Аманда Хокинг – Ледяной Огонь

Переведено специально для группы
˜”*°•†Мир фэнтези†•°*”˜
http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Frostfire
Автор: Аманда Хокинг / Amanda Hocking
Серии: Хроники Канин #1 / Kanin Chronicles #1
Перевод: mariya0812, nasya29, rayy, pikapee
Редактор: Александра Волкова

Аннотация
Брин Эвен - изгой среди Канинов, самого могущественного клана троллей. 
Невзирая на свое прошлое и происхождение, она все-таки решила добиться признания окружающих, став следопытом. У нее лишь одна цель: стать членом элитного королевского отряда и защищать королевскую семью. Она не позволит ничему встать у нее на пути, даже запретному роману с Ридли Дрезденом, ее командиром. 
Но планы рушатся, когда Константин – падший герой, которого она когда-то любила – начинает похищать подменышей. Брин посылают остановить его, но ведь это может разбить ей сердце…

Оглавление
Пролог
Глава 1. Засада
Глава 2. Месть
Глава 3. Подменыш
Глава 4. Непоколебимая
Глава 5. Независимая
Глава 6. Ошибки
Глава 7. Положение в обществе
Глава 8. История
Глава 9. Сожаление
Глава 10. Праздник
Глава 11. Безответность
Глава 12. Юбилей
Глава 13. Неуместность
Глава 14. Миссия
Глава 15. Трапеза
Глава 16. Дольдастам
Глава 17. Противостояние
Глава 18. Угрозы
Глава 19. Сотрудничество
Глава 20. Враги
Глава 21. Расстояние
Глава 22. Виновность
Глава 23. Соболезнование
Глава 24. Присяга
Глава 25. Мотив
Глава 26. След
Глава 27. Сияние
Глава 28. Раскаяние
Глава 29. Отъезд
Глава 30. Пристыженный
Глава 31. Великая вода
Глава 32. Подозрение
Глава 33. Поиски
Глава 34. Ловушка
Глава 35. Уязвимость
Глава 36. Покаяние
Глава 37. Правосудие
Глава 38. Захваченная
Глава 39. Отступление

Пролог
Четыре года назад
Когда рассвет стал приближаться, празднование, наконец, подошло к концу. Даже будучи на службе на протяжении двенадцати часов, я чувствовала себя бодрой и даже слегка взбудораженной, словно получила разряд электричества от энергии вокруг меня, не говоря уже о трепете от завершения своего первого настоящего назначения в качестве следопыта.
Так как до моего выпускного было еще несколько месяцев, мне не предоставили каких-либо серьезных заданий с головокружительной ответственностью. Моя обязанность на ночь - стоять по стойке смирно в течение всего торжества и осмотр зала на случай приближения беды весь остаток ночи, что в основном, означал сопровождение нетрезвых гостей в ванную комнату.
Но все-таки я была здесь, работая вместе с другими следопытами и даже элитными Хёдрагенами - охранниками, предназначенными для защиты царства Канин. Вот почему в конце ночи, несмотря на растущую боль в моих босых ногах, я была немного опечалена, освободившись от своих обязанностей.
Король Эверт и королева Мина открыли двери в нашу столицу Дольдастам всему клану Канинов, и теперь нас жило здесь более десяти тысяч. С учётом того, сколько людей ломилось на импровизированную вечеринку, королевской чете требовались все, кого только можно было найти, включая ещё только проходящих обучение следопытов.
Мы получили сообщение несколько дней назад, что другой клан, Трилле, победил нашего общего врага Виттра. За последние несколько месяцев наши король и королева скрытно подготавливали Канинов. Если Виттра уже напал на Трилле, мы были следующей их целью, так как богаче и могущественней, чем Трилле. Мы слишком сильны и многочисленны для первого наступления Виттра, но если бы они завоевали Трилле и приумножили армию Виттра, они были бы достаточно сильны, чтобы впоследствии пойти на нас.
Но, когда Трилле покончили с королем Виттра и всей его армией, они так же покончили и с нашей грядущей войной. Поэтому наш король Эверт нашел повод для празднования, которое в итоге превратилось в вечеринку до самого утра.
Сейчас уже король и королева удалились в свои комнаты, и почти все гости разошлись по домам. Горстка следопытов и Хёдрагенов остались наблюдать за вечеринкой, пока все не ушли, в то время, как обслуживающий персонал начал нелегкую работу заботы о беспорядке.
Поскольку осталось мало людей, я была освобождена от своих обязанностей и отправлена домой спать. Я чувствовала себя Золушкой, когда ее прекрасная карета превращается в тыкву, в тот момент когда вышла в коридор. Хотя я и была одета в однообразную униформу следопыта - снежно белый костюм, накрахмаленный и новый - так как это был первый раз, когда я его одела, вместо того, чтобы быть в платье, подаренном доброй феей, в конце вечера моя форма будет спрятана и у меня больше не будет никаких назначений до того, пока я не закончу обучение.
После того как я выпущусь, я получу серебряный пояс для своего меча, но до тех пор они не доверят мне оружие, но я не нуждалась в нем во время празднования и при любых других обстоятельствах.
Когда я направилась к входной двери, я расстегнула куртку, позволяя ей свободно упасть, и выдохнула. Многие керосиновые лампы погасли, оставляя большой проход в полумраке. Белые флаги, украшающие высокие каменные стены дворца, начали провисать, и серебристое конфетти укутало ковром прохладный пол.
Скрип закрываемой тяжелой двери остановил меня, так как он звучал, как дверь кабинета моего отца. Я вгляделась в узкий коридор, ведущий от центральной залы и, конечно же, увидела своего родителя, выходящего из кабинета. Его черные волосы, которые обычно были причесаны, слегка растрепались, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута.
- Что ты делаешь? - спросила я с удивлением. - Я думала, ты ушел домой несколько часов назад.
- У меня были некоторые документы, которые следовало закончить. - Он указал на офис позади него и медленно пошел ко мне, пытаясь подавить зевоту.
Мой папа был канцлером в королевстве. Я знала, что отец серьезно относится к своей работе и часто работает до поздней ночи, но я никогда не видела, чтобы он оставался так поздно, как сейчас.
- Работа с документами? - Я приподняла бровь. - В то время, когда идет вечеринка?
- Нам нужно отправить письмо в Трилле. - Папа пожал плечами для того, чтобы убедить меня в том, как действительно необходима была его работа до поздней ночи. - Они готовы наблюдать за обоими королевствами и это в наших интересах, дабы сравниться с ними.
- И тебе это нужно делать сейчас?- настаивала я.
- Это не может ждать утра, - признался папа, его губы расплылись в глуповатой улыбке, когда он засунул руки в карманы. - Я хотел посмотреть, как проходит твоя ночь. Это твоя первая ночная работа.
- Все прошло хорошо, - сказала я, а затем остановилась, когда волна сомнений накрыла меня. Я пыталась проиграть ночь в моей голове в поисках каких-либо ошибок, которые, возможно, я сделала. - Я думаю.
- Я уверен, ты сделала все замечательно, - заверил меня папа, и его широкая улыбка разделилась между гордостью и привязанностью. - Каждый раз, когда я смотрел на тебя, я видел, как ты стоишь по стойке смирно. Ты выглядела такой взрослой и... Официальной.
- Спасибо.
- Моя маленькая девочка выросла, - задумчиво сказал он и, подойдя, взъерошил мои белокурые волосы.
- Папа. - Я вынырнула из-под его руки, не в силах сдержать улыбку. – Может, ты, по крайней мере, подождешь, пока мы не выйдем из дворца, чтобы этого никто не видел?
Он открыл рот, желая отметить то, что мы были одни, но затем услышали звук шагов, приближающихся по коридору. Инстинктивно я выпрямилась и расправила плечи. Я собиралась начать застегивать куртку, но затем увидела Константина Блэка, подходящего к моему отцу, и на секунду забыла, как дышать.
Нам позволена музыка и фильмы из человеческого мира, но истинные рок-звезды нашего общества - это Хёдрагены. Они были обычными Канинами, которые прокладывали свой путь к почету и уважению, но лишь единственный кто сделал это так быстро, был Константин Блэк. Еще в двадцать лет он стал личным охранником королевы, самым молодым в истории человечества, имея подобную должность.
Его черная, бархатная форма, украшенная серебряной нитью и драгоценными камнями, была самой роскошной из всех мундиров Хёдрагенов, и хотя это было стандартом для Канинов, на нем она казалась еще более божественной. Его серебристый пояс отразил тусклый свет фонарей и слегка заблестел. Даже инкрустированный бриллиантами чашеобразный эфес его меча сверкал.
Он уверенно шагнул к нам, и я постаралась сохранять спокойствие, как меня учили. Но невозможно было сдержать желудок, делающий сальто внутри меня. В течение многих лет я издалека восхищалась его способностями, его стойкостью, его самообладанием и, если быть честной, в последние годы, учитывая то, каким красивым он был, это была моя единственная личная встреча с ним.
Мы находились в одной комнате, но всегда нас разделяло море людей; его обязанностью было держаться близко к королеве, а мои обязанности держали меня очень далеко от нее и короля. Он проходил мимо меня в залах. Я видела его в толпе, когда он демонстрировал свое мастерство в летних турнирах по фехтованию. Но я никогда не видела, чтобы он реально смотрел на меня, или замечал моего пристального взгляда среди других обожающих лиц.
Вот он, улыбающийся, остановился перед нами, это был тот же самый эффект как и тот, когда смотришь вниз с большой высоты.
Я настолько привыкла видеть его издалека, что трудно было не смотреть. Его губы изогнулись слегка больше на левой стороне, когда он улыбнулся, темная щетина очерчивала точную линию его подбородка, словно появилась за ночь, а его черные прямые волосы были собраны в хвост, находясь чуть выше воротника.
- Канцлер, я не ожидал увидеть вас здесь, в этот час, - сказал Константин моему отцу.
- Я провожал свою дочь домой. - Папа указал в мою сторону, и Константин посмотрел на меня сверху вниз. Он не был намного выше меня, но, казалось, возвышался надо мной, его серые, словно дым, глаза остановились на моем лице.
- Это была твоя первая ночная работа на подобном мероприятии, не так ли? - Спросил Константин.
Я кивнула. 
- Да, - сказала я, радуясь, что мой голос не дрогнул.
- Ты отлично справилась. - Он улыбнулся мне, заставляя, мое сердце трепетать. - Я замолвлю за тебя словечко перед твоим Ректором.
- Большое спасибо, но это не обязательно, - твердо сказала я.
Константин рассмеялся, звук заполнил коридор эхом:
- Скромность - благородное дело, но это не поможет тебе занять желаемое место среди Хёдрагенов. Прими помощь, когда ее предлагают, если ты хочешь добиться чего-то в этом мире.
Я всегда убеждала себя в том, что смотрю на него, как на стража, иногда как на того, кому хочу подражать. Но теперь простой звук его смеха отправлял приятные мурашки сквозь меня, я не могла скрывать, что испытывала тайную симпатию к нему так долго, что это стало превращаться во что-то столь же опасное, как любовь.
- Это отличный совет Константин, - сказал мой папа, выдернув меня из моих мыслей, и отрывая взгляд Константина от меня.
- Ты с удивлением говоришь о том, что у меня есть хорошие идеи, канцлер, - сказал Константин с кривой ухмылкой.
Папа сделал серьезное лицо и поправил расслабленный галстук.
- Я думаю, что ночь на меня так влияет.
- К сожалению, я должен позволить вам продолжить путь, - виновато сказал Константин, и мое сердце упало, когда я поняла, что эта короткая встреча скоро закончится, заставляя меня чувствовать себя Золушкой больше, чем прежде.
- Спасибо. 
Мой папа кивнул и отступил к двери, а Константин протянул руку.
- На самом деле, канцлер, если вы задержитесь на несколько минут, это избавило бы вас от утренних забот.
- Что вы имеете ввиду? - спросил папа.
- Королева пошла в свои покои, но прежде, чем это сделать, она сообщила мне, что хотела, чтобы вы подписали документ утром, тот, что будет отправлен в Трилле. - Константин указал на огромные окна над дверью, в которых начинали отражаться первые намеки на рассвет. - Утро уже близко, если вы захотите подписать его сейчас, то сможете поспать на несколько часов дольше
- Документ? - Папа покачал головой. Мешки под глазами давали понять, что он действительно устал, и его темные глаза были смущены. - Я разрабатывал письмо для Трилле. Что там еще нужно сделать?
- Я не знаю, сэр. Я уверен, что она оставила его в своем кабинете, если вы захотите взглянуть на него, - сказал Константин.
- Я думаю, что должен. - Папа устало кивнул, а потом повернулся ко мне. - Ты можешь идти, Брин. Я скоро буду дома.
- Нет, все в порядке, - быстро ответила я. - Я могу тебя подождать.
Папа пожал плечами, таким образом, говоря, что я могла бы пойти сама, и направился по коридору к кабинету королевы.
Константин пошел за ним, но повернулся ко мне перед этим.
- Не волнуйся. Мы не задержимся, Белый кролик, - пообещал он мне.
Я отвернулась, надеясь, что щеки не запылали при использовании Константином этого прозвища. Его я слышала несколько раз в моей жизни, но оно так и не прилипло ко мне. Белый - из-за моей светлой кожи, и кролик, как символ Канинов.
Как только они скрылись из виду, я положила руку на живот и прерывисто выдохнула. Мои первые служебные обязательства заставили меня чувствовать себя опьяненной и легкомысленной, но общение с Константином сделало меня слабой. Я никогда не была заинтересована в мальчиках, предпочитая сосредоточиться на тренировках, но теперь, наконец, я поняла, что мои друзья имели ввиду, когда шли на поводу у любви.
Но слишком быстро адреналин от разговора с Константином начал угасать, и впервые за все время поняла, как на самом деле устала. Я не спала всю предыдущую ночь, потому что была слишком взволнована дежурством на вечеринке, и сбор пьяных горожан Канина оказался значительно большей работой, чем представлялось на первый взгляд.
Папа не ушел бы на долго с Константином, но мои ноги начали пульсировать, мне нужно было вернуться домой и лечь в постель. Я знала, где кабинет королевы и решила, что будет лучше спуститься вниз, пусть отец знает, что я его жду. К тому же это мне даст шанс еще пообщаться с Константином.
Кабинет был не далеко от гостиной, и я почти добралась до него, когда услышала удивленный мужской крик:
- Нет! 
Я сначала застыла, пытаясь сосредоточиться, но затем быстро последовали мучительные стоны.
Если бы моя голова не кружилась от ночи, я бы заметила все раньше. И на секунду позже, возможно, даже на долю секунды, я поняла, что это кричал мой отец.
Я побежала в кабинет королевы и распахнула дверь.
Позднее, когда пыталась вспомнить этот момент, я не заметила остальную часть комнаты. Все было как в тумане, но лишь одна вещь была ясно видна, и это с поразительной ясностью был Константин, стоявший над моим отцом. Его меч был обнажен, и лезвие покрыто темно- малиновой кровью, а мой папа, истекая кровью, лежал на полу.
Константин посмотрел на меня. Его красивое лицо, обычно светлое и уверенное, было жутко пустым. Он почти казался мертвым, не считая страшной тревоги в темно-серых глазах.
- Мне очень жаль, - просто сказал Константин. - Я связан с кое- кем куда более могущественным, чем это царство, и должен завершить свою миссию.
- Брин, беги отсюда! - Закричал папа, когда Константин снова поднял меч.
Безоружная, я сделала единственное, что могла - бросилась на Константина. Когда я побежала к нему, он развернулся, направляя свой меч на меня. Я почувствовала, как тонкое лезвие проскальзывает по плечу, но едва заметила боль. Единственное, что сейчас имело значение, это остановить Константина от убийства моего отца.
Я сбила его на пол, и мне удалось нанести резкий удар, пока он был в замешательстве. После я услышала другие голоса позади меня. Другие Хёдрагены прибежали на крики.
В мгновение ока Константин был на ногах и прыгнул из окна за столом королевы. Стекло разбилось, холод и снег ворвались в комнату. Другие охранники бросились за Константином, но я вернулась к отцу, упав на колени рядом с ним.
Его рубашка была испачкана кровью, и я приложила руку к ране на груди, пытаясь остановить кровотечение. Папа положил свою руку на мою, его темные глаза были полны беспокойства.
- Мне жаль, что я не пришла сюда раньше, - сказала я, пытаясь удержать слезы.
- Нет, Брин, ты спасла мою жизнь. - Он поднялся, касаясь моей щеки окровавленной рукой. - Ты великолепно справилась сегодня.
Я оставалась с отцом, прижимая руку к его груди и делая все, что в моих силах, чтобы удержать в нем жизнь, пока не приехали медики и не оттащили меня. Они забрали его, обещая, что с ним будет все отлично, и, к счастью, они оказались правы.
Но после того как они ушли, я осталась стоять одна в кабинете. Моя белоснежная форма теперь окрасилась в красный цвет кровью моего отца, смешиваясь с моей из раны на плече. Я смотрела в разбитое окно.
Снег шел так сильно, что уже скрыл следы Константина. Как бы я ни была глупа, все чувства к Константину исчезли. Он был моим героем, но ничего из этого больше не имело значения. Он пытался убить моего отца, и теперь я не успокоюсь, пока он не понесет наказание за это.

Глава 1. Засада
8 апреля 2014 года
Три года в школе следопытов, в том числе боевой подготовки, курсы по социальному этикету и знакомство со сверстниками - ничего из этого не изменит тот факт, что я действительно ненавидела человеческую школу. Каждый раз, когда я поступала в новую школу, чтобы находиться рядом с очередным охраняемым лицом, я получала переосмысливание выбора моей работы.
Оглядываясь назад, до того как я решила пойти в школу следопытов, я охотнее бы предпочла среднюю школу Канинов, чтобы стать фермером или учителем, возможно, даже дрессировщиком лошадей; я помню, как наблюдала за следопытами, приходящих и уходящих из миссии. Они все казались такими величественными и могущественными. Они заслуживали уважение и восхищение всех в Дольстаме.
Я представляла себе всевозможные приключения, которые, вероятно, у них были, включая путешествия по миру. Большинство из них оставалось в Северной Америке, но иногда я слышала рассказы о следопытах, отправляющихся в Англию или Италию, а некоторые даже отправились в такие далекие страны, как, например, Япония...
Перспектива путешествий и защиты людей звучала захватывающе и благородно. Позднее я выпустилась и провела следующие четыре года на настоящих заданиях. Если бы я только знала, сколько моих «миссий», как следопыта, подразумевают под собой ношение колючей школьной формы и попыток общения на сленге так, чтобы я могла вписаться среди испорченных богатых детей, тогда, возможно, я бы пересмотрела свои планы.
Это было во время обеда на мой пятый день учебы в Чикаго; я следовала за Линусом от кампуса средней школы, когда поняла, что они тоже наблюдают за ним. Я не была точно уверена, кто они, когда заметила автомобиль, черный седан с тонированными стеклами, припаркованный поблизости со вчерашнего утра, и это было не просто совпадение.
Я оставила Линуса и двух его друзей на достаточном расстоянии так, чтобы не вызывать подозрений, и подумала, что таинственный мужчина в седане мог обнаружить охрану. Если они следили за Линусом, то должны были видеть меня, так как я общалась с мальчиком. Но это не означало, что они знали, кто я. По крайней мере, пока.
Сопровождение обычно было простым, если все сделано правильно. Первым шагом было наблюдение. В этом случае я нашла Линуса Берлинга и один или два дня ничего не предпринимала, кроме как наблюдала за ним. Целью было выяснить, кто он и что любит, так было проще завоевать его доверие.
Второй шаг - проникнуть в его жизнь, именно поэтому я была одета в смешную школьную форму первокурсника, голубая клетчатая юбка и жакет, который казался слишком теплым.
В сочетании с подкупающим обаянием и частичкой мастерства Канин я попала на такое количество занятий с Линусом, насколько это было возможно, и начала «случайно» натыкаться на него. Мы немного разговаривали, я интересовалась его увлечениями, смеялась над его шутками и располагала его к себе.
Это привело к третьему шагу. После того, как я добилась доверия, я скидывала на них бомбу о том, кто они были на самом деле, и надеялась, что они поверят мне. Как правило, ребята уже подозревали, что они другие, и, если я делала правильно свою работу, все оказывались на своих местах.
Тогда оставался лишь вопрос доставки их домой, желательно с имуществом в руках.
Теперь проблема заключалась в черном седане, и я должна была выяснить, что делать.
Линус и его друзья из школы зашли в ресторан, но я не последовала за ними. Осталась снаружи, наблюдая через переднее окно, как они сели за стол. В своем темно- синем пиджаке, Линус казался широкоплечим, на самом деле он был высокий и худой. Во время наблюдения за ним, он полдюжины раз упал на уроке физкультуры, и я знала, что от него не было никакой пользы в драке.
Ресторан был переполнен; друзья вместе общались и смеялись. Тот, кто следил за ним в темном седане, пытался быть незамеченными, что означало нежелание устраивать сцену в таком месте, как это. На данный момент Линус был в безопасности.
Я отошла, обошла вокруг ресторана и срезала через аллею. Когда я вернулась на улицу, седан был припаркован в нескольких футах от меня, но я осталась в переулке, выглядывая из-за угла.
Даже с такого расстояния тонировка на окнах автомобиля была слишком темной для меня, чтобы позволить что-нибудь рассмотреть. Мне нужно было больше информации, поэтому я решила позвонить Ридли Дрездену.
Он был Ректором, так что он мог иметь больше информации о том, что происходит. Ридли возглавлял следопытов, занимался определением на должность, присвоением подменышей, и просто следил за нами. Из-за своей должности Дрезден был проинформирован больше меня, и он мог бы пролить свет на седан.
Прежде, чем позвонить, я решила использовать видео звонок на моем телефоне. Казалось, это было отличным решением, потому, что тогда я бы на самом деле показала Ридли автомобиль, а не просто его описала.
Но когда ответил Ридли, без рубашки, с еще более растрепанными каштановыми кудрями, чем обычно, то поняла, что должна была для начала написать сообщение, сообщая о том, что планирую видео связь с ним.
- Брин? - Спросил он, а за ним я увидела движение - кто-то встал, заворачиваясь в темное одеяло. - Все в порядке?
- Да и нет, - сказала я шепотом, так как не хотела, чтобы меня слышали идущие по улице люди. - Извини, что беспокою тебя.
- Нет, все нормально. 
Он выпрямился и амулет кролика, который он носил на кожаном ремешке на шее, скользнул на обнаженную грудь. Я слышала голос девушки на фоне, но не могла ее понять.
- Секундочку. 
Он прикрыл рукой телефон, закрывая камеру и микрофон, но я все еще могла расслышать, как он обещает ей позже позвонить.
- Прости. Я вернулся.
- Не должен ли ты быть на работе прямо сейчас? - Спросила я, неодобрительно поднимая бровь.
- У меня перерыв. Это называется интимная встреча, - сказал Ридли, встречая мой взгляд с дьявольским блеском в глазах.
Когда я закончила обучения следопыта, был год, когда Ридли стал Ректором. Я не знала его прежде, но его репутация шла впереди него. Все считали его одним из лучших следопытов; хотя ему шел лишь двадцать четвертый год, он был вынужден уйти в отставку три года назад. Дрезден выглядел очень молодо для парня своих лет, но благодаря щетине, больше не мог походить на подростка.
Это была лишь малая толика репутации, которую я слышала о нем. Ридли имел долгую историю героя - любовника, и это было не в первый раз, когда я случайно его поймала в пикантной ситуации.
С годами он проявил себя, как отличный Ректор и верный друг. Так что я старалась не обращать внимания на его многочисленные выходки.
- Так или иначе, что у тебя произошло? - Спросил Ридли.
Блеск в его темных глазах быстро сменился беспокойством.
- Ты знаешь что-нибудь о слежке за Линусом Берлингом? - Спросила я.
Он вскинул брови:
- Что ты имеешь в виду?
- Есть ли основания кому-нибудь еще следить за ним? - Уточнила я. - Может из Дольдастама или другой следопыт Канин? Возможно, даже кто-то из другого клана?
- Зачем кому-то следить за ним? - Ридли покачал головой. - Ты его следопыт, и единственная, кто должен быть с ним. Видела еще кого-нибудь?
- Не совсем. 
Я прикусила щеку и перевела взгляд с телефона на темный седан, который не двигался.
- И не видела никого, но этот автомобиль следует за ним. 
Потом перевернула телефон так, чтобы показать его Ридли.
- Какой? - Спросил Ридли.
- Черный, с тонированными окнами. Ты его узнаешь?
На секунду Ридли замолчал, рассматривая:
- Нет, я ничего о нем не могу сказать.
- Я этого и боялась. 
Прислоняясь к кирпичной стене, повернула телефон обратно к себе. Ридли наклонился вперед, словно рассматривая изображение автомобиля.
- Ты не видела, кто входил или выходил из него? - Спросил Ридли.
- Нет. - Я покачала головой.
- Возможно, это простой человек, - предположил Ректор с неуверенностью в голосе.
- Не думаю, что это так. - Я вздохнула. - Планирую пойти и проверить его.
- Хорошо. - Ридли сжал губы в тонкую линию и кивнул, неохотно соглашаясь, зная, что ставлю себя под угрозу. -только не делай глупостей, Брин.
- Я их никогда не делаю, - с улыбкой заверила его, но это только заставило Дрездена закатить глаза.
- Я имею ввиду, - настаивал Ректор. - Исследуй, но не общайся с ними, пока не выясним, с кем имеем дело. Постараюсь пробить номера и узнать что-нибудь об автомобиле, свяжусь с тобой сегодня вечером, хорошо?
- Хорошо. Я сообщу тебе, если что-то найду.
- Будь в безопасности, Брин, - сказал Ридли и прежде, чем он успел добавить еще что-нибудь, я закончила разговор.
У меня оставалось только двадцать минут до конца обеда, а затем начиналась вторая половина учебного дня. Было мало вариантов, но я знала, что не хочу дежурить на улице весь день, надеясь, что кто-то из пассажиров сделает шаг, и я смогу их увидеть. Если кто-то следил за Линусом, мне нужно было выяснить, кто это прежде, чем случиться что-то плохое.
Итак, я вышла из переулка прямо к машине. Ридли сказал бы, что это глупость. Из последних двенадцати подменышей, за которыми следила, домой попали все. И я не собиралась позволить Линусу быть первым, с кем я облажалась.
Я схватила ручку задней двери, ожидая, что она закрыта, но она оказалась открытой. Двое мужчин сидели на передних сидениях, и оба обернулись, чтобы посмотреть на меня, когда я проскользнула на сидение.
- Какого черта? - прорычал водитель.
Тогда я увидела, кто это был, его глаза цвета стального серого встретились с моими, мое сердце сжалось, воздух покинул легкие. Мне казалось, что все вокруг замерло, когда он на меня посмотрел, а потом меня захлестнула тошнотворная смесь гнева и отвращения.
Я собралась так быстро, как только смогла, сдерживая свой гнев, и улыбнулась ему. Каким-то образом спокойным голосом я смогла произнести его имя:
- Константин Блэк.

Глава 2. Месть
Его глаза сузились, а губы слегка дрогнули:
- Я тебя знаю?
- Не совсем, - призналась я, не удивленная, что он меня не помнит.
Единственный раз, когда я разговаривала с ним, стал одним из самых важных и трагических моментов в моей жизни, но в то время его мысли были явно сосредоточены еще на чем-то. До этого я являлась одной из тысячи его фанатов, которых он встречал, пребывая на должности в Дольстаме.
Константин изменился за последние четыре года, когда я последний раз видела его. Он напал на моего отца и исчез в ночи. Его глаза казались более серьезными и морщинки оставили неизгладимый след на когда-то гладкой коже вокруг них. Он отрастил бороду, и его волосы были немного длиннее и запутаннее, чем я помнила.
Но все равно, несомненно, это был он. Я потратила годы, заботясь о школьнице влюбленной в него, рисуя его лицо в своих мечтах, а после потратила годы, создавая план мести против него, представляя его лицо в своих кошмарах.
Теперь эти глаза были в нескольких дюймах от моих. Он понятия не имел, кто я такая.
- Ты следопыт, - сообразил Константин, и уголок его рта изогнулся в ухмылке. Я вспомнила, как когда-то эта улыбка заполняла меня бабочками, но теперь мне лишь захотелось ударить его по лицу.
- Значит, ты знаешь ее? Или нет? - Поинтересовался его спутник.
- Нет, я не знаю ее, Бент, - ответил Константин и посмотрел на напарника.
Его друг Бент, которого я не узнала, вероятно, Омте. У него была гладкая кожа, и он казался высоким, но имел квадратную голову и глаза - бусинки, как у домового. Не говоря уже о том, что они не искрились блеском.
- Ты в розыске, Константин. Что ты здесь делаешь? - Спросила я, вместо того, чтобы напасть на него или плюнуть в лицо. Несмотря на мое желание мести, мне нужно было выяснить, что он хотел от Линуса Берлинга, и то, что он здесь делает.
- То же самое, что и ты, я так думаю, - признался Константин.
Вцепившись в черное кожаное сидение, подавляя желание дать пощечину, я спросила:
- Что ты хочешь от Линуса? Ты не должен мешать клану, вернуть его обратно. Вопрос в том, зачем ты следишь за ним?
- Мы просто ждали шанса, чтобы похитить его, а затем... - Начал Бент, но Константин метнул в него взглядом.
- Похитить? Вы серьезно? - Я покачала головой. - Вы планируете похитить его с целью выкупа?
Константин нажал кнопку на приборной панели, и дверь щелкнула закрывшись:
- Некоторые вещи гораздо сложнее, чем кажутся на первый взгляд.
Я облизнула губы, поступая против своих инстинктов, предложив ему оливковую ветвь:
- Как насчет того, чтобы нам заключить сделку? Я не убью тебя, если ты позволишь Линусу остаться со мной. 
Тогда я замолчала, вспоминая последнее, что сказал мне Константин: «Я обязан выполнить что-то более значимое, чем в этом царстве, и я должен завершить свою миссию».
Константин склонил голову, и внимательно смотрел на меня так, будто видел впервые:
- Я тебя знаю?
Бент по-видимому устал от всего и повернулся на сидении с вялой, кривой улыбкой на бледном лице:
- Без разницы. Я позабочусь о ней.
- Бент, возможно... - начал Константин, но Бент уже начал действовать.
Он перекинулся через сидение, дотягиваясь до меня. Его руки были непропорционально большие, как массивные лапы медведя, но он помедлил, и я легко увернулась в сторону.
Схватив его за темные вьющихся волосы, я дернула голову на себя, ударив по стеклу заднего пассажирского сидения. Потом отпустила его и быстро увернулась, отпихивая голову и снова ударяя. Стекло было ударостойким и мгновенно покрылось трещинами, когда кровь потекла по голове Бента.
Константин потянулся ко мне, но я отклонилась и проскользнула мимо него. Бент упал без сознания на заднее сидение, предоставив возможность мне перебраться на его место. Константин схватил мою ногу, когда я выскальзывала сквозь разбитое стекло окна, но, к счастью, на ногах были гольфы, так что у него остался носок и ботинок, когда я выпрыгнула.
Упав на тротуар, разбив колено об асфальт, я вскочила на ноги, Константин вышел из машины. Мне нужно было добраться до Линуса прежде, чем тот вернется в школу, чтобы увезти его подальше от Константина.
Он схватил меня за руку, я развернулась к нему, попав его в живот. Это было прекрасным ощущением, появилось желание ударить его снова, но на этот раз сильнее. Это не было так же, как и с его мечом, но сейчас это было единственным способом.
Когда он согнулся от боли, я прошептала ему на ухо:
- Это за моего отца. Ты должен получить по заслугам.
Он сжал мою руку, когда на него нашло озарение, и его глаза расширились от удивления:
- Ты дочь канцлера.
- Брин Эвен, - сказала ему, все еще шепча на ухо. - Запомни мое имя. Потому что я собираюсь стать той, кто убьет тебя. 
После врезала ему коленкой в пах. Он согнулся, отпустив меня.
- Этот парень педофил! - Закричала я, указывая на Константина. - Он пытался лапать меня, и он следил за детьми в школе, чтобы к ним приставать!
Мне было девятнадцать, но в школьной форме я выглядела моложе. Улица была переполнена на обеденном перерыве и люди останавливались, чтобы посмотреть, как я выпрыгнула из окна автомобиля. Мое колено истекало кровью, а одежда растрепана после борьбы.
Когда люди окружили Константина, а некоторые доставали мобильные телефоны, чтобы вызвать полицию, я проскользнула в толпу. На мгновение обернулась, защищенная толпой людей, и посмотрела на него.
Он глядел прямо на меня, и наши глаза встретились. Я ожидала увидеть гнев или высокомерие, но ничего из этого не было. Казалось, он смотрит на меня с сожалением, и на долю секунды я почувствовала, что моя ненависть смягчилась, но я не отказалась от нее.
Расследуя попытку Константина посягнуть на жизнь моего отца, никто не пытался выяснить мотивы. По общему мнению, Константин был хорошим и верным слугой королевства, так как стал следопытом более десяти лет назад. У него никогда не было разногласий с отцом или с королем и королевой.
Но в последние годы я решила, что его мотивы не имели никакого значения. Никогда не будет оправдания тому, что он натворил, и даже если он сожалеет и когда-нибудь попросит простить его, я этого не сделаю.
Толпа быстро схватила его, а я повернулась и пошла вниз по улице. Люди кричали мне вслед, и мне пришлось ускорить шаг.
Так как у меня остался лишь один ботинок, было неудобно идти, поэтому, когда добралась до ресторана, я остановилась и стянула его вместе с оставшимся гольфом. Холодный асфальт приятно ощущался на голых ногах.
Когда заглянула в окно, то увидела, что Линус как раз заканчивал с обедом, и я оттолкнула все эмоции прочь, которые возникли при виде Константина Блэка. В моих руках была миссия, и это требовало полного внимания.
Не знаю, как все пройдет с Линусом. Мы общались с ним в течение трех дней. В идеальной ситуации, я находила контакт во время двух или трех недель, иногда даже месяца прежде, чем забрать подменыша обратно в Дольдастам.
- Линус! - Закричала я, открывая дверь. Официантка попыталась остановить меня, но я оттолкнула ее и поспешила к его столу.
- Брин? - Он посмотрел на меня ошеломленными карими глазами. - Что ты здесь делаешь?
- Ты мне доверяешь? - Спросила я, слегка запыхавшись от бега.
- Что? - Линус посмотрел на друга, который нервно засмеялся, а затем обратно на меня. - У тебя кровь. Ты попала в аварию?
- Ладно, я серьезно. У нас нет на это времени. - Я взглянула на дверь. Потом посмотрела на него сверху вниз. - Пошли со мной, если хочешь жить.
Его друзья разразились хохотом, но у Линуса словно застрял комок в горле. Рукава его пиджака были закатаны по локти, и я увидела легкое изменение цвета его кожи. Он не полностью изменился, но оливковый цвет начал приобретать голубоватый оттенок.
Отлично. Это означало, что Линус испугался и, соответственно, он мне поверил.
- Мисс, я вынуждена попросить вас покинуть заведение, - обратилась ко мне официантка.
- Линус, нам нужно идти. Немедленно.
Он кивнул:
- Ладно.
Один из его друзей недоверчиво спросил:
- Линус, ты серьезно собираешься идти с этой сумасшедшей цыпочкой?
Он встал, не обращая внимания на друга, но, как только сделал шаг, споткнулся о свой шнурок. Я схватила его за руку прежде, чем он упал и смутился.
- Тебе крупно повезло, что я здесь, - пробормотала я, когда взяла его за руку и вывела из ресторана.
- Что происходит? - Спросил Линус.
Когда мы вышли, я взглянула вниз по улице. Все еще оставалась небольшая толпа в том месте, где я сбежала от Константина и Бента, но черный седан исчез. Они были на ходу.
- Я объясню позже. Но сейчас мы просто должны выбраться из Чикаго, так быстро, как только сможем.
Автомобиль, который арендовала, находился на школьной стоянке, и было опасение, что Константин знал модель машины. Но даже если он и не знал, то все еще мог поджидать на парковке.
- Куда мы едем? - Спросил Линус, когда удалось поймать такси.
- Забрать машину, а после домой. - Я придержала дверь оранжевой кабины автомобиля открытой для него.
- Но мой дом здесь, в Чикаго. - Он выглядел растерянным, когда проскользнул в машину.
Я улыбнулась ему:
- Нет, твой настоящий дом.

Глава 3. Подменыш
- Дольдастам, - повторял Линус, так же как и вчера. Каждый раз, когда проговаривал его, он ставил ударение на разные слоги, пытаясь подражать моему произношению.
Арендовав новый автомобиль, мы двигались из Чикаго до вокзала в Канаде, путь между которыми составлял более двадцати часов, поэтому останавливались только для заправки и походов в туалет.
Прежде чем покинуть город, мы заскочили в мой отель, и я переоделась в гораздо более удобные джинсы и футболку. Однако, у меня не было никакой одежды для него, и я не хотела рисковать, возвращаясь к нему в квартиру. В Виннипеге мы остановились, так что я смогла найти зимнюю куртку и шапку для Линуса, и он, наконец, сменил свою школьную форму на более теплую.
Я не знала, работал ли Константин и Бент в одиночку или с напарниками, поэтому не чувствовала себя в безопасности, пока позади нас не окажутся стены Дольдастама. Одного вида Константина Блэка было достаточно, чтобы встревожить меня.
Ту уверенность, с которой разговаривала с ним, и как боролась, я откинула тут же, когда мы добрались до моего отеля. Нахождение лицом к лицу с человеком из моих кошмаров, влияло на меня.
Но как только оказалась около Линуса, я сделала все возможное, чтобы сохранить в узде свои чувства, и, кажется, мне это удалось. Нужно было быть бдительной, держать его в безопасности, что означало сохранять спокойствие. Так что я сидела рядом с ним, глядя в окно, стараясь не показать панику на лице.
- Я правильно произнес? - спросил Линус, и я почувствовала, что он смотрит на меня, ожидая ответа.
- Ага. Ты произнес замечательно. - Заверила его с натянутой улыбкой.
- Здесь очень мило. 
Линус указал в окно на снег и обрамленный деревьями ландшафт Манитобы, когда мы проносились мимо.
- Да, ты прав, - согласилась я.
- Это то место, где родился? - Спросил Линус.
- Ну, не совсем здесь. Мы все еще далеки от Дольдастама, но да, ты родился здесь.
- Я - подменыш. - Вне зависимости от того сколько раз он это сказал, Линусу удавалось с каждым разом говорить это все с большим удивлением. - Я - Канин, и ты Канин.
- Верно, - сказала я, потому что проще было согласиться, чем исправлять его. Я из рода Канин. И этого ему было достаточно, чтобы не лезть в историю моей жизни.
Если бы он знал больше о том, что значит быть Канином, он бы смог сказать, что я не являюсь одной из них, просто взглянув на меня.
У Линуса были вьющиеся темно- каштановые волосы, коротко подстриженные и уложенные гелем, и темно- карие глаза. У меня светлые локоны, которые спускались чуть ниже плеч, и мои глаза были цвета голубого неба. Даже кожа была на несколько оттенков темнее моей.
На щеках есть редкие веснушки. Они не характерны для Канинов, но шли ему. У Линуса было открытое лицо, не способное скрывать эмоции, которые менялись каждые несколько минут.
Он нахмурился:
- Я - тролль?
Долгая поездка дала мне возможность многое объяснить ему, но он все еще не мог полностью осознать. Это занимает гораздо больше времени, вот почему я обычно долго находилась рядом с подменышами, прежде чем сказать правду. Было намного легче понять, когда они имели время, чтобы переварить информацию, а не когда их чувство реальности бытия мгновенно улетучивается.
- Я всегда знал, что был другим. - Он уставился в пол, и на лбу появилась морщинка. - Еще до того как моя кожа начала менять цвет. Но когда это случилось, я думал, просто думал, что я, как Люди-Х или что-то такое.
- К сожалению, мы не супергерои. Но будучи Канином, ты все еще остаешься необыкновенным. 
Я пыталась его успокоить.
Он повернулся, чтобы посмотреть на меня с неким облегчением:
- Да? Как ты?
- Ну, ты - Берлинг.
- Я что?
- Прости. Берлинг. Это твоя фамилия.
- Нет, мое имя...
- Нет, это фамилия твоей приемной семьи, - сказала я, прерывая его. Чем раньше он эмоционально разорвет связь между своей приемной семьей, тем легче ему будет понять, кто он. - Твои родители Дилан и Ева Берлинг. Твоя фамилия Берлинг.
- Оу. Ладно. - Он понимающе кивнул и уставился на свои ноги. - Смогу ли я когда-нибудь увидеть снова свою приемную семью?
- Возможно, - соврала я, переложив ответственность, чтобы не быть тем, кто скажет, что он больше никогда не увидит людей, с которыми провел восемнадцать лет, полагая, что это его мама и папа. 
- Ты поговоришь об этом со своей настоящей семьей.
- Так значит хорошо быть Берлингом? - Спросил Линус.
- Во-первых, ты член королевской семьи.
- Я - член королевской семьи? - Он улыбнулся. Должность члена королевской семьи всегда звучала гораздо лучше, чем была на самом деле.
- Да. - Я кивнула и улыбнулась. - Твой отец Маркиз, и твоя мать Маркиза, которые на языке Канинов являются герцогом и герцогиней.
- Значит, я тоже являюсь Маркизом?
- Да. У вас большой дом. Не настолько хорош, как дворец, но вполне на уровне. У тебя будет прислуга, лошади и автомобили. Твой отец - лучший друг короля. У тебя будет богатство, красивые девушки и действительно жизнь долгая и счастливая.
- Ты говоришь, как будто я проснулся в сказке? - Спросил Линус.
Я рассмеялась:
- Видимо, да.
- Вот черт. - Он откинул голову на спинку сидения. - А ты - Маркиза?
Я покачала головой:
- Нет. Я следопыт. Это почти так же далеко, как быть Маркизой или человеком.
- Значит, мы... - Он сделал паузу и облизал губы. - Не люди?
- Нет. Это как лев и тигр, - сказала я, используя пример, чтобы объяснить разницу в подменышах. - Они оба кошки и имеют схожие черты, но они не одно, и тоже. Лев не тигр. Канин не человек.
- Но мы по-прежнему тот же вид, так ведь? - Спросил Линус, говоря с облегчением.
- Да. Тот факт, что люди и тролли так похожи, у нас появляются подменыши. Мы можем сойти за человека.
- Отлично. - Он откинулся в кресле, и, казалось, это успокоило его на несколько минут, а затем он спросил. - Я понимаю, что я подменыш. Но почему я подменыш?
- Что ты имеешь в виду?
- Почему мои настоящие родители не оставили меня себе? - Спросил Линус.
Я сделала глубокий вдох. Надеялась, что он не спросит, пока мы не вернемся в Дольдастам. Это всегда звучало лучше из уст родителей, чем от следопыта, особенно если у подменыша возникали дополнительные вопросы, такие как: «Разве ты не любишь меня?» или «Как можно отказаться от своего ребенка?» Обычно следовали подобные вопросы.
Но так как он спросил, я думала, что должна ему что-то ответить.
- Это началось давно, когда люди были более развиты в медицине и обучении, чем мы, - объяснила я. - Наша смертность новорожденных была ужасной. Дети не выживали, и если же они вырастали, они не развивались. Нам нужно было что-то делать, но мы не хотели полностью связывать наш мир и присоединяться к человеческой расе.
- Мы решили использовать подменышей, - я продолжила. - Брали человеческого младенца, оставляя на его месте ребенка Канина, и тогда бы мы предотвратили пропажу человеческого ребенка в детском доме.
Другие племена приносили человеческого младенца в деревню, полагая, что это дает им преимущество над принимающими семьями, если подменыш не захочет возвращаться. Но это редко происходило и наша страховка - воспитание человеческого ребенка с глубокими знаниями нашего общества - стоило больше, чем оказывалось, поэтому мы оставляли человеческих младенцев, среди других людей.
- Наши дети будут расти здоровыми и сильными, и когда станут достаточно взрослыми, то они вернуться домой, - сказала я.
- Значит у вас ребят, все еще есть дерьмовые больницы и школы? - спросил Линус.
- Они не лучшие, - призналась я. - Но это не все.
- Что же еще?
Я вздохнула, но сразу не ответила. По правде сказать, главная причина от чего мы до сих пор практикуем подменышей, были деньги.
Канины жили в маленьких поселениях, так далеко от человеческой цивилизации насколько возможно. Чтобы поддерживать наш образ жизни, жить ближе к земле и избегать проблем людей с их ежедневными поездками на работу, их задолженностью по кредитной карте, потворствующими политиками и их войнами, мы отказались жить среди них.
Мы могли бы быть самодостаточными, не живя с людьми, но по правде сказать, слишком любим роскошь. Единственная причина, по которой мы пересекаемся с людьми, их безделушки. У Канинов, как и у всех троллей, есть ненасытная жажда драгоценностей.
Даже Линус, который казался обычным подростком, имел на большом пальце кольцо с безвкусным рубином, серебряные кольца на пальцах, кожаный и цепочный браслет. Единственный человек, которого я когда-либо видела, который носил на себе столько же украшений и аксессуаров, как тролль, был Джонни Депп, и на основе его внешности я выросла, подозревая, что он на самом деле может оказаться Трилле.
Вот куда пошли подменыши. Мы размещали младенцев Канинов в самые богатые семьи, которые могли найти. Не совсем королевские семьи, но в статусе знаменитостей, вполне самодостаточные, чтобы убедиться, что они построят здоровенный капитал для своих детей.
Когда они становились достаточно взрослыми, чтобы уйти, следопыты, как я, забирали их. Мы заслуживали их доверие, объясняли им, кем они являются, а затем получали доступ к их банковским счетам. Они возвращались домой, вливая в наше общество столь необходимые средства.
Таким образом, все это сводилось к традициям и жадности, а когда я видела надежду на лице Линуса, просто была не в силах сказать ему все. В нашем мире еще оставались красота и величие, и я хотела, чтобы Линус это увидел прежде, чем узнал темные недостатки.
- Твои родители объяснят все тебе, когда ты вернешься, вместо меня.
После этого Линус замолчал, но я не могла уснуть. Когда поезд добрался до станции, надела свои тяжелые зимние сапоги. Я ненавидела их носить, но это было лучше, чем потерять пальцы на ногах от обморожения. Потом закуталась в свою куртку и шапку, и поручила Линусу сделать то же самое.
Я схватила рюкзак и повесила его на плечо. Одна из положительной сторон следопыта была в том, что он обучен упаковывать все компактно. Путешествие обычно длится три- четыре недели, а мне удалось все укомплектовать в одном рюкзаке.
Как только мы сошли с поезда, и ледяной ветер ударил в нас, Линус ахнул.
- Почему так холодно? - Линус спрятал лицо в шарф. - Это апрель. Не должны ли цвести цветы весной?
- Цветы не появятся еще пару месяцев, - сказала я, когда переводила через железнодорожные платформы, где оставила припаркованный серебристый Land Rover LR4.
К счастью, не было снега, пока я отсутствовала. Иногда, когда я возвращалась, внедорожник был похоронен под снегом. Я закинула свою сумку за спину, а затем прыгнула в кресло водителя. Линус быстро заскочил в машину, весь дрожа.
- Я не знаю, сколько смогу наслаждаться здесь жизнью, - сказал Линус, стуча зубами.
- Ты привыкнешь к этому. - Я указала на температуру на мониторе приборной панели. - Сегодня, даже ниже точки замерзания. Это действительно довольно тепло для этого времени года.
После того как транспортное средство достаточно нагрелось, я завела двигатель и выехала на дорогу, направившись на юг, вдоль Гудзонова залива.
От вокзала до Дольдастама был почти час, но Линус говорил не много. Он был слишком увлечен пейзажем. Все по-прежнему было покрыто снегом, и большая его часть была не запятнана, поэтому все казалось чистым и белым.
- Почему деревья такие? - спросил Линус, указывая на растительность, что росла зимой.
Высокие вечнозеленые растения усеяли пейзаж, и все они были слегка наклонены к востоку, их ветви росли только с одной стороны. Для людей, которые не видели такого раньше, это выглядело немного странно.
- Это называется «эффект криволесья» - объяснила я. - Сильный ветер дует с северо-запада, что затрудняет рост веток и деревьев против него, поэтому они все загибаются в противоположную сторону.
Когда мы подъехали к Дольдастаму, листва стала гуще. Дорога сузилась, превратившись в тонкую тропу, которая едва вмещала Land Rover. Если бы ехал другой автомобиль, то пришлось бы втискиваться между деревьями.
Они росли вокруг дороги, и, казалось, тянулись за нами, наклонившись и сгорбившись, их длинные ветви наклонялись к тропе. У них длинные, как у плакучей ивы, ветви, которые были более толстыми и темно- зелеными, чем любая другая ива, которую я видела. Это фактически гибриды, только выращенными людьми Канина. Они созданы, чтобы помочь скрыть дорогу в царство, так у людей меньше шансов наткнуться нас.
Но никакой другой автомобиль не ехал. Пустая дорога была обычной. Кроме ищеек действительно никто не покинул город.
Стены не было видно, пока мы не оказались почти у Дольдастама, благодаря деревьям, скрывающим её. Она составляла двадцать футов высотой, построена из камня Канинов, более чем два века назад, но держалась на удивление хорошо.
Ворота из кованого железа были открыты, и я махнула охране, которая открывала ворота, когда мы проезжали мимо. Охранник узнал меня, поэтому он улыбнулся и махнул мне в ответ.
Линус наклонился вперед, глядя в ветровое стекло. Небольшие коттеджи выстроились вдоль узкой дороги; мы продолжили свой путь через город, скрытый среди кустов, но Линус не обращал на них внимания.
Большой дворец, вырисовывающийся в другом конце города, привлек его внимание. Серый камень придавал сходство с замком, хотя у него не было башен. Это был крупный прямоугольник, покрытый сверкающими окнами.
Я проехала через центр города, и, когда достигла южной стороны Дольдастама, где дворец возвышался над нами, я замедлила ход, чтобы Линус смог лучше рассмотреть его. Но затем продолжила двигаться и остановилась за два дома перед немного меньшим, но все еще величественным каменным домом. Он имел скатную крышу, так что напоминал особняк гораздо больше, чем замок.
- Это он? - спросил Линус, но он не выглядел менее впечатленным от своего дома, чем от замка.
- Да. Здесь ты будешь жить.
- Ничего себе. - Он покачал головой, выглядя пораженным. 
- Это действительно похоже на сказку.

Глава 4. Непоколебимая
Уже совсем стемнело к тому времени, когда я поставила Land Rover в гараж, паркуя его между другим внедорожником и габаритным Хаммером. Я нажала на кнопку, закрыв дверь позади меня.
Технически это был гараж, но в действительности строение представляло собой массивную кирпичную крепость, в которой расположены десятки автомобилей и все виды запасов следопытов. Слева от гаража были классы и тренажерный зал, где следопытов готовили рядом с офисом Ректора.
Я не удосужилась надеть куртку или сапоги, после того как я устроила Линуса в доме Берлингов, потому что знала, что приеду сюда. Гараж был с подогревом, как и большинство мест в Дольдастаме. Даже пол с подогревом, так что когда я вышла из внедорожника, то почувствовала тепло бетона босыми ногами.
Я обходила сбоку автомобиль, чтобы достать сумку из багажника, когда услышала, как закрылась боковая дверь. Офис Ректора соединен с гаражом, я обернулась и увидела, что входит Ридли Дресден.
- Нужна помощь? - спросил он.
- Нет, думаю, я справлюсь. Но спасибо. - Я перекинула сумку через плечо и подошла к шкафу.
Ридли был в пиджаке с засученными выше локтя рукавами и галстуке. Но, как и я, без обуви.
Его темные волосы были короткими, и все еще немного вились, что очень шло ему. Как он не старался казаться пуританцем, но эту часть нельзя полностью приручить.
Я уронила сумку на пол перед полками и присела, чтобы порыться в ней. Вытащила пару поддельных паспортов для меня и для Линуса, когда Ридли подошел ко мне.
- Ты выглядишь неплохо, - сказал он, засунув руки в карманы.
Я посмотрела на него, усмехнувшись:
- Я думала, ты не любишь блондинок.
Насколько было известно, его последние подруги были брюнетками, но на самом деле это не о многом говорит, когда речь идет о Канинах. Как и все тролли, Канины не имеют определенных физических характеристик. Темные вьющиеся волосы, карие или серые глаза, смуглая кожа, низкие и миниатюрные и часто физически привлекательные. В том отношении Канины казались подобным Трилле, Витра, и, кроме привлекательной части, даже Омте.
Были только Скояре, которые выделялись своей светлой кожей и голубыми глазами. Это их кровь передавала мой истинный характер. В Дольдастаме у более 99 процентов населения были каштановые волосы. Но не у меня.
- Перестань. Все любят блондинок, - возразил Ридли с усмешкой.
Я мрачно рассмеялась. За пределами стен, окружающих Дольдастам, мир, возможно, разделяет это мнение, а Ридли имел представление из дней, проведенных следопытом. Но здесь мой внешний вид не приносил ничего, кроме вреда.
- Я имел в виду вашу стычку, - сказал Ридли.
Я встала и метнула в него острый взгляд :
- Могу постоять за себя в драке.
- Я знаю. - Он стал серьезным и посмотрел на меня с беспокойством, что было необычно для него. - Но знаю, как трудно иметь дело с Константином Блэком.
Я отвернулась, не желая позволить ему увидеть, насколько сильно это задело меня. - Спасибо, но ты знаешь, что не должен беспокоиться обо мне.
- Я ничего не могу поделать, - сказал Ридли, прежде чем добавить. - Это моя работа.
Я открыла ящик шкафа и, пролистав файлы, нашла с моим именем на нем и положила паспорта в него.
- Должно быть, потребовалась вся твоя сдержанность, чтобы не убить его, - продолжил Ридли, когда я ничего не сказала.
- Кстати о работе, ты не выяснил, почему они следили за Линусом? - Наклонилась и покопалась в моей сумке, отказываясь говорить об этом. Я бы даже не сказала имя Константин вслух.
- Нет. Мы до сих пор ничего не нашли. Я запланировал телефонный звонок Королеве Омте первым делом с утра, так же в десять утра у меня встреча с Королем и Канцлером. - Он сделал паузу. - Я бы хотел, чтобы ты тоже там была.
- Я бесполезна на встречах. - Это не было ложью, определенно, но это так же не было причиной, почему я не хочу идти туда.
В должности Канцлера мой папа будет на встрече, а я не хотела говорить о принятом решении дать убийце уйти. Я знала, что он никогда не будет злиться на меня, но это не притупляет чувство вины.
Я вытащила стопки американских и канадских денег из моей сумки. Ридли достал ключ из кармана и отпер сейф в конце шкафов. Мой собственный набор был похоронен на дне сумки, и было намного быстрее позволить ему самому открыть.
- Ты знаешь больше, чем мы, - сделал вывод Ридли. - Ради Линуса и других подменышей мы нуждаемся в тебе на этой встрече.
- Я буду там. - Сказала я неохотно. Затем присела над моей сумкой и выгребла все, что осталось от шпионской вылазки - нож, телефон, вахтенный журнал и некоторые другие мелочи - и начала раскладывать их по шкафам.
- Что ты здесь делаешь? - спросила я. - Разве ты не свободен на ночь? - его работа была более с-девяти-до-пяти, чем моя.
- Я видел, как ты подъехала. - Он прислонился к внедорожнику, припаркованному рядом со мной, и посмотрел на меня. - Я хотел убедиться, что все прошло хорошо.
- Кроме разборки все было прекрасно. - Я пожала плечами. - Вернула Линуса, и он уже устроен у родителей. Сделала более быстрое введение, чем обычно, но Линус, кажется, принимает все очень хорошо, и мне нужно пойти немного поспать.
Его темные глаза задержались на мне:
- Когда ты последний раз спала?
- Какой сегодня день?
Он поднял бровь:
- Среда.
- Тогда... - я сделала паузу, задумавшись. - В понедельник.
- Брин. - Ридли подошел ко мне. - Позволь мне доделать это. Иди, поспи.
- Уже почти закончила, и если не зарегистрирую его сама, мой придурок - босс оторвет мне голову. - Дразнила я, и он вздохнул.
- Ну, в любом случае. Я помогу тебе, даже если ты не хочешь этого. 
Он схватил вахтенный журнал и начал заполнять его.
С его помощью все было убрано и составлено в течение нескольких минут, оставив в сумке только мою одежду и ноутбук. Я начала надевать свои тяжелые сапоги и куртку, когда Ридли велел мне подождать секунду. Он вернулся одетый в темно- серую куртку и гладкие черные сапоги.
- Я провожу тебя домой, - сказал он.
- Ты уверен?
Он кивнул:
- Я закончил на сегодня, а ты живешь недалеко.
Это было преуменьшением. Мой дом находился в двух минутах ходьбы от гаража. Ридли жил гораздо дальше, да и честно говоря, как и большинство жителей Дольдастама.
Ночью стало еще холоднее, и Ридли приподнял воротник пальто и сунул руки в карманы, когда шел. Я надела шапку. Снег хрустел под сапогами, пока мы медленно шли по булыжной дороге к моему дому.
Я повернулась к нему и не могла не восхититься им в лунном свете - высокий и сильный, с лёгкими завитками волос на затылке. Внешность Ридли могла бы увлечь, если бы я позволила этому случиться. К счастью, я была мастером в обуздании таких бесполезных и опасных чувств, как влечение, и отвернулась от него.
- Я ведь не попаду в беду? - Спросила я.
Ридли посмотрел на меня словно я сошла с ума:
- С чего это тебе оказываться в беде?
- Просто я не уверена, что теперь Берлинги смогут получить деньги Линуса. Ему только через несколько дней исполняется восемнадцать лет, и никто не знает, что случится с его трастовым фондом.
- Ты доставила его домой в сохранности, это самое важное. - сказал он. - Все остальное - ерунда.
- Значит, ты думаешь, я сделала правильно, забирая его домой так рано?
- Абсолютно. - Ридли остановился, как и я, и посмотрел на меня сверху вниз. Наш путь был освещен фонарями и луной, поэтому я могла видеть искренность в его карих глазах. - У тебя отличные инстинкты, Брин. Если ты решила, что Линус в реальной опасности, значит, так и было. И кто знает, чтобы сделал с ним Константин?
- Я знаю. - У меня вырвался вздох. - Я имею в виду, что так думаю. Но что делать, если его родители думают иначе?
- Берлинги не такие, и если они думают, что... - Он пожал плечами. - Забудь о них. Ты уберегла их сына, и это самое главное.
Я улыбнулась:
- Спасибо.
- Без проблем. - Он подмигнул мне в ответ, а затем указал на дом у дороги. - Теперь иди наверх и немного поспи, и не забывай о встрече в первой половине дня.
- Увидимся завтра, Ридли.
- Доброй ночи.
Я повернулась и побежала к дому, но он остался стоять на улице, дожидаясь, пока не окажусь в безопасности. Нижний этаж был конюшней, а лестница вдоль стены здания приводила меня к маленькой комнатке на чердаке, там я и жила.
Внутри было холодно, ведь я выключила отопление, потому что планировала быть в Чикаго еще месяц или больше. Прежде чем снять пальто, я бросила пару бревен в топку и зажгла их. У меня, конечно, была печь, но натуральное тепло всегда ощущалось лучше.
Я слышала топот копыт лошадей Тралла по бетону сарая, их ржание и шуршание, когда они устраивались в течение ночи. Животные были огромными рабочими лошадьми, которых Канин привез из Скандинавии несколько веков назад, и они были еще крупнее Клейдесдальских пород лошадей- тяжеловозов с широкими плечами, длинными гривами и густым мехом вокруг копыт.
Кони в конюшне принадлежали королю и королеве, как и большинство лошадей Тралла, но их задействовали только для шоу- вести кареты через город, если королева приезжала с визитом, или маршируя на параде.
Они могли быть ездовыми, и я ездила на одной лошади, на Блуме, так часто, как только выпадал случай. Блум был молодым жеребцом с серебристо- серой гривой. Даже уставая, я спускалась, чтобы поздороваться с ним, иногда расчесывала его гриву, пока он утыкался носом в меня, ища в карманах спрятанную морковь и яблоки.
Но я знала, что должна быть на встрече, поэтому думала, что лучше отложить своё свидание с Блумом на следующий день.
Вместо этого я обосновалась и разложила свои вещи. Комнатка была не большой, занимая лишь четверть пространства чердака. Стена отделяла моё жилище от места, где хранились тюки сена и конское снаряжение.
Но мне не нужно много пространства. У меня была кровать, потрепанный диван, шкаф для одежды, пара полок, переполненных книгами, стол и стул, где я оставляла свой ноутбук. Это были единственные вещи, в которых действительно нуждалась.
В ожидании пока помещение нагреется, переоделась в пижаму. Я решила, что стало тепло, словно чердак уже нагрелся, когда услышала грохот шагов на лестнице.
Судя по скорости и силе — будто стадо маленьких, но взволнованных слонов — я предположила, что это или должно быть была серьезная чрезвычайная ситуация, либо Эмбер Холмс.
- Брин! - воскликнула Эмбер, она ворвалась в дверь, подбежала и обняла меня, сжимая в объятиях. - Я так рада, что ты в порядке!
- Спасибо, - мне удалось пропищать, когда она обняла меня.
Так же неожиданно как она схватила, так же и отпустила. Эмбер отступила и ударила меня по руке.
- Ой, - Я потерла руку и нахмурилась. - Какого черта?
- Почему ты не позвонила мне и не сказала, что отправляешься домой? - Потребовала Эмбер, глядя на меня темными глазами, положив руки на талию. - Мне пришлось узнать об этом от Ридли, ты подверглась нападению и вынуждена была приехать раньше.
- Спасибо Ридли, - пробормотала я.
- Почему ты не рассказала мне, что происходит? - Спросила Эмбер.
- Не хотела, чтобы пошли разговоры. - Я снова села на кровать. - Просто подумала, что лучше помалкивать, пока мы не выясним, что происходит.
- Ну... - Она не знала, как это оспорить, поэтому откинула челку с глаз. - Но ты все же можешь рассказать мне. Я твоя лучшая подруга.
Эмбер была гибкая и миниатюрная, почти на четыре дюйма ниже меня, а я, к слову, не была сильно высокой. Но она была хорошим бойцом с быстрыми ногами и решительная. Я уважала эти качества в ней, но не это связывало нас.
Как и я, она не совсем вписывалась в общество Канин. Это потому, что на самом деле она была Трилле. Ее отец работал на королеву Трилле, прежде чем переехать в Дольдастам четыре года назад. Их не встречали с распростертыми объятьями. Посторонних никогда не приветствовали, но Эмбер и ее родители нашли свое место здесь.
У нее были дополнительные трудности с тем, что она была лесбиянкой, в обществе, явно не в восторге от этого. Но так как она являлась следопытом, а не важной особой с королевской родословной - или даже Канин - это дало ей немного свободы и возможность ускользнуть от пристального внимания людей. Не то чтобы это сильно угнетало Эмбер.
- Я знаю. Мне жаль, - сказала я. - В следующий раз, будь уверена, я расскажу тебе.
- Так что же случилось? - Она села на кровать возле меня.
Я покачала головой:
- Там нечего рассказывать.
- Ридли упомянул... - Эмбер сделала паузу. Ее тон стал мягче от беспокойства. - Он сказал, что там был Константин Блэк.
Я опустила глаза и вздохнула, но чувствовала ее взгляд на себе, ищущий любые признаки травмы или отчаяния. Когда Эмбер приехала сюда, прошло несколько дней после исчезновения Константина. Она, возможно, не была здесь во время атаки, но она являлась свидетелем последствий.
Его нападение на моего отца оставило меня на грани нервного срыва, и я изо всех сил пыталась справиться со своим гневом на Константина и на себя. На себя за неспособность лучше защитить отца, и за то, что испытывала такие сильные чувства к Константину.
Эмбер вместе с моей подругой Тильдой Моллер помогли мне справиться с этим. Но это не значило, что я хотела, чтобы кто-то еще снова были втянуты в это.
- Это был Константин, - сказала я наконец.
Эмбер с минуту ничего не говорила, ожидая продолжения, а, когда этого не произошло, она осторожно спросила:
- Ты его убила?
- Нет. - Слово ощущалось тяжелым и жутким в моем горле, и боль росла в глубине живота, словно забытая язва разгоралась.
- Хорошо, - сказала она, и я с удивлением посмотрела на нее. - Тебе не нужен такой груз на совести.
Я усмехнулась:
- Его смерть я бы пережила. Это его жизнь - груз для меня.
- Я не знаю, что случилось, меня там не было, но я знаю, что ты поступила правильно. - Эмбер положила мне на плечо руку, теплую и обнадеживающую. - Ты всегда так поступаешь. Ты доставила мальчишку Берлингов домой в сохранности и здравии, и ты здесь, и ты жива. Поэтому я знаю, что ты сделала все правильно.
Я слабо улыбнулась ей:
- Спасибо тебе.
- Выглядишь уставшей. Но я уверена, что у тебя была долгая дорога домой. - Эмбер была следопытом чуть больше года , но она уже поняла, как тяжела может быть поездка, даже без стычки с моим заклятым врагом. - Я дам тебе немного отдохнуть.
- Ты и понятия не имеешь, - признала я с сухим смешком.
Эмбер встала:
- Я действительно рада, что ты вернулась. И время ты выбрала просто удачно.
- Что это значит? - спросила я.
- У меня в пятницу день рождения и большая юбилейная вечеринка в субботу. Ты вернулась как раз к веселью, - сказала Эмбер с широкой улыбкой.
Я постаралась не скривиться:
- Правда. Веселье.
Вечеринка ко дню рождения могла быть веселой, но юбилейной встречи я надеялась избежать. Ведь это значило нести охрану во дворце всю ночь напролет, что как раз по моей части. Но каждая вечеринка или бал, который я охраняла, не приносил ничего кроме неприятностей.

Глава 5. Независимая
Лакей, который открыл дверь во дворец, помог мне снять пальто, несмотря на мои заверения, что в этом нет необходимости, и он почти сделал это, когда попыталась вывернуться. Я сняла обувь и прежде, чем смогла взять её, он уже сделал это.
Если бы не спешка, то я настояла бы на том, чтобы сделать это самой. Только потому, что я была во дворце, не означало, что мне нужен был слуга, чтобы делать все за меня. Но как бы то ни было, мне хватило времени, чтобы принять душ, я даже не высушила волосы, так что их подморозило по дороге из моей квартирки.
Я пробормотала извинения лакею и поблагодарила его за труд. Он предложил провести меня в холл, туда, где проходила встреча, но в этом не было нужды. Я знала здание как свои пять пальцев.
Роскошь дворца была почти утрачена для меня сейчас. Как и снаружи большинство стен внутри были из камня или дерева. Две массивные двери вели в величественный парадный зал, но, несмотря на открытость, он напоминал темную пещеру благодаря камню серого цвета.
Единственное естественное освещение проникало сквозь цветные витражи окон с изображением знаменитых битв и королевств, которые были уже в прошлом. В определенное время дня, когда свет проникал через окно, изображавшее путешествие Канин через море, зал освещался синим, а когда свет попадал через окно, увековечивающее роль Канин в Долгой Зимней Войне, зал освещался темно- красным цветом.
Остальная часть была отделана в таком же стиле. Так как дворец построили прямо после того, как Канин поселились в Дольдастаме, ключом к защите от холода стало строительство как можно большего количества стен с наименьшим количеством окон. Не говоря уже об изобилии каминов, которые были второй причиной использования камня. Меньше шансов, что здание сгорит.
Не многое изменилось во дворце с момента его строительства. По крайней мере, в крыле, где велись дела. Личные покои, в которых жили Король и Королева, обновлялись каждый раз, как новый монарх начинал свое правление, поэтому они были гораздо более личными, с обоями и деревянными полами.
Большая часть замка действительно казалась темной и холодной, но были и элегантные цвета, и королевские штрихи. Шедевры искусства и антикварная мебель в стиле « барокко» располагались повсюду. Керосиновые лампы, которые все еще освещали коридоры, сделаны из серебра и инкрустированы драгоценностями. Потолки удивительно высокие и часто имели окна на крышу, которые бедные слуги должны были постоянно очищать от снега, чтобы они не обрушились под его весом.
Когда спускалась вниз по коридору, постоянно подтягивая свои черные слаксы - моя лучшая пара, хотя они явно большие - я едва ли заметила любой из этих величественных атрибутов вокруг себя. Перед дверью в зал ожиданий задержалась, чтобы отдышаться и привести волосы в порядок.
Я глубоко вздохнула и толкнула двери, и все оказалось так, как боялась. Все уже ждали меня. За прямоугольным столом, рассчитанным на десятерых персон, сидело пятеро.
Король Эверт Стринн располагался во главе стола рядом с потрескивающим камином и своим огромным портретом. Он был одет в красивый, сшитый на заказ костюм, но галстук чуть ослаблен и несколько верхних кнопок расстегнуты.
Его жена, Королева Мина Стринн носила корону, хотя муж этого не делал. На самом деле это больше походило на диадему из серебра, украшенного бриллиантами. Ее длинные каштановые волосы были собраны сзади в свободной гуле, закрепленной на затылке, и она тепло улыбнулась мне, когда я вошла. Встреча носила неофициальный характер, но королева все же одела богатое белое платье с серебром.
Стол был достаточно широк, чтобы королева могла сидеть рядом со своим мужем во главе, хотя ее стул был намного меньше, чем его. Высокая спинка из темной древесины высилась на полных два фута над головой Короля, в то время как у Мины спинка достигала только вершины ее диадемы.
Непосредственно справа от Короля находился Ридли. С кипой бумаг перед собой он мрачно улыбнулся мне, и я поняла, что мое опоздание не осталось незамеченным.
Слева от Королевы с наиболее серьезным, чем у любого в комнате выражением лица, сидел Канцлер, Ивер Эвен. Мой отец. Свои волнистые темные волосы он зачесал назад, непреднамеренно подчеркнув серебро на висках и надел костюм и галстук, как делал почти каждый день. Ярость в его глазах цвета ириса была несомненна, но я встретила это раздражение так равнодушно, как только смогла, высоко держа голову.
- Брин Эвен. - Король Эверт взглянул на меня тяжелым взглядом и своей вечной ухмылкой. - Как хорошо, что вы присоединились к нам.
- Мне очень жаль милорд, - сказала я с искренним сожалением и поклонилась. - Я проспала.
Последние несколько дней измотали меня гораздо сильнее, чем предполагалось, и я спала очень тревожно, что привело к жуткой спешке, чтобы добраться сюда вовремя. Хотя тот факт, что я опоздала только на несколько минут, был заслугой моей собранности.
- Она вернулась с задания под утро и не имела времени на сон с момента перевозки мальчика Берлинга, - сказал Ридли, приходя ко мне на помощь. - Она должна была оставаться бдительной после попытки похищения.
- Мы ценим ваши старания, Брин, - сказал король, но я не могла определить, было ли утверждение или снисхождение в его голосе.
Я вежливо улыбнулась:
- Спасибо, Ваше Величество.
- Почему бы вам не присесть, Брин? - Предложила королева, жестом показывая на стол, кольца на ее пальцах поблескивали в свете.
- Спасибо.
Я села в конце стола напротив короля и специально оставила пустые стулья между мной и отцом, и мной с Ридли. Но, несмотря на всю любовь к моему отцу, после того, как король его утвердил на пост канцлера, всегда старалась оставлять расстояние между нами, в случаях подобных этому.
Просто не хотела, чтобы кто-нибудь думал, что я опиралась на своего отца и его положение в суде Короля, чтобы достичь того положения, которое занимала, или что Ридли выделяет меня, потому что он был моим другом и Ректором.
- Так. Вернемся к нашему разговору. - Улыбка наконец исчезла с лица Эверта, и он посмотрел на Ридли. - Мы уверены, что это была попытка похищения?
- Не со всем, - признался Ридли.
- Есть ли у нас хотя бы уверенность, что они следили за мальчиком Берлингов? - спросила Мина, обводя дымчато- серыми глазами комнату.
- Они почти признались мне в этом, - сказала я, и все повернулись, чтобы посмотреть на меня.
- Ты говорила с ним? - Спросил папа и беспокойство отразилось на его лице. - Как это произошло?
- Я села в машину и спросила его, что он делает, - просто сказала я.
- Ты села в его машину? - Спросил папа, повысив голос. Затем он сжал кулак, выдавливая страдальческую улыбку и делая все возможное, чтобы сохранить контроль над собой перед королем и королевой. 
Когда он заговорил снова, его голос был раздражен:
- О чем ты думала?
- Я думала о том, что мне нужно делать свою работу, а моя работа была спасти Линуса Берлинга. - Я выпрямилась в кресле, защищая себя. - Я сделала то, что от меня требовалось.
- Канцлер, мои следопыты обучены любой ситуации. - Ридли слегка ощетинился, словно отец подвергал сомнению его способности, как Ректора.
- Ну и что же они сказали? - Спросила королева Мина, возвращая нас к теме.
- Они сказали, что следят за Линусом и ждут шанса, чтобы схватить его, - сказала я.
Король вздохнул и покачал головой:
- Черт побери.
- Они сказали зачем? - Настаивала Мина.
- Нет. Они отказались отвечать. После попытались помешать мне уйти и все стало... жестко, - произнесла я, тщательно выбирая слова и боковым зрением наблюдая за тем, как мой папа дрогнул, хотя и старался это скрыть. - Одного из мужчин звали Бент, он был ранен. Но Константин Блэк избежал серьезных повреждений, прежде чем я сбежала.
Папа не мог себя сдержать и хрипло прошептал:
- Ты не должна была садиться в машину.
Ридли бросил взгляд на моего отца через стол:
- Сэр, Брин может защитить себя в бою.
- Значит, это точно был Константин Блэк? - Спросила Королева.
Я кивнула:
- Да.
- Откуда ты можешь быть так уверена? - Король Эверт недоверчиво посмотрел на меня. - Ты когда-нибудь встречалась с ним?
- Все в королевстве знают Константина Блэка, - вставил Ридли, пытаясь избавить меня от объяснений.
- Только однажды, - сказала я, говоря громко, но все еще четко и ровно. Становилось все труднее удерживать тон ровным, когда Король так покровительственно говорил о том, в чем я была уверена. - Когда Константин нанес удар моему отцу. Я буду помнить его лицо до самой смерти.
Король опустил глаза, замолкая лишь на мгновение:
- Я забыл, что ты присутствовала при его ссоре с канцлером.
- Так, а что там насчет другого мужчины? - Король откашлялся и продолжил. - Его звали Бент. Знаем ли мы что-нибудь о нем?
- Я провел расследование и сделал несколько звонков. - Ридли перевернул бумаги перед собой и просмотрел свои заметки. - Брин предположила, что это мог быть Омте, а они могли отказаться дать какую-нибудь информацию. Однако, Королева действительно подтвердила, что молодой человек по имени Бэнт Стам был выслан из их сообщества в прошлом году, но они не могут сказать почему.
- Значит разыскиваемый Канин и сосланный преступник Омте объединились, чтобы разыскать подменыша в Чикаго? Почему? - Отец покачал головой. - И как они нашли его?
- Я просматривал все документы по размещению Берлинга и не могу понять, почему все прошло не так, как должно. - Ридли беспомощно пожал плечами. - Единственные, кто должен был знать о его местоположении, были его родители, а потом Брин.
- Могли Маркиз или Маркиза Берлинг сказать кому-нибудь? - спросил мой отец.
- Нет, - Король быстро отмел эту идею. - Дилан и Ева слишком умны для этого. Они знают лучше. - Затем он посмотрел на меня. - Что на счет вас, Брин?
- Нет, Ваше Величество. Я никогда никому не говорю, куда меня отправляют.
- Вы уверены? - с нажимом спросил Король Эвент. - Вы не упоминали об этом ни с кем из ваших друзей?
- Брин одна из лучших, мой лорд, - сказал Ридли. - Если она говорит, что не говорила никому, значит, она не говорила.
- Ну, как-то они нашли одного из подменышей наших высокочтимых маркизов. Если никто никому не говорил, как они узнали об этом? - Отрезал Король Эвент.
- Я не уверен, сир, - признался Ридли, но встретил разъяренный взгляд Короля.
- Что о ваших файлах? У вас ведь все записано, не так ли? - спросил Король.
- Да, конечно записано. Но это все секретно.
- У кого есть доступ? - спросил Король Эвент.
- У меня и канцлера, - ответил Ридли. - И, конечно, у вас и королевы есть доступ ко всему, что вы захотите.
Отец наморщил лоб, когда обдумывал это:
- Значит, у всех в этой комнате.
- Очевидно, что это не был ни один из нас, значит, это должен быть кто-нибудь еще, - произнесла королева Мина.
Король посмотрел на Ридли:
- Что насчет тебя?
Ридли покачал головой:
- Я никому не говорил, Ваше Величество.
- Возможно, Константин Блэк следил за следопытами, - предположила королева Мина и повернулась ко мне. - Вас преследовали?
- Я не верю в это, Константин сначала не знал, что за Берлингом наблюдали, и не думаю, что он понял, кто я.
Король фыркнул:
- Ну...
В этот раз я даже не пыталась сдержать эмоции в голосе,мне пришлось приложить усилия, чтобы не завопить:
- Я родилась в Дольдастаме и выросла здесь. Давала клятву верности этому королевству. Я такая же Канин, как и любой из вас.
Король Эвент усмехнулся, не задетый моей вспышкой:
- Я ценю вашу службу, Брин, но вы знаете, что...
- Эвент, мой король, - потянувшись, королева Мина коснулась его руки и взглянула на него с уважением. - Если девочка клялась в преданности Вам, то она Канин , и она доказала это, сохранив молодого Маркиза Берлинга.
Он посмотрел на свою жену, затем поерзал в кресле и сказал:
- Вы, конечно правы, моя королева. Я приношу извинения, Брин.
- В извинениях нет необходимости, мой лорд, - произнесла я.
- Вернемся к насущному вопросу: что по поводу Константина Блэка и Бента Стама? - произнес мой отец. - Разве у Трилле не было подобных проблем? Их подменыши были похищены врагом. Что они делали?
- Они начали войну, - ответил король с тяжелым вздохом.
- Мы не готовы к войне, - быстро произнесла королева Мина, слово поступил активный призыв к ее началу. - У Трилле меньше численность населения, чем у нас, но благодаря их высокой зависимости от подменышей, у них больше следопытов, а их армия, по крайней мере, в два раза больше нашей.
- Более того, Трилле знали, кто был их врагом, - согласился король Эвент. - У них давняя вражда с Виттра, так что они знали против кого воевать. Кто же наш противник?
- Могут ли Омте быть зачинщиками? - спросила Мина.
Ридли покачал головой:
- Сомнительно. Они не настолько умны, чтобы найти подменыша Берлинга, и если бы королева Омте была в курсе действий Бента Стама, она бы отрицала само его существование.
- Мы даже не знаем, будет ли повторение этой проблемы, - уточнил отец. - Случай с мальчишкой Берлингов мог быть единичным.
- Сейчас он маркиз высшего ранга, - сказал Ридли, думая вслух. - Пока у короля и королевы нет ребенка, Линус - следующий в очереди на престол. Нам не известно, что Блэк хотел от Линуса, но ничего хорошего. Возможно, он планировал убийство.
- Или, возможно, это заговор с целью выкупа. Оба - Константин и Бент в ссылке. - Сказал отец. - Константин в бегах уже много лет. Он должен отчаянно нуждаться в деньгах.
Король кивнул:
- Пока мы не подтвердим иное, я думаю, мы должны относиться к этому, как к одиночному инциденту.
- Но что, если нет? - спросила я.
- Это может и не так, - согласился король. - Но что вы хотите, чтобы мы сделали? Доставить всех подменышей домой прямо сейчас? Отправить всех наших следопытов за Контантином Блэком и Бентом Стамом, оставив Дольдастам незащищенным?
- Нет, конечно же, нет, мой король. Но ведь должен же быть компромисс, - спорила я. - Доставить домой наших высокопоставленных подменышей, особенно тех, кто старше двенадцати и отправить несколько следопытов по следу Константина и Бента. Я бы с удовольствием вызвалась на выполнение этой миссии.
- Абсолютно невозможно, - сказал король так быстро, что я на мгновенье потеряла дар речи. Он даже не рассмотрел мое предложение.
- Но мой лорд, - начала я, когда пришла в себя.
- Мы не можем себе позволить вернуть так много подменышей, не так рано, - Король Эвент отстаивал свое право на запрет.
- И мы можем позволить себе, чтобы наших подменышей похитили или убили? - Снова выпалила я.
- Брин, - папа, казалось, пытался заставить меня замолчать.
- Следопыт, мне кажется ты забыл, где твое место, - сказал король Эверт, и я с трудом сглотнула. - Это мое королевство и мое решение. Твое приглашение на это заседание было чуть больше, чем знак вежливости.
Я опустила глаза:
- Мне жаль, мой король. Я только думаю об интересах королевства.
- Как и мы, Брин, - сказала королева Мина немного более мягким тоном, чем ее муж. - Многие высокопоставленные особы Канин, не говоря уже о королевских семьях из дружественных племен, прибудут в Дольдастам в эти выходные. Если нашему королевству что-то угрожает, то нам понадобятся все наши охранники здесь. И если целью был именно Линус Берлинг, то еще более важно, что вы, как его следопыт, охраняли его здесь.
- Королева права, - сказал Ридли, но, казалось, он сочувствует мне. - Очень много нам неизвестно, и сейчас главное охрана нашего королевства.
- Тогда решено, - объявила королева. - Я не желаю слышать более об этом в выходные. У нас есть много поводов для празднования, а друзья и сановники прибудут в город уже завтра.
- Вы будете рядом с Линусом Берлингом, словно он ваша тень, - приказал мне король. - Помогите ему акклиматизироваться и понять наше общество точно так же, как вы сделали с любым другим подменышем, но будьте более бдительны, на случай, если за его голову назначена награда.
Я кинула:
- Да, мой лорд.

Глава 6. Ошибки
Встреча, казалось, была окончена и королева первой направилась к выходу. Как только она поднялась со своего места в конце стола, остальные встали. Я отодвинула стул, когда встала, и он громко заскрипел по полу.
- Если вы не возражаете, мне нужно много внимания уделить приему гостей. - Улыбнувшись всем, она приподняла платье и покинула холл.
- Я тоже должен заняться своими делами, - сказал король Эверт. - Спасибо за присутствие.
- Мой король, – сказал отец, остановив его прежде, чем он ушел. – Можно Вас на секунду? Я хотел бы поговорить с Вами о новом налоге.
Королями и королевами становились по рождению или благодаря браку, в то время как канцлеров выбирал народ, поэтому у него могло быть право голоса в правительстве.
Король кивнул:
- Да, конечно, канцлер. Давайте пройдемся и поговорим. - Он и мой отец покинули комнату вместе, разговаривая вполголоса.
- Тебе всегда нужно появиться по- особому, не правда ли? - Усмехнулся мне Ридли, собирая свои бумаги.
- Я проспала, клянусь. Я не думала, что смогу проспать двадцать часов. - Мои штаны снова начали сползать с меня, и когда все коронованные особы ушли, я могла спокойно поправить их, не получив презрительного взгляда от короля.
- Ну, ты сделала то, что считала нужным.
Я вздохнула и присела, прижавшись к подлокотнику:
- Может быть, было бы лучше, если бы я совсем не приходила.
- Ты так думаешь, потому что король стал на секунду раздражительным? - спросил Ридли, подходя ко мне. - Он с этим справится. И ты не была неправа.
- То есть ты считаешь, что я была права? - спросила я, поднимая брови.
- Не совсем. - Он прислонился к столу рядом со мной, скрестив руки так, что кипа бумаг оказалась прижатой к его груди. - Сперва мы должны организовать защиту здесь, но когда эта юбилейная встреча будет закончена, мы обязательно реализуем твои идеи. Даже если Константин и Бэнт нацелились только на Линуса, мы не можем просто позволить им выйти сухими из воды.
- Значит, ты не считаешь, что это был единичный случай?
- Честно? - Он посмотрел на меня из-под густых ресниц и заколебался перед тем, как сказать. - Нет, не считаю.
- Черт. Я надеялась, что ошибаюсь. - Я провела рукой по волосам. - В любом случае, спасибо, что прикрыл.
- Я всегда прикрою твою спину, - сказал Ридли, криво улыбнувшись. - Или любую другую часть твоего тела.
Я закатила глаза и улыбнулась:
- Ты можешь испортить очень хороший момент, Ридли.
- Прости, - он рассмеялся. - Иногда я ничего не могу с собой поделать.
- Мм, я заметила.
- Правда?
Он откинулся назад, оценивая меня, появилось что-то в его темных глазах, какой-то огонь, который заставил мое сердце неровно биться. Это было что-то новое, что-то, что я начала чувствовать несколько месяцев назад. Большую часть времени, когда мы были вместе, все происходило как всегда, но все чаще и чаще это проскальзывало в его глазах, жар, на который не знала, как реагировать.
Я вдруг осознала свою непосредственную близость к нему. Мое колено почти прикасалось его ноги, и если бы я захотела, то могла бы протянуть руку и погладить теплую кожу его руки, оголенную ниже закатанных рукавов.
Как только эта мысль пришла мне в голову, я отмахнулась от нее.
Дверь в зал распахнулась, и он опустил глаза, меняя момент, в котором мы оба оказались.
- Хорошо, Брин, что ты все еще здесь. - Сказал отец, входя в комнату.
Ридли поднял глаза и криво улыбнулся мне, затем покачал головой:
- Я даже не знаю, о чем говорю.
Это то, что он сказал, но слова прозвучали, как ложь. Я вдруг остро осознала, что отец уставился на нас обоих, наблюдая, как мы смотрим друг на друга, и ситуация становилась все более неловкой.
- В любом случае, мне нужно вернуться в офис, - он выпрямился и отступил от стола. - Приятно видеть вас снова, канцлер.
- Вас тоже. - Папа кивнул ему, затем обратился ко мне. - Я хотел поговорить с тобой.
- О чем? - спросила я после ухода Ридли. - Лекция о том, что я не должна подвергать себя опасности? Или, может быть, о том, что я должна отойти от дел и стать учителем, как мама?
- Это было бы отлично, да, но на самом деле я хотел пригласить тебя на ужин сегодня вечером.
- Не знаю, папа. - Я лихорадочно придумывала какое-то оправдание, любое оправдание. - Я, предположительно, проведу время, помогая Линусу осваиваться.
- Брин, ты только вернулась в город после нападения.
- Я не назвала бы это нападением, по сути.
- Твоя мать хочет видеть тебя. Я хочу видеть тебя. Прошли недели после того, как ты последний раз была в нашем доме. - Папа говорил таким умоляющим тоном, что в моем сердце проснулось чувство вины. - Мама приготовит хороший ужин. Просто приезжай. Будет хорошо.
- Хорошо. - Я смягчилась. - Во сколько?
- Шесть. Тебя устроит?
- Да. Хорошо, - сказала я, пытаясь выглядеть довольной.
- Великолепно. - Улыбка облегчения осветила его лицо. - Я знаю, что на заседании говорил слова, которые сводят тебя с ума, но это просто потому, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты была в безопасности.
- Я знаю, пап.
И я действительно знала это. Папа просто пытался выразить заботу. Но я хотела, чтобы он делал это, не подрывая мой авторитет в глазах начальства.
- Хорошо, - сказал он. - Будет нормально, если я обниму тебя, или объятия на работе нарушают твои правила?
Это были правила, которые я утвердила, когда мне было пятнадцать лет, а папа лохматил мои волосы и называл своей «восхитительной маленькой девочкой» перед Хёдраген, заставляя их хихикать. Мне и так было трудно добиться уважения и без таких моментов, как этот.
Я кивнула, и он обнял меня. После отпустил, я улыбнулась и сказала:
- Не привыкай к этому.
Потом мы покинули зал заседаний. У отца была работа, которая ждала исполнения, и у меня тоже. Я должна идти вниз, чтобы помочь Линусу Берлингу. Даже без приказа короля охранять его, я, как следопыт, предположительно, должна помочь ему адаптироваться к его новой жизни здесь, в Дольдастаме.
Но право, в тот момент я не думала, что это лучшая идея. Встреча оставила меня в кислом настроении. После спора с королем, мне было нужно выпустить пар.
Я могла провести час в спортзале, а затем спуститься и помочь Линусу. В любом случае для него будет лучше, если я пойду на свои ежедневные тренировки. Если кто-нибудь придет за ним, я должна быть в форме, чтобы отбиться.
В спортзале в школе у следопытов была раздевалка, где я переоделась в тренировочный костюм. Когда одела майку, то остро ощутила рваный шрам на плече -подарок Константина в первую встречу, когда мы боролись. Это подстегнуло мой гнев, и я шагнула в спортзал.
Молодые новички школы следопытов бегали по кругу с одной стороны зала. Несколько более старших детей занимались фехтованием на другом конце. Фехтование, скорее всего, не пригодилось бы во внешнем мире, но Канин нравилось сохранять правила старой школы. Мы были культурой, погруженной в традиции, иногда до невыносимой степени.
Несколько других опытных следопытов проводили общие тренировки, включая Эмбэр Холмс и Тильду Моллер. Тильда поднимала штангу, а Эмбер нависла над ней, поддерживая.
Эбмэр была на пару лет младше меня, тогда как Тильда и я одногодки. Мы фактически были единственными девочками в нашем классе следопытов, получившими высшее образование, и это было не простым подвигом для нас обеих.
Мы с Тильдой подружилась в детском саду, где нас обеих считали чужаками - меня из-за светлых волос и кожи, ее из-за роста. В детстве она была неестественно высокой, возвышаясь над всеми в нашем классе, но когда мы стали старше, ее рост стал ее достоянием, дополнившись формами и мускулами, которые сделали ее почти амазонкой.
Взрослея, мы подвергались всем видам издевательств - в основном, со стороны членов королевской семьи и даже со стороны своих сверстников. Я быстро вспыхивала, а Тильда сдерживала меня, напоминая, что мой характер не поможет в такой ситуации. Она переносила колкости с выдержкой и стойкостью.
В большинстве случаев. В наш первый год в школе следопытов мальчишка иронически прокомментировал неспособность девчонок справиться с физической подготовкой, и Тильда ударом кулака уложила его на спину. Это был последний раз, когда кто-то говорил нечто подобное в ее присутствии.
Свешиваясь со скамьи для тяжелой атлетики, длинные волосы Тильды мерцали сочным темно-каштановым цветом. Но единственным, что в ней вызывало мою зависть, была ее кожа: поскольку она подняла штангу, напрягаясь от веса, загорелый цвет ее кожи изменился, став синим, под цвет матов, прислоненных к стене позади нее.
В отличие от Эмбэр и меня, Тильда была чистокровной Канин. Не все могли делать то, что делала она, подобно хамелеону сливаясь с окружающей средой. С течением времени эта способность проявлялась все меньше и меньше, и если кровь смешивалась с кем-то кроме чистокровных Канин, потомки вообще не были на это способны.
И вот почему моя кожа была бледной независимо от того, сердитой или напуганной себя чувствовала. Я была только наполовину Канин, и потому у меня нет ни одного из их качеств или способностей.
- Эй, Брин, - звонко окликнула Эмбэр, и я подошла, обматывая руки лентой для боксирования. - Как прошла твоя встреча?
Поскольку Тильда установила штангу в держатель и села, ее кожа возвращалась назад к нормальному цвету, а она вытирала пот со лба тыльной стороной ладони. По серьезному выражению ее глаз я поняла, что Эмбэр сообщила ей все, что произошло с Константином.
Тильда она не задавала вопросов. Мы являлись подругами так долго, что ей не нужно было говорить вслух. Она просто посмотрела на меня - ее темно- серые глаза были теплыми и озабоченными, когда взгляд устремился на меня - и я спокойно ответила, пытаясь уверить ее огорченной улыбкой, что я справилась с Константином намного лучше, чем это было на самом деле.
Конечно, Тильда догадывалась, что я сдерживалась, она приняла это, и предложила мне поддерживающую улыбку. Подруга никогда не настаивала бы и не проявляла любопытство, позволяя прийти к ней, когда мне это будет нужно.
Я пожала плечами:
- Я должна здесь спустить пар, если это ответит на твой вопрос.
Эмбэр с усмешкой спросила:
- Так плохо, а?
- Король ненавидит меня, - вздохнула я и поправила ленту на руках, когда подошла к подвешенной груше.
- Я уверена, что он не ненавидит тебя, - сказала Эмбэр.
Тильда сделала долгий глоток из своей бутылки с водой, случайно пролив несколько капель на свою мешковатую майку, а Эмбэр подошла, чтобы помочь мне. Она стала с другой стороны груши, держа ее так, чтобы та после удара долго не качалась. Я начала наносить удары кулаком, выплескивая все свое разочарование.
- Мне нужно научиться держать рот на замке, если у меня когда-нибудь появится шанс стать одной из Хёдраген, - сказала я, выдыхая слова в короткие перерывы между ударами. - Без меня достаточно трудно разозлить короля.
- Как ты разозлила короля? - спросила Тильда, приблизившись к нам. Она уперлась одной рукой в бедро, наблюдая за мной, другая повисла вдоль тела.
- Я просто спорила с ним. Я была права, но это не имеет значения, - сказала я, сильнее ударив грушу. - Если король говорит, что небо фиолетовое и с него сыпятся алмазы, то так и есть. Слово короля - закон.
Я не знала, что больше меня злило. Факт, что король был неправ и не хотел признавать этого, или то, что я снова испортила свои старания стать одной из Хёдраген. Это было всем, чего мне когда-либо хотелось столько, сколько себя помню, и если я мечтала попасть в охрану, мне нужно было научиться следовать приказам без возражения.
Но я не знала, как удержать рот закрытым, если мне казалось, что король делал то, что могло повергнуть королевство опасности.
Начала чередовать удары кулаком и ногой по груше, выпуская весь свой гнев на короля и себя. Наконец, я нанесла столь сильный удар, что груша качнулась, толкнув Эмбэр на пол.
- Прости, - сказала я и протянула ей руку.
- Ни вреда, ни фола, - усмехнулась Эмбэр, когда поднялась на ноги.
- Такое ощущение, что мы живем в оруэлловской антиутопии, а я знаю, что ты так не думаешь, - сказала Тильда, но ее приподнятые брови создавали ощущение, что она не совсем была согласна с этой мыслью.
Открыто она никогда не сказала бы плохо о королевстве - да и вообще о чем-либо - но это не значило, что она одобряла все, что здесь происходило. Я тоже. Но Тильде всегда удавалось справляться с ситуацией с большим изяществом и тактом, чем мне.
- Нет, не думаю, - я потерла затылок. - Но так никогда ничего не добьюсь, если буду продолжать спорить со всеми.
- Может, и добьешься, - сказала Тильда. - Ты спорила и воевала всю дорогу туда, где находишься сейчас. Никто не хотел, чтобы ты была следопытом, но ты настояла, что сможешь, и теперь ты - одна из лучших.
- Спасибо. - Я улыбнулась ей. - Кстати, мне нужно следить за Линусом, так что скоро нужно убегать с тренировки. Хочешь спаринг?
- Я думаю, что лучше останусь в стороне, так как в последний раз ты разбила мне губу. - Напомнила Тильда, показывая на свои полные губы.
Они были слегка опухшие и пурпурные , когда я в прошлом месяце случайно ударила ее прямо по губам, временно испортив обычно красивое лицо. Она никогда зря не жаловалась на синяки и шишки, которые мы получали раньше во время наших тренировок, но если Тильда не хотела бороться сегодня, я не собиралась заставлять ее.
- Эмбер, а ты? - спросила я.
- Конечно. Но ты должна обещать, не бить меня по лицу. - Она очертила круг вокруг лица. - Я не хочу никаких видимых следов на свой день рождения.
Мне пришлось кивнуть:
- Согласна. Вперед.

Глава 7. Положение в обществе
Я переехала три года назад, когда мне исполнилось шестнадцать, и все еще испытывала странное чувство, возвращаясь туда, где выросла. Он всегда выглядел и пах одинаково, но были едва заметные отличия, которые напоминали, что это больше не мой дом.
Мои родители жили в коттедже неподалеку от городской площади и, насколько позволяли дома в Дольдастаме, и был довольно просторен. Хотя не так хорош, как тот, в котором вырос мой отец, но он перешел к Эквелсам, после того как дедушка и бабушка умерли, так как отец отказался от титула маркиза.
Мама, наверное, тоже выросла в более хорошем доме, хотя она не часто вспоминала об этом. На самом деле, моя родительница редко упоминала о Сторваттене, если только не говорила об озере.
Как только я открыла дверь, меня окутал аромат моря. Мы жили более чем в получасе езды от Гудзонова залива, так что понятия не имею, как мама это делала, но дом всегда пах океаном. Сейчас этот запах перемешивался с ароматом лосося с лимоном - ужином, который она готовила в духовке.
- Эй? - позвала я, поскольку никто не встречал меня у дверей, и начала разматывать шарф.
- Брин? - Папа вышел из кабинета в задней части дома, с очками для чтения на лбу. - Ты пришла раньше.
- Только на пятнадцать минут, - сказала я, взглянув на напольные часы с маятником, расположенными в гостиной, чтобы убедиться, что я права. - Линус отправился ужинать со своими родителями, так что я решила, что это хорошее время скрыться. Я могу чем-нибудь заняться, пока ты закончишь.
- Нет, я просто занимался бумагами, но они могут подождать. - Он махнул рукой в сторону кабинета. - Снимай пальто. Останься ненадолго.
- Где мама? - спросила я, снимая пальто и вешая его на вешалку у двери.
- Она в ванной, - сказал папа.
Я должна была догадаться. Мама всегда была в ванной. Это потому что она Скояре. Ей нужна была вода.
Одно из самых любимых моих воспоминаний о раннем детстве - это время, проведенное в ванной. Она отмокала в ванной, а я сидела на полу. Иногда мама пела мне, в другой раз я читала ей истории или просто играла со своими игрушками. Много времени было проведено там.
К счастью, у мамы не было жабр, которыми обладали некоторые скояре. Если бы они у нее были, то я не знаю, как бы она выжила здесь, где реки и залив замерзали так часто. Скояре не жили постоянно в воде, но они должны были проводить в ней много времени, иначе болели.
Когда мама обходилась без воды слишком долго, у нее болела голова. Ее кожа становилась пепельной, а золотые волосы теряли обычный блеск. Она говорила: «Я высыхаю», и шла надолго отмокать в ванную.
Я не думаю, что это был идеальный план действий при ее симптомах, но мама это делала.
- Ужин вкусно пахнет, - сказала я, входя на кухню.
- Да. Твоя мама поставила его прежде, чем пойти в ванную. - Сказал папа. - Думаю, он скоро будет готов.
Наверху я услыхала звук открывающейся двери, сопровождаемым криком мамы:
- Брин? Это ты?
- Да, мам. Я пришла пораньше, - откликнулась я.
- О, Боже. Я скоро буду внизу.
- Ты не должна торопиться из-за меня. - Сказала я, зная, что она все равно будет торопиться.
Несколько секунд спустя, мама сбежала вниз по лестнице в белом халате. Заколка держала ее длинные влажные волосы.
- Брин! - Мама просияла и, приблизившись, крепко обняла меня. - Я так рада тебя видеть!
- Я тоже рада видеть тебя, мам.
- Как ты? - она отпустила меня и откинула назад волосы с моего лица, так можно было рассмотреть меня полностью. - Ты в порядке? Они не ранили тебя, ведь так?
- Нет, я в полном порядке.
- Хорошо. - Ее губы сжались в линию, а влажные глаза наполнились болью. - Я так волнуюсь, когда ты в отъезде.
- Знаю, но я в порядке. Честно.
- Я люблю тебя. - Она наклонилась и поцеловала меня в лоб. - Пойду, оденусь. Просто сперва хотела увидеть тебя.
Мама направилась наверх, в свою спальню, а я села за кухонный стол. Даже без макияжа и стремительно приближающаяся к сорока годам, мама до сих пор самая великолепная женщина Дольдасдама. Она была такой красоткой, что могла вызвать тысячу воин.
К счастью, этого не произошло. Хотя их союз с отцом все же имел последствия, и они оба пожертвовали своими титулами и богатством, чтобы быть вместе.
Их отношения были довольно скандальными. Моя мама родилась в Сторваттене - столице Скояре - и она являлась высокопоставленной маркизой. Мой отец также был маркизом из видной семьи в Дольдастаме. Когда маме исполнилось шестнадцать, её пригласили на балл сюда, в Дольдастам, и хотя мой отец был на несколько лет старше, они мгновенно влюбились друг в друга.
Папа занимался политикой и не хотел покидать Дольдастам, так как начал здесь свою карьеру. Поэтому мама сбежала из Сторваттена, поскольку они оба решили, что у них больше возможностей устроить жизнь здесь.
Тот факт, что отец был канцлером и являлся им последние десять лет, являлся очень важным. Особенно учитывая, что его семья, по существу, отреклась от него. Но я всегда думала, что тот факт, что мама такая красивая, помог в его случае. Все понимали, почему он отдал свой титул и богатство, лишь бы быть с ней.
Я хотела бы сказать, что жизнь была легкой для нас с мамой, что Канины были настолько же снисходительны к нам, как и к отцу. Но это было не так.
В других племенах, например у Трилле, с большим пониманием относились к межплеменным бракам, особенно если брак не был среди высокопоставленных особ. Они думали, что это поможет объединить племена. Но Канины смотрели на это по- другому. Никакой романтики за пределами собственного племени, так как могло ослабить благородные родословные, а это было преступлением против самого королевства, и почти приравнивалось к измене.
Возможно, поэтому они более уступчиво относились к маме, чем ко мне. Ее родословная была по-прежнему чистой. Она могла быть Скояре, но незапятнанной. Я была помесью, пародией и на Канина, и на Скояре.
- Как дела с Линусом? - Папа подошел к стойке и налил себе бокал красного вина, затем протянул пустой бокал мне. - Хочешь чего-нибудь выпить?
- Давай, - я села за кухонный стол, а папа налил мне бокал вина прежде, чем присоединиться. - Линус хорошо приспосабливается, он любопытный и добродушный, что упрощает задачу. Прилежно старается выучить все наши слова и фразы. Он даже пытается подражать нашему говору.
Когда следопыты отправлялись на задание, нас обучали разговаривать на том же диалекте, который был распространен в нужной местности, как бы трудно это ни было. Но в Дольдастаме мы возвращались к обычному говору Канинов - смеси канадского и шведского, особенно в аутентичных словах. Чикагский акцент Линуса был не так уж далек, но он вполне успешно пытался подражать нашему.
Папа сделал глоток, затем посмотрел на лестницу, словно ища взглядом маму, и когда он заговорил, его голос был чуть громче шепота:
- Я не говорил ей о Константине. Она знает, что на тебя напали, но не знает, кто.
Папа помешивал вино в бокале, глядя на него, чтобы не пришлось смотреть на меня, затем снова сделал глоток. В этот раз я присоединилась к нему, тоже отпив из бокала.
- Спасибо, - сказала я, наконец, и он покачал головой.
У моих родителей были очень открытые отношения, и я редко узнавала, что у них есть секреты друг от друга. Так что, не рассказав маме о Константине, папа совершил большой подвиг, но я понимала, почему он скрыл эту информацию, и ценила это.
Мама сошла бы с ума, если бы узнала. После нападения Константина на отца, она умоляла нас уехать жить к людям, но мы с папой хотели остаться, и, в конце концов, она смирилась. Аргументом моего отца было то, что здесь, среди других охранников и следопытов, которые в состоянии защитить нас от одного сумасшедшего убийцы, мы в большей безопасности.
Но если бы мама узнала, что Константин снова появился и напал на другого члена ее семьи, это стало бы для нее последней каплей.
Переодевшись в бесформенный свитер и штаны для йоги, мама спустилась по лестнице, взлохмачивая свои влажные волосы рукой.
- О чем беседуем? - мама коснулась рукой моего плеча по дороге к духовке.
- О том, что у Линуса хорошие отношения с родителями, - ответила я ей.
Она открыла духовку и взглянула на то, что запекалось в форме, затем оглянулась на меня:
- Разве так не всегда?
- У подменышей и их родителей? - Я мрачно рассмеялась. - Нет. Обычно нет.
Время от времени казалось, что они даже ненавидели друг друга, и это не было большой диковинкой. Богатые люди жили без детей, когда внезапно в их жизнь впихнули незнакомца лет восемнадцати-двадцати, у которого серьезные проблемы с адаптацией в новой культуре.
Родительские инстинкты чаще всего не были абсолютно мертвы, и невидимые связи соединяли их. В конечном счете, большинство подменышей и их родителей любили и понимали друг друга.
Но это происходило с течением времени. Сперва бывало много стычек и проблем. Подменыши страдали, запутывались и пытались восстать против общества, которое они не понимали. Родители тем временем изо всех сил пытались воспитать человека, который был больше взрослым, чем ребенком, и создать полноценного члена в иерархии Канинов.
- Такая практика всегда казалась мне варварской. - Мама закрыла духовку, очевидно решив, что ужин еще не вполне готов, и села рядом с папой. - Берут ребенка и бросают его в окружении незнакомцев. Я не представляю, как вот так можно расстаться с ребенком. Я бы ни за что не согласилась, чтобы это произошло с тобой.
У Скояре не было подменышей, ни единого. Они зарабатывали свои деньги более честным способом. Население, в основном, рыбачило, и в течение столетий обменивали рыбу на драгоценности и золото. Сейчас это был в основном кредитный бизнес, и они поддерживали свое богатство благодаря большим процентам.
Это одна из причин, почему Скояре так сократились по сравнению с другими племенами троллей. Жизнь не была особо добра или щедра к тем, кто не был потомком знати.
- Практика подменышей не так плоха, как кажется. - Сказал отец.
Мама покачала головой, отметая его ответ:
- Ты не был подменышем. Ты не знаешь.
- Я нет, но мой брат был, - сказал он, и как только мама метнула на него взгляд, я поняла, что он пожалел об этом.
Дядя Эдмунд был на пять лет старше моего отца. Я встречалась с ним всего несколько раз, когда была совсем маленькой, потому что Эдмунд был слегка не в себе. Никто точно не знал, что с ним произошло, но когда я пошла в школу, Эдмунд покинул Дольдастам и теперь кочевал по Субарктике, как бродяга.
- А ведь правда, Ивер, - сказала мама. - И где он теперь?
Папа откашлялся и глотнул вина:
- Это был плохой пример.
Мама снова повернулась ко мне:
- То есть, если мальчик Берлингов вернулся, ты побудешь здесь какое-то время?
Я кинула:
- Похоже на то.
- Ну, хорошо. - Она тепло мне улыбнулась. - Тебе лучше не быть там, когда творится такое безумие.
- Я точно знаю, почему должна быть там, - сказала я, несмотря на то, что знала - лучше держать рот на замке. Это была приятная встреча, и нам не нужно было снова проходить все сначала. Это старый аргумент, который повторялся слишком много раз, но это меня не остановило. - Я должна защищать подменышей.
- У нас не должно даже быть подменышей. Ты не должна рисковать своей жизнью из-за какой-то архаической традиции, - настаивала мама.
- Может, выпьешь стакан вина, Руна? - спросил папа в тщетной попытке вернуть разговор в мирное русло, но и мама и я проигнорировали его.
- Но у нас все-таки есть подменыши. - Я наклонилась вперед, упираясь руками в стол. - И пока они есть, кто-то должен возвращать их домой и бережно охранять.
Мама покачала головой:
- Будучи следопытом, ты поддаешься этой ужасной системе. Ты оправдываешь ее.
- Я не... - я замолчала и продолжила совсем другими аргументами. - Я не говорю, что это хорошо, или правильно...
- Хорошо. - Она прервала меня и откинулась на спинку стула. - Потому что это не так.
- Мама, чем, по- твоему, наши люди должны заниматься? Это происходит в течение тысячелетий.
Она рассмеялась, словно не могла поверить, что я так говорила:
- Это не значит, что от этого все становится лучше, Брин! Просто потому, что что-то происходит в течение тысяч лет, не значит, что это правильно. Каждый раз, когда подменыша оставляют в человеческой семье, они рискуют их детскими жизнями, чтобы потом украсть у незнакомцев. Это больно.
- Руна, возможно сейчас не время, чтобы обсуждать это. - Папа потянулся, положить свою руку на ее. Она позволила ему, но посмотрела на меня с гневом.
- Я не оправдываю воровство, - сказала я.
- Но ты способствуешь этому, - настаивала мама. - Работая на них, по- своему помогая, ты молча соглашаешься со всем этим.
- У Канинов свой образ жизни. Я не говорю о маркизах или следопытах, или подменышах. Я говорю о среднестатистическом жителе, около десяти тысяч человек, которые живут в Дольдастаме, - пришлось ответить, пытаясь разбудить в ней чувство здравого смысла и честной игры.
- У них нет подменышей, - напомнила я ей. - Они зарабатывают деньги. Они учителя и пекари, владельцы магазинов и фермеры. Они содержат семьи и живут спокойно и мирно, ближе к природе. Им не запрещают уехать и, все же, они снова и снова решают остаться. И это хорошо. Ты ведь не знаешь, на что похожа жизнь вне городских стен. Ты нигде не была, кроме Сторваттена и Дольдастама.
Мама закатила глаза, но ничего не сказала, позволяя мне закончить.
- Жизнь людей снаружи в реальных городах не похожа на нашу, - сказала я. - Наркотики, насилие, чрезмерный меркантилизм. Все -товар, даже сами люди. Я знаю, что здесь не идеально. У нас тоже есть проблемы. Но нашу жизнь в целом я ни на что не променяла бы.
- И способ, которым мы поддерживаем эту жизнь с помощью подменышей. - Я продолжила. - Мне жаль, что не было другого пути, лучшего, но и сейчас его нет. И если бы у маркизов и маркиз не было денег от их подменышей, им нечем было бы платить учителям и пекарям, владельцам магазинов и фермерам. Этот город истощился бы и умер. Вот что я делаю возможным.
- Я часть того, что удерживает все это единым целым, и вот почему я стала следопытом. Вот почему я делаю то, что делаю. - Я откинулась назад на стуле, удовлетворенная своими доводами.
Мама сложила руки на груди и в ее глазах светилась смесь сочувствия и разочарования:
- Цель не оправдывает средства, Брин.
- Может так, а может, и нет, - я пожала плечами. - Но я люблю этот город. И я думаю, что и ты тоже.
Усмешка исказила ее лицо:
- И снова ты ошибаешься.
- Ладно, - я вздохнула. - Разве ты никогда не любила место, где живешь?
- Нет, я люблю людей. Я люблю тебя и твоего отца. - Она потянулась и взяла руку отца в свою. - Везде, где вы двое, я буду счастлива. Но это не значит, что я люблю Дольдастам, и это, конечно же, не означает, что мне нравится, что ты, рискуя жизнью, защищаешь его. Я терплю это, потому что у меня нет выбора. Ты взрослая, и такую жизнь выбрала ты сама.
- Это так. И было бы замечательно, если бы каждый мой приезд не превращался в спор по этому поводу.
- Разве неправильно, что я хочу для тебя чего-то лучшего? - Почти с отчаянием спросила мама.
- Да, да, конечно. - Безжизненно ответила я.
- Почему это неправильно? - Она всплеснула руками. - Каждая мать хочет лучшего для своего ребенка.
Я наклонилась вперед и стукнула рукой по столу:
- Это и есть лучшее. Как же ты не понимаешь?
- Ты дешево продаешь себя, Брин. У тебя все может быть намного лучше. - Мама попыталась накрыть мою руку своей, но я отстранилась от нее.
- Так больше нельзя. - Я отодвинула свой стул и встала. - Я знала, что мой приезд был ошибкой.
- Брин, нет. - Ее лицо вытянулось, неодобрение сменилось раскаянием. - Прости. Я обещаю, что не буду больше говорить о работе. Не уходи.
Я отвела от нее взгляд, чтобы снова не поддаться чувству вины и провела рукой по волосам:
- Нет, у меня есть дела, которые мне необходимо сделать. Я не должна была даже соглашаться на это.
- Брин, - позвал отец.
- Нет, мне нужно идти. - Я повернулась, чтобы идти к дверям, и мама встала.
- Милая, пожалуйста, - попросила мама. - Не уходи. Я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю, - сказала я, не глядя на нее. - Я просто... поговорим позже.
Я схватила свои ботинки и сдернула пальто с вешалки. Мама снова повторила мое имя, когда я отрыла двери и вышла, но не оглянувшись. Когда спустилась на грунтовую дорогу, у которой жили мои родители, я сделала глубокий вдох. Холод вошел в легкие и уколол за щеки, но у меня не было возражений. Я даже не надела пальто, предпочитая охладиться. Я просто прижала его к груди, и позволила свежему воздуху очистить мою голову.
- Брин! - позвал меня сзади папа, когда я огибала угол дома.
Случайная курица встретилась мне на пути и, когда прошла мимо, она раздраженно закудахтала. Но я не замедлила темп, пока не услышала шаги папы сзади.
- Подожди, - сказал он, запыхавшись от погони за мной.
Я наконец остановилась и повернулась к нему. Он все еще поправлял пиджак и перешел на шаг, когда приблизился ко мне.
- Папа, я не вернусь туда.
- Твоя мама убита горем. Она не хотела расстроить тебя.
Я отвела взгляд, уставившись на цыпленка, клевавшего гальку на дороге:
- Я знаю. Я просто... я действительно не могу так. Сегодня вечером я не могу мириться с ее критическими замечаниями. Это все.
- Она не пытается критиковать тебя, - сказал отец.
- Я знаю. Я просто... так упорно работаю. - Я, наконец, взглянула на него. - И, независимо от того, что я делаю, никогда не бывает достаточно хорошо.
- Нет, это совсем не так. - Отец решительно покачал головой. - Твоя мама не согласна с некоторыми методами. Она и мне постоянно об этом говорит. Но знает, как тяжело ты работаешь, и гордится тобой. Мы оба гордимся.
Я с трудом сглотнула:
- Спасибо. Но я не могу вернуться прямо сейчас.
Его плечи поникли, но он кивнул:
- Я понимаю.
- Скажи маме, что я поговорю с ней в другой раз, ладно?
- Я передам, - сказал он и, когда я повернулась, чтобы уйти, добавил. - Надень пальто.

Глава 8. История
Книги громоздились от пола до потолка в тридцати футах над нами. Высокая ненадежная лестница давала возможность людям добраться до верхних полок, но, к счастью, мне не нужны были книги, располагавшиеся так высоко. Большинство из тех, которые люди читают, хранились на нижних, более доступных полках.
Из-за высоких потолков тяжелее было протопить комнату, когда мы с Линусом пришли первыми этим утром, было явно холодно. Тревожные сны о Константине Блеке не давали мне спать прошлой ночью, и отказавшись наконец от попыток уснуть рано утром, решила сделать рывок в адаптации Линуса. У него было совсем немного времени, чтобы узнать все до юбилейной вечеринки завтра вечером, где он бы должен привыкнуть к разного рода знати, как Канинам, так и представителям других племен.
Я сомневалась, что кто-нибудь еще придет сегодня в библиотеку, что делало ее идеальным местом для учебы. В залах дворца хаотично суетились слуги и охранники высокопоставленных лиц, приезжающих из других племен.
Линуса чуть не затоптала горничная, несшая стопки шелковых простыней, и я успела потянуть его в сторону в самый последний момент. Предстоящее торжество превратило обычно спокойный дворец в сумасшедший дом.
Библиотека по-прежнему была оплотом одиночества. Даже когда все не отвлекались на сотню гостей, она не являлась популярным местом, где проводят время. В комнате было несколько кресел и диванов, а также пара столов, но я практически никогда не видела, чтобы кто-то их использовал.
- Нам разрешено здесь находиться, правда? - спросил Линус, когда я присела на корточки перед камином и подбросила еще полено.
- Библиотека открыта для общественности, - ответила я и выпрямилась. - Но, как Берлингу, тебе разрешено свободно передвигаться по дворцу. Король и твой отец - двоюродные братья и лучшие друзья. Для тебя двери всегда открыты.
- Круто, - Линус поежился и потер плечи через толстый свитер. - Так что, зима здесь круглый год?
- Нет, скоро потеплеет. Начнется настоящее лето с цветами и птицами.
- Хорошо. Я не знаю, смогу ли справиться, если все время будет холодно.
Я подошла к столику, за который он сел:
- Это действительно сильно тебя беспокоит?
- Что ты имеешь в виду?
- Большинство из Канинов предпочитают холод. Как и большинство троллей на самом деле.
- Так делают все племена, которые живут здесь?
- Не все,- я подошла к полке, чтобы начать сбор книг для него. - Многие живут в Северной Америке или Европе, но нам нравится держать дистанцию между племенами. Это лучший вариант.
- Вы, ребята, не ладите? - спросил Линус, когда я взяла пару старых учебников с полки.
- Я бы так не сказала, но мы охраняем свою территорию. И большинство троллей, как известно, сварливые, особенно Виттра и Омте.
- Что на счет Канинов?
- Мы вообще-то более мирные, чем большинство других племен.
Взяв около десятка книг, которые, казалось, весят около полтонны, я отнесла их обратно к столу и выложила перед Линусом.
Тревога мелькнула в его карих глазах, когда он посмотрел на меня:
- Мне действительно нужно все это читать?
- Чем больше ты знаешь о своем наследии, тем лучше, - сказала я и села в кресло напротив.
- Здорово, - он взял первую книгу из стопки и рассеянно листал ее. - Мне нравится холод.
- Почему?
- Зима в Чикаго никогда не нравилась моим сестрам. Эм, приемным сестрам, - поправил он себя. - Но холод не для меня.
- Мы выдерживаем его гораздо лучше.
Линус отодвинул книги в сторону, чтобы было удобнее смотреть на меня:
- Почему?
- Я не знаю точно, - я пожала плечами. - Мы все пришли из Скандинавии, так что наверное как-то связано с этим. Мы генетически устроены для жизни в более холодном климате.
- Ты пришла из Скандинавии? - Линус наклонился вперед и положил руки на стол.
- Ну, не я лично. Я родилась здесь. Но наши предки, - я перебирала книги, которые принесла, пока не нашла тоненькую книжку в потертом переплете из коричневой бумаги и протянула ему. - Это немного поможет разобраться.
- Это? - он пролистал первые несколько страниц с иллюстрациями различных животных, живущих в лесу, и сморщил нос. - Это история о кроликах и львах. Похоже на сказку.
- Это упрощенная версия того, откуда мы произошли. - Сказала я.
Когда он поднял глаза, они были полны недоумения:
- Я не понимаю.
- Все тролли были одним племенем, - я постучала пальцем по картинке с изображением кролика, сидящего с пумой и лисой, которая обнималась с птицей. - Мы все жили вместе в относительном мире в Скандинавии. Мы ссорились и нападали исподтишка, но не объявляли друг другу войну. Затем случился Крестовый поход .
Он перевернул страницу, как будто ожидая увидеть изображение священника с мечом, но там были только больше картинок с животными, поэтому он снова посмотрел на меня:
- Вроде того, как у католической церкви в Средние века?
- Точно. Ты, наверное, заметил, что тролли обладают различными способностями, вроде того, как ты можешь изменить кожу.
- Да?
- Это не единственное, что мы можем сделать, - объяснила я. - У Трилле есть психокинез, поэтому они могут перемещать объекты с помощью мысли и видеть будущее. Скояре - амфибии и рождаются с жабрами. Виттра являются сверхъестественно сильным, и они могут породить хобгоблинов. Омте ... ну, у омте нет ничего, кроме убеждения. Это у всех троллей есть.
- Убеждение?
- Это умение мысленно принудить кого-нибудь. К примеру, я думаю: «Танцуй», и ты начинаешь танцевать,- я попыталась уточнить. - Это как контроль над разумом.
Глаза Линуса расширились, и он откинулся на спинку стула, отодвигаясь от меня:
- Ты можешь это сделать?
- Нет. На самом деле, я не могу сделать ни одну из этих вещей, - сказала я с тяжелым вздохом, и он, казалось, снова расслабился. - Но мы отвлеклись.
- Ясно. Тролли обладают магической силой, - сказал он.
- И во времена Крестовых походов эти способности выглядели, как колдовство, - сказала я. - Поэтому люди начали устраивать на нас охоту, убивая десятками, потому что они верили, что мы заключили сделку с дьяволом.
На самом деле подменышам доставалось сильнее всего, но я не стала говорить этого Линусу. Я не хотела, чтобы он знал, как рисковали наши предыдущие подменыши, в всяком случае, пока.
Младенцы, обнаруживавшие хоть малейший намек на нечеловеческое, убивались. Существовали всевозможные проверки, вроде наличия у ребенка непослушного локона волос или мать могла испытывать неприятные ощущения при кормлении грудью. Хотя, некоторые из них были куда хуже, к примеру, бросание ребенка в кипяток. Они думали, что если он не обваривался, то был троллем, но это не имело значения - ребенок обваривался и все равно умирал.
Много невинных человеческих младенцев также было убито в это время. Дети с синдромом Дауна или с коликами уничтожались. Если ребенок демонстрировал любые отклонения в поведении, в нем подозревали тролля или зло, он умирал.
Это было очень темное время для человечества и для троллей.
- А мы заключили сделку с дьяволом? - осторожно спросил Линус.
Я отрицательно покачала головой:
- Нет, конечно, нет. В нас не больше сатанинского, чем в кроликах или хамелеонах. То, что мы отличаемся от людей, не делает нас злыми.
- Так мы все жили одной большой дружной семьей троллей, пока не случились Крестовые походы. Они изгнали нас из наших домов, и я предполагаю, это то, что привело нас к миграции в Северную Америку, - Линус расчувствовался.
- Правильно. Большая часть троллей переселились сюда с первыми человеческими поселенцами, в основном викингами, вот почему большая часть нашей культуры до сих пор основывается на Скандинавском наследии.
Его брови взлетели вверх, казалось, он задумался над этим, потом спросил:
- Ладно, я понимаю, но если мы скандинавы, то почему у многих темная кожа и каштановые волосы? Не хочу показаться расистом, но разве шведы не голубоглазые блондины? Ты единственная из тех, кого я видел, выглядишь подобным образом.
- Наша внешность связана с образом жизни, - объяснила я. - Изначально мы жили близко к природе. Омте жили на деревьях, строя свои дома в стволах или высоко в ветвях, Трилле, Виттра и Канины жили на земле. В частности, Канины жили так, как сейчас кролики, роя в земле норы и тоннели, соединяющие их.
- И как это связано с каштановыми волосами? - спросил он.
- Это было для того, чтобы сливаться с окружением. - Я еще раз показала картинку, указав на кролика, сидящего в высокой траве. - Канины жили в земле и траве, и те, кто сливался с землей и травой, чаще выживали.
- Тогда что на счет тебя?
- Я наполовину Скояре, - ответила я, и как в любой другой раз, когда я говорила об этом, слова оставили во рту горький привкус.
- Скояре? Это те амфибии?
Я кивнула:
- Они жили в воде или около, были бледными, со светлыми волосами и голубыми глазами.
- Думаю, это имеет смысл. - Он говорил не совсем уверенно, но все равно продолжил. - Так что случилось после того, как мы пришли в Северную Америку?
- Мы уже разделились на группы. Те, кто имел определенные навыки и способности, стремились объединиться. Но официальный разрыв еще не произошел, - сказала я. - Затем, когда мы приехали сюда, все как-то рассредоточились и занялись своими делами.
- Вот тогда вы стали Канинами и Скояре, и так далее?
- Вроде того. - Я махнула головой. - Мы начали расходиться в разные группы, но еще официально себя не назвали. Некоторые племена справлялись лучше, чем другие. Трилле и Канины, в частности, процветали. Я не знаю, просто ли им повезло в строительстве поселений или они работали лучше. Но, какой бы ни была причина, они процветали, в то время как другие страдали. И это действительно то, о чем рассказывает эта история.
- Что? - Линус взглянул на книгу, потом обратно на меня. - Мне кажется, что ты там часть пропустила.
- Каждое животное в этой истории представляет другое племя, - я постучала по картинке, на которой была изображена пума с красными глазами и острыми клыками. - Пума - это Виттра, которые голодают и страдают. Так они стали нападать и воровать у других племен, и вскоре Омте - птицы, присоединились. Прошло немного времени, все стали воевать друг с другом, и мы окончательно разорвали отношения.
- Кто из них Канины? - спросил Линус, уставившись на страницу.
- Мы кролики. Это дословный перевод слова «Канин».
- В самом деле? - для Линуса это было сюрпризом. - Почему кролики? Разве мы не должны быть, например, хамелеонами или кем-то в этом роде?
- Вероятно, но когда тролли назывались, они не знали, что хамелеоны существуют на свете. На севере Канады не так уж много рептилий. Поэтому мы стали ассоциироваться с кроликами, потому что они глубоко копали, быстро бегали, и хорошо сливались с окружением.
Линус посмотрел печально на книги перед собой:
- Я не думаю, что когда-либо буду в состоянии запомнить все эти вещи, особенно про различные племена.
- Вот, - я взяла толстую книгу снизу стопки и пролистала ее пожелтевшие страницы, пока не нашла ту, которую искала.
В ней были символы для каждого из племен, существующие эмблемы, которые изображались на флагах, когда мы их использовали — белый кролик для Канинов, зеленая цветущая лоза для Трилле, красная пума для Виттра, голубая рыба для Скояре, и коричневый бородач-ягнятник для Омте.
Рядом с каждой эмблемой были несколько коротких фактов о каждом из племен. Недостаточно, чтобы сделать тебя экспертом, но хватит для общего развития.
Он скривился и уставился на страницу:
- Здорово.
- Будет не так уж плохо, - заверила его я.
Линус изучал лежащую перед ним книгу, его каштановые волосы упали на лоб, и губы шевелились, когда он читал про себя. Веснушки потемнели во время концентрации — подсознательная реакция, основанная на способностях Канинов.
- Брин Эван. 
Резкий голос оторвал меня от наблюдения за Линусом, и я подняла глаза, чтобы увидеть Астрид Эквелл.
- Какого черта ты здесь делаешь?
Волосы цвета воронова крыла каскадом спадали вниз по спине. Коралловый шифон платья красиво сочетался с оливковым оттенком кожи. В руках она держала маленького кролика. Ее губы кривились от ухмылки, и я знала, что это не являлось хорошим знаком.
- Работаю с маркизом Линусом Берлингом, - сказала я, поднимаясь на ноги. Линус посмотрел на нас с Астрид и встал.
- Вы не должны вставать.
- Что? - он неуверенно посмотрел на меня, словно это была уловка. - Но... ты же встала.
- Конечно, встала, - сказала Астрид, подходя к нам и рассеянно поглаживая белого кролика. - Она всего лишь прислуга, а я маркиза. Она должна стоять, когда кто-то выше рангом входит в комнату, а это может быть кто угодно.
- Как маркизу Берлингу, вам нужно вставать лишь перед королем и королевой, - сказала я, но Линус, казалось, до сих пор не понимал.
- Брин, ты не собираешься представить нас? - спросила Астрид, глядя на него большими темными глазами, но он продолжал смотреть на кролика в руках.
- Мои извинения, маркиза. Линус Берлинг, это Астрид Эквелл, - я сделала движение от одного к другому.
- Приятно познакомиться, - сказал Линус с кривой улыбкой.
- Взаимно. Ты идешь на юбилейный вечер завтра? - спросила Астрид.
- Э, да, я так думаю, - он повернулся ко мне за подтверждением, и я кивнула.
- Он будет там со своими родителями.
Астрид посмотрела на меня с презрением в глазах: 
- Полагаю, это означает, что ты тоже там будешь.
- Скорее всего, я буду помогать маркизу Берлингу и Хёдрагенам, - сказала я, не проронив больше ни звука.
- Тебе лучше найти что-нибудь красивое в шкафу. - Она пренебрежительно взглянула на мой наряд. - Ты не можешь пойти на вечер в своих старых потрепанных джинсах. Это может и подходит для паршивого Скояре, но ты знаешь, что это не подойдет для Канина.
Я держала руки за спиной и старалась не смотреть вниз. Как следопыт, я должна была одеваться для различных случаев, и знала, что с моим нарядом все в порядке. Я, может, и была одета в темные джинсы, но они были красивыми.
- Спасибо за совет, мaркиза, но я уверена, что вы больше не будете унизительно говорить о Скояре, так как их король, королева и принц уже прибыли во дворец на завтрашний юбилейный вечер, - ответила я ледяным тоном. - Не хотелось бы, чтобы они услышали, как вы негативно отзываетесь о них, поскольку они являются гостями короля Эверта и королевы Мины.
- Я знаю, что они здесь, - терпение Астрид лопнуло, и ее ноздри раздувались. - Вот почему я так одета сегодня, в отличие от тебя. Что бы король Скояре сказал, если бы увидел, тебя в таком виде?
- Поскольку он джентльмен, я уверена, он бы поздоровался, - сказала я.
Делая глубокий вдох через нос, Астрид сжала тонкие губы в едкую улыбку:
- Ты так же невозможна, как и в школе. Я не могу поверить, что они позволили тебе стать следопытом.
Когда она так говорила, нетрудно было вспомнить, как мы детьми учились вместе в школе. Мне было не более шести или семи лет, когда Астрид впервые толкнула меня в грязь и насмехалась, называя полукровкой.
В течение последнего столетия или около того Канины пытались уменьшить свою зависимость от подменышей. Если в семье было несколько детей, только один становился подменышем. Для особо состоятельных семей не редкостью было целое поколение обходиться без них.
И в случае Астрид, оба ее родителя были подменышами, поэтому они были обеспеченны наличными от принимавших семей, и им не нужен был ребенок, чтобы получить больше доходов.
Так что, к сожалению, из-за этого мне приходилось иметь дело с Астрид все школьные годы. Много раз я хотела прибить ее, но Тильда всегда удерживала меня, напоминая, что агрессия в отношении мaркизы может повредить моему шансу быть следопытом.
Что не помешало мне пару раз оскорбить Астрид в свое время, но это было задолго до того, как я поступила в школу следопытов. Теперь я поклялась защищать мaркиз и мaркизов, это означало, что я даже не могла дурно о них отзываться.
Астрид знала об этом, и бесконечно радовалась.
- Линус, если тебе когда-нибудь понадобится настоящая помощь, ты всегда можете попросить меня, - сказала она, с насмешливым взглядом, по-прежнему сосредоточенным на мне. - Тебя не должны вынуждать полагаться на худшего репетитора, вроде Брин.
- Маркиза. - Сказал Линус.
Она взглянула на него удивленно:
- Что?
- Ты назвала меня Линус, но я выше тебя, верно? - спросил он, глядя на нее. - Поэтому мне не пришлось вставать, когда ты вошла?
- Это... - ее улыбка дрогнула. - Это верно.
- Тогда ты должна называть меня мaркиз, - спокойно сказал ей Линус, и мне было тяжело не улыбнуться. - Если я правильно понимаю.
- Вы все правильно поняли, маркиз, - заверила я его.
- Да, конечно, вы правы, маркиз, - Астрид улыбнулась своей лучшей унизительной улыбкой. - Ну, мне следует отпустить вас к занятиям. Уверена, вам придется многому научиться, прежде чем придете на балл завтра вечером, если не хотите выставить себя дураком.
Она повернулась на каблуках, длинное платье вздымалось позади нее. Как только она ушла, я испустила глубокий вздох, а Линус снова сел за стол.
- Эта чика, кажется, настоящая зараза, - прокомментировал он.
- Так и есть, - согласилась я и села напротив. - Мы вместе учились в школе, она всегда была ужасной.
- Она не была подменышем?
- Нет, она здесь каждый день на протяжении последних девятнадцати лет.
- Что за дела с кроликом? - спросил Линус. Он был настолько сбит с толку, что я не могла не рассмеяться.
- Ох, это своего рода традиция. Это готландские кролики, и по легенде мы привезли их, когда приехали из Швеции. Якобы они помогли нам найти, где строить Дольдастам и помогли пережить первую холодную зиму.
- Как же они помогли Канинам выжить?
- Ну, они их съели, - объяснила я. - Но не всех, и сейчас выращивают, мы никогда не едим их, потому что кролики, как священный талисман. Некоторые маркизы носят их повсюду, как богатые американские девушки делают с чихуахуа. У королевы есть кролик по кличке Вита. Ты, вероятно, увидишь его.
Он положил руки на стол и посмотрел мне в глаза:
- Я могу быть полностью откровенен с тобой?
- Конечно. - Я села прямо, готовясь для любого количества провокационных заявления, которые он мог бы сделать. - Я твой следопыт. Ты всегда можешь свободно говорить со мной.
- Вы, ребята, супер странные.

Глава 9. Сожаление
- Не могу сделать этого. - Сказала я, толкая офисную дверь. Она распахнулась гораздо сильнее, чем нужно, и ручка ударилась о кирпичную стену, Ридли поморщился.
- Если под «это» ты подразумеваешь стучать, тогда да, это очевидно, - сказал он сухо.
Я опустилась на стул напротив его большого дубового стола. Широкоэкранный монитор компьютера был наклонен к краю стола. Будучи троллями, мы любили новые и блестящие вещи.
Наша симпатия распространялась на новые модели гаджетов и новейшие технологии, но как только вещь оказывалась у нас, мы предпочитали пользоваться старыми. Род Канин собирал компьютеры и планшеты, как другие - бейсбольные карточки, чтобы хранить их в коробках и шкафах подальше от глаз.
Вот почему в офисе ректора были высокоскоростной компьютер, большой принтер и все виды устройств, которые призваны облегчить работу, но они редко использовались. Стопки бумаг покрывали стол, поскольку неизбежно все делалось вручную.
Стенд с одной стороны комнаты был залеплен листочками. Напоминания о встречах и тренировках, регистрационные карточки на менее популярные работы, такие как уборка гаража, и плакаты разыскиваемых редких беглецов.
Позади стола Ридли висели два больших портрета короля Эверта и королевы Мины. Остаток стены был занят маленькими изображениями восьмидесяти последних подменышей, которые были возвращены, как напоминание о проделанной работе.
Рядом с офисом шли занятия, потому я могла слышать приглушенные голоса детей.
- Я не могу остаться здесь, - сказала я Ридли.
- В этом кабинете? - Он нацарапал что-то на листке бумаги перед ним, затем взглянул на меня. - Ты можешь быть более конкретной?
- Я не могу остаться в Дольдастаме, - сказала я. Его плечи поникли и он опустил ручку. - Линус в безопасности. Он в порядке. Там куча людей, которые могут за ним присмотреть. У меня нет причины оставаться.
- Это правда, - саркастически произнес он, а затем щелкнул пальцами, словно какая-то мысль пришла ему в голову. - О, подожди. Есть одна причина. Король приказал тебе остаться и лично приглядывать за Линусом.
Я потерла лоб, ненавидя его за то, что он был прав:
- Мне нужен перерыв.
- Перерыв? - спросил Ридли в замешательстве и на несколько секунд потерял дар речи. - Ты - трудоголик. Что за ерунду ты несешь?
- Я не прошу тебя ничего делать, - пояснила я. - Мне просто нужно отдохнуть подальше отсюда. Я слишком рано вернула последнего подменыша, и все прошло хорошо, но теперь застряла здесь на многие- многие недели. И как только собралась уехать после Линуса, мне приходится разворачиваться и возвращаться назад.
Он провел рукой по темной щетине на щеке:
- Что происходит? - спросил он более мягким тоном. - Что случилось?
- Ничего.
- Брин. - Он через стол бросил на меня взгляд, словно говорил, что он слишком хорошо знает меня, чтобы принять такую ерунду.
Вместо ответа, я отвернулась от него, крутя серебряное кольцо на большом пальце, и рассматривала стенд с плакатами пропавших.
У каждого беглеца, который все еще был не найден, была своя фотография, даже если они убежали несколько лет назад. Случай с Виктором Долингом произошел, наверное, лет пятнадцать назад, но его изображение все еще висело в самом верху. Ярко- красный цвет слова «Разыскивается» померк до бледно- розового, но его фото все еще было четким и видимым. Тяжелая черная борода, холодные глаза, даже шрам, который пересекал его лицо от внешнего края левого глаза вниз к правой щеке.
Были два новых плаката, которые выделялись белой бумагой и яркими чернилами. Один обновленный с фото Константина Блэка и совершенно новый - Бента Стама. Даже на фотографии, казалось, Константин ухмылялся мне, словно знал, что ему сошло с рук все, что он сделал.
Но глаза зацепили меня. Даже в черно- белых тонах они казались более живыми, чем в нашу последнюю встречу. Такой взгляд был у него, когда я в последний раз видела Константина, стоя в толпе в Чикаго, и такой же взгляд был, когда он смотрел на меня, стоя с мечом над моим отцом. И именно эти глаза преследовали меня в снах прошлой ночью, но я изо всех сил старалась задвинуть это подальше, а не прокручивать в мыслях, как делала все это утро.
- Брин, - повторил Ридли, так как я не ответила ему.
Неохотно я повернулась, чтобы посмотреть на него:
- Астрид Эквелл в библиотеке во дворце.
Ридли пожал плечами, словно не знал, почему это беспокоит меня:
- Астрид - идиотка.
- Ага, я знаю.
- Ты никогда не позволяешь ей зацепить тебя.
Я глубоко вздохнула:
- Обычно да.
- Что она сказала на этот раз, что тебя так проняло?
- Ничего, правда. Это просто все то же старое дерьмо. - Я начала качать ногой вверх- вниз, будучи вынужденной делать хоть что-то, чтобы умерить свое волнение. - И обычно я выше этого. Но мне действительно сегодня было трудно сдержаться, чтобы не врезать ей, как следует.
- Ну, я бы рекомендовал тебе не делать этого. Поскольку все может обернуться плохо.
- Я знаю. Думаю, что просто заперта здесь слишком долго. - Я заерзала на стуле. - Эта зима целую вечность не заканчивается. И король смешон. Мне нужно заниматься полевой работой, и ты это знаешь, Ридли.
- Ш-ш-ш, - Он покосился на открытую дверь. - Говори по тише. Ты же не хочешь, чтобы новые кадеты услышали.
- Меня не волнует, кто услышит, - сказала я, почти крича.
Ридли подошел к двери и выглянул в коридор, затем закрыл дверь. Вместо того, чтобы вернуться за стол, приблизился ко мне. Он облокотился на стол, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
На Дресдене была рубашка и жилет, но без галстука, так что я могла видеть его ожерелье. Это был тонкий кожаный ремешок с железным амулетом кролика - подарок при получении должности ректора. Амулет лежал на загорелой коже его груди, и я опустила глаза.
- Я знаю, что ты злишься, но тебе не нужна хренова туча неприятностей, потому что чрезмерно усердный будущий следопыт наболтает про тебя не тому человеку, - сказал он тихим и серьезным голосом.
Строго говоря, любое недружелюбное высказывание про короля было наказуемым преступлением. За мои слова, что он смешон, меня бы точно не казнили, но я могла бы закончить чисткой туалетов во дворце или меня даже могли понизить в должности. Нам назначали подменышей, основываясь на ранге, и среди следопытов я была третьей.
- Ты прав, - я вздохнула. - Извини.
- Не извиняйся передо мной. Просто не глупи, потому что разозлилась.
- Я приношу больше пользы в полевой работе, - Я посмотрела в темные глаза Ридли, умоляя его понять. - Здесь чувствую себя такой бесполезной. Ничего не делаю, чтобы кому-нибудь помочь.
- Это не правда. Ты помогаешь Линусу. Ты знаешь, какие подменыши потерянные и неуклюжие поначалу.
- Он нуждается в ком-нибудь, да, но это не обязательно должна быть я. На самом деле я здесь не нужна.
- Ты нужна мне, - сказал Ридли, с такой искренностью, что я насторожилась. В глубине его глаз я заметила вспышку того же тепла, что и раньше, но прежде чем я успела рассмотреть, но отвел взгляд и откашлялся. - Я имею в виду, здесь много всего происходит прямо сейчас. Знать съезжаются со всех уголков. Ты здесь ценный ресурс. Мне сложно справиться со всем без твоей помощи.
- Любой может делать то же самое, - сказала я, решив игнорировать тепло, которое увидела в его глазах. - Думаю, именно поэтому Астрид достает меня. Я уже чувствую себя бесполезной, а ей всегда хорошо удавалось напоминать, насколько она лучше меня.
Он покачал головой:
- Ты знаешь, что это неправда.
Я открыла рот, чтобы это опровергнуть, но дверь офиса распахнулась и прервала меня. Обернувшись через плечо, увидела Симона Бохлина. По привычке выпрямилась на стуле и попыталась выглядеть беспечной, насколько возможно. Я все еще не была до конца уверена, как вести себя рядом с ним.
Мы разошлись несколько месяцев назад, провстречавшись почти год. Я нарушила собственное правило не заводить отношений с другими следопытами, потому что Симон был таким милым и забавным, казалось, что его не так уж пугает тот факт, что я могу надрать ему задницу.
Но не могла понять, почему до сих пор чувствовала такую неловкость. У нас все было не настолько серьезно. Ладно, я думала, что все серьезно. Затем Симон обозвал меня лесбиянкой, и я поняла, что мы хотим совершенно противоположного от отношений.
Симон шел в офис, насвистывая под нос старую рабочую песню следопытов, но осекся, когда увидел меня.
- Простите, - сказал Симон. Его глаза перебегали с меня на Ридли из-под черной челки. - Я чему-то помешал?
- Нет, - Ридли встал и отошел от меня. - Вовсе нет.
- Я просто зашел получить информацию по новому подменышу, - сказал Симон.
- Точно. Конечно.
Ридли обошел вокруг стола и стал перекладывать стопки бумаги в поисках нужного документа для Симона.
- Ты уезжаешь? - Спросила я, улыбнувшись Симону самой дружелюбной улыбкой из возможных.
Он кивнул:
- Ага.
- Когда?
- Эм, думаю, сегодня попозже, - ответил Симон.
Ридли нашел документы и поднял их:
- Таков наш план.
- Так ты не останешься на вечеринку? - спросила я.
Симон расстроено покачал головой:
- Нет, если только она не состоится в следующие несколько часов.
И тут меня осенило. Симон был хорошим следопытом, но он всегда любил вечеринки и балы больше, чем я.
Я встала:
- Мы можем поменяться.
- Чем поменяться? - осторожно спросил Симон.
Ридли вздохнул:
- Брин. Нет.
- Я должна оставаться здесь и охранять Линуса Берлинга, но ты всегда так хорошо справлялся с подменышами. 
Я подошла к Симону, такая взволнованная этой мыслью, что забыла, что чувствую себя странно рядом с ним.
- Ты мог бы помочь ему освоиться и побыть его телохранителем, а я бы отправилась на полевую работу.
- Я... - растерялся Симон. - Я имею в виду, что не знаю, разрешено ли это.
- Но ты бы согласился? - спросила я, прежде чем Ридли смог возразить. - Я имею в виду, если бы это было в порядке вещей.
- Почему? Что происходит? - спросил Симон.
- Брин просто крайне раздражена из-за одиночества, и это заставляет ее делать глупости, - объяснил Ридли, подходя к нам.
- Я не делаю глупостей, - уперлась я и с надеждой посмотрела на Симона. - Ну так что, Симон, ты в деле?
- Почему бы тебе не зайти снова, скажем, через полчаса, и мы все это уладим?- спросил Ридли, подталкивая Симона к двери.
Симон оглянулся на меня, уклончиво пожал плечами и вышел. Когда он ушел, Ридли закрыл дверь. Он обернулся и прислонился к ней спиной, испустив долгий вздох, когда поглядел на меня.
- То, о чем я говорю, имеет смысл. Это сработает. - Настаивала я, уже настроенная на его протесты.
- Присядь. - Он указал на стул.
Ридли подошел к двум стульям, стоящим перед его столом, и повернул их так, чтобы они были направлены друг на друга. После того как он сел, он указал на соседний, поэтому я подошла и села напротив него. Он наклонился вперед, уперевшись локтями в колени, и по тяжести в его глазах я поняла, что разговор пойдет не так, как я рассчитывала.
- Ты хочешь, чтобы я был абсолютно честен с тобой? - спросил он.
- Конечно.
- О чем, черт возьми, ты думаешь? - спросил Ридли с такой силой и скептицизмом, что меня это удивило.
- Я... - я пыталась подобрать слова. - Что?
- Ладно, по правде говоря, да, я, вероятно, могу потянуть за некоторые ниточки и заставить это произойти. Если ты действительно хочешь выбраться отсюда, я мог бы поменять ваши с Симоном задания.
Я ждала удара, и он ничего не добавил, поэтому я спросила:
- Но ты же не собираешься этого делать?
- Нет, я сделаю. - Сказал Ридли. - Если ты действительно этого хочешь. И если ты действительно хочешь профукать шанс стать Хёдрагеном.
Я опустила глаза, и когда я попыталась возразить, мои слова вышли жалкими: 
- Это не повредит мои шансы.
- Это первый раз, когда Король дал тебе прямой приказ, и он очень простой. И ты не можешь не подчиниться ему. - Вздохнул Ридли и откинулся на спинку стула. - Ты уже в неблагоприятной ситуации, чтобы быть охранником, потому что ты наполовину Скояре, не говоря уже о том, что среди Хёдрагенов лишь несколько женщин.
Я стиснула зубы:
- Мне известно, с какими трудностями мне приходится сталкиваться.
- Я это знаю. - Раздраженно сказал Ридли. - Ты все еще хочешь быть Хёдрагеном?
- Конечно, хочу!
Он покачал головой, как будто не был уверен, что верит мне: 
- Тогда объясни, что, черт возьми, происходит с тобой прямо сейчас.
- Что ты имеешь в виду? - Спросила я, но не смогла посмотреть ему в глаза.
- Ты знаешь, что это может разрушить то, куда ты хочешь больше всего на свете, и все же все еще борешься против этого. Почему ты так сильно хочешь выбраться отсюда?
Я сжала зубы, было трудно говорить из-за подступающего к горлу комка: 
- Я отпустила его. - Сказала я почти шепотом.
- Константина Блэка? - спросил он, словно зная ответ.
Я отвернулась, уставившись в стену, и изо всех сил пыталась держать свой гнев под контролем. Нерешительно Ридли потянулся и положил руку мне на колено. Это было сделано для утешения, и тепла его кожи через мои джинсы было вполне достаточно, чтобы отвлечь меня.
- Ты поступила правильно, - сказал Ридли. - Сделала то, что нужно для защиты Линуса.
- Возможно. - Я наконец-то повернулась, чтобы посмотреть на него, встречаясь с его взглядом. - Или, может быть, я могла бы сломать ему шею тогда, и сейчас мы все избавились бы от него навсегда.
Если он и увидел холод и ненависть в моих глазах, то не подал виду. Выражение его лица выдавало только беспокойство, и он даже бровью не повел на мои пустые мечты об убийстве.
- Если ты действительно в это веришь, то почему не убила его? - рассудительно спросил Ридли.
- Правду? - Спросила я и вдруг почувствовала, что боюсь сказать это вслух. Но Ридли уставился на меня в ожидании, и мне пришлось, наконец, признать это. - Я не думаю, что он хотел убить моего отца.
- Что? О чем ты говоришь?
- Когда я вошла к нему, стоящему с окровавленным мечом над моим отцом, он извинился и сказал, что был связан с чем-то более важным, чем королевство, - пыталась объяснить я.
- Так ты думаешь, он... что? - Его лоб сморщился, и он покачал головой. - Я не понимаю.
- Это было в его глазах. Сожаление. - Я вспомнила Константина и боль, которую видела в его дымчатых глазах. - Нет, это было раскаяние.
- Угрызение совести? - Ридли выпрямился. - Ты думаешь, что увидела раскаяние в его глазах? И что? Ты просто простила его?
- Нет. Нет, - сказала я непреклонно. - Я никогда не прощу его. Но думаю, он сожалел, о том, что хотел сделать. Тут нет смысла. Мне нужно знать, почему он пошел на это.
- Констатин мог быть просто безумным, Брин, - Сказал Ридли, высказывая единственную причину, которую кто-либо когда-либо был в состоянии придумать для Блэка. - Твой отец никогда и словом не перекинулся с ним, и вот однажды ночью тот просто зарезал его.
- Нет. Он слишком умен, слишком расчетлив. И теперь с этим нападением на Линуса... - я прикусила щеку, раздумывая, Это все связано. Он что-то замышляет.
- Если Блэк все еще стремится к какой-то конечной цели, то не жалеет об этом, - заметил Ридли. - Если бы он чувствовал подлинное раскаяние, то искал бы отпущения грехов, а не старался навредить другим людям.
- Нет, если только кто-то дергает за ниточки, - возразила я. - И если этот кто-то есть, я должна выяснить, кто же это.
- Может ли Константин быть невинной пешкой во всем этом? - с сомнением спросил Ридли.
- Нет. Я не знаю его мотивов, но он занес меч над моим отцом своей рукой. Эта вина целиком и полностью на нем.
Константин, возможно, пожалел, о том, что он сделал. Он может даже плакать об этом каждую ночь, но это не меняет того факта, что он сделал это, и он точно знал, что делает. Когда я вошла в кабинет Королевы, той ночью, я видела, что он готовился закончить начатое на моих глазах.
Независимо от того, какую вину он может чувствовать, или какая причина двигала им, Константин все еще действовал по собственной воле.
- Ты хочешь уйти отсюда, чтобы найти его и призвать к ответу? - сказал Ридли.
- Да. - Я смотрела на него снизу вверх, умоляя его отпустить меня, чтобы закончить то, что начал Константин. - Он должен предстать перед правосудием, а также тот, кто за всем этим стоит.
- Правосудием? Ты хочешь притащить их сюда? Или ты собираешься убить их всех?
- Что-то из этого я должна сделать. Не позволю Константину уйти снова, - сказала я от всего сердца. Никогда никого не убивала раньше, но сделаю все, что должна.
Ридли призадумался на мгновенье, затем убрал руку с моей ноги, оставляя ощущение прохлады и незащищенности без его теплого прикосновения, и потер затылок:
- Ты не можешь идти за ним в одиночку, и не можешь уйти прямо сейчас.
- Ридли, - начала я, но он прервал меня.
- Меня не волнует, думаешь ли ты, что Линус не нуждается в тебе, и что Король идиот. Ты нужна здесь и сейчас. - Ридли поднял руку, заглушая мои протесты, прежде чем я смогла их озвучить. - По крайней мере на данный момент. Как только все уйдут после вечеринки, и Линус уйдет домой, если тебе все еще нужно будет идти на твою личную вендетту, мы поговорим об этом. Мы можем заставить это произойти.
- Мы? - Я покачала головой. - Тебе не нужно ввязываться в это.
- Но я все равно собираюсь. - Он опустил голову и глубоко вздохнул. Когда поднял взгляд, его темные глаза встретились с моим, а когда заговорил, то его голос стал мягче. - Останься.
- Это приказ? - спросила я, но по выражению его глаз поняла, что нет.
- Нет, не приказ, - признался он. - Но останься, в любом случае.

Глава 10. Праздник
Было уже почти восемь, когда я закончила с Линусом. После встречи с Ридли, я хотела потратить как можно больше времени на подготовку Линуса. Следующие несколько дней будут совершенно безумными для нового подменыша, и мне нужно было забыть о своих чувствах, чтобы выполнить свою работу.
Я забежала домой, только чтобы взять подарок для Эмбер, и затем пошла к ней так быстро, как только могла. Коттедж, в котором жила Эмбер с родителями, был более чем в миле от дворца и располагался напротив стены, окружавшей Дольдастам, и отделявшей нас от Гудзонова залива.
Чем дальше я шла, тем дальше друг от друга стояли дома. Возле дворца коттеджи и даже некоторые особняки маркизов и маркиз громоздились практически друг на друга. Но не дом Эмбер, там было достаточно места для небольшого пастбища с парой ангорских коз, я услышала их блеяние прежде, чем смогла их увидеть.
Клетка кролика была прикреплена к передней части дома, и пушистый Готланд сидел на краю и грыз маленькую пучок сена. Увидев меня, он подскочил, я просунула пальцы через проволоку клетки и погладила мягкий белый мех.
Солнце начало садиться, и вечеринка Эмбер уже шла около часа. Я знала, что тянуть больше некуда, так что попрощалась с кроликом и постучала в парадную дверь.
- Брин!
Aннали Холмс, мать Эмбер, открыла дверь и приветливо улыбнулась, теплый воздух изнутри повеял на меня. 
- Рада, что ты смогла прийти.
- Простите, я опоздала. Меня задержали на работе.
Я посмотрела вокруг, чтобы увидеть, кто пришел, маленький коттедж был почти переполнен. По радио достаточно громко играли Imagine Dragons и меня пока не слышали, я заметила Эмбер, смеющуюся в центре комнаты. Она всегда лучше меня справлялась с привлечением внимания.
Малыш с темно- каштановыми волосами, торчащими как у кукольного тролля, пронесся мимо и попытался скрыться за дверью, прежде чем Аннали подхватила его на руки.
- Это Лиам, - сказала она, и маленький мальчик взглянул на меня широко открытыми глазами, выглядя, слишком очаровательно для своего возраста, а затем в приступе застенчивости зарылся лицом в синие складки выцветшего бабушкиного платья. 
- Это младшенький моего сына.
- Так они нормально добрались? - спросила я.
Старший брат Эмбер, Финн, работал охранником во дворце Трилле. Король и королева Трилле приехали в город на вечеринку в честь юбилея, и Финн прибыл с ними в качестве охранника. Так как его родители жили в Дольдастаме, он привез повидаться жену и двоих детей.
- Да, они приехали рано утром. Почему бы тебе не пойти поздороваться? - Aннали отступила на шаг и кивнула в сторону гостиной.
Все подарки были сложены на столе в гостиной, который придвинули к стене, чтобы освободить больше места. Я пробралась за спинами людей, практически прижимаясь к стенке, чтобы добавить свой подарок в кучу. Мой, завернутый в пергамент и перевязанный шпагатом, выглядел довольно просто, по сравнению с некоторыми яркими цветными пакетами.
Я бы хотела привезти Эмбер что-нибудь милое из Чикаго, но так как пришлось внезапно уезжать, я вынуждена была купить подарок по- быстрому в Виннипеге, пока мы с Линусом ждали поезд. Это оказался свитер, который, я надеялась, не будет ей противен, и кольцо с лисой, которое должно по- настоящему ей понравиться.
Около двадцати человек набились в небольшую гостиную и столовую. Большинство из них - мои коллеги - следопыты, но пришли несколько людей из города, которых Эмбер знала. Она была гораздо более общительной, чем я.
Тильда, конечно, пришла со своим парнем, Каспером Эбботом. Он на несколько лет старше ее, с черными вьющимися волосами и тщательно ухоженной бородой. В прошлом году он был принят в Хёдрагены, и хотя ранг имел ниже моего, я прибегала к его советам.
Эмбер живо смеялась в центре комнаты, Финн стоял рядом с сестрой. Хотя это было обычное семейное торжество, он надел рубашку и брюки, сшитые на заказ, как и всегда, когда мы виделись. На руках держал маленькую девочку в платье с оборками, ее непослушные темные кудри были заплетены в две косички.
Рядом с ним стояла его жена Миа, которая оказалось снова беременной. Ее руки лежали поверх живота, скрытого изумрудным платьем.
- Брин! - Эмбер завизжала от восторга, когда, наконец, увидела меня. - Ты пришла!
Она обошла брата. Подойдя, взяла меня под руку, зная, что я буду прятаться по углам, если она не заставит меня по- настоящему присоединиться к вечеринке.
- Ты знаешь, что девушке лишь раз исполняется семнадцать, и ей нужна лучшая подруга на празднике.
Пока она не подошла, я не замечала, что ее тень немного искрилась. Даже на платье- свитере было немного пайеток, которые также добавляли блеска. Несколько косичек обвивали ее волосы, собранные в высокую прическу.
- Ты помнишь Финна, да? - Эмбер указала на него.
- Мы несколько раз встречались, - напомнила я ей. Ему удавалось несколько раз в год навещать родных, привозя семью с собой так часто, как только возможно. Я знала, что он был отставным следопытом Трилле, и теперь работал королевским охранником, и это вдохновило Эмбер учиться на следопыта Канинов.
- Как дела, Брин? - спросил Финн, улыбнувшись мне.
Он был почти невероятно красив, и это становилось заметнее, когда улыбался. Но он так редко проявлял эмоции, что казалось, чтобы не случилось, он будет стоять по струнке. Я уважала его за тренированность и очевидные рабочие навыки в качестве охранника, но он был такой отстраненный.
После того, как я впервые встретила его, я спросила Эмбер не был ли он в тайне человекоподобным роботом, и тогда я только наполовину шутила. Самым страшным было то, что Эмбер сказала, что он на самом деле сильно расслабился с тех пор, как женился. Не хотела бы я встретить его до этого, если он такой, когда расслаблен.
- Пока хорошо, спасибо,- я вежливо улыбнулась ему.- Как ты?
- Не могу пожаловаться.
- Когда мы будем есть торт? - спросила малышка.
- Не сейчас, Ханна, - сказал ей Финн, и это был единственный раз, когда я увидела, что выражение его лица смягчилось. Когда он общается с детьми, он по- настоящему позволяет себе расслабиться.
- Сюда. - Миа протянула руки к девочке. - Я возьму ее и что-нибудь дам. Уже поздно для детей.
Ханна завизжала от восторга и практически прыгнула в распростертые объятия матери.
- Извините, - сказал Финн, разглаживая рубашку после того, как Миа унесла Ханну на кухню. - Она взволнована.
- Кто может ее винить? Все взволнованы из-за именинного торта, - сказала Эмбер. - Мама делает самый вкусный торт, она использует чернику для сладости, ради этого можно умереть.
Канины, как и все настоящие тролли, испытывали отвращение к сахару, за исключением фруктов. Мы не желали есть ненатуральные продукты и также не были любителями красного мяса. Большая часть нашей пищи была произведена в Дольдастаме, благодаря специальным «теплицам».
У нас было полдюжины садовников, которые работали, чтобы сохранить свежие продукты и вино круглый год и выращивать цветы, которые могут цвести в снегу. Они использовали психокинетические способности, для борьбы с суровой зимой Заполярья.
Каспер спросил, как изменить песню, и Эмбер извинилась взглядом, прежде чем умчаться на помощь. Мне было неловко стоять с ее братом.
- Так ... ты будешь на юбилее завтра? - спросил Финн.
Я кивнула:
- Да. Я помогаю новому подменышу адаптироваться. Но мне все равно нужно там быть, чтобы обеспечить дополнительную безопасность. Мы все придем туда завтра.
- Это имеет смысл, -подняв глаза, он окинул взглядом разговаривающих в комнате людей. - Они все Хёдрагены? Так вы это называете, верно?
- Нет, большинство из них нет, - я повернулась и указала на Каспера, стоявшего рядом с Эмбер и разбиравшегося с айподом. -только Каспер.
Тильда увидела, как я указываю на ее парня и двинулась к нам с Финном. На меня нахлынуло облегчение, когда Тильда подошла, чтобы спасти меня от неловкого разговора, как она делала уже сто раз. Мне очень нравился Финн, но я сомневалась, что мы легко могли проговорить с ним очень долго.
- Ты что-то сказала про Каспера? - спросила Тильда, когда подошла к нам. В доме было тепло - по крайней мере, мне так казалось после прогулки в милю длинной - ее платье оставляло загорелые руки обнаженными, и она рассеяно их потирала.
- Я только что сказала Финну, что Каспер - Хёдраген, - объяснила я.
- Это правда, - Тильда, гордо улыбнувшись, оглянулась назад и посмотрела на своего парня.
- Мне всегда было любопытно, как работают Хёдрагены? - спросил Финн. - У Трилле их нет.
Я покачала головой:
- Как вы защищаете знать?
- Большинство следопытов выполняет также обязанности стражи, и когда они выходят в отставку, многие из них становятся дворцовыми охранниками. - Он посмотрел на меня. - Это наподобие твоей работы на завтрашней вечеринке.
- У меня есть базовая подготовка, но следопыты не часто участвуют в битвах. И мы не обучены работать вместе, чтобы противостоять вражеской армии. - Возразила я. Хёдрагены проходят все виды специализированного обучения.
- Как часто на вас действительно нападает вражеская армия? - спросил Финн. - Когда в последний раз кто-нибудь нападал на вас, ребята?
- Это потому что они знают, насколько мы хороши. Мы единственное племя, у которого есть настоящая армия, - добавила Тильда, немного рассердившись. Она подняла голову, что сделало ее выше Финна. 
- Никто не подготовлен настолько, чтобы идти против нас.
- А как насчет того дела с кем-то, преследующим подменышей? - спросил Финн, не желая отступать.
Я внимательно посмотрела на него:
- Что тебе известно об этом?
Он поджал губы и покачал головой:
- Не много. До нас в Фьоренинге дошли слухи, и Эмбер упоминала кое- что.
Я взглянула на Тильду, обдумывая, стоит ли что-нибудь говорить. Ее серые глаза были суровы, а губы раздраженно поджаты. На моем месте она не сказала бы Финну ничего. Не только из-за его слов о Хёдрагенах, Тильда предпочла не выносить сор из избы. Эмбер же всегда была не против немного посплетничать, поэтому она сдружилась со мной сильнее, чем с Тильдой. Я проще относилась к таким вещам.
- Я не базарная кумушка,- сказал Финн, почувствовав нашу тревогу. - Я охранник, работаю с дружественным племенем. Осторожность - это единственное, в чем я хорошо разбираюсь .
Он был прав, поэтому я немного расслабилась.. Кроме того, он брат Эмбер, и она доверяла ему.
- Сейчас нет никаких проблем с подменышами, - сказала я между делом. - Двое мужчин следили за одним из наших высокопоставленных Mаркизов. Это все, что мы знаем, и по убеждению Короля и Королевы, это был единичный случай.
- И кто их остановил? - он прищурился. - Это была ты, не так ли?
- Я... - я начала ему отвечать, но случайно увидела, как Эмбер идет открывать дверь, стук в которую был едва слышен сквозь музыку и болтовню вечеринки.
Когда открылась дверь, она впустила в прихожую поток холодного воздуха вместе с Юни Скольд и Ридли. Юни вошла первой, и Эмбер помогла ей снять длинную черную куртку. Как только Эмбер взяла их одежду, чтобы убрать, Ридли положил руку Юни на талию, и пока они шли к гостям, он наклонился и прошептал что-то на ухо.
Я видела Ридли с большим количеством девушек, но это случалось, потому что я вламывалась в его кабинет без стука и заставала его целующимся с кем-то, или заходила к нему домой после работы и видела девушку, выскальзывающую из его дверей. Это был первый раз, когда видела его на настоящем свидании.
- Брин? - спросила Тильда, наклоняясь ко мне. - Ты в порядке?
- Да, - я тряхнула головой, прочищая ее, затем посмотрела на Финна, заставляя себя удерживать взгляд на нем, а не блуждать глазами в поисках Ридли. - Как я уже говорила, я отслеживала подменыша и предотвратила похищение.
- Это то, что я имею в виду. - Финн скрестил руки на груди. - Ты не Хёдраген и все-таки была способна великолепно отбиться от двух мужчин без какой-либо подготовки. Тогда нужны ли они на самом деле?
- Раз уж на то пошло, то это свидетельство работы Брин, а не осуждение охраны, - вдруг вставил Ридли. Я обернулась и увидела присоединившихся к нашей беседе Ридли и Юни, которые стояли рядом с Тильдой.
- Эмбер и в самом деле пригласила всех, не так ли?- спросила я так вежливо, как могла, и криво улыбнулась им.
Он кивнул и поправил узкий галстук:
- Видимо так.
- Ридли, это - брат Эмбер, Финн, - сказала я, представляя их друг другу. - Финн, это - ректор Ридли. И... - я указала на Юни, потом симулировала провалы в памяти. 
- К сожалению, забыла твое имя, - солгала я, и Тильда странно на меня посмотрела.
- Юни. Юни Скольд. - на ее щеке появилась ямочка от улыбки. - Я поступила в школу следопытов вместе с Брин и Тильдой, но вылетела, так что неудивительно, что они не помнят меня.
- Я уверен, что Брин не забыла тебя,- сказал Ридли, пытаясь поймать мой взгляд, но я ловко этого избегала. - У нее просто была тяжелая неделя.
- Что ж, приятно познакомиться с вами,- сказал Финн, преодолевая нарастающее напряжение.
- Аналогично, - сказал Ридли. - Так о чем вы говорили, когда я так грубо влез в разговор?
- Финн не понимает смысл Хёдрагена, - сказала Тильда с оттенком горечи. Ее руки были скрещены на груди, и она обернулась к Ридли, как будто ожидала, что ректор сможет ему объяснить.
Впрочем, Ридли не казался сильно беспокойным:
- Трилле используют следопытов для охраны короля и королевы, верно?
Финн кивнул: 
- Правильно.
- Вау, ребят, у вас нет охраны? - спросила Юни, по- настоящему шокированная. Ее карамельные глаза расширились, и она прижала руку к груди, так что браслеты звенели. - Это так странно и немного страшно.
- Отчего же? - спросил Финн.
- Программа обучения следопытов очень сложная, я уверена, вы понимаете это, - продолжила Юни. - Вот почему я ушла. Это не для всех. Но Хёдрагены - это гораздо больше, чем следопыты. Они лучшие из лучших, обученные защищать нас от любых опасностей. Не могу представить, что чувствовала бы себя в безопасности без них в Дольдастаме .
- У вас самое большое племя, хотя вы расселились на территории лишь немногим больше, чем наша, - сказал Ридли, раскрывая точку зрения своей подруги. - Фьоренинг вполовину меньше Дольдастама. Но у вас больше денег. У вас драгоценностей и самоцветов хоть жопой ешь.
Финн нахмурился из-за бестактности Ридли:
- Не думаю, что я использовал бы именно эти слова, но наше богатство хорошо известно.
- Так почему вы не охраняете его? - спросил Ридли.
- Мы охраняем, - упорствовал Финн. - У нас просто не хватает фантазии на дурацкое название или специальную программу для этого.
- Я не понимаю, в чем у тебя проблема с Хёдрагеном, - сказала Тильда, не в силах выносить его презрительное отношение к охране. Она знала, что это значило для нас с ее парнем, а Тильда становилась яростной защитницей, когда она чувствовала, что обижаю дорогих ей людей. 
- Эмбер рассказывала о тебе. Я знаю, как важно для вас чувство долга.
- Так и есть, - согласился Финн. - Я не против работы, которую вы все делаете, но мне кажется, что Хёдраген - это просто еще одна форма элитарности, просто другой класс в системе, которая всех разделяет.
Лицо Ридли окаменело: 
- Может, мы и не воевали недавно, но мы уже предотвратили свою долю насилия. Виктор Далиг осуществил атаку на короля пятнадцать лет назад, в результате четверо мужчин погибли.
Его слова были мрачными, как и всякий раз, когда он упоминал нападение Виктора Далига:
- Если бы не эти люди — члены классовой системы, которая тебе непонятна, — Виктор мог бы преуспеть, и разрушил бы королевство.
Юни взяла Ридли под руку и прильнула к нему. Я закусила губу и отвернулась от них.
- Вы думаете, что следопыты не смогли бы остановить их так успешно, как члены Хёдрагена? - Многозначительно спросил Финн.
- Я думаю, что ты понятия не имеешь, о чем говоришь, - рявкнул Ридли, заставив Юни вздрогнуть. - Ты никогда не служил в Хёдрагене, и ты никогда не видел их в действии. Ты вырос в мире, где вас учили чтить и служить и никогда не думать самим, так что ты спрашиваешь о том, чего нет ни у тебя, ни у Трилле.
- Это не то, о чем... - начал Финн, но Ридли его оборвал.
- Этот разговор принимает нехороший оборот, и ты кажешься очень достойным человеком. Поэтому, прежде чем я наговорю чего-нибудь, о чем пожалею, лучше пойду поздороваюсь с именинницей.- Он коротко кивнул. - Прошу прощения.
Затем Ридли повернулся и пошел прочь.
- Было очень приятно с вами познакомиться. - 
Юни вежливо ему улыбнулась, затем повернулась и пошла за Ридли, ее длинные, темно- каштановые локоны закачались во время ходьбы.
- Что я такого сказал? - с недоумением от жесткой реакции Ридли спросил Финн. - Я не пытался оскорбить или обидеть.
- Отец Ридли был Хёдрагеном. Он один из тех четырех мужчин, которых убил Виктор Далиг, - пояснила Тильда. - И погиб, спасая королевство.

Глава 11. Безответность
Финн извинился за свои слова, которые могли показаться нам оскорбительными, и я осталась еще немного поболтать с ним и Тильдой, хотя они оба старались больше не поднимать тему охраны. В основном Финн рассказывал о доме, поскольку Тильда казалась удивительно заинтересованной тем, как совмещать семью и работу следопыта.
Но то, как Финну удавалось совмещать заботу о двух детях с его рабочей нагрузкой, не интересовало меня, и я была несколько рассеянна. Часто - и, скорее к сожалению, - мой пристальный взгляд падал на Ридли и Юни, которые, казалось, наслаждались обществом друг друга.
Когда бы я ни посмотрела на нее, она всегда, казалось, над чем-то смеялась. Должно быть, она была одной из самых неунывающих людей, которых я когда-либо встречала, и это было частично причиной того, почему она не была приспособлена к работе следопыта. Не потому, что она была недостаточно жесткой, скорее, она была слишком дружелюбной, слишком доброй для работы, которая требует отсутствия эмоций.
Когда Ридли обнял ее за талию, она прижалась к нему, тепло смеясь; ее темные ресницы выгодно выделялись на бронзовой коже. Волосы рассыпались по спине длинными темными волнами, и платье красиво подчеркивало изгибы ее бедер и груди.
Она, казалось, почти светилась от счастья благодаря способностям Канина, и это тоже было одной из причин, почему Юни покинула школу следопытов. Для большинства Канинов, которые имели способность изменять цвет кожи, она проявлялась только когда они в ярости, подстраиваясь под окружающую обстановку, но девушка сияла от счастья и темнела, когда была расстроена. Несмотря на максимальные усилия, она не могла взять способность под контроль, и это превратилось в проблему.
Вообще-то я понимаю, почему Ридли пригласил ее сюда, как свою подругу. Она могла не подходить на роль следопыта, но во всем остальном, Юни была идеальной девушкой Канином.
В груди все болезненно сжималось, и я больше не могла стоять и смотреть на них. Мне хотелось сбежать, но на пути к двери меня перехватила Эмбер, которая настаивала на том, чтобы я осталась еще ненадолго. Но когда Тильда увидела мое состояние, она отвлекла от меня внимание Эмбер, уведя ее танцевать под ремикс Элли Голдинг.
Это был день рождения Эмбер, поэтому я не могла идти против ее желаний, но мне нужно было отдохнуть. Я поднялась наверх, там, в конце коридора, тяжелые французские двери вели на маленький балкон. Я оставила свое пальто внизу, но это и к лучшему.
Натянув рукава свитера на ладони, я прислонилась к кованым перилам, которые огибали балкон. У меня не было никаких причин завидовать Юни. Меня совсем не трогало то, что она идеальна. Она была замечательным, красивым, хорошим человеком, и у меня не было причин желать ей зла.
На самом деле я должна быть рада тому, что, по- видимому, она встречалась с Ридли, так как он всегда относился ко мне хорошо. Он был добрым, верным, всегда поддерживал меня и заслужил того же самого в ответ. Да, он бегал за юбками, но Юни была той самой правильной девушкой, которая могла заставить его остепениться. И ничего из этого не должно заставлять меня даже немного грустить.
И все-таки... это печалило меня. Причиняло такую боль, что мне было трудно дышать.
Внизу козы блеяли в лунном свете и их голоса напоминали стенания влюбленного ухажера. Я наблюдала, как они едят траву, смело тыкаясь в снег, и отказывалась признавать свои чувства. Они не имеют никакого смысла, так что я просто отталкивала их.
- Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! - сказала я козам, как будто разговор с ними скрасит их одиночество.
- О, там восток, Джульетта - это солнце. - Произнес за моей спиной Ридли, так напугав меня, что я чуть не вывалилась с балкона.
Я оставила французские двери открытыми и, обернувшись, увидела стоявшего там Ридли. Шторы вокруг него вздымались, когда дул ледяной ветер.
- Вообще-то, балкон выходит на север, - сказала я ему, когда снова обрела голос.
- Так и есть. Откуда ты... Полярная звезда? - догадался Ридли. Он вышел на балкон и закрыл за собой дверь.
- Что ты здесь делаешь? - Я снова облокотилась на перила, так чтобы мне не пришлось на него смотреть.
- Я пришел закрыть двери, потому что мама Эмбер жаловалась на сквозняк.
Я поморщилась:
- Извини. Мне следовало их закрыть.
- Но на самом деле, вопрос в том, что ты здесь делаешь? - спросил Ридли. Он опустил рукава своей рубашки и сложил руки на груди, пытаясь согреться. 
- Здесь очень холодно.
- Это не так уж плохо. - Я пожала плечами. - Мне просто нужно было отдохнуть.
- От чего?
Я промолчала, предпочитая смотреть в ночь, вместо того, чтобы пытаться объяснить, что я чувствовала. Он не ждал ответа, и мы стояли в тишине несколько минут. Даже козы умолкли, и единственным звуком был ветер, дующий сквозь деревья, и приглушенная музыка, доносившаяся с вечеринки внизу.
- Ты знаешь, что я самый старший здесь? - спросил Ридли.
Я обдумала это, а затем покачала головой:
- Родители Эмбер старше тебя.
- Стало гораздо лучше. - Он издал сухой смешок. - Наверное, я не должен был приходить сюда.
- Почему нет? - я посмотрела на него краешком глаза.
Он покачал головой:
- Я старше, чем парень, у которого десяток детей. - Сказал он, имея в виду Финна.
- Я думаю, что у него только двое детей, и еще один на подходе, - поправила я Ридли.
- Тем не менее. Это очень много для кого-то в этом возрасте. Ему вроде бы двадцать четыре, верно? - Он посмотрел вниз на балкон и рассеяно пнул застрявший комок снега. - Это слишком рано, для того, чтобы иметь так много детей. 
Затем Ридли посмотрел на меня: 
- Ты ведь понимаешь, правда?
- Возможно. - Я пожала плечами неуверенная в том, куда вел разговор, который только заставлял меня чувствовать себя более взволнованной, чем я уже была. - Но я не знаю, как это связано с тем, что тебе не следовало приходить на вечеринку.
- Я не знаю. Думаю, я чувствую себя старым. - Он наклонил назад голову, посмотрев на звезды, и его дыхание превратилось в облачко пара. - Я страдаю чем-то вроде экзистенциального кризиса в последнее время.
- О чем ты?
- Как ты думаешь, ты когда-нибудь осядешь? - спросил Ридли, и я была благодарна тому, что он все еще смотрел на небо и не видел изумленного и, вероятно, испуганного выражения на моем лице.
- Ты имеешь в виду выйти замуж и завести детей? - спросила я, только чтобы выиграть немного времени и придумать, что я хочу ответить. - Или уйти в отставку?
- И то, и другое.
- Нет. Никогда. - Произнесла я, и в тот момент это казалось крайне верным.
Я никогда бы не ушла в отставку, просто знала это каждой клеточкой своего существа, но теперь поняла, что и любовь закрыта для меня тоже. Поскольку мой короткий роман с Симоном доказал, что у меня не было ни времени, ни склонности к отношениям. Моя карьера всегда будет стоять на первом месте, как и положено.
И я надеялась, что это был последний гвоздь в крышку гроба с моими чувствами к Ридли. Потому что не имело значения, что я чувствовала, или был ли он с Юни, или нет. У меня есть более важные вещи, и интрижка с моим боссом только все усложнит и испортит.
- Никогда – это слишком окончательно, – довольно мрачно заметил Ридли.
- Я знаю.
- Раньше я тоже думал пойти этим путем, - признался он. Ридли положил руки на перила рядом со мной, опираясь на них, и его локоть был точно напротив моего. Я могла бы отодвинуть руку в сторону, так чтобы не прикасаться к нему, но я этого не сделала.
- Ты в отставке. - Заметила я.
- Нет, я имел в виду женитьбу. Я думал, что никогда не сделаю этого. - Он остановился, позволив тишине окутать нас. - Но сейчас я передумал.
Я с трудом сглотнула и постаралась думать о чем-то поддерживающем, чтобы сказать: 
- Ну, Юни кажется милой.
- Да, это точно. -тогда он сказал это так, как будто убеждал себя. - Она очень милая.
- И красивая, - добавила я. - Потрясающая даже.
Ридли мягко рассмеялся: 
- Ты тоже в неё влюблена?
- Нет. Я просто... 
Просто что? Пытаюсь убедить себя в том, что рада за него? Я не смогла ни чего придумать, и это повисло в воздухе.
- Неужели ты не помнишь ее? - спросил Ридли. - Я имею в виду, вы девушки примерно одного возраста и вместе ходили в школу, а в городе не так уж много людей.
- Нет, конечно, я ее помню. Просто запамятовала имя, - соврала я.
- У тебя было много причин для волнения в последнее время.
Его тон из игривого перешел в задумчивый.
- Из-за этого ты здесь?
- Что? - Я взглянула на него.
- Ты придумываешь, как собираешься отомстить Константину?
- Что-то вроде этого. - Пробормотала я, чувствуя, что злюсь на себя, потому что это было не то, что я здесь делала.
Я должна была бы разрабатывать план мести, но вместо этого глупо и по- детски пыталась не думать о том, как красив Ридли этим вечером, его волосы закудрявились к концу дня, полностью победив гель. Не хотелось думать о его щеках, покрытых щетиной, которая заставляла меня желать дотронуться до его лица. С трудом сдерживала я мысль о том, что стоило ему только наклониться для поцелуя, и я могла бы ощутить его щетину своим лицом. Как же сильно хотела я, чтобы его сильная рука обняла мою талию, чтобы он шептал что-то на ухо мне, а не Юни.
- Ты лучше уж посвяти меня в свои планы, - сказал Ридли.
Я внимательно посмотрела на него, испугавшись на секунду, что он может читать мои мысли, но потом осознала, что он имел в виду мои планы на Константина. 
- Зачем? Хочешь отговорить меня? - спросила я.
- Нет, хочу помочь, - ответил он, повернувшись лицом ко мне, и, положив руку на перила, случайно задел мои пальцы. Ощущение холодного металла и его горячих пальцев пронзало меня насквозь.
- Я говорил серьезно. Это и меня тоже касается, я ведь знаю, что этот парень сделал тебе и твоей семье. И могу помочь тебе поймать его.
Я не могла видеть его глаза в темноте, но чувствовала в его взгляде эту необычную напряженность, теплоту, которую я стала замечать с недавних пор, и которая заставляла мое сердце забывать, что надо биться.
Я отвернулась от него будучи не в силах справиться с его взглядом, с тем, как он влиял на мои чувства, да даже с тем, что Ридли был так близко ко мне. Его пальцы, лежавшие на моих, уже охладились от железных перил, но жар внутри меня вовсе не исчез.
И внезапно я не смогла больше терпеть это. Мне не хотелось быть возле него и испытывать те чувства, которым я противилась.
Я отошла от перил, отдернув свою руку от его руки:
- Спасибо, но прямо сейчас в мои планы входит только помощь Линусу в подготовке, и выживание на завтрашней вечеринке в честь годовщины, - я двинулась к двери позади меня, - и это значит, что мне нужно хоть немного поспать.
- Отличное предложение, мне тоже пора ложиться спать, - ответил Ридли.
Я сделала шаг назад, все еще глядя на него, как будто боясь, что он нападет на меня, если я повернусь спиной. Ридли подвинулся ближе, в то время как я пыталась нащупать ручку двери. Балкон был не таким уж и большим, поэтому лишь шага хватило для того, чтобы он оказался передо мной, и вот сейчас он смотрит на меня сверху вниз. Его лицо освещалось светом, проходившим сквозь стеклянные двери, и было неописуемо прекрасным.
Аромат его одеколона гармонировал со свежим зимним воздухом вокруг нас, превратившись в нечто соблазнительно чистое и свежее, в моём воображении он был заключен в голубой флакон и носил название вроде «Аспен» или «Вечнозелёный». Его грудь почти что касалась меня, я замерла во второй раз, взволнованная и тем, что он возможно поцелует меня, и тем, что он навряд ли поцелует меня.
Затем он подошел еще ближе ко мне, а его рука коснулась моего бока, заставляя меня непреднамеренно дрожать.
- Давай я помогу тебе с дверью, - сказал Ридли с мимолетной улыбкой, открывая дверь. Однако глаза его остались серьёзными и все еще смотрели на меня.
- Спасибо, - пробормотала я, опуская голову, позволяя волосам закрыть мое лицо на случай внезапного румянца. Затем я проскользнула под его рукой и ринулась в дом.
- Если подождёшь минутку, то мы с Юни проводим тебя до дома, - предложил он, а я не могла придумать чего-то хуже, чем прогулка с его девушкой после настолько яркой фантазии о поцелуе с ним.
- Спасибо, но я и сама справлюсь, - ответила я через плечо, спешно минуя коридор и лестницу, чтобы он не смог меня догнать.
Как можно быстрее я отыскала Эмбер и, сославшись на боль в животе, извинилась и попыталась сбежать в ночь. В ту минуту, когда я достигла двери и думала, что совершила отличный побег, меня, с трудом натягивающую пальто, обнаружила Юни.
- Жаль, что ты плохо себя чувствуешь.
Юни казалась действительно сочувствующей, что только сильнее разозлило меня. Конечно же, она жалела меня, хотя я собиралась сбежать только из-за того, что мои чувства к её парню стали слишком очевидны для меня.
- Я буду в порядке, - ответила я, но когда она попыталась сказать что-то ещё, я просто повернулась и вышла на улицу. Наверное, она хотела предложить мне проводить меня до дома, когда я захлопнула дверь перед её носом.
Тотчас мне стало стыдно за мою грубость, ведь я не хотела так себя вести. Мне просто нужно было личное пространство, время без Ридли, овладевшего моими мыслями и эмоциями, чтобы я могла сфокусироваться на том, что было действительно важным.
Когда я достигла моего дома, я почти что бежала. Вместо того, чтобы подняться наверх в свою квартиру, я пошла в конюшню внизу. Много лошадей Тралла заржали в знак приветствия, когда я проходила мимо них, но у меня была конкретная цель, поэтому я дошла до последнего стойла, где «моя» лошадь Блум ожидала меня.
Он не был моим на самом деле, потому что все лошади принадлежали Королю и Королеве, но у нас были особенные отношения. Как только конь меня увидел, то вытянул длинную шею над калиткой и издал восхищенное фырканье. Он уткнулся мордой в мои волосы, когда я открыла дверь стойла.
Поглаживая его, я сказала: 
- Рада тебя видеть, приятель.
Его мягкая серебристая шкура словно шелк ласкала мои пальцы. Я взяла уздечку со стены, и он радостно позволил мне надеть её на его голову.
Обычно я вычесывала и наглаживала его дольше, но сегодня слишком уж хотела выбраться отсюда поскорее. Мне было необходимо чувствовать дыхание ветра в волосах. Я вывела Блума из стойла, и он последовал за мной, громко стуча большими копытами.
Я не стала заморачиваться и седлать его, но поводья были необходимы. Длинная грива росла слишком мягкой и блестящей, чтобы должным образом ухватиться, а ещё Блум имел плохую привычку быстро срываться с места и останавливаться. Поэтому коня редко использовали для парадов или запрягали в кареты, несмотря на то, что он являлся одним из самых красивых скакунов Тралла, которых я когда-либо видела. Его тело, словно отлитое из серебра, под лучами солнца превращалось в платину. Грива, прикрывавшая голубые глаза, была такого же снежно- белого цвета, как и хвост.
Блум был счастливой, дружелюбной лошадью, обожавшей скорость. От животного его размеров обычно ожидают медлительность и неуклюжесть. На самом деле он был на удивление быстр и легок.
Он направился к забору, опережая меня, терпеливо ожидая, пока я догоню его. Мне пришлось забраться на деревянные планки забора, чтобы забрать на Блума, настолько он был высок.
В тот момент, когда он почувствовал, что я взобралась, не ожидая команды от меня, он рванулся вперед. К счастью, я знала, что он так и сделает, поэтому уже крепко держала поводья в руках. Ворота были открыты, поэтому Блум сразу же выбежал на открытую дорогу.
Здесь я обычно и ездила верхом, вокруг стены, окружающей Дольдастам. Я позволила ему бежать по длинной, свободной тропе настолько быстро, насколько ему позволяли массивные ноги. Ветер обдувал меня, развевал мои волосы, это ощущение - именно то, что мне сейчас необходимо. Я наклонилась вперёд, зарываясь лицом в грифе Блума, побуждая его скакать быстрее.
Я закрыла глаза, и теперь были только я и Блум. Все мысли о Ридли, Константине или чем-либо еще покинули меня.

Глава 12. Юбилей
Вечеринка в честь юбилея была намного хуже, чем я могла себе представить.
Безумно большие толпы скучных вельмож наполняли бальный зал. В последний раз я видела так много людей в одном месте на празднике в честь победы Трилле над Виттра, который не очень-то удался.
По крайней мере, в тот раз большую часть гостей составляли представители народа Канин, наслаждавшиеся жизнью и потреблявшие слишком много алкоголя. Честно говоря вечеринка была довольно веселой, пока Константин Блек не испортил её. Но на этом празднике были только представители знати, все одеты в лучшую одежду, и глядящие на всех верху вниз, задрав высоко нос.
Я должна была провести вечер в тени Линуса Берлинга, что являлось одновременно и благодатью, и проклятьем. Он не был самодовольным и помпезным, что было довольно приятно. Однако, находиться рядом с ним означало, что мне придется выслушивать двусмысленные комплименты и произнесенные под нос оскорбительные высказывания от других представителей знати.
Первыми в обеденный зал вошли король Эверт и королева Мина. Они сели во главе стола в центре зала. Остальные гости ждали своей очереди, и входили только после объявления их звания и территориальной принадлежности. Они приветствовали короля и королеву, а затем направлялись к своему столу.
Как кузены и близкие друзья короля Эверта, Берлинги по праву были первыми -только потом вошли король Локи и королева Венди из племени Трилле, король Микко, королева Линнеа и принц Кеннет, брат короля Микко из племени Скояре, и королева Сара из племени Виттра. Королева Омта отказалась присутствовать, но это было довольно обычно для Омта.
В то время как Линус и его родители сидели рядом с королем, я должна была стоять позади Линуса. И конечно не могла трапезничать с ними. Я была нужна для того, чтобы нашептывать имена и звания вельмож, подходивших поприветствовать нас за столом.
Как только все гости расселись, и ужин был подан, мне разрешили удалиться и присоединиться к остальным следопытам. Эмбер, Тильда, Ридли и Симон уселись за круглым столом в углу. Тильда была достаточно любезна, и заняла мне место между собой и Ридли. Я не хотела сидеть рядом с ним, по крайней мере, не сейчас, но у меня не было других вариантов.
Тильда это знала, поэтому она виновато улыбнулась и пожала плечами.
Сегодня быть следопытом казалось намного приятнее, нежели ездить на двуколках Хегдрагеном. Они стояли по стойке смирно возле комнат, в своих черных бархатных мундирах. Некоторые возле простых комнат, некоторые возле королевских покоев, а остальные просто вдоль стен.
Нам даже разрешили не одевать форму на сегодняшнюю ночь. Я одела черно- белое кружевное платье с короткими рукавами, не только потому, что это было красиво, но и удобно, оно было свободным, и позволяло свободно двигать руками и ногами. На самом деле короткие платья были удобнее в бою, чем джинсы или форма следопытов.
Следопыты Канина были здесь для подкрепления, на случай, если один из приезжих кланов устроит заварушку, по той же причине Трилле и Виттра привезли своих следопытов. У Скояре не было следопытов, но у них были личные телохранители, которые сидели за соседним столом.
- Это странно для тебя? - спросила Эмбер. Она вытянулась над столом, а ее глаза смотрели поверх моей головы на телохранителей Скояра.
Бокал красного вина ждал меня на столе вместе с тарелкой тушеных овощей, и я сделала глоток вина, прежде чем ответить ей:
- Что ты имеешь в виду?
- Ты больше не единственная блондинка здесь, - сказала Эмбер, и хотя я знала, что она не имела в виду ничего плохого, я немного напряглась.
- Она не единственная. Ее мама тоже блондинка, - напомнила Тильда.
- На самом деле это прекрасно, - призналась я и поставила свой бокал на стол. - Просто не сильно выделяешься.
Я посмотрела на Скояре. Их внешность варьировалась от фарфоровой кожи с платиновыми волосами до бледно- бежевой кожи с золотистыми волосами, почти, как у моей матери. Но, даже осматривая комнату, это была настоящая радуга голов.
У Канин был фактически самый темный цвет кожи из всех троллей, в сравнении с Трилле, Виттра и Омте, выглядевшими более светлыми. Я никогда не могла даже отдаленно слиться с Канин, но впервые за долгое время я не выделялась, как торчащий большой палец.
- Правда? - Ридли поднял голову и посмотрел на меня, в то время как я ковырялась в своей тарелке с едой и подхватила небольшой кусочек брокколи. - Я думал, ты всегда любила находиться в толпе.
- Просто потому, что я всегда это делаю, не значит, что мне это нравится, - категорично ответила ему я.
- Я знаю, что ты ненавидишь это, но мне всегда нравились твои волосы. - Эмбер потянулась через стол и коснулась выбившегося локона, я поправила его. - Они красивы и подходят тебе.
- Ты гладишь ее? - Тильда сморщила носик и оттолкнула руку Эмбер. - Она не кот, Эмбер.
Как следопытам, нам подавали еду в самую последнюю очередь, поэтому, когда мы получили второе блюдо - тушеное мясо сквоша, которое должно быть горячим и жирным, оно стало холодным и застывшим. К тому моменту как оно попало к нам, Короли и Королевы уже закончили прием пищи.
Король Эвент встал и постучал по бокалу, чтобы привлечь к себе внимание. Разговоры среди гостей стихли, заменившись скрипом стульев по деревянному полу, так как все повернулись, чтобы посмотреть на него.
Большая часть комнаты освещалась свечами на столах и в огромных железных люстрах, свисавших с потолка, и хотя все всё видели, было довольно тускло. Но над столом для почетных гостей, как прожектор, висела яркая электрическая лампа, и когда Король встал, серебро и алмазы его высокой короны мерцали, как шар на дискотеке. Он одел белый костюм, словно собирался жениться, и это напомнило мне Диснеевского принца, только с большим количеством драгоценностей, что делало его еще более карикатурным, чем сами мультфильмы.
- Я хочу поблагодарить вас за присутствие на сегодняшнем вечере. - Эвент говорил громко, так что его голос разносился по всему бальному залу. Я на удивление хорошо могла его слышать в своем углу. - Я знаю, что некоторым из вас пришлось преодолеть большие расстояния, чтобы отпраздновать этот знаменательный вечер со мной и моей супругой, и мы хотим поблагодарить всех вас.
Я никогда не был силен в публичных выступлениях, но я знаю, что моя жена хочет сказать несколько слов. - Он улыбнулся и жестом показал на Королеву Мину, которая встала рядом с ним.
Лиф ее белого платья был покрыт таким количеством алмазов, что я не была уверена, что она могла двигаться. Не говоря о драгоценностях. Ее ожерелье было инкрустировано такими крупными камнями, что я не удивилась бы, узнай, что оно весит десять фунтов или больше.
- Как сказал Король, мы оба хотим поблагодарить вас, за то, что вы присоединились к нам, - сказала Мина. Ее голос был мягче, но она смогла хорошо его поставить.
Я много раз слышала, как она говорила, и пришла к выводу, что когда она общалась наедине, как на встрече в четверг, у нее был нормальный акцент Канин. Но сейчас, когда она выступала перед большим количеством людей, у нее внезапно проявился умеренный британский акцент, словно он заставлял звучать ее голос более подходяще ситуации.
- На протяжении пяти лет я являюсь вашей Королевой и спутницей Эвента. - Она широко улыбалась, когда говорила, ее руки были аккуратно сложены на животе. - И я могу честно сказать, что все это время было счастливое и великое, чем я когда-нибудь, возможно, могла себе представить.
Я выросла в Искиле, и могла только мечтать о такой жизни, - продолжила она. - Для тех из вас, кто может не знать о Искиле, это маленькая деревня гораздо севернее Дольдастама, еще более холодная и изолированная, если вы можете поверить этому.
Эти слова были встречены хихиканьем, особенно со стороны других Канин, которые знали об Искиле. Я никогда не была там, но и большая часть присутствующих тоже. Из того, что я слышала о ней, там не было современных удобств, таких как электричество или работающие телефоны. Плюс, это находилось в Арктике.
- Мои родители умерли, когда я была очень молода, но продолжала мечтать о том, что покину деревню. Я просто знала, что предназначена для чего-то большего, - решительно сказала королева Мина всем нам. -тогда, холодной мертвой зимой, пять лет назад я была приглашена на бал в этот самый зал, как и многие из вас, хоть и не ожидала много.
Бал, о котором упомянула Мина, на самом деле был в духе Золушки, как, впрочем, и большая часть ее жизни. Предшественник короля Эверта, его кузен Эллиот Стринн, внезапно умер холостым, не оставив прямых наследников. Это привело к горячим спорам среди знатных особ, которые выдвигали на трон молодую племянницу Эллиота, прежде чем Канцлер, наконец, решил, что двадцатитрехлетний Эверт более подходит для управления королевством, чем ребенок.
По истечении десяти лет правления Эверта, у него все еще не было невесты и наследников, и лидеры начали волноваться. Они не хотели повергнуть королевство в хаос, как это было после смерти Эллиота. Поэтому они настояли на организации бала, куда могли бы приехать все женщины, обладающие этим правом, для встречи с королем, и именно так Мина встретилась с Эвентом.
- Тот вечер походил на сказку. - Мина улыбнулась и коснулась плеча мужа. - Я полюбила его с первого взгляда. К счастью для меня, он почувствовал то же самое. Четыре коротких месяца спустя, мы поженились. Каждый день с тех пор, был самым счастливым днем в моей жизни, и мне остается только надеяться, что следующие пять лет брака будут столь же счастливыми, как и первые.
Она опустила сияющий взгляд на мужа, глядя на него с таким обожанием, что было почти неприлично смотреть на них. И затем тихо, слишком тихо, чтобы мы услышали, она сказала:
- Спасибо тебе, любовь моя.
Так как это был конец ее речи, толпа тепло зааплодировала ей, а она широко всем улыбнулась, прежде чем сесть рядом с мужем.
- Она лжет, - сказал Ридли, когда без энтузиазма хлопал ей. - Она не любит его.
- Почему ты так говоришь? - спросила Эмбер.
Он покачал головой и вернулся к уже холодному блюду:
- Никто никого не любит так сильно.
- А вчера ты здесь же говорил о настоящей любви, - произнесла я, удивленная горечью своих собственных слов.
- Я? - он поднял голову, остановив взгляд на мне, и я быстро вернулась к своему тушеному мясу. - Я помню, что говорил что-то успокаивающее, но ничего о настоящей любви.
- Будто не одно и то же, - пробормотала я.
- Я не знаю. Некоторые люди очень сильно любят друг друга, - настаивала Эмбер. - Мне кажется, что король и королева Трилле очень сильно влюблены друг в друга.
- Я не говорю, что люди не влюбляются. Люди безумно влюбляются друг в друга все время. Но правда в том, что здесь, - Ридли махнул за спину, туда, где были усажены король Эверт и королева Мина. - это было всеобщее соглашение.
- Я думаю, ты прав, - согласилась Тильда, говоря о королевских особах, что было ей не свойственно. Когда я удивленно посмотрела на нее, она только дернула плечом и отпила немного воды. - Ну, он прав. Она была провинциальной девчонкой с большими мечтами, а член королевской семьи был для нее способом получить, что она хотела.
- Это все, что я сказал, - Ридли откинулся назад с самодовольной улыбкой на лице. Так как Тильда редко высказывалась в таких вопросах, принятие ею его стороны было похоже на благо.
- Тогда, ей хорошо, - ответила я поспешно.
- Хорошо ей? - улыбнулась Эмбер. - Ты думаешь, хорошо, что она обманывала короля?
- Она не обманывала его, - исправила я. - Ему нужна была красивая жена, чтобы родить детей, и он получил то, что хотел. Ну, наследников еще нет, но она пока молода. Она хотела сделать лучше свою жизнь, и нашла способ. Может не такой, какой выбрали бы вы или я, но все же способ.
- Ты сделала бы это? - спросил Ридли. - Ты вышла бы замуж, чтобы изменить свою жизнь или продвинуть карьеру?
- Нет, конечно, нет, - ответила я.
- А вышла бы ты замуж, если бы кого-то полюбила? - спросил он. Я чувствовала его взгляд на себе, но не смотрела на него, предпочитая осушать свой бокал большими глотками.
Прежде чем я смогла ответить, Эверт объявил, что пришло время танцев, и официанты вышли в зал, чтобы убрать посуду и столы, освобождая больше места людям для танцев.
Тогда у меня не было времени, чтобы беспокоиться о вопросе Ридли или его пристальном взгляде. Я должна была поторопиться и помочь официантам убрать наши тарелки, а затем присоединилась к другим следопытам, помогая передвинуть стулья и столы в одну сторону комнаты.
Но это было хорошо, потому что я понятия не имела, что ответить.

Глава 13. Неуместность
В конце бального зала маленький оркестр играл смесь современной музыки с народными песнями Канина. У певицы, аккомпанировавшей им, был чистый голос с оперным диапазоном. Песни переходили плавно от Битлз к любовным балладам Канинов, исполняясь полностью на простонародном шведском, а затем переключались на прекрасное исполнение песен Адель.
Стоял еще ранний вечер, и танцевальная площадка была относительно наполнена людьми. Большинство двигалось в такт музыке, но некоторые скользили по площадке, демонстрируя элегантность и мастерство, достигнутое годами тренировок. Знать, особенно из Дольдастама, живя расслабленно и беззаботно, имела свободное время, поэтому многие из них посещали бальные танцы, чтобы заполнить его.
Как самый новый из возвращенных подменышей и один из самых высокопоставленных Маркизов, Линус привлек внимание. и его танцевальная карта была полна. Несмотря на свою неуклюжесть, а он пару раз запнулся о собственные ноги, его партнеры по танцу, казалось, не возражали.
Я наблюдала за ним со стороны, готовая броситься на помощь в случае нужды, хотя он справлялся вполне самостоятельно. Его танцу, возможно, не хватало умения, но он восполнял его, будучи милым и очаровательным в своей скромности.
У Тильды и Эмбер не было объекта для наблюдения, так что они могли свободно болтаться рядом со мной, стоя возле стены на краю танцпола. Тильда была одета в короткое платье в стиле «чарльстон», которое открывало ее длинные ноги, а когда она шевелилась, серебряные кисточки качались и подпрыгивали вокруг нее. Даже несмотря на то, что мы должны были стоять по стойке «смирно» в стороне от танцевального зала, Тильда ничего не могла с собой поделать. Она слишком сильно любила танцевать. Ее глаза закрылись, голова слегка откинулась назад, позволяя волосам свободно спадать сзади, и она изящно задвигалась в такт музыке.
- Мне жаль, что я не могу танцевать, - пожаловалась Эмбер.
Тильда открыла глаза и посмотрела на Эмбер:
- Просто танцуй. Это весело, даже если ты одна.
Эмбер сиротливо смотрела на переполненный танцпол:
- Когда я была ребенком, все, о чем я мечтала, было попасть во дворец и посетить один из таких балов. А теперь, когда я выросла, я стою в стороне, не имея возможности присоединиться и весело проводить время.
- Ты присоединилась. Ты добилась того, что у тебя есть хорошая еда, ты красиво одета и слушаешь музыку, - уточнила я, пытаясь ободрить ее. - Ты - часть этого.
- Возможно, - с сомнением произнесла Эмбер, но затем покачала головой. - Нет, ты права. Я думаю, что провела слишком много времени, мечтая о танце с Прекрасным Принцем. Или Прекрасной Принцессой, так сказать.
Когда музыка закончилась, Линус мягко освободился из рук прекрасной, но цепкой Маркизы раннего подросткового возраста, и подошел туда, где стояли мы с Эмбер и Тильдой. Его щеки раскраснелись, но на лице, словно нарисованная, застыла глупая кривая усмешка.
- Как твои дела? - Спросила я Линуса, когда он оказался рядом
- Хорошо, по крайней мере, мне так кажется. - Он провел рукой по своим темным волосам, и его улыбка стала сонной. - Я выгляжу растерянно?
- Нет, ты выглядишь очень уверенно. - Заверила я его. - Хорошо проводишь время?
- Да. Немного странно танцевать со столькими незнакомками, особенно учитывая то, что я никогда не был увлеченным танцором, но большинство людей милые. - Он покосился в сторону родителей, сидящих за столом. - И мои родители, кажется, гордятся мной.
- Так и есть, - сказала я.
Линус повернулся обратно ко мне, его глаза мерцали:
- Тебе весело? Ты выглядишь отстранено.
- Я веселюсь. - Я улыбнулась, чтобы доказать ему это.
- Почему бы тебе не потанцевать со мной? - предложил Линус. - Я свободен в течение минуты.
- Спасибо за предложение, но я не думаю, что мне позволено, - возразила я так любезно, как могла. - Это было бы неправильно.
- Даже одну песню? - Его брови поднялись, когда он смотрел на меня с надеждой, делая его больше похожим на взволнованного щенка, чем на подростка.
Я с сожалением покачала головой:
- Боюсь, что нет.
- Я потанцую с тобой, - резко сказала Эмбер и плотнее приблизилась к нему.
- Эмбер, - предостерегла я ее, но Линус уже протянул ей руку.
Она помахала мне, когда взяла его под руку:
- Это одна песня. Все будет хорошо.
- Это храбро, - улыбнулся Линус и вывел ее на танцпол.
Я обернулась к Тильде за советом, надеясь, что она поддержит меня, несмотря на то, что Эмбер уже исчезла в толпе, и было слишком поздно останавливать ее. Но Тильда только пожала плечами, все еще покачивая бедрами в такт музыке.
- Пусть они повеселятся, - сказала она, улыбнувшись, глядя, как они неумело кружились вдали от нас.
- Эмбер иногда такая мятежница. - Я стояла на цыпочках, вытягивая шею в попытке не сводить глаз с Линуса и Эмбер, пока они кружились между другими парами.
- Они в порядке, - сказал Ридли. Я была настолько занята наблюдением за Линусом и Эмбер, что не заметила, когда Ридли подошел ко мне. - Я сомневаюсь, что кто-нибудь заметит ее танец. Все весело проводят время, и большинство членов королевской семьи напились вина.
- Линус на самом деле попросил сперва Брин потанцевать с ним, но она отказалась, - сказала Тильда так, словно сдала меня, хотя я знала, что поступила правильно.
Такие вечеринки всегда добавляли озорной блеск в ее глаза, который и сейчас сверкал. В то время как у нее не было возможности выпить сегодня, Тильда, казалось, напивалась хорошей музыкой и танцами. Ее расслабленная элегантность заставила меня чувствовать себя слишком жесткой в сравнении с ней.
- Тебе, вероятно, следовало сказать, да. Он мог бы получить урок танцевальных движений. - Ридли указал на Линуса, который споткнулся о ногу Эмбер, но она помогла ему сохранить равновесие.
- В частном порядке я дам ему несколько подсказок, - сказала я. - Но это было бы не правильно здесь. Он - мой подопечный. Я не должна делать ничего, что может стереть грань профессионализма.
- Мне нравится, когда ты говоришь со мной так литературно, со ссылками на учебные пособия, словно стихами. - Ридли дразнился, но я не оценила его флирт, так как не знала, что ответить.
Увидев его с Юни прошлой ночью, мне пришлось признать, что у меня были какие-то чувства к нему. Я не знала, как мне вести себя с ним, и хотела проводить вместе как можно меньше времени. По крайней мере, пока чувства не пройдут. Они же должны пройти, верно?
- Нет ничего неправильного в том, чтобы быть профессиональным, - холодно сказала ему я, уставившись на танцпол.
- И в танцах тоже нет ничего неправильного. - Ридли передвинулся и стал прямо передо мной, заставляя меня смотреть на него. - Давай. Почему бы тебе не потанцевать со мной?
- Мы на работе, - ответила я быстро, заставив его ухмыльнуться.
- Это вечеринка, и все танцуют. И как Ректор - я твой босс. - Он протянул мне руку.
- Так это приказ? - спросила я, глядя на его руку и ненавидя себя за то, как сильно мне хотелось взять ее.
- Если я скажу «нет», потанцуешь ли ты со мной? - спросил он.
Тильда мягко толкнула меня в бок:
- Просто иди, потанцуй, Брин.
Не глядя, я потянулась и взяла его руку. Она легко обвила мою и заставила в моем животе порхать бабочки, хотя я изо всех сил пыталась это подавить. Его улыбка стала шире, и пока он вел меня, я оглянулась через плечо на Тильду, которая успокаивающе улыбнулась мне.
Как только мы потерялись в море хорошо одетых троллей, Ридли остановился, и я положила руку ему на плечо. Я старалась держать расстояние между нами, но когда он взял меня за талию, то притянул ближе к себе.
- Это не настолько плохо, верно? Никто не таращится на нас и не набрасывается с вилами, - сказал Ридли, с улыбкой глядя на меня сверху вниз, когда мы танцевали под драматический кавер «Любовь слепа».
- Пока еще нет, - признала я.
Я огляделась вокруг, просто чтобы быть уверенной, что на нас никто не бросает косых взглядов, но, на самом деле, никто не обращал на нас внимания. И я предполагала, что это из-за того, как мы с Ридли были одеты, и того, что здесь было много членов королевских семей из других королевств, которые не знали друг друга и не поняли, что мы не должны быть здесь, танцуя вместе с ними.
Эмбер заметила нас в просвет в толпе и удивилась. Инстинктивно я попыталась отстраниться от Ридли, но его твердая и теплая рука на спине прижимала меня.
- Итак, что происходит с тобой? - спросил Ридли. Когда я посмотрела на него, то его улыбка исчезла, а черные глаза стали серьезными.
- Ничего не происходит. - Я попыталась отмахнуться от него беспокойной улыбкой.
- Такое чувство, что ты сердита на меня.
Я увильнула от ответа, и опустила глаза:
- Почему я сердилась бы?
- Я не знаю. Но ты холодна со мной на этом вечере. - Он сделал паузу. - Ты почти не общаешься со мной.
- Я трачу свое время, разговаривая с тобой, - сказала я, с трудом поднимая на него глаза даже сейчас.
- Брин. Ты знаешь, что я имел в виду, - настаивал он, и я сдалась.
Я не хотела воздвигать между нами стену, но я, действительно, не знала, как вести себя в этой ситуации. Он теперь был с Юни, и даже если бы не был, он все еще мой босс, а следопыт, связанный с ректором романтическими отношениями, это в корне было не правильно, и могло стоить нам обоим рабочих мест. Это открывало слишком много возможностей для коррупции, манипуляций и кумовства.
Так что не нет никакого способа, чтобы мы с Ридли были вместе, даже если бы он хотел. Или даже если я хотела, я бы так не поступила. Правда, нет.
Я, наконец, заставила себя посмотреть на него, встречая взгляд его глаз цвета красного дерева, который заставил меня вспыхнуть:
- Я не сержусь на тебя. Клянусь.
- Если я сделал что-то, что расстроило тебя, ты можешь сказать, - сказал он низким голосом, обеспокоенный мыслью, что он чем-то причинил мне боль. - Это основа нашей дружбы. Мы всегда честны друг с другом.
- Да, - я лгала так убедительно, как могла.
- Хорошо, - сказал Ридли не потому, что поверил мне, а потому что не знал, как еще подтолкнуть меня к разговору.
- Поэтому ты пригласил меня танцевать, - спросила я, пытаясь поднять настроение. - Так ты мог допросить меня?
- Нет. Я попросил тебя потанцевать со мной, потому что я хотел потанцевать с тобой, - ответил он просто. - Ты хорошо танцуешь.
С этими словами он вытянул руку, и я далеко отступила от него. Затем он притянул меня, кружа, и я остановилась, прижатая спиной к его груди. Его руки обнимали меня, и я чувствовала его теплое дыхание на своей шее.
Мы стояли так несколько секунд, слегка покачивая бедрами. Мое сердце стучало так громко, и я боялась, что он чувствует его, но не хотела отстраняться от него. На самом деле, я хотела стоять так вечно, под звуки оркестра и голос певицы, которая достигла своего пика, предупреждая о слепоте любви. Под тусклым светом свечей люстры, в переполненном танцевальном зале, в кольце сильных рук Ридли, которые прижимали меня, мое тело было связано с его, и я закрыла глаза, желая, чтобы этот момент продлился вечно.
Но это продолжалось всего доли секунды, и вот у него снова моя рука и он развернул меня. В этот раз, когда он снова обхватил меня, я сделала движение, как того требовал танец. Он наклонил меня так низко, что мои волосы коснулись пола, а глаза встретились с его, когда он поднимал меня.
Я осталась в его руках, прижатая к нему, затаив дыхание и испытывая головокружение, и знала, что это не только от танца. Я смотрела на него снизу вверх и никогда еще не хотела кого-либо поцеловать так сильно, как хотела поцеловать его в этот момент.
Но вместо этого я ляпнула:
- Очень жаль, что Юни не смогла быть здесь.
- Да, - выдохнул Ридли и моргнул, очищая свои глаза от пелены, застилающей их. - Да, это так.
Песня закончилась, и я отодвинулась от него, поправляя свое платье. Я хотела умчаться прочь с танцпола, отступить в тень, чтобы стоять с рядом Тильдой, но Ридли не пошевелился. Он стоял передо мной с озадаченным выражением лица.
- Что? - спросила я.
- Ничего. - Он попытался улыбнуться мне, но замялся. - Спасибо, что потанцевала со мной.
Ридли повернулся и ушел, оставив меня одну посреди толпы.

Глава 14. Миссия
Даже несмотря на то, что я не употребляла спиртного на вечеринке по случаю годовщины, следующим утром проснулась с похмельем. Я была бы счастлива провести весь день, зарывшись глубоко под одеяло. Едва рассвело, пришла Эмбер, громко протопав по лестнице ко мне на чердак, и распахнула дверь.
- Если нет пожара, уходи, - сказала я, пряча голову под подушку.
- Не будь такой брюзгой. Я с хорошими новостями. - Эмбер прыгнула на кровать с такой силой, что я подскочила. Когда приземлилась, то скептически посмотрела на нее. - Я уезжаю.
- Почему ты уезжаешь? - Я подняла подушку с головы и повернулась на спину, так могла смотреть на нее снизу вверх. - И почему это хорошие новости?
- Я получила новое назначение, - Она смотрела на меня сияющими глазами. - Я уезжаю, что бы забрать нового подменыша.
- Поздравляю, - сказала я, но из-за моего сонного состояния это вышло гораздо слабее, чем должно было.
Как и я, Эмбер предпочитала находиться на заданиях, чем быть запертой здесь, в Дольдастаме. Поэтому, даже несмотря на то, что мне было не очень приятно застрять здесь без подруги, я была по- настоящему счастлива за нее.
- Спасибо. Я просто заскочила попрощаться, а затем мне нужно уезжать.
- Ты уезжаешь прямо сейчас? - Я заставила себя сесть и посмотрела на будильник. - Сейчас даже не семь утра. Когда ты получила назначение?
- Ну, двадцать минут назад. Ридли вызвал меня в кабинет ректора и дал его мне, - сказала Эмбер. - Он не выглядел радостным от раннего подъема. Я думаю, он выпил слишком много вина вчера.
- Подожди, - я потерла лоб, пытаясь прояснить голову. - Все это лишено смысла.
Обычно мы получали наши задания за несколько дней или неделю до отъезда. Это давало нам время пробежаться по файлу подменыша и «узнать» его перед встречей, подготовиться к поездке, например, заказать гостиницу или авиабилеты, в случае необходимости.
Вдобавок, всего несколько дней назад Король и Королева приказали всем следопытам остаться в Дольдастаме, пока не уедут все гости. Некоторые уезжали сегодня вечером, но большая часть оставалась до завтрашнего утра.
Поэтому, если не сложится какая-то чрезвычайная ситуация, я не знала, почему они отправляют следопыта раньше второй половины понедельника. Это не имело смысла.
- Ридли сказал, что король вызвал его сегодня рано утром и сообщил о получении предупреждения, им нужен кто-то, что бы привести этого подменыша сразу же, - объяснила Эмбер.
- Какой подменыш?
Эмбер сжала губы и посмотрела на меня тяжелым взглядом:
- Ты знаешь, что я не могу сказать тебе. Наши задания конфиденциальны, пока мы не вернемся.
Исходя из конфиденциальности и безопасности, мы никогда не могли говорить, кому бы то ни было, куда мы направляемся, или за каким именно подменышем. Это должно было предотвратить ситуацию, случившуюся с Линусом, а также объяснялось тем, что члены королевской семьи не всегда хотели знать, как хорошо (или как не хорошо) было их потомкам в мире людей.
- Знаю, знаю, - я отмахнулась. - Но что это за предупреждение королю? Что такого важного, что он разбудил Ридли среди ночи для организации твоей миссии?
Эмбер открыла рот, словно хотела что-то сказать, но не нашла слов. И тогда меня озарило. Это было настолько очевидно, что я не могла понять, почему это не дошло до меня немедленно. Я обвинила свой не выспавшийся мозг.
- Константин Блэк, - сказала я.
- Они не знают этого наверняка. - Затараторила Эмбер, пытаясь ослабить мое волнение.
- Это смешно. - Я сбросила с себя одеяло и вскочила с кровати, едва замечая, как холодный деревянный пол обжигает мои ноги, пока я шла к шкафу.
- Что ты делаешь?
- Одеваюсь. - Я распахнула дверцы шкафа так сильно, что шкаф почти опрокинулся вперед, но я поймала его как раз вовремя. Схватила рубашку и натянула ее поверх майки, в которой спала.
- Я собираюсь найти Ридли и высказать ему свое мнение.
- Он, скорее всего, вернулся в постель, - сказала Эмбер.
- Мне все равно. - Я повернулась к ней лицом. - Я просто поверить не могу, что он так поступил. Это должна была быть моя миссия, не твоя. Если Константин вернулся, то я должна быть тем человеком, который последует за ним.
Сидящая на кровати Эмбер, встала во весь рост. Ее руки были сжаты в кулаки по бокам, и она глубоко вдохнула перед тем, как заговорить.
- Брин. Остановись. - Она говорила достаточно жестко, чтобы прорваться через мое волнение безумца, но по напряжению в ее голосе я поняла, что она изо всех сил сдерживалась, что бы сохранить спокойствие и не кричать на меня.
- Во-первых, твое поведение слишком покровительственное. Я сильная и умная, и достаточно способная, чтобы справиться с этой миссией.
- Нет, я знаю это, Эмбер. - Я поторопилась извиниться. - Ты превосходный следопыт. Я не имела в виду, что это не так.
- Я знаю, о твоих делах с Константином лучше, чем кто-либо, - продолжила она. - Так что я понимаю. Но я так же понимаю, какой он большой подлец, и насколько он опасен, и понимаю, как важно вернуть его, чтобы он предстал перед судом за свои преступления.
- Я знаю, - сказала я.
- Но, не в обиду будет сказано, я не отягощена личными чувствами к нему.
Я хотела поспорить с Эмбер по последнему пункту, но не смогла. Всего несколько дней назад я призналась Ридли, что хотела убить Константина, и не дам уйти ему снова. После встречи с Блэком на прошлой недели, я проигрывала в уме наш бой снова и снова, думая о том, как бы причинить ему побольше боли, если мы снова встретимся.
Жажда мести лишила бы меня возможности думать так же рационально и беспристрастно, как Эмбер, поэтому я затихла и опустила глаза.
- Я понимаю всю серьезность ситуации, и держу это под контролем, - сказала Эмбер, в конце концов. - Вот почему Ридли выбрал меня, а не тебя.
- Я знаю, что ты права, и что он сделал правильный выбор. Я просто... - я замолчала.
- Ты все еще хочешь поехать сама, - закончила она за меня.
Я подняла на нее глаза и кивнула:
- Да.
- Я понимаю. Но на самом деле довольно большой шанс, что это не Константин. Отчеты были отрывочными. Просто дошли слухи, что он мог быть замечен вблизи другого знатного подменыша.
- Откуда они знают?
- После случая с Линусом фотографии Константина и Бэнта были разосланы во все племена, так что охранники держали ухо востро. Они теперь наиболее разыскиваемые тролли, - объяснила Эмбер. - Следопыт Трилле забирал одного из своих подменышей, и ему показалось, что он видел кого-то похожего на Константина, а это оказалось рядом с подменышем, за которым я отправляюсь.
- Я знаю, что ты не можешь сказать, кто или где, но, по крайней мере, ты можешь мне сказать, если будешь близка? - спросила я. - В случае, если тебе понадобится поддержка.
- Я буду меньше, чем в дне пути от Дольдастама, если ты мне понадобишься.
- И ты позвонишь мне, если я буду тебе нужна? Или Ридли, или Тильде, или кому-нибудь, ведь так? - спросила я, думая больше о безопасности Эмбер, чем о собственной вендетте. Эмбер была хорошим бойцом, но это был Константин, и он действовал не один.
- Конечно, я так и сделаю, - пообещала она мне с улыбкой. - Но мне не придется. Я уверена, что все пройдет прекрасно. Следопыт Трилле, вероятно, ошибся, и я обнаружу подменыша в совершенной безопасности и просто приведу его домой.
- Как долго, по-твоему, ты будешь отсутствовать? - спросила я.
- Чтобы исключить проблемы, Ридли хочет, что бы я побыстрее закончить миссию. Я думаю, что недели будет достаточно, но я не хочу рисковать и пугать подменыша.
- Ну, я была в Чикаго пять дней, и Линус благополучно вернулся, - напомнила я ей. - Так что я уверена, что все будет хорошо.
- Я тоже уверена.
- В любом случае, я должна отпустить тебя. Если ты собираешься стартовать прямо отсюда.
Прежде чем она ушла, я крепко ее обняла. Эмбер бывала на заданиях и раньше, но я впервые так за нее волновалась. Я не хотела отпускать ее, но, наконец, Эмбер отстранилась. Она улыбнулась мне, обещая, что все будет в порядке, прежде чем повернуться и выйти. Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не броситься вслед за ней.

Глава 15. Трапеза
- Я об этом даже не волнуюсь, - беззвучно произнесла моя мама, словно кто-то мог подслушать.
Ее серый жакет сполз до самых пяток, и она приподняла его повыше вокруг себя, когда мы шли во дворец. Большие алмазные гвоздики сверкали в ее ушах, когда солнце проглядывало сквозь тучи в пасмурном небе.
- Тогда зачем мы делаем это? - спросила я, продолжая тащиться рядом с ней.
- Потому что они все-таки родственники, даже если не близкие, - пояснила она с ноткой раздражения в голосе. - И потому, что это хороший жест.
- Но ведь они тебе даже не нравятся, - сказала я, как если бы ей было необходимо об этом напоминать. - Я даже не знаю их. ТЫ даже не знаешь их.
- Я знаю. Но они попросили меня. - Мы добрались до входа во дворец, поэтому она повернулась ко мне. Ветер окрасил румянцем ее щеки, но это сделало ее еще более красивой. - А теперь я прошу тебя.
- Твоя мама нечасто просит нас, Брин. - Отец обнял ее за талию, показывая свою солидарность. - Мы можем сделать это для нее.
- Конечно же, можем, - согласилась я и улыбнулась так радужно, как только могла.
Не было смысла спорить или дуться по этому поводу. Просто нужно было понимать, что маме это тоже не очень нравилось, поэтому мы трое были единым фронтом, все притворялись счастливыми и вежливыми для незнакомцев.
Кроме того, мне пришлось согласиться с мамой, что это хороший жест. После того, как моя мама тайно сбежала с моим отцом, ей запретили посещать Скояре, и, сначала, это означало полное отсутствие контактов. Медленно лед между ними начал таять, и десять лет назад ей разрешили приехать домой на похороны ее матери; это положило начало диалогу между нею и ее семьей.
Поэтому это был большой шаг с их стороны. Королева Линнея Бьялз - молодая невеста короля Скояре Микко - была моей троюродной сестрой и двоюродной племянницей моей мамы, или кем-то там еще.
Король, королева и принц Скояре пригласили нас на поздний завтрак, поскольку они были в городе, а король Эверт был достаточно любезен, чтобы позволить нам воспользоваться одним из конференц- залов во дворце для встречи с ними.
Когда мы вошли во дворец, слуга приветствовал нас, взял наши куртки и ботинки, а затем отвел нас вниз, туда, где проходил поздний завтрак. Мой отец знал, где все это проходило, да и я тоже, но мы были гостями королевских особ, и слуге следовало проводить нас.
Когда моя мама зашагала вниз по коридору, ее длинное белое платье заструилось за ней, и это так понравилось мне, что я приняла решение, тоже носить платья, хотя мои были намного короче, чем ее. Мама всегда выглядела красиво, но для этого случая она одевалась не торопясь, словно собиралась появиться на красной ковровой дорожке, а не в темных холлах ледяного дворца, поэтому я знала, что это важно для нее.
Слуга открыл нам дверь; король Микко, королева Линнея и принц Кеннет уже сидели за длинным столом, уставленным фруктами и выпечкой всевозможных видов. Как только мы вошли в комнату, Линнея встала, за ней Кеннет, но король, казалось, не желал вставать.
- Мои извинения, если мы заставили вас ждать, - сказала мама, делая легкий реверанс.
- Нет, конечно же, нет. Это мы рано, - уверила ее Линнеа с теплой улыбкой и жестом пригласила к столу. - Присаживайтесь, пожалуйста. Присоединитесь к нам.
На шее королевы, чуть ниже линии подбородка, были два почти прозрачных синих полукруга - ее жабры. Они были фактически незаметны, только трепетали каждый раз, когда она делала глубокий вздох.
С момента ее свадьбы с Микко десять месяцев назад, королевские семьи во всех королевствах назвали ее «невестой- ребенком». В свои шестнадцать лет Линнея вышла замуж за человека вдвое ее старше, но это не было чем-то необычным в обществе, подобному нашему, где королевские браки устраивались, чтобы получить лучшее потомство и укрепить влиятельные семьи.
Скояре обладали странной элегантностью, словно они были не людьми или троллями, а ожившими фарфоровыми куклами. Несмотря на то, что Линнея выглядела соответственно - бледная, с оттенком синего чертами - ее лицо ее сохраняло ангелоподобные щечки ребенка, а голубые глаза - непослушание подростка.
Только корона, инкрустированная сапфирами, в ее светлых, как платина, завитых локонах, указывала на ее титул. Единственная косметика на ее лице - ярко- красная помада - резко выделялась на алебастровой коже ее лица.
Линнея села между мужем и шурином и моими родителями, а я села напротив них, отделенная самой большой вазой с фруктами, которую я когда-либо видела подаваемыми на завтрак.
- Я знаю, что вы родственница Линнеи, но я не уверен, что мы были представлены должным образом, - усмехнувшись, сказал Кеннет, засовывая виноградину в рот.
Кеннет на несколько лет младше короля, и они явно были братьями. У них у обоих лица немного темнее, чем у Линнеи. Их волосы были более золотого оттенка, а их голубые глаза великолепны даже по стандартам Скояре. У Микко были более широкие плечи, а челюсть массивнее и сильнее, чем у Кеннета. Кеннет, вероятно, ниже брата, но он был также красив.
Как и у Линнеи, у обоих братьев были жабры - почти незаметные, пока они не дышали глубоко. Я видела их прежде, но, все равно, мне было трудно не смотреть.
- Руна - моя кузина, - живо объяснила Линнея мужчинам, и двинулась вокруг стола к ней. - Это ее семья, хотя я со смущением должна признать, что не знаю их достаточно хорошо.
- Нет причин для смущения. У нас не было возможности проводить много времени вместе, но я надеюсь, мы начнем узнавать друг друга лучше. - Мама улыбнулась ей, затем коснулась руки отца. - Это мой муж, Ивер. Он - канцлер Канин.
- А это кто? - Кеннет находился напротив меня и кивнул в мою сторону.
- Простите, это моя дочь, Брин. - Мама мягко сжала мое плечо и наклонилась ко мне. - Я не забыла о ней, клянусь.
- Нет, я не думал, что вы забыли о ней. Я не могу представить, чтобы кто-нибудь смог. - Он усмехнулся мне и подмигнул, а я не знала, как следовало реагировать на это, поэтому начала наполнять тарелку ягодами.
Мама мгновенье смотрела на Кеннета, затем тоже начала наполнять свою тарелку.
- Как вам Дольдастам?
- Это прекрасный город. Намного больше, чем Сторваттен, - Линнея пришла в восторг. - Все же, довольно холодный. - Она обернула серебристый мех вокруг своих плеч, словно только сейчас вспомнила о температуре. - И мы так далеко от воды. Как вы справляетесь с этим?
- Как только оттаивает Гудзонов залив, я плаваю в нем, ведь он не сильно далеко отсюда, - объяснила мама. - Зимой приходится тяжелее.
Папа потянулся и сжал ее руку. Оба мои родителя пожертвовали столь многим, чтобы быть вместе, но оставив свою семью, город, саму воду, которую она жаждала, моя мама утратила больше.
- Как вы зарабатываете на жизнь? - спросил Кеннет. Он сложил руки на столе и наклонился вперед. - Как проводите время?
- У нас всех есть работа, и она занимает наше время. - Мама жестом обвела нас троих. - Я преподаю в начальной школе, и это поддерживает меня.
- Ну, а ты? - Он снова вперился в меня взглядом, когда я набирала клубнику. - У тебя есть работа?
Я кивнула.
- Да. Я - следопыт, и планирую в будущем стать Хёдраген.
- Следопыт? - Кеннет удивленно поднял бровь. - Это разве не крестьянская работа?
- Кеннет! - зашипела Линнея, впиваясь в него взглядом.
- Я не хотел тебя обидеть. - Он откинулся назад и поднял руки. - Мне просто было любопытно.
- Прости моего младшего брата. - Король Микко впервые с тех пор, как я вошла в комнату, посмотрел на меня. Его голос был таким глубоким, словно тихо гром рокотал, когда он говорил. - У него есть ужасная привычка забывать подумать, прежде чем говорить.
- Ненужно никаких извинений, - сказала я ему и вернула принцу пристальный взгляд. - В работе следопыта мало королевского, это правда. Но так как оба моих родителя утратили их титулы Маркизы и Маркиза, когда поженились, это сделало меня не королевской особой. Крестьянином.
- Мне жаль. - Его плечи опустились, а в его зеленовато- голубых глазах виднелось подлинное раскаяние. - Я не хотел поднимать вопрос о социальном различии. Я просто был захвачен врасплох, услышав, что у тебя такая трудная работа. Я слишком привык слушать людей, описывающих свою работу, как просто быть богатым, или в очень редком случае, они могут быть нянькой или воспитателем. Это исключение, встретить кого-то, кто хочет работать.
- Для Брин очень важно заслужить своё место в этом мире, и она очень упорно работает, - гордо сказала ему мама.
- Ты производишь впечатление интеллигентной, способной девушки. - Кеннет пристально посмотрел на меня. - Я уверен, что ты прекрасный следопыт.
После этого разговор вернулся к общим банальностям. Линнея и мама немного поговорили о членах семьи и старых друзьях моей мамы. Кеннет вставил несколько слов о происходящем в Сторваттене, но Микко добавил очень немного.
Наконец, когда шутливая беседа, казалось, подошла к концу, в комнате повисло неловкое молчание.
- Мне очень понравился этот поздний завтрак, - сказала Линнея. - Я действительно надеюсь, что вы сможете вскоре навестить нас. В Сторваттене может быть так одиноко. Там нас уже так мало.
Это было мягко сказано. Скояре были вымирающим королевством. По лучшим подсчетам, во всем мире было около пяти тысяч Скояре - что составляла половину населения Канин в одном только Дольдастаме. Вот почему было не так уж и удивительно, что Линнея присоединилась к нам. Конечно, все тролли были связаны, но никто так, как Скояре.
Фактически, Микко и Кеннет были троюродными братьями Линнеи, и если я правильно понимала, моя мама тоже была с ними в родстве, только в более дальнем. Но именно это происходило в столь малочисленных обществах, когда требовалось, чтобы члены королевских семей женились на членах королевских семей, чистокровки с жабрами на чистокровках с жабрами, чтобы гарантировать, по возможности, самую чистую родословную.
- Да, мы определенно приедем в гости, как только сможем. - Сказала мама, и хотя я была уверена, что для них это звучало убедительно, я слышала напряжение в ее голосе. Она не хотела посещать Сторваттен.
После того как мы попрощались, слуга проводил нас к двери. Я подождала, пока мы надели куртки и вышли на холодный утренний воздух прежде, чем, наконец, спросила маму, почему она лгала.
- Если ты наслаждалась трапезой, и тебе, казалось, действительно нравилось говорить о Сторваттене, почему ты не хочешь возвращаться туда? - спросила я.
- Я никогда не говорила, что наслаждалась завтраком, - исправила меня мама и взяла меня под руку, когда мы шли рядом с отцом. - Я люблю иногда повспоминать, это правда. Но есть некоторые вещи, которые нравятся еще меньше, чем проводить время с чванливыми членами королевской семьи. Я знаю, что ты восприняла замечание о крестьянине в штыки, но позволь мне заверить тебя, что гораздо лучше подниматься как крестьянин, чем как король.
- Я очень довольна тем, как вы воспитывали меня, - сказала я ей. - Я думаю, что вы, ребята, приняли правильное решение, оставив свои титулы.
- Я знаю это. - И она, наклонившись, поцеловала меня в лоб. - И помимо всего прочего, моя жизнь здесь, с тобой и твоим отцом. Нет никакой причины оглядываться в прошлое.

Глава 16. Дольдастам
Ожидая в подъезде особняка Берлингов, пока Линус соберется, я вытащила из кармана джинс телефон, чтобы проверить его в сотый раз за это утро. Эмбер отсутствовала уже двадцать четыре часа, а она еще не написала мне.
Обычно, она не связывалась со мной, когда была на задании. Мы время от времени переписывались или созванивались, чтобы просто поболтать и посмотреть, как идут дела, так что вполне логично, что она не информировала меня о процессе своей поездки.
Но я чувствовала бы себя лучше, если бы она это сделала.
- Так, каковы планы на сегодня, учитель? - спросил меня Линус, спускаясь ко мне по изогнутой лестнице.
- Я не твой учитель, - снова напомнила ему я, поскольку он недавно выработал привычку называть меня учителем. - Я твой следопыт. Есть разница.
- Ты всему меня учишь. Мне кажется, это одно и то же. - Он пожал плечами.
- Проехали, - я решила не зацикливаться, так как это было явно проигрышное сражение. - Сегодня прекрасный выходной день, поэтому я решила провести тебе экскурсию по городу.
- Это звучит здорово. - Он усмехнулся. - Я, на самом деле, мало что видел за пределами своего дома или дворца. Будет классно выйти на улицу.
И хотя снаружи было не слишком холодно, но достаточно потеплело, чтобы снег начал таять. Когда мы вышли из дома Линуса, с крыши на нас обоих упали несколько капель воды.
Это был самый теплый день в эту пору, серые небеса разрывались солнечными лучами, и у всех оказалась одна и та же идея. На южной стороне города, где жил Линус, и находился дворец и все особняки знатных особ, было обычно тихо. Даже все маркизы вышли, чтобы гулять и насладиться погодой.
Я показала Линусу округу, уточнив какой из особняков принадлежит той или иной знатной особе. Астрид Эквелл стояла перед роскошным особняком, позволяя своему кролику бродить по тщательно ухоженному газону и грызть едва проклюнувшуюся траву.
Она самодовольно улыбнулась мне, когда мы прошли, и когда я рассказывала Линусу, что это ее дом, я забыла уточнить, что ее дом должен был принадлежать моему отцу, если бы он не был лишен наследства из-за женитьбы на моей маме. Но он это сделал и все, что должно было принадлежать ему, было передано Эксвеллам.
Пока мы добирались до окраины южной стороны города, дома вокруг становились все меньше и располагались все ближе. В центре города они практически стояли друг на друге.
В маленьких дворах возле коттеджей обычно располагался курятник или пара коз, привязанных возле. Не были чем-то неслыханным куры, снующие по мостовой или корова, мычащая в своем загоне.
На городской площади я показала Линусу все крупнейшие магазины. Пекарню, торговый центр, швейную мастерскую и несколько других универмагов, я решила, что он мог счесть это интересным. Он был удивлен и несколько потрясен, узнав, что у нас есть набивщик чучел, но многие маркизы любили сохранять свои трофеи после удачной охоты.
- Что это? - Линус указал на кирпичное здание, стены которого были увиты зелеными виноградными лозами, не тронутыми холодом. Небольшой фруктовый сад с яблонями и грушами на деревьях располагался сбоку. Детская площадка, горка и качели были почти скрыты ветвями.
- Это начальная школа, - сказала я.
- Почему лозы все еще зеленые? - Он остановился, восхищаясь зданием бело- синей расцветки с виноградными лозами. - Разве они не должны были умереть зимой?
- Некоторые Канин имеют взаимосвязь с растениями, - объяснила я. - Этот талант чаще встречается в Трилле, но у нас тоже есть несколько козырей в рукаве, чтобы сохранять их живыми и зелеными круглый год.
Входные двери были открыты, и он сделал шаг вперед, чтобы увидеть, как зелень продолжалась внутри, растения вились по стенам и потолку. Затем он повернулся ко мне.
- Мы можем войти внутрь?
Я пожала плечами:
- Если ты хочешь.
- Это самая необычная школа, которую я когда-нибудь видел, - сказал он, когда переступил порог, я следовала за ним на шаг позади. - Почему пол грязный?
- Предполагается, что это возвращает нас к нашим корням и сохраняет наше наследие. Некоторые тролли предпочитают земляной пол в своих домах.
Он оглянулся на меня:
- Ты имеешь в виду, что мы привыкли жить вблизи природы?
- Точно.
На стенах возле классов были развешены рисунки. На рисунках детским почерком было написано «Моя семья», а затем шли изображения различных мам и пап, братьев и сестер и даже семейного кролика.
- Все дети ходят в одну и ту же школу? - спросил Линус, заметив, что некоторые подписаны Элла или Джеймс, а перед некоторыми именами есть приписка Маркиз или Маркиза. - Дети из королевских семей и другие городские дети, все ходят сюда?
- Дольдастам на самом деле не настолько большой, чтобы содержать две начальных школы, особенно когда столько Маркизов и Маркиз -подменыши, - сказала я. - Когда мы становимся старше, мы разделяемся с детьми королевских семей, которые идут в среднюю школу, а остальные - на специализированное профессиональное обучение.
Именно поэтому, в значительной степени, мои детские воспоминания были не самыми лучшими. Посещение школы вернуло всевозможные неприятные воспоминания, обычно, как одна или другая маркиза высмеивали меня за то, что я отличалась от других детей. Астрид была худшей, но она была далеко не единственной.
Если бы не Тильда, я не уверена, что справилась бы. Она была единственной, кто был на моей стороне, несмотря ни на что.
Но мои мысли унеслись прочь от школьного двора к Королевским играм, когда я посмотрела вдаль по длинному коридору к внутреннему дворику снаружи. Каждое лето у нас проходили Королевские Игры, которые были Канинским подобием Олимпийских игр, проводимые во внутреннем дворе позади школы. Члены Хёдраген, элитные следопыты, а также хорошо подготовленные горожане соревновались в таких спортивных играх, как фехтование, борьба, рукопашный бой, который походил на кикбоксинг.
Я вспомнила, как однажды, когда мне было лет десять- одиннадцать, я пошла посмотреть на Блэка на играх. Тильда помогла мне забраться на забор, чтобы мне было видно, и мы сидели и смотрели с одинаковым пылом, как Константин нокаутировал своих противников. Он приставлял меч к горлу каждого молодого мужчины, пока тот, наконец, не сдавался, а толпа разрывалась аплодисментами.
- Я была почти уверена, что парень не сдастся, - призналась Тильда, затаив дыхание, когда Константин торжествующе поднял руки над головой.
- Ты издеваешься надо мной? - спросила я, все еще не отрывая взгляда от Константина. - Он непобедим.
Когда я была ребенком, эта идея наполняла меня удивлением и восторгом. Сейчас она наполняла меня только страхом.
- Эй, та леди очень похожа на тебя, - сказал Линус, отрывая меня от моих мыслей. Я оглянулась и увидела, что моя мама появилась в дверях класса, сопровождая детей на перерыве в туалет.
- Потому, что она моя мама, - сказала я и опустила голову, словно это могло усложнить ей задачу по обнаружению взрослой белокурой дочери, стоящей посреди школьного холла.
- Правда? Давай подойдем, поздороваемся, - живо предложил Линус.
- Нет, нам еще очень много нужно посмотреть, - сказала я и, повернувшись, бросилась прочь из школы, не дожидаясь его. Я не хотела больше ждать и рисковать быть замеченной ею.
- Твоя мама сердится на тебя? - спросил Линус, догнав меня за пределами школы.
- Что ты имеешь в виду? - спросила я, продолжая движение к северной части города.
- Ты, казалось, хотела избежать ее.
Я покачала головой:
- Нет, это не так. Я просто не люблю смешивать работу и семью.
- Почему нет?
- Ну, с одной стороны, она не поддерживает мою работу, - сказала я, но это было только полуправдой.
- А с другой стороны? - настойчиво спросил Линус.
Я взглянула на него с его искренними глазами и подлинным беспокойством и решила сказать правду:
- Большинство маркизов и маркиз точно не принимают ее.
Это, казалось, сбило его с толку, так же, как и большинство людей, которые знали маму с ее добротой, силой, остроумием и красотой. Но, к сожалению, очень немногие из Канин знали ее такой.
- Почему? - спросил Линус с недоверием.
- Потому что она - Скояре, а я наполовину Скояре. - Я остановилась и повернулась к нему, так как по разговору чувствовалось, что нужно больше внимания.
Он пожал плечами:
- И?
- И... Канин имеют привычку смотреть свысока на любого, кто не является Канин, особенно члены королевской семьи. - Объяснила я.
- Это глупо. - Он сморщил нос.
- Да, - согласилась я. - Но таково положение вещей.
- Почему бы тебе не изменить положение вещей, - спросил Линус с такой непосредственностью, что я секунду не знала, что ответить.
- Я... Я не могу, - я споткнулась. - Но ты можешь. Ты из влиятельной семьи. Когда-нибудь ты можешь стать королем. А если и нет, то у тебя есть власть, чтобы вдохновить собственным примером.
- Ты действительно думаешь, что я могу что-то изменить? - удивленно спросил Линус.
- Да, думаю, - сказала я ему с улыбкой. - А теперь пошли. Давай посмотрим оставшуюся часть города.
- Когда ты говоришь, что люди не принимают тебя, что это значит? - спросил Линус, шагая рядом со мной. - Что они значат для тебя?
Я вздохнула:
- Я бы не хотела говорить об этом, если ты не против.
- Хорошо, - смирился он, но только на секунду. - Но ты можешь мне сказать. Мы теперь друзья.
- Благодарю тебя и ценю твои чувства, но... мы не можем быть друзьями, - мягко сказала я ему.
- О чем ты говоришь? Мы - друзья, - настаивал Линус, и на этот раз у меня не хватило духа, чтобы спорить с ним.

Глава 17. Противостояние
Огонь потрескивал в печи - и я выскользнула из джинсов - грязных и влажных после прогулки по городу с Линусом. Оставшись в одних трусиках, натянула бесформенную толстовку и подошла к книжной полке. После длинного дня, единственное, чего мне хотелось - это свернуться в кровати с книгой.
Я, наконец, сдалась и написала Эмбер несколько часов назад, но она не ответила. Поэтому мне нужно было отвлечься на что-нибудь хорошее. Большая часть моих книг были старыми и потрепанными, но я старалась приобрести несколько новых каждый раз, когда ходила на задание. Надеялась пополнить свою библиотеку, когда была в Чикаго, но эта поездка вышла слишком короткой.
Так как у меня не было ничего нового, я решила перечитать одну из своих любимых - книгу в потрепанном переплете «Граф Монте Кристо» Александра Дюма. Она была плотно зажата между двумя другими книгами, и мне едва удалось вытянуть ее, когда я услышала скрип открывающейся двери.
Я повернулась, замахиваясь книгой с намерением стукнуть ее злоумышленника, но это был просто Ридли в своей черной куртке нараспашку и с руками, протянутыми ладонями ко мне.
- Легче, Брин. Это всего лишь я.
- Почему ты подкрадываешься ко мне? - требовательно спросила я, не опуская книгу.
- Я не подкрадываюсь. Я просто тихо хожу. - Он остановился в дверях, запуская холодный сквозняк. - Можно я войду?
Я остро осознала, как была одета - без штанов, в бесформенной толстовке до середины бедра с растянутым воротником, из-за чего она висела на мне наискось, открывая плечо и бретельку лифчика вместе с рваным шрамом под ней. Но я не хотела показывать, что осознаю это, стараясь вести себя так, словно не такое это и большое дело стоять полуголой в своей маленькой квартирке наедине с Ридли.
Вместо того чтобы бежать надевать штаны или прятаться под одеялом, я пожала плечами и сказала:
- Я полагаю, да.
- Спасибо. - Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь.
И тогда мы замерли на мгновенье, ничего не говоря. Единственным светом на чердаке был тусклый свет моего ночника, оставлявший большую часть комнаты в тени. Его глаза метались по комнате, ни на чем не останавливаясь, он облизнул губы, но не заговорил.
- Почему ты здесь? - наконец спросила я, когда показалось, что он ничего никогда не скажет. - Ты никогда не приходил ко мне домой.
- Я бывал здесь раньше, - поправил он меня. Он засунул руку в карман джинсов и переместил свой вес.
Я скрестила руки на груди:
- Ты обычно не приходишь сюда. Почему ты здесь?
- Не хочешь присесть? - Он направился к дивану в стороне от меня, но я не приблизилась к нему.
- Почему мне может захотеться присесть? Что происходит? - Мое кровяное давление постоянно росло, как только Ридли открыл дверь, и мое тело напряглось. - Что случилось?
- Ничего плохого. - Он вздохнул и убрал назад темные завитки со лба. - Я имел в виду, все не так плохо, как звучит.
- Просто скажи, Ридли.
- Эмбер столкнулась с Константином Блэком на задании.
На мгновенье мое дыхание остановилось, и я смогла выдавить из себя только одно слово:
- Что?
- Была небольшая стычка, и она ранена, но...
Это было все, что я слышала, и что мне нужно было услышать, а затем мне захотелось выйти на воздух. Я швырнула книгу на диван и бросилась за грязными джинсами к корзине.
- Брин. - Ридли подошел по мне, но я проигнорировала его.
- Мне нужно к ней, Ридли, - сказала я дрожащим голосом, почти крича к тому моменту.
- Нет, выслушай меня, Брин. - Он накрыл мои руки своими, и я подавила в себе желание оттолкнуть его и ударить. Его хватка была крепкой и странно утешительной, я посмотрела на него снизу вверх и постаралась успокоить свое дыхание.
- Эмбер в порядке. - Ридли говорил медленно, слова были четкие и спокойные. - Она была травмирована, но ничего критического, и ей удалось уйти с подменышем. Она на пути домой и будет здесь завтра утром. Тебе не нужно ехать за ней.
Я глубоко вздохнула, позволяя его словам проникнуть в меня, а затем кивнула:
- Она в порядке?
- Да, я разговаривал с ней по телефону и, судя по голосу, с ней все хорошо. - Он криво улыбнулся, стараясь убедить меня.
- Что с Константином?
Ридли ответил не сразу, но он не отвел взгляд, я смотрела в его глаза, ища проблеск надежды, но не нашла. Его улыбка пропала, а я поняла ответ.
- Он ушел, - предположила я.
- Важно то, что они оба, и Эмбер, и подменыш, целы, - напомнил мне Ридли.
- Я знаю.
Я отстранилась от него, а он сначала пытался удержать меня, но потом позволил своим рукам свободно опуститься. Я провела руками по волосам и села на кровать. Мои ноги ослабели, а плечи болели. Внезапный всплеск тревоги и адреналина от новости о ранении Эмбер и побеге Константина заставил меня чувствовать себя больной.
- Я должна быть там, - сказала я тихо.
- Нет. - Ридли покачал головой и приблизился, чтобы сесть рядом со мной.
Мои ноги свисали с края кровати, когда я смотрела на пустую стену перед собой, а Ридли сидел ко мне лицом. Он облокотился о постель, и пальцами коснулся голой кожи моего бедра.
- Почему ты отправил ее, а не меня? - Я повернулась, чтобы посмотреть на него, а он был так близко, что я видела свое отражение в его глазах.
- Я знал, что она в состоянии справиться с этим, и она справилась. - Сказал Ридли.
- Но ты не думал, что я смогу.
- Я этого не говорил.
- Тогда почему ты не послал меня? - спросила я глухо.
Он сглотнул, но взгляд его темных глаз не дрогнул перед моим:
- Ты знаешь, почему.
- Я могла бы пойти с ней. Я могла бы помочь ей. Если бы я была там, то, может быть, ее не ранили бы. Константин, возможно, не сбежал бы.
- Или, может быть, все было бы намного хуже, - возразил Ридли. - Ты не знаешь, что случилось бы, а все закончилось хорошо.
- Нет, не закончилось. Он ушел. Снова.
- Это не твоя вина.
- Это моя вина! Потому что я должна была быть там, а не сидеть здесь без дела. - Я отвернулась от него, уставившись на свои колени. - Я должна была убить его, когда у меня был шанс.
- Брин. - Он потянулся, положив руку мне на лицо, и мягко заставил меня посмотреть на него. - Это не твоя вина. Ты сделала все, что должна была сделать. Константин Блэк не твоя ошибка.
- Тогда почему у меня такое чувство, словно моя? - спросила я почти шепотом.
- Я не знаю. - Он провел большим пальцем по моей щеке, и я закрыла глаза, ощущая его пальцы.
Его другая рука двигалась так, что его пальцы больше не касались моего бедра, и он прижал ее к моей спине. Я чувствовала, как кровать задрожала и, несмотря на то, что мои глаза были закрыты, я знала, что он наклоняется ко мне.
- Ты должен уйти, - прошептала я, слишком напуганная, чтобы открыть глаза и увидеть его лицо прямо на моим.
- Ты уверена? - спросил Ридли, но руку опустил, и я почувствовала перемещение веса на кровати, когда он отодвинулся от меня. Я, наконец, осмелилась открыть глаза, он все еще сидел возле меня, глядя на меня с беспокойством.
- Если Эмбер вернется утром, мне нужно немного поспать.
- А ты собираешься спать сегодня вечером? - честно спросил меня Ридли.
Я слабо рассмеялась:
- Не знаю.
- Я мог бы остаться, составить тебе компанию, пока ты не заснешь.
Мне он был не нужен. Или, по крайней мере, я не хотела в нем нуждаться. Но я не хотела отталкивать его. Не сегодня вечером.
- Окей. - Я кивнула, признавая чувства к нему, хотя бы в некоторой степени.
- Хорошо. - Он улыбнулся и снял свою куртку. - Когда я вошел, было похоже, что ты брала книгу.
- Да, я просто собиралась почитать перед сном.
- Прекрасно. - Он встал. - Ты иди вперед, залезай в кровать и устраивайся поудобнее.
- Да? - Я была настроена скептически, но, следуя его совету, скользнула под толстое одеяло и устроилась в кровати.
- Вот, что я сделаю, - объяснил Ридли, взяв роман «Граф Монте Кристо» с дивана, куда я его швырнула. - Я читаю, ты расслабляешься и засыпаешь. Похоже на план?
Я улыбнулась, когда он шел назад ко мне.
- Уверена.
Ридли сел на кровать рядом со мной, вытянул ноги, открыл книгу и начал читать. В конце концов, его мягкий баритон убаюкал меня. На самом деле, я не помню, как уснула, но когда я проснулась от утреннего света в окна, моя голова была на его груди, а его рука обнимала меня.

Глава 18. Угрозы
- Я просто не могу поверить, что она не позвонила мне, - пробормотала я.
Land Rover повело в сторону, и я рванула руль, своевременно среагировав, и избежала столкновения с одним из гибридов ивы. После вчерашней ранней оттепели везде остались лужи и подтаявший снег, которые сегодня превратились в лед, делая дорогу из Дольдастама скорее опасной, чем нормальной.
Не то, чтобы это замедлило меня. Эмбер написала мне полчаса назад, сообщив, что ее поезд подходит к станции. Я до сих пор не знала, сильно ли она была ранена, и не представляла, будет ли вождение для нее сложным или болезненным.
Я была у Тильды дома - оправдание во избежание довольно неловкого утреннего разговора с Ридли - я сказала, что обещала позавтракать с Тильдой. Это было не правдой, но именно к Тильде я направлялась, когда мне нужно было собрать мысли в кучу и вернуть голову на место. Это удалось, потому что уже через несколько минут после сообщения Эмбер, мы с Тильдой мчались на станцию встречать ее.
- Я уверена, что у нее были свои причины. - Тильда уперлась руками в приборную доску, чтобы удержаться на месте, потому что Land Rover подпрыгнул на дороге.
- Просто она читала мне лекции, когда я не позвонила ей после стычки с Константином, а потом повернулась и сделала то же самое.
- Может быть, Эмбер боялась, что ты будешь паниковать. - Тильда испустила негромкий стон, когда машина попала на кочку, и она подскочила в воздух. - И у меня нет ни малейшего понятия почему, - добавила она и стрельнула в меня насмешливым взглядом.
- Я не паникую, - запротестовала я, но немного замедлилась. - Она все же должна была мне позвонить.
- Но она позвонила Ридли, и она в порядке, а это главное, - напомнила мне Тильда.
Мы уже отъехали достаточно далеко от Дольдастама, деревья больше не перегораживали путь, дорога стала шире и ровнее, поэтому она расслабилась в своем кресле.
- По поводу Ридли, - начала Тильда, и я внутренне застонала. За утренней овсянкой в своем рассказе об Эмбер я проговорилась, где Ридли провел ночь, но тут Эмбер написала мне, и мы отправились в путь.
Я попыталась уклониться от вопроса:
- Нет никакого Ридли.
- Но он ведь провел последнюю ночь у тебя, - осторожно сказала она, убедившись, что в ее словах нет и намека на обвинение.
- Да, он провел, но ничего не произошло. Это не было похоже на ЭТО.
- Хорошо. - Смягчилась Тильда, но я не была абсолютно уверена, что она мне поверила. Черт, я не была уверена, верила ли я себе.
После этого мы замолчали, и я сделала по громче музыку. Благодаря превышению скорости, мы прибыли на станцию одновременно с поездом, преодолев путь в рекордно короткое время.
Эмбер хромала по платформе, пальто бесформенно висело на ней из-за петли на руке, которая выглядела так, будто была сделана из шарфов различных фасонов. Царапина на левой щеке была красной и припухшей, но в остальном, она не выглядела сильно потрепанной.
Она остановилась на ступенях, когда увидела нас с Тильдой, мчащихся к ней:
- Что вы здесь делаете?
- Мы приехали, чтобы подвезти тебя и убедиться, что ты в порядке, - сказала я ей. - У тебя все хорошо?
- Жить буду. - Эмбер улыбнулась нам, затем повернулась и указала на робкую девочку, стоящую прямо за ней с большим чемоданом «Луи Виттон».
- Это Шарлотта. Она моя подопечная.
- Давайте, я помогу вам, - Тильда взбежала по ступенькам, чтобы взять сумку у Шарлотты, пока она с ней не упала.
- Спасибо, - пробормотала Шарлотта, но, казалось, не очень охотно отпустила сумку. У нее были широко открытые от страха глаза и каштановые волосы, торчащие из-под шапки.
- Это мои друзья - Тильда и Брин, - объяснила ей Эмбер. - Ты можешь доверять им. Они хорошие девчонки.
- Я уверена, что у вас обоих были слишком тяжелые дни. Почему бы нам не пойти? - предложила я.
Я осторожно взяла Эмбер за здоровую руку и повела ее вниз по ступенькам. Даже посыпанный солью и гравием лед оставался местами скользким, и это было опасно для Эмбер, ведь падение могло причинить ей еще больше боли.
- А как насчет моего Land Rover? - спросила Эмбер, когда мы прошли мимо того, на котором она приехала сюда, к моему, криво припаркованному из-за спешки.
- Заберем в другой день. Залезай, - сказала я. - Давай, просто поедем домой.
По дороге в Дольдастам было очень трудно не завалить Эмбер миллионом вопросов о ее стычке с Константином, но я не хотела напугать Шарлотту еще больше, чем она, казалось, уже была напугана. Тильда сидела с ней на заднем сиденье и рассказывала ей мягким утешительным тоном о пейзаже, о ее семье и о том, насколько хорошо ей будет по прибытии.
Так как Эмбер была ранена, Тильда предложила доставить Шарлотту к ее родителям и помочь ей устроиться. Эмбер могла вернуться к своим обычным обязанностям следопыта, как только поправится, но пока вполне прекрасно могла поработать Тильда.
- Так что произошло? - спросила я Эмбер, как только Тильда и Шарлотта вышли из внедорожника.
- Я следила за Шарлоттой, как и должна была, а потом у меня появилось чувство, словно за мной наблюдают, - сказала Эмбер, вспоминая сцену, которая показалась мне знакомой.
- Я не уверена, была ли это просто паранойя, но я решила действовать, чтобы быть в безопасности, - продолжила она, пока я ехала через город к дому Эмбер. - Я шла к дому Шарлотты, соображая, что бы ей сказать, как уговорить ее уехать со мной, одновременно не забывая осматриваться, обращая внимания на каждый проезжающий автомобиль и все остальное, на наличие признаков проблем.
- Тут откуда не возьмись - и я имею в виду именно из ниоткуда - ко мне подскочил Бент Стам.
- Он напал на тебя? - Плюхнувшись на переднее сиденье, я посмотрела на нее - глаза закрыты, рот угрюмо сжат.
- Да. Этот Бент сильный, но довольно глупый. Он схватил меня за руку... - Эмбер скривилась и мягко коснулась сломанной руки, - но мне удалось выскользнуть из его захвата. Он погнался за мной, но я оторвалась, когда срезала через двор и выскочила ниже в переулок.
- Что случилось? Как ты забрала Шарлотту?
- Я добралась до ее дома, а Константин был уже там. - Эмбер остановилась, чтобы издать огорченный вздох. - Я не знаю, каков был его план, но когда он увидел меня, то, вероятно, решил действовать. Он ворвался в окно ее спальни и просто схватил ее.
- Ты имеешь в виду, что он похитил ее? - спросила я, немного ошеломленная.
В случае с Линусом, в Чикаго, они следили за ним, и было похоже, что тщательно планировали тихое похищение. Но с Шарлоттой это выглядело неуклюжим «держи- хватай». Константин и Бент становились более безрассудными, это означало отчаяние. Опасная комбинация.
- Да, она брыкалась и кричала сначала, но он зажал ей рот рукой, чтобы заткнуть ее, - объяснила Эмбер. - Но достаточно, чтобы привлечь внимание. Ее родителей не было дома, но один из их соседей выскочил на улицу и начал кричать, чтобы позвонили в полицию.
- Вау. - У меня отвисла челюсть. Благоразумие - правило номер один в игре. Я не могла поверить, что поведение Константина было таким рисковым.
- С Шарлоттой на руках Константин значительно замедлился, и я легко их догнала и сбила с ног. Он повернулся, словно хотел драться со мной, но тут услышал сирены приближающихся полицейских. И он... - Она на мгновенье взглянула на меня, затем заерзала на своем сиденье. - Он ушел.
- Как ты уговорила Шарлотту вернуться с тобой? - спросила я.
- Она была в шоке, и я использовала на ней убеждение, - сказала Эмбер, ссылаясь на свои способности.
Убеждение - психокинетическая способность, с помощью которой она могла заставить людей сделать то, что она хотела только силой ума. Следопыты были обучены использовать убеждение, только когда у них не было другого выбора, так как контроль над разумом проходил, и это не вызывало у детей доверия к нам в долгосрочной перспективе.
- Я сказала ей, что она должна доверять мне и идти со мной, - объяснила Эмбер. - И она послушалась, поэтому я поторопилась украсть автомобиль прежде, чем приехали копы.
- Ты украла автомобиль? - спросила я удивленная, но не сильно.
По программе подготовки следопытов нас учили, как вскрыть автомобиль, но фактически, я никогда не делала этого в реальной жизни. Нарушение человеческих законов обескураживало, но мы понимали, что иногда это необходимо. Для того чтобы забрать подменышей из их семей, нам приходилось, по возможности, избегать полиции, поэтому мы не оказывались в тюрьме или у людей, ведущих бизнес подобно троллям.
Вот почему мы старались не нарушать законы, так было меньше риска привлечь нежелательное внимание властей. Но иногда, как в случае с Эмбер, единственный шанс спасти подменыша заключался в нарушении закона.
- У меня не было других вариантов в тот момент, - сказала Эмбер. - Я должна была забрать оттуда Шарлотту. Мы ехали около восьми часов, потом я остановилась, чтобы перевязать руку и привести себя в порядок, а потом Шарлотта настояла, чтобы мы купили чемодан и новые вещи, что я была обязана делать, потому что должна доставить ее сюда любым способом. Потом, через два города, мы сели на поезд. Не знаю, преследовал ли нас Константин, но сомневаюсь в этом.
- Если он не преследовал тебя в поезде, то я бы сказала, что ты безопасно сбежала. У него нет смысла преследовать тебя здесь, потому что он знает, где Дольдастам и что Хёдраген ждут его тут, - ответила я, думая о том, что бы сама сделала с Константином, если бы он снова ступил за эти стены.
- Я надеюсь на это. - Эмбер мгновение сидела, молча, затем повернулась, чтобы взглянуть на меня. - Я жалею, что позволила Константину уйти.
- У тебя нет никаких оснований для сожалений, - улыбнулась я ей. - Ты доставила Шарлотту в целости и сохранности, и ты выжила. Вот что действительно важно.
Когда я остановилась перед домом Эмбер, она слабо улыбнулась мне в ответ. Я вышла из Land Rover и обошла вокруг, чтобы помочь ей. На пастбище возле дома громко блеяли козы и, обернувшись, я увидела мать Эмбер, Аннали, выходящую из загона. Подол ее длинного платья испачкался тающим снегом и грязью, а в темных волосах застряли соломинки.
- Эмбер? - произнесла Аннали напряженным от испуга голосом и бросилась к нам. - Что случилось? Медик тебя уже осмотрел? - Она прикоснулась к израненной щеке дочери, заставив Эмбер слегка вздрогнуть.
В Дольдастаме было несколько медиков, но они были не такими, как в человеческом обществе. У них было медицинское образование, так что они могли вправить кость, зашить рану и даже провести операцию. Но они были из племени Трилле и приняты на работу по очень конкретной причине - они были целителями. Благодаря психокинетическим способностям Трилле, одним прикосновением рук они могли излечить много несложных биологических болезней.
- Я только вернулась. Я еще не звонила, - сказала Эмбер.
- Заходи в дом, - Аннали стремительно направилась к дому. - Я позвоню врачу.
Она пыталась помочь Эмбер войти в дом, но в своем страхе и отчаянии, она, видимо, не понимала, что причиняет боль. Поэтому я предложила ей позвонить врачу, а сама помогла Эмбер войти внутрь. Пока устраивала Эмбер на потертом диване, ее мать разговаривала по телефону раздраженным отрывистым тоном.
- Ты можешь идти, если хочешь, - сказала мне Эмбер после того, как я укутала ее в одеяло.
- Нет, я останусь. - Я оглянулась на кухню, где Аннали продолжала ругать несчастную особу на другом конце провода. - Я буду чувствовать себя не очень хорошо, если оставлю тебя наедине с ней.
- Она желает добра и успокоится. - Эмбер поправила подушку под головой. - Мне, все равно, следует немного отдохнуть.
- Понимаю, - я коснулась ее ноги. - Будь осторожна и дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
Эмбер кивнула.
Я тихо прошла через кухню, не желая, чтобы Аннали направила свой гнев на меня и почти дошла до двери, когда Эмбер остановила меня. - Подожди. Брин.
- Да? - Я повернулась, а она жестом подозвала меня. Я вернулась к дивану и села у нее в ногах.
- Я раздумывала говорить ли тебе об этом, но... - Эмбер говорила так тихо, что я едва разбирала ее голос за голосом ее матери, - я думаю, что должна.
- О чем ты говоришь? - спросила я.
- Когда я отбирала Шарлотту, я свалила Константина на землю. Он поднимался медленно, а потом мы услышали вой сирены. - Эмбер облизала губы. - И все же он ушел не сразу. Он сказал мне кое- что и только потом ушел.
- Что она сказал?
Она глубоко вдохнула:
- Он сказал: «Беги домой и скажи, чтобы белый кролик оглядывался.
- Белый кролик? - Эхом отозвалась я. Моя кровь пульсировала в ушах, так что я могла слышать только себя, но я уже знала, о ком говорил Константин.
Глаза Эмбер были настолько темными и такими торжественными, они, казалось, впитали в себя весь свет вокруг, как черные дыры.
- Он имел в виду тебя, Брин.

Глава 19. Сотрудничество
Такое количество людей в столь небольшом помещении заставляло себя чувствовать помятым и влажным, а все голоса сливались в сплошное низкое неуютное ворчание. Это был тот же самый конференц-зал, куда я приходила несколько дней назад, когда завтракала с моими дальними родственниками Скояре, но сейчас все столы были убраны и заменены рядами и рядами стульев.
Когда я прибыла за десять минут до начала собрания, оставались только стоячие места. Каким-то образом Тильде удалось получить место во втором ряду, и, увидев меня, она послала виноватую улыбку, потому что не смогла занять место мне.
Каспер Абботт стоял у стены вместе с несколькими членами Хёдраген. Я не была уверена, прибыл ли он поздно, для того, чтобы не сидеть рядом со своей подругой, или сам предпочел стоять рядом с охранниками. Но все следопыты Дольдастама, даже частично выпускные классы, которые еще не получили высшего образования, были здесь, включая примерно четверть Хёдраген. Кроме Эмбер, которая еще выздоравливала дома.
Ридли был уже здесь, стоял впереди и разговаривал с несколькими следопытами. Он посмотрел на меня, когда я устроилась у стены в конце комнаты, и я послала ему легкую улыбку, которую он вернул мне, прежде чем продолжить разговор. Я не говорила с ним, после того как выгнала его тем утром, но мы оба были профессионалы, и я была полна решимости вести себя с ним как обычно. По крайней мере, в таких ситуациях, как эта.
Я прислонилась к стене, ожидая начала собрания. Прошло немного времени, прежде чем отец вошел в боковую дверь. Наклонив голову, он просматривал большую кипу бумаг и врезался в несколько человек, пока пробирался в начало комнаты.
- Кхм. - Отец откашлялся, не поднимая головы, а все продолжили шептать и бормотать, игнорируя его.
Он рассеяно потер заросший щетиной подбородок, и, оглядывая комнату, произнес:
- Простите.
Скрестив руки на груди, я осмотрела комнату, но ни один человек не прекратил говорить. Пыталась поймать взгляд отца, чтобы поощрить его говорить громче, но он не смотрел на меня.
- Если бы вы, хм, обратили свое внимание, - сказал отец, и я едва расслышала его, стоя в конце комнаты.
- Эй! - закричал Ридли и захлопал руками. Он схватил стул, забирая его у следопыта в переднем ряду, и залез на него. - Все. Замолчите. Канцлеру нужно поговорить с вами.
В комнате, наконец-то, стало тихо, и папа улыбнулся ему:
- Спасибо.
Ридли спрыгнул со стула и предложил его папе:
- Ваша трибуна, сэр.
- Спасибо, - повторил папа и с некоторым трепетом взобрался на стул. - Я хочу поблагодарить всех за то, что вы пришли. Я знаю, сообщение было спешным. - Он мрачно улыбнулся. - Я вижу здесь много великих следопытов и даже некоторых из Хёдраген. Благодарю вас.
- Давайте тогда начнем. - Папа прижал бумаги к себе и осмотрел комнату. - У нас есть причина полагать, что наши подменыши под ударом. На прошлой неделе Константин Блек и его напарник Омтэ Бент Стам, следили за Линусом Берлингом.
Шум заполнил комнату, и я услышала имя Константина в воздухе. Папа поднял руку, чтобы заставить всех замолчать, и неохотно установилась тишина.
- Большинство из вас знают, что Константин Блэк считается предателем за преступления против короля и королевы, и, гм, канцлера, в частности. - Он на мгновенье опустил глаза, но быстро взял себя в руки. - Он был в бегах последние четыре года, и мы не совсем уверены, зачем ему подменыши, но более того это, очевидно, не единичный случай.
- Вчера Константин Блэк и Бэнт Стам попытались похитить другого нашего подменыша, - продолжил папа. - Он напал на следопыта, но, к счастью, и она и подменыш не были серьезно ранены и вернулись в Дольдастам.
- Вы думаете, что будут еще попытки с другими подменышами? - крикнул кто-то из аудитории.
- Да, именно этого мы опасаемся, - сказал папа. - За последние семь дней было уже два инцидента с Константином Блэком. Мы не хотим третьего. Вот почему мы собрали всех вас здесь.
- Мы отправимся за Константином? - спросил Каспер, и я насторожилась.
- Мы не знаем, где он, или куда нанесет следующий удар, так что мы не думаем, что это разумно, - попытался объяснить папа. - Мы отправимся за подменышами.
Все разом запротестовали, крича, что это невозможно, что это разрушит экономику. Более пятисот подменышей в возрасте от четырех месяцев до двадцати лет жили в человеческом обществе, и у нас просто не хватило бы рук, чтобы вернуть всех, и даже, если бы мы это сделали, это нанесло бы сильный удар по нашему финансовому положению. Не говоря уже о том, что многие подменыши были еще детьми, многие младше десяти лет. Американская и Канадская полиции устроили бы рейд, если бы похитили сотни детей.
- Успокойтесь! - Крикнул Ридли. - У нас есть план, и прежде чем паниковать, ребята, может, стоит, его выслушать, не так ли?
- Нападения Константина не были случайны, - Уточнил папа, когда все в комнате снова успокоились. - Первым подменышем, за которым он следил, был Линус Берлинг, который, как вы знаете, следующий в очереди на трон, если король не произведет наследника. Вчера его мишенью была Шарлотта Салин, которая идет сразу за Линусом в очереди на трон.
- Он следит за королевскими отпрысками, - закончил отец.
- Но откуда у него эта информация? - спросила Тильда, заговорив впервые с начала собрания. - Это секретная информация. Почти ни у кого нет доступа к ней.
- Мы не уверены, но мы ведем расследование, - заверил ее папа.
- Как только мы найдем утечку, мы сможем найти Константина и положить этому конец, - добавил Ридли.
- Но до того времени нам необходимо усилить защиту, - сказал отец. - Это означает увеличение охраны здесь, в Дольдастаме, в которую войдут Хёдраген. Линусу Берлингу и Шарлотте Салин нужны дополнительные охранники. Входные ворота должны быть закрыты все время, и нужно установить патрульных для обхода вокруг стены. Дольдастам должен быть непроницаем.
Что касается остальных следопытов, вы будете отправлены, чтобы забрать наших наиболее титулованных подменышей, которые достигают своего совершеннолетия. Мы думаем, что именно за ними последует Константин, и мы хотим, что бы вы добрались до них раньше, чем он. - Папа вытащил свои бумаги и посмотрел в них. - У меня все назначения прямо здесь. Когда я назову ваше имя, подойдите и возьмите свой файл, а затем вы должны выехать сразу же, как только сможете.
- Тильда Моллер и Саймон Бохлин, вы будете работать в паре, - начал папа.
- Работать в паре? - спросила Тильда, вставая.
- О, да, после случившегося, мы решили, что будет лучше, если следопыты будут разделены на пары, - объяснил папа. - И для вашей безопасности и для безопасности подменышей.
- Но что, если нам не нужна пара? - запротестовала я, а Тильда бросила на меня взгляд, когда пробилась в первый ряд.
- Все поделены на пары. Без исключения, - сказал мне отец, не поднимая головы.
- Но мы впустую тратим ресурсы, - настаивала я. - У нас не так много следопытов. Если мы разделимся на пары, то численность сократится вполовину. Если бы мы отправились в одиночку, мы бы смогли забрать вдвое больше подменышей.
- Или вдвое больше из вас могут умереть. - Папа скривил губы и, наконец, посмотрел на меня. - Король и королева приняли решение, и решение окончательное.
- Я просто говорю... - начала я.
- Брин Эвэнт, почему бы тебе не подойти и не получить свое задание? - спросил папа. - Тогда, вероятно, остаток собрания прошел бы быстрее.
Я внутренне застонала, но пошла вперед, аккуратно маневрируя между следопытами и охранниками. Люди снова начали шептаться и разговаривать между собой, но они не повышали голоса, чтобы услышать свои имена, когда папа назовет их.
- Где мой файл? - спросила я, когда добралась до отца.
- Я уже отдал его твоему партнеру. - Папа указал на Ридли, стоящего рядом с им с папкой из манилы в руках.
- Ты ушел в отставку, - возразила я.
- Я вышел из отставки для выполнения одного последнего задания, - сказал мне Ридли. - Это важная миссия, и им нужны были лучшие.
- И это я и ты? - спросила я.
Улыбаясь мне, он сказал:
- Я не вижу здесь никого лучше. А ты?

Глава 20. Враги
Поездка на поезде в Калгари была долгой, и это было хорошо, потому что у меня появилось больше времени для изучения папки подменыша. Сразу после получения задания, мы с Ридли пошли по домам, собрали вещи и через двадцать минут были уже на дороге из города. Я изучала информацию достаточно долго, чтобы понять, куда направляемся, отметив, что будет довольно много свободного времени, пока мы будем пересекать просторы Канады.
А, значит, будет много времени для неловких разговоров с Ридли. Я не проводила с ним столько времени наедине с..., ну, на самом деле, никогда, так как нам придется провести вместе на этом задании, по крайней мере, несколько дней.
И это происходит сразу после того, как мы провели ночь вместе - правда, платонически. И сразу после того, как я осознала свои чувства к нему, чувства, от которых я пыталась избавиться, или, по крайней мере, сделать вид, что их не существует. Это было намного труднее, когда он сидел прямо рядом со мной, его рука прикасалась к моей, когда я просматривала папку.
На обложке была вся основная информация.
ИМЯ: Эмма Лиза Костар (Джонс)
РОДИТЕЛИ: Маркиз Гай Костар и Маркиза Эльза Костар, девичья фамилия Берлинг.
ПРИЕМНАЯ СЕМЬЯ: Бенджамин и Маргарет Джонс
ДАТА РОЖДЕНИЯ: 26 февраля 1999 года.
ЦВЕТ ВОЛОС: каштановый.
ЦВЕТ ГЛАЗ: карие.
ПОСЛЕДНИЙ ИЗВЕСТНЫЙ АДРЕС: AB T2T 0L7, Калгари, Роял Лайн СВ, 1117.
Биндером сверху было прикреплено две фотографии - изображение младенца, когда Эмма только родилась, прежде, чем она была подкинута, и примерное фото того, как Эмма должна выглядеть сейчас, основанная на ее младенческом фото и фото ее родителей. Я всегда думала, что искусственно созданное фото выглядело немного жуткими, но в прошлом оно помогало мне находить подменышей.
Судя по дате рождения, Эмме едва исполнилось пятнадцать, но на искусственном фото она выглядела моложе. У нее были по-детски пухлые щеки, широко распахнутые глаза и темные волосы, спадающие локонами вокруг ее лица.
Пачка страниц содержала всевозможную информацию о ее биологической семье, в надежде, что это прольет свет на то, на кого она могла быть похожа, а также информацию о ее приемной семье, чтобы упростить ее поиски.
Я едва просмотрела эту пачку, потому что я уже много знала об ее семье. Ее мать - Эльза Костар - была сестрой Дилана Берлинга, а также теткой Линуса и кузиной короля. В случае, если бы с Линусом что-то случилось, Эмма, вернувшись домой через несколько лет, согласно первоначального графика, стала бы следующей в очереди на трон. Шарлотта Салин - подменыш, которого только что спасла Эмбер - была следующей только потому, что она достигла совершеннолетия, а Эмма Костар еще не вернулась в Дольдастам.
Мы вели очень строгий учет подменышей, пока их не было, так как в целом Канин старались взаимодействовать с людьми как можно меньше. Это означало, что очень редко подменыши переезжали или терялись, так чтобы мы не могли их найти. В редких трагических случаях подменыши погибали в приемных семьях, обычно, от несчастного случая или болезни.
Ужасная правда состояла в том, что у нас не было способа узнать, что происходило с подменышами в приемных семьях. В большинстве случаев не было никакой необходимости знать - приемные родители, в основном, любили и растили их, как собственных. Но сейчас, когда Константин Блэк был на свободе и преследовал подменышей, было немного страшно не знать, где точно находилась Эмма Костер, и была ли она в безопасности.
- Есть что-нибудь хорошее? - спросил Ридли.
Он низко сидел в кресле рядом со мной, закинув одну ногу на другую, отчего его колено врезалось в мое каждый раз, когда он сдвигался. Его голова была откинута назад, а глаза полуоткрыты, скрытые темными ресницами, так что я не была уверена, видел ли он вообще что-нибудь. У него в руке был маленький локон Эммы, срезанный, когда она была ребенком и перевязанный тонкой розовой лентой.
- Просто обычный материал, - сказала я со вздохом и постаралась не пялиться на волосы Эммы, которые он крутил между пальцами.
Костары срезали локон волос Эммы не на память. Это был инструмент, с помощью которого в будущем следопыты могли найти ее. Касаясь личной вещи, большинство следопытов могли получить связь с ребенком. Ридли не мог прочитать ее мысли, но он сможет почувствовать, если она испугана или испытывает боль - глубокие чувства, которые могли означать, что она в беде, и ей нужна наша помощь.
А еще это превращало вещь подменыша в маячок для слежения. Если Ридли сосредоточится на ней, то мы сможем найти ее. Я не совсем понимала, как это работает, но Эмбер объясняла мне, что это какое-то тянущее чувство внутри тебя, словно невидимый удар электрического тока, согревающего тебя внутри и подсказывающего, куда идти, и чем ближе подбираешься к подменышу, тем сильнее становится чувство.
У Эмбер тоже была такая способность, также у Ридли и Тильды и почти у всех следопытов, с которыми я работала, ведь так работали их родители и родители родителей. Сверхспособности Канин передавались через кровь и, естественно, что следопыты обладали способностью слежки. Ну, а раз мои родители не были ими - моя мать происходила из племени, в котором даже не было следопытов - я родилась без этой способности.
Это была одна из причин, почему мне было трудно стать следопытом. Мне было гораздо труднее, по сравнению с остальными, но я работала вдвое больше, чтобы компенсировать это. Инстинкт, интуиция и просто сила желания, вероятно, восполнили отсутствие переданной по рождению способности.
- Ты ее ощущаешь? - спросила я Ридли.
Он покачал головой:
- Нет пока, но мы все-таки еще далеко.
- Когда мы доберемся до Калгари, нам нужно будет отправиться прямо к ее дому и осмотреться. - Я закрыла папку и устроилась на своем месте. Ридли передвинул руку так, что она легла на мою, и я позволила ему это. - Поселиться в отеле мы можем и позже, а ощутить ее и, по крайней мере, убедиться, что она в безопасности, необходимо, а потом уже нужно будет хорошо продумать план взаимодействия с нею.
- Очевидно, что я моложе тебя и не похожа на тридцатилетнюю галошу, а значит, именно я должна налаживать с ней в контакт, - продолжала я, думая вслух. 
Это будет более трудоемко, так как она младше большинства подменышей, но, возможно, это сработает в наших интересах. Дети младшего возраста, обычно, более доверчивы.
- Я делал это раньше. - Ридли с кривой усмешкой посмотрел на меня. - Хочешь - верь, хочешь не верь, я кое-что смыслю в работе следопыта.
- Я знаю. - Я встретила его знакомый игривый взгляд. - Я просто продумываю план действий. - Я убрала руку от его. - Не привыкла работать с кем-то.
- Я тоже, но думаю, из нас выйдет хорошая команда. Мы справимся. - Он потянулся, положив руку мне на ногу, но задержал ее только на секунду, прежде чем убрать.
- Я не знаю. - Я отвела взгляд, помня зловещие предупреждения, которые Эмбер дала мне сегодня утром. - Константин, кажется, жаждет крови.
- Нас двое и мы оба сильные бойцы. Черт, я изумительный боец. - Ридли попытался обернуть все в шутку, но я не отреагировала, и его улыбка угасла. - Если ты смогла справиться с ним сама, то нет никаких оснований думать, что мы не справимся с ним вдвоем.
- Только за это время он прогрессирует, - напомнила ему я.
Эмбер заполнила отчет и рассказала Ридли еще больше подробностей о своей схватке с Константином, поэтому он знал, что Блэк откровенно игнорировал все правила, когда воровал Шарлотту из ее комнаты.
- Но мы готовы к этому, - возразил Ридли.
- Я все еще не могу поверить, что ты вышел на это задание, - сказала я, желая сменить тему Константина, и то чувство обреченности, которой она меня наполнила. - Разве это законно, выйти из отставки?
- Нет, мы просто не часто выходим из отставки, как ты красноречиво выразилась, потому что есть первостепенные причины нашего ухода. Для меня это случилось потому, что моя юношеская симпатичная внешность резко сменилась мужественностью взрослого человека, а по некоторым причинам подростки считают жутким, когда взрослые мужчины бродят вокруг школы.
- Подростки могут быть так несправедливы, - сказала я с поддельным недоверием. - Ты не скучаешь по заданиям?
Он слегка пожал плечами.
- Иногда, да, скучаю. Единственное, чем опостылела работа Ректора - это находиться в одном и том же месте день за днем. Не пойми меня превратно.- Он повернулся лицом ко мне, по-прежнему облокачиваясь на спинку кресла. - Я люблю Дольдастам и свою работу. Но я бы хотел видеть и другие места, например, Гаваи в январе.
- Ты когда-нибудь был на Гаваях? - спросила я.
- Нет. Я отслеживал подменышей во Флориде и Техасе, а однажды ездил в Японию. Вот это была поездка! В основном, я проводил время в Канаде, - сказал он, делясь знакомой историей. Видимо, только в редких случаях подменыши уезжали в далекие и экзотические места, после того, как мы их размещали. - А ты? Насколько далеко ты бывала на заданиях?
- Аляска. Или Нью-Йорк. - Я попыталась вспомнить. - Я не уверена, что именно дальше от Дольдастама.
- Ты еще молодая. У тебя есть время. Кто знает? Может твое следующее задание будет в Австралии, - сказал Ридли, пытаясь ободрить меня.
- Может быть, - сказала я без особой уверенности. - Если не считать отсутствия поездок, тебе нравится твоя работа?
- Да, многовато бумажной работы, но это хорошая работа. Почему? - Он посмотрел на меня. - Звучит скептически.
- Я не знаю. Просто... - Я сделала паузу, пытаясь придумать, как сформулировать вопрос, прежде чем просто выпалить его. - Почему ты не стал Хёдраген.
Он опустил глаза, уставившись на свои колени. Уголки его губ изогнулись в горькой усмешке, прошло несколько долгих мгновений, пока он, наконец, ответил:
- Ты знаешь, почему.
- Нет, не знаю. - Я повернулась в кресле, засунув ногу под себя, что бы сидеть лицом к нему. Я могла позволить не отвечать, и часть меня думала, что так и должна сделать, но на самом деле не понимала, почему. Поэтому я настояла.
- Потому что мой отец был Хёдраген и был убит за это, - ответил он устало, все еще глядя на свои колени.
- Но... - Я выдохнула и покачала головой. - Я хотела сказать, что сожалею о твоей утрате.
Ридли отмахнулся:
- Это было пятнадцать лет назад.
- Твой отец умер героем, - сказала я, словно это могло быть утешением. - Он спас королевство. Это была благородная смерть.
- Да. - Ридли поднял голову и кивнул. - Но все же он мертв. А моя мать - вдова. Мне пришлось расти без него. Прошлое пусть останется в прошлом.
- Так что? - спросила я. - Ты боишься умереть?
- Нет. Давай же, Брин. - Он повернулся ко мне, так улыбаясь, что моё лицо вспыхнуло на мгновенье. - Ты знаешь меня лучше. Я не трус.
- Нет, я никогда этого не говорила, - сказала я, торопясь забрать слова обратно. - Я не это имела в виду.
- Я знаю. - Он поднял руку, останавливая поток извинений. Затем он отвел взгляд от меня, глядя в окно на деревья и озера, мимо которых мчался поезд. - Ты знаешь, почему умер мой отец?
- Виктор Долинг убил его, когда пытался свергнуть короля, - сказала я.
Он мрачно рассмеялся:
- Нет, он умер, потому что Эллиот Стринн был бабником.
Я в недоумении покачала головой:
- О чем ты говоришь?
- Эллиот Стринн стал королем в юном возрасте, и он считал, что у него все время мира, чтобы жениться и родить детей, - объяснил Ридли. - Поэтому он решил переспать с таким количеством претенденток, с каким только мог. Это значило, что когда он внезапно заболел и умер от редкого микоза (общее название болезней человека и животных, вызываемых паразитическими грибами) в возрасте двадцати шести лет, у него не оказалось прямых наследников. Корона оказалась доступна для всех.
Ридли рассказывал и без того известные мне вещи, напомнив уроки истории, которые я слушала в школе. Но он говорил это в совершенно другом значении, с сарказмом, смешанным с горем, поэтому я не прерывала его.
Виктор Долинг решил, что его юная дочь должна была стать королевой, несмотря на то, что ей тога не было и десяти, - продолжил он. - Его жена была сестрой Эллиота, и она стала бы королевой, если бы не умерла раньше.
- Все несчастные случаи происходили именно тогда. - Он остановился на секунду, уставившись в никуда, позволяя своим словам ослабеть. - Должен был появиться приемлемый наследник. Но его не было.
Выбор происходил между малышкой Кармин Долинг и двадцатитрехлетним кузеном Эллиота Эвертом, и канцлер должен был принять решение.
- Это имело смысл, - сказала я, когда Ридли на минуту замолк. - Вполне логичное решение, что бы монархом стал взрослый, а не ребенок.
- Я не спорю, было ли это подходящим или просто честным, мне все равно. - Ридли пожал плечами. - Все, что имело значение это то, что Виктор Долинг закатил истерику, потому что его дочь обходят.
- Тогда твой отец и другие члены Хёдраген противостояли ему и его друзьям, когда они пытались совершить переворот, - напомнила я Ридли.
- Виктор и его друзья пытались убить короля, стихийно посаженного на трон. - Ридли жестикулировал во время рассказа, становясь все более оживленным и говоря все громче. - Канцлер мог выбрать Кармин Долинг так же просто, как выбрал Эверта Стринна. А если бы Эллиот просто женился и родил ребенка, как и должно королю, мой отец не умер бы.
Он покачал головой и, когда заговорил снова, его голос был гораздо тише и спокойнее:
- Ты назвала его смерть благородной. Он умер в передней зале дворца - холле, в который я спускался сто раз с того дня. Он умер в луже собственной крови, пытаясь защитить случайного незнакомца в короне, потому что другой человек хотел эту корону для своей дочери. - Он повернулся ко мне, его глаза были жесткими, а слова тяжелыми. - Он умер зря.
- Если ты в самом деле в это веришь, то как ты можешь делать то, что ты делаешь? - спросила я. - Как можешь ты оставаться в Дольдастаме, работать на короля и членов его семьи, презирая их?
- Я не презираю их и не против работы на них, - упорствовал он. - Я просто отказываюсь жертвовать свою жизнь за что-то не имеющего значения.
- Корона может казаться тебе субъективной, как посмотреть. Но к добру или худу, наше общество существует, потому что у нас монархия. Потому что есть король, - сказала я ему решительно. - И ты можешь думать, что твой отец умер за какие-то драгоценности, вставленные в металл, но он умер, защищая королевство, защищая тебя, и меня, и всех в нем. И мне жаль, что ты не видишь этого.
- Да. Мне тоже, - признал он.
- Возможно, тебе не нужно было идти на это задание, - мягко сказала я.
Ридли резко взглянул на меня:
- Почему?
- Есть очень большой шанс, что Константин Блэк собирается убить Эмму, или меня, или тебя, или нас всех. - Я старалась говорить без обвинения, потому что не сердилась на него и не стала думать о нем хуже. Я только начала бояться, что эта работа была ему не по душе, и это могло привести к чьему-нибудь ранению. - Я не хотела бы, чтобы ты рисковал жизнью ради того, что тебя не волнует.
- Эмма - невинная девочка. И я не позволю причинить ей боль, и нет никакой причины, чтобы я стоял в стороне и позволил тебе одной столкнуться с Константином. - Ридли потянулся, взял мою руку в свою, а сила в его глазах затруднила мое дыхание. - Я уже сказал тебе, что я здесь с тобой.

Глава 21. Расстояние
Дом был словно из сказки. Это был величественный викторианский особняк, окруженный кованным железным забором. Имение окружали деревья, все свежие и зеленые, благодаря раннему теплу весны, а некоторые цвели белыми и розовыми цветами. На фоне суеты центра мегаполиса это был кусочек другого мира.
Поскольку мы планировали прокрасться внутрь, то не собирались входить через парадные ворота, но они позволили нам рассмотреть, что за ними. За забором и деревьями я могла видеть конец длинной извилистой дороги, которая казалась странно многолюдной с несколькими автомобилями, припаркованными на ней. Я прижалась к забору, пытаясь получше рассмотреть, но тут Ридли заговорил, и я повернулась к нему.
- Ее нет дома, - сказал Ридли как ни в чем не бывало.
Он стоял на несколько футов позади меня, подняв воротник тонкой куртки, чтобы защититься от холодного ветра. Поднявшийся ветер взъерошил его волосы. Было настолько непривычно видеть его густые волнистые волосы не уложенными, что я поняла, какие они длинные.
После ночи пути сюда и сна в поезде, никому из нас не удалось принять душ, а Ридли еще и не брился. Мы арендовали автомобиль, припарковали его за два квартала от дома Эммы, а затем пришли сюда пешком, чтобы понаблюдать.
- Ты можешь ее почувствовать? - спросила я.
Ридли осмотрел дом, держа руку в кармане, где он хранил локон волос. Его губы были слегка приоткрыты, глаза потемнели от сосредоточенности, он один раз качнул головой.
- Нет, - сказал он, наконец, его голос чуть не заглушил ветер. - Но сейчас десять утра. Она должна быть в школе.
- То есть, ты все еще не чувствуешь ее?
- Еще нет. - Он отвел от меня взгляд, глядя на пронесшийся мимо автомобиль. - Я, наверное, недостаточно близко. Или, может быть, все гораздо сложнее, потому что у меня давно не было практики. - Он снова повернулся ко мне, пытаясь ободряюще улыбнуться, но это получилось неуверенно. - Я ведь не делал этого четыре года.
- Ну, нам нужно выяснить, в какую школу она ходит, - предложила я.
- В файле указаны две или три частные школы в этом районе, предполагалось, что она может быть в одной из них, - сказал Ридли. - Почему бы нам не поселиться в гостинице, затем взять что-нибудь поесть и составить план, как подобраться к ней?
- Мне нужно попасть в школу, так я смогу узнать ее.
- Не обижайся, Брин, но не думаю, что регистрация в школе верное решение в этот раз. - Ухмыльнулся мне Ридли. - Ты можешь сойти за семнадцатилетнюю, но я очень сомневаюсь, что кто-то примет тебя за девятиклассницу, а Эмма именно в этом классе. Нам нужно подобраться к ней по-другому.
- Ты хочешь пробраться в ее дом? - предположила я. - Проверить ее комнату, посмотреть, может, найдем в ней что-нибудь?
Казалось, он рассматривал этот вариант, пристально глядя на ее дом, так что на лбу образовалась морщинка.
- Нет. Это просто не... вызывает ощущение, что это правильно.
- Что ты имеешь в виду? Это ее дом? - спросила я.
- Я не знаю. - Он вздохнул. - Возможно. Давай просто уйдем отсюда и соберемся с силами.
Ридли пошел назад, удаляясь от меня и особняка. Я остановилась на несколько мгновений, оглядываясь назад. Он стоял, ожидая, пока я неохотно последую за ним. Когда мы прошли несколько кварталов к автомобилю, мимо пронеслась полицейская машина с мигалками, Ридли с опаской посмотрел на нее.
Мы добрались до нашего отеля и быстро заселились, но Ридли очень мало говорил. Когда я попыталась выяснить у него, что происходит, он просто заявил, что ему нужно что-нибудь поесть, и тогда есть надежда, что он сможет соображать более ясно.
В кафе мы остановились на обширном вегетарианском меню, которое было прекрасным и давало Ридли возможность насытиться, если это могло ему помочь. Я захватила с собой папку Эммы и расположила её на столе, просматривая и рассеянно ковыряясь в салате. Когда я взглянула на Ридли, увидела, что тот склонился над сэндвичем, зарывшись пальцами в густые волосы.
- Я все еще думаю, идея проверить школу была не плохой, - сказала я.
Он вздохнул:
- Мы просто должны найти ее и убраться отсюда.
- Что с тобой происходит? - Я закрыла файл и положила локти на стол, чтобы поближе наклониться к нему. - Ты ведешь себя странно с тех пор, как мы приехали сюда. Ты просто волнуешься, что не можешь почувствовать ее? Это не имеет особого значения, ведь мы все еще может найти...
- Не то, чтобы я не мог почувствовать ее, - Спокойно прервал меня Ридли, глядя пустым взглядом на свою тарелку. - Бывает так, что от чувства нет никакого толку. - Тогда он посмотрел на меня, страх в его глазах передавал серьезность ситуации. - Она просто чувствует... холод.
- Что это значит? - спросила я.
- Я не знаю, - признался он. - Я никогда не чувствовал такого прежде. Но вряд ли это хорошо.
- Так... - я попыталась принять то, что он говорил. - Что ты собираешься делать?
- Я думаю, нам следует поискать в интернете, чтобы убедиться, что это ее дом. Я знаю, что в ее деле указан ее последний известный адрес, но я не знаю, когда он обновлялся, - сказал Ридли. - И тогда мы пойдем к ней и будем ждать там, пока она не придет домой - если она придет - и когда она придет, мы схватим ее и уберемся отсюда.
Я огляделась вокруг, чтобы убедиться, что вокруг никого не было, и зашептала, мои слова заглушила песня Лоры Дизтэзи, звучащая из проигрывателя в кафе:
- Ты хочешь похитить ее?
- Если придется, то да, - сказал он без сомнения. - Происходит что-то плохое.
Я откинулась назад на своем стуле, обдумывая его идею, а затем кивнула.
- Хорошо. Если ты считаешь, что мы должны сделать это, то, давай, сделаем.
Он взял у меня файл, перепроверив фамилию приемных родителей и адреса. Я полезла в карман за бумажником, чтобы расплатиться за ланч и уйти отсюда.
- Черт, - сказал Ридли, и все его тело ослабело. Его щеки под темной щетиной стали серыми.
- Что?
Вместо ответа он протянул мне свой телефон экраном ко мне, так что я могла видеть зловещий заголовок, найденный в процессе поиска адреса Эммы.
«Эмма Джонс, юная дочь компьютерного магната Бенждамина Джонса исчезла из своей спальни».
Я просмотрела статью ниже, в которой говорилось, что, судя по ее комнате перевернутой вверх дном, власти подозревают похищение, и в своем обращении к общественности они просят сообщать любую информацию о возможном местоположении Эммы. Хуже всего, что ее семья сообщила, что Эмма пропала рано утром.
Мое сердце опустилось к животу:
- Мы разминулись с ней на несколько часов.
- Тогда, возможно, мы не потеряли ее. - Ридли засунул телефон в карман и вскочил, как молния.
Я бросила пару купюр на стол, натянула куртку и поспешила за Ридли. На улице пошел холодный дождь, но Ридли, казалось, даже не заметил этого.
- Мы должны разделиться, - предложила я. - Мы сможем охватить большую площадь дороги.
- Хорошо. Это умно. Я вернусь к ее дому, может смогу понять, где она может быть. Ты должна вернуться в гостиницу.
- В гостиницу? Зачем?
- Ты должна через свой ноутбук проверить ее Фэйсбук, Тамбл и прочее, посмотри, знают ли ее друзья что-нибудь, и что вообще говорят онлайн. Еще ты можешь выяснить, в какой школе она училась, и пойти поговорить с одноклассниками.
- Хорошо, - неохотно согласилась я.
- Если я ничего не найду в ее доме, я отправлюсь в отделение полиции. Я могу заставить их рассказать мне хоть что-то.
Это показалось бы невыполнимым, если бы у Ридли не было дара убеждения. Обычно он использовал его только на членах приемных семей или школьных чиновниках. Или, в нашем случае, он мог заставить полицейского рассказать нам все, что было известно о пропавшей девочке.
Мне не нравилось заниматься ,бумажной работой, но она могла нам дать ключ к разгадке того, что произошло c девочкой. Если Константин Блэк следил за ней, ее друзья могли что-нибудь заметить, или Эмма могла что-нибудь кому-нибудь сказать.
Она могла пойти с Константином добровольно - ведь прежде, чем стать Хёдраген, он был следопытом, как мы с Ридли, и мог уговорить подменыша поехать с ним так же, как и мы. И если он сделал это, то, может быть, Эмма рассказала кому-то, или хотя бы сказала, куда пошла.
Это было сомнительно, особенно учитывая, как агрессивно вел себя Константин с Эмбер и Шарлоттой, и в каком состоянии, предположительно, была комната Эммы. Но на данный момент мы не могли ничего исключать, и нужно было работать, как можно быстрее, чтобы найти Эмму.
Мы с Ридли разошлись, и я побежала назад в отель, держа куртку над головой, чтобы не промокнуть. К тому моменту, как забежала в вестибюль, мои джинсы промокли насквозь, а перед моей рубашки был влажным и прилип к телу.
Отель был крутой и современный с бесплатной водой в бутылках и чаем в вестибюле, и околачивающимися мажорами, играющими на своих планшетах, сидя на гладких стульях и диванах арт-деко. Мы выбрали его из-за близости к дому Эммы, и разница между нашим люксом с одной спальней и моим чердаком в Дольдастаме была ошеломляющая.
Вид на центр города Калгари из окон был восхитительным, но цвета были слегка искажены, когда я вошла, оставив комнату в относительной темноте. Я скинула свою мокрую куртку и споткнулась о пуф в гостиной. Ридли вызвался спать на раскладном диване, поэтому мои вещи были в спальне, и я вошла в нее, чтобы взять ноутбук.
Если бы я не была так взволнована, спеша войти, беспокоясь о том, что с Эммой произошло что-то плохое, я бы заметила, что что-то не так - шторы были открыты сорок минут назад, когда мы заносили свои вещи, а теперь закрыты, пуф стоял на дороге, скорее всего, специально поставленный перед входом в спальню.
Я сомневаюсь, что заметила бы его - его кожа изменила цвет, идеально гармонируя с окружающей его средой. Но если бы я не была так встревожена, я, определенно, услышала бы шаги позади себя, когда склонилась над кроватью, роясь в своей сумке. И мне хотелось верить, что я бы почувствовала присутствие кого-то, стоящего позади меня.
Но нет. Не почувствовала, до тех пор, пока сильная рука не зажала мне рот и не потащила меня спиной к нему, и острое холодное лезвие не прижалось к моему горлу.
- Ни звука, - прошептал Константин мне в ухо, словно мы были любовниками.

Глава 22. Виновность
Я застыла перед ним. Чувствуя твердые контуры его груди, прижатые к моей спине, согревавшие меня через влажную рубашку, и пыталась успокоить свое колотящееся сердце, чтобы он не слышал его. Волоски бороды щекотали мою щеку и шею, а кожа рук была грубой на моих губах. Он пах холодом, как лед и снег в самые морозные дни зимы.
- Я знаю, что ты придумываешь всевозможные способы, чтобы убить меня, - бормотал Константин мне в ухо. - Но хочу тебя предупредить, что это не принесет тебе пользы.
Я обмякла в его руках. Лезвие царапнуло кожу на шее, но не порезало. Он убрал руку от моего рта, чтобы обхватить меня вокруг талии, придерживая от падения на пол, и теперь нож был нацелен на нежную кожу под подбородком. Если бы он сейчас порезал меня, это причинило бы боль, но не привело бы к смерти.
В одном быстром движении я отступила и резко ударила головой назад. Блэк застонал, и я схватила его за запястье, резко выкручивая, пока тот не выпустил нож. Его рука все еще обвивала мою талию, и он сильнее сжал ее. Я наклонилась вперед, потянув его за руку, и перебросила его через себя - он приземлился спиной на кровать.
Я схватила нож с пола и прыгнула на него сверху. Оседлав его, прижала нож к горлу. Его губа кровоточила от удара, но все же он умудрился широко улыбнуться мне.
- Ты не можешь убить меня, - сказал Константин. - Я единственный, кто знает, где Эмма Костар.
- Как ты нашел ее? - требовательно спросила я. - Что ты собираешься сделать с ней?
Его улыбка исчезла, а глаза выглядели огорченными:
- Боюсь, что я ничего больше не собираюсь с ней делать.
- Что это значит?
- Ты когда-нибудь читала «О мышах и людях»? - спросил Константин. - Бент всегда напоминал мне Ленни. Он даже все время говорит о кроликах, но я возлагаю ответственность за это на его восхищение Канин. («О мышах и людях» - повесть Джона Стейнбека, 1937 год, один из героев - Ленни.)
- Мой нож приставлен к твоему горлу, и я предпочла бы видеть тебя мертвым, - произнелас я и сильнее прижала клинок к его коже, слегка разрезая ее. - Так что тебе лучше отвечать на мои вопросы.
- Я отвечу. Но, может, сначала тебе стоит спросить себя, - сказал Константин, - например, где мои спутники? Я обычно не работаю один.
Я подняла голову, отведя взгляд от Константина всего на мгновенье в ожидании увидеть Бента, скрывающегося в тени. Но его не было, а этот момент - все, что нужно было Константину.
Он схватил меня за плечи и перевернул спиной на кровать, а сам взгромоздился сверху. Прижал мои запястья к белому стеганому ватному одеялу. Мои ноги оказались зажаты под ним и, хотя я боролась с его захватом, он даже не шевелился.
- Что тебе нужно? - спросила я, глядя на него в тусклом свете спальни. - Почему ты поджидаешь меня здесь? Если у тебя Эмма, какой в этом смысл?
- Я помню тебя. - Глаза Константина искали мои и, казалось, смягчились. - Я жалею, что не сразу, но я вспомнил тебя, когда ты ударила меня кулаком в живот в Чикаго. Ты отважный следопыт, стараешься выцарапать себе дорогу в охрану. Никто не хочет тебя там видеть, но тебе все равно. Ты хочешь быть там.
Мое сердце сильнее забилось в груди, и я проглотила свой гнев, что оказалось не сложно, потому что меня застали врасплох, помня обо мне гораздо больше, чем, как мне казалось, он когда-либо знал.
- Как ты... - я сузила глаза. - Откуда ты можешь знать это. Ты не знал, кто я.
- Конечно, знал. Ты блондинка, и только этим ты выделялась, но еще ты всегда вдвое упорнее сражалась, чем кто-нибудь. - Он сделал паузу, усмехнувшись мне. - И я всегда ловил твой взгляд на мне.
- Ты был в страже, - холодно ответила я. - Я наблюдала за Хёдраген.
- Нет, ты смотрела на меня. Ты смотрела на меня так... так, словно я не мог сделать ничего плохого. - Голос Константина звучал тоскливо.
- Я была молода и глупа. - Я отвела взгляд.
- Я сожалею, - сказал Константин мягко. - О том, что случилось с твоим отцом.
Я резко дернула голову назад, чтобы свирепо взглянуть на него.
- Что случилось с моим отцом? Ты пытался его убить, - я сделал попытку сбросить его, но он удержал меня.
- Брин! - Константин был спокоен и непоколебим. - Прекрати драться.
- Что ты хочешь от меня? - закричала я. - Если ты хочешь убить меня, то просто убей.
- Я не собираюсь убивать тебя, - Сказал Константин со вздохом раздражения. - Я хочу тебя... - Он склонил голову на мгновенье.
- Ты даже не знаешь, что хочешь от меня? - спросила я.
- Я хочу защитить тебя! - заорал он в раздражении.
Я мрачно рассмеялась:
- Защитить меня? Зачем, черт побери, тебе это делать? Я хочу убить тебя, а ты хочешь убить меня. Ты даже сказал Эмбер, что придешь за мной.
- Что? Я никогда никому не говорил, что приду за тобой.
- Ты сказал ей: «Скажи белому кролику, чтобы оглядывалась», - сказала я, повторяя слова Эмбер.
- Это не было угрозой. - Он покачал головой. - Я предупреждал тебя. Ты должна остановить это.
- Остановить что? - спросила я недоверчиво.
- Проклятье, - пробормотал он.
Константин вытащил нож из моих рук и отпустил меня. Я осталась лежать, где была, спиной на кровати, потому что хотела понять, что происходит, прежде чем сделаю хотя бы движение. Он сел спиной ко мне на край кровати с ножом в руке и провел рукой по темным волосам.
- Мне очень жаль, что так случилось с твоим отцом. И теперь происходит здесь. - Он покачал головой. - Я сделал свой выбор давным-давно и все еще пытаюсь сделать все правильно. - Он оглянулся на меня через плечо. - Но все находится в движении и будет много жертв, а я не хочу, чтобы ты была среди них.
- Почему? - спросила я недоверчиво. Я поднялась и села на колени. - Почему тебя беспокоит, что происходит со мной?
- Потому, что ты видела во мне что-то хорошее, чего не было. - Он отвернулся и встал. - Забудь обо мне. Забудь обо всем здесь. Просто возвращайся в Дольдастам... Нет, не туда. Просто уходи. Забудь о Канин и обо всем.
- Я не забуду о своей семье, друзьях или своем народе. - Сказала ему я. - Я не могу просто убежать, как это сделал ты. И я не могу уехать без Эммы Костар.
Он потер лоб:
- Для тебя лучше уехать без нее.
- Где она, Константин? - спросила я.
- Бент просто не знает своей силы, - ответил Константин почти печально.
- Что с ней случилось? Если вы причинили ей боль, то я...
Он застонал:
- Все шло так хорошо. Мы можем остановиться с угрозами?
- Нет, если ты не скажешь, где она.
- Я не знаю, где он оставил ее, и это не поможет вам найти девочку, - сказал Константин таким голосом, что кровь застыла в моих жилах.
- Ты убил ее, - мой голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. - Ты - сукин сын!
Я прыгнула и ударила его в лицо, и мне показалось, что он сперва позволил мне, потому что я успела ударить его несколько раз в лицо и грудь, прежде чем он попытался схватить меня за запястья. Тогда я пнула его в живот, а он схватил меня за руку и выкрутил ее за спину. Я попыталась вырваться, но он толкнул меня, швырнув к стене.
- Отпусти меня, - закричала я, но оказалась пойманной между ним и стеной.
- Остановись, Брин. Я не могу отменить то, что уже было сделано.
- Я убью тебя, - предупредила его я.
- Я пытаюсь делать все правильно. Я знаю, что ты не веришь мне, но я стараюсь. - Его голос был низким и наполнен сожалением, его борода коснулась моей щеки. Он отпустил мои руки, и я прижала ладони к стене, но не обернулась. Я не боролась с ним. - Я знаю, что у тебя нет причин доверять мне, но прошу, поверь мне в этот раз.
Я закрыла глаза, не желая верить ему, но поверила. Не знаю почему. Может быть из-за искренности в его голосе, или того факта, что он мог убить меня, но не убил, или, возможно, просто из-за того хорошего, что, как мне казалось, я видела в нем, когда была моложе.
Его дыхание было теплым и порывистым на моей щеке, его рука была на моей. Он точно не держал меня, но его тело было прижато к моему, удерживая меня на месте. Я могла оттолкнуть его, но не стала.
- Я не могу позволить тебе уйти, - сказала я ему.
- Я не могу позволить тебе последовать за мной, - мягко сказал он.
Я оглянулась на него через плечо. Шторы во время нашей шторы немного раздвинулись, и свет упал на его лицо, поэтому я ясно увидела боль и сожаление в его штормовых серых глазах.
- Прости, Брин, - просто сказал он, и прежде чем я успела спросить, за что, я почувствовала острую боль в затылке, когда он ударил меня рукоятью ножа, и провалилась во тьму.

Глава 23. Соболезнование
Когда я закрывала глаза, я все еще видела ее тело. На берегу реки, где лед и снег все еще сковывали землю, несмотря на то, что шел холодный весенний дождь. Ее глаза были открыты, она не моргала, когда капли воды попадали в них. Ей было пятнадцать, но из-за пухлых щек и кудряшек ее волнистых волос она казалась моложе.
Ее лицо было направлено вверх, но тело было повернуто под неестественным углом - шея была сломана. Пижама - розовые шорты и футболка с длинными рукавами в сердечках и цветочках - была разорвана, а колени расцарапаны.
Эмма Костар сопротивлялась, и, несмотря на все заявления Константина о сожалении и стараниях сделать все правильно, эта юная девочка была убита и брошена на холодном берегу реки.
Ридли вернулся в отель после обеда и обнаружил меня без сознания на кровати, там, где оставил Константин. Я рассказала ему, что Константин подразумевал о ее смерти, и Ридли вдвое усилил свои поиски. Он взял свитер из ее спальни, убеждив детектива отдать ему вещь. Используя одежду, которую она недавно одевала, он наконец-то смог в полной мере почувствовать ее.
Она умерла совсем недавно, и только поэтому Ридли вообще смог почувствовать ее. В конце концов, мы нашли ее на берегу реки, и я хотела унести ее или спрятать, но Ридли заставил меня оставить ее там же, где и нашли. Он позвонил в полицию и оставил анонимное сообщение, так что приемная семья сможет вскоре ее похоронить.
Ее настоящие родители ничего не получат. Как только мы вернулись в Дольдастам, мы отправились сообщить новость. Они, видимо, поняли все, как только увидели нас, мать Эммы забилась в рыданиях, а муж изо всех сил пытался поддержать ее. Мы рассказали им все, что знали и пообещали призвать Константина Блэка и Бента Стама к ответственности. Я не была уверена, поверили ли они нам, или было ли это важно для них.
Они ее не воспитывали, но они все еще любили ее. Они все еще мечтали о дне, когда она вернется домой, и их семья снова объединится. Но теперь этот день никогда не наступит, и им осталось только оплакивать то, чего у них никогда не было.
- Это была длинная паршивая неделя, - сказал Ридли, заговаривая впервые с того момента, как мы покинули дом Костаров.
Наши ботинки громко хрустели по мостовой. Температура резко упала, оставив город холодным, а улицы пустыми и тихими. Это было к лучшему. Ни Ридли, ни я не хотели никого видеть.
- Последние несколько дней были самыми длинными в моей жизни, - согласилась я.
- Я не знаю, что насчет тебя, а я хочу напиться. - Ридли остановился, и я поняла, что мы подошли к его дому. Я была так занята своими мыслями, что не заметила, как мы пришли.
Фактически, он жил недалеко от дома Костаров, но его коттедж был гораздо меньше особняков членов королевских семей, живущих в его районе. Это было очень короткое и приземистое здание из камня с соломенной крышей. Маленькие круглые окна впереди придавали ему вид лица с окнами-глазами и дверью-ртом.
- Я предпочла бы не пить сегодня, - сказала я.
- В любом случае, заходи. - Волосы каскадом падали на его лоб, а под глазами образовались темные круги. Он все еще был не брит, но это делало его еще привлекательнее. И хотя он выглядел очень изможденным, как и я, в его глазах были такие искренность и тоска, что я не смогла отказать.
Ридли заметил, что я не против, и улыбнулся, прежде чем отвернуться, чтобы открыть дверь. Его дом был наполовину углублен в землю, как нора у кролика, и именно поэтому выглядел таким приземистым. На самом деле, он всего на несколько футов он возвышался над землей, и мне пришлось спуститься на несколько ступеней, когда я вошла.
Внутри была удобная гостиная, присоединенная к миленькой кухне, и открытая дверь в его спальню в задней части дома. Как только мы вошли, Ридли разулся и снял шарф, а затем подкинул в камин несколько поленниц, чтобы стало теплее.
- Уверена, что не хочешь выпить? - спросил Ридли, заходя на кухню.
- Я пропущу, - Я сняла куртку и села на диванчик, прежде чем разуться.
Я прежде была в его доме несколько раз, но обычно, ненадолго, только, чтобы задать вопрос по работе. Это был мой первый нерабочий визит, и я воспользовалась возможностью рассмотреть его дом.
Журнальный столик был ручной работы, сделанный из ствола дерева в форме неровного прямоугольника, по краям которой все еще оставалась кора. Книжная полка на дальней стене заполнена книгами, а рядом с ней стоял сильно захламленный стол. На каминной полке стояла фотография Ридли в возрасте школьника начальных классов с отцом, который был одет в форму Хёдраген.
- Ты раньше когда-нибудь сообщала плохие новости? - Ридли вернулся в гостиную с большим стеклянным бокалом, до краев наполненным красным вином.
- Это был первый раз. Это единственный раз, когда я вернулась без подменыша.
Он склонился перед камином, пошевелив дрова, чтобы помочь им разгореться.
- Мне уже приходилось это делать. Это никогда не бывает просто.
- В этот раз, должно быть, хуже.
- Почему ты так говоришь? - Ридли присел на боковую спинку дивана, потягивая вино.
- В этот раз - это наша вина.
- Это не наша вина, - сказал он, но уставился в бокал, помешивая в нем жидкость. - Мы выехали сразу же, как только получили задание, но она была мертва еще до нашего приезда в Калгари. Мы ничего не могли сделать.
- Нет, это ты не мог сделать большего, - исправилась я. - Но я должна была позаботиться о Константине еще в Чикаго.
Я сказала это, но не была уверена, что именно имела в виду. Даже после того, как мы нашли Эмму мертвой, я чувствовала себя более противоречиво, чем когда бы то ни было. Я не знала, какова роль Константина в ее смерти и, хотя я была уверена, что он нес определенную ответственность, мне все-таки казалось, что все было гораздо сложнее, чем мы с Ридли осознавали.
- Что именно произошло с ним? - осторожно спросил Ридли, косясь на меня. - Там, в отеле.
Я вытащила ноги из под себя, отодвигаясь от него:
- Я уже рассказывала тебе.
- Нет, не рассказывала. Не совсем. - Он сполз с боковушки дивана так, чтобы мог видеть мое лицо. - Ты говорила, что он был в номере, вы дрались, и он, вероятно, тебя вырубил. Это звучало так.
- Это и все, что можно рассказать.
- Но чего я не могу понять, почему он был там? - Ридли сделал паузу. - Почему он ждал тебя?
- Я не знаю. - Я провела рукой по волосам.
- Он причинил тебе боль? - спросил он резким голосом.
- Мы дрались, и он вырубил меня, так что, да. - Я бросила на него взгляд. - Но кроме этого, я в порядке, и нанесла пару хороших ударов.
- Почему он не убил тебя? - спросил Ридли. - Не пойми меня неправильно, я рад, что он этого не сделал. Но... он пытался убить твоего отца, он убил Эмму. Его, видимо, не беспокоит кровь на руках, так почему он оставил тебя в живых?
Я опустила глаза:
- Я думаю, его беспокоит кровь на руках. И мне кажется, это Бент убил Эмму, а не Константин.
- Ты... - Лицо Ридли стало жестче, он сузил глаза. - У тебя есть к нему чувства?
Я застонала, но мои щеки вспыхнули:
- Не будь грубым, Ридли.
- Между вами двумя явно что-то происходит...
- Почему? - вскинулась я. - Почему это «явно что-то»?
- Потому что он мог убить тебя, но не стал. А ты могла убить его, но не убила. Поэтому что-то есть, и я хочу знать, что это.
- Это не так. - Я покачала головой.
- Брин. - Он поставил свою кружку на стол и придвинулся ближе ко мне. - Я просто пытаюсь понять. - Он положил руку мне на ногу, и я закусила губу.
- Константин Блэк - нехороший человек, который совершил много плохого и продолжит совершать, - сказала я ему, готовясь встретить его пристальный взгляд. - Я знаю это. Но есть что-то большее, происходит что-то еще намного большее.
- Я знаю, ты думаешь, что он работает на кого-то еще, и, возможно, ты права, - сказал Ридли. - Но это не значит, что он заслуживает твоего сочувствия.
- Я не сочувствую. - Я вздохнула. - По крайней мере, не хочу. Но я не готова полностью не верить ему. Еще нет.
- Он совершал ужасные вещи. Он не заслуживает доверия, - глаза Ридли потемнели от беспокойства, умоляя меня понять.
- Я знаю. Я буду осторожна с Константином. Я обещаю. - Я накрыла его руку своей, пытаясь выразить, что я имела в виду. - Но, а пока, пожалуйста, ты не мог бы никому не говорить, что я видела его в Калгари?
- Ты хочешь, чтобы я лгал королю и королеве? - спросил Ридли в преувеличенном шоке.
- Ты делал это раньше, - я улыбнулась с надеждой.
- Нет, не смотри на меня так. - Он покачал своей головой и вздохнул. - Прекрасно. Это останется между нами. Но, Брин, игра, в которую ты играешь, очень опасна.
- Я знаю. - Согласилась я и сжала его руку. - Спасибо за сохранение моего секрета.
- Ты всегда можешь доверять мне свои тайны, - он криво улыбнулся, а выражение его глаз заставило мое сердце сжаться от боли. - Ты знаешь истинную причину, почему я пошел на это задание.
- И в чем она? - спросила я.
- Я боялся, что ты столкнешься с Константином, и не хотел, чтобы ты противостояла ему в одиночку. И, тем не менее, меня не было рядом, когда ты дралась с ним, - сказал он, а на его лице явственно читалась вина.
- Со мной все хорошо. Я была осторожна, - настойчиво сказала я.
- Нет, я знаю. - Он на секунду опустил глаза и глубоко вздохнул, словно готовился к чему-то. Моя рука все еще лежала его, и он погладил ее большим пальцем. Наконец, поднял голову, стараясь поймать мой взгляд. - В поезде ты засомневалась в моей верности миссии.
- Ридли, Я не это имела в виду. Я знаю, что ты сделал все, что мог в Калгари...
Он поднял свою вторую руку, заставив меня замолчать:
- Я осознаю и очень сожалею, что в Калгари все сложилось не лучшим образом для Эммы и для тебя, и мне очень жаль, что мы не приехали раньше. Но я все еще рад, что поехал. За тебя я готов отдать свою жизнь в любой момент.
Если бы он наклонился и поцеловал меня в тот момент, я бы позволила ему. Я бы с удовольствием обвила его шею руками и крепче прижалась губами к его губам.
Но он этого не сделал. Он просто смотрел на меня всего мгновенье, наполняя меня теплом и заставляя чувствовать себя одновременно и легкомысленной, и возбужденной и замечательной.
Тут раздался стук в дверь, он забрал свою руку из моей, момент был разрушен, а я вдруг снова смогла дышать.
Когда Ридли встал, чтобы открыть дверь, я подошла к небольшим окнам под крышей и попыталась заглянуть в них. Я мельком увидела девушку и была поражена осознанием того, что слишком здесь задержалась. Мне вообще не стоило приходить.
- О, хорошо, что ты дома! - облегченно воскликнула Юни, когда Ридли открыл дверь, а я торопливо натягивала сапоги. Она обвила его руками, крепко обнимая, и мои щеки покраснели от чувства вины за мои фантазии, в которых я также обнимала ее парня.
- Я так волновалась за тебя, - сказала она, удерживая его.
- Я порядке, у меня все хорошо, - пытался он успокоить ее.
Надев пальто, я покашляла, поскольку они закрывали мне выход, стоя в дверях.
- О, Брин, я не заметила, что ты здесь. - Юни отпустила Ридли и широко мне улыбнулась. - Я рада видеть, что ты тоже вернулась в целости и сохранности. - Ее улыбка уступила место грусти. - Я слышала о бедной девочке в Калгари.
- Спасибо, но, на самом деле, мне уже пора уходить, - я попыталась вернуть ей улыбку, но вышло криво.
- Тебе не нужно идти. - Ридли оторвался от Юни и поэтому смог повернуться ко мне.
- Нет, нужно. В любом случае, вам двоим нужно наверстать упущенное.
Я не могла дольше удерживать на лице улыбку, поэтому проскользнула мимо них так вежливо и быстро, как только могла. Торопливыми шагами направилась к себе на чердак, чувствуя себя еще более смущенной и потерянной, чем когда-либо.

Глава 24. Присяга
- Ты хочешь поговорить об этом? - Эмбер стояла надо мной, глядя на меня вниз так, что челка попадала ей на глаза. Ее рука все еще была в бандаже, но в остальном, медик исцелил ее; она заметила меня, когда я выжимала штангу.
- Нет, - сказала я сквозь стиснутые зубы, толкая штангу вверх, и начиная медленно опускать ее.
- Ну, я думаю, тебе нужно, - настаивала Эмбер. - Вы с Ридли вернулись вчера из Калгари, а ты едва что-то сказала. - Она сделал паузу, ожидая, пока я закончу упражнение и установлю штангу на стойку. - Я знаю, ты должна чувствовать себя ужасно из-за случившегося с девочкой.
Я села, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони:
- Я понимаю, что ты хочешь, как лучше, но я действительно не хочу об этом говорить.
- Хорошо, - уступила она. - Но если я понадоблюсь тебе, я здесь.
- Спасибо. - Я улыбнулась ей, но улыбка исчезла, когда я увидела, как Ридли входит в спортзал позади нее.
Я со вчерашнего дня избегала его и планировала продолжать столько, сколько это будет возможно. Но, поскольку он направлялся к тому месту, где занимались мы с Эмбер, похоже, мое время вышло. Он был одет в костюм-двойку, слаксы и пиджак, следовательно, пришел сюда не спортом заниматься.
Ридли остановился на расстоянии, когда ему не пришлось бы кричать, и обратился к нам:
- Брин, Эмбер, вы нужны в классе 103.
- Что это значит, мы нужны в классе? - спросила я.
- Да, и кому? - добавила Эмбер.
- Это импровизированная встреча, - сказал он, не вдаваясь в подробности, и повернулся, чтобы уйти.
- Встреча? С кем? - спросила Эмбер.
- Просто шевелитесь! - Крикнул он, не оглядываясь, чтобы убедиться, что мы последовали за ним.
Эмбер посмотрела на меня, а я просто пожала плечами и сделала глоток воды из бутылки. Моя майка была местами в пятнах пота, а штаны для йоги - старыми и изношенными. Я надеялась, что с кем бы ни была у нас встреча, это было не супер важно, потому что Ридли не подразумевал, что у меня есть время переодеться.
Из спортзала мы вышли в холл, мимо классов, где студенты-следопыты изучали правильную тактику, этикет и человеческую историю. Комната 103 была одной из самых больших и располагалась прямо рядом с кабинетом Ректора.
Когда мы дошли до него, Тильда и Симон Бохлин уже сидели за столом, наряду с другими следопытами, уже вернувшимися со своими подменышами. Ридли стоял во главе комнаты, а, прислонившись к столу учителя, со скрещенными руками стоял король Эверт.
Он был одет несколько небрежно, в костюме с черной рубашкой и без галстука. Он был без короны, но он редко ее носил, за исключением особых случаев. Тем не менее, я пожалела, что не заскочила в раздевалку переодеться.
- Это последние двое? - спросил Эверт, когда мы с Эмбер тихонько сели за два пустых стола впереди.
- Да. - Ридли отошел, чтобы закрыть за нами дверь и занял свое место рядом с королем. - Это все следопыты, которые вернулись.
Эверт осмотрел комнату. Свет блестел на его зачесанных назад волосах цвета вороного крыла, а ноги были скрещены в лодыжках. Я редко видела его без его обычной самодовольной улыбки, но сейчас выражение его лица было несомненно мрачным.
- Моя жена не хочет, чтобы мы участвовали в войне, - наконец, сказал он, и каждое слово было весомым, чего ему обычно не хватало. Он выглядел так, словно именно сейчас чувствовал себя больше лидером, чем когда-либо раньше. - Она хочет, чтобы мы решили все мирно и тихо, забирая подменышей украдкой ночью. И поэтому она не знает об этой встрече.
- Разыскиваемый преступник убил одного из наших детей и, если его не остановить, я думаю, что он будет убивать дальше, - продолжил король Эверт.
Я опустила глаза, но чувствовала на себе взгляд Ридли, почти приказывающий внять словам Эверта.
- Я во многом согласен со своей женой. Она пытается быть доброй и справедливой. - Эверт выпрямил руки и уперся ими в стол позади себя. - Но когда кто-то проливает кровь наших людей, это переходит все границы. Именно тогда я говорю, к черту. Давайте воевать.
- Мы начнем войну? - спросила Тильда, слишком удивленная, чтобы бояться говорить с королем. - Против кого?
- Против Константина Блэка и Бента Стама и любого, кто может работать с ними, - объяснил Эверт. - Нет никакого смысла в гонке за подменышами, потому что он каждый раз на шаг впереди. Он предугадывает наши действия. Поэтому, теперь мы будем преследовать его.
- Как мы найдем его? - спросила Эмбер.
- Мы сейчас составим план. - Эверт жестом указал на себя и Ридли. - Но поскольку Константин как-то отслеживает наших самых ценных подменышей, мы собираемся устроить ему ловушку. Мы отправим всех вас в одно место, где, якобы, будет один подменыш, и, когда вы обнаружите Константина, вы все вместе нападете на него.
- Когда мы его поймаем, - начала я, тщательно подбирая слова и стараясь не выглядеть столько плохо, как чувствовала себя, - мы должны будем привести его, чтобы он предстал перед судом, правильно?
- Я думал об этом и не вижу смысла. К чему бессмысленная трата ресурсов и времени? - спросил Эверт. - Он - враг номер один. Вы найдете и убьете его. Он не проявил милосердия к нам, и мы не проявим к нему.
Ридли встретил мой взгляд, и страх в его глазах заставил меня прикусить язык. Я не могла сказать королю о своем столкновении с Константином, особенно сейчас, если не хочу оказаться в тюрьме за помощь врагу. Но мне показалось, Ридли боялся, что я рискну своей шеей, чтобы защитить Константина.
Несмотря на то, что мое желание убить Константина несколько поутихло, я не могла спорить с королем. Константин все еще оставался врагом и был замешан в попытке похищения и убийстве наших людей. Что-то должно было произойти. Я не могла согласиться с таким «что-то», но спор с королем ни к чему меня не приведет.
- Мы продумаем детали, но план состоит в том, чтобы отправить вас в начале следующей недели, - продолжил король Эверт.
- Простите меня, сир, - Тильда робко подняла руку. - Есть ли какая-то возможность отказаться от участия в этой миссии?
Я пристально посмотрела на нее. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в косу, а кожа от пристально внимания стала изменять свой цвет, бледнея и приближаясь к бежевому цвету стен и стола, чтобы она могла слиться и исчезнуть - это был побочный эффект ее смущения.
- Отказаться? - Эвент наморщил лоб и снова скрестил руки.
- Это задание по преследованию предателей кажется особо опасным, а... - Она остановилась и сделала глубокий вдох. - Я беременна, срок четырнадцать недель.
- Ты что? - спросила я, не в силах сдержать себя, и она опустила голову.
Под столом я видела ее руку, прижатую к животу. Тильда всегда была подтянутая, и хотя в последнее время она чуть заметно округлилась, я едва заметила это, не говоря уже о том, чтобы подумать, что она беременна.
- Конечно, в вашем положении, вы не должны нести военную службу, - сказал король Эвент.
- Когда эта встреча закончится, мне нужно, чтобы ты зашла в мой офис заполнить кое-какие документы, - сказал Ридли, улыбаясь ей. - Поздравляю.
- Спасибо, - тихо поблагодарила Тильда, улыбаясь ему в ответ.
Король говорил еще несколько минут, подытожив то, что уже сказал нам, повторив, что мы должны быть готовы выступить на следующей неделе. Он закончил встречу, уточнив, что будет на связи с Ридли, а затем напомнил, что все, что он сказал, мы должны сохранить в тайне.
После ухода короля Ридли отпустил нас, и, в то время как все остальные следопыты ушли быстро, Тильда, Эмбер и я не спешили вставать. Ридли сидел за учительским столом, собирая какие-то документы, которые он, обычно, брал с собой на встречи. Я сидела, согнувшись над своим столом, пытаясь переварить новости.
- Ты беременна? - спросила Тильду Эмбер, повторяя мой собственный недоверчивый тон. Она встала из-за своего стола и прошла к столу, за которым сидела Тильда. - Ты одна из моих лучших подруг. Как ты могла не сказать мне этого?
- Я хотела сказать тебе, - решительно сказала Тильда и посмотрела на меня. - Вам обеим. Я просто ждала удобного случая.
- Как ты могла это допустить? - спросила я. Мой голос был тихим, но в нем четко звучало обвинение, и Тильда выпрямилась, ее глаза расширились от негодования.
- Допустить это? - недоверчиво спросила Тильда.
- Ты должна была быть более осторожна, - продолжила я невозмутимо. - Разве вы с Каспером не предохранялись?
- Моя половая жизнь с Каспером - не твое дело, - огрызнулась Тильда.
- Я просто не могу поверить, что ты так поступаешь. - Я покачала головой. - Просто выбрасываешь свою карьеру.
- Брин! - предупреждающе окликнула меня Эмбер, но я проигнорировала ее.
- Я ничего не выбрасываю, - сказала Тильда, защищаясь. - Я просто не хочу воевать, пока беременна. Как только закончится отпуск по беременности и родам, я сразу вернусь к работе.
- Да, так все говорят, а потом никто не возвращается. - Пробормотала я.
- Обстановка накаляется, - встрял Ридли, пытаясь стать голосом разума, но мы с Тильдой смотрели друг на друга, словно боролись. - Всем нужно успокоиться и поговорить об этом позже.
- Да кто все-то? И кто, к черту, дает клятвы, а потом не делает? - Тильда уже почти кричала. - Я говорю о себе. О себе и своем ребенке. Не ты. Я бы так с тобой не поступила.
- Я просто не могу в это поверить. - Я встала, так резко отодвинув стул, что он опрокинулся. - Я всегда считала, что ты выше этого.
- Вау, Брин. - Голос Тильды стал холодным и пустым, но в ее серых глазах отражалась боль. - Я могу то же самое сказать о тебе.
Эмер бросилась защищать Тильду, но я едва слышала ее. Я просто повернулась и выбежала из комнаты, смутно осознавая, как Ридли звал меня. Но я просто продолжала идти. Мышцы моих рук почти были словно наэлектризованными от напряжения, и я почти пнула дверь в женскую раздевалку. Мое дыхание перешло в злую рваную одышку, я не могла думать или сосредоточиться. Не знаю почему, мне хотелось во что-нибудь ударить.
- Брин! - крикнул Ридли, врываясь в раздевалку без стука. Я стояла возле моего шкафчика, вытянув руки со сжатыми кулаками по бокам, и, впиваясь в него взглядом. - Что, черт возьми, это было?
- Ты - в женской раздевалке, - неубедительно сказала я, пытаясь умерить свой темперамент.
- Здесь никого нет, да и ничего нового я там не увижу. - Он встал, подбоченившись, и посмотрел на меня сверху вниз. - Все, что ты сказала в классе, было совершенно неуместно. Ты была полной дурой.
- Я - дура? - Я закатила глаза и горько рассмеялась. - Это она оказалась небрежной и незрелой! Она бросает работу из-за какого-то глупого мальчишки!
- Нет, все не так, - поправил меня Ридли настолько разумно, насколько мог. - Она взрослая женщина, которая заводит семью с тем, кого любит. Мне это кажется все относительно нормальным и здоровым.
Я села на скамью и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться:
- Наш приоритет - это королевство и эти люди. Мы принимали присягу, когда клялись быть следопытами, а теперь происходит что-то более важное, и она выходит из игры.
- Нам позволено жить, Брин. - Его тон смягчился, поскольку ему стало грустно, что ему пришлось объяснять мне все это, и он сел на скамью напротив. - Мы можем встречаться и получать удовольствие, заводить семьи и влюбляться.
Проведя рукой по волосам, я отказалась смотреть на него и пробормотала:
- Ты можешь так говорить.
- И что бы это значило? - Ридли казался озадаченным.
- Потому что ты любишь Юни, - многозначительно сказала ему я, словно обвиняла его в преступлении.
- Я никогда этого не говорил. Я только начал встречаться с нею, и это не имеет значения, отмахнулся он. - Дело в том, что ты сейчас поступаешь безумно. - Я усмехнулась, поэтому он продолжил. - Тильда - твоя подруга, а ты боишься и выплескиваешь свою злость на нее без всякой причины.
Я ощетинилась:
- Я не боюсь.
- Боишься. - Настаивал он. - Ты боишься потерять ее, потому что она не сможет больше работать с тобой. Но, по-моему, на самом деле, тебя беспокоит то, что король хочет, чтобы ты пошла убивать Константина, а ты не уверена, сможешь ли ты.
- Это... - Я переместилась по скамье и покачала головой. - Ты не знаешь, о чем говоришь.
- Я точно знаю, о чем говорю. - Он наклонился вперед, пытаясь заставить меня посмотреть на него, но я отказалась. - Я знаю тебя, Брин.
Мои плечи опустились, и я низко наклонила голову, уставившись на треснувшую плитку на полу в раздевалке. Затем подперла голову руками и издала долгий дрожащий вздох.
- Я не хочу убивать его. Я должна, я знаю, что должна, но не хочу.
- Я знаю, - сказал он. - Я не понимаю почему, так как сам отдал бы все, чтобы уничтожить человека, убившего моего отца, но я знаю, что именно ты чувствуешь.
Я подняла голову и встретилась с ним взглядом, чтобы он увидел, что я имела в виду.
- Я просто хочу убедиться, что виновный человек ответит за свое преступление, и... Я не думаю, что это Константин. - Я застонала, понимая, как глупо это звучало. - Что со мной не так?
- Ничего, - уверил меня Ридли. - Просто у тебя твердые убеждения, и ты хочешь все сделать правильно.
- Ты поедешь на задание?
Он покачал головой.
- Нет. Король хочет, чтобы я остался. - Он с минуту изучал меня, а затем спросил. - Ты смогла бы убить Константина, если бы увидела его?
Я ответила без колебаний:
- Король отдал приказ. Я следопыт, член королевского суда, и я принимала присягу, что буду исполнять все приказы, которые он отдает мне. Поэтому, да, я сделаю то, что от меня требуется.

Глава 25. Мотив
Серые глаза Константина смотрели на меня упорно, неумолимо. Это было его первое цветное официальное фото, когда он вступил в ряды Хёдраген, на обложке его дела. Он был тогда моложе, с чисто выбритой гладкой кожей, но не улыбался. Считалось, что Хёдраген никогда не улыбались, по крайней мере, на работе.
Было довольно странно, что на изображении он выглядел жестче, чем сейчас. Годы бегства оставили на нем отпечаток, несомненно, но он как-то смягчился.
Мне жаль, что я не знала, что поменялось между временем, когда гордый молодой мужчина фотографировался в своей новой форме, и ночью, когда он направил свой меч против моего отца.
После разговора с Ридли в раздевалке, я изменила свое мнение и вернулась, чтобы извиниться перед Тильдой, но она уже ушла. Может это и к лучшему. Ей, вероятно, было необходимо побыть одной, прежде чем я пришла бы к ней и искренне признала, насколько несправедливой и жестокой я была.
Ридли ушел, чтобы решить какую-то насущную проблему с другим следопытом, поэтому я воспользовалась случаем, чтобы выкрасть дело Константина из шкафчика позади его стола. Фактически, дело Блэка мог смотреть кто угодно, потому что он был в розыске, так что у меня не было необходимости воровать, но я не хотела разговаривать об этом с Ридли. По крайней мере, не сейчас.
Я сидела на своей кровати, скрестив ноги, положив перед собой раскрытую папку Константина, надеясь, что смогу хоть что-то найти, чтобы понять, что же произошло тогда, и что происходит сейчас.
Но пока не нашла ничего, что не было мне известно. Его отец умер, когда он был еще совсем маленьким, и его воспитывала мать, умершая после поступления в школу следопытов. Закончил учебу лучшим в своем классе и продолжал успешно возвращать 98% подменышей, за которыми его отправляли за все восемь лет своей работы.
Он присоединился к Хёдраген в возрасте двадцати трех лет сразу после ухода из следопытов. Гармонично влился в их ряды, быстро поднявшись благодаря своему трудолюбию и обаянию. Вскоре после свадьбы Мины и короля, она назначила его своим охранником, где он добился еще более высокого положения.
Все в его деле говорило о нем, как о преданном, умном работнике, даже если иногда он слыл гордецом. Если он и был высокомерен, это казалось оправданным. Блэк превосходно выполнял свою работу и был любим народом.
В каждой из королевских игр, где участвовал, он выходил победителем. Он был героем для народа и верным слугой для короля и королевы.
Вот как это было. Это все, что находилось в его деле. Сплошные почести и похвала, вплоть до ночи, когда он попытался убить моего отца. Был еще отчет, объясняющий инцидент и сообщающий, что Константин исчез в снежной ночи.
Но должно было быть что-то еще. Я не улавливала того, что заставило его столь разительно измениться. От охранника, полного важности и обещаний до предателя в бегах, униженного и изнуренного.
Шаги Эмбер, поднимающейся по лестнице на мой чердак, прервали ход мысли, и я вскочила, чтобы сложить все в папку. Когда Эмбер распахнула дверь, я просто засунула все под одеяло.
- Знаю, знаю, - сказала я, как только она сверкнула на меня глазами. - Я вела себя сегодня с Тильдой, как осел.
- Да, это так. - Она зашагала ко мне, оставляя снежные отпечатки на скрипучих половицах. - Ты действительно обидела ее.
- Я извинюсь перед ней позже, - пообещала я Эмбер. - Я просто подумала, что ей нужно немного времени.
- Хорошо - Эмбер скинула свои ботинки и плюхнулась рядом со мной на кровать. Она носила леггинсы под юбкой, которая волнами вертелась вокруг нее. - Будет невыносимо тренироваться или работать в Дольдастаме без Тильды, но она говорит, что после родов вернется.
- Я знаю, - сказала я без особой уверенности.
- Я имею в виду, что моя мама не вернулась в следопыты после рождения моего старшего брата. - Ее брови сошлись вместе, а уголки рта разочарованно опустились. - А другой следопыт, Сиббила, родила ребенка два года назад и до сих пор не вернулась.
- Может у Тильды будет по-другому. - Попыталась я ободрить Эмбер. - И даже если она не вернется, она остается в городе, и мы сможем видеться с ней.
- И все же, ты считаешь, что она не права. - Эмбер откинулась на кровать, опираясь на локти и глядя на меня. - Ты не думаешь, что у нее должна быть личная жизнь, что у нас у всех должна быть.
- У меня есть друзья, и я встречалась, и думала, что это замечательно, когда Тильда и Каспер начали встречаться. Поэтому, я не считаю, что у нас не должно быть личной жизни, - я попыталась объяснить свою позицию. - Просто я думала, что мы клялись сделать работу нашим приоритетом, а наличие сильных привязанностей может помешать этому.
- Поэтому вы с Ридли никогда не будете вместе? - спросила Эмбер.
- Что? Я... мы... мы никогда... - забормотала я и откинулась на кровать, отодвинувшись от нее. - У нас никогда ничего не было, потому что никто из нас не хотел. У меня нет к нему чувств, и, я уверена, у него ко мне тоже. Он - мой начальник, и мы оба можем потерять работу, а сейчас он встречается с Юни, и, кроме того, мы не хотели. Так. И я не знаю, о чем ты говоришь.
Эмбер подняла брови и ухмыльнулась мне.
- Да что ты говоришь, Брин.
- Ничего хорошего от любви не бывает, - наконец, сказала я ей. - Ты поступаешь смешно и сходишь с ума, и забываешь, что на самом деле важно для тебя, а затем ты оказываешься на втором плане, выйдя замуж, или остаешься обездоленной и убитой горем, и все варианты плохи, так что лучше вообще избегать отношений.
- Черт возьми, я на самом деле, надеюсь, что ты так не считаешь, - сказала Эмбер, глядя на меня своими черными, полными жалости, глазами.
Я издала раздраженный вздох:
- Просто не обращай внимания.
Затем встала, взяв свитер со спинки кровати, и натянула его сверху майки.
- Что ты делаешь? - Эмбер встревожено выпрямилась.
- Мне нужно идти. Я должна быть на ужине с родителями. - Если бы я выехала сейчас, я приехала бы слишком рано, но я уже устала от разговора о романтике и Ридли.
- О. - Ее лицо вытянулось. - Окей. - Она медленно надела ботинки и встала. - Прости, если я сказала что-то обидное.
- Нет, все в порядке, - отмахнулась я. - Ты молодец. У меня просто есть дела.
Эмбер уехала, оставшись не совсем уверенной, что я не рассердилась на нее, так что завтра мне придется потратить какое-то время на улаживание отношений с ней и Тильдой. Но на текущий момент у меня в голове были совсем другие мысли. Как только она вышла, я убрала дело Константина, спрятав его в нижнем ящике моей тумбочки под ненужными мелочами.
Ужин с родителями на самом деле был моей идеей. Прочитав отчет об инциденте, в котором черным по белому писалось о происшедшем с Константином, я поняла, что должна поговорить со своим отцом и узнать, что на самом деле произошло той ночью прежде, чем я вошла в комнату.
Солнце почти село, когда я подъехала к родительскому дому на городской площади. Это был редкий день без единого облачка в поле зрения, а небо окрасилось цветами от розового до аметистового, когда солнце опустилось за горизонт.
Еще не открыв дверь, я услышала маму, напевающую старый мореходный гимн Скояре. Я остановилась и заглянула в окно кухни, и увидела, как она стоит на кухне в переднике и вся в муке. Она всегда пела, когда пекла, обычно песни Скояре с сильным английским и шведским акцентом, а иногда Барбры Стрейзанд. Мама всегда любила Стрейзанд.
Войдя внутрь, тихонько прикрыла дверь, чтобы она не услышала меня, пока я снимала ботинки и вешала свою куртку. Как следопыт, я была обучена ступать легко, перемещаться, не издавая звука, и тихонько вошла в кухню, прежде чем она обернулась и увидела меня.
- Брин! - ахнула мама и прижала руку к груди. - Ты спугнула белый день! - Она улыбнулась и, шутя, ударила меня прихваткой. - Не устраивай маме сердечный приступ. Это не очень хорошо.
- Прости, - сказала я, но не смогла сдержать смех. - Что печешь?
- Просто крыжовниковый пирог на десерт.
- Я уверена, это будет восхитительно. - Усмехнулась я. - Где папа? Я хотела поговорить с ним перед ужином.
- Он в своем кабинете, - сказала мама, но она остановила меня прежде, чем я повернулась, чтобы пойти. - Послушай, Брин, мне нужно поговорить с тобой.
- О чем? - спросила я, и, несмотря на то, что я была взрослой и жила отдельно, я все еще чувствовала себя маленьким ребенком, которого собираются наказать за позднее возвращение.
- Ну. - Она сделала глубокий вдох и заправила несколько выбившихся прядей за ухо, не обращая внимания, что измазала его мукой, ее глаза стали мрачными. - Я знаю, что Константин Блэк - причина всех неприятностей.
Я отступила от нее на полшага и расправила плечи, готовясь к спору, но подождала, чтобы она высказала свое мнение, прежде чем что-либо говорить.
- Я знаю, что это твоя работа, но... - Она поджала губы. - Он почти забрал твоего отца, и ты уже далеко от меня. Я не хочу, чтобы ты связывалась с ним.
- Мама, он едва ли смог причинить мне боль, - я попыталась отвлечь ее от беспокойных мыслей. - Это была просто царапина, и я тогда была ребенком. Я смогу с ним справиться. Тебе не нужно волноваться.
- Брин, ты моя дочь, моя единственная дочь. - Она подошла ближе и положила руки мне на плечи. - Я понимаю насколько ты храбрая и сильная, но мне нужно знать, что ты в безопасности. А я не могу этого, когда ты все время охотишься за этим сумасшедшим.
Она положила руку мне на щеку, вынудив меня посмотреть на нее, а ее аквамариновые глаза были полны мольбы.
- Брин. Пожалуйста. Пообещай, что ты будешь держаться от него подальше.
- Я буду держаться от него подальше, если смогу, - честно сказала ей я. - Но мне нужно защищать себя и королевство. Я сделаю то, что должна, и это лучшее, что я могу пообещать тебе.
Ее плечи расслабились, но рука задержалась на моем лице:
- Будь осторожна. Не будь безрассудной или храброй. Если тебе придется последовать за ним, то возвращайся целой и невредимой.
- Я так и сделаю, - уверила ее я, а она наклонилась, чтобы поцеловать меня в лоб.
- Хорошо. - Она отступила и улыбнулась мне, пытаясь стереть с лица былую серьезность. - Мне нужно закончить с пирогом. Иди, повидайся с отцом.

Глава 26. След
Папа сидел за своим столом, склонив голову над бумагами, а его очки для чтения опасно сползли на кончик носа. Единственное освещение давала маленькая лампа рядом с ним, и оно заставляло седину на его висках выделяться еще больше на фоне черноты остальных волос.
- Ты можешь уделить мне минуту, папа? - спросила я, засунув голову в кабинет.
- Брин. - Он улыбнулся, увидев меня, и снял свои очки. - Да, конечно. Заходи.
Я закрыла за собой дверь и присела на стул напротив его стола. Стены кабинета были заняты полками, заполненными старыми книгами и предметами старины Канин. На своем столе, как пресс-папье, он использовал старый артефакт - кролика, вырезанного из камня. Я всегда догадывалась, что в другой жизни папа стал бы прекрасным профессором истории.
- Что-то не так? - Он наклонился вперед, а его лоб прорезали морщинки от беспокойства.
- Не совсем. - Я скрестила ноги, устраиваясь на стуле. - Но мне нужно, чтобы ты рассказал о том дне, когда Константин пытался убить тебя.
- Я был бы счастлив рассказать тебе все, что ты хочешь, но я не знаю, о чем там говорить. - Папа покачал головой. - Я имею в виду, что ты была там и видела большую часть происшедшего. А о том, что ты не видела, мы уже говорили.
И да, мы говорили. Папу многократно опрашивали Хёдраген и даже лично король, когда пытались добраться до сути того, что же произошло с Константином. Кроме того, мы с папой говорили об этом после всего. Я была также смущена, как и все остальные, если не больше.
- Все-таки прошло много времени. Мне нужно вспомнить, - сказала я.
- Хорошо. - Папа отложил очки в сторону и откинулся на спинку стула. - Мы праздновали той ночью, и все были там. Большинство пили. Мы были в хорошем настроении от новости о смерти короля Виттра. Константин работал, но я даже не помню, чтобы видел его. Ты, наверное, имела лучшее представление о нем, чем я.
Я наблюдала за Константином большую часть ночи. Хоть мои обязанности состояли из того, чтобы стоять по стойке «смирно» во время формальной части и препятствовать опьяненным горожанам шуметь, в основном, я стояла у стены залы и наблюдала. Поэтому мой взгляд частенько был направлен на Константина, который улыбался гораздо больше, чем полагалось члену Хёдраген.
Это честно было, все, что я вспомнила о нем в ту ночь. Он стоял такой гордый и уверенный в своей нарядной форме, улыбаясь и смеясь с каждым, кто подходил к нему, когда он находился сбоку от короля и королевы. Константин, казалось, был в хорошем настроении и не походил на замышляющего убийство.
- Я устал от вечеринки еще в начале вечера. По крайней мере, по вашим стандартам. Я старый человек, в конце концов. - Папа слегка улыбнулся, чтобы облегчить историю. - Потом вернулся в свой офис, где работал над письмом в Трилле. Немного задремал за столом, как мне помнится, но периодически выглядывал, чтобы поймать тебя, прежде, чем ты уедешь.
- Ты следил за мной той ночью? - спросила я, задумчиво приподняв бровь.
- Тебе было только пятнадцать, и это была твоя первая ночь на работе, а вокруг танцевало столько пьяных идиотов. - Он пожал плечами. - Я хотел убедиться, что у тебя все хорошо.
- Спасибо, - улыбнулась я, согретая мыслью об отце, который не оставлял меня, не спрашивая нужно мне это или нет.
- Всегда, пожалуйста, - сказал папа. - А когда ты закончила, Константин нашел нас в главной зале, и это был первый раз, когда я заговорил с ним в ту ночь.
- Когда последний раз ты разговаривал с ним до этого? - спросила я.
- Гм, я не совсем уверен. - Он почесал висок. - Как мне кажется накануне. Константин пришел расспросить меня о празднике от имени Королевы. Я не помню, о чем был разговор, но я думаю, что это была обычная дворцовая чепуха. Ничего необычного, на самом деле.
- Ты когда-нибудь ругался с Константином? - настойчиво спросила я.
- Нет. - Папа покачал головой. - Нет, мы почти не разговаривали. Время от времени я видел его рядом с дворцом, но разговаривали мы только, если он приносил сообщение от короля или королевы, или наоборот.
- Я знаю, что он был кем-то вроде звезды для людей здесь, - продолжил он. - Я никогда не был поклонником героя, но не мог сказать о нем плохого слова. Он мог быть дерзким, но он был вежлив и эффективен, и, казалось, хорошо выполнял свою работу, так что у меня никогда не было причин жаловаться.
- Он тебе что-нибудь говорил? - спросила я. - После того, как ты оставил меня в зале, а Константин и ты пошли обратно к офису королевы.
- Мы болтали немного по дороге в офис, о вечеринке и о том, что уже поздно. - Папа пожал плечами. Мы оба были уставшими, но это все примитивно, не было никаких признаков того, что он недоволен мной. - Он наклонился вперед, оперся локтями о стол и почесал затылок. - Именно поэтому я никогда не считал это личным.
- Он не злился на тебя. Он пытался избавиться от канцлера, - сказала я, предположив то, что долго подозревала.
Папа кивнул:
- Правильно. Я не знаю, почему он выбрал меня, а не короля с королевой. Очевидно же, что у них больше власти, чем у меня. Но, может, они были следующими. Я не знаю.
- Что он говорил тебе, когда вы вошли в офис королевы? - спросила я.
- Сначала он заставил меня поискать документ королевы, за которым я вернулся и которого, как я теперь знаю, не существовало. Я не понимаю, зачем он захотел, чтобы я искал на ее столе что-то, чего на самом деле не было, если только он не тянул время, но я не знаю, зачем он это делал. - В задумчивости он потер подбородок.
- Ты думаешь, что он оттягивал свое нападение? - спросила я, когда папа замолчал на мгновенье.
Он покачал головой, словно проясняя ее:
- Честно, я не знаю. Может быть. Или, возможно, он просто выжидал удобный момент.
- Пока наступит правильный момент?
- Да, должно быть. - Он снова откинулся назад, его глаза устремились вдаль, поскольку он потерялся в воспоминаниях той ночи. - Когда я наклонился, роясь в ящике стола королевы.
- Тогда Константин сказал: «Канцлер, мне очень жаль». И я повернулся, думая, что он извинялся за то, что положил документ не туда, и начал говорить ему, что все в порядке. Потом я увидел, что он вытащил меч.
- Я поднял руки и сказал: «Ты не обязан это делать. Мы можем просто поговорить». - Папа замолчал, тяжело вздыхая. - Константин один раз качнул головой и сказал: «Я ничего не могу сказать». Вот так это было.
- И тогда он ударил тебя, - спокойно добавила я.
- Я увернулся в сторону, недостаточно, чтобы полностью избежать клинка, но достаточно, чтобы он прошел в дюйме от моего сердца. - Он прикоснулся к груди, потерев то место, где под рубашкой был скрыт шрам. - Я вскрикнул и упал. Потом вбежала ты.
Я знала, что произошло дальше. Извинения Константина передо мной. Затем я бросилась на него, и он нанес мне удар в плечо, прежде чем исчезнуть в ночи.
Я наклонилась вперед, пристально глядя на отца:
- Мне нужно спросить у тебя кое-что, и это может показаться странным, но я хочу, чтобы ты был честен со мной.
- Я всегда пытаюсь быть честным с тобой, - ответил отец.
- Ты думаешь, Константин хотел убить тебя? - прямо спросила его я.
Он провел рукой по волосам, убирая их со лба, и прошла минута, прежде чем, он заговорил:
- Ты знаешь, я много думал об этом тогда и не сказал никому правду, потому что она показалась мне безумной. А еще потому, что после меня, он причинил боль тебе, и я не мог простить его за это. Он не должен был нападать на тебя. Ты была просто ребенком.
- Папа. Ты не ответил на вопрос.
- Правда... нет. - Ответил он почти печально. - Я не думаю, что Константин хотел убить меня. Я даже не думаю, что он хотел причинить мне боль. Это не делает его лучше, чем он есть. На самом деле, это делает его хуже. Он почти убил меня и ранил тебя без какой-либо серьезной причины.
- Ты думаешь... - Я облизнула губы, тщательно подбирая слова. - Ты думаешь, что может быть у него была серьезная причина, просто мы не знаем какая?
- Он мог убить тебя, Брин, и нет никакой причины во всем мире, которая могла бы его оправдать, - просто произнес папа, и я не могла спорить с ним.
Если бы Константин убил моего отца, я бы даже не спросила, какие у него были причины. Но так как ему это не удалось, я позволила себе развить мысль, что было что-то, что заставило Константина стать невольным сторонником зла.
Хотя я хотела, чтобы в моем сердце была только месть, я была поражена словами отца. Или, точнее, рассказом отца о словах Константина, произнесенные им прямо перед тем, как нанести удар: «Я ничего не могу сказать».
Нечего сказать, или нам не о чем говорить. Нет, Константин ничего не мог сказать, словно ему не разрешили.
Чем больше я изучала Константина, тем меньше я, казалось, знала его. Все прошедшие четыре года меня преследовал тот факт, что я понятия не имела, почему Константин напал на моего отца, а сейчас его мотивы еще больше сбили меня с толку, чем раньше.
Он даже не знал, что папа так задержится. Константин, казалось, наткнулся на нас в зале. Если бы папа не ждал меня, у Константина даже не было бы возможности что-то сделать.
Тогда почему та ночь? Почему тот момент, когда он, возможно, не мог ничего спланировать? Почему он покушался на канцлера, а не короля или королеву.

Глава 27. Сияние
У меня путались мысли от рассказанного отцом, когда я поздно вечером отправилась домой. Воздух был свежий и чистый, несмотря на то, что холодил мне лицо; я поглубже засунула руки в карманы. Луна уже пошла на убыль, но все еще была яркой и почти полной, освящая чистое небо.
Уже стемнело, и дорога из брусчатки, ведущая от родителей, была пуста. Даже куры и козы, которые часто бродили в округе, разбрелись по домам, чтобы отдохнуть ночью.
Я услышала шаги, эхом отражающиеся от камня, приближающиеся от перекрестка, но не обратила на них внимания. Просто была слишком занята мыслями, пытаясь выяснить, чего же не хватало в деле Константина.
- Тебе уже не достаточно видеть меня, поэтому ты решила преследовать меня? - Спросил Ридли и я, подняв голову, увидела, как он походит ко мне, криво усмехаясь.
- Что? - Я была застигнута врасплох, и мне понадобилась секунда, чтобы понять, что он шутит. Затем я улыбнулась и махнула в сторону родительского дома. - Нет. Я просто возвращаюсь от родителей.
- Хорошая история. - Он подошел ко мне, и мы остановились посреди дороги. - Не против, если я присоединюсь к тебе?
- Конечно. - Я пожала плечами и снова двинулась на север, а он пристроился рядом. - Хотя нам все равно скоро придется разделиться. Тебе на запад, а мне на восток.
- Ну, будем об этом думать, когда дойдем. А пока, давай просто насладимся совместной прогулкой, - просто сказал он.
Какое-то время мы шли молча. Мне хотелось, чтобы молчание было легким и комфортным, как бывало раньше. Но сейчас оно было плотным и тяжелым, заполненным словами, которые я не хотела произносить.
- Разве ты не хочешь обвинить меня в преследовании? - наконец спросил Ридли и слегка отстал, так что мне пришлось замедлиться, чтобы сравняться с ним.
- Нет. - Я смотрела на дорогу, наблюдая, как галька хрустит под ногами, и обнаружила, что говорю что-то, что не хотела считать правдой. - Я подумала, что ты идешь от Юни.
- Я был у нее, - признался он. - Она тебе не очень нравиться, верно?
- Нет, конечно, она мне нравится, - сказала я, наверное, слишком быстро и восторженно, но это было лучше, чем говорить о своих настоящих чувствах. - Она фантастическая и, вероятно, лучшая из всех живущих. Что тут может не нравиться?
- Ты говоришь так, словно тебя это раздражает.
- Я не это имела в виду. Нет. - Я посмотрела на него, изобразив самую веселую улыбку, какую только смогла. - Она замечательная. Я счастлива за тебя. За вас обоих.
- Спасибо, - его слова прозвучали так же неуверенно, как и мои.
- Просто... - Комок стал в горле, плотный и удушливый, но я продолжила говорить сквозь него, задавая вопрос, который, знала, не должна была задавать. Как только слова вылетели из моего рта, мое сердце мучительно сжалось, и я пожалела, что не промолчала. - Почему она?
- Почему она, что? - спросил Ридли.
- Ты встречал многих девушек в своей жизни, и когда я говорю «встречал», я использую это слово в самом свободном смысле. - Слова продолжали выскакивать, пока я изо всех сил пыталась объяснить, что именно хотела сказать. - Поскольку ты знал многих девушек и не однажды, получается, что Юни совершенна. - Я остановилась, вспомнив, что она на самом деле была удивительна. - Я имею в виду, что она безупречна. Но... - Я замолчала. - Я не знаю. Я даже не знаю, что спрашиваю.
Он сразу не ответил, что еще больше меня раздражало. В животе все сжалось, сердце колотилось так быстро, что я почувствовала слабость. Зачем я вообще это говорила? Почему я не могу просто забыть о чувствах, которые испытываю к Ридли? Почему было так трудно не желать того, что, я знала, никогда не получу?
- Все изменилось, - наконец, сказал он. - Я становлюсь старше, и бег по кругу уже не так привлекателен. Я понял, что больше так не хочу. Я не хочу быть тем парнем, мне надоело жить, словно я беззаботный ребенок. Я думаю о будущем, я ответственный, и хочу быть с одной девушкой.
- В этом есть смысл, - сказала я, хотя не была уверена, был ли он. Я просто хотела закончить этот разговор и движение к чему-то страшному и болезненному.
- Получится ли? Я надеюсь, получится. Иногда я просто несу чушь.
- Я давно подозревала это. - Я попыталась сохранить легкость тона, обернуть все в шутку, но не была уверена, что получилось.
Больше мы ничего не говорили и, наконец, дошли до развилки. Маленький магазин сладостей в форме треугольника делил дорогу на две - одна вела на запад, где жил Ридли среди особняков, а другая - на восток, где жила я на своем чердаке над гаражом.
- Вот мы и пришли. - Я остановилась и повернулась к нему лицом, потому что казалось грубым просто уйти, хоть мне этого и очень хотелось.
Ридли оглянулся вокруг, словно ожидал увидеть что-то захватывающее:
- Где мы?
- Точка, где мы должны разойтись. - Я показала на две дороги.
- Почему здесь? Почему бы не продолжить идти по этой дороге? - Он ткнул большим пальцем себе за спину на дорогу, которая вела к его дому.
- Здесь дорога расходится, и я пойду по своей.
- Тогда я пойду по этой, - предложил он и показал на мою дорогу.
Я покачала головой:
- Иди своей дорогой.
- Может я не против пойти не по своей дороге. Может мне нравится ходить в обход. - Он улыбался, но глаза его были серьезны. - Разве плохо, что мне хотелось бы провести еще несколько минут с тобой?
- Это не плохо. Просто... - Я остановилась, увидев разноцветные блики на его лице, и подняла глаза в ночное небо к северному сиянию, мерцающему над нами. - Посмотри.
Переход от ярко-синего к ярко фиолетовому осветил небосвод в форме дуги. Звезды мерцали, как алмазы цвета индиго, словно мерцающие оттенки вымыли ночное небо сочными волнами.
- Ух ты, - прошептал он.
- Это удивительно. - Я смотрела с благоговением на яркие цвета, танцующие в ясном ночном небе. - Независимо от того, сколько раз я видела северное сияние, я все еще ошеломлена его красотой.
- Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, - сказал Ридли. В его голосе было что-то такое глубокое и значащее, что заставило меня повернуться к нему, он уже смотрел на меня.
- Что? - спросила я, смущенная мрачным выражением его лица.
- Раньше, в разговоре, ты спросила, почему она? - Северное сияние над нами отражалось на его лице, а его темные глаза были полны тепла. - Или ты спрашивала, почему не ты?
- Нет. Нет. - Я избегала его взгляда и провела рукой по волосам. - Я бы никогда. Нет. - Я с трудом сглотнула. - Я знаю, почему не я.
- Почему не ты? - повторил он.
- Потому что это не правильно. - Я, наконец, встретилась с ним взглядом и попыталась улыбнуться, стараясь задавить растущую боль в груди. - Есть миллион причин, почему не я, и ты знаешь их все. И ты не... В любом случае, ты даже не хочешь.
Он недоверчиво улыбнулся:
- Я хотел поцеловать тебя с первого дня нашей встречи. Но я знал, ты никогда не позволишь мне этого.
- Как ты мог знать, если никогда даже не пробовал? - спросила я, слишком взволнованная, чтобы дышать, и испуганная тем, что могло последовать за этим.
Мгновенье он смотрел на меня, а я желала, что бы эти слова никогда не звучали. Я жалела, что не ушла от родителей пятью минутами раньше, чтобы даже не встретить его этим вечером, и мне не пришлось бы играть в эту глупую игру, притворяясь, что мы нравимся друг другу, или что когда-нибудь мы даже могли бы быть вместе. Потому что я знала, что это невозможно, и он знал об этом, так что было бы лучше, если бы он просто ушел. Пусть он просто развернется и оставит меня одну, но мое сердце бешено колотилось в груди и умоляло о поцелуе.
И как раз в тот момент, когда я подумала, что он не решится, а сама собиралась поспешно ретироваться с позором, он наклонился ко мне. Его холодные губы жадно прижимаются к моим. Его пальцы запутываются в моих волосах, притягивая меня к нему. Его щетина царапает мои губы и щеки, но я не возражаю, мне нравится это. Мне нравится в нем все, что ощущается таким реальным, касается меня, держит меня.
Я обвиваю его шею и зарываюсь руками в его волосы. Они длиннее и гуще, чем я думала, и я чувствую, как завитки на его затылке обвивают мои пальцы.
Он силен, гораздо сильнее, чем я думала, а его рука так крепко сжимает мою талию, что я едва могу дышать. Но мне все равно. Я не хочу дышать. Я просто хочу целовать его вечно, ощущать его вкус на своих губах, чувствовать его рядом.
Затем он отстраняется, задыхаясь, но остается лицом очень близко к моему.
И когда мои легкие наполняет воздух, я вдруг овладеваю собой и понимаю, насколько неправильно все это было. Я отпускаю его и отступаю, несмотря на то, что это меня убивает.
Ридли стоит, его руки падают вниз, он смотрит, как я отступаю от него.
- Мне нужно идти, - говорю я, потому что ничего другого не могу придумать, разворачиваюсь и бегу так быстро, как только могут нести меня ноги, так далеко от Ридли, как только возможно.

Глава 28. Раскаяние
- Я не ожидала увидеть тебя, - сказала Тильда с льдинкой в голосе, но позволила мне войти, так что все было не плохо.
Она жила в маленькой квартирке над магазином электроники. Снаружи магазин выглядел обычным продуктовым, как в сказочной деревеньке, но в внутри он заполнен гаджетами, которые были старее на одну-две модели, чем популярные среди людей, - снабжение у нас работало из рук вон плохо. Впрочем, в Дольдастаме на них не было и сильного спроса.
Как и всегда квартира Тильды была одним из самых современных мест в городе. Мебель напомнила мне отель, который я посетила в Калгари, и у нее, возле стока, стояла посудомоечная машина - единственная, которую я видела в Дольдастаме. Телевизор с плоским экраном располагался напротив дивана, и хотя телевидение не было чем-то из ряда вон выходящим здесь, это был явно не предмет первой необходимости в каждом доме.
- Так что же я могу сделать для тебя? - Тильда сложила руки на груди, отчего ее свободная майка обтянула слегка округлившийся животик, по которому я должна была все понять раньше.
- Я просто хотела поговорить с тобой. - Я засунула руки в карманы и попыталась незаметно отступить под ее испытующим взглядом. - Я должна извиниться за то, что наговорила тебе вчера. Это было неправильно.
- Чертовски верно, - рявкнула Тильда, но отступила, позволяя мне продвинуться от входа. Она вздохнула и закатила глаза, прежде чем направиться в кухню.
- Ты будешь что-нибудь? Я собиралась выпить чаю.
- Да. Буду то, что у тебя есть, - сказала я, следуя за ней.
- Есть ежевичный и китайская роза. - Ее длинные каштановые волосы были собраны в «конский хвост» и колыхались, когда она двигалась, ставя чайник на плиту и доставая чай и чашки из шкафа.
Тут она повернулась ко мне, снова скрестив руки на груди, ее серые глаза вопросительно смотрели на меня:
- Ну? Где извинения?
- Я правда-правда сожалею, что наговорила тебе вчера на встрече, - решительно сказала я ей. - Я была расстроена совсем по другой причине и это не твоя вина, и не имеет к тебе никакого отношения, и я не должна была кричать на тебя. Ты - моя подруга, и я должна радоваться за тебя.
- Это верно. - Она слегка расслабилась. - У тебя свой мешок проблем с любовью и отношениями, в которые я даже не хочу лезть, но это твое дело, и ты не имела никакого права срываться на мне.
- Нет. Ты абсолютно права, - согласилась я. - Я вела себя, как скотина, и мне очень жаль. Честно, я очень счастлива за тебя. Если ты счастлива, и это то, чего ты хочешь.
- Я счастлива, и это то, что я хочу. - Ее лицо просияло, когда она положила руку на живот. - Я люблю Каспера и, несмотря на то, что этот ребенок был незапланированным, я рада ему.
- Ты будешь отличной мамой, - сказала я, и это было искренне.
Она улыбнулась мне с благодарностью:
- Спасибо.
Закипел чайник, и она отвернулась налить кипяток в чашки. Подруга аккуратно набрала заварку из банки и наполнила две ложечки-ситечки в форме жёлудей, прежде чем бросить их в чашки.
- Ну, и что творится с тобой сегодня утром? - спросила Тильда, протягивая мне чашку.
Я облокотилась на стол и сделала глоток прежде, чем ответить:
- Ты о чем?
- Мешки под глазами, непричесанные волосы, вид, как у черта, - прямо сказала она. - Ты спала прошлой ночью?
Я провела рукой по спутанным волосам, пытаясь пригладить их, потом решила бросить это дело:
- Я немного поспала.
- Так что случилось? - спросила она.
Прошлой ночью я целовалась с Ридли, а потом убежала так быстро, что, когда добежала домой, едва могла дышать. Это была ужасная, кошмарная ошибка, и я понятия не имела, как все исправить, но еще это было замечательно и волшебно, и часть меня - на самом деле, слишком большая часть - пыталась придумать, как это повторить.
- Все слишком сложно, - сказала я, потому что это было гораздо проще, чем что-либо объяснять, и подергала вверх-вниз ситечко в чашке.
Щелкнул ключ в замке и мы с Тильдой посмотрели на вход. Дверь открыл ее парень Каспер, одетый в форму Хёдраген. Ткань плотно облегала его широкие плечи, а темные волосы не большой длины вились.
- Я не ожидала тебя домой так рано, - сказала Тильда. - Я думала, ты работаешь сегодня.
- Да, но на самом деле, я ищу здесь Брин. - Он указал на меня, и я встала и отодвинулась от стола.
- Меня? Почему? И как ты узнал, что я буду здесь? - спросила я.
- Я зашел к тебе, а тебя нет, и тогда я подумал, что, может быть, Тильда знает, где ты, - объяснил Каспер. - Во дворце есть срочное дело.
Я поставила чашку на стол:
- Что ты имеешь в виду?
- Что-то случилось? - спросила Тильда.
- Я не знаю. - Он виновато посмотрел на нее и покачал головой. - Мне просто приказали привести ее, и сказали, что король и королева хотят видеть ее немедленно.
- Я уверена, что это хорошо. - Сказала мне Тильда, но ее глаза были полны тревоги. - А когда ты закончишь, просто сообщи, если тебе будет что-то нужно, о'кей?
Я кивнула, а затем подождала, пока Каспер целовал ее в губы. Тильда проводила нас до двери, и я вслед за Каспером спустилась по лестнице и вышла на улицу. Он шел длинными осторожными шагами, как и все Хёдраген. Я пыталась подстроиться под его темп, но он был гораздо выше меня, и это усложняло мне задачу.
- Я не знаю в чем дело, но мне кажется, тебе ничего не угрожает. - Он обернулся, чтобы убедиться, что я успеваю за ним.
- Тогда что это? - попыталась выведать я.
- Я на самом деле не могу сказать большего, Брин.
Он покачал головой и снова стал смотреть вперед, пока мы пересекали людную рыночную площадь по дороге во дворец. Люди расступались из-за уважения перед его формой, а некоторые малыши даже остановились поглазеть.
Я понятия не имела, что могло случиться, если король с королевой отправили члена Хёдраген, чтобы привести меня. Это было нехорошим знаком.

Глава 29. Отъезд
Король сидел на троне под своим большим портретом в молодом возрасте на коронации. Его супруга расхаживала по залу, и это была наименее официальная королева, чем когда-либо. Она надела простое белое платье с серебряной атласной накидкой, которая взлетала вокруг нее, когда она двигалась; волосы были собраны сзади и перевязаны шнурком.
Мой отец стоял в конце стола возле короля, держа листок бумаги перед собой. Листок был в форме свитка и постоянно пытался свернуться, поэтому я увидела восковую печать в верхней части. Она была синей с изображением рыбы - печать Скояре.
- Ваше Величество, Канцлер. - Каспер поклонился, едва войдя, и я последовала его примеру до того, как он представил меня. - Брин Эвен прибыла по вашему приказу.
- Спасибо. - Король Эверт рассеянно махнул ему рукой, с тяжелыми кольцами, от которых над нами мелькнули блики.
Каспер ушел, закрыв за собой дверь, а я стояла возле стола напротив короля и ждала пояснений, зачем меня вызвали сюда.
- Спасибо, что пришла так быстро, - заговорил король, не глядя на меня, и заерзал на стуле.
- Не нужно этого, - прошипела Мина. Она остановилась и сверкнула глазами на мужа.
- Я действительно думаю, что это лучший план действий, - сказал отец, глядя, то на одного, то на другую. - Учитывая это письмо и ситуацию, которая сложилась, это имеет смысл.
- Прошу прощения, что прерываю, Ваше Величество, - начала я, и они все повернулись, чтобы посмотреть на меня, словно забыли, что я здесь, хотя я только что пришла. - Но зачем Вы вызвали меня?
- Расскажи ей о письме, - поручил король моему отцу с тяжелым вздохом.
- Этим утром мы получили письмо от Микко Бьялсе, короля Скояре. - Папа поднял листок. - Его жена Линнея, королева, пропала без вести.
- Пропала? - переспросила я.
- Она лишь ребенок. Возможно, ей невыносимо быть замужем за стариком и она сбежала, - привела довод Мина. - Я слышала о еще более странных случаях.
Всего неделю назад я познакомилась с Линнеей, ее мужем и деверем в соседней зале за поздним завтраком. Она вела себя уравновешено и дружелюбно, но выглядела одинокой. Она была очень молода с замкнутым мужем, так что предположения Мины были не такими уж неразумными.
В свете текущей ситуации с нашими подменышами, я думаю, нам нужно рассмотреть похищение, - рассуждал папа. - Микко уверен, что Линнея не сбегала сама, и просит о помощи в ее поисках.
- Мужья так мало знают о своих женах, - насмешливо сказала Мина, и Эверт тяжело взглянул на нее, от чего та закатила глаза. - Ой, вы знаете, о чем я.
- Я согласен с канцлером в этом, - сказал Эверт, и Мина снова раздраженно начала ходить. - После пролитой Константином Блэком крови мы должны ко всему относиться серьёзно.
- Именно из-за Константина Блэка мы и не должны участвовать! - настаивала Мина. - Мы не знаем, где он, и когда может снова нанести удар.
- Наше участие будет минимальным, - сказал отец. - Брин могла бы поехать в Сторваттен, побыть координатором для нас, и может чем-то помочь, если сможет. Есть большая вероятность, что вся ее помощь будет заключена в выражении соболезнований, но этого будет достаточно, чтобы обеспечить нам позицию друга и союзника.
- Я буду координатором? - спросила я, и, хоть и должна была волноваться, причиной моей реакции была гордость. Я неровно задышала и еле сдерживала улыбку, но по-прежнему держала голову высоко поднятой.
- Да. Благодаря вашей родственной связи со Скояре, мы подумали, что вы лучший следопыт для этой работы, - сообщил мне король Эверт.
Хотя я чувствовала себя немного смущенной, узнав, что меня выбрали для этой работы из-за того, кем была моя мама, а не потому, что я оказалась самой компетентной, я решила, что являться Скояре было расценено, как компетентность, и знал король это или нет, но я наиболее подходила для этой работы.
Быть координатором - это очень высокая честь, и информация об этом будет потрясающей в моем резюме, когда я подам заявку на вступление в Хёдраген. Но даже в ближайшем будущем это задание могло привести к другим важным последствиям. Оно могло стать началом карьеры, ради достижения которой, я работала всю свою жизнь.
Мина покачала головой и посмотрела на меня:
- Вы когда-нибудь были в Сторваттене, следопыт?
- Нет, моя королева, не приходилось, - призналась я, немного ощетинившись, потому что она назвала меня следопытом, а не по имени, хотя мне было известно, что она его знает. - Но моя мама выросла там и много рассказывала мне о нем и своей семье.
Папа бросил на меня взгляд, потому что знал, что я приукрасила. Мама крайне редко говорила о своем доме, но я могла повторить все почти дословно, так что не потеряла бы свой шанс стать координатором.
- Видишь? - Эверт широко взмахнул рукой. - Брин идеально подходит для этой работы. Она будет вести себя деликатно, и все будет хорошо.
- Она может быть лучшей для работы. - Королева прекратила ходить и переплела руки. - Я просто считаю неблагоразумным отсылать людей, когда здесь так много всего происходит. Скояре ничего для нас не сделали, и мы не обязаны рисковать своим королевством ради них.
- Им нужна наша помощь. - Эверт протянул ей руку, и она неохотно взяла ее, позволяя успокоить себя. - Это сыграет большую роль в содействии союзу с ними.
- Нам не нужен союз с ними, - заявила Мина. - Возможно, это начало их предсмертной агонии, и мы не должны вмешиваться.
- Ты говоришь так, словно их запас сапфиров для тебя ничего не значит. - Король многозначительно посмотрел на нее, и Мина надула губы. - Мы стремимся к новой эре мира, и они попросили нас помочь. Мы можем выкроить одного следопыта.
- Прошу прощение, Ваше Величество, - прервал их мой отец. - Но при данном положении дел, не было бы благоразумным, послать двух следопытов на это задание? Просто в целях безопасности.
- Я согласилась послать этого следопыта! - Мина указала на меня. - Но никого более!
- Могу ли я предложить, моя королева, Эмбер Холмс, она только частично исполняет свои обязанности из-за ранения, но могла бы оказать мне большую помощь, - сказала я, надеясь, уменьшить ее беспокойство.
- У нее перелом. - Папа отмел эту идею покачиванием головы. - Будет несправедливо снова просить ее рисковать собой, отправив на задание.
- Канцлер прав, но и Мина тоже. - Эверт, все еще сжимая ее руку, скосил на нее глаза. - Я не выделил бы еще одни умелые руки, когда мы в такой неуверенности, и Константин может снова напасть.
- А что же ректор? - спросила Мина. - Он не сильно влияет на нашу безопасность, не так ли?
- Ридли Дрезден? - Папа задумался, и мое сердце упало. - Он - способный следопыт.
- Сир, я не думаю, что Ридли подходит для этого, - встряла я, стремясь положить конец идее прежде, чем она развилась. На самом деле у меня не было никаких причин, кроме одной - поездка с ним после нашего поцелуя прошлой ночью представлялась адом кромешным.
Папа удивленно поднял бровь, удивленный моим протестом и продолжил хвалить его:
- На самом деле он более опытен в отношениях с другими племенами, чем Брин, он был бы хорошим дополнением к ней.
- Я попросил его остаться здесь на некоторое время, чтобы он занялся документами... - Эверт пожал плечами. - Но мы могли бы обойтись без него несколько дней, чтобы он поехал на это задание по установлению факта исчезновения с Брин.
- Ваше Величество, при всем уважении, есть и другие следопыты, которые лучше, - я снова сделала попытку. - Саймон Бохлин...
Но Мина прервала меня:
- Если они лучше, то они нужны нам здесь, для нашей защиты.
- Так решила королева, - отдал приказ король Эверт. - Теперь предлагаю вам собрать вещи и отправляться в путь сразу же, как только сможете. Они ждут вас в Сторваттене завтра утром.
- Да, Ваше Величество. - Я поклонилась ему и королеве. - Благодарю за предоставленную возможность.

Глава 30. Пристыженный
Я предложила сесть за руль, но Ридли настоял, что поведет сам. Это был последний раз, когда мы разговаривали друг с другом примерно около десяти часов назад. Мы делали остановки для заправки, перерывы на туалет и дешевую еду на заправках, и нам удавалось делать это, не произнося ни слова.
Наш разговор перед отъездом был коротким и по делу. Папа присутствовал - к счастью, или к сожалению, я не знала - и рассказал цели задания Ридли, поэтому нам не пришлось много разговаривать.
Ридли иногда подпевал какой-нибудь песне, играющей по радио, и все. Я смотрела в пассажирское окно, наблюдая как скудный ландшафт меняется от заснеженных равнин к лесам с деревьями, покрытыми зеленью, по ходу нашего продвижения на юг.
- Темнеет, - сказала я, наконец, и повернулась к нему.
Рука Ридли напряглась на руле, но он не отвел глаз от пустого шоссе перед нами:
- Ну, да.
- Мы можем поменяться. Я могу ехать ночью, - предложила я.
- Нет нужды. - Он покрутил головой, хрустнув шеей. - Ты тоже не спала все это время, так что нет никакой разницы, я буду рулить или нет. Мы в одинаковом положении.
- Будешь останавливаться на ночь? - спросила я, хотя, как мне казалось, знала ответ.
- Нас ждут утром. Нет времени на остановки.
Я замолчала, разочаровавшись в разговоре. Затем сползла пониже на сиденье и, согнув колени, положила босые ноги на торпеду. Но теперь тишина стала совсем невыносимой, и я повернулась к нему.
- Я сожалею.
Его скулы напряглась, и он, словно ожидая удара, спросил:
- О чем?
- О том, за что ты так зол на меня, - сказала я, потому что на самом деле не понимала, почему он разозлился. Что-то связанное с нашим поцелуем, очевидно, но я не понимала, что именно.
- Я не злюсь на тебя, - сказал Ридли, но казался раздраженным. - Я просто... - Его плечи опустились, а рука на руле расслабилась. - Я не знаю, что тебе сказать.
- Как-то... неловко, - согласилась я. - Но, может быть, если мы поговорим, то неловкость пройдет.
- Все хорошо. - Он почесал затылок и вздохнул. - Тот поцелуй прошлой ночью был ошибкой.
Я знала это. В глубине души я знала, что это было ошибкой. Но, тем не менее, после услышанного, мое сердце словно разорвалось пополам. Боль в груди была такой сильной, что я не была уверена, что смогу говорить. Но я смогла, и сделала это спокойным тоном и с ничего не выражающим лицом.
- Да, - сказала я, на удивление нормально и подавила свои сердечные мучения.
Он был прав, и поэтому у меня не было причин страдать. И если бы он не сказал, что это ошибка, то сказала бы я. Потому что мы оба это знали. Мы оба знали, что это никогда не повторится.
- Это случилось... - Он замолчал на мгновенье, словно забыл, что хотел сказать. - Я не знаю, почему это случилось, но это случилось.
- Это случилось, - сказала я, не зная, что еще можно сказать. - Но это прошло и, наверное, будет лучше, если мы сделаем вид, что ничего не было.
- Правильно, - прошептал он. - И после этого все снова будет о'кей.
- У тебя есть предложение получше? - Резко спросила его я.
Его губы сжались в линию, а глаза потемнели:
- Нет. Твой план отлично сработает.
Я провела руками по волосам, убирая их от лица, и мне стало жать, что он даже не спорил:
- Ты говорил Юни об этом?
- Нет. Еще нет.
Я снова откинулась на спинку и посмотрела на темнеющее небо, где начали появляться первые звезды:
- Может и не надо.
- Почему нет? - Спросил Ридли.
- Я просто подумала, что может, будет лучше, если никто не будет знать об этом.
- Хорошо, - сказал он после тяжелой паузы. - То есть, если ты этого хочешь.
- Сейчас, когда я назначена координатором для короля и королевы, и ты - мой сопровождающий и босс, мне просто кажется, что это не выглядело бы нормальным. Тем более что сейчас на мне большая ответственность.
- Правильно. Конечно, - сказал он с напряжением голосе.
- Как на счет музыки? - спросила я, так как разговор не складывался, как я надеялась.
Не дожидаясь его ответа, наклонилась и включила радио. Играла песня группы Бастилия (англ. инди-поп группа) «Помпеи», под которую я обычно любила подпевать, но сейчас я просто хотела, чтобы она заполнила тишину между нами, и я смогла снова смотреть в окно и делать вид, что мне не тяжело находиться так близко к Ридли.
Мы ехали всю ночь и, благодаря энергетикам, вкус которых Ридли ненавидел, ему удалось не заснуть. Я немного поспала ранними утренними часа, прислонившись головой к холодному стеклу окна, но он отказался пускать меня за руль, поэтому я не чувствовала себя виноватой.
Название «Сторваттен» в достаточно свободном переводе означало «великая вода», что очень подходило, ведь столица Скояре располагалась на северном берегу озера Верхнее, недалеко от границы между провинцией Онтарио и штатом Миннесота.
Когда мы были примерно в двадцати минутах езды, Ридли остановился на обочине, чтобы мы могли размяться. Не стоило нам встречаться с королевскими особами взъерошенными и в неопрятном виде. Он стоял сбоку от Land Rover , переодевая свои джинсы на строгий костюм, а мне пришлось лезть на задние сиденья внедорожника.
Я сомневалась, что надеть - брючный костюм или платье - пока, наконец, не решила, что платье подходит больше, а затем наспех сделала макияж и уложила волосы. Ридли уже сидел за рулем, когда я вернулась на переднее сиденье, аккуратно усаживаясь, чтобы он не заглядывал под мою юбку. Я никогда не носила платья ниже коленей, чтобы они не ограничивали мои движение, если придется драться.
Ожидалось, что дворец Скояре будет красив, и когда мы подошли к нему, в свете восходящего солнца, окрашивающего озеро в розовый и желтый цвета, он не разочаровал. Здание наполовину погружено в воду, с выступающей над озером крышей, словно остров. Вход был на земле, в виде причала с дорожкой из кирпича и дерева, ведущей к парадной двери.
Ридли остановился на краю причала, где слуга озвучил нам, что известит короля о нашем прибытии, прежде чем сесть в наш внедорожник и отправиться парковать его в гараже по соседству. Когда мы вышли на причал - до входа во дворец было около мили, я подняла руку, загораживаясь от солнца, чтобы, наконец, рассмотреть его получше.
Он разительно отличался от дворцов в Дольдастаме или Трилле, который мне однажды пришлось посетить. Те были красивы, но похожи на дворцы или замки. Этот был чем-то потусторонним, со стеклянными стенами в форме завитков и спиралей, рвущихся в небеса.
Когда мы достигли дверей из тяжелого железа, Ридли громко постучал, а я подняла взгляд вверх на фантастическую конструкцию, возвышающуюся над нами. Скояре, вероятно, обладали сильным даром убеждения, если смогли заставить местных жителей не видеть этот волшебный дворец. Он был полупрозрачно-синий, и это могло помочь ему слиться с озером, но единственно верный способ избежать вмешательства людей - психокинез.
- Ты очень хорошо выглядишь, - сказал Ридли, отвлекая мое внимание на себя. Его руки были сложены на груди, и смотрел он на дверь прямо перед собой. - Я всегда думал, что тебе идут платья. У тебя ножки как раз для них.
- Ножки? - удивленно переспросила я.
Он ухмыльнулся:
- Это крутое название ног.
Я смотрела на него, пытаясь найти слова в ответ, но тут двери распахнулись, и мы вошли.

Глава 31. Великая вода
Изнутри дворец, казалось, был сделан изо льда. Большинство стен представляло собой стекло в несколько футов толщиной, которое казалось голубоватым, но было обработано песком, что придавало ему матовость. Некоторые стены покрыты серебристо-синими обоями, которые напоминали морозные узоры.
Стеклянные стены, окружавшие просторный главный зал, были сделаны в форме волн, от чего казалось, что мы стоим в центре водоворота. Пол представлял собой большие листы стекла, позволяя видеть водоем под ногами.
- Взгляни, - прошептал Ридли и показал на девочку в купальнике, плавающую под нами.
Нас оставил здесь слуга, который приветствовал у входа, а теперь пошел за королем. Это дало нам время, чтобы восхититься необычными и пышными декорациями дворца Скояре.
- Так мило с вашей стороны, что вы приехали, - произнесла женщина, напугав нас, отрывая от рассматривания зала.
Когда она шагнула нам навстречу, шлейф ее элегантного сапфирового платья потянулся за ней по полу, на губах играла легкая улыбка, которая не отражалась в холодно-синих глазах. Ее фарфоровая кожа была слегка подернута морщинками, и я заподозрила, что ей уже около шестидесяти, хотя она все еще сохранила красоту, которая была у нее в молодости.
- Мы рады помочь вам, - сказал ей Ридли.
- А вы...? - она повернулась к Ридли, вперившись в него цепким взглядом.
- Ридли Дрезден. Ректор Канин.
- Гмм. - Она мгновенье нас рассматривала, а затем смиренно вздохнула. - Я - маркиза Лизбет Альстром. Моя внучка - королева, Линнея.
- Мы сожалеем о вашей ситуации и приложим все усилия, чтобы помочь вам ее найти, - сказала я.
Ее глаза устремились на меня.
- Вы, должно быть, Брин Эвен. Вы так похожи на свою мать. - Она улыбнулась, говоря это, но что-то в ее голосе заставило меня решить, что это был не комплимент. - Руна была моей племянницей. - И тут же исправилась. - И сейчас продолжает быть, конечно, но когда она сбежала так много лет назад, у меня появилась ужасная привычка говорить о ней в прошедшем времени.
- Это понятно, - спокойно сказала я.
- В любом случае, за дело. - Ее улыбка дрогнула, уголки рта грустно опустились и она рассеянно коснулась своего светлого чепца. - Линнея - моя внучка. Трагическая автокатастрофа сделала ее сиротой одиннадцать лет назад, и с тех пор девочку воспитывала я. - Слезы выступили на ее глазах, но моргнув, она загнала их назад. - Она - все, что у меня есть.
- У вас есть какие-нибудь мысли, куда она могла пойти? - спросил Ридли. - Говорило ли что-нибудь, что она недовольна и хочет уехать?
Массивная дверь в другом конце зала распахнулась, тяжелое дерево громко хлопнуло о стену, и в зал ворвался король Микко в сопровождении своего брата Кеннета. Как и Лизбет, Кеннет оделся официально. На нем был серый костюм из материала, напомнившего мне кожу акулы.
Микко наоборот, выглядел совершенно растрепанным, словно спешил к нам. Один из концов его рубашки выбился, несколько верхних пуговиц были расстегнуты, а его пиджак не соответствовал брюкам. Но, кроме того, он был небрит, с красными глазами и взъерошенными волосами.
- Вы должны найти мою жену, - сказал он низким рокочущим голосом. Кеннет положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить брата.
- Они здесь, чтобы помочь, - сказала ему Лизбет тоном, которым говорят с напуганным ребенком. - Но они только что приехали.
- Она... - Микко покачал головой, а потом посмотрел на меня самым просительным и испуганным взглядом. - Произошло что-то нехорошее. Она бы так просто не уехала. Вы должны найти ее прежде... - Он задохнулся, и Лизбет обняла его.
- Это слишком тяжело для короля, - сказала Лизбет. - Наверное, будет лучше, если я отведу его в постель, а принц пока сообщит вам подробности.
- Я хочу помочь, - настаивал Микко, но, несмотря на то, что был крупнее и гораздо сильнее Лизбет, она увела его от нас без сопротивления.
- Ты должен сейчас отдохнуть. Это очень нам поможет, - заверил брата Кеннет.
Он провожал их взглядом, пока Лизбет уводила Микко прочь, и снова повернулся к нам только тогда, когда они исчезли за дверью, через которую ворвался Микко.
- Король, видимо, переносит это очень тяжело, - прокомментировал Ридли.
- Я несколько удивлена его проявленными чувствами, - сказала я, тщательно подбирая слова. - При прошлой встрече он показался мне несколько... отстраненным.
Кеннет улыбнулся мне с пониманием:
- Мой брат - очень сложный человек.
- Что конкретно произошло с королевой? - спросил Ридли. - Что вам известно об ее исчезновении?
- Две ночи назад король с королевой отправились в свои апартаменты, - пояснил Кеннет. - Линнея не могла заснуть, поэтому сказала королю, что спустится поплавать. Он заснул, а когда проснулся в три ночи, то обнаружил, что она не вернулась, он поднял всю охрану и начал ее поиски. - Кеннет беспомощно пожал плечами. - С тех пор ее никто не видел.
- Мы хотели бы поговорить с охранниками, которые участвовали в поисках, если это возможно, - сказал Ридли.
- Определенно, да, - кивнул Кеннет. - Мы организуем встречу, чтобы сообщить вам все детали, как только прибудут другие.
- Другие? - спросила я.
- Да. Трилле тоже предложили направить нам помощь, и они вскоре должны приехать, - сказал Кеннет и, хотя выражение его лица было мрачным, в его водянистых глазах играли искорки, когда он опустил на меня взгляд. - Но мы очень ценим вашу помощь. Я не знаю, чтобы мы делали, если бы не вы.
- Мы всегда рады помочь нашим союзникам, - довольно грубо сказал Ридли, и Кеннет посмотрел на него.
- Я уверен, что дорога сюда была довольно длинной, - выражение лица Кеннета мгновенно изменилось от трагического до сияющего. - Я покажу вам ваши комнаты, где вы сможете немного отдохнуть и освежиться. Как только прибудут Трилле, мы организуем встречу.
- Разве вы не считаете, что было бы лучше начать поиски прямо сейчас? - спросил Ридли. - Уехала ли королева сама, или ее увезли против воли, след, по которому можно ее найти, со временем остынет.
- Трилле должны прибыть в течение часа, - Кеннет все еще улыбался, но он его голос звучал совсем не радостно. - След не успеет остыть к тому моменту. К тому же, это было желанием короля, а я думаю, вы знаете, как правильно исполнять приказы.
Ридли улыбнулся в ответ:
- Конечно.
- А теперь, - Кеннет повернулся ко мне. - Позвольте показать вам ваши комнаты.
Он развернулся и последовал из главного зала, по дороге рассказывая историю дворца, слегка скучающим тоном. Первый этаж полностью находился над водой, а вот покои и бальная комната располагались под водой. Он был специально построен так, чтобы любой желающий из любой точки во дворце мог добраться до озера за пять минут.
Пока мы спускались по винтовой лестнице, я отметила, что, несмотря на повторяющуюся морскую тему, дворец Скояре был украшен подобно другим дворцам. Скульптура, кажется, Берлини располагалась в центре большой комнаты у основания лестницы. (Джованни Лоренцо Бернини - выдающийся итальянский архитектор и скульптор высокого барокко)
- Это Нептун и Тритон, - небрежно сказал Кеннет, когда мы прошли мимо.
Пол был устелен плиткой, чередующейся между белым и темно-синим цветами, а стены покрыты теми же обоями, что и наверху - синими с ледяным блеском. Хрустальные люстры освещали коридор, который вел в наши комнаты.
Сперва мы подошли к комнате Ридли, и Кеннет открыл дверь, сделав приглашающий жест прежде, чем быстро уйти. Я быстро улыбнулась Ридли, и поспешила за Кеннетом к своей комнате в другом конце коридора.
- А вот и твоя. - Кеннет придержал дверь открытой, и я проскользнула мимо него. - Я дам тебе время немного устроиться. Ванная через коридор. Моя комната в другом крыльце дворца. - Он указал в ту сторону. - Но если ты спросишь кого-нибудь из слуг, они подскажут, где меня найти.
- Если тебе что-нибудь понадобится, - сказал он низким глубоким голосом, - что угодно, пожалуйста, найди меня.
- Спасибо, - сказала я, и он улыбнулся мне так, что я решила, что многие девушки падали в обморок от его улыбки, но меня было трудно довести до обморока, поэтому я просто вежливо улыбнулась в ответ.
Как только он ушел, закрыв за собой дверь, я повернулась, чтобы осмотреть свою комнату, и поняла, что подводный дворец казался намного лучше, чем на самом деле. Наружные стены были округлыми, заставляя меня чувствовать себя скорее в аквариуме, чем в роскошной спальне.
Кровать и мебель были прекрасны, все в шелках и бархате в синих и серебристых тонах, но через окна озера выглядело темным и мутным. Я прижала руки к стеклу и посмотрела через воду вверх, на несколько солнечных лучей, которым удалось прорваться в глубину.
Маленький пучок темно-зеленой плесени вырос там, где окно соединялось с несущей конструкцией. Это объясняло запах. Как только я спустилась вниз, я почувствовала запах сырости и плесени. Словно в сыром старом подвале.
Я заметила маленькую лужу капающей вниз воды из трещины где-то под потолком. Присмотревшись, увидела, что стекающая вниз по стене вода размыла и испортила часть обоев.
Когда-то я была уверена, что этот дворец великолепен, но состояние Скояре - а соответственно и способность обслуживать дворец такого масштаба - начало уменьшаться. В связи с наличием у большей части членов королевской семьи жабр, они просто не могли отдавать своих детей как подменышей. Люди вполне могли принять странного ребенка со злыми привычками, но не заметить пару синих жар на шее своего малыша они явно не могли.
Если они и могли кардинально изменить ситуацию, оставляя безжабровых Скояре подменышами, тогда простолюдины унаследовали бы богатство, чего не могли одобрить члены королевской семьи. Титулы и звания были определены по праву, а поскольку большинство Скояре с жабрами были из числа членов королевской семьи, система оставалась в застое.
Рожденные с жабрами становились узниками Сторваттена, не имея возможности жить и работать среди людей, а те, кто рождались без жабр, несли на себе всю тяжесть работы. Рыбалка была основным источником дохода для Скояре без жабр, вынужденных торговать с людьми, а короли выживали за счет сумасшедших налогов. Те, кто мог уехать и работать среди людей, часто так и поступали, поэтому население Скояре сильно уменьшилось.
- Брин? - Ридли постучал в двери прежде, чем открыть их. - Как ты?
- Прекрасно. - Я повернулась к нему. - А как ты?
- Я не знаю. - Он плюхнулся на кровать и сложил руки за голову. - Этот принц проявил дурной тон, флиртуя с тобой в то время, когда тебе придется искать его пропавшую невестку.
Я нахмурилась, опуская взгляд на Ридли:
- Он не флиртовал.
- Ты никогда не замечаешь, что с тобой флиртуют, - пробормотал он.
- Я согласна, что все ведут себя как-то... не так. - Я присела на край кровати. - Когда я встречалась с Микко на прошлой неделе, он был холоден и неразговорчив. А сейчас он теряет самообладание? - Я покачала головой. - Это не совсем понятно.

Глава 32. Подозрение
Конференц-зал был еще больше похож на круглый аквариум. Он выделялся из остальной части дворца, как пузырь, с одной внутренней стеной и дополнительной стеклянной в форме купола над нами. Половина комнаты находилась под дворцом с белым старинным оловянным потолком и большим количеством света, чтобы отпугнуть темноту окружающего озера.
Очень длинный стол располагался в центре, возле него стояли только три человека, когда мы вошли в комнату. По столу были разбросаны бумаги, но в них никто не смотрел. Принц Кеннет находился в дальнем конце комнаты, а двое других мужчин стояли к нам спиной.
- Входите! - Кеннет махнул нам, приглашая присоединиться, и, когда мы подошли, двое молодых людей повернулись к нам. - Это наши союзники из Трилле.
У первого были непослушные каштановые волосы, доходившие до ушей, а загорелая кожа имела почти зеленоватый оттенок, слабый, но достаточно заметный. Это значило, что он был очень способный Трилле. Чем сильнее был Трилле, тем зеленее у него (или у нее) была кожа. Он один из двух был одет неофициально - в простые джинсы и рубашку на пуговицах, тогда как его напарник был в строгом костюме.
У его напарника были темные короткие волосы, которые смотрелись гладкими и опрятными. Черты лица тонкие, почти женские, маленький нос, гладкая кожа. Меня поразили именно его глаза - ярко-синие, ведь это означало, что хоть он и представлял Трилле, в нем также была кровь Скояре.
- Я хотел бы, чтобы вы познакомились с нашими друзьями из Канин. - Сказал им Кеннет, направившись к нам. - Эти двое - одни из самых лучших следопытов, Ридли Дрезден и Брин Эвен.
- Очень приятно познакомиться, - сказал голубоглазый и, наклонившись, пожал нам руки.
- Это - канцлер Трилле, Беин Оттезен, - указал Кеннет на голубоглазого. - А это - маркиз Тув Кронер, советник королевы Трилле.
- Приятно познакомиться с вами обоими, - сказала я, слегка поклонившись им, поскольку было очевидно, что они выше меня по статусу.
Трилле были своеобразными, и это проявлялось все больше, потому что их новая королева взошла на трон четыре года назад. Они прислали белые воротнички - советника и канцлера, высокопоставленных членов своего общества - в то время как Канин послали синие воротнички - следопытов. Не столько потому, что в этом было больше резона, потому что мы с Ридли лучше знали, как вести поиск пропавших, чем советник, но и потому, что наши маркизы никогда не сделали бы что-нибудь подобное.
Но, может быть, Трилле просто воспринимали ситуацию по-другому. Они могли послать Бейна и Тува больше номинально, чтобы показать поддержку, а не оказать реальную помощь, тогда как король Эверт послал нас с Ридли, потому что были предпосылки подозревать, что что-то затевается.
- Если все собрались, то, может, уже начнем? - спросил Тув, убрав волосы за уши.
- Да, как я уже говорил, у нас есть отчеты охраны о той ночи, и у меня есть план дворца, если это вам поможет, - Кеннет отступил и подошел к бумагам на столе.
- Значит, мы сможем опросить охранников, которые участвовали в поиске королевы? - спросил Ридли.
Кеннет печально покачал головой:
- Король решил, что отчетов будет достаточно.
Тув подошел к столу и начал перебирать бумаги, пока не нашел отчет. Я стояла рядом, заглядывая через плечо, поэтому смогла прочитать его. Он был написан от руки, и мне не удалось разобрать все слова. Но общий смысл был в том, что охранники везде ее искали и не нашли.
- Значит король последний, кто видел ее? - спросил Тув, дойдя до конца отчета.
- Да, - ответил Кеннет. - Они вместе были в апартаментах, готовясь ко сну, но она пошла поплавать.
- Или это то, что он вам сказал. - Тув резко поднял взгляд от отчета, впиваясь своими болотно-зелеными глазами в Кеннета.
Кеннет спокойно встретил его пристальный взгляд и ответил:
- Да. Это то, что он мне сказал.
- Это, должно быть, очень трудно для короля, - поспешно сказал Бейн, стремясь смягчить плохо прикрытые обвинения своего напарника. - Как он держится?
Тув положил папку и продолжил перебирать документы. Я повернулась к Кеннету, желая увидеть его реакцию на вопрос о брате, но одним глазом продолжила наблюдать за Тувом.
- Он очень разбит из-за этого, - сказал Кеннет.
- Мы сможем с ним снова поговорить? - спросила я. - Это оказало бы большую помощь, если бы мы смогли получить детали из первоисточника.
- Возможно, позже этим вечером. - Кеннет казался печальным. - Но вы видели его утром. Вы знаете, что он не в состоянии принимать кого-либо.
- Мы понимаем, - сказала я. - Но вы сообщите, когда ему станет лучше?
Кеннет слегка улыбнулся:
- Конечно.
- Здесь, по крайней мере, сто комнат, - объявил Тув. Он склонился над планом дворца. - Они все заняты? Сколько людей живет здесь?
- Сторваттен - небольшой город, поэтому большинство маркизов и маркиз приглашены жить во дворец с нами, - объяснил Кеннет. - В настоящее время, здесь живут семьдесят восемь королевских персон, не считая слуг.
- Слишком мало времени, чтобы опросить всех, - пробормотал Тув.
- Не подскажите, кого именно мы сможем опросить? - спросил Ридли, изо всех сил стараясь, что бы это не прозвучало резко. - Король и охранники недоступны, что огорчает, потому что они самые близкие к событию очевидцы.
- Охранники опрашивали Микко той ночью, и это изложено в отчете. - Кеннет указал на брошенный на стол документ, который Бейн поднял и начал листать. - Они также опросили всех, кто был во дворце той ночью, и ничего не нашли.
- Но мы не может опросить их? - спросил Ридли.
- Король считает, что нет необходимости их беспокоить, - объяснил Кеннет.
Ридли вздохнул и сложил руки на груди:
- Я не хочу говорить не к месту, но своими ограничениями король значительно препятствует нашему расследованию. Я не совсем понимаю, чего вы ожидаете от нас.
Кеннет пожал плечами:
- На самом деле я тоже не понимаю.
- Это выход? - Тув показал на мост на чертеже, который вел из дворца на сушу. - Это единственный путь из дворца, верно? И в конце него есть охранники, с которыми нам пришлось разговаривать прежде, чем войти.
- Как королева могла выйти, чтобы охранники ее не заметили? - спросила я, приходя к тому же выводу, что и Тув.
- Это единственный прямой путь, - поправил Кеннет. - Но везде есть двери, ведущие прямо к озеру. Если бы она вышла, сама или с кем-то, охранники бы заметили ее, а они не упомянули об этом в отчетах.
- А могла бы она уйти вплавь? - спросил Бейн.
Тув резко выпрямился.
- Могу ли я на минуту уединиться с остальными, чтобы посоветоваться? - спросил он Кеннета.
- Э, да-да, конечно. - Он мгновенье помешкал, затем улыбнулся ему. - Советуйтесь столько времени, сколько вам нужно.
Кеннет длинными шагами быстро направился к двери, хлопая босыми ногами по холодной плитке пола, отражаясь эхом от купола. Никто не проронил ни слова, пока он не вышел, оставив нас в немного напряженной тишине.
- Что ты думаешь? - Бейн отложил файл и посмотрел на Тува со смесью привязанности и беспокойства.
- Кажется, есть три возможных варианта, - Тув оперелся спиной о стол и закинул ногу за ногу. - Первый, кто-то похитил королеву, как-то оставшись незамеченным охранниками и всеми во дворце. Второй, она выбралась из дворца самостоятельно, решив убежать. Или третий, который кажется мне наиболее вероятным, король убил ее и избавился от тела где-то недалеко.
- Ты не можешь обвинить короля, - быстро произнес Бейн, пока мы с Ридли обдумывали сказанное Тувом.
На самом деле это не удивило, и, честно говоря, я сама думала об этом. Основываясь на всем сказанном Кеннетом, напрашивался вывод, что король симулировал горе, препятствуя нашему расследованию. Объединив это с его женитьбой на сироте-невесте и контрастом в поведении - безразличие на встрече и откровенным страданием после ее исчезновения, как какая-то излишняя забота - все как-то не складывалось.
- Нет, конечно же, нет. - Тув покачал головой. - Если король на самом деле ее убил, мы ничего не сможем сделать. Попробуй мы хоть что-то сказать, и это только начнет войну между нашими королевствами. Единственный, кто может предъявить обвинения без риска быть обвиненным в измене - это принц или маркиза Лизбет.
- Но если король Микко убил ее, зачем он позвал нас сюда? - спросила я, решив сыграть в этой ситуации адвоката дьявола. - Он и так вышел бы сухим из воды. Зачем навлекать на себя лишние подозрения?
- Ты знаешь почему, - сказал Ридли, переключая мое внимание на себя. - Константин Блэк.
- Что он может с этим сделать? - спросила я.
- Королю необходимо кого-то обвинить в пропаже жены, а исходя из всего, что Константин натворил за последнее время, он мог бы стать прекрасным козлом отпущения, - сказал Ридли. - И, конечно же, есть шанс, что Константин действительно стоит за исчезновением королевы.
- Что? - спросил Тув.
- Предатель Канин, - напомнил ему Бейн. - Он похищал подменышей Канин.
Тув нахмурился:
- Правда. Простите. У меня плохая память на имена.
- Ты действительно думаешь, что Константин имеет к этому какое-то отношение? - спросила я Ридли и покачала головой. - Это не имеет смысла. Это совершенно разные методы.
- Я не говорю, что это сделал он. Нет никаких доказательств, что он имеет к этому отношение. Но немного раздражает вся эта ситуация с ним и Бентом Стамом, ошивающихся вокруг, тем более, что мы не знаем, зачем он все это делает.
- Тем не менее, королева - совсем не то, что подменыш, - рассуждал Тув. - Тем более, королева другого племени.
- Бент Стам - из Омте, а он, тем не менее, преследовал Канин, - возразила я. - Может быть, их цель - нанести удар по всем племенам. У Скояре нет подменышей, так может это его способ атаковать их?
Бейн и Тув переглянулись. Бейн поджал губы и переступил с ноги на ногу.
- Этот предатель не имеет ничего общего с этим. - Тув накрыл своей рукой руку Бена и тот, казалось, немного расслабился.
- Тув прав и третий вариант наиболее вероятен, - сказал Ридли. - Но, даже если король убил ее, или если она сбежала, сделать мы можем немного. Итак, пока мы здесь, давайте предполагать, что ее кто-то похитил. Это единственное, чем мы можем помочь.
- Даже если ее похитили, что мы можем сделать? - спросила я. - Мы перечитали отчет охранников, и там ничего нет.
- Я кое-что заметил в файле. - Бейн повернулся и схватил его, быстро просматривая. - Это попалось мне на глаза, когда Тув попросил Кеннета выйти, и я забыл на мгновенье, но... да. Это здесь. Королева спустилась к бассейну поплавать, возле бассейна нашли ее халат. На синей атласной ткани халата нашли отдельные черные волоски.
- О, черт, - прошептала я, и мое сердце учащенно забилось .
- Итак, я еще не познакомился со всеми во дворце, но Скояре всегда были противниками смешения крови, - сказал Бейн. - Если женишься с представителем другого племени - уходишь. Поэтому я очень сомневаюсь, что у кого-то здесь есть волосы темнее блондина.
Он был прав. Моему отцу ни в коем случае не разрешили бы жить здесь после женитьбе на моей маме. На самом деле, ему никогда не позволили бы даже приехать. Чтобы темные волосы могли попасть на одежду Линнеи, они должны были упасть с кого-то из-за пределов Скояре.
И хотя я не могла точно сказать, чьи они, я знала наверняка, что волосы Константина угольно-черные.

Глава 33. Поиски
Камни впивались в мои босые ноги, но я не обращала на это внимания, когда шла с Тувом Кронером вдоль берега Верхнего озера. Перед выходом я переоделась в джинсы и свитер, так как платье показалось мне не подходящим для проверки района на наличие Константина Блэка, Бента Стама или самой королевы Линнеи. Погода стояла достаточно теплая, чтобы обойтись без ботинок, а я всегда чувствовала себя лучше босиком, касаясь земли, поэтому воздержалась от обуви.
Во время совещания мы пришли к выводу, что единственный способ для похитителя незаметно выбраться с Линнеей был через воду. На самом нижнем уровне дворца располагался пресноводный бассейн с тоннелем, выходящим в озеро. Кто-то мог забраться внутрь таким способом и выкрасть ее. По общему мнению, это было труднее сделать тому, у кого не было жабр, и кто не мог дышать под водой, но не невозможно.
Если Линнея похитили таким способом, то она должна была выйти на сушу на другой стороне озера. Поэтому мы решили разделиться и обыскать берег. Ридли предложил, чтобы мы создали смешанные поисковые группы, одна пара - он с Бейном, а другая - я и Тув.
Я не могла не думать, что он искал возможность избегать меня. Мы, вроде бы, наладили отношения по дороге в Сторваттен, но я была уверена, что причиной являлась необходимость сделать работу.
Ридли и Бейн пошли на восток, начиная с моста и двигаясь по берегу далее, а мы с Тувом - на запад. Густые вечнозеленые леса спускались к самому озеру.
Сторваттен был большой деревней с разбросанными лачугами и коттеджами, скрытыми под сенью деревьев. Мощеных дорог не было, а только грязь и тропинки из гравия, соединяющие их. Поскольку мы с Тувом шли вдоль озера, осматриваясь вокруг, я лишь иногда замечала очертания домов. Большинство из них поросло мхом, делая их почти невидимыми среди деревьев, но они все были в нескольких футах от озера.
- Может, спросим их, видели ли они что-нибудь? - спросила я Тува и направилась к ближайшему домику.
Он был так приземист, что я подумала о схожести с норой, как и дом Ридли. Покрытая мхом соломенная крыша и низко расположенный ветки скрывали его. Но в маленьком оконце я увидела лицо, смотрящее на меня - яркие голубые глаза наблюдали за нами с Тувом.
Тув обдумал мое предложение и отрицательно покачал головой:
- Если бы они что-то видели, они сообщили бы охранникам. И если Линнея была похищена, то ее похититель был достаточно умен, чтобы войти во дворец и выйти из него незамеченным, а значит, они должны были оказаться достаточно сообразительны и для того, что бы выйти на берег за пределами города Сторваттен, вдали от любопытных глаз.
- Вы знаете насколько это далеко? - спросила я. Прежде чем выйти, мы изучили карту Сторваттена, но она была нарисована от руки с довольно неточными деталями и расстояниями.
- Не очень далеко, я думаю. - Он взобрался на большую скалу поблизости и поэтому смог получше оценить расстояние и посмотреть назад, на дворец. - Сторваттен не такой уж и большой. Мы должны быть почти на его границе.
Взревел двигатель, и было трудно сказать насколько далеко из-за гулкого эха, отражающегося от деревьев, но судя по взметнувшимся в небо птицам, это было близко.
- В той стороне должна быть дорога. - Я указала вперед, где метались испуганные птицы, и Тув скатился со скалы и последовал за мной.
Мы вошли в лес, подныривая под низкие ветви, а хвоя колола мне ноги. Сквозь деревья я увидела шоссе и все еще могла слышать автомобиль. Когда я заметила черный седан сквозь ветви, то ускорила шаги, приближаясь к машине.
Я прорвалась сквозь деревья и выбежала на старое пустынное шоссе. Ниже по дороге, в нескольких футах от меня, на обочине стоял автомобиль, работая на холостом ходу. Дверь автомобиля открылась и за секунду до того, как из него вышла фигура, мое сердце перестало биться.
И затем перекошенное лицо Бента появилось над дверью. Его левый глаз казался немного больше, чем правый, когда он схватился за дверь массивной рукой, сердито глядя на меня.
- Что, черт возьми, ты здесь делаешь? - закричал он. - Я думал, Константин позаботился о тебе.
- Где королева? - спросила я его, проигнорировав вопрос.
Он расхохотался, проклятый, тяжелый звук, который отскочил от деревьев и испугал оставшихся птиц. Обошел дверь, двигаясь очень неуклюже, и я поняла, что он был гораздо выше и крупнее, чем я изначально думала.
- Ты скажи мне. У тебя на все есть ответ. - Бент усмехнулся, пока шел ко мне; его шаги были широкими, поэтому он быстро достигнет меня, но я решила не отступать. Я никогда не избегала схватки.
Сзади зашелестели деревья, и я оглянулась, ожидая увидеть Константина, но это был лишь Тув, наконец-то, догнавший меня. Он не побежал, как я.
- Лучше беги, пока можешь, девочка, - сказал Бент, я повернулась лицом к нему. Он почти подошел ко мне, и я смело встретила его, готовясь сделать все, что необходимо, чтобы свалить его. - И этот бой будет не как в прошлый раз.
Не успев прикоснуться ко мне, он внезапно отлетел назад, врезавшись в дерево и поломав ветки. Я, ошеломленная, замерла, а затем оглянулась и увидела, что Тув стоит с вытянутой рукой, держа ее ладонью вперед.
Я знала, что Трилле обладали даром передвигать предметы и людей силой мысли, но никогда не видела этого в действии. Но Тув только что поднял Бента и бросил его в деревья, и, честно, это заставило меня на мгновенье затаить дыхание.
- Я позабочусь о нем, - сказал Тув и кивнул в сторону деревьев. - Поищи королеву.
- Хорошо, - сказала я и, когда он направился в лес за Бентом, добавила. - Будь осторожен. - Хотя не была уверена, что ему это нужно.
Я подбежала к седану и заглянула в открытую дверь. Я, конечно, не ожидала увидеть Линнею на заднем сиденье автомобиля, но все же расстроилась, обнаружив его пустым. Поспешно, не зная, что ищу, я порылась в бардачке и вокруг сидений, но кроме пустых упаковок от еды, пластиковых бутылок и пары джинсов с черной футболкой, там не было ничего.
Я нажала кнопку багажника и подняла его очень медленно, чтобы подготовиться, если вдруг найду тело. Но там ничего не было.
Краем глаза я заметила движение, но когда оглянулась, все было спокойно. Темные облака плыли по небу, но не было ни ветерка, поэтому ветки не шевелились.
Затем я снова заметила движение краем глаза, как что-то пошевелилось. Но, когда я повернулась в ту сторону, ничего не было.
И тогда, в принципе, я поняла что это. Его кожа, словно у хамелеона, позволяла ему сливаться с деревьями, и я понятия не имела, где точно он находится, но я точно была уверена - Константин был здесь, и он следил за мной.

Глава 34. Ловушка
Я стояла посреди шоссе, не двигаясь, просто прислушиваясь. Захрустели ветки, но я не посмотрела в ту сторону. Не хотела, чтобы он понял, что услышала. Я просто прислушалась к звукам его шагов.
Он подошел ближе, пытаясь подкрасться ко мне сзади. Я смотрела прямо перед собой, но уголком глаза видела его. Мелькнувшая тень движения, и клок его волос, и тогда я точно поняла, где он.
Я подождала еще секунду, позволяя ему подойти ко мне ближе, а затем развернулась и прыгнула на него. Я размахнулась, и моя рука крепко вцепилась в его лицо, отчего возникло странное ощущение, словно воздух стал твердым.
Цвет его кожи мгновенно начал меняться, спеша слиться с окружающей средой, но в панике стал скорее пятнисто-серым. Я схватила его за волосы и, раскрутив, стукнула его об автомобиль.
У меня не было желания повторять наше сражение в Калгари, поэтому, когда он попытался шевельнуться, я просто сильнее стукнула его об автомобиль.
- Тебе не обязательно быть такой грубой со мной, - застонал Константин с прижатым к стеклу лицом.
Его кожа вернулась к нормальному телесному цвету, и я, держа его руки, скрутила их за его обнаженной спиной. Он снял свою одежду, чтобы ему было проще сливаться с окружающей средой - ткань не изменяла цвет - и его хорошо накачанные руки и торс были холодными там, где я их касалась.
В заднем кармане у меня был длинный кожаный ремень, который я носила, как раз для такого случая. И теперь я обмотала им запястья, крепко связывая его.
- Что вы сделали с королевой Скояре? - требовательно спросила я, как только убедилась, что он безопасен.
- Просто потому, что ты меня схватила, я не признаюсь. - Он через плечо посмотрел на меня. - Теперь, я полагаю, ты возьмешь меня в плен, так что можешь вести меня в мою камеру. Потому что я больше ничего не скажу, белый кролик.
Все еще не отдышавшись после борьбы, я встретила его взгляд, пытаясь прочитать его, но его серые глаза были непроницаемыми и холодными, ничего не выражая.
- Зачем ты пришел сюда? - спросила я, затаив дыхание. - Что ты пытаешься сделать?
- Я могу спросить тебя о том же, - ответил Константин. Он попытался повернуться, поэтому я стукнула его сильнее о машину, давая ему понять, что все будет идти по-другому сценарию, чем в прошлый раз.
- Я пытаюсь удостовериться, что ты больше никого не убьешь, - сказала ему я сквозь стиснутые зубы.
Константин ухмыльнулся, но, прежде чем он успел сказать что-либо еще, появился Бент, перелетев через деревья и приземлившись на шоссе за автомобилем, и проехался на животе по асфальту. Он стонал, но не двигался.
Тув выскочил из леса за ним. Он вскочил на спину Бента и, используя тяжелый кожаный ремень, как и я, поспешно связал запястья Бента. У нас были тяжелые цепи и кандалы, которые использовали в тюремных камерах, но для более быстрого связывания кожаные ремни были удобнее.
- Он здорово сопротивлялся. - Тув поднялся, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. - Но, думаю, теперь закончил.

Глава 35. Уязвимость
- Где она? - Король Микко кричал, и его низкий голос гудел, как гром. Тув действительно заткнул уши, и я его не винила.
Он стоял в конце стола, а Лизбет была рядом, поглаживая его по спине в попытке успокоить. Принц Кеннет сидел рядом, закрывая лицо руками. Жабры под линией его подбородка яростно трепыхались при каждом его вдохе.
Ридли, Тув, Бейн и я сидели поодаль за столом, и мы немного сжались под откровенным гневом короля. Его руки были зажаты в кулаки, а челюсть сильно сжималась, когда он впивался в нас своими ледяными голубыми глазами.
- Они не скажут, - спокойно сказала я, так как казалось, никто больше не собирался говорить. - Мы поместили их в тюрьму, и прямо сейчас Константин отказывается говорить что-либо, пока его не освободят.
- Освободят? - Издевательски сказал Микко. - Он, возможно, убил ее! Почему я должен его освободить?
- Мой король, Линнея может быть еще жива, - возразила Лизбет. - Мы должны сделать то, что нужно, чтобы найти ее.
- Бент Стам силен, но не очень умен, - сказал Тув. - Я смог сломить его и достаточно обессилить, чтобы доставить сюда. Я не думаю, что он будет долго сопротивляться. Омте не славятся силой воли и преданностью.
- Ты думаешь, он расскажет нам, где моя королева? - Уточнил Микко.
Тув вздохнул, отказываясь что-либо обещать, и повернулся к нам с Ридли за помощью.
- Омте упрямы, - сказал Ридли, с осторожностью подбирая слова. - И Бент, кажется, подходит под шаблон.
- Вы можете заставить его говорить или нет? - Микко начал повышать голос, и Тув вздрогнул.
- Мы приложим все усилия, но не можем гарантировать, - ответил Ридли.
- Все, чего я хочу, это найти мою жену и увидеть тех, кто похитил ее, на виселице, - проворчал Микко. - Я позвал вас сюда, чтобы вы помогли, а теперь говорите мне, что не уверены, сможете ли что-нибудь сделать?
- Нет, нет, мы этого не говорим. - Бейн всплеснул руками.
- Найдите ее, чтобы я мог наказать людей, которые ее обидели, или будет ад в расплату! - Закричал Микко и так сильно стукнул кулаком по столу, что дерево треснуло.
Лизбет начала что-то говорить ему, но он проигнорировал ее и вышел из комнаты. Мы все сидели тихо несколько мгновений после его взрыва, затем Кеннет отодвинул свой стул.
- Я пойду, проверю, как там брат, - сказал он и вышел.
- Король просто очень обеспокоен, - сказала Лизбет, пытаясь оправдать гнев Микко. - Как и все мы.
- Это понятно, - ответил Бейн.
Лизбет глубоко вздохнула, дернула сапфировое ожерелье на груди и резко его отпустила, затем аккуратно сложила руки на животе. Ее глаза были устремлены на воду за стеклянным куполом вокруг нас. Послеобеденное солнце было выше и ярче, заставляя воду казаться чище, чем утром.
Маленькая рыбка плавала близко к стеклу; вдруг из темноты на нее напал большой маскинонг (хищная рыба, водится в Северной Америке). Его острые, как бритва, зубы пронзили жертву, оставив едва заметный след крови в воде, прежде чем он снова исчез в глубинах озера, чтобы съесть свою добычу.
- Я знаю, что пока вы находитесь в нашем королевстве, вы должны подчиняться законам нашего короля, - сказала, наконец, Лизбет. - Он выразил свои пожелания очень четко - он не хочет, чтобы кто-нибудь предлагал Константину и Бенту хоть что-то, что помогло бы им остаться безнаказанными за свои преступления.
- Хотя я разделяю его чувства, правосудие для меня задача второстепенная, - продолжила Лизбет и направила свой пристальный взгляд на нас. - Возвращение Линнеи - мой единственный приоритет. Я хочу, чтобы вы сделали все, что следует, чтобы заставить их сказать, где она. Примите все меры, чтобы вернуть мою внучку.
Выдав прямые указания, Лизбет слегка улыбнулась нам и вышла, чтобы мы могли обсудить дальнейший план действий. Бейн не хотел идти против указаний короля, но все согласились, что если бы нам удалось найти Линнею, возможно, он упустил бы из виду наше нарушение.
Но пока Бейн колебался, мы с Ридли предложили сперва поговорить с Константином и Бентом. Мы могли бы сыграть в хорошего и плохого полицейского, где хорошими были бы мы с Ридли, а плохим - Тув, так как он уже показал себя с Бентом.
Охранники короля пытались допросить задержанных, но охрана здесь была совсем не такая, как в других племенах. Королевство Скояре было маленьким, изолированным и тихим. Здесь не было подменышей и следопытов, и они редко контактировали с другими. Это сделало королевство слаборазвитым и несколько ленивым, с недостаточной охраной, потому что в лучшем просто не было необходимости.
И сейчас с искренней трагедией они довольно мудро передали расследование Ридли, Туву, Бейну и мне, поскольку у нас было гораздо больше опыта работы с преступниками, чем у них.
Несмотря на низкий уровень преступности, Скояре имели превосходную тюрьму. Она была практически похоронена под дном озера, поэтому чтобы спастись, нужно было сперва прорваться через бетон, затем преодолеть десять футов земли и только потом проплыть через озеро. Ржавая винтовая лестница вела вниз в небольшой сырой тоннель, соединяющий дворец с тюрьмой.
Через трещины в тоннеле капала вода, и камни, в основном, были гладкими, отполированные водой. Путь освещался тусклыми фонарями, так же, как и сама тюрьма. Она была довольно небольшой, всего с четырьмя камерами, отгороженными тяжелыми железными прутьями.
Константин сидел, опираясь спиной на решетку, низко опустив голову. После того, как он оказался связанным, я достала ему из автомобиля черную футболку и джинсы, чтобы он не оставался голым, и прутья оставили ржавые полосы на его футболке.
Напротив него находилась камера Бента. Мужчина был накрыт простыней, лежа на настиле из досок, служащих ему кроватью. Камеры с каменными стенами и металлическими унитазами по углам пустовали.
- Просыпайся. - Ридли пнул прутья за спиной Константина, и тот поднял голову. - Мы пришли поговорить с тобой.
- Не старайтесь поднять Бента, - сказал Константин, не пытаясь посмотреть на нас или встать. - Он все равно не встанет.
- Что это значит? - спросила я и повернулась к камере Бента. - Бент? Бент! Вставай.
Он не пошевелился, поэтому подошла к его камере и прижалась лицом к прутьям, чтобы получше рассмотреть. Я снова позвала его, а затем увидела темное пятно на его простыне. Фонари почти не давали цвета, но я все же смогла рассмотреть, что пятно красного цвета.
- Ридли, принеси ключи, - сказала я.
- Что? Зачем? - спросил он, подойдя, чтобы посмотреть.
- Просто принеси их сюда, - приказала я, и он подчинился, бегом направившись по лестнице, прочь от меня.
В тоннеле к стене была прислонена длинная палка с крюком на конце, которая, как я предположила, использовалась для того, чтобы дать что-то заключенному издалека, или, возможно, чтобы ткнуть непослушного обитателя, который не желал вставать с кровати.
Я схватила ее и осторожно просунула в камеру, чтобы поддеть простыню Бента. Я позвала его по имени, говоря, что с нами лучше не играть, но он ничего не ответил. Когда я сдернула одеяло, то стало ясно, почему.
Его глаза были широко открыты, рассеянно глядя в потолок над ним, а на горле зияла открытая рваная рана. Взглянув на кандалы на его руках, я предположила, что он использовал ржавый острый край, чтобы совершить самоубийство, но это, вероятно, было нелегко. Кровь еще не свернулась и капала из его горла, так что сделал он это совсем недавно, но это не имело никакого значения. Бент Стам был мертв.

Глава 36. Покаяние
- Брин, - прошептал Константин, я отвернулась от окровавленного трупа Бента и увидела, что Константин встал, держась руками за решетку, с отчаянием глядя на меня.
- Ты просто стоял, наблюдая, как он убивает себя? - холодно спросила я. - Или, может, это ты убедил его?
Константин мрачно рассмеялся:
- Ты действительно не можешь поверить, что он покончил с собой.
- Ты хочешь сказать, что каким-то образом выбрался из камеры и сделал это сам?
- Нет, конечно же, нет. - Он покачал головой. - Бент был тупым болваном. Я знаю, что нельзя говорить о мертвых плохо, но это так. Он скоро заговорил бы, поэтому кто-то заставил его замолчать.
- Кто? - Я посмотрела на него с сомнением. - Кто мог спуститься сюда, чтобы сделать это?
- Я скажу тебе, белый кролик, но ты должна сначала меня освободить, - ответил Константин, хитро улыбаясь. Но в глубине его стальных серых глаз я видела промелькнувший страх.
- И не надейся, - быстро ответила я.
- Я не могу оставаться здесь взаперти, или в следующий раз, они придут за мной.
- Хорошо. - Я скрестила руки на груди. - Ты убийца. Самое время тебе получить по заслугам.
- Я никогда никого не убивал! - Константин выглядел раздраженным. - Я знаю, что причинил боль тебе и твоему отцу, и многим другим. Но я никого из них не убил.
- Скажи это Эмме Костар, - сказала я, и передо мной снова возник образ ее мертвого тела, лежащего на берегу реки.
- Это был Бент. Он неуклюж и глуп, и никогда не осознавал собственной силы. - Блэк прижался лбом к решетке. - Я не должен был оставлять их наедине. Это моя ошибка, но я никогда даже пальцем ее не тронул.
- Где Линнея? - спросила я. - Если ты скажешь мне, я отпущу тебя.
Константин застонал и откинул голову назад:
- Я не знаю, где она.
- У того, кто пытается тебя убить, есть доступ к твоей камере. Я советую тебе начать говорить, если хочешь жить.
- Клянусь, я не знаю, где она, - яростно настаивал он .
- Ты лжешь. Я знаю, что ты лжешь. Тебя не было бы здесь, если бы не она.
- Мы пришли сюда за ней, это правда, - признался Константин. Затем он поджал губы, сделав паузу, прежде чем продолжить. - Но все очень усложнилось.
- Почему Скояре? - спросила я. - Ты так долго преследовал Канин и вдруг нанес удар по Скояре?
- Это была не моя идея. Ничего из совершенного не было придумано мной. - Его плечи опустились, и он отпустил решетку. - Не уверен, что это оправдывает меня.
- Кто инициатор? - спросила я. - Я знаю, что Бент не был мозгом операции.
Он поднял на меня глаза, полные слез и печально улыбнулся:
- Ты когда-нибудь любила?
Я напряглась:
- Это не твое дело.
- Нет, не пришлось. - Его улыбка стала шире, и он покачал головой. - Тебе повезло.
- Какое отношение это имеет к Линнеи? - спросила я.
- Полное. И никакое. - Он отступил от решетки с отрешенным выражением на лице. - Я совершил там много во имя любви. И в последнее время начал задаваться вопросом, что же это за любовь, которая заставляет делать такие ужасные вещи?
- Это звучит просто как оправдание для дьявола, - честно сказала ему я.
- Я бы согласился с тобой, но о многом сожалею. - Он вздохнул и присел на кровать позади себя. - Я жалею о многом из совершенного, но не могу заставить себя сожалеть о любви. Несмотря на то, что я умер. Настоящий я, тот, кем я когда-то был, тот, кем ты так сильно восхищалась. Он умер в тот момент, когда я пал. - Он пристально посмотрел на меня. - Но ради любви, я с удовольствием снова убил бы себя.
- Если ты не расскажешь мне, что происходит, и где Линнея, ты умрешь в этой тюрьме, - предупредила его я, пытаясь мотивировать. - Не в переносном смысле, а буквально, как это сделал Бент. И как ни неприятно на это смотреть, но почувствовать такое на собственной шкуре будет гораздо хуже.
- Тогда это та цена, которую мне придется заплатить, - просто сказал он. Он лег на кровать и повернулся спиной ко мне. - Но ты все равно можешь прислушаться к моему совету, белый кролик. Беги прочь от всего этого, пока не стало слишком поздно.

Глава 37. Правосудие
Ридли, сгорбившись, сидел на моей кровати, запустив руки в шевелюру. Я и сама потянула себя за копну волос, собранную в «конский хвост», словно таким образом я могла прояснить свои мысли.
- Я не знаю, Брин, - сказал он, наконец, и поднял голову, так что мог видеть, как я шагала туда-сюда вдоль окна, которое отгораживало темную воду снаружи. - Доверие Константину может быть твоим искушением.
- Я не доверяю ему. - Я категорично покачала головой. - Я никогда не смогу доверять ему.
- Ты говоришь, что веришь ему, что здесь есть какой-то странный заговор?
- Это не заговор, - исправила я его.
- Ты говоришь, что кто-то во дворце убил Бента и изобразил самоубийство, чтобы скрыть что-то, связанное с исчезновением королевы. - Он тяжело посмотрел на меня. - Как по мне, так это заговор.
Я остановилась, чтобы аргументировать свою позицию:
- Бент был готов заговорить. Тув так считал.
- Нет, Тув считал, что он возможно готов заговорить, но ты же была на этой встрече. Он не давал никаких гарантий.
- Константин все-таки что-то знает.
Ридли закатил глаза:
- Конечно, знает. Он знает все! Он стоит за всем этим.
- Нет, я имею в виду... - Я закусила губу. - Просто предположим, Константин сказал правду, и кто-то убил Бента. У кого был доступ к его камере?
- Я побежал наверх и взял ключи у одного из охранников, но ты же знаешь какая слабая у них здесь безопасность. - Ридли пожал плечами. - У любого охранника был доступ к ключам, но не думаю, что для любого из семидесяти восьми, живущих во дворце, было бы трудно получить доступ. Они просто могли взять их на пункте охраны на верху лестницы.
Я застонала:
- Я просто чувствую, что мы упускаем что-то. Должна быть какая-то связь, которую мы не видим.
- Все это основано на том, что сказал известный предатель, умоляя отпустить его. - Ридли смотрел на меня с грустью. - Я не хочу говорить это, Брин, но мне кажется, ты наивна.
- Нет, я не наивна. Просто все это не сходится! - закричала я, и тут же понизила тон, чтобы никого не потревожить.
Мы довольно поздно вернулись в наши комнаты, после того как позвали охранников и осмотрели тело Бента. Мы кратко обсудили происшедшее с Тувом и Бейном прежде, чем они разошлись по комнатам, и теперь мы в тусклом свете моей прикроватной лампы переливали из пустого в порожнее одни и те же идеи.
- Бент вне игры, у нас есть Константин, Линнея, вероятно, мертва, - сказал Ридли. - Нам не за что зацепиться. Ты не хочешь этого признавать, но все кончено, Брин.
- Мы не знаем, мертва ли Линнея, - напомнила я ему.
- Если ты веришь Константину, тогда все признаки указывают на ее смерть, - сделал вывод Ридли. - Константин сказал, что Бент был неконтролируемым идиотом и убил Эму, так что, возможно, он убил и Линнею, и, может быть, не сказал Константину, где бросил ее.
- А если Константин пришел, чтобы украсть Линнею, но она уже была похищена? - спросила я. - Или мертва.
- Тогда кто ее убил?
- Микко. - Я понизила голос до шепота, на случай, если кто-то мог подслушивать. - У него была возможность, ведь они были наедине той ночью, и он ушел со встречи, так что убить Бента, у него тоже была возможность.
Ридли отмел мое предположение, как только я закончила говорить:
- Это порождает больше вопросов, чем ответов. Если он ее убил, зачем тогда позвал нас? И зачем ему убивать Бента? Не говоря уже о том, что у него нет повода для убийства жены.
- Я не знаю, - тихо признала я.
- И зачем бы Константин и Бент вообще были здесь? Если это просто плохо закончившаяся семейная ссора, то зачем им вообще было приезжать?
- Я не знаю, - закричала я, все больше расстраиваясь. - Почему Константин появляется везде, где мы?
Глаза Ридли потемнели, и он мрачно посмотрел на меня:
- Он не везде, где мы, Брин. Он везде, где ты. И это очень хороший вопрос.
- Ты же не думаешь, что я имею к этому какое-то отношение.
- Нет, конечно, нет. - Он вздохнул. - Но... один раз - это случайность. Два раза - совпадение. Но три раза? Это закономерность. Есть какая-то связь, которую я не понимаю, но мне кажется, тебе нужно трезво обдумать все, что здесь происходит.
- Я думаю, Ридли! Я размышляю об этом постоянно. Ты думаешь, я совершенно не беспокоюсь об этом, и не думаю о Константине? Что даже на секунду мне не страшно, что я что-то упускаю или в чем-то обманываюсь?
Я знала, что кричала, и что нужно остановиться, но не могла совладать с собой. Все случившееся с Линнеей и Константином, и пропавшими подменышами заставляло меня чувствовать себя сходящей с ума и беспомощной. Куда бы я ни пошла, я всегда отставала на шаг, и я не знала, как это исправить.
- Прости. Я знаю. - Ридли поднялся и положил руки мне на плечи. - Эй, остынь. - Он грубо притянул меня к себе, и я позволила ему это, положив голову на грудь. - Я знаю, что ты делаешь все, что можешь, и если у кого и получиться разобраться в этой путанице, то это у тебя.
- Но я не могу, Ридли, - прошептала я.
Он взял меня рукой за подбородок, заставляя меня посмотреть на него:
- Ты можешь сделать что угодно.
Ридли наклонился, его губы овладели моими, и я не хотела ничего большего в этот момент, кроме как познать его объятья и ледяной вкус его губ, но я не могла. Как бы отчаянно не хотела чувствовать только его, тревога в моей груди тянула меня прочь.
- Я не могу. - Я опустила глаза и отступила от него. - Слишком много на кону. Тебе, наверное, лучше уйти.
- Верно. Ты права, - пробормотал он и потер шею, прежде чем отвернуться от меня. - Ты всегда права.
Дойдя до двери спальни, он остановился и полуобернулся ко мне:
- За решеткой сейчас сидит тот, кто должен, Брин. Независимо от того, что с нами происходит или произойдет, ты должна хоть немного успокоиться этим.
Ридли оставил меня одну, а во мне бушевала буря чувств, но спокойствия среди них не было.

Глава 38. Захваченная
Лестница так проржавела и обветшала, потому что редко использовалась, что шаталась под моими ногами. Но мне все казалось неустойчивым в тот момент. В руке были тяжелые железные ключи, а живот болезненно сжимался, но я не повернула назад.
Я не была уверена, что поступаю правильно, но это единственное, как мне казалось, что я могла сделать. Я должна была выяснить, на кого работал Константин, и что на самом деле произошло с Линнеей. Пока у меня не было этой информации, я не могла успокоиться.
Ридли оказался прав, и взять ключи было до смешного легко. Пункт охраны был абсолютно пуст, а ключи висели на стенде. Я быстро схватила их и поспешила в подземелье.
Пока медленно шла через тоннель, я напоминала себе, что ключи - всего лишь приманка. Просто пообещала бы Константину освободить его, если он откроет мне правду. Но никогда бы его не освободила. Я не могла.
Когда подошла к тюрьме, волосы у меня на затылке начали шевелиться. Дверь камеры Константина была открыта настежь, сердце в груди заколотилось, и я испугалась, что пришла слишком поздно. Кто-то уже о нем позаботился.
Тогда он вышел из тени. Мужчина преднамеренно выходил медленно, его взгляд был устремлен на меня. Но я опустила взгляд на меч в его руке, длинное лезвие было изношено в сражениях, но еще острое.
- Ты не должна быть здесь, - сказал Константин, увидев меня, и выражение его лица было таким же, как и в тот момент, когда он поднял свой меч на моего отца.
- Я пришла, чтобы освободить тебя. - Я подняла ключи и показала ему, а он вздрогнул, как от удара.
- Беги, - прошептал он. - Беги, белый кролик, так быстро, как только можешь.
- Нет, пока ты не расскажешь, что происходит. - Я стояла стойко, несмотря на свой страх.
- Это зашло слишком далеко, - проворчал голос за моей спиной, и я обернулась.
Кто-то стоял в тени стены тоннеля у входа в тюрьму. Он был одет во все черное, что помогало ему скрываться, а его кожа изменила цвет, полностью гармонируя с камнями вокруг. Но сейчас, когда мужчина переместился, создалось впечатление, что оживает мираж.
Потом я сообразила, что не все изменило цвет. Шрам на его лице, начинающийся чуть выше левого глаза и спускающийся к правой щеке, остался темно-красным. Его черные волосы были жирными и заканчивались чуть ниже плеч, а борода была еще более непослушна, чем на картинах, которые я видела.
Но я точно знала, кто это. Его лицо смотрело на меня каждый раз, когда входила в офис Ридли. Это был Виктор Далинг - самый разыскиваемый человек из всех Канин.
- Прикончи ее! - Приказа Виктора было достаточно, чтобы я пришла в себя.
Зажав ключи в кулаке, я замахнулась на Виктора. Но он оказался слишком быстр и перехватил мою руку, вывернув ее назад. Далинг схватил меня за хвост, опрокидывая мою голову назад. Я пнула его, но он даже не обратил на это внимания и ударил меня головой о стену.
После первого удара я чувствовала все. Слепая жгучая боль заслонила все ощущения. Мне показалось, что где-то вдалеке я услышала крик Константина. Но, когда Виктор второй раз ударил меня головой о камень, мир рухнул, и я провалилась в темноту.

Глава 39. Отступление
Я небрежно запихивала вещи в спортивную сумку, когда Ридли постучал в дверь моей спальни.
- Как ты, держишься? - спросил он, когда я не ответила.
- Бывало и лучше.
На моем правом виске была покрывшаяся коркой рана и фиолетовый синяк, но гораздо хуже обстояло дело под волосами, где пришлось наложить шесть швов. Виктор приложился серьезно и медик сказал, что мне очень повезло, что он не раскроил мне череп.
Спустя двенадцать часов, я страдала от убийственной головной боли, а зрение в правом глазу еще не полностью восстановилось. Каждый раз, когда скашивала глаза влево, видела ослепительное белое пятно в уголке глаза.
- Если ты испытываешь боль, тебе могут дать обезболивающее. - Ридли наклонился вперед, осматривая мои ссадины. Он потянулся, чтобы очистить рану от волос, но я успела отстраниться до его прикосновения, и он опустил руку и выпрямился.
- Я в порядке. Я просто хочу уехать отсюда и вернуться домой.
- Ну, я все собрал. Мы можем выдвигаться, как только ты будешь готова.
Мои джинсы мешали застегнуть молнию на сумке, поэтому я засунула вещи поглубже и продолжила сражение с замком.
- Я как раз справилась.
- Ты знаешь, ты не должна винить себя в том, что произошло, - сказал Ридли. - Ты пошла поговорить с Константином, который был в камере. Ты не могла догадаться, что он освободится и нападет на тебя. Если бы у них была здесь хоть какая-то защита, они смогли бы его остановить. Но они думают, что он прошел через одну из дверей к озеру и сейчас уже должен быть далеко отсюда.
Утром, когда Ридли пришел в мою комнату, узнать как дела, и не обнаружил меня, он спустился в подземелье, где и нашел - без сознания и истекающую кровью на полу. Когда я очнулась, то ничего не помнила о нападении. Только знала, что Ридли нес меня на руках, а его глаза были наполнены страхом и нежностью.
Но время шло, и моя память начала медленно возвращаться. Размытое пятно подземелья. Константин говорит мне бежать. Виктор Далинг появляется из тени. Затем ослепляющая боль.
Я знала, что должна сказать Ридли, что видела Виктора, но решила подождать пока не буду полностью уверена, что Виктор действительно находился там. Все было еще зыбким и туманным, и я даже не уверена, что могу верить своим воспоминаниям.
Виктор убил отца Ридли и находился в бегах уже много лет. У меня был шанс остановить его, но я позволила ему уйти, и не могла сказать о этом Ридли, пока не была уверена, что так и было.
- Если не я виновата, то кто? - спросила я гораздо резче, чем хотела.
- Константин, - просто сказал Ридли, и я глубоко вздохнула, только сейчас поняв, что задержала дыхание.
- А, хорошо. - Лизбет с улыбкой без стука вошла в мою комнату, и мы с Ридли вытянулись по стойке смирно. - Я рада видеть вас обоих здесь. Как ваша голова?
- Лучше, маркиза, - вежливо ответила я.
- Хорошо. - Она обошла мою кровать, длинный шлейф ее платья устелил пол, когда она подошла к окну. Ее жабры слегка затрепетали, когда она мельком взглянула на кровать. - Что вы делаете? Вы собираете вещи?
- Да, Ваша светлость, - сказал Ридли. - Бент мертв, а Константин сбежал.
- Вас позвали сюда найти не Бента или Константина, - сказала Лизбет. - Вы здесь, чтобы найти мою внучку, а я ее что-то не вижу.
Мы с Ридли переглянулись, но я опустила глаза. Я не была согласна с причинами приезда Ридли и Трилле, но промолчала. Сегодня утром, когда мне стало лучше, Ридли сообщил мне, что Трилле уезжают, а значит и мы тоже, и это был конец разговора.
- Мы уверены... - Он остановился и прочистил горло. - Мы уверены, что королевы уже нет в живых. Мы считаем, что Бент или Константин убили ее. Мне очень жаль. Пожалуйста, поймите, что у вас есть соболезнования народа Канин, и мы всегда окажем вам полную поддержку. Но наша миссия здесь, как и наших союзников Трилле, закончена, долг требует, чтобы мы вернулись домой, служить своему королевству.
- Я вижу. - Она опустила глаза и сглотнула. Через мгновенье мягко сказала. - Тогда у вас нет причин оставаться здесь. Передайте благодарность вашему королю за оказанную помощь и, я уверенна, вы сами найдете дорогу.
Ридли открыл рот, словно хотел что-то ответить, но ему нечего было сказать. Лизбет оставила нас в комнате в тяжелой тишине.
- И что же? - спросила я. - Мы просто уезжаем?
Ридли раздраженно вздохнул:
- А что, по-твоему, нам нужно делать?
- Закончить нашу работу! - Рявкнула я.
- Мы закончили! - Крикнул он в ответ, а затем понизил голос. - Королева мертва, Бент мертв, а Константин сбежал, исчезнув без следа, и, наверняка, он направился к следующей цели. Мы ничем больше не можем помочь Скояре. Мы должны вернуться и защищать свой народ.
Он смягчился и подошел ко мне.
- Как следопыт, ты знаешь, что у тебя нет права выбирать работу, и когда она начинается и заканчивается. Ты просто выполняешь задание, которое тебе дают, а затем идешь дальше. - Он положил свою руку на мою. - Это задание закончилось совсем не так, как мы планировали, но пришло время возвращаться домой.
Я кивнула, ненавидя Ридли за то, что он прав. Нам нечего было делать в Сторваттене. Единственное, что мы могли сделать, это вернуться в Дольдастам. Я закончила собирать вещи, и мы с Ридли могли начать наш долгий путь домой.