Антонио Дионисио — Душитель

Переведено специально для группы

˜”*°•†Мир фэнтези†•°*”˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: El Estrangulador

Автор: Антонио Дионисио / Antonio Dionisio

Переводчики: Карина Барышева, Дарина Ларина

Аннотация

Основано на мифах Г.Ф. Лавкрафта

Мы находимся в США в эпоху шестидесятых. Человечество, пережив страшную войну, пытается вернуться к нормальной жизни после того, как стало известно о существовании неких тварей сверхъестественной природы.

Джордж Хэмптон, лейтенант Бостонской полиции был вызван на место преступления: женщина была обнаружена задушенной в своём доме. С этого момента в истории начинают появляться вкрапления мифологии Лавкрафта. По мере развития событий выясняется, что Бостонский Душитель, возможно, вовсе и не является человеком.

Оглавление

1. Старый мир рушится

2. Страх перед неизведанным

3. Смерть — это единственный бог, который приходит, когда его зовут

4. То, чего не должно было быть

5. За гранью добра и зла

1. Старый мир рушится

Старый мир рушится, а новый ещё не успевает выстроиться. И в этой светотени появляются монстры.

Антонио Грамши

…Власти Бостона продолжают поиски семилетнего Томаса Симански. Он пропал в прошлый вторник у входа в школу. Родители мальчика, мистер и миссис Симански, очень огорчены и подавлены. Они обратились с призывом о помощи к общественности, к тем, кто обладает хоть какой-то информацией об исчезновении их сына. Если вам известно что-либо о месте нахождения юного Томаса, пожалуйста, сообщите в полицию…

День выдался серым и пасмурным. Облака на небе образовали плотный панцирь над Бостонскими небоскрёбами, блестящими от дождя, который хлестал по улицам без малейшего намёка на милосердие всю прошлую ночь. Джордж сидел за рулём своего автомобиля, ожидая, когда светофор покажет зелёный. Он подкурил уже которую подряд сигарету за то утро, а свободную руку держал на зеркале заднего вида своего Фиат Фарлайн пятьдесят шестого года. Он с трудом вспоминал, когда последний раз видел, как светило солнце на почти постоянно мокрых улицах Бостона. Небо всегда выглядело так, будто готово разорваться, со своими наглыми и очумелыми ручищами-облаками, по форме напоминавшими длинные завитые локоны… а может даже щупальца.

Джордж смотрел на улицу. Продавец хот-догов не упускал своего возле входа в офисное здание. Он был похож на живую мумию, кожа его была натянута на кости, по виду довольно хрупкие.

«Что за демоны должны были пройтись по этой стране, чтобы вынудить людей работать до полного изнеможения?» — подумал он, выдыхая клубы табачного дыма, и улыбнулся сам себе с определённой долей иронии. Было бы забавно, если бы кто-то реально ему ответил, что за демоны на самом деле напали на эту страну.

Загорелся зелёный, и Джордж направил свой автомобиль в южную часть города. Обнаружилась ещё одна жертва, уже четвёртая за последние недели. Все найдены мёртвыми в своих домах, перед этим подверженные неописуемому насилию.

Когда он прибыл на место, начал моросить небольшой дождь. Молодой полицейский, по виду неопытный, с недавно отпущенными усами (наверное, чтобы казаться серьезнее), всячески пресекал попытки представителей прессы попасть на место преступления, а те, в свою очередь, сыпали вопросами и снимали со вспышкой, направляя объективы камер на вход дома из красного кирпича и на всех, кто приближался к нему.

Некоторые из них сфотографировали и Джорджа. Но их попытки соскальзывали, словно капли дождя, стекавшие с его бежевого габардинового плаща. Пара безлиственных деревьев демонстрировали журналистам свои скелеты, рядом стоял уличный фонарь между полицейским кордоном и крыльцом. Коллинз ждал его; лицо его было красным и распухшим, а нижняя губа выпирала, словно баклажан.

— Как дела, Хэмптон? — спросил он, задыхаясь. Он всегда говорил так, будто ему не хватало воздуха. Будто его легкие еле двигались под толстой жировой прослойкой.

— Что у нас тут? — принялся выяснять Джордж, меряя шагами крыльцо.

— Джейн Салливан, 67 лет. Задушена.

— Изнасилована?

Джордж зашел за спину Коллинза. Он заметил мокрые следы на зеленом коврике перед входом. Несколько полицейских ходило по дому, что-то записывая, снимая мерки.

— Возможно.

Коллинз остановился перед входом в ванную. Джордж заметил, что миссис Салливан — или то, что от нее осталось, — лежала на спине в ванне, голова находилась под краном. Джордж приблизился, чтобы рассмотреть. Процесс разложения уже привел к некоторым изменениям в организме жертвы. Кожа была дряблая, морщинистая в одних местах и, наоборот, распухшая в других. Вонь стояла невыносимая. Ноги непристойно раскинуты, жертва облачена в мокрую ночную рубашку, задранную до талии. Джордж испытал непреодолимое чувство отвращения, но не по отношению к трупу, разлагавшемуся в ванной, а к тому, кто мог подобное сотворить с несчастной. Перед тем как отойти, Джордж еще пару минут смотрел на тело. Зрелище не было особо приятным, но он не мог просто отойти. Как будто он ощущал проявление неуважения к жертве в том, что видел ее мертвой и оскорбленной и не мог ничего сделать. Но не знал, как извиниться.

— Ты что-то нашел?

Джордж повернулся. Коллинз стоял на пороге ванной комнаты, его покрасневшее лицо отражалось в настенном зеркале. Нос и рот он закрывал белым платком.

— Да, пойдем.

Коллинз был рад покинуть это место. Этот гнилостный запах невозможно было терпеть. Ничто на свете не воняет так сильно, как разлагающееся тело. «Когда душа покидает тело, она оставляет в нем только смрад» — подумал Джордж.

Коллинз привел Джорджа на кухню. Низкорослый, азиатской внешности тип стоял перед несколькими засохшими пятнами крови. Их было довольно большое количество на кафельном полу кухни.

— Дверь не была выломана, как в прошлые разы, — отметил Коллинз. — Окна не разбиты, во всех комнатах порядок.

— Это кровь жертвы? — Джордж указал своим толстым пальцем на пятна крови на полу кухни.

— Возможно. Ее не очень много, — пропыхтел Коллинз и уселся на табурет под часами с изображением Плуто и Микки Мауса. Мы полагаем, что он убил жертву здесь, на кухне, а потом затащил в ванную. Орудие убийства так и осталось ненайденным.

— Сколько времени прошло с момента убийства?

— Пара дней.

Джордж решил осмотреться в доме. Между тем на улице перестал идти дождь.

Миссис Салливан жила на втором этаже, но нельзя исключать возможность проникновения в дом по пожарной лестнице. Джордж подошел к окну, которое было наполовину открыто, и взглянул на небо. Черное, болезненно выпуклое, как грыжа на позвоночнике, облако было похоже на огромную руку, которая была готова схватить их. Лейтенант открыл окно полностью и вылез наружу. Тот тип, кем бы он ни был, проникал в дом и скрывался, не оставляя и следа. Он должен был иметь некую тактику, чтобы заполучить доверие жертв, поскольку ни в одном из случаев убийства, а их уже насчитывалось три, входные двери не были выломаны. Понятное дело, что в наши дни проникнуть в чей-то дом, не применяя при этом физическое насилие, не составляло никакого труда. Странность в этот раз заключалась в ином — в доме был полный порядок. На месте прошлых преступлений всё было перевернуто вверх дном: все ящики открыты, картины валялись на полу, как будто в доме бушевал тайфун.

По факту первый случай был обнаружен из-за кражи, которая так и осталась незамеченной. Тогда почти не было никаких улик, никаких зацепок, кроме крови. Неужели ему пришлось сбежать раньше, чем он смог порыться в доме?

Джордж глубоко вздохнул, отчаянно желая наполнить легкие чем-то чистым. К сожалению, город пах рыбой и смертью. Он наклонился и заметил металлические перила пожарной лестницы. Что за чертовщина? Голубоватая слизь, желеобразная субстанция, формирующая сгустки, скопилась на перилах лестницы.

— Коллинз! — прокричал Джордж. — Можешь сказать кому-нибудь из ребят, чтобы подошли ко мне посмотреть на это?

К десяти часам вечера Dinner’s corner на углу Черри и Вашингтон был почти пуст. Это дешевый ресторан возле его дома. Джордж имел привычку ужинать там почти каждый вечер, заказывая почти одно и то же. Широкие окна с наклеенным белыми буквами названием ресторана позволяли смотреть на сырую и пустую улицу. Красный автомобиль был припаркован неправильно, его колесо залезло на бордюр. Как раз напротив столика, за которым Джордж ужинал последние месяцы. Он осмотрел присутствующих. Почти все столы к тому времени были пусты. Все, кто находились по эту сторону прилавка были такими же грустными, как он. Один мужчина шумно прихлебывал свой суп через два стола от него. Лицо его было вытянуто, скулы были ярко выражены, а нос — когда-то сломан. Его стеклянные глаза придавали ему вид типичного пьянчуги или торчка. Другой тип, уже постарше, с белой, неаккуратно стриженой бородой, пил пиво прямо с горла, сидя за стойкой. Он изредка почесывал шею и жадно глотал.

— Как дела Джордж? — поздоровалась с ним Мод, стоявшая за стеклянным боксом с выпечкой, на витрине которого осталась пара каких-то крендельков. Мод было около пятидесяти и лет двадцать назад, она была если не красоткой, то точно женщиной, способной привлечь мужской интерес. Увы, время дало ей опыт, но взамен забрало красоту ее тела. Кожа вокруг ее глаз была растянута и борозды глубоких морщин тянулись до самых щек, как глубокие впадины в русле высохшей реки. На шее кожа была неэластичная, дряблая, свисала, поддерживаемая двумя струнами, соединявшими ее нижнюю челюсть с ключицами. Несмотря на это, она чувствовала себя привлекательной, несколько раз она даже скрывалась на кухне, чтобы хлебнуть дешевого виски, припрятанного в ящике возле плиты, и без зазрения совести флиртовала с клиентами. Разок, другой она делала это и с Джорджем; он, в свою очередь, также пару раз приглашал ее выпить по последней рюмочке к себе домой.

— Привет, Мод. — Джордж положил свои огромные руки на барную стойку. — Как прошел день?

— Хорошо, дорогой. — Она предложила ему сигару. — Как твой? Много подонков на улице сегодня?

Джордж устало улыбнулся, и в знак согласия слегка кивнул, садясь при этом на табурет перед стойкой. Она воспользовалась моментом и на опережение поставила перед ним кружку пива.

— Спасибо.

— По новостям передали, что обнаружили еще одну задушенную женщину.

— Да, это так. Но мы не уверены, что это сделал один и тот же тип.

В тот момент он сам не знал, правда это или нет.

— Боже мой! — Мод выдохнула струю табачного дыма через ее ярко накрашенные губы. — Этот мир катится в помойную яму. Почему они делают это, Джордж? Что творится в голове у людей?

— Я не знаю. — Он подкурил сигару зажигалкой, предложенной Мод. — Этот вопрос я каждый день задаю себе. — Тень улыбки пробежала по его губам. -Когда я только начал работать, я думал, что через несколько лет мне будет абсолютно всё равно на боль и злость, и знаешь, что? Это очевидно. Я не чувствую ни злости, ни боли, но вопросы всё ещё сидят там, — он показал на лоб двумя пальцами руки, в которой держал сигару, и пару раз постучал себя по голове. — Боюсь, однажды они сведут меня с ума.

— Ну ладно тебе, дорогой. — Мод натянуто улыбнулась, стараясь увести его от этих мыслей. — К счастью, ты сейчас здесь чтобы ловить плохих парней и сажать их в тюрьму, где им самое место. И вообще… хватит говорить о работе! Расскажи лучше, какие у тебя планы на вечер?

— Думаю, выпью, как обычно.

Кто-то вошел и сел за противоположный край барной стойки. Это был молодой и взъерошенный парень.

— Не желаешь ли отведать запеченного мяса, которое приготовил сегодня Бад?

— Пожалуй, нет, слишком много мяса для меня сегодня.

Джордж вернулся за свой любимый столик.

Томатный суп на первое и сэндвич с тунцом на второе — вот его типичный ужин, почти всегда. Прийти в Dinner’s corner было всё равно, что прийти в порт после долгого плавания. Почти пустое место, в которое приходили одни и те же, уже примелькавшиеся на лицо, но совершенно незнакомые люди, для него было оплотом безопасности и спокойствия. Болтать с Мод, ужинать, читать спортивные новости — всё это превращало его в обычного обывателя, заставляя на несколько минут забыть о той буре, что бушевала снаружи.

Тунец. Это даже забавно. Он ненавидел любую рыбу, кроме тунца, который входил в его ежедневный рацион на протяжении нескольких лет. Майонез вылез между двух кусков хлеба и капнул на тарелку. Снаружи пошел дождь. Он размывал этот мир, искривляя его силуэт и делая его расплывчатым. Джордж задавался вопросом, стал бы действительно лучше от этого мир? Изменилось бы что-то от этого? Может ли быть так, что именно глаза придают смысл увиденному? Мог бы он взглянуть на всё это как бы со стороны? И, если так, то деформируя линзу, какой результат получил бы? Вряд ли бы стало хуже.

В окне отразился экран черно-белого телевизора. Джордж перевел свое внимание с улицы, где дождь барабанил по стеклам, на президента Уорда, выступавшего с обращением к народу. Он делал это каждую неделю после получения мандата. Десять минут он рассказывал, что случилось в стране, хорошие новости, плохие новости и выражал надежду на будущее. Джордж понял это еще на середине речи. Уорд напоминал марионетку без хозяина. Со звуком на нуле было видно лишь шевеление губ Уорда. Пустышка. Интересно, если бы его слова было слышно, был бы в них смысл? Джордж сильно в этом сомневался.

2. Страх перед неизведанным

Самое древнее и самое сильное чувство, которое было испытано человечеством — страх. И самую сильную форму он приобретает перед неизвестностью.

Г.Ф. Лавкрафт

— А мы продолжаем беседу с матерью маленького Тома Сумански, который пропал неделю назад. Вы хотели обратиться к похитителям, верно?

— Да, пожалуйста, те, кто держит моего сына, отпустите его! Он просто маленький мальчик! У нас нет денег, но мы дадим вам всё, что только попросите!

Лифт поднимается на этаж, где и было совершено убийство. Он работает как локомотив, сотрясая всю шахту, и сопровождается всё это непрерывным треском, как будто в один момент он понесется с ошеломительной скоростью по рельсам, издавая характерный свист. Все лица, которые он видел, были одинаковы, складывалось впечатление, что все они являются лишь частью пейзажа, примерно как гора Рашмор. Он задержался на мгновение, чтобы поприветствовать пару товарищей. У Джорджа не было много друзей. На самом деле он не мог сказать точно, есть ли они у него вообще. Но был определенный круг людей, с кем он играл в карты, или с кем болтал о пустяках, или с кем пил кофе, курил сигары или пропускал стаканчик чего-нибудь горячительного. Но он был уверен, что они не знают его, он не знает их, и так было проще. По факту, лица их не были искаженными или неприятными, но было понятно, что все они гнилые и смердели изнутри. Или на самом деле это он такой, и не хочет, чтобы они учуяли это.

Он сел за свой заваленный бумагами стол — там царил полный хаос. Джордж обратил внимание на то, что дверь в кабинет капитана была закрыта. Не снимая плаща, он сел на свой стул, который со скрипом молил отпустить его на пенсию по выслуге лет. Джордж положил шляпу поверх бумаг. Он уже было начал звонить Коллинзу, но в тот же момент капитан позвал его в свой кабинет. Его и входную дверь кабинета разделяли всего несколько столов, но они формировали извилистый коридор. Из-за столов на него смотрели хмурые лица, как будто у них были уготованы дурные вести для него.

— Лейтенант Хэмптон, — капитан, старый толстопуз с огромным родимым пятном на щеке, подозвал вошедшего Джорджа своими толстыми пальцами, чтобы тот проходил.

Пол в кабинете был покрыт бежевым ковром, постеленным прошлым летом, узкое окно было закрыто, оно открывало вид на улицу. Всякие сувениры и памятные вещицы висели на стене, как будто капитан хватался за них, чтобы не забыть, кем он являлся. Памятные таблички, вырезки из газет, фотографии с важными людьми и небольшая витрина с личными фотографиями и несколькими трофеями. Взгляд Джорджа всегда падал на трофей за лучший улов — извивающегося сома, насаженного на железную жердь и уже давно потерявшего свой блеск. Словно это была рыба, которая была всё ещё жива, но была проткнута этой железкой. Пахло тоже рыбой. Джордж отследил источник вони и остановился как вкопанный в двух шагах от двери.

— Лейтенант, это — специальный агент Скотт, ФБР.

Скотт, возможно, был выше Джорджа, но сутулился. Под его чёрным пиджаком был виден горб. Четвертая часть его бороды находилась ниже подбородка Джорджа, но было понятно, что если бы он поравнялся с ним, они были бы на уровне. Борода была большая и черная, у Джорджа возникло ощущение, будто она покрыта маслом, потому что блестела на свету, как крынка с бензином. Глаза на выкате смотрели не моргая, не двигаясь. Просто были там и, несомненно, наблюдали. Рот его тянулся на всё лицо, губы почти не были видны — настолько тонкие.

Скотт протянул свою до нелепости длинную руку Джорджу. Пальцы тоже были длинными, и, казалось, сгибались даже там, где не было фаланг. Между ними виднелась тонкая мембрана с выступающими венами. Джордж пялился на эту руку неприлично долго. Капитан сказал ему закрыть дверь. Вернувшись, Джордж таки пожал руку тому существу; рукопожатие было некрепким, но твёрдым.

— Специальный агент Скотт прибыл, чтобы помочь нам с делом о Душителе.

— Не думаю, что нам понадобится помощь, — буркнул Джордж.

Капитан предложил им сесть. Джордж мечтал смыться в этот самый момент. Запах рыбы проникал ему в самый мозг. Ведь никто больше не воняет? От ощущения засаленности от руки агента у него заворочался желудок.

— А я думаю, понадобится, — возразил Скотт. Казалось, что голос его шел из недр его туловища, голос был твердый и размеренный. — Вчера вечером вы обнаружили подозрительные останки в доме последней жертвы.

— Слизь? — обратился Джордж к капитану.

— Да, Хэмптон, ребята из лаборатории попытались провести экспертизу взятой пробы, но как только начали работать над ней, вещество разложилось, и появились мелкие белые черви. Специальный агент Скотт работает в Отделе по расследованию преступлений, связанных с оккультными науками.

— Вы хотите сказать, что Душитель — один из них? — Джордж неоднозначно мотнул головой в бок.

— Нам пока неизвестно, кто или что есть Душитель, — произнес Скотт. Но мы полагаем, что сможем помочь вам. В том случае, если здесь замешан оккультизм, мы можем предложить лучшие методы противостояния ему. При этом важно обеспечить неразглашение деталей следствия.

— Понятно. — Джордж откинулся на стуле.

— Хэмптон, агенту Скотту нужно осмотреть место преступления. Вы будете его сопровождать. Все мы хотим остановить Душителя. — На секунду показалось, что капитан задрожал. — И если ФБР решило нам помочь, мы не вправе отказываться.

— Вы хотите, чтобы я работал с ним? — Джордж не верил своим ушам. Он с этим типом в одной лодке? Ну уж нет!

— Да, черт побери! Хватит ставить мне палки в колеса, у меня и без тебя уже в печенках всё это… Иди в этот чертов дом и покажи место преступления агенту Скотту, черт бы побрал это всё.

Джордж яростно опустил стекло на дверце машины. От Скотта несло так, как будто он весь день плавал в резервуарах рыбовладельческого хозяйства. Он был словно ходячая рыба, маслянистая, чешуйчатая и адски вонючая. Естественно, Джордж отказался ехать с ним на своей машине. Он не хотел, чтобы этот смрад навсегда остался в недрах его Форда. Скотт, очевидно, осознавал свои недостатки и неприязнь со стороны Джорджа, но ни словом, ни делом это не выказал. Он просто сел в машину со своей огромной и не выражающей ровным счетом ничего головой леща. Одна его рука лежала на коленях, другой он держался за дверную ручку.

Джордж вел авто на довольно высокой скорости, пока не показалось здание из красного кирпича на 435 Колумбия Роуд. Небо всё также оставалось серым, тучи кружились в вихре над их головами. Дул холодный восточный ветер, который приносил влажность с моря на континент, расшатывая встречавшиеся на его пути ветки деревьев.

Несколько секунд Джордж пытался нащупать выключатель. Все окна были закрыты, а серость дня едва освещала внутреннее убранство дома, где жила и была убита миссис Салливан. Искра в выключателе зажгла свет в лампе при входе в дом. Скотт вошел в дом и начал осматривать комнату своими огромными выпуклыми глазами. Джордж держался в противоположной стороне комнаты, с брезгливостью наблюдая за действиями этого существа. Ему не верилось, что его враги, те, что убили столько людей во время войны, теперь пытались влиться в общество, которому угрожали ранее и были готовы стереть с лица земли.

— Где был обнаружен труп?

— В ванной комнате, — коротко ответил Джордж. — Думаю, Вы прочли рапорт.

— Да. — Скотт повернул голову под каким-то странным углом. — Я читал отчеты. И ванная комната находится…

— Я думал, что вы знаете, — процедил Джордж сквозь зубы. — Там.

Джордж остался стоять в дверях, опираясь правым плечом о белый косяк, точно так же, как вчера стоял Коллинз. Скотт приблизился к ванной. Всё ещё стоял запах разлагавшегося трупа и были видны почерневшие пятна на белоснежных поверхностях. Но воздух стал всё же более смрадным. Монстр перед Джорджем ссутулился так, будто его позвоночник был сделан из желатина. Он оставался на ногах, но торс его был погружен в ванну, где находилось тело миссис Салливан. Он копошился там своими сальными руками. Джордж почувствовал, как начинает беситься, появилось резкое желание что-нибудь ударить. Лучше было отвернуться. Он всё ещё помнил военные времена. Только закончилась Вторая Мировая, когда случилось нечто. Никто даже не подозревал, что в морях кипела иная зловещая жизнь. Что под водами жили и размножались существа, похожие на это. Их называли глубоководными, в определенном смысле не особо образное название, но Джордж называл их по-другому: рыбы. А что, разве они не были ими? Жабры, чешуя и эта маслянистая оболочка…

— Лейтенант Хэмптон.

Джордж не ожидал увидеть его стоящим прямо перед собой. Он не заметил, как тот подошёл.

— Вы нашли что-то, что мы упустили?

— В рапорте написано, что вы обнаружили голубоватую слизь, которая в лаборатории превратилась в белых червей.

— Верно.

— Не могли бы вы показать мне место, где был взят образец?

Джордж направился на кухню, за ним последовал Скотт. Он указал на окно рядом с раковиной, в которой лежала тарелка с остатками пищи, бесшумно, капля за каплей падала вода из плохо закрытого крана.

— Ни в одном из домов жертв не выявлено следов взлома входной двери, — Скотт как будто рассуждал вслух.

— Это навело нас на мысли о том, что убийца либо был знаком с жертвами, либо каким-то способом втирался в доверие. — Джордж чуть наклонился, чтобы выглянуть на улицу через окно. Пожарная лестница четко вырисовывалась на фоне серого, затянутого тучами Бостонского неба. — Я нашел слизь здесь, на пожарной лестнице, на одном из перил. — Джордж повернул лицо в сторону напарника.

— Очень хорошо, — твердый голос Скота был словно бы лишен какой-либо интонации.

Агент исследовал окно, словно измерял его габариты, всё это Джордж сделал еще вчера. Скотту не составило труда ступить в оконный проем и выбраться наружу. Любой человек в нормальной физической форме мог сделать это без труда. Далее глубоководный достал что-то из внутреннего кармана своего плаща, что-то похожее на серебряную табакерку со странным символом, начертанным на ее крышке.

— Не могли бы вы отойти чуть в сторону? — Скотт медленно моргнул, открывая железную коробку. Внутри лежали два тканевых мешочка, маленькая чайная ложка и металлическая трубка размером с сигарету.

— Что это?

Скотт осторожно поставил один из мешочков на подоконник и достал ложечку.

— Порошок Ибн-Хази, — ответил, пытаясь точно рассчитать необходимое количество извлекаемого порошка из мешочка. Аккуратно поднес ложечку к губам. — Позволяет видеть невидимое.

— Оккультные науки. — Джордж состроил гримасу.

— Они вам тоже не нравятся? — Скотт вдохнул воздух через жабры, которые раздвигались и трепетали словно глубокие порезы на его шее. Выдохнул.

Белый порошок повис в воздухе, как будто для него время остановилось. Постепенно начал опускаться, изящнее и мягче, чем перо. Джорджу не нравились подобные штучки. Его рассудок не мог воспринять их, он чувствовал себя неуютно рядом со всякими чудодейственными порошками, мазями и припарками. Он прошел пару курсов повышения квалификации в полиции, на которых подробно объяснялось, как распознать и что делать в таких случаях, но это был первый раз, когда он видел «колдовство» вживую.

Между тем порошковое облако продолжало снижаться, и вскоре Джордж увидел красноватый след, едва доступный восприятию, кружащийся в воздухе. Это выглядело так, будто само пространство получило царапину. Та плавающая эфирная рана была не больше пятнадцати сантиметров в длину и очень тонкой. От нее отходили еще две такие. Одна была направлена внутрь дома и заканчивалась в паре сантиметров от лица Джорджа, вторая выходила на улицу. Его пульс участился. Образ исчез.

— Что ты видел? — спросил Скотт.

— Красноватое пятно, похожее на порез, здесь. — Он чувствовал себя немного глупо, указывая на пустое место в воздухе. — У него было два ответвления, одно шло в дом, другое — на улицу.

Скотт кивнул, как будто его определенные соображения подтвердились.

— Что это вообще было?

— Порошок Ибн-Хази помогает увидеть невидимое. Есть вещи, которые оставляют следы. Но след довольно слабый, прошло много времени.

— И что нам это даёт?

— Пока ничего. Но кто бы тут ни был, это явно не обычное существо.

— В смысле не одно из этих обычных существ, что оставляют следы слизи, которая потом превращается в червей?

Скотт выпрямился и фыркнул.

Похоже, его позабавили слова Джорджа.

Чтобы досадить Джорджу, Скотт большую часть утра посвятил всяким странным занятиям в доме жертвы. Самым нормальным из этого было раздувание того самого порошка.

Джордж пошел пить кофе, закурив четвертую сигару за утро. Было понятно, что его нахождение в доме не приносило абсолютно никакой пользы, да и к тому же, чем дальше Джордж находился от Скотта, тем довольнее он был. В тот момент, когда Скотт вышел из дома, Джордж находился в полицейской машине, все окна он открыл настежь, чтобы хоть запах рыбы выветрился хоть чуть-чуть.

Скотт сел в автомобиль.

— Поехали в морг, я хочу осмотреть тело миссис Салливан.

Джордж фыркнул. Теперь он стал чертовым шофером. Он хотел было поинтересоваться, нашел ли Скотт что-либо, но у него не было ни малейшего желания завязывать беседу.

Тело миссис Салливан нисколько не улучшилось со вчера. Лицо ее всё также было почерневшее и в морщинах, по всей коже опухоли. Джорджу представился совершенно не к месту образ пирога, поднимающегося в духовке. И это всё, что остается от нас после смерти? Перспектива не из приятных. Он улыбнулся своим мыслям о том, что всё лучшее мы оставляем здесь, в мире живых, когда умираем. Быть может, эта вонь, эта трупная синева и разбухшие следы — это и есть то, чем на самом деле мы являемся, а всё остальное — лишь декорации.

Скотт, в свою очередь, с большой тщательностью и, возможно, с большим знанием дела исследовал труп. Джордж не ставил под сомнение его знания в области человеческой анатомии. Он знает о людях не меньше, чем орнитолог о птицах.

— Вы обнаружили остатки спермы в теле жертвы?

— Мы ничего не обнаружили. — Судебный медик ничтожного вида держал заключение по трупу перед собой, по нему было видно, что его смущало присутствие Скотта. — Труп очень плохо сохранился.

— Другие жертвы были изнасилованы, — подтвердил Джордж, но следы спермы не были обнаружены ни в одной из них. Единственное, что удивляло в этот раз, это то, что в доме был полный порядок и вроде ничего не украдено.

К большому удивлению Джорджа, Скотт ввел свои пальцы в промежность миссис Салливан. Джордж немедленно схватил того за плечо и крутанул по кругу. Он попытался прочитать невыразительный взгляд рыбьих глаз. Скотт выпрямился во весь свой рост.

— Какого черта вы делаете? — брызжа слюной, спросил Джордж.

— Обследую труп, — холодно ответил Скотт. — А вот что делаете вы?

Джордж смотрел на него с широко распахнутыми глазами, губы его были изогнуты в отвращении. Не зная, что ответить, он ослабил хватку, опустил плечи и отпустил Скотта, который не дрогнул и мускулом. Джордж вышел, хлопнув дверью.

Агент ФБР вышел через десять минут. Джордж курил возле решетчатого окна; там, судя по всему, была пустая аудитория. Тусклый дневной свет проникал через венецианские жалюзи.

— В ее вагине есть черви, — объяснил он, как будто в морге не произошло ничего такого. — Полагаю, что необходимо эксгумировать останки остальных трех жертв. И я буду просить, чтобы останки миссис Салливан не хоронили, пока мы не продвинемся в расследовании этого дела. Джордж глубоко затянулся, чувствуя, как его легкие наполняются горячим дымом. Сделав еще одну затяжку, он раздавил сигару носком туфли.

— Это потребует специального разрешения, — Джордж поднял глаза. — Поедем в комиссариат.

Еще один стакан. Еще один стакан, и он пойдет домой. Бутылка бурбона была почти пуста. С каждым стаканом все вокруг становилось все темнее. Сейчас ему не было лучше, в пьяном угаре он снова возвращался к тем мыслям. Он наполнил бокал. В другом конце бара кто-то включил музыкальный автомат и зазвучала песня Боба Дилана «The times they are changin’». Он сухо улыбнулся.

… and admit that the waters

Around you have grown…

Он сделал глоток. Бурбон становился горьким, как только попадал на его губы. Жизнь не имела смысла.

… and accept it that soon

You’ll be drenched to the bone…

Неужели он был лишним? Похоже, мир встал на рельсы и отправился в путь, покинув станцию, не оповестив никого об этом. В тот момент он будто бы стоял на перроне, один, совершенно не имея представления о том, что делать дальше. Это было так. Он — взрослый одинокий мужчина, совершенно непонимающий происходящее вокруг. Сегодня враги — друзья. Возможно, он бы принял это в отношении немцев. Даже японцев. Но чертовы рыбы…

… then you better start Swimmin’

Or you’ll sink like a stone…

Теперь эти монстры жили рядом. Мир разбился и кружился в миллиардах кусочков. И он был одним из этих кусочков.

— Джордж, — сказал голос.

Джордж поднял глаза.

— Капитан?— удивился он.

Капитан сел напротив него и заказал бокал.

— Есть что-то, что ты пытаешься залить, сынок?

— Пытаюсь оставаться на плаву, — сказал он, протягивая бутылку. — Пытаюсь.

Капитан Мурдок наполнил бокал, левый уголок губ был приподнят — его типичный жест, в руках он вращал бокал.

— Все мы пытаемся, Джордж, — он пытался поймать взгляд покрасневших глаз Джорджа своими широкими зрачками. — Все это очень странно для нас, но таков теперь наш мир.

— Нет, неправда. Не мой. В моем мире нет места монстрам.

— Естественно есть. Ты думаешь, что монстров отличает их шкура? Господи, Джордж. Ты пережил Вторую Мировую…ты прекрасно знаешь, какие ужасы способны творить мы сами, люди. Миллионы погибли в Европе…

— Миллионы погибли здесь, капитан. Миллионы по их вине. Они пожирали нас и истребляли.

— Это была война. Мы делали то же самое.

— И теперь к власти пришел президент Уорд со своим Трактатом о мире и ставит нас на четвереньки перед врагом. Он продал нас, — он поднял голос и понял это. Теперь он заговорил сквозь зубы. — Уорд попросту наплевал на миллионы людей, которые боролись за эту страну, за этот флаг. Продал наших погибших и нас самих, а теперь мы должны жить с чувством стыда и ненависти…теперь мы видим наших врагов шагающими среди нас, как будто ничего и не было. Если другим все равно, мне нет, черт подери! — Джордж запустил руку во внутренний карман и достал пистолет. Капитан встревожено смотрел на него. Джордж проверял его, как будто решал, что же сделать.

— Джордж, пожалуйста, оставь…

— Посмотрите на него, — он положил пистолет на стол. — Я помню те дни, когда можно было носить нормальный калибр. Он прищурился, пытаясь навести прицел пистолета с двумя дулами. До войны никто не знал, что такое тефлон.

Капитан смотрел на него не трогая. Табельное оружие полицейского. Два дула пятидесятого калибра. С охотничьей дробью. Эти пули были способны пройти сквозь бронежилет, как сквозь бумагу для папирос. А иногда, на патрулировании они не значили ничего. Можно было понять состояние Хэмптона. Большинство людей вели себя, как будто ничего не произошло, как будто жить по соседству с этими существами было нормально. Они продолжали ходить в супермаркеты, на работу, садились в автобусы по утрам, отвозили своих детей в школу, ездили на рыбалку по выходным. Но было ясно наверняка — мир пал. Ничего не было так, как тридцать лет назад. Открытия, которые были сделаны в течении последней войны потерпели крах и уничтожили здравый рассудок людей. Теперь все стали призраками, погруженными в каждодневную рутину. Были заняты тем, чтобы воссоздать образ нормальности, скрыть полотном те мрачные ужасы, ту ужасную правду. Но он не мог винить их. Это нормально, что весь мир хотел сбежать неведомо куда, чтобы прийти в себя, верить, что следующий день настанет. И это было самое ужасное. Солнце вставало и садилось каждый день, оставаясь равнодушным к монстрам, которые ходили под его светом.

— Ладно, Джордж, — капитан ловил его взгляд. Пора по домам. Завтра наступит новый день. Если хочешь, заходи в мой кабинет, поговорим. Счет оплачу я.

3. Смерть — это единственный бог, который приходит, когда его зовут

Я тоже знаю, что смерть — это единственный бог, который приходит, когда его зовут.

Роджер Желязны,

«24 вида горы Фудзи кисти Хокусая»

Бостонская полиция с помощью войск специального назначения начала осматривать затопленные районы на городском побережье. Шансы найти Томаса Симански, человеческого ребёнка, пропавшего из школы, значительно уменьшаются с каждым днём.

Боль. Колющая боль, которая шла от верхней части черепа до шеи, распространялась и на плечи. Как будто маленькое деревце решило погрузить свои покрытые шипами тонкие корешки в его мозг. Джордж проснулся и посмотрел в потолок. Через щели приоткрытого окна в его спальню лился свет. Потолок был покрыт пятнами сырости. По углам были паучьи гнёзда, но даже пауки больше не хотели там жить. Он сглотнул и заметил, что горло пересохло и болело. На улице с необычайной силой лил дождь, вызывая металлические звуки из труб на фасаде здания. Он поднялся в кровати, и голова заболела ещё больше. Казалось, что мозг раскалывается. Слишком много виски было вчера вечером. Слишком много мыслей. Он посмотрел время на будильнике и, спотыкаясь, побрёл в душ.

Дорога в комиссариат была ужасной. Когда шёл дождь, улицы наполнялись машинами, плотно и тягостно, как будто густая кровь медленно текла по телу. Он повесил свой промокший плащ, под которым сразу образовалась лужа, и приблизился к кабинету капитана. Он пригладил волосы и постучал в дверь, на которой была табличка из шлифованного стекла с фамилией капитана, написанной чёрными буквами.

— Добрый день, лейтенант Хэмптон, — капитан посмотрел на него из-под толстых очков. Он заполнял бумаги, лежащие на столе.

— Капитан, извините за вчерашнее...

— Ничего, — тот махнул рукой, будто бы отгоняя мошек.

— Спасибо в любом случае. Ах да, как же я очутился дома?

— Я позвонил в комиссариат и попросил, чтобы кто-то тебя отвёз. Сказал, что ты перебрал и сам вести машину не можешь.

Джордж посмотрел на подошвы своих ботинок. Ему не было стыдно. Ему было грустно. Комиссариат. Единственное, что связывало его с этим миром. За его пределами для него ничего не было.

— Разумеется, лейтенант, — капитан глубоко вздохнул. — Специальный агент Скотт ждёт вас в комнате отдыха.

Джордж кивнул и закрыл дверь.

Скотт в своём узком чёрном костюме сидел на диване в комнате отдыха, сложив руки на коленях. Доска объявлений, на которой болталось несколько старых бумажек, кофейник, стол со стульями из разных гарнитуров, диван и сбоку столик поменьше со старым радио, склеенным изолентой, чтобы не развалилось, и несколькими пепельницами с бычками. В такой атмосфере рыба в костюме смотрелась чужеродно. Джорджу представились собаки, играющие в покер. Было что-то зловещее.

Скотт моргнул пару раз и повернул голову в его направлении.

— Добрый день, лейтенант, — Скотт поднялся.

— Добрый день, — Джордж отвёл глаза.

— Вчера ночью я кое-что расследовал. Нашёл след, по которому было бы интересно пойти.

— Вы что, никогда не спите? — голос Джорджа вышел язвительнее, чем он того ожидал.

— Сплю, но у нас не такие биоритмы, как у людей.

Джордж не до конца понял, что тот имел в виду, но не хотел дальше расспрашивать. Он почесал за ухом.

— Скажите, какой след вы обнаружили?

— Я поговорил с парой не особо приятных людей. Они мне указали, где можно встретить кое-кого хорошо информированного о том, что официально в Бостоне не происходит.

— И где мы можем встретить этого кое-кого?

— В Затопленном квартале.

Если бы Джордж ничего не знал об анатомии глубоководных, он бы поклялся, что Скотт улыбнулся.

— Судья подписал бумаги на вскрытие предыдущих жертв, — он сказал. — Туда и пойдём первым делом.

Когда Хэмптон остановил служебный Понтиак у кладбищенской стены, снова сильно полил дождь. Огромные капли били по стеклу и капоту, вызывая оглушительный стук. За небольшой каменной оградой стоял ряд высоких кедров с мокрой от грозы хвоей.

— Лучше подождать, пока приутихнет, — предложил Джордж, отпуская руль, чтобы зажечь сигарету. Он посмотрел искоса на Скотта, сидевшего в прямой и неестественной позе, как если бы он был восковой статуей.

Джордж выпустил большой клуб дыма с сильным желанием изменить довлеющий запах в машине. Он был уверен, что если не постарается, будет потом вонять рыбой целую неделю. Тем временем, немного стесняясь ситуацией, он наблюдал, как капли собираются в ручейки и стекают по стеклу. Было интересно видеть, как дождь капал всегда в одном направлении по ветровому стеклу. Было похоже, что как только первые капли открыли дорогу, остальные, слишком безвольные, чтобы искать собственную, ограничились тем, что потекли по уже известной дороге, друг за другом, чтобы быть затем сметенными стеклоочистителем. Джордж попробовал найти ассоциации с людьми, но у него слишком болела голова.

Вы мне не предложили сигарету, — осторожно заметил Скотт, не двигаясь, пока Джордж не начал сомневаться, сказал ли тот что-нибудь.

— Простите?

— Я сказал, что вы мне не предложили сигарету, — что-то двинулось в огромных выпученных глазах Скотта, как будто один из зрачков сейчас уставился полностью на него.

— Э-э-э... — запнулся смущенно Джордж. — Я не знал, что вы курите... — Он достал смятую сигаретную пачку из кармана плаща.

— Я не курю, — Скотт повернул голову к нему. — Но вы об этом не знали, и всё же мне не предложили.

Джордж фыркнул и на его небритом лице появилась циничная улыбка.

— Простите, специальный агент Скотт, — сказал он, делая упор на каждое сказанное слово. — Не хотел причинить вам неудобство. Прошу принять мои извинения.

Лицо Скотта напоминало маску. Джордж не мог различить ни одного признака, сердилось ли чудище или нет. Неосознанно он сжал рукоятку пистолета, как будто хотел увериться, что тот на своём месте в чехле. Он сглотнул.

— Я вам не нравлюсь. — Скотт медленно открыл свой рыбий рот и низкий звук голоса, напоминающий отдалённый гром, вышел из его узких губ.

— Хорошая интуиция. Думаю, что за что-то же вы всё-таки попали в специальные агенты. — Джордж чувствовал себя всё беспокойнее в машине. Он нервно заёрзал на сиденье.

— Я просто хотел, чтобы вы знали, что я вижу вашу неприязнь ко мне, но хочу вам напомнить, что мы в одной команде.

— О нет! — Джордж ударил по рулю. — Не думайте, что если вы работаете на правительство, то это вас делает... делает...

— Человеком?

— Да, чёрт подери! — Джордж ещё больше разгорячился, его раздражало видеть непроницаемость Скотта, холодного и не подающего признаков жизни, как дохлая рыба.

— Я не человек. Никто и не говорит, что человек. Я только говорю, что мы в одной команде, боремся за одно и то же. Война закончилась, лейтенант.

— Может быть для вас, Скотт! — крикнул Джордж, брызжа слюной. — Может быть для вам подобных. Но очевидно, что в этой войне были победители и проигравшие, а также много погибших, и то, что вы спокойно ходите по нашим улицам, меня лично оскорбляет.

Казалось, что Скотт наблюдает за ним абсолютно бесстрастно. Его выпученные глаза не выдавали никакой эмоции. Зачем с ним дальше разговаривать?

— Мы все проиграли в этой войне, лейтенант Хэмптон.

— Это вы проиграли? Господи, Лас Вегас стал Западным побережьем! Вы знаете, сколько миллионов человек погибло в Тихоокеанской битве?

— А вы расположили те атомные заводы в разломе Сан-Андреас. Это убило миллионы глубоководных.

— Потому что мы проигрывали войну! Благодаря вашему колдовству! — он выплюнул последнее слово, как будто оно было ядом, горевшим у него внутри.

— Нельзя судить всех нас за то, что делают наши правители. Я не был согласен со всем, что делалось, так же, как и вы, я думаю, не были согласны с решением затопить Калифорнию.

— Не разговаривайте так со мной, не находите себе извинения! — Джордж выхватил пистолет и вытянул его в нескольких сантиметрах от лица Скотта. — Мой брат погиб из-за вас! — его палец задрожал на курке, но Скотт не беспокоился, или во всяком случае этого не было видно по его лицу.

— Вы начали войну... — казалось, что голос Скотта поколебался. — У вас нет права жаловаться, Хэмптон, — он схватил рукой дуло пистолета. — Вспомните Эниветок...

Джордж отрывисто дышал и казалось, что его сердце лопалось под рубашкой. Дрожа, он опустил пистолет и посмотрел на руль. Дождь уже почти закончился. Капли, освободившиеся от напора других, стекали по стеклу уже более разнообразными рисунками. Он сделал ещё пару глубоких вздохов и снова посмотрел на Скотта, который, как казалось, смягчился.

— Извините, что целился в вас, — сказал Джордж уже серьёзным тоном. — У меня нет оправданий. Если хотите обратиться с жалобой к моему шефу...

— Я не буду жаловаться, лейтенант. Я только хотел знать, будете ли вы на моей стороне в нужный момент. Хочется, чтобы вы чётко различали, кто сейчас враги и кто друзья. Не обманывайтесь внешним видом, иначе мы все будем в опасности.

Джордж не знал ни что сказать, ни на что намекал Скотт. Он внутренне обрадовался, что тот не будет жаловаться капитану, хотя ему не нравилось быть чем-то ему обязанным. С тем, как много он думал, как много аргументов мог привести, Эниветок конечно не мог заставить поменять мнение. Эта рыба Скотт не был своим. У своих нет ни жабр, ни чешуи.

Судебный представитель стоял на месте, закрываясь зонтиком, хотя дождь уже перестал. Из-за вытянутого лица и бледной кожи его можно было спутать с какой-нибудь кладбищенской статуей, хотя длинные бакенбарды и широкие брови портили это впечатление.

Работники доставали гроб из узкой ямы в мокрой земле. Сбоку была навалена земля, в которой виднелись борозды и следы дождя, похожие на следы от пуль. Миссис Слэзерс, первая жертва, была убита чуть более двух месяцев назад. Джордж читал отчёт судмедэксперта десятки раз. Пятьдесят пять лет, разведённая, латышского происхождения, изнасилована неизвестным предметом и задушена поясом от халата. Он видел её фотографии множество раз, а теперь был здесь, чтобы потревожить её покой... Он оглянулся вокруг. Скотт стоял с руками по бокам своего бугристого тела и смотрел на яму. Было похоже, что судебный представитель больше всего хотел покончить с формальностями.

Миссис Слэзерс была похоронена на кладбище Сидар Гроув в Дорчестере. На её надгробии можно было прочитать барельефом по граниту её имя, дату рождения и смерти. Больше ничего. С этого места были видны скопления кедров, высоких и старых, которые частично скрывали озеро, блестящее словно зеркало и отражающее тучи, которые бежали рассеянно по небу.

Звук поднятого и поставленного на мокрую траву гроба вывел его из размышлений. Миссис Слэзерс была простой швеёй и всё, на что хватило её сбережений, был обычный почти не украшенный деревянный ящик. Латунный крест, потемневший от земли, в которой находился, еще и раскололся от неосторожного удара лопатой.

— Миссис Слэзерс умерла два с половиной месяца назад, — Скотт указал на гроб. — Будет неприятное зрелище.

Судебный представитель показал жестом начинать. Гроб открыли с треском. Ничто на свете не смогло бы подготовить морально Джорджа к тому, что скрывалось под деревянной крышкой. Сначала был запах из гроба, зловонный и тошнотворный, напомнивший дыхание, запертое столетиями в гниющем рту. Внутри целый слой червей ползал по испорченной обивке из искусственного шёлка. Это была густая масса из огромных белых червей толщиной в палец, трепетавших как одно живое существо. В какой-то момент Джорджу показалось, что эта бесформенная масса начала принимать человекообразную форму, начали определяться руки и ноги, голова, на которой появился рот посреди слоя червей, рот, улыбающийся ужасной сардонической гримасой. Джордж стал как будто парализованный, потому что эта масса червей, как казалось, начала приподыматься из гроба и в какой-то момент он уже думал бежать оттуда и начал спрашивать себя, можно ли убить это из пистолета. Но случилось не так. С предсмертным хрипом черви как будто взорвались, распыляясь облаком коричневой пыли, и всё содержимое гроба превратилось в песок или опилки, и внезапно внутри уже ничего не было, кроме темнеющего пятна и пыли.

Джордж пришёл в чувство и понял, что переставал дышать. Одного могильщика и судебного представителя рвало. Другой могильщик был бледным и его руки тряслись, как листья на дереве во время урагана.

— Боже милостивый! — Джордж сделал шаг вперёд, осмеливаясь заглянуть в гроб. Внутри не было даже костей. — Что это было?

— Солнечный свет, — сказал Скотт кратко.

— Солнечный свет?

— Их уничтожил солнечный свет.

— Но что это были за черви?

— Такие же, каких мы еще увидим в остальных гробах. Это остатки чего-то, что ползает в темноте и может быть уничтожено солнцем.

Затопленный квартал находился в северо-восточной части Бостона. Это было предместье, спускавшееся по наклонной в море. Там жили только люди, которые не могли себе позволить жить где-то получше, потому что нельзя упасть ниже, чем это место. Сам квартал продолжается еще на несколько сотен метров вглубь моря. Это дом самой большой общины глубоководных в Бостоне, и второй по размерам на Восточном побережье. Вначале Новая Англия была полна затопленных колоний и городов и являлась одним из самых важных пунктов его, так сказать, географии. Вокруг затопленного города выросли как грибы разные неприятные магазинчики и такое же население, превращая этот квартал в самое настоящее гетто, которым никто не хотел заниматься.

Понтиак начал наезжать на ямы в дороге. По бокам шоссе беспорядочно вырастали полуразрушенные здания. Некоторые из них были просто пустыми остовами, тогда как другие казалось сгорели до основания и были просто руинами между брусьями их конструкции.

По мере приближения к Морскому авеню, главной улице, из которой вырастал Затопленный квартал, Джордж наблюдал, как лица обитателей этого района становились всё более и более нечеловеческими, походившими на рыб. Иногда это были едва заметные черты: глаза чуть более выпученные, рот больше, чем обычно; у других же было всё очевидно — плавательные перепонки и жабры.

По указаниям Скотта Джордж направил машину к запутанному скоплению улочек. Было ещё рано, оставалось несколько часов до восхода солнца, но Джордж точно не хотел там оставаться до темноты. Скотт сказал ему остановиться возле какого-то гаража с нарисованными тёмно-красной краской странными символами. Группа большеглазых грязных детей слонялась на углу вместе с блохастым псом, пытавшимся от них сбежать.

— Это здесь, — Скотт указал на двухэтажное здание, которое почти лежало на соседнем, формируя узкий проход, тёмный даже утром. Над дверью была простая вывеска с названием магазина: "Экспорт Кроулера и компании". Дверь была закрыта и с решёткой.

— Похоже, что закрыто, — Джордж посмотрел на Скотта с опаской.

Скотт позвонил в дверь, но никто не открывал. Джордж затарабанил в грязные боковые окна чтобы проверить, что точно никого нет.

— Ну и кто же здесь работает? — Джордж вернулся ко входу, где его напарник всё еще стучал в дверь, привлекая внимание уродливых прохожих.

— Один тип, который много знает. Мистер Кроулер. Если сможем с ним договориться, он нам укажет правильный путь.

Скотт снова забарабанил в дверь, но Джордж был уверен, что внутри никого нет. В окно нижнего этажа соседнего здания выглянула женщина. Её рыбье лицо показалось сквозь занавески. Лицо было круглым, в большом рту виднелись маленькие зубки. Она была из тех, других. Джордж знал, что при смешивании крови с глубоководными дети рождались людьми, но понемногу менялись, пока не становились как Скотт, маслянистыми и чешуйчатыми, совсем нечеловеческого вида. Его пробила дрожь.

— Вы из полиции?

Джордж вытащил значок.

— Лейтенант Хэмптон, — он представился. — А это специальный агент Скотт. Вы не знаете, здесь ли мистер Кроулер?

— Обычно здесь открыто в это время, — на её лице показалась гримаса отвращения, — но сегодня утром он закрылся рано. Привёз на грузовике несколько ящиков.

— Вы не знаете, куда он уехал? — спросил Скотт.

— Не знаю, но думаю, что у Кроулера склад на набережной, — она показала в восточном направлении.

— Большое спасибо, мисс, — сказал Джордж. — Поедем искать этого Кроулера на набережную? Может он знал, что мы приедем?

— Возможно, но не думаю, что он бы от нас сбежал.

— Ну ладно, отправимся туда сразу же. Не хочу задерживаться в этом райончике дольше, чем требуется.

Скоро они добрались до порта, если так можно было назвать это нагромождение, полное огромных блоков бетона, которое резко спускалось на пляж, простирающийся с севера на юг. Там были разные склады с потолками из фиброцемента и киоски из латуни, одни раскрашенные красками, другие со следами удручающих надписей. Спускаясь на север по так называемой дамбе рядом с морем и складами, Джордж мог различить океан с его волнами с пенными гребнями, бросающимися неспешно на берег, разъедая его понемногу. Море отражало небо над ним и казалось спокойным и тёмным. Где-то далеко сливались почти чёрная зелень моря и тёмно-серое небо. Оттуда придёт ночь, сказал себе тревожно Джордж. Это его заставляло быть начеку.

Движение было вялым, возможно из-за строительного мусора, лежавшего на потрескавшемся асфальте Затопленного квартала. Транспорта почти не было, и Джордж мог убедиться в том, что человечность и цивилизация жильцов этого места уменьшалась по направлению к берегу. В эти моменты он был абсолютно уверен, что это не его страна и не его народ.

Группа абсолютно голых глубоководных сидела на камнях на краю плотины, напротив чего-то напоминавшего остатки деревянного моста, сгнившего и полузатопленного. Это были не первые глубоководные, которых он видел в Затопленном квартале, но первые абсолютно без одежды. Их чешуйчатые плечи и выдающийся плавник сверкали как блики моря, одновременно приглушённые и переливающиеся. Один из них был особенно высок, на пару пядей выше Скотта и намного шире в груди. Руки его тяжело свисали и при согнутых коленях почти касались земли. На секунду Джорджу пришло в голову его задержать. А если Скотт решит ему отомстить за инцидент сегодня утром и бросит его здесь посреди всех этих рыб? Он медленно сглотнул и посмотрел в зеркало заднего обзора, как эти мёртвые пустые глаза наблюдали за машиной. Он спросил себя, что же они будут делать.

Найти склад Кроулера было нетрудно. Напротив него располагалась единственная машина, попавшаяся им на глаза за последние полчаса. Это был грузовичок Форд с брезентом желтоватого цвета, где тем же шрифтом было написано: "Экспорт Кроулера и компании". Что он мог экспортировать из такого места? Джордж подумал, что ему удастся легче заснуть, если он не будет этого знать. Грузовичок был не очень аккуратно припаркован у домика из фанеры с пятнами ржавчины на краске, большой белой полосой и тусклой красной. Дверь была большой, как у гаража, скорее всего, чтобы проходил грузовичок. Другая дверь была поменьше, над ней висела лампа вся в паутине. Она была открыта.

Джордж остановил машину и посмотрел на Скотта, пытаясь понять, какой метод будет самым эффективным в этой ситуации. Глубоководный вышел из машины и засунул руки в карманы пиджака. На секунду Джордж подумал, что тот выхватит пистолет, но взамен он вытащил небольшую связку бумаги и сжал её в кулаке. Он показал Джорджу жестом следовать за ним.

Внутри склада было практически везде темно, только немного света пробивалось сквозь бреши в фанере. Маленькая лампочка свисала с длинного провода, привязанного к основной балке строения. Она освещала просторное место, где можно было увидеть гору деревянных ящиков без каких-либо этикеток или опознавательных знаков.

— Извините, — голос, больше похожий на кудахтанье, раздался откуда-то изнутри склада, куда свет лампочки так и не добрался. — Это частная собственность.

— Специальный агент Скотт, ФБР, — представился Скотт, выйдя на шаг. Он уже полностью зашёл внутрь. Джордж пошёл за ним, внимательно осматриваясь.

Раздалось квохтанье, а затем звук удара, звонкий и неистовый. Как будто руки покойника барабанили по трубе.

— Это вы Кроулер? — Джордж встал рядом с напарником. Было похоже, что в помещении не было никого, только множество не слишком высоких колонн разных ящиков. Было холодно и воняло ржавчиной. Он подумал, что было бы неплохо иметь фонарь, чтобы посветить туда, откуда доносился голос.

— Пойдёмте, Кроулер, — Скотт сжал руку, в которой держал пачку бумаг. — Мы всего лишь зададим вам несколько вопросов.

Снова послышался стрекот, сопровождаемый каким-то вздохом, как будто изданным несколькими существами одновременно. Затем что-то отделилось от потолка, как будто огромный лист упал, качаясь, с ветки дерева, не видного в темноте. В следующий момент стало видно лицо. Не было более гротескной маски, чем то лицо, парящее в темноте. Джордж сделал шаг назад. Это было одно лицо, без тела, без шеи, даже без головы, плоское как монета, но удивительно реальное. Его два зелёных глаза двигались сами по себе под густыми бровями. Нос был тонким, а надо ртом были аккуратные усики, как у Кларка Гейбла.

-— Спрашивайте, но не тратьте моё время, — губы задвигались как-то независимо от голоса. Джордж не сомневался, что этот металлический квохчущий голос не исходил из этих губ. — Если вы пришли из-за пропавшего мальчика...у меня в магазине уже висит объявление.

— Нет, мы пришли не из-за него, — сказал Джордж, стараясь сохранять сдержанность.

— Тогда зачем? — парящая голова спустилась на несколько сантиметров, остановившись на высоте около двух метров.

— Мы бы хотели узнать, есть ли у вас информация об убийствах, совершённых в последнее время, — ответил Скотт.

— Убийствах? Каждый день люди умирают от рук себе подобных. Можно поконкретнее, мистер Скотт?

— Я имею виду убийства в Бостоне. Задушенные жен...

Джордж услышал, а скорее заметил, шаги за его спиной. Уменьшающийся дневной свет в окне совсем погас. Он повернулся со всей скоростью, с которой только мог, но у него хватило времени только увидеть волосатую руку с резиновой дубинкой, которая ударила его в висок. Затем мир быстро закрутился и наступил мрак

Когда он проснулся, первое, что заметил, была колющая головная боль. Затем запах крови на его лице, гром, звук морских волн и запах, витающий над ними. Он попытался открыть глаза. Где-то было слуховое окно, через которое еле-еле была видна ночная гроза. Он мог видеть кусок тёмного неба, озарявшегося каждый раз, когда молния рассекала небесный свод. Стены были из толстых досок, а вокруг него были обрывки канатов и какие-то скрученные парусиновые мешки. Он понял, что находился в сидячем положении. Он посмотрел вниз, глаза помутнели, и он заметил, с какой болью пульсировал висок. Он глубоко вздохнул, вспоминая последние моменты перед тем, как упал без сознания. Он был на складе Кроулера, кто бы ни был тот тип. Они начали его допрашивать, как кто-то на них напал сзади. Сейчас он был связан сидя на старом стуле.

— Вы очнулись, Хэмптон? — гулкий голос Скотта прозвучал за его спиной.

— Да, — он ответил шёпотом. — Где мы?

— Думаю, что всё ещё в Затопленном квартале. Кто-то нас оглушил на складе Кроулера.

— Похоже на то. — Джордж попытался поднять голову, чтобы взглянуть на Скотта, но тот был вне поля зрения. — Вы связаны?

— Да. — Он услышал звук трения, как бы в доказательство слов Скотта. — Скажите, вы видите перед собой что-то, что мы могли бы использовать?

— Не знаю. Вижу только доски, верёвки и брезент.

— Надо убираться отсюда. Нас не оставят в живых, если мы узнаем много лишнего. Это всё я виноват, — взволнованно добавил Скотт. — Мне следовало быть осторожнее. Не ожидал, что за этим всем стоит Кроулер...

— Не время для сожалений. — Джордж тщетно дёргался. — Давайте лучше подумаем, как отсюда выбраться.

Джордж раскачивался вперёд-назад, пытаясь ослабить давление верёвки. Тот, кто его связал, постарался на славу, но сама верёвка была слишком толстой, а потому узлы получились недостаточно тугими.

— Что вы делаете?

Джордж не ответил. Он продолжал двигаться из стороны в сторону. Боялся упасть. Голова болела после удара; возможно, там даже осталась трещина. Если он упадёт на пол, то неизбежно ударится, а не хочется усугублять ситуацию. Если сейчас у него было небольшое головокружение, кто знает, что будет после падения. Он не горел желанием встретить свой конец в этом богом забытом месте где-то в Подводном квартале. Если подумать, снаружи его не ждёт ничего, кроме работы. Но это ещё не значит, что он так просто сдастся и позволит монстрам победить.

Стул треснул.

— Вы это слышали? — шёпот Джорджа был полон ликования. — Стул. Он деревянный. И уже почти прогнил. Если я смогу его сломать, снять верёвки с сучков будет намного проще.

— Нам нельзя шуметь. Мало ли кто есть поблизости.

Джордж застонал, борясь с верёвками. Это оказалось куда сложнее, чем он думал.

— Может, вы могли бы сделать что-то полезное, вместо того чтобы просто сидеть на месте ровно, — проскрежетал он.

Скотт молчал несколько секунд, на протяжении которых было слышно только отрывистое дыхание Джорджа Хэмптона, борющегося со стулом, и непрерывную мелодию проливного ливня, мощно стучащего по крыше. Затем раздался гром, от которого задрожали деревянные балки над ними.

— Шесть секунд, — произнёс Скотт.

— Что? — Джордж на мгновение перестал раскачивать стул.

— Раскат грома звучал шесть секунд. Почти все, что я слышал до этого, длились столько же. Мы можем использовать этот шум, чтобы прикрыть наши действия.

Джордж улыбнулся в темноте.

— Кажется, это самая здравая мысль, которую я услышал от вас за день. Давайте.

Прошло почти двадцать минут, прежде чем они смогли доломать свои стулья под грохот грома над морем вдалеке. Впервые за несколько недель Джордж был рад этому непрекращающемуся дождю над Бостоном. Теперь они со Скоттом сидели посреди обломков стульев в полной темноте. Джордж заканчивал распутывать кусок верёвки на предплечье. Когда он, наконец, смог подняться, голова закружилась, и он покачнулся. Джордж потрогал болевший висок. Пальцы оказались в чём-то липком — в основном, то была его полузасохшая кровь. Скотт стоял рядом жуткой тенью в темноте.

Освободившись от верёвок, Джордж смог увидеть всю комнату. Она была не более трёх с половиной метров в длину. В противоположном конце от того места, где он был привязан к стулу, находилась деревянная дверь с двумя металлическими скобами. Сделав несколько шагов, Джордж направился к окошку наверху. Оно располагалось под самым потолком и было не больше его головы. Он сделал это по двум причинам: во-первых, чтобы проверить, можно ли через него сбежать; Во-вторых, чтобы подышать свежим воздухом. Скорей бы оцепенение от удара прошло. Прислонившись к стене рядом с картиной, на которой были изображены морские узлы, он попытался мыслить ясно.

Кроулер запер их здесь, но не убил. Он был замешан в каком-то грязном деле и не хотел, чтобы об этом узнала полиция. Но у него должна была быть какая-то причина, почему он не прикончил Джорджа и Скотта сразу. Подумаешь, одним пропавшим полицейским в Подводном квартале больше, особенно с учетом происходящего в последнее время. Возможно, присутствие Скотта сыграло в его пользу. Он был федералом, и если бы однажды его тело выбросило бы на берег лицом вниз, его люди стали бы задавать вопросы и рано или поздно вышли бы на Кроулера. Но тогда что, чёрт возьми, он задумал? При воспоминании о лице, левитирующем во тьме, Джордж заметно вздрогнул.

— Лейтенант, — шёпотом позвал Скотт.

Джордж обернулся. Глубоководный стоял очень близко.

— Там мы не выйдем, — сказал Скотт и постучал по стене. Толстая древесина. Даже если бы они могли её снести, это бы создало слишком много шума.

Скотт указал на дверь, очертания которой были едва различимы в темноте.

Джордж подошёл к ней и приложил ухо. С той стороны доносились приглушённые голоса. Он взялся за холодную металлическую ручку и медленно её повернул. Петли заскрипели. Для Джорджа этот звук был подобен сигнальной сирене. За дверью оказался узкий коридор, под потолком тянулись свинцовые трубы. Джордж стиснул зубы и оглянулся на Скотта, который протягивал ему кол — обломок стула, на котором он сидел.

— Будем надеяться, нас больше не застанут врасплох, — отметил Скотт.

Джордж шёл впереди. Через пару метров коридор заворачивал вправо. Оттуда было видно выход из дома. На небольшом трюмо лежал альманах 1956 года с пожелтевшими, скукожившимися страницами, а к зеркалу, серебряная поверхность которого пошла ржавыми трещинами, был приклеен стикер "Ред Сокс" [прим. пер.: бостонская бейсбольная команда]. Лестница вела на второй этаж, откуда через полуприкрытую дверь доносились голоса и проливался тусклый свет. Джорджа и Скотта от входной двери отделял один несчастный метр.

— Я не могу уйти без своих вещей, — сказал Скотт, указывая на дверь.

— Согласен. Поднимитесь наверх и осторожно посмотрите, что там. Я бы предпочёл поменять эту палку на свой пистолет. Я же останусь на стрёме тут.

Скотт кивнул и бесшумно поднялся по лестнице. Джордж опасался только, что запах напарника может привлечь внимание тех, кто находится там, наверху. Он прижался к дверному косяку, держа кол наготове.

— Мы ожидали от вашего босса большей щедрости, — раздался из комнаты рокочущий голос Кроулера. Его невозможно спутать ни с кем другим.

— Это его последнее слово, господин Кроулер, — ответил другой голос, теряя терпение. — Вы либо соглашаетесь, либо отказываетесь. В любом случае, советую не забывать, как мой босс закрывает глаза на ваши... кхм... делишки.

Последовало гоготание и нервозное постукивание.

— Ваш босс не меньше меня был заинтересован в том, чтобы держать язык за зубами, — напомнил Кроулер. — И речь идёт не только о деньгах.

— Мы вас услышали, Кроулер, — произнёс третий голос, более глубокий, с хрипотцой. — Мы передадим боссу ваши слова, но имейте в виду, что ему это не понравится.

В ответ раздался лишь раздался металлический звук, как будто кто-то щёлкнул секатором. Джордж заметил приближающиеся шаги и, едва не споткнувшись, поднялся по лестницы до пролёта, где и успел спрятаться. Двое вышли, хлопнув за собой дверью. Джордж выпустил воздух из лёгких и прижался к стене.

— Лейтенант, — раздался шёпот чуть выше по лестнице.

Джордж поднялся в комнату, окутанную тенями, похожу на спальню. Скотт протянул ему плащ и пистолет.

Они медленно спустились по лестнице. Джордж остановил Скотта и приложил указательный палец к губам.

— Что будем делать, босс? — спросил кто-то изнутри комнаты.

— Уходим, как и планировали, — ответил Кроулер. — При таком раскладе лучше исчезнуть поскорее.

— Опасаетесь Голоса?

— Да, но это не главное. Я хотел получить некоторые рычаги влияния на будущие дела, — послышался новый стук. — Но это не наша главная проблема. И не проблема этого города.

— Значит, вы заберёте этих двоих себе?

На несколько секунд повисло молчание, во время которого, как предположил Джордж, Кроулер решал их судьбу.

— Если тела останутся — заберу. Глубоководный очень интересный.

— Пойду проверю их.

Шаги направились к двери.

Скотт отреагировал быстрее, навалившись всем своим весом на вышедшего мужчину. Это был крупный, коренастый тип с взлохмаченными сальными чёрными волосами в клетчатой рубашке. В руке он держал пистолет, который выскользнул из его пальцев, когда мощные когти Скотта отбросили его к стене. Когда тот попытался встать, Джордж ударил его ногой в бок, выбив весь воздух из его лёгких, а удар «Кольтом» по голове надёжно отправил его в нокаут. Джордж не сомневался, что это был тот самый человек, который вырубил их утром, так что было даже приятно отплатить ему той же монетой. Но оставался ещё Кроулер.

Джордж вошёл в комнату. Это было маленькое помещение, освещённое старыми лампами без абажуров. В центре стояли два войлочных кресла, которые, возможно, только что занимали прихвостни Голоса. Прямо напротив стоял погрызенный журнальный столик с пепельницей, в которой ещё тлела пара окурков. Справа на спинке стула, похожего на те, что они сломали, лежало лицо Кроулера, похожее на маску для Хэллоуина. Собственно, там было не только лицо, но и всё тело — впалая кожа, обмякшая на стуле, как пальто, пустые конечности безвольно свисали. Джордж почувствовал, что у него снова кружится голова, и перевалился через дверную раму, ударившись бёдрами о маленькую низкую полочку, на которой стоял чёрный телефон, и тот с грохотом упал на пол. Затем Джордж увидел несколько фотографий, висевших на стене, на которых был изображен Кроулер, или то, чем Кроулер был до того, как стал обёрткой для какого-то чудовища. На одной из них он сидел на тумбе вместе с другим мужчиной и держал в руках банку пива. На другой Кроулер стоял рядом с машиной, преисполненный собственной важности.

То, что носило оболочку Кроулера, было лангустом, вроде тех, что подают в дорогих ресторанах на Бикон-Хилл, только больше в размерах. Намного, намного больше. Джордж в недоумении рассмеялся. В ресторане с него взяли бы минимум две тысячи, чтобы подать одного такого с гарниром. И у него бы ушло не меньше недели на то, чтобы доесть его. Лобстер зашевелился на своём месте, и щелчки, который ранее Джордж принял за барабанную дробь, превратились в голос:

— Лейтенант Хэмптон, — раздался голос существа, но не из его рта, поскольку рта как такового у него не было. На месте лица была розовая мясистая выпуклость с длинными усами-антеннами. — Как хорошо, что вы здесь.

Джорджу пришлось схватиться за стену, чтобы не споткнуться о столик, который только что опрокинул. У него сильно кружилась голова, но он никак не мог перестать смеяться. Похоже, ситуация забавляла и оболочку Кроулера, потому что его рот, лишённый зубов, растянулся в вымученной улыбке.

В комнату вошёл Скотт и схватил Джорджа за пальто, чтобы удержать его на ногах, не сводя при этом глаз с Кроулера.

— Я в порядке! — прохрипел Джордж, отстраняясь от агента ФБР.

— Полагаю, вы хотите продолжить разговор с того места, на котором мы остановились сегодня утром, — щёлкнули клешни монстра, который на самом деле был Кроулером.

Джордж поднял пистолет, направив его на луковичную голову лангуста, развалившегося на кресле.

— Всё кончено! — Рука Джорджа заметно дрожала. — Лучше расскажите нам всё по-хорошему, не то я проделаю дыру в твоём прекрасном кресле!

Кроулер щёлкнул.

— Пистолет против меня бесполезен, — пояснил Кроулер. — Ваш друг Скотт может это подтвердить.

У Джорджа зазвенело в ушах, а пульс участился и снова застучал в висках. Он был уверен, что сейчас снова рухнет и что всё это последствия истощения, шока и паники, но затем увидел, что звон издавал Скотт, который говорил что-то совершенно неразборчивое для него, но в то же время отдававшееся в самых первобытных слоях его существа. Джордж был на грани того, чтобы упасть на колени в благоговейном ужасе. Кроулер, похоже, пребывал в таком же состоянии, ёрзая в кресле. Теперь он больше походил на скорпиона, чем на лангуста, и только сейчас Джордж заметил на его спине маленькие странные крылышки.

— Хватит! — Кроулер с силой ударил клешнями по столу, и тот треснул. — Хватит уже!

Скотт сделал пару шагов вперёд, вытянув руку перед собой, как будто держал что-то в ней. Рот его закрылся, но отголоски этой оглушительной тарабарщины всё ещё накрывали их, как морские волны, постепенно слабея, но всё же не исчезая совсем.

— У нас есть способы заставить вас говорить, — в голосе Скотта прозвучала холодная угроза. — Не советую испытывать наше терпение.

— Ладно! — Кроулер собрал крылья, и его лапки зацокали по полу. — Давайте будем благоразумны! Но больше не произносите здесь это слово. — Он выглядел нервно. — Здесь полно ушей, специально натренированных его слышать.

Джордж вновь принял вертикальное положение, но не перестал целиться в голову лангуста. Ему достаточно было малейшего повода, чтобы проверить утверждение Кроулера о бесполезности пистолета.

— Тогда давайте поговорим начистоту. Подозреваю, у вас есть интересная информация для нашего дела, которой вы можете поделиться с нами.

На розовой голове Кроулера, казалось, то тут то там возникали янтарные вспышки.

— Что вам известно о Душителе? — спросил Джордж.

— На самом деле ничего. Только то, что кое-кто очень влиятельный предложил мне выгодную сделку в обмен на то, что я сообщу ему, если кто-то придёт и спросит об этом.

— Голос, — догадался Джордж.

— Да.

— Кто это?

— Криминальный авторитет Бостона, мастер оккультизма. Мы знаем о его существовании по косвенным уликам и показаниям обвиняемых, допрошенных в моём бюро, — ответил Скотт. — Отправляясь сюда, я подозревал, что за всем этим может стоять он.

— Это он Душитель?

— Нет, нет... — проклохтал Кроулер. — Вряд ли. Не думаю, что он стал бы развлекаться такой ерундой.

— Он человек? — уточнил Джордж.

Скотт промолчал. Затем качнул головой.

— Мы не знаем. Судя по всему, никто из тех, кого мы допрашивали, не видел его лично.

— Я тоже, — сказал Кроулер. — Хотя я знаю, кто может привести вас к нему. Но советую поторопиться.

— Почему?

— Голос покидает Бостон. Поэтому я тоже уезжаю.

— Вы последуете за ним? — спросил Джордж.

— Нет. Я возвращаюсь на родину, — щёлкнул он клешнями.

— Я так понимаю, Голос переезжает навсегда, — заключил Скотт.

— Да. И если есть что-то достаточно могущественное, что способно вынудить Голоса уехать... Я тоже не хочу оставаться.

— Ладно, Кроулер. Дайте нам данные того, кто может привести нас к Голосу. Затем возвращайтесь на Юггот и проведите там отпуск. Иначе Бюро по расследованию преступлений, связанных с оккультизмом, начнёт расследование в отношении «Кроулера и ко». Подозреваю, что ваши подчинённые не обрадуются интересу с нашей стороны. Если мы и разрешаем вам находиться здесь, то только потому, что вы ведёте себя разумно. Помните, что ваше присутствие не подпадает под действие Закона Уорда.

— Да, хорошо. — Кроулер застучал лапками по полу и собственному хитиновому панцирю. — Не беспокойтесь, офицеры.

Джордж почувствовал, что у него дрожат ноги от холодного ночного воздуха. Когда из-за порыва ветра со стороны моря дождь на несколько мгновений полетел горизонтально, несколько капель, подобно пулям, попали под его смятую шляпу и теперь стекали по шее. Он чувствовал себя потерянным и измученным. Как только адреналин покинул его тело, голова, казалось, запульсировала от боли и жжение обожгло шею.

Они со Скоттом решили взять грузовик Кроулера, припаркованный за деревянным домом, в котором они просидели несколько часов. Полицейской машины, которая доставила их утром в гавань в Подводном квартале, скорее всего, уже не было там, где они ее оставили. Джорджа накрыло удушающее чувство, словно он каким-то образом оказался под водой.

Он пытался собраться с мыслями, с горечью вспоминая увиденное в доме Кроулера. Кроулер... Он не был человеком. Он даже не был глубоководным! Джорджа передёргивало при мысли о чудовищах, существование которых выходило за рамки здравого смысла, об этих хитиновых тварях, ползающих на своих маленьких лапках и затевающих заговоры в своём мире, который ещё каких-то два десятилетия назад был для людей не более чем ночным кошмаром, который мог породить лишь больной разум безумца в лихорадочном припадке.

Перед тем как сесть в машину, Скотт вручил Джорджу некий амулет — отполированный чёрный камень со странным рельефным рисунком. По словам Скотта, это был защитный символ. «Самое время!» — подумал он. Хэмптон невольно поймал себя на том, что нервно ощупывает амулет. Фыркнув, он убрал безделушку в карман пальто.

Вспышка молнии прочертила зигзаг по небесному своду, и на мгновение стало светло, как днём. На несколько секунд стало видно всё, а затем город вновь окутала непроглядная темнота. Раздавшийся гром заглушил непрекращающийся шум дождя и неистовые удары волн, с неиссякаемым терпением подтачивающих скалу.

Наконец Джордж и Скотт покинули набережную, и путь их лежал по наклонной, неухоженной аллее. В конце потрескавшегося асфальта с бездонными лужами и всяким мусором, находился мир. Их мир. Мир, где монстры хотя бы носили костюмы и галстуки.

На этот раз за рулём был Скотт. Джордж слишком нервничал, даже чтобы курить. В его голове идеи и галлюцинации сталкивались и смешивались с циклонической силой, и ему казалось, что он приближается к краю пропасти и что он вот-вот закричит. Тем не менее он опустил окно на несколько сантиметров, позволяя холодному воздуху снаружи, а вместе с ним и нескольким каплям дождя, проникнуть внутрь. Он порой замечал выпученные глаза, выглядывающие из-за штор и через щели обрушившихся домов. Каждый раз, когда небо светлело, в каждом углу появлялись зловещие фигуры, вынашивающие бог знает какие зловещие планы, непостижимые для разума Джорджа, но невыразимо злобные.

Скотт ничего не говорил, пока они не выехали на трассу 107, оставив позади первые дома Затопленного квартала.

— Вы в порядке?

Джордж замотал головой. Затем он глубоко вздохнул и закрыл окно. Ручка издала протяжный скрип.

— Скотт...

— Да?

— Ничего.

Фары фургона с надписью «Кроулер» на боку освещали дорогу сквозь ливень. Вскоре стали видны первые огни Линн.

— Вы выглядите усталым, — тихо произнёс Скотт. — Вам нужно... нам лучше остановиться. Возможно, вашу рану надо осмотреть.

Джордж инстинктивно приложил руку к виску, мокрому, быть может, от дождя. Он почувствовал тупую, скрытую боль, но без врача как-нибудь обойдётся.

Нестрашно.

Из-за ям на дороге несколько раз звенели стеклянные контейнеры в задней части фургона.

— Скотт.

— Да, лейтенант Хэмптон?

— Остановитесь.

4. То, чего не должно было быть

Не мёртв тот, кто вечно лжёт.

Незнакомые эры, смерть может умереть,

Лишить тебя рассудка.

Встреться с тем, чего не должно быть.

— Metallica, «The thing that should not be»

...Расовые беспорядки: толпа людей возле квартала Глубоководных и Перевёртышей в Северном Бостоне. Гнев толпы вызвала новость о том, что вчера вечером свидетель, чья личность не разглашается полицией, заявил, будто видел, как перевёртыш посадил мальчика по имени Томас Симански в машину в утро его исчезновения. Полиции пришлось вмешаться, чтобы отговорить нападавших, требовавших обыскать дома Глубоководных, которых они обвиняют в росте преступности в этом районе. Среди протестующих было зафиксировано два случая причинения телесных повреждений в результате вмешательства полиции...

Чёрный кофе дымился на столе. Сам стол был покрыт защитным стеклом, под которым лежало меню ресторана. Оно представляло собой бело-жёлтую картонку с забавными карикатурными рисунками толстой официантки и официанта с нелепо закрученными усами. По фотографиям в рамках на стенах Джордж понял, что это хозяева заведения. Фотографии выглядели старыми. Вполне возможно, они уже не работают здесь, а то и вовсе умерли. Взгляд Джорджа блуждал по ряду чёрно-белых фотографий на стенах. На одной из них был изображён Тед Уильямс в форме «Сокс». На ней был автограф и посвящение, которое Джордж с трудом смог прочитать со своего места.

Он сделал глоток кофе. Напиток был очень горячим, но, пройдя через горло, оживил Джорджа, как будто изгнал призраков, засевших в его нутре. Скотт, сидящий напротив, потягивал настойку. Джордж заметил, как на них бросают взгляды, все косые, украдкой, словно окружающие задавались вопросом, что же здесь делают двое полицейских. Словно они два лазутчика, словно от их общества желают избавиться, но никто не осмелился им ничего сказать. «Трусы», — подумал он. Ещё один глоток кофе. Возможно, у него просто разыгралась паранойя.

— Хэмптон, — обратил на него внимание Скотт. Его огромная чёрная рыбья голова заметно выделялась на красном фоне обоев. — Не обижайтесь, но я правда считаю, что вам следует немного отдохнуть. Мне кажется, сегодня ночью вы пережили нечто такое, что требует время на осмысление.

Хэмптон крякнул в ответ. Этот звук вполне мог бы сойти за горький смех.

— Вы что, хотите отправиться за Голосом в одиночку? Какое-то секретное дело бюро? Или просто мечтаете получить чёртову медаль?

Он не сразу заметил, что повысил голос и что его прожигают взглядом.

— Ничего подобного. Я просто не хочу, чтобы вы подвергали себя опасности. Или меня.

Джордж поднял чашку с кофе и сделал долгий глоток.

— Боитесь, что я приму вас за одного из плохих парней? — иронично уточнил он, скривившись.

— Нет. Но я знаю людей, которые после того, что вы видели за последние два дня, были бы на грани нервного срыва.

— Хватит нести чушь, Скотт. — Джордж откинулся на спинку стула и достал из кармана брюк мокрую потрёпанную пачку табака. — Да что вы знаете о том, что я видел или что я могу или не могу вынести? По-вашему, я живу в розовом мире и не замечаю реальности? Я, чёрт возьми, лейтенант отдела по расследованию убийств!

— Но то, что вы видели сегодня... это не то, с чем обычно сталкиваются...

— Кто? — перебил Джордж, держа в руке коробок спичек с пропагандистским рисунком. — Нормальные люди? Люди в принципе? Вы правда думаете, что нам всё это нужно? Я про вас говорю. Вы правда думаете, что нам нужны такие существа, как вы, чтобы защищать нас от таких, как вы? Монстры, чтобы защищать нас от монстров? Вот что я вам скажу, — заявил он, указывая на Скотта пальцем, — лучше бы вы остались в своём чёртовом океане!

— Это вы нас вытеснили, — ответил Скотт, положив обе руки на стол ладонями вниз. Помните битву при Эниветоке? Так вот, то был лишь финал бесчисленных столкновений между двумя мирами. Хотя большинство людей на поверхности жили в иллюзиях, не обращая внимания на то, что происходит за пределами их идеального мирка, тем не менее их правители знали, что существует на глубине океана. И в далёком космосе. Но вместо того чтобы попытаться понять друг друга, наши народы вступили в конфронтацию. Я скажу вам одну вещь, Хэмптон, потому что я уже сыт по горло вашим поведением: хотите услышать правду? Видите эту кожу? Видите чешую? — Их руки соприкоснулись. Несмотря на неприкрытую злость Скотта, тон его голоса почти не изменился. — Когда-то я был таким же, как вы.

— В каком смысле?

— В прямом. Я не родился глубоководным. Я изменился с возрастом. Мой отец был человеком, а мать — глубоководной. Я жил недалеко от побережья, в Инсмуте, пока местные власти не решили взорвать рифы там, где я жил. Думаете, я не знаю, каково это — терять кого-то? Думаете, раз у меня кожа покрыта чешуей и глаза другой формы, я не знаю, что значит чувствовать себя притеснённым, что значит терпеть плохое отношение? Когда Соединённые Штаты взорвали атомную бомбу на Эниветоке и разрушили Храм Дагона, большинство Глубоководных решили, что Штаты зашли слишком далеко. Вы думали, что с вашим оружием вы сможете сокрушить любую оппозицию. А потом, несколько лет спустя, когда война закончилась, оказалось, что мы все проиграли. И вы, и мы. Все. А теперь включите голову, чёрт возьми. Война закончилась.

Джордж бросил незажжённую сигарету в пепельницу, поднялся на ноги и вышел из ресторана. Дождь кончился, и тяжёлые тучи плыли по небу, в клочьях которых порой проглядывала убывающая мертвенно-бледная луна. Холодный воздух, запах мокрой земли, огни города неподалёку. Джордж сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь вытолкать из себя то, что никак не хотело выходить.

Его брат Тобби сидел на крыльце и играл с бумажным самолётиком, сделанным из страницы газеты. Отец рассердился из-за того, что не смог прочитать всю статью, но Джордж смеялся, глядя, как братишка пытается управлять самолётом. А затем, двадцать лет спустя, Тобби оказался в чёрном пластиковом пакете. Джордж попросил показать его. За дверями морга плакала невестка. «Он герой», — прокомментировал кто-то. У Джорджа свело живот. Потом образовался разлом Сан-Андреас. Чарльз Декстер Уорд, сенатор от штата Массачусетс, начал выступать за перемирие, но в последней отчаянной попытке выиграть войну, прежде чем глубоководные продвинулись в центральные штаты, Западное побережье просто взорвалось, а затем затонуло. Десятки синхронных взрывов вызвали трещину, из-за которой вся Калифорния ушла под воду, а вместе с ней и захватчики.

Когда Ч. Д. Уорд стал президентом и был принят Акт Уорда, признававший американское гражданство всех глубоководных, родившихся в американских территориальных водах, мир вокруг Джорджа изменился. Теперь имело значение не то, какого цвета ваша кожа, а то, есть ли на ней чешуя. И уже неважно, католик ты или протестант, но важно, называешь ли ты своего бога Дагоном или вовсе каким-то набором звуков. А потом Джорджу пришлось приспосабливаться к жизни. Его возмущало, что мир посмел рухнуть, полностью измениться без его согласия. Он злился на всех: на тех, кто, как овцы, увлёкся словами о братстве, звучавшими из уст Уорда (мол, все должны объединиться — и люди, и глубоководные — под одним флагом); и на тех, кто выступал против него, на циников, на бездушных лицемеров, которые во всеуслышание заявляли, будто у них нет предрассудков, а потом меняли тротуары, когда кто-то из «не таких» проходил мимо. Но больше всего Джордж злился на них, на рыбоголовых. Их внешний вид, их запах, их голос — всё, что они собой представляли, было враждебно тому, чем Джордж когда-либо был или во что верил. Как может честный человек жить спокойно, когда в его районе возводят храм Дагона? Что делать, когда гранты и стипендии достаются этим чешуйчатым монстрам, которые даже не говорят на его родном языке? Как они перешли от терпимого сосуществования к угодничеству?

А затем появились эти меняющиеся, чудовищные гибриды, существа, сбрасывающие кожу и зубы, теряющие волосы, деформирующиеся и тускнеющие, пока не превратятся в монстров. Словно внутри каждого из них сидел паразит, пытавшийся выбраться наружу и изменить их.

Джордж прислонился к фургону. Логотип компании Кроулера блестел от дождя между пятнами ржавчины. Джордж прижался лбом к холодному металлу, и его вырвало. Его так выворачивало, что у него мелькнула мысль, что умирает. Колени подкосились, горло и пищевод болели. Между его ног образовалась небольшая извилистая мозаика из кофе и жёлчи — произведение искусства, испачкавшее его ботинки. Но перед тем как потерять сознание, он почувствовал себя лучше, намного лучше.

Открыв глаза спустя некоторое время, он обнаружил себя на сиденье фургона. Огни ресторана искажённо отражались на лобовом стекле. Водительская дверь была открыта, и Скотт сидел там спиной к нему. Джордж крякнул, приподнимаясь. Его конечности ощущались такими же вялыми, как и перед обмороком. Голова немного кружилась, но в мыслях царила невесомая пустота. Он чувствовал себя легко и свободно, как будто тяжесть, давившая на его мозг, внезапно она исчезла. Наконец ему удалось сесть. Похоже, на улице было довольно холодно, потому что его дыхание образовало клубок тумана, растворившийся крошечными завитками. Он положил руки на приборную панель и посмотрел на свое лицо в зеркало заднего вида.

— Я поймал вас перед тем, как вы упали, — не оборачиваясь, произнёс Скотт. Его голос звучал приглушённо.

— Кажется, я испачкал ботинки, — сказал Джордж, не видя своей обуви в полумраке машины. — Эм, Скотт... Спасибо.

— Не стоит.

— Я...

Он искал что-то, что могло бы приблизить его к этому существу. Он искал в себе те чувства, которые должны были пробудить в нём речи проповедников и политиков, но их не было. Он мог только проявить терпение и стараться продолжать общаться нейтрально.

Скотт не дал ему слишком много времени на раздумья. Он развернулся к рулю и положил пачку сигарет, которую Джордж оставил в ресторане, рядом с коробкой передач.

— Лейтенант Хэмптон, — в его голосе прозвучало что-то церемонное, — вы должны определиться. Хотите, чтобы я оставил вас дома, или поехать со мной? Я поставил в известность своё начальство, но, боюсь, у нас не так много времени, чтобы дожидаться подкрепления, если мы хотим разобраться во всём до того, как станет слишком поздно.

Джордж взглянул на Скотта. Он увидел, как эти огромные, некогда человеческие глаза смотрели прямо на него. В этих чёрных впадинах мир отражался вверх тормашками. Джордж поднял пачку сигарет и улыбнулся, а потом кивнул.

— Тогда поехали.

Вода после недавних дождей в Восточном Кембридже переполнила сточные канавы, забитые мусором и увядшими листьями. Небо стало непроглядно чёрным, будто кто-то забыл дорисовать верхнюю часть пейзажа, и над ними была теперь лишь огромная пустота без единой звезды. Но вскоре стало ясно, что там, наверху, всё-таки что-то есть, потому что оттуда с титаническим раскатом грома хлынул ливень. Джордж раздавил окурок в пепельнице и в десятый раз провёл рукой по волосам. Они со Скоттом прошли мимо итальянского ресторана, где долговязый парень рассеянно наблюдал за дождём. Несколько машин остановились на тротуаре рядом с безлистным деревом, его скрюченные ветви с неоспоримым упорством противостояли дождю. Джордж на секунду представилось, будто эти скрюченные ветви, похожие на костлявые, тоскующие руки, то ли призывают дождь, то ли тщетно пытаются его удержать, пережидая тяжёлые времена, пока не начнут расти новые листья.

Скотт припарковался рядом с телефонным столбом. На стене красовалось граффити с непристойностями. Бездомный укрывался от дождя под дырявым асбестовым карнизом. Чуть дальше по улице, возле угла, где только что из такси вышло двое мужчин, стоял «Яунде» — джентльменский клуб, куда обычно ходили, чтобы потратить деньги на проституток и покрутить колесо рулетки. Яма с грязью, в которой, по словам Кроулера, можно было найти того, кто приведёт их к Голосу.

Проходя через фанерную дверь «Яунде», вы попадаете в мир, пропахший дешёвой выпивкой и табачным дымом. Тусклый розоватый свет исходил от видавшей виды барной стойки, за которой жилистый длиннолицый бармен подавал напитки кучке парней, похожих на семечки, норовивших своими потными ладошками залезть под одежду экзотических танцовщиц, исполнявших на чёрной сцене в противоположной стороне зала эротические танцы под непрекращающуюся психоделическую мелодию.

Намётанный глаз Хэмптона сразу заметил пару головорезов, следивших за тем, чтобы в заведении всё оставалось под контролем. Один из них, круглолицый парень в водолазке, сидел рядом с пианино, которое, судя по виду, уже несколько десятков лет как сломано. Второй сидел с краю барной стойки и наблюдал за всем происходящим глазами, опухшими от дыма. Разумеется, оба сразу же заметили присутствие Хэмптона и Скотта. Особенно Скотта.

Джордж направился к бару и протиснулся между двумя мужчинами с испачканными виски подбородками. Бармен бросил быстрый взгляд на вышибалу в конце стойки, а затем направился к тому месту, где Хэмптон облокотился на стойку.

— Чем могу быть полезен? — спросил он с явным канадским акцентом.

— Нам нужен ваш главный.

Официант скривил губы.

— Простите, сэр. Боюсь, что это не...

Джордж не дал ему договорить. Он потянулся в карман и протянул значок, который слабо блеснул в свете неоновых огней.

— Кажется, вы меня плохо расслышали, — железным тоном напирал Джордж. Я сказал, что хочу пообщаться с вашим боссом.

Бармен пожал плечами и отошёл, чтобы перекинуться парой слов с парнем на дальнем конце стойки. Тот поднял свою огромную тушу и уверенно двинулся к Джорджу и Скотту.

— Извините, джентльмены, — начал он, неуклюже свесив большие руки по обе стороны массивной груди. — Не могли бы представиться?

— Я лейтенант Хэмптон, а это специальный агент Скотт. — Джордж продемонстрировал свой значок. Несмотря на полумрак, значок произвел должный эффект, и окружающие отпрянули от них, как если бы Хэмптон размахивал горящим факелом.

Мужчина несколько секунд рассматривал значок Хэмптона своим покрасневшим взглядом и затем едва заметно кивнул.

— Подождите, пожалуйста, здесь минутку, — произнёс он и, покачиваясь, направился к двери наверху лестницы из чёрного лакированного дерева.

Скотт стоял неподвижно, как статуя. Его огромные чёрные глаза, казалось, не двигались, и только медленное, тихое дыхание развеивало сомнения в том, что он действительно жив. Джордж уставился на это место, полное... отбросов. Это слово первым приходило на ум. Безмозглый скот, утопающий проблемы в алкоголе. Джордж фыркнул, почти не осознавая этого. Чем он отличался от них? Ведь определённо отличался. Ему хотелось в это верить, но, кроме того, что Хэмптон предпочитал пить в одиночку, есть ли разница между ним и этими жалкими пьяницами? Он нервно почесал подбородок, пытаясь отыскать ключ к разгадке.

Мотив. Да, точно. У него есть весомая причина быть таким. Интересно, есть ли такие причины у завсегдатаев этого клуба.

Мужчина-горилла вернулся, шаркая ногами. Он остановился перед ними и жестом указал на лестницу.

— Босс готов вас принять, — объявил он и вновь начал подниматься по чёрной деревянной лестнице.

С высоты шести футов Джордж чувствовал себя чужим среди людей, чужим среди голов, покачивающихся в гипнотическом ритме, среди бокалов со спиртным, среди рук, иллюзорно сжимающих тело какой-то полуголой девки. Скотт вошёл в кабинет наверху, и с задержкой в несколько секунд к нему присоединился Джордж.

Кабинет представлял собой комнату, разделённую ширмой из орехового дерева. На потолке горела лампа с вяло вращающимися лопастями вентилятора. Когда за полицейскими закрылась дверь, шумный, буйный, прокуренный мир «Яунде» показался далёким и приглушённым. За письменным столом сидел мужчина лет сорока, его чёрные волосы, были аккуратно зачёсаны на боковой пробор, а одет он был в синий твидовый пиджак. На столе лежала аккуратная стопка бумаг и стояла пепельница, из которой всё ещё валил дым. Хозяин кабинета встал и протянул руку, указывая на пару стульев, стоящих перед столом.

— Мистер Хэмптон, мистер Скотт, — поприветствовал он, слегка склонив своё безволосое лицо. — Я ждал вас. Присаживайтесь.

Этот человек, как сразу почувствовал Джордж, излучал спокойствие и силу, словно он привык к тому, чтобы ему подчинялись. Скотт сел, и Джордж тоже. Владелец клуба открыл серебряный портсигар и предложил гостям по сигарете. Оба отказались. Он, напротив, пожал плечами и, не поднимая глаз от стола, прикурил сигарету от зажигалки, спрятанной в статуэтке слона, стоящего на задних лапах.

— Мистер... — несколько нетерпеливо, пожалуй, заговорил Скотт своим большим ртом.

— Эйбон, — представился собеседник, приветливо улыбаясь.

— Мистер Эйбон, — продолжил Скотт, — мы хотели бы поговорить с вами об одном важном деле. Нам известно, что вы можете связать нас с Голосом.

Эйбон улыбнулся, и сигарета качнулась на его тонких губах.

— Вижу, вы не любите ходить вокруг да около.

— На это нет времени, — ответил Скотт. — Мы знаем, что вы уезжаете из города. И мы также знаем, что вы были заинтересованы во встрече с тем, кто спрашивал о Душителе. Ну, вот мы и встретились.

Эйбон затянулся сигарой и выпустил дым из ноздрей.

— Верно, мы уходим. И я настоятельно рекомендую вам сделать то же самое.

Джорджу показалось, что это тот же самый голос, который он слышал, разговаривая с Кроулером в том прибрежном бараке.

— Расскажите нам, что вы знаете, — потребовал Скотт, опустив кулак на стол.

— Да пожалуйста. — Эйбон не выглядел запуганным. — Но уверяю вас, что трюки вроде тех, что вы использовали в порту, до добра не доведут. В любом случае, — он смахнул пепел в пепельницу, — я собирался с вами поделиться. Знаете, я люблю этот город. Он мне небезразличен, так что если вам удастся его спасти, то всегда пожалуйста. Лично я уверен, что всё уже потеряно, поэтому через час я уезжаю.

— Продолжайте.

— Недавно, где-то пару месяцев назад, здесь появились какие-то парни и начали задавали вопросы, вызывающие у таких, как я, тревогу. Как оказалось, они подходили ко всем, кто мог бы предоставить им определённые книги.

— Что за книги? — уточнил Джордж.

— Книги по оккультизму. Книги по призыву. Эти типы нервировали наших осведомителей. Из-за этого начал нервничать Голос, а когда Голос нервничает, волноваться нужно всем. Поэтому я искал этих парней. Выследить их было несложно. Они раздали всем свою контактную информацию. Они выглядели встревоженными. Когда я добрался до них, моя первоначальная мысль о том, что это просто кучка оккультистов-новичков, развеялась. Они выглядели хорошо организованными и проинструктированными. Казалось, они были только рады со мной пообщаться. Они понимали, что без одобрения Голоса не получат желаемого. Они специально подняли столько шума, чтобы привлечь внимание. Только поэтому от них не избавились по-тихому.

— В итоге они получили то, за чем пришли.

— Да, мы спросили их, что они будут делать с этими книгами, но вы должны понимать, что задавать слишком много вопросов вредно для бизнеса. У них были деньги и товары, необходимые для обмена. Поэтому сделка состоялась.

Эйбон сделал последнюю затяжку сигары. Дверь открылась, и шум снаружи влетел в кабинет, накрыв всех присутствующих, как тяжёлое одеяло. Это был тот самый здоровяк.

— Мистер Эйбон, машина готова.

— Спасибо, Кларк. Я спущусь через несколько минут.

Вышибала ощетинился и ушёл, закрыв за собой дверь.

— Что случилось после?

— Мы потеряли их из виду. Полагали, что они просто уехали с желанными книгами. А спустя несколько дней начались убийства. Сначала мы не придали этому значения, потому что в этом городе всегда есть люди, умирающие странным образом. Подумаешь, какой-то сумасшедший, которого скоро арестуют полицейские. Но, боюсь, в этот раз всё оказалось иначе. Голос знал, что на улицах что-то нечисто. Что-то древнее и опасное происходит. Мы задействовали связи и выяснили, что все те парни мертвы. Видимо, призыв вышел из-под контроля. Такое иногда случается. Но эти идиоты не просто захотели себе ручных бьякхов. Они пытались уничтожить весь чёртов город.

Эйбон затушил окурок и провёл рукой по волосам, проверяя, не прилипли ли они ко лбу.

— Бомба «А»? — едва ли не шёпотом произнёс Скотт.

— Да, да. Эти идиоты пытались вызвать его. Но поскольку они не знали, как вызвать его самого, или знали, но не смогли, они в итоге вызвали его глашатая. И портал закрылся, или он закрыл его, перед тем как вернуться. Теперь он свободен.

— Ньярлатотеп.

Это имя не вызвало у Джорджа той же реакции, что у Скотта и Эйбона.

— Да. Судя по всему, одно из его воплощений разгуливает по городу. Никто не знает, что у него на уме. По понятным причинам, мы не хотим быть рядом, когда он воплотит свои планы в жизнь. Если всё будет хорошо, мы вернёмся через некоторое время. Но, возможно, он пытается закончить работу других.

Скотт опустил голову, словно задумавшись о чём-то. Эйбон поднялся.

— Джентльмены, было приятно пообщаться, но боюсь, мне пора.

— Дайте нам адрес, где вы нашли тех парней.

Эйбон нервно рассмеялся.

— Как пожелаете.

Джордж глубоко вдохнул влажный воздух улицы снаружи «Яунде». После дождя остались лужи на неровном асфальте, здания были сырыми, на окнах виднелись мелкие капельки воды, стекавшие на подоконники.

Скотт подошёл к машине с ключом в руке. Джордж занял пассажирское сиденье.

— Вам придётся многое объяснить, потому что я понял лишь малую часть того, что услышал.

— Вам известно, кто такой Ньярлатотеп?

— Не имею ни малейшего представления.

— Скажем так, он своего рода божество. Бог хаоса и разрушений. У него тройной рейтинг «А» в бюро.

— То есть это он убивает женщин по всему городу?

— Похоже на то.

— Бред какой-то. То есть в Бостоне на свободе бродит злой бог, который развлекается тем, что убивает старух?

Скотт повернул голову.

— Мотивы Ньярлатотепа вне нашего понимания. Это многоликое существо. Каждое из его воплощений мыслит и действует по-разному. Но могу заверить вас, что ни одно из них не желает добра человечеству. Если он убивает женщин, значит, на то есть причина.

— И что теперь?

— Боюсь, это может означать только одно. И, судя по тому, как ведут себя Голос и его приспешники, они тоже так считают. Ньярлатотеп намерен призвать Азатота. Бомбу «А».

— Я не понимаю, о чём вы.

— Азатот — верховный бог из Иных богов. Возможно, это самое могущественное существо во Вселенной. Если его призвать, Бостон и его окрестности за считанные минуты превратятся в огромный кратер.

— И есть люди, готовые пойти на это?

Джордж всё ещё не был уверен, что понимает, что происходит.

— Вы даже не представляете, как их много. Нам нужно выяснить, что у них есть. Если мы узнаем, какое воплощение Ньярлатотепа оказалось на свободе, у нас появится шанс остановить его, пока не стало слишком поздно.

Джордж перевёл взгляд в окно. Машина набирала скорость. Уличные фонари отражались от переднего стекла. Он понятия не имел, что в этот момент рядом с ними по крышам домов мчится чёрное, неповоротливое чудовище с огромным красным щупальцем вместо лица.

Машина остановилась на луже возле нескольких шатких построек, которые ранее, ещё до войны, использовались в качестве складов, а ещё раньше там была таможня. С началом войны в этих белёных стенах организовали один из десятков вербовочных пунктов, разбросанных по всему Массачусетсу. Теперь же на столбе, на верхушке которого когда-то развевалось полотно со звёздами и полосами, не было ничего, кроме ржавчины и сырости. Трёхэтажное здание, окна которого были зарешечены и заколочены изнутри, спереди окружала невысокая стена, над которой возвышался забор времён Великой депрессии. Джордж почувствовал тревожную пустоту в животе, вспомнив эпоху Рузвельта и то, как изменился мир, когда Чарльз Декстер Уорд стал президентом Соединённых Штатов, в том числе затопленных штатов Северной Америки.

Скотт предложил обойти здание, прежде чем пытаться зайти внутрь, и Джордж на удивление согласился с ним. Как вдруг в свете фонарей, висящих на фасаде здания напротив, он увидел свою тень. Он не знал, было ли это вызвано истощением, пульсирующей раной в голове или знанием того, что некое сверхъестественное существо насилует женщин и стремится уничтожить весь Бостон, но с каждой минутой ему становилось всё хуже. Он осторожно прислонился к кирпичной стене. Подоконник окна первого этажа был на дюйм выше его головы. Скотт шёл по улице, двигаясь своей характерной раскачивающейся походкой и размахивая руками как обезьяна.

Джордж задался вопросом, почему фигура показалась ему такой знакомой. Он опустил глаза к асфальту и надавил пальцами на веки. Улица была полна луж. Когда он вновь поднял взгляд, перед глазами заплясало множество цветных крапинок, постепенно рассеиваясь. На долю секунды улицу накрыла тень, словно свет фонаря перекрыл огромный мотылёк. Над головой раздался глухой хруст. Джордж сделал несколько шагов к краю тротуара и посмотрел на крышу. Он не увидел ничего, кроме волнистого покрытия, выступающего с торца здания, и темноты.

— Хэмптон! — окликнул его Скотт с другого конца улицы и жестом позвал за собой, прежде чем свернуть за угол.

В задней части здания была дверь, к которой вели три ступеньки. Дверь представляла собой ржавый металлический лист с зияющей дырой на месте замка. Джордж кивнул напарнику и достал пистолет, тяжесть которого дарила приятное ощущение безопасности.

Скотт осторожно толкнул дверь и посветил фонариком в пустой коридор. Когда специальный агент вошёл внутрь, Джордж последовал его примеру, слегка сгорбившись и держа пистолет обеими руками. Джордж сразу заметил запах гниения, перебивший солоноватый запах Скотта. Джордж уже не раз сталкивался с этим запахом. Это была вонь смерти и гниющих тел.

Скотт оглянулся через правое плечо и кивком головы указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Поручни прогнили, а в некоторых местах попросту отсутствовали, как будто их кто-то оторвал. Джордж легко представил себе сцену, как бомжи используют их в качестве топлива для костра в какую-нибудь особенно холодную ночь. Ступени скрипели, грозя развалиться вместе с лестницей, но кроме звуков, издаваемых самими Джорджем и Скоттом, их шагов и дыхания, ничего не было слышно. Вообще ничего. Однако по мере того как они поднимались, в воздухе всё сильнее ощущался запах разложения. Джордж был уверен, что то, с чем им предстоит столкнуться, не понравится его желудку, и если бы не тот факт, что он был совершенно пуст, его бы уже стошнило.

На втором этаже находился большой зал. В дальнем конце стояли разломанные останки огромного стола и изъеденный молью портрет президента Трумэна, слегка наклонённый в сторону. Джорджу показалось, что Трумэн осуждающе взирает на них.

— Сюда, — сказал Скотт, указывая пальцем на коридор в правой части комнаты.

Они пересекли коридор с окнами, выходящими во внутренний двор. Луна пробивалась сквозь густые пышные тучи, заливая коридор своим некротическим светом. Несколько разбросанных бумаг, разбитые и заколоченные окна — больше в пустом здании ничего не было. У Джорджа сложилось впечатление, что он посетил дом с привидениями. Конечно, при свете дня здесь было бы намного лучше, но в эту ночь, ночь забытых старых богов, разгуливающих по городу, чудовищ, которых Джордж даже в состоянии «белой горячки» бы не смог придумать, место казалось особенно жутким. Он крепче сжал пистолет, когда луна на мгновение померкла из-за проплывшего над головой кусочка тучи.

Двойная дверь в конце коридора вела в комнату, стены которой были испещрены непонятными Джорджу каракулями и письменами. Там же валялось несколько окоченевших трупов, гниющие конечности которых были согнуты под неестественными углами, а кожа почернела, будто их опалило огнём, хотя остальная часть комнаты была нетронута. Джордж насчитал с полдюжины тел, расположенных в позах, которые могли бы показаться случайными, но складывалось впечатление, будто их отбросило от одного места в дальней части комнаты, как будто там взорвалась бомба. Когда на них падал свет фонарика Скотта, их мертвенно-бледные тела словно бы блестели, как та слизь, которую Джордж заметил на перилах и которая потом превратилась в личинки. Больше ничего в глаза не бросалось, а к более тщательному осмотру Джордж пока не был готов.

— Джордж, вы нормально себя чувствуете? — Скотт повернулся к нему.

— Да. Только голова немного кружится. Воздух здесь такой...

— Да, дышать нечем, — согласился Скотт. — Можете подержать фонарик? Встаньте рядом и постарайтесь максимально приблизить.

— Хорошо.

Джордж взял фонарик и посветил им через плечо Скотта.

Пол местами казался закоптившимся, а пропалины были настолько глубокими, что образовывали странные, почти невозможные узоры на досках. Время от времени Скотт останавливался и рассматривал какой-нибудь символ, казавшийся ему особенно интересным, пока они приближались к точке, в которой сходились десятки линий на полу, стенах и потолке. Джордж с нетерпением ждал, когда Скотт что-нибудь скажет, чтобы поскорее покинуть это место и уехать как можно дальше. Не только запах смерти проникал в его ноздри, прилипая к одежде и волосам, но и что-то ещё, что-то странное и ужасное, что маячило на краю сознания, напоминающее первозданный ужас, атавизм, который был похоронен разумом и обществом, но теперь вдруг зашевелился, пытаясь вернуться к жизни.

— Не двигайтесь, — сказал Скотт, выпрямляясь. — Посмотрите туда.

Джордж опустил глаза и увидел линию, более толстую, чем остальные, красноватую, почти чёрную. «Засохшая кровь», — подумал он. Эта линия соединялась с другими вокруг центральной точки комнаты — убогого пюпитра, на котором лежала книга в кожаном переплёте. Эти линии образовывали узор вокруг пюпитра, мириады концентрических треугольников и кругов, которые, в свою очередь, складывались в более крупный узор, напоминая ров вокруг замка.

— Что это? — спросил Джордж, не совсем понимая.

— Нет, смотрите туда, — толстый палец Скотта указал светом фонарика куда-то в темноту. Там был ещё один труп, но не такой, как остальные. Его черты были узнаваемы, кожа не обгорела, и, похоже, он пролежал мёртвым меньше времени, чем остальные.

Джордж приблизился к нему следом за Скоттом. Тот склонился над телом, почти согнувшись в позу зародыша, в паре метров от пюпитра.

— Что бы ни убило остальных, не сделало того же с ним, — заметил Джордж, сосредоточившись на трупе. Он был одет в нарядную одежду — пиджак и брюки в тон. Рука Скотта легла на его плечо мертвеца, разворачивая. Обмякшее тело приняло неестественную позу. Но не из-за этого кровь в венах Джорджа заледенела, а фонарик выскользнул из его пальцев. Нет, это было из-за его лица.

Фонарик упал на землю и покатился слишком далеко, беспокойно вращаясь. Конус света дёргался из стороны в сторону. Джорджа охватила настоящая паника: вот сейчас их единственный источник света погаснет и оставит их в кромешной темноте вместе с трупами. Он почувствовал, как в пересохшем горле поднимается жёлчь, и в отчаянии бросился за фонариком. Тот остановился не слишком далеко от того места, где упал. Джордж схватил его и сжал дрожащими пальцами. Затем развернулся и указал на место, где должен был находиться Скотт. Труп не двигался, но Скотт оказался в метре от него.

— Это Эйбон? — уточнил Джордж.

— Да, — голос Скотта прозвучал как погребальный звон.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Не успел он договорить, как со стороны двери, через которую они вошли, раздался скрип, и дыхание застряло у него в горле. Звук был похож на стук костей по полу, сопровождаемый треском и пульсацией, как у личинок в одеяле. Дверь быстро открылась и закрылась, хотя в отблесках света из коридора снаружи виднелся неясный силуэт. Джордж неохотно поднял фонарик, опасаясь, что то, что ползёт к ним, слишком ужасно, чтобы его могли увидеть человеческие глаза. Одних лишь очертаний, едва различимых в темноте, было достаточно, чтобы тело и разум Джорджа сковал холод. Внезапно он заметил, что в кармане куртки камень, который дал ему Скотт, начал слабо пульсировать, как умирающее сердце.

— Хэмптон, посветите на него! — крикнул Скотт, подбрасывая в воздух горсть пыли и бешено жестикулируя. Слова звенели в ушах лейтенант. — Джордж! Да поднимите же фонарик, ради всего святого! — снова закричал он.

Рука Джорджа, казалось, весила целую тонну и дрожала, не слушаясь. Он подумывал уронить фонарик, но не знал, была ли эта мысль его собственной, принадлежащей испуганной, животной части его самого, или чужой, навязанной. Вскрикнув, он направил свет на ползучую тьму в дальнем конце комнаты. Но там ничего не было. Он пробормотал несколько слов, чувствуя, как учащается сердцебиение. Что это с ним было? Неужели он запаниковал? Это было самое безопасное, что можно было сделать. Рациональные мысли пронеслись в его голове, пытаясь отогнать длинную тень ужаса и безумия. Рука опустила фонарик. Порыв ветра приоткрыл дверь. Старые постройки заскрипели.

— Здравствуй, Джордж, — произнёс кто-то рядом с ним.

Джордж обернулся и в свете фонарика попытался снова достать пистолет из кобуры. Чужая рука остановила его твёрдо, но не грубо. Свет упал на мужчину, одетого в тёмную одежду: мешковатые брюки, чёрный пиджак, рубашка с галстуком. На вид ему было не больше тридцати. Смуглое лицо, широкий орлиный нос, аккуратная козлиная бородка без усов и большие безмятежные глаза цвета гуталина.

— Кто ты? — Джордж ощутил странное спокойствие от его прикосновения. Мужчина улыбнулся ему, наполнив его теплом и надеждой.

— Это он! — крикнул Скотт со стороны пюпитра. — Джордж! Вы слышите меня? Это Ньярлатотеп!

Мужчина отпустил руку Джорджа и перевёл взгляд на Скотта. Джордж не мог понять, был ли в этих огромных глазах упрёк или печаль. На злого бога он точно не походил. Какой же он злой бог?

— Что вы наделали, мистер Скотт? — спросил он, оглядывая круг, который Скотт нарисовал вокруг него цветным порошком.

— Ньярлатотеп, тёмный посланник, ты не сможешь пересечь этот Символ!

В голосе Скотта звучал страх. Джордж никогда его таким не слышал.

— В этом нет необходимости. Мне нужно, чтобы ты закончил то, что начали другие.

— Призвать?..

— Шшшш. — Ньярлатотеп приложил указательный палец к губам. — Не стоит поминать его имя всуе.

— А если я не стану? Убьёшь меня, как убил Эйбона?

— Я не убивал Эйбона! — Его голос прозвучал обиженно. — Он убил себя сам. Ты ведь не станешь так делать, правда? Подумай об этом, Дэниел. Это для всеобщего блага. Осталось произнести всего одно предложение, и заклинание будет завершено.

Джордж был бледен как мел. Скотт был заточён в своём круге, рядом с пюпитром и старой книгой, открытой на одной из страниц посередине. Рядом с ним стоял тот самый таинственный незнакомец и убеждал завершить заклинание.

— Заклинание... Заклинание призовёт Азатота? — спросил Джордж шёпотом. В комнате воцарилась каменная тишина, а воздух, казалось, стал гуще и тяжелее. Некоторые трупы зашевелились, и над ними поднялась фосфоресцирующая дымка. В одной из дальних комнат заиграла флейта.

Человек в чёрном пиджаке повернулся к Джорджу.

— Именно. Всё должно быть сделано в точности, как написано в книге.

— Что здесь произошло? — спросил Джордж, направив фонарик на мужчину, которого Скотт назвал Ньярлатотепом. — Что, чёрт возьми, здесь произошло?

— Они думали, что призывают его, но вместо него пришёл я. Тебе лучше знать, Джордж. Мир разваливается на части. Монстры хаоса и анархии таятся и пожирают пределы того, что человечество создавало веками. Если мы ничего не предпримем, вернётся век атома, а затем век железа и стрел. Я видел будущее, и там лишь пустыня с горами трупов.

— Так, значит, ты бог, которому небезразлична судьба человечества? — вызывающе бросил Скотт.

— Я единственный бог, способный на подобные эмоции. Я бог всего, что населяет этот мир. Я создал его. Я воздвиг столбы древнего Ура, я научил людей писать на глиняных табличках, я воздвиг башни Вавилона и пирамиды Египта. Я нашёптывал секреты медицины и науки в нужные уши. Я тот, кто я есть, — величественно возвёл руки этот мужчина. Он излучал силу, от которой Джордж едва стоял на ногах. — Где ты был, когда я закладывал основы Земли?

— Что тебе нужно?

— Не слушайте его, Джордж! — крик Скотта был полон отчаяния.

— Будущее человечества требует жертв. Несколько человек в обмен на многих. Сегодня люди на суше и существа под волнами живут бок о бок, но этот мир продлится недолго. Диссиденты, мятежники, отчаявшиеся, радикалы, фанатики — все они ждут момента, чтобы разрушить это хрупкое сосуществование. Когда умрёт ваш президент Уорд, ими овладеет безумие, и тогда будет уже слишком поздно. Они камня на камне не оставят.

— Что мы можем сделать?

— Нужно уничтожить Бостон. Он сметёт всё, что существует над водой и под ней. Все, и люди, и глубоководные будут лишены жизни безумным безжалостным богом. Но затем начнётся новый рассвет, и среди обломков Бостона пробьётся росток. Возникнет новый мир, объединившийся против зла, живущего за пределами звёзд. Сосед не будет нападать на соседа, брат не будет завидовать брату. Нужно лишь принести жертвоприношение разгневанному богу, как в древнем Вавилоне. Заключить завет.

— А разве не это они собирались сделать?

— Нет, Джордж. Они хотели уничтожить Затонувшие районы. Это привело бы к новой войне с глубоководными. Жрецы Дагона использовали бы этот акт агрессии как предлог, чтобы вновь открыть незажившие раны и разорвать мир на части. Ты знаешь это.

— Джордж, не слушайте его! Он говорит вам то, что вы хотите услышать!

— Заткнитесь! — перебил Джордж Скотта. — А сам ты не можешь это сделать? Зачем тебе Скотт? — спросил он, вновь повернувшись к загадочному мужчине.

— Таково условие завета. Я не могу привести его сюда, но я могу умиротворить его и вернуть обратно.

— И поэтому ты убил их? Потому что они собирались убить нас всех?

— Да.

— А что случилось с Эйбоном? — Скотт взмахнул рукой.

— Эйбон умер, потому что был слишком труслив, чтобы сделать то, о чём я прошу вас. Он предпочёл навлечь на себя смерть, а не посмотреть правде в глаза.

— Я не стану этого делать, — заявил Скотт с такой убеждённостью, на какую только был способен.

Джордж выхватил пистолет и направил его на Скотта.

— Давай же, стреляй, — сказал Скотт, глядя прямо на него своими большими, чёрными, пустыми глазами. — Я не стану тем, кто закончит призыв.

Джордж посмотрел на Скотта. Глубоководный внутри нарисованного им круга выглядел заметно испуганным. Затем перевёл уверенный взгляд на Ньярлатотепа. В его словах был смысл. В голове Джорджа всё сложилось как нельзя лучше. Он не боялся жертвовать собой. Не потому, что он был героем или мучеником, а потому что жаждал справедливости. Этот мир не для него. Его мир исчез, а он почему-то задержался здесь. Он не узнавал людей, места, чувства, которые испытывал до войны с глубоководными. Если бы он сейчас просто исчез с лица земли, сметённый яростью неведомого божества, он бы не испытывал ни жалости, ни сострадания к нему. Он просто хотел отдохнуть. Камень всё ещё бился в его кармане, как второе сердце. Он вздохнул.

— А как же женщины? — тихо спросил он.

— Они были первыми в этом жертвоприношении. Мне нужно было привлечь внимание того, кто способен закончить всё это. Не настолько, чтобы здесь собралась толпа задающих вопросы, но достаточно, чтобы привлечь кого-то вроде него, — сказал он, глядя на Скотта, — кого-то, способного закончить то, что начали другие.

Ньярлатотеп приблизился к краю круга, остановившись в паре шагов от Скотта. Он сардонически улыбнулся, обнажив ряд острых белых зубов.

— Ты знал, что мы сюда придём? — спросил Джордж за его спиной.

Ньярлатотеп подмигнул Скотту.

— Да, знал.

— Джордж, нет!

Джордж прицелился и выстрелил. Пуля вылетела из тяжёлого орудия, сопровождаемая раскатом грома. Она пронеслась метров пять до своей цели. Тефлоновое покрытие пробило череп мужчины, как горячий нож масло, и он разлетелся на тысячу осколков. В лицо Скотта брызнула кровь, прилетело несколько кусочков зубов и костей. Тело Ньярлатотепа упало на колени, кровь фонтаном хлынула из его пробитой головы. И, качнувшись, завалился вперёд.

— Ты не знал.

Джордж подошёл к тому месту, где стоял Скотт. Глубоководный, похоже, пребывал в состоянии шока, его мышцы одеревенели, лицо застыло, с маслянистой кожи стекали кровь и мозги.

— Скотт! — Джордж схватил его за плечо и потряс. — Скотт, вы в порядке? Нам нужно уходить!

Мысль о том, что из темноты могут появиться ещё какие-нибудь чудовища, страшила его. Ему пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы включить голову и отогнать сомнения, которые поселило в нём это существо. Отличить свои мысли от мыслей Ньярлатотепа было сродни подвигу, но он был слишком измотан, чтобы почувствовать удовлетворение. Он просто хотел выбраться оттуда.

Скотт тупо смотрел на него. Его огромные чёрные глаза моргали, а рот не издавал ничего, кроме низкого, пугающего звука, который постепенно перешёл в гортанное бульканье.

— Ради всего святого, пойдём уже отсюда скорее!

Он потянул напарника к двери, но тот не двигался с места. Наконец в глазах Скотта появилось осмысление. Через пару секунд он уже был полон решимости, как никогда.

— Простите, — произнёс он, расслабляя одеревеневшие мышцы. — Но прежде чем уйти, нужно сделать ещё кое-что. Ньярлатотеп не мёртв. Его не остановит ни одна пуля. Его сущность бродит здесь и рано или поздно обретёт форму. — Скотт медленно вздохнул. — Я должен изгнать его. — Он достал из кармана платок и вытер кровь с лица.

— Изгнать его? Как?

— Эта книга... в ней есть формула. Мне нужно лишь немного поискать.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Если хотите, можете подождать меня в машине. Это не займёт много времени.

Мысль о том, чтобы вернуться в фургон в одиночку, его совсем не радовала.

— Я подожду здесь.

Джорджу показалось, что уголки губ Скотта приподнялись в мягкой улыбке, когда он начал осторожно перелистывать страницы древней книги.

— И да, Джордж... спасибо вам огромное. Вы отлично справились.

Джордж, побурчав, кивнул. Мужчина в чёрном пиджаке всё ещё истекал кровью у его ног. Его тело наполовину лежало в кругу, который нарисовал Скотт, и его густая красная кровь заполняла борозды на полу. Скотт тем временем бормотал какие-то бессвязные слова, проводя большим маслянистым пальцем по страницам книги. Он обошёл пюпитр по кругу, опечаленный.

— Скотт, — в какой-то момент произнёс Джордж.

— Да?

— Помните, вы как-то сказали мне, что хотите, чтобы я со временем научился различать, кто друг, а кто враг.

— Хммм... — Скотт на секунду поднял глаза от книги. — Да, конечно, помню.

Джордж засунул руку в верхний карман пиджака и достал гладкий плоский камень, похожий на игральную карту. На нём был выгравирован символ — пентакль с каким-то пламенем в центре. Казалось, что в его руках он растёт и сжимается с точностью метронома. Он сделал ещё один выстрел, на этот раз в Скотта, который устоял на ногах, хоть и пошатывался. Джордж выпустил ещё две пули, которые повалили его на землю.

— Думаю, теперь я уверен, — сказал он, стиснув зубы. Он поднёс камень к телу Скотта, и Скотт забился в конвульсиях. Его рот открывался и закрывался, словно ему не хватало воздуха, а вокруг что-то потрескивало, как будто сжималась сама тьма.

— Джордж... — Скотт открыл рот, и из него потекла струйка крови. — Джордж… — Его голос становился всё слабее и слабее. — Спасибо.

Джордж положил затихший камень в карман и сжал Скотта в объятиях. Он взвыл от отчаяния. Слёзы градом текли по его лицу.

5. За гранью добра и зла

То не мертво, покоится что вечно,

И смерть умрёт в эпохе быстротечной.

Г.Ф. Лавкрафт

...Родители Томаса Симански арестованы! Полиция обвиняет их в убийстве мальчика и в том, что они водили следствие за нос, чтобы избежать наказания за ужасное преступление. Вскоре после того, как её привели в полицейский участок, мать мальчика не выдержала и призналась, что маленький Томас умер в тот же день, когда его объявили пропавшим без вести, став жертвой рукоприкладства...

Джордж проснулся, не понимая, где он находится. Он открыл глаза и посмотрел на облупившийся потолок. Пятна влаги проступали между стропилами, испещряя бежевую краску. Он сел и почувствовал рядом с собой тепло Мод, как уже бывало несколько раз. Однако на этот раз Джордж не чувствовал себя виноватым и не желал, чтобы она исчезла. Он встал и посмотрел на своё отражение в зеркале шкафа. На своё толстощёкое лицо, квадратную челюсть и маленькие глаза под густыми седыми бровями. Он был немного полноват. Он посмотрел на пару наполовину опустошённых бутылок, валявшихся на полу рядом с пепельницей, полной окурков, и стопкой грязных писем. Он улыбнулся, вспоминая прошедшую ночь.

Осторожно, стараясь не шуметь, он подошёл к окну и немного отодвинул занавеску. Выглянул на улицу. Прошло почти четыре месяца с тех пор, как Джордж и Скотт остановили Ньярлатотепа, но мир, казалось, ничего не заметил. В бюро, Департаменте оккультных наук, это дело рассматривалось в строжайшей тайне. Его лаконично поблагодарили за помощь и приказали молчать о случившемся. Тело Скотта быстро увезли, и он его больше его не видел. Возможно, оно и к лучшему. Не факт, что он выдержал бы это зрелище.

Он нагнулся, чтобы взять сигарету, и прикурил её, слегка приоткрыв окно, чтобы впустить в комнату утренний воздух.

Первую неделю он старался не думать о том, что произошло. Он много спал, сны не всегда были приятными, но они позволили ему привести в порядок мысли, прояснить случившееся. Человек не решает, кто враг, а кто нет. Есть существа, что ходят среди нас и ждут момента слабости, чтобы настроить нас друг против друга. У зла могут быть сотни имён, лиц и масок, оно может принимать тысячи форм, может ползать или летать, шептать ласковые слова или выкрикивать угрозы, но его можно распознать по тому, что оно замышляет. За всеми его воплощениями всегда стоит одна и та же пустота, которая жаждет сеять несчастья, разрушения и безумие. Однажды Джордж заглянул в эту пустоту и на мгновение увидел в ней своё отражение, и увиденное ему не понравилось. Он выжил и понял, что мир, в котором он оказался, — это его мир, а люди, среди которых он оказался, — это его люди. Он научился распознавать врагов и понимать, что должен защищать и уважать своих, где бы те ни жили — над водой или под ней. В конце концов, разве не все они дети Уббо-Сатхла?

Table of Contents

1. Старый мир рушится

2. Страх перед неизведанным

3. Смерть — это единственный бог, который приходит, когда его зовут

4. То, чего не должно было быть

5. За гранью добра и зла