Бьянка Скардони — Воплощение

Переведено специально для группы

˜”*°•†Мир фэнтези†•°*”˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Incarnate

Автор: Бьянка Скардони / Bianca Scardoni

Серия: Отмеченная / The Marked #5

Переводчик: Дарина Ларина

Редактор: Анастасия Ярыгина

Аннотация

Меня зовут Джемма Блэкберн, и я Воин. После того, как я была вынуждена смотреть, как мой парень испускает последний вздох, чтобы вернуть Люцифера обратно в ад, у меня есть лишь один способ пережить утрату: свалить из Холлоу Хиллс и как можно дальше.

Поездка с сестрой помогла мне оставить прошлое и принять своё предназначение. Но, к сожалению, прежде чем приступить к его выполнению — а именно посвятить жизнь охоте на тварей, бродящих в ночи, — я должна преодолеть последнее препятствие: выпускной год в старшей школе.

Мой план был прост. Не высовываться и просто дожить до выпуска, а затем раз и навсегда покинуть это место со всем его трагическим прошлым. Но мне пришлось не только пережить настоящий шок, когда я узнала, что не все мёртвые остаются таковыми, но и столкнуться с новым злом, надвигающимся на Холлоу Хиллс, в сравнении с которым Люцифер покажется невинным младенцем.

Теперь у меня новый план: не высовываться, дожить до выпуска и спасти мир. Звучит довольно просто, но я не учла одну существенную деталь.

Мы в Холлоу Хиллс, и всё здесь не то, чем кажется...

Встречайте — второй сезон саги "Отмеченная"!

Оглавление

1. В ДИКИХ УСЛОВИЯХ

2. МЕРТВЕЦ ИДЁТ

3. НИ ОДНО ДОБРОЕ ДЕЛО НЕ ОСТАЁТСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМ

4. НЕЗАБУДКА

5. БОЛЬШЕ, ЧЕМ ДРУЗЬЯ

6. ПРОБЛЕСКИ СОЗНАНИЯ

7. РИСКОВАННОЕ ДЕЛО

8. РАЗГОВОРЫ О МЁРТВЫХ

9. ОБЕЩАНИЯ НАДО ВЫПОЛНЯТЬ

10. ЗАТКНИСЬ И ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ

11. МЕЖДУ НАМИ, ДЕВОЧКАМИ

12. ШКАФЧИК БОЛИ

13. ПЕРЕХВАТ МЯЧА

14. БЕГ НА МЕСТЕ

15. СНОВА В ДОРОГЕ

16. НАДВИГАЮЩАЯСЯ БУРЯ

17. ОТРАДА ДЛЯ ГЛАЗ

18. ВОСЕМНАДЦАТЬ СВЕЧЕК

19. РАЗГОВОРЫ В ТУАЛЕТЕ

20. СВИДАНИЕ С ДЬЯВОЛИЦЕЙ

21. БОЛЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ

22. САМ НЕ СВОЙ

23. ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

24. С НАСТУПЛЕНИЕМ ТЕМНОТЫ

25. В ОБЪЯТЬЯХ АНГЕЛА

26. СОБЛАЗН ПРИКОСНУТЬСЯ

27. А ВОТ И ЗАВЕСА

28. НИЧЕЙНАЯ ЗЕМЛЯ

29. ШЕСТЬ ХОЛОДНЫХ ФУТОВ ПОД ЗЕМЛЁЙ

30. НЕ ДЫША

31. ЛОМОВАЯ ЛОШАДЬ

32. ГЛАЗА АНГЕЛА

33. НОЧНЫЕ ПОСИДЕЛКИ

34. СИЛА ЧЕТЫРЁХ

ГЛОССАРИЙ

ПЕРЕЧЕНЬ АНАКИМОВ

Одни сражаются со тьмой, другие становятся ею...

1. В ДИКИХ УСЛОВИЯХ

Туман не был сегодня густым, но всё же застилал лобовое стекло, пока Тесса вела свой чёрный Кадиллак Девиль на дешёвую заправку на Шоссе 1. Отсюда до Холлоу Хиллс меньше двадцати минут езды: не совсем дома, но достаточно близко, чтобы почувствовать, как нарастающая тревога сковывает мою грудь. Прошло больше двух месяцев с тех пор, как я последний раз там была. Всё это время я запрещала себе вспоминать о войне, что там развернулась, и оплакивать всё, что я на ней потеряла. Но сейчас, последний раз заправляя Кадиллак перед въездом в город, я не могла думать ни о чём другом.

Эти девять недель в дороге я провела со своей сестрой Тессой. Вместе мы охотились на демонов и запечатывали врата ада по всем штатам Америки и Канаде. Работы было так много, что времени на скорбь и размышления об утраченном не оставалось. Столько мест нужно было объехать, столько демонов уничтожить — я ушла в охоту с головой, целиком и полностью, без капли сожаления.

Впереди был долгий путь, где я могла забыться и потерять счёт времени, но сейчас я вынуждена сойти с дороги. Жизнь, которую я оставила позади, вновь догоняет меня, а я никак не могу её затормозить.

— Будешь что-нибудь? — спросила Тесса, отстёгивая ремень безопасности и открывая дверь со своей стороны.

Я качнула головой и сильнее вжалась в сиденье. С моих губ сорвался тихий вздох.

— Выше нос, сестрёнка, — сказала она, наклонившись к машине с дразнящей улыбкой, которую я всё ещё слишком редко видела на её лице, даже после того как мы всё лето провели вместе. — Осталось всего двадцать минут — и ты от меня избавишься.

— Считаю секунды, — съязвила я в ответ, потому что не хотела, чтобы она знала настоящую причину моего подавленного состояния. К тому же за это лето наши отношения заметно улучшились. Она, наконец, стала воспринимать меня как равную, а не как надоедливую младшую сестру. Я не хотела разрушить весь прогресс, признавшись в том, что боюсь возвращаться домой.

Она показала мне средний палец, со смехом захлопнула дверь и пошла за заправочным пистолетом.

Мне срочно нужно было отвлечься, поэтому я достала из бардачка мобильник и проверила сообщения. Снова вздохнула, увидев пустой экран. Я написала Доминику больше часа назад, когда мы с Тессой остановились в Хановере купить что-нибудь попить, и сообщила, что мы уже почти у Холлоу Хиллс. Какой бы уставшей я ни была после стольких — даже не знаю точное количество — часов в машине, я всё равно хотела первым делом увидеть его. Учитывая всё, что мне предстоит, мне бы не помешала возможность отвлечься, и уж что-что, а отвлекать Доминик умеет. И, видит бог, это именно то, что мне нужно прямо сейчас.

Ведь впереди меня ждёт лишь пепел той жизни, что я сожгла дотла.

Воспоминания о парне, которого я похоронила.

И я ни хрена к этому не готова.

— Итак, Холлоу Хиллс, встречай нас, мы едем, — произнесла Тесса, вернувшись в Кадиллак и заводя двигатель.

Я улыбнулась ей, но ничего не сказала. Мы выехали с заправки на подъездную дорогу, которая вела обратно к шоссе.

Последний участок пути был длинным, извилистым и по большей части тихим. Туман пеленой накрывал дорогу, как будто асфальт дымился. Моё сердце едва не выскочило из груди, когда впереди показался знак "Добро пожаловать в Холлоу Хиллс". Но не только сам знак вызвал у меня такую реакцию. Под ним стояла чёрная Ауди, к которой элегантно прислонялся высокий красивый блондин, одетый во всё чёрное.

— О, тебя уже встречают, — заметила Тесса, сбавляя скорость и сворачивая на обочину, чтобы припарковаться за машиной Доминика.

С колотящимся сердцем я встретилась глазами с Домиником через лобовое стекло. Вся моя тревога испарилась с появлением моего прекрасного тёмного ангела. Сколько времени прошло с нашей последней встречи? С того момента, как я последний раз прикасалась к нему и чувствовала вкус его губ, прижатых к моим?

"Слишком много", — ответила сама себе, хотя мы довольно часто виделись этим летом.

Часто, но недостаточно.

— Спасибо за поездку, — быстро бросила я, схватив сумку с пола, и распахнула дверь.

Я не стала дожидаться ответа, но всё же отчётливо услышала, как она крикнула, перегнувшись через коробку передач:

— Не делай ничего, чего бы не сделала я!

Я обернулась, изогнув бровь.

— И что же именно? — уточнила я, потому что после её секс-марафона этим летом, который было сложно не заметить, я сильно сомневаюсь, что у неё есть какие-то пределы дозволенного.

— Да, ты права. Не делай ничего, что бы сделала я! — с улыбкой поправила она.

— Ага, вот это уже больше похоже на правду, — ответила я, закрывая дверь, и выпрямилась. — До встречи, Тесс.

— Угу, — протянула она с приклеенной на лицо ухмылкой. — До скорого!

Щебень захрустел под колёсами Кадиллака, Тесса вновь выехала на дорогу и направилась в город уже без меня.

Я глянула на исчезающие в тумане задние фары и повернулась к своему личному встречающему.

— Ты задержалась.

Ухмыльнувшись, Доминик оттолкнулся от своей машины и выпрямился. Руки он держал в передних карманах брюк. Несмотря на тёплую погоду, он по-прежнему носил длинное чёрное пальто.

— Мы решили заехать в магазин. За напитками.

Я удерживала рюкзак одним пальцем за петельку, и он уныло висел рядом с моей ногой. Этот якорь был единственным, что удерживало меня на месте. Моё тело хотело качнуться, подобно маятнику, который движется только в одну сторону: прямо в руки Доминика. Но всё же я оставалась на месте, не шевелясь.

Просто не хотела доставлять ему такого удовольствия.

Его ухмылка стала шире. Конечно же, меня выдавала наша связь. Он наверняка чувствовал, как я тщетно пытаюсь сохранить равнодушный вид, когда на самом деле меня безумно тянет к нему. Этот бой был проигран с самого начала, и мы оба это знали, но я должна была попытаться.

Всё с той же ухмылкой он высунул руки из карманов и двинулся ко мне, пожирая меня глазами на каждом шагу. Глазами, потемневшими от затаённых желаний, казавшимися бездонными на фоне беззвёздного неба, пока их обладатель сокращал расстояние между нами. Моё предательское сердце билось всё сильнее по мере приближения Доминика и взорвалось от счастья, когда он остановился прямо передо мной.

Его рука скользнула на мою талию. Он притянул меня к себе, и я оказалась прижата к его груди. Я взглянула на него из-под ресниц. Его лицо было гладко выбрито и состояло сплошь из жёстких линий, которые словно специально выпирали навстречу лунному свету.

— Снова веселишься без меня, любимая? — Его голос был сладким, как мёд, и обволакивал каждую клеточку моего тела. — У тебя на это было всё лето, разве этого мало?

— Если под весельем ты понимаешь поездку вдоль побережья и охоту на демонов от заката до рассвета, то да. Этого мне хватило сполна.

— Под "этим" я имел в виду твой отдых от меня, — протянул он.

Я облизала губы, и его взгляд тут же опустился на них.

— Этого мне тоже хватило.

Мой голос прозвучал ниже, дыхание затаилось. Слова вылетели из моих уст, словно лёгкие бабочки, которых я не успела поймать.

В ответ я услышала его низкий грудной рык, и моё тело выгнулось к нему, будто примагниченное.

— Ты скучала по мне? — спросил он, поднимая руку к моему лицу и нежно проводя костяшками по щеке.

Он прекрасно знает, что скучала. Я приняла равнодушный вид, не зная, что бесит меня больше: то, что я растекалась лужицей рядом с ним, или то, что он видел это и бессовестно этим пользовался.

— У меня были более важные дела, — ровным тоном произнесла я, стараясь сохранять спокойствие, хотя, по правде говоря, во всём английском словаре не хватит слов, чтобы выразить то, как сильно я скучала по нему.

Каждый день казался мне бессмысленным блужданием в пустыне, борьбой за выживание, постепенным загибанием от жажды и пониманием, что только одно — точнее, один конкретный Воскрешённый — может утолить эту потребность. Но он оставался за пределами досягаемости.

Короче говоря, каждый день был адом.

— Что-то мне подсказывает, ангел, что ты врёшь. — Он наклонился к моему уху, вдохнул запах моей кожи, провёл губами по шее. — Я думаю, ты считала минуты до нашей новой встречи.

Я цокнула языком.

— Ты всегда такой самоуверенный...

— И никогда не теряю дар речи, — промурлыкал он. Мои щёки загорелись.

— Да уж, ты вообще слишком много болтаешь, — отметила я. Как-никак, мы всё ещё стоим на обочине и треплем языками.

— Неужели? — Он вновь наклонился ко мне, прикусывая мочку уха и посылая волну жара до самого живота. — Ты бы хотела заняться чем-то другим?

О да.

— Отвези меня к себе и узнаешь, — предложила я.

— Дразнишься, ангел? — медленно спросил он, шепча напротив моей шеи, которую помечал жаркими поцелуями.

— Нет, — честно призналась я, с трудом удерживаясь на ногах. — Даю разрешение.

— На что? — уточнил он. Его рука скользнула с моей талии вниз, к бедру, исследуя моё тело. Будто бы на мне остался хоть один изгиб, который он не знает.

Я понимала, что играю с огнём, зажигаю спичку рядом с пролитым бензином, но мне было совершенно всё равно. Я могла думать только о тянущем чувстве внутри живота в ответ на каждое его прикосновение, о страстном желании сгореть в его пламени.

— Всё, что захочешь.

Он вскинул голову, издав низкий грудной звук.

— Всё, что захочу?

Я посмотрела ему в глаза, как суккуб на задании.

— Ты меня не расслышал?

Уголок его губ приподнялся.

— Ах, как я скучал по твоему дерзкому язычку.

Я намеренно облизала губы и улыбнулась ему.

— Так докажи это.

Его ноздри раздувались, словно ему с трудом удавалось держать себя в руках.

— Тебе стоит быть осторожнее с тем, что ты говоришь мне, ангел, — предупредил он, вновь проведя тыльной стороной ладони по моей щеке. — Я ведь могу и поймать тебя на слове.

— Прекрасно, — ответила я, игриво прижимаясь к нему всем телом. — Именно на это я и рассчитываю.

Его глаза потемнели до цвета дорогого коньяка, пока он смотрел на меня так, будто представляет всё, что мог бы со мной сделать. Всё, что я позволю ему сделать. И через мгновение он просто выпрямляется и опускает руки.

Эм, какого хрена? В моей голове эта сцена разворачивалась иначе.

— И что это значит? — спросила я, совершенно сбитая с толку.

Он наклонил голову и посмотрел мне в глаза.

— Как бы я ни хотел принять твоё предложение, — сказал он, а в следующую секунду опасно понизил голос, — и поверь, ангел, я бы поймал тебя на слове и пользовался этим снова и снова...

— Тогда в чём дело? — перебила я, положив руки ему на грудь, не желая упускать настрой.

Он поймал мои запястья и нахмурился.

— Прости, но сначала нам нужно решить один вопрос.

Я отпрянула от него.

— Мне ведь это послышалось, да?

— Ангел, — укоряюще произнёс он. Его голос звучал мрачно, без намёка на обычную бархатистость. — Нам надо поговорить.

Я посмотрела на него как на психа. Потому что кто ещё так делает?

— Я только что дала тебе карт-бланш на сегодняшнюю ночь, а ты предпочитаешь заниматься болтовнёй?

— Я бы, конечно, предпочёл другое занятие...

— Так почему мы всё ещё торчим здесь и сотрясаем воздух? — выпалила я и дерзко шагнула к нему.

Он резко втянул воздух и вновь перехватил мои руки, когда я попыталась обнять его вокруг шеи.

— Мы стоим здесь и разговариваем, потому что всё лето ты этого избегала, а теперь...

— Да мы всё лето общались! — возразила я, выдернув руки.

Он вскинул бровь.

— Правда?

Ну... Не сказать, что мы много времени проводили в ясном уме и вертикальном положении... Но мы разговаривали! Я точно помню, что разговаривали. Вроде как. Да какая, к чёрту, разница?

— Всё, давай не будем выносить мозги. Отвези меня домой, Доминик.

Последние слова я буквально промурлыкала ему. Если уж это его не проймёт, то я не знаю...

Он стоял с прямой спиной, словно изо всех сил держал себя в руках.

— Ангел, ты можешь сосредоточиться на минуту? Пожалуйста. Это важно. Пока тебя не было, многое успело произойти, и тебе...

— Чёрт, Доминик! — грубо перебила я, чувствуя, как в венах закипает злость. — Я же уже говорила тебе: мне плевать, что тут без меня произошло! Я не просто так покинула этот город. Почему ты пытаешься затащить меня обратно в прошлое? Почему бы тебе не оставить его в покое?

— Не я один не могу оставить прошлое в покое, любовь моя, — пробормотал он себе под нос.

Моё внимание зацепилось за его слова.

— На что ты намекаешь?

— Это я тебе и пытаюсь рассказать. То, что произошло той ночью во "Всех Святых"... Это не было...

Нет, чёрт возьми, НЕТ! В моей груди извергся вулкан. Я даже не успела осознать, что творю, как мои руки толкнули Доминика.

Он отшатнулся назад, но быстро вернул равновесие. Его лицо исказила растерянность.

— Ни слова больше, Доминик! Я серьёзно. То, что произошло той ночью, было неизбежно. Теперь я это понимаю, но это не значит, что я смогла принять это или готова говорить об этом. Будь то с тобой или с кем-либо ещё. Чёрт, просто не напоминай! — рявкнула я. Моя кожа горела, как будто по венам вместо крови растекалась лава.

Он сделал резкий вдох и скривился.

— Ты не знаешь, о чём я собираюсь тебе сказать.

— Мне плевать. Я не желаю слышать ничего, что как-либо связанное с той ночью. Точка.

Он покачал головой, лицо всё ещё было искажено.

— Твоё упрямство просто невыносимо.

— То же самое могу сказать про тебя. — Я выдавила слабую улыбку в попытке разрядить обстановку. — А теперь можем закрыть эту тему и приятно провести мою первую ночь после возвращения?

Хотя технически я так и не пересекла черту города. Если Доминик продолжит в том же духе, мы останемся стоять на границе до скончания веков.

— Ну же, Доминик, — взмолилась я. — Поехали домой.

Он окинул меня оценивающим взглядом, считывая моё эмоциональное состояние так, как не может никто другой.

— Хорошо, ангел. Будь по-твоему. Садись в машину.

Наконец-то! Мы сдвинулись с мёртвой точки.

Я обошла его машину и села на пассажирское место, тогда как Доминик скользнул на водительское сиденье. Он запустил руку в свои светлые мелкие кудри и завёл мотор. Несколько секунд спустя мы уже ехали по дороге в сторону поместья Хантингтон. По крайней мере, я так думала, но вскоре оказалось, что мы направляемся в центр города.

И он называет меня невыносимо упрямой?!

— Твой дом в другой стороне, — заметила я.

— Верно. — Его коварная ухмылка мстительно вернулась. — Ты такая внимательная.

Я прожигала его взглядом.

— Куда мы едем?

— В бар "Всех Святых", — ответил Доминик, не глядя на меня. — Заглянем на пару минут.

— Серьёзно, Доминик?! — воскликнула я, вскинув руки. Пришлось признать поражение.

Видимо, за лето я растеряла часть своего обаяния. Иначе как объяснить то, что я всё это время мечтала упасть в его объятья, а его волновало совершенно другое?

Вот тебе, Джемма, и тёплое приветствие.

2. МЕРТВЕЦ ИДЁТ

Полная луна низко свисала над землёй и ярко сияла вдали, когда мы остановились у служебного входа в бар "Всех Святых". Я недоумевала, зачем оставлять машину у мусорных баков вместо парковки у главного входа, как это делают нормальные люди. И под нормальными людьми я имею в виду буквально всех остальных.

— Что ж, выглядит не так уж страшно, — рассудила я, сложив руки на груди и уставившись в никуда. — Напомни, пожалуйста, какого чёрта мы тут забыли?

— Немного терпения, ангел.

Доминик заглушил двигатель и уставился на дверь бара так, будто кто-то должен был вот-вот вылететь оттуда.

— Извини, но сегодня я уже исчерпала лимит терпения, — сказала я, хмуро глядя на него. — Или ты забыл, что я провела последние шесть часов в одной машине со своей сестрой?

— Нет, конечно, — откликнулся он, так и не повернув ко мне головы. Его глаза не отрывались от чёртовой двери. — Прости подожди пару минут, пожалуйста.

— Чего подождать? — Я посмотрела на него, затем на дверь и снова на него. — Богом клянусь, Доминик, если ты через пять секунд не скажешь, что мы здесь делаем, я выйду из машины и пойду домой пешком!

Он посмотрел на меня как на занозу в заднице. Блин, прямо сейчас я воспринимала его точно так же.

— Ты так долго избегала этого разговора, что я даже не знаю, как начать, — мрачно заявил он и снова посмотрел на дверь. — Поэтому лучше покажу.

— Покажешь? Что ты мне покажешь? — спросила я и окинула быстрым взглядом пустую местность, хотя, честно сказать, я уже была немного заинтригована. Для него это явно было важно, а Доминик мало чему придавал столь большое значение.

— Вот это, — ровно произнёс он и кивнул в сторону служебного входа в бар "Всех Святых".

Я проследила за его взглядом и застыла на месте. Кровь отхлынула от моего лица.

Буквально. Вся. Кровь.

Все мои внутренности с противным скрежетом прекратили работу, когда я увидела Трейса Макартура.

Трейс — мой недавно погибший парень — расслабленно нёс четыре чёрных мусорных мешка к баку. Я зажмурилась и затем снова открыла глаза, думая, что если сосредоточиться, галлюцинация исчезнет... Потому что это, очевидно, галлюцинация.

Вот только она не проходила.

— Что это, чёрт возьми, такое? — выпалила я, не дыша и чувствуя головокружение от нахлынувших эмоций, справиться с которыми мне было не под силу. Всё внутри меня стремительно вышло из-под контроля.

— Об этом я пытался тебе рассказать последние две недели, — ответил Доминик, слишком спокойно для ожившего фильма ужасов, что предстал перед нашими глазами.

Меня накрыла паника. Мозг выдал лишь одно разумное объяснение.

— Люцифер, — прошипела я. Кровь застучала в ушах. Воздух со свистом покинул лёгкие. Грудь вздымалась и опускалась, недополучая кислорода. У меня началась гипервентиляция прямо в машине Доминика.

— Это не он. — Домик положил ладонь мне на колено, пытаясь успокоить. Я тут же вцепилась в его руку, мои ногти впились в его кожу. — Сделай глубокий вдох, — приказал он, и я послушалась.

"Это не Люцифер", — повторяла я себе снова и снова, глядя, как завораживающе красивый парень закидывает мусорный мешок в бак. Но если это не дьявол, то кто, чёрт побери?

— Я... не понимаю. Это... Ну... Он, что?..

У меня даже не получалось сложить слова в предложение. Увиденное никак не укладывалось в моей голове. Если это не галлюцинация и не Люцифер, значит, это какая-то ловушка: самозванец или демон, способный принимать человеческий облик, хотя я даже не знаю, возможно ли такое вообще.

Мне нужно было приглядеться поближе, поэтому я бросила попытки сформулировать свои мысли и распахнула дверь. Чувствуя, как дыхание застряло где-то между лёгкими и ртом, я на трясущихся ногах вышла из машины.

Опираясь на дверь, я неотрывно смотрела на Трейса. Боялась, что вот сейчас моргну — и он исчезнет. Сделала шаг от машины и случайно задела пустую жестяную банку, валявшуюся на асфальте.

Трейс повернул голову на шум. Его глаза тут же нашли мои в темноте. Он оставался стоять на месте, пока я тупо смотрела на него. Оглушённая вихрем эмоций, я с колотящимся сердцем разглядывала каждую его чёрточку. Его взгляд прошёлся по мне и вернулся к лицу.

В его глазах вспыхнул интерес, словно я привлекла его внимание, но в них не было ни капли узнавания. Моё сердце ухнуло вниз от осознания, что он понятия не имеет, кто я такая.

Ну конечно!

Это не Трейс.

Трейс мёртв.

— Ты заблудилась или что? — решил он прервать молчание. От его баритона по каждому дюйму моей кожи побежали мурашки, и невидимый кулак ударил под дых.

— Что?

Я потрясённо моргнула, не веря ни глазам, ни ушам. Серьёзно, в моих ушах стоял такой звон, что я едва слышала сама себя, что уж говорить о нём.

Он нахмурился и сделал шаг в мою сторону.

— Я спросил, ты заблудилась?

В этот раз его голос прозвучал чуть мягче, словно он разговаривал с напуганным ребёнком, потерявшим родителей в толпе.

Мои губы приоткрылись, но не выдали ни звука. И что, блин, мне на это ответить? Ему. На это вот всё. Он вёл себя так, будто впервые видел меня, словно я какая-то незнакомка для него... Очевидно, так и есть, потому что это какой-то демон-самозванец, а не Трейс!

Трейс мёртв.

Трейс мёртв.

Трейс мёртв!

Я держалась за эти слова, как мантру повторяя их в своей голове, а затем взяла себя в руки.

— Нет, я не заблудилась. А вот ты, похоже, да, — обвинила я. Не знаю, кто посмел разгуливать по городу в теле Трейса, но он очень скоро об этом пожалеет.

Я убрала руку во внутренний карман кожаной куртки и обхватила рукоять охотничьего ножа. Кем бы ни был этот демон, он выбрал не то время и не то тело для вселения.

Сжав оружие в руке, я подошла чуть ближе. Вот-вот должно появиться знакомое ощущение в животе, которое предупреждает о присутствии поблизости демона или вампира.

Но оно так и не появилось...

Какого... Либо это не демон, либо мой дар сбоит.

— Ну, это мой бар, — сказал он, сделав ещё один шажок ко мне, а затем ещё. — Так что вряд ли. — Его глаза были устремлены на меня, изучая каждую черту, словно видели впервые. — Я Трейс.

Моё сердце сжалось, когда он представился. Если это не демон, может, это альт — Трейс из другого времени.

Но почему он тогда не узнаёт меня? И что, чёрт возьми, он тут делает? Выносит мусор, как будто сегодня самое обычное воскресенье.

— А ты?.. — спросил он, наклонив голову вбок, когда я ничего не ответила.

— В полной растерянности. — Отпустив рукоять ножа, я подошла ближе к нему, следя за его реакцией. — Ты правда не узнаёшь меня?

Он сощурил глаза, будто пытаясь вспомнить. Затем, когда, очевидно, в памяти ничего не откликнулось, медленно качнул головой и спросил:

— А должен?

— Не знаю.

Я уже ни в чём не уверена.

Он снова пригляделся ко мне.

— Ты... немного странная, — в итоге произнёс он. В его прищуренных глазах сверкала искорка любопытства, распаляясь всё сильней.

Странная — не то слово. Я совершенно не понимала, какого чёрта здесь происходит. Может, я попала в какую-то альтернативную реальность, где Трейс всё ещё жив и здоров? Или это вообще какой-то другой Трейс — альт из другой временной линии? Или хуже всего... Это какой-то зомби-в-скобках-демон-самозванец, скрывающий свою ауру с помощью тёмной магии?

Опять же: фиг знает, возможно ли вообще такое.

Одно я знала наверняка: он не имеет ни малейшего представления, кто я такая, а я понятия не имею, кто он такой. Но я готова поклясться жизнью, что если кто-то и может быть в курсе, что, чёрт побери, произошло, так это Никки, мать её, Паркер.

Не говоря больше Трейсу (или кто бы это ни был) ни слова, я развернулась и пошла в бар. Потому что я знала как дважды два четыре, что где Трейс, там и Никки неподалёку.

3. НИ ОДНО ДОБРОЕ ДЕЛО НЕ ОСТАЁТСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМ

Бар "Всех Святых" был забит до отказа: сегодня здесь собрались не только завсегдатаи, но и просто тусовщики. Мне пришлось локтями пробиваться сквозь толпу, чтобы добраться до главного входа. Не скажу, что это так уж удивительно в последний день летних каникул для одного из немногих приличных мест, где можно хорошо повеселиться вечером в воскресенье. Но меня всё равно это бесило, как если бы все эти праздно шатающиеся тела вздумали встать на пути к моей цели — разыскать самую примечательную ведьму всея Холлоу Хиллс.

— Не хочешь рассказать, что мы здесь делаем, ангел? — спросил Доминик, проталкиваясь через толпу народа следом за мной, но его вопрос я едва ли услышала.

Он уже достаточно хорошо меня знает, чтобы не спрашивать.

— Да где же она, чёрт возьми? — прошипела я, взбудораженная, сканируя взглядом бар.

— Кто?

Доминик поймал меня за локоть и развернул к себе лицом.

Я устало выдохнула.

— Ну а кто, по-твоему, Доминик? Никки!

Мой взгляд скользнул за его плечо, и, как и ожидалось, я заметила её в дальнем конце зала, за столиком вместе с Морган, Карли и Калебом с кучей всяких напитков.

— Ангел, может, тебе стоит сначала подумать, успокоиться...

Он беспокоится за меня. Или за моё психическое здоровье. Сложно сказать, да и какая разница.

— Поверь мне, тут нечего обдумывать, — ответила я, отталкивая Доминика с пути. Ладно, тут я лукавлю, потому что не имею ни малейшего представления, какого чёрта здесь происходит, но это не остановит меня от встречи с главной подозреваемой. Мне нужно не время. Мне нужны ответы!

Как только я оказалась у их стола, Никки подняла на меня глаза. Её алые губы были растянуты в улыбке, которая тут же исчезла, когда наши взгляды встретились. Честно говоря, не удивлюсь, если в этот момент моя голова полыхала синим пламенем, так что тут было из-за чего насторожиться.

Но Никки никогда не выказывает слабости перед окружающими, поэтому она распрямила плечи.

— О, вы только посмотрите, кто пришёл, — протянула она, перекрикивая музыку, и ухмыльнулась, словно нет никакого зомби-Трейса, выбрасывающего мусор в бак на заднем дворе.

— Что. Чёрт. Возьми. Ты. Натворила?! — взревела я, хлопнув ладонями по столу и нависая над Никки, точно надвигающаяся буря, что вот-вот разрушит её жизнь.

— О чём это ты? — спросила она, хлопая ресницами. Строит из себя невинность.

Но я не в том настроении, чтобы играть в её грёбаные игры.

Я сжала кулак и замахнулась, намереваясь размазать её красную помаду по всему лицу. Но, к сожалению, Доминик, стоявший сзади, поймал меня за запястье.

— Вот же психопатка! — завизжала Никки, прижавшись к Морган. — Чего ты взъелась на пустом месте? Я просто пошутила.

— Разве похоже, что мне весело, Никки? Серьёзно, ответь. ПОХОЖЕ? — заорала я, ещё сильнее наклонившись к ней, чтобы она увидела все пятьдесят оттенков безумия в моих глазах. — Какого чёрта ты натворила? И даже не пытайся сделать вид, что ты тут ни при чём: это чисто в твоём стиле.

Я обвела рукой пространство рядом, как если бы она одна была виновата во всех бедах этого мира.

Она подняла палец и нарисовала в воздухе круг. Словно по команде музыка вокруг нас резко затихла. Все остальные продолжили танцевать, их губы шевелились, но мы не слышали ни звука. Никки словно поместила нас в какой-то звуконепроницаемый пузырь.

— Так-то лучше. — Она выглядела крайне довольной собой. Снова помахав накладными ресницами, она спросила меня: — Так что ты там говорила? Ах да. Что я натворила? Хм. Дайте-ка подумать... — Она похлопала указательным пальцем по подбородку. — О, вспомнила! Спасла ему жизнь.

— Спасла ему жизнь? — повторила я, крутя слова на языке, проверяя их на правдоподобность. На вкус — дерьмовая лапша, которую даже на уши не повесишь. — Мы обе знаем, что это невозможно, Никки. Я видела, как он умер. Видела собственными глазами. Не знаю, кто это, — я указала большим пальцем через плечо, — но точно не Трейс!

— Во-первых, ты не просто "видела". Ты приложила к этому руку. И я знала, что ты это сделаешь. Так ведь, Морган? — повернулась она к подруге за подтверждением своих слов.

Та только пожала одним плечом и опустила глаза. Судя по всему, у неё нет ни малейшего желания быть втянутой в эти разборки. Умная девочка.

— Поэтому я сделала то, что на моём месте сделал бы любой Заклинатель. С той минуты, как я покинула дом твоего парня, я работала над заклинанием, которое должно было защитить душу Трейса, — продолжила она, под "моим парнем" имея в виду Доминика, хотя прекрасно ведь знает, что это не так.

— Каким образом защитило? — спросила я, игнорируя её провокацию и пытаясь осознать весь масштаб того бреда, который она выдавала за правду. Это полная чушь, а мне нужно нормальное объяснение. Кратко, чётко, по делу.

— Скажем так, я привязала её к кое-чему земному. — Она коварно ухмыльнулась, намеренно использовав максимально расплывчатую формулировку. — Как только его душа покинула тело, моё заклинание притянуло её магнитом и поместило в безопасное место на время, пока я восстанавливала физическое тело, — закончила она, невероятно гордясь собой.

Значит, это правда... Трейс по-настоящему жив.

Это реально он.

В моей голове всё смешалось, мысли будто бы закружились в вихре.

— Как такое возможно? — не дыша, спросила я. И, что ещё важнее, почему я даже не знала, что так можно?

— Это несложно, если знать, что делать. И давай прямо, Джемма: в этом городе в магии мне нет равных.

Она переплела пальцы и положила на них подбородок, ожидая ещё больше вопросов.

Я сощурила глаза.

— А что с его воспоминаниями? — холодно спросила её. — Почему он меня не узнаёт?

Каждое слово было пропитано обвинением, и все сидящие за столом знали причину.

— Побочный эффект реанимации. — Никки пожала плечами, словно речь шла о каком-то пустяке. Для неё это и правда было сущей мелочью. — Как по мне, так даже лучше. Зачем ему помнить тебя и то, что ты с ним сделала? Зачем ему всё это. Я намерена вернуть его к прежнему состоянию, когда у него всё было прекрасно. И если он тебе хоть капельку не безразличен, держись от него подальше, чтобы он смог жить той жизнью, которая у него была до того, как появилась ты и всё разрушила.

Её слова стали ударом ниже пояса. Тяжелые взгляды всех за столом устремились на меня, и внезапно в нашем маленьком пузыре перестало хватать воздуха. Все подумали об одном: это я виновата во всём, что случилось с Трейсом. Я читала это по их лицам, чувствовала напряжение, повисшее между нами. И я не могу их в этом винить, потому как сама почти всё время думала так же.

Но сегодня у нас на повестке другой вопрос.

Я расправила плечи, сосредотачиваясь на насущном деле. С муками совести разберусь позже, как делала это всегда: одна и во тьме.

— А тебя он помнит? — прямо спросила я, потому что за этим вопросом стояло многое.

— Ну конечно. Он помнит всех нас.

Ещё один удар ниже пояса.

— То есть по сути он забыл только меня?

— Ну, тебя и всю эту историю с Люцифером. — Её улыбка превратилась в жестокую усмешку Чеширского Кота. — Тебе не кажется, что это сама судьба?

— Никки, — одёрнул её Калеб, но ничто не могло укротить змеиную ухмылку на её лице.

Я сжимала и разжимала кулаки, пытаясь обуздать бурю, развернувшуюся внутри меня.

— Иными словами, ты просто лжёшь ему о том, кто он такой, и намеренно держишь его в неведении? И серьёзно рассчитываешь, что я подыграю? Я правильно поняла? — спросила я голосом, полным осуждения. Ушам своим не верю.

Да она с ума сошла, если думает, что я присоединюсь к этому фарсу хоть на минуту.

— Я защищаю его, Джемма. Делаю то, на что у тебя кишка тонка. — Она с отвращением посмотрела на меня, будто это я воскрешаю людей из мёртвых. — Но пока не поздно, ты ещё можешь сделать правильный выбор.

— Отдать его тебе — это ты называешь правильным выбором?

Я произнесла это таким тоном... С тем же успехом можно было бы рассмеяться ей в лицо.

— Так будет лучше для него, — невинно ответила она, словно для неё во всей этой ситуации не было никакой выгоды.

Я покачала головой, поражаясь тому, как жалко это выглядит. Не могу поверить, насколько низко она готова опуститься, чтобы заполучить Трейса обратно себе. Она совсем помешалась. Серьёзно: кто в здравом уме пошёл бы на такое?

— Ты не можешь просто вычеркнуть меня. Я тоже часть его жизни. Он заслуживает знать правду, Никки.

И хотя отчасти я была согласна с ней — иногда мне и самой казалось, что я не принесла ему ничего, кроме боли и страданий, — но вместе с тем я отказывалась участвовать в этом спектакле, что она устроила для него. Он имеет право знать, что происходило с ним на протяжении нескольких месяцев. Пускай сам решает, что делать с этой правдой. Даже если его решением будет разорвать со мной любые связи.

— Ни к чему хорошему это не приведёт. Правда только причинит ему боль.

— Он уже большой мальчик, Никки. А ты не его мама. Он справится.

— Да зачем ему это? — тут же выпалила она. — Думаешь, он мало настрадался? Он и так уже потерял Линли, и отец его мёртв — тоже, кстати, из-за тебя. А ты хочешь травмировать его ещё больше?

Удар за ударом.

Разумеется, я не хотела его травмировать. Просто... Он должен знать правду. Видеть полную картину. Не жить в неведении, как я все эти годы. Разве я не права? Или... Может быть, я просто действую на эмоциях и проецирую на него собственный опыт, тогда как "лучше" для меня и для него может сильно отличаться.

Язык не слушался, пока в мыслях я пыталась найти аргументы в пользу своей позиции. Внезапно оказалось, что я не знаю, что правильно, а что нет. Вся эта ситуация — чистое безумие.

Никки безумна.

Заметив брешь в моей броне, она тут же поспешила этим воспользоваться:

— Если мы всё ему расскажешь, его мир рухнет. Ты этого добиваешься? — спросила она, но не дала мне времени на ответ. — Если ты правда любишь его, как утверждаешь, то отступишь и дашь ему шанс. Я могу ему помочь. Я могу защитить его и позаботиться о том, чтобы он прожил отличную жизнь, какую заслуживает.

По моим венам разлилась лава. Она всё выворачивает наизнанку, искажает правду в своих интересах. И будь я проклята, если спущу это с рук чокнутой сучке.

— Не смей делать вид, что это ради Трейса. Ты не мать Тереза, Ники. Ты просто хочешь вывести меня из игры, потому что только так у тебя будет с ним шанс, — выплюнула я, удовлетворённо наблюдая, как она вздрогнула от моих слов. — Ты больная на голову. Себе бы лучше помогла.

— Любовь иногда толкает на безумства, — сказала она, поджав губы и принимая защитную позу, — но тебе-то откуда об этом знать.

— Это не любовь, Никки. Мне жаль, если ты считаешь это любовью.

Я с отвращением покачала головой и посмотрела на остальных. Они отвели взгляды.

Кучка трусов.

— И вы все знали? — спросила я, но никто мне не ответил. — Калеб?

Он поднял на меня глаза и нахмурился.

— Только когда уже это случилось.

— И тебе кажется, что всё нормально?

Он пожал плечами.

— Да фиг его знает. Смотря что ты подразумеваешь под словом "нормально".

Ну охренеть.

— Ты его друг, Калеб. Тебе не кажется, что он имеет право знать, что с ним произошло на самом деле? Думаешь, он не хотел бы знать правду?

Калеб почесал затылок, а затем запустил обе руки в непослушные медно-рыжие волосы.

— Да фиг его знает, Блэкберн. Никки тоже дело говорит. Он и так уже намучился.

У меня аж руки опустились.

— То есть, по-вашему, раскрытие правды принесёт ему только новые мучения? А от меня одни лишь беды, да? Приехала откуда-то и всё разрушила... Так вы это видите?

— Именно, — пробормотала Никки, кривя губы в оскале.

— Нет, не так! — возразил Калеб, бросив на неё недовольный взгляд, а затем снова посмотрел на меня. — Я не это имел в виду. Просто мне кажется, что не стоит прямо сейчас взваливать ему на плечи новый груз и ещё больше усложнять его жизнь.

Я стиснула край стола, чтобы не пошатнуться. Руки Доминика тут же обхватили меня за талию, придавая устойчивости.

"Достаточно, ангел, нам лучше уйти", — мысленно сказал он мне.

Я убрала его руки, не сводя глаз с Калеба. Я ещё не закончила. Даже близко.

— То есть я для него — лишний груз?

Он нахмурился от такого вывода.

— Я этого не говорил, Блэкберн. Я просто... Я сомневаюсь, что правда о тебе чем-то ему поможет.

Если он хочет меня успокоить, то у него это получается из рук вон плохо.

— И чем же это отличается от того, что сказала я? — Я не дала ему времени ответить. — Может, уже отрастишь яйца и скажешь мне это в лицо?

Я прожигала его взглядом, гадая, решится ли он. Озвучит ли их общее мнение.

— Не хочешь помочь? — тихо обратился он к своей сестре, но Карли только ещё сильнее вжалась в диван, будто хотела провалиться сквозь него.

Чёртовы трусы! Все они. Видеть их не хочу.

Даже если из мёртвых Трейса вернула именно Никки, нарушив тем самым бог знает сколько законов природы (а ведь я даже не знаю, всё ли в порядке с его душой), они всё равно замешаны в этом. Все они причастны к этому.

— Ты не можешь просто выдёргивать людей из их могил и перекраивать их жизнь так, как тебе вздумается, — выругалась я, взглядом обещая Никки всевозможные кары. — И хрена с два я позволю тебе определять прошлое Трейса или его будущее. Ни за что.

Что бы она с ним ни сделала, как бы ни промыла мозги в собственных интересах, я докопаюсь до правды и позабочусь о том, чтобы он узнал, кто он такой и что с ним произошло.

Она не выйдет сухой из воды.

Резко развернувшись, я была намерена уйти как можно дальше от них, но взглядом встретилась с Трейсом. Он просто стоял в нескольких метрах от нас, держа поднос с бокалами в руке, и смотрел на меня, как мотылёк, попавший в узорчатую паутину. Как долго он там стоит?

Моё сердце сжалось. За него. За нас. За всё, что мы потеряли и уже не сможем вернуть. За будущее, отнятое мной, и прошлое, стёртое Никки. Он даже не догадывается о том, что произошло. О том, кто я такая и через что мы прошли вместе. И это разбивало моё сердце на миллион осколков.

Тогда я поняла, что приняла правильное решение: чего бы мне это ни стоило, но я сделаю так, чтобы он вспомнил. Чтобы в его жизни не было недостающих фрагментов. Потому что он имеет на это право.

Даже если я стану чудовищем в его глазах.

4. НЕЗАБУДКА

Высокие силуэты вечнозеленых деревьев проносились мимо нас, пока мы ехали по извилистой дороге. Я была потрясена, парализована и раздавлена. Я понимала, что возвращение домой лёгким не будет, и морально готовилась к этому, но я оказалась совершенно не готова к тому, что вновь увижу Трейса Макартура. Парня, которого я любила. Парня, которого я лишила жизни несколько месяцев назад. Невозможно подготовиться к тому, что любимый человек внезапно восстанет из мёртвых.

Летом я неделями корила себя за то, что сделала. Сама себя наказывала каждый день, пока в конце концов после океана пролитых слёз я не нашла способ себя простить.

Простить, но не забыть.

Каким-то образом в ходе всего этого он стал для меня движущей силой, побуждающей вести себя лучше, быть лучше. Никогда больше не ставить себя в положение, при котором мои враги получают преимущество. При котором они могут использовать людей, которых я люблю, против меня же и принуждать меня к чему-либо. И я использовала эту боль — эту незаживающую рану в груди — как топливо для сердца, чтобы оно продолжало биться, когда у меня самой уже не осталось ни на что сил.

Трейс был для меня всем, даже после смерти, но никогда — ни разу — я не позволяла себе даже фантазировать о возможности увидеть его вновь. По крайней мере, не в этой жизни. Подобные слепые надежды лишь сбивают с пути, заставляют сердце мечтать о несбыточном. А я не хочу жить фантазиями. И не могу. Поэтому я отпустила его. Как бы ни было тяжело прощаться, я смогла смириться с потерей и научиться жить дальше.

А теперь он вернулся.

В Холлоу-Хиллс.

Живой.

И не имеет ни малейшего понятия о том, кто я такая.

— Она специально это сделала, — пробормотала я, по большей части сама себе. Как только оцепенение спало, на его место быстро пришло нечто другое. Чистая неприкрытая кипящая ярость. — Она вернула его из мёртвых, преследуя свои больные интересы, и даже не подумала о том, как это скажется на нём. И позаботилась о том, чтобы он забыл обо мне, ведь это позволило ей заграбастать его в свои жадные ручонки. Я уверена.

У меня нет доказательств, но я печёнкой чую. Мороз по коже при одной только мысли.

— И теперь она ждёт, что я просто... даже не знаю... отступлю? — продолжала я, совершенно обескураженная новостями. — Притворюсь, что мы никогда не встречались? Да она с ума сошла. Он должен знать правду о том, что с ним произошло. Он должен знать правду о нас.

Я смотрела, как лес за окном сгущается, постепенно превращаясь в одну размытую тень.

— Единственный человек, которому правда может навредить, это Никки. Поэтому она не хочет, чтобы я ему рассказывала. — Я посмотрела на Доминика в поисках подтверждения, поддержки, но он никак не отреагировал. Это было необычно и мне совсем не понравилось. — Почему ты молчишь?

— А что ты хочешь от меня услышать, ангел? — спросил он спокойным, ровным тоном.

Я долго всматривалась в него, пытаясь прочесть его эмоции... Его мнение.

— Ты ведь не согласен с ней, правда?

— В какой части? — уточнил он, и у меня упала челюсть.

Он что, серьёзно?

— Да в любой, Доминик!

Он провёл тонкими пальцами по линии своего подбородка, словно этот вопрос ему нужно было хорошенько обдумать.

— Считаю ли я, что возвращать его из мёртвых было мудрым решением с её стороны? Определённо нет. Но что сделано, то сделано. С этим уже ничего не поделать, разве что можно убить его снова, — произнёс он с ухмылкой, словно уже мысленно представил себе такой сценарий.

— Не смешно, — разозлилась я. — И что теперь? Ты же не думаешь, что я это так оставлю? Просто забуду обо всём, что было между нами, и спущу ей с рук его стёртую память?

— Справедливости ради, ангел, ты не знаешь наверняка, было ли это сделано намеренно.

Я посмотрела на него как на умалишённого, потому что кто это ещё мог такое сказать?

— Ты издеваешься надо мной, Доминик? Как ещё объяснить то, что он помнит всех, кроме меня?

— Я мало что знаю о некромантии, ангел, но понимаю, что последствия есть всегда. Чем более трагичной была смерть, тем серьёзнее психологическая травма у воскрешённого. И порой мозг находит свой способ справиться с этой травмой — забыть. — Доминик бросил на меня многозначительный взгляд. — Чтобы не взорваться.

Внутри меня всё похолодело, как зимней ночью.

— Хочешь сказать, что он специально меня забыл? — Я сглотнула огромный ком в горле. — Что я реально могу навредить ему правдой?

— Есть такая вероятность.

Моё горло сжалось, словно кто-то душил меня изнутри. И тут в голове промелькнуло сомнение. Я задумалась.

— Ты говоришь это исходя из его интересов или своих?

Мы оба понимаем, что стоит на кону. Я. И для него это очень, очень личное дело. Если он пытается манипулировать мной, пускай даже едва-едва, он об этом сильно пожалеет.

Уж я об этом позабочусь, невзирая на мои чувства к нему.

Он молча смотрел на меня несколько мучительно долгих мгновений.

— И его, и своих, — признался он. Как ни странно, меня тронула его искренность, несмотря на суть его слов. — Я соврал бы, если бы сказал, что мне это не выгодно.

— То есть по сути я не могу доверять тебе в этом вопросе.

Эта мысль вгоняла меня в депрессию. Доминик очень дорог мне. Единственный лучик света в этом больном мрачном мире.

— Нет, ангел, напротив. — Он снова взглянул на меня, губы изогнулись в лукавой усмешке. — Хоть я и признаю, что вся эта ситуация мне на руку, я всё же надеюсь, что ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что моей целью никогда не было просто затащить тебя в постель. Я хочу, чтобы ты стала моей, но не так.

В его словах был резон. Он показал мне свою железную выдержку, когда мы проводили время наедине. Ни разу за всё это время он не пользовался моей скорбью или своим даром внушения, чтобы переспать со мной.

Если уж на то пошло, он не выказывал мне ничего, кроме уважения. Иногда это раздражало, но в глубине души я всегда знала, что могу верить ему на слово.

— И что мне теперь делать? — спросила я, пытаясь скрыть безнадёгу в своём голосе. — Просто забить?

Какими бы ни были риски, я не представляю, как можно просто взять и забыть об этом.

— Нет, конечно.

Я взглянула на него одновременно с удивлением и облегчением, наши глаза встретились.

— Вся эта ситуация будет терзать тебя изнутри, ангел, мы оба это понимаем.

Он выглядел таким грустным, что у меня заболело сердце. Глубоко внутри он знал, что я не смогу это так оставить. Хотя моя одержимость этим вопросом — одержимость Трейсом — причиняет боль Доминику, он всё равно не собирается меня останавливать и, возможно, даже поможет.

Всегда помогал.

— Скажи мне, что делать, Доминик.

Бесит, что мой голос звучит так жалко, но я совершенно растеряна. Даже после пары месяцев, которые ушли на восстановление здоровья — физического и психического (а я реально посвятила это время заботе о себе), вся эта история была выше моих сил. Слишком сложно справляться со мной. Мне нужен кто-то, с кем невозможное станет хоть немножечко возможным, разложить всё по полочкам и преподнести мне на блюдечке. Мне нужно, чтобы этим "кем-то" был Доминик.

Он свернул на обочину и включил "аварийку".

— Возможно, один мой знакомый мог бы помочь, — произнёс он осторожно, не сводя глаз с дороги, хотя мы уже никуда не ехали.

Я навострила уши.

— Кто?

Он долго молчал, словно не мог решить, стоит ли мне говорить.

— Некромант, с которым я имел дело когда-то давно, — в итоге сообщил он и повернулся лицом ко мне.

— Некромант?!

Доминик кратко кивнул.

— Он согласится с нами пообщаться? Погоди... — Мои глаза прищурились и загорелись любопытством. — Что за дело у тебя было с некромантом?

Он ухмыльнулся, давая понять, что ничего хорошего там не было.

— Это история для другого раза, ангел. Как бы то ни было, есть шанс, что он сможет ответить на твои вопросы. Если есть способ освежить память Ромео, не причинив ему вреда, мой знакомый должен об этом знать.

Я воспряла духом, сбросив с плеч тяжёлый груз, что нарастал с каждой минутой. Этот мужчина, этот богом забытый мужчина, безгранично и безусловно влюблённый в меня, готов помочь мне получить ответы, которые вполне могут привести к концу наши отношения. И всё же он был готов рискнуть.

Внезапно меня накрыло осознание всей этой ситуации с Домиником, точно хлопок по затылку. Могу ли я просить его о таком? Подвергать его новым мучениям, пока пытаюсь восстановить отношения с тем, кого когда-то любила? Я ведь это пытаюсь сделать? Восстановить отношения?

Удушающее чувство вернулось, стоило мне осмыслить происходящее с такой стороны.

— Ангел? — Доминик слегка коснулся моего колена. — Почему ты молчишь?

Я замотала головой, мне не хватало смелости ответить.

Его брови сошлись на переносице. Он пытался разгадать причину моего молчания.

— Разве не этого ты хочешь?

— Этого, но... — Я опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. — Я не знаю, правильно ли это.

— Общаться с некромантом?

— Нет. — Я посмотрела ему в глаза. — Вот это. С тобой.

— Я потерял нить, — сказал он. Фары проезжающей мимо машины на секунду озарили его лицо.

— Я не знаю, вправе ли я просить тебя помогать мне. — Я снова мотнула головой. — Это кажется каким-то... неправильным.

— А, теперь понимаю. — Он слабо улыбнулся, когда протянул руку к моему лицу, чтобы провести костяшками по щеке, но я знала, что эта улыбка вымученная. — Я ценю твоё беспокойство, ангел, но за неимением других вариантов, у тебя пока есть только я.

Я зажмурилась, наслаждаясь его прикосновением. С ним всегда так легко забыться... отдаться ощущениям...

— У тебя есть другие варианты? — тихо уточнил он, прекрасно зная ответ.

Я покачала головой.

— Нет, насколько мне известно.

— Тогда, считай, вопрос решён.

Он провёл пальцами по всей длине моей руки и сжал ладонь.

Мои глаза открылись и снова поймали его взгляд. Он смотрел на меня всё с той же прекрасной бурей любви и боли в глазах. Причём и того, и другого строго поровну. Грустно это осознавать, но я словно видела себя в зеркале в этот момент. Я чувствовала ровно то же самое.

Он делал ради меня то, о чём я и просить бы его не посмела. Но и отказаться не могла, и он это прекрасно понимал.

У меня нет выбора.

Я должна выяснить правду о Трейсе, о том, насколько это всё ещё он и всё ли с ним будет в порядке... со мной или без меня. И хотя мне было дико важно получить ответы на свои вопросы, я до трясучки боялась их узнать.

Что, если он уже не тот человек, которым был раньше?

Что, если он... сломлен?

Что, если его воспоминания утрачены навсегда?

Все эти мысли пугали меня, но хуже всего было предположение, что Никки и остальные могут оказаться правы. Что, если ему лучше без меня? Что, если это действительно его второй шанс прожить той жизнью, которой я лишила его, приехав сюда несколько месяцев назад?

Что, если...

Невыносимо тяжёлый груз вернулся на плечи и сдавил горло. Я понятия не имела, что буду делать дальше и как было бы правильнее поступить, хотя понимала, что долго откладывать решение не получится.

Но как же всё-таки лучше? И для кого лучше?

Внутренности мучительно скрутило, когда в душу вернулись уже хорошо знакомые боль и неуверенность в себе, ползая под кожей и по органам, словно в поиске пристанища. Спустя все эти месяцы беготни, охоты, борьбы, я снова вернулась к тому, с чего начинала. Ненавижу.

Не хочу больше находиться в этом состоянии.

Я отказываюсь жить в таком состоянии.

Беря себя в руки, я отогнала все неприятные чувства и отложила все свои тревоги на потом. Только так я могу справиться с этим сейчас. Пускай они терзают меня изнутри, ища выход, но я не позволю им поглотить меня.

Мне нужно сбежать от этих мучений, хотя бы временно, но прямо сейчас.

— Отвези меня домой, — попросила я, развернувшись к Доминику, и окинула взглядом его чёрную рубашку, идеально сидящую на нём и контрастирующую с кремовой кожей. Мне хотелось, чтобы он накрыл меня своим телом, как одеялом, что оградит меня от всего мира.

— Поместье Блэкберн? — уточнил он. Его тёмные глаза сузились в попытке меня прочитать.

За этими глазами всегда скрывалась тьма, слишком хорошо знакомая мне. Она взывала к моей собственной тьме.

Я облизала губы и качнула головой.

— Нет, не туда.

Пока поместье Блэкберн пустует и формально принадлежит нам с Тессой (по словам дядиного юриста), у меня нет ни малейшего желания переступать его порог.

— Отвези меня к себе.

В его глазах появился опасный блеск, они потемнели, превратившись в два греховных омута, будто его разум перепрыгнул на десять шагов вперёд и уже предвкушал неизбежное соединение душ, тел и крови. И честно признаться, мой разум был где-то там же.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне забыться.

Сейчас это мне нужнее воздуха.

Он расправил плечи и покачал головой.

— Ты же знаешь, я не могу, ангел.

— Да, знаю, — ответила я, посмотрев ему в глаза и вновь облизав губы, жаждавшие лекарства. Мы уже обсуждали это бессчётное количество раз этим летом. Он не то чтобы не может стереть мои воспоминания, помочь забыть всю ту боль, что пришлось мне пережить. Забыть всё, что я потеряла. Нет, он просто не согласен этого делать. — Но я говорю не об этом.

Доминик опустил взгляд на мои губы и резко вдохнул.

То, как он смотрит на меня... То, как придаёт каждому жесту сексуальный подтекст... Ему словно приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы не наброситься на меня. И от этого я чувствую себя всемогущей. Желанной. Живой.

Это был мой кусочек рая, ради которого я сейчас и жила.

— Помоги мне забыться другим способом.

5. БОЛЬШЕ, ЧЕМ ДРУЗЬЯ

Поместье Хантингтон грозно вырастало из теней, дорожки тумана окружали его подобно армии падших солдат, покорно ожидающих моего возвращения. Я не была здесь уже несколько месяцев (как и в принципе в Холлоу Хиллс), и отчего-то этот дом казался единственным значимым местом.

Единственным местом, в которое я вписывалась.

Внутри в поместье пахло именно так, как я помнила. Чистящими средствами с сосновыми ароматизаторами и горящими дровами в камине. Тепло, уютно, безопасно. И как ни странно, место казалось моим домом.

Звук закрывшейся за мной двери выдернул меня из ностальгии. Я обернулась и встретила взгляд Доминика. Я затаила дыхание, пока его хищный взгляд скользил по мне. Он напомнил мне, где я нахожусь и с кем.

Доминика можно описать множеством слов, но точно не "безопасный", хотя меня это никогда не беспокоило. Если быть до конца честной с собой, это одна из тех черт, что привлекала меня в нём, даже если я не до конца понимала причины. Быть рядом с ним всё равно, что быть постоянно готовой к новому приключению. Без карты, без конечного пункта, вообще без чего-либо, кроме мурашек по коже и открытых возможностей.

Он кивком указал в сторону гостиной, предлагая переместиться туда. И, конечно, я последовала за ним, как ребёнок, которого поманили конфетой. Приключения зовут.

— Хочешь выпить?

Один уголок его пухлых губ приподнялся. Похоже, что он был так же рад задать этот вопрос, как я — его услышать. Так странно после всего времени, проведённого в дороге, и стольких километров пути вернуться туда, откуда уезжала.

— Не говори мне, что ты завязала? — спросил он, когда я не ответила, театрально прижав ладонь к груди, словно сама мысль об этом поразила его в самое сердце.

Я не могла не улыбнуться. Есть у него склонность к драматичности. И хотя я отказалась следовать по стопам своего чёртова прадеда Люцифера, святой меня тоже сложно назвать.

Распитие спиртных напитков до достижения совершеннолетия всё ещё входит в число моих главных грешков.

Но, честно говоря, всё намного проще. Я не видела Доминика уже несколько недель с нашей последней встречи в мотеле "Рандеву" в Рейвен Фолс, и теперь у меня на уме было только одно. Потягивать напитки у его самодельного мини-бара — не совсем то.

Впрочем, мне не помешает немножко притормозить и перевести дух. Знают небеса, если я наброшусь на этого мужчину, ничем хорошим это не кончится.

— Я буду двойной виски.

Бросила рюкзак на диван и обошла комнату, окидывая её взглядом. Всё здесь было в точности так, как я помню. То есть вообще ничего не изменилось. Ни дом, ни декор, ни даже сам Доминик. Он остался таким же, каким был, когда я уехала отсюда, ни на день не постарел.

— Как погляжу, тут не сильно много что изменилось, — заметила я в слабой попытке завести непринуждённый разговор. С тем же успехом можно было бы заговорить о погоде.

— Ну, я большую часть лета провёл в Аспене, но ты и так это знаешь, — ответил он, бросив говорящий взгляд в мою сторону. — Я не видел смысла быть здесь, поскольку единственная причина, по которой я вообще здесь бываю, отправилась в летнее путешествие.

С двумя бокалами в руках он подошёл к камину, где стояла я, протянул мой виски и сделал маленький глоток собственного.

Я последовала его примеру, пригубив напиток, и прислонилась одной рукой к каминной полке.

— Кажется, кое-кто отчаянно нуждается в хобби.

Он ухмыльнулся на мою подколку.

— Я кое в чём отчаянно нуждаюсь, но не в хобби.

— Правда? — спросила я, мои щёки порозовели. — И могу я спросить, в чём же?

Огонь вспыхнул в его глазах, отчего они показались багровыми, когда он подвинулся ближе ко мне.

— Я думаю, ты прекрасно знаешь, о чём я.

Воспоминания о том, как мы в прошлый раз были в этой комнате, тут же наводнили моё сознание. Мне вмиг стало жарко, сердце заколотилось, стоило мне только вспомнить, как он ко мне прикасался. Как он указывал мне.

Это было пару месяцев назад, и хотя с тех пор мы не раз встречались, мне всё ещё мало. Мало его. Особенно когда он стоит вот так, прямо передо мной, только руку протяни.

Он на секунду закрыл глаза, и я поняла, что он наслаждается осознанием этого. Осознанием того, что я хочу его.

Он не раз говорил мне, что чувствует это. Чувствует меня... Мои эмоции, моё учащённое сердцебиение, мой уровень адреналина — он чувствовал всё, вплоть до температуры моего тела, и обожал каждую деталь, свидетельствующую о той страсти, что он во мне вызывает.

Я давно уже поняла, что нет никакого смысла скрывать от него своё желание. Он чувствовал все его проявления, и мы об этом знали.

И сегодня я не скрывала. Сегодня у меня в голове было только одно.

Одно лишь желание.

Я поднесла бокал к губам и залпом выпила виски, наслаждаясь знакомым жжением, унёсшим остатки моих тревог прочь. Поставила бокал на полку, забрала второй у Доминика и тоже убрала.

Одна лишь цель...

— Ещё? — предложил Доминик, прекрасно зная, что я хочу не этого.

— Нет, — ответила я и сделала медленный, размеренный шажок к нему, вдыхая его шоколадный запах.

Он убрал руки в карманы, как если бы не собирался никоим образом ко мне прикасаться, и хмуро взглянул на меня.

— Ангел... — предупреждающе начал он.

— Никаких ангелов, Доминик. Ты знаешь, чего я хочу.

Он стиснул зубы, видимо, чувствуя дикое желание, курсирующее по моим венам.

— Ты только приехала, — заметил он.

— И?

Я положила раскрытые ладони на его грудь, медленно скользя ими по его телу и чувствуя, как напрягаются его мышцы под моими прикосновениями, когда я обвела его плечи и спустилась вниз.

— И ты избегаешь темы.

— И что?

Я начала расстёгивать его рубашку, даже не пытаясь отрицать его слова.

Он поймал мои запястья, остановив продвижение.

— И то, что я так не согласен, — сказал он, глядя на меня тяжёлым, решительным взглядом. — Я не воспользуюсь тобой... — Он наклонил шею и понизил голову. — Как бы сильно я этого ни хотел.

Боже, как от него хорошо пахнет.

Внизу моего живота полыхал пожар.

— А если я хочу, чтобы ты воспользовался мной? — прошептала я, приподнимаясь на носочках, чтобы наши губы оказались как можно ближе, но не соприкасаясь. Нет никакого смысла отрицать: я зависима от него — от его прикосновений, от его тела, от его крови — так сильно, что моя собственная кровь разгоняется в его присутствии.

Он застонал в ответ на мои действия — этот восхитительный низкий хриплый звук из глубин его горла.

— Я пытаюсь быть порядочным мужчиной с тобой, ангел, а ты очень усложняешь мне задачу.

— В том-то и суть.

Я сократила оставшееся расстояние и жадно прижалась к его губам.

Он тут же поцеловал меня в ответ, почти инстинктивно, как будто его губы не были способны ни на какой иной ответ. Мои губы двигались вместе с его в едином танце, желая проникнуть внутрь и попробовать его на вкус. Но затем он резко оборвал поцелуй и оттолкнул меня.

Мудак!

— Грязно играешь, ангел.

— А ты меня убиваешь, Доминик.

Я взревела от неудовлетворённого желания, точно волчица в течку.

Очевидно, мы снова попали в параллельную вселенную. Ту, где я кидаюсь на него, как сексуальный маньяк, а он каждый раз выливает на меня ушат ледяной воды.

Как отстойно мы поменялись ролями.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он и выпустил моё запястье, чтобы потянуться рукой в передний карман. Он пытался сменить тему, но я не собиралась упрощать ему задачу.

— От этого у меня загорятся фейерверки в голове? — язвительно уточнила я, перед тем как схватить его бокал с каминной полки и осушить его одним глотком. — Если нет, то мне не интересно.

Он цокнул языком.

— Когда ты стала такой грубой, ангел?

— Тогда же, когда у тебя появилась совесть, — парировала я.

— Туше.

Он улыбнулся, весь такой из себя довольный, протянул мне зажатый кулак и раскрыл ладонь. На его указательном пальце висел кожаный брелок.

Я сделала шаг назад и изогнула бровь.

— Что это?

— А на что похоже? — спокойно спросил он.

— На ключи от машины, — сказала я, предпринимая ноль усилий, чтобы взять их у него.

— Люблю свою умную девочку.

Он уронил ключи между нами.

Я поймала их, не глядя, и тут же швырнула обратно в него.

— Ты не можешь подарить мне машину, Доминик.

Это, чёрт возьми, исключено.

— Я только что это сделал, ангел. — Его голос был сладким, как мёд. — Машина уже куплена, оплачена и вся твоя.

На его лице отражалась неприкрытая радость, словно он был невероятно горд собой.

— Тебе же хуже, потому что я её не приму, — враждебно выпалила я и развернулась к бару. Мне нужна ещё порция виски, чтобы с этим справиться. Возможно, две.

— Да почему же? — спросил он с искренним недоумением и даже капелькой обиды.

— Почему? — Я резко обернулась, поражённая тем, как он не понимает, насколько неуместен его подарок. — Потому что я тебе не какая-то девочка по вызову, готовая сорваться к тебе посреди ночи, чтобы удовлетворить твои потребности ради роскошных подачек с твоей стороны. Это оскорбительно и охренеть как унизительно.

Его брови взлетели. Клянусь, он издевается надо мной.

— Нашу ситуацию едва ли можно так описать, ангел, — ответил он, с трудом пытаясь сдержать смех.

— Я рада, что тебя это веселит, Доминик, но факт остаётся фактом.

— Во-первых, позволь тебе напомнить, — сказал он, подходя ко мне со сложенными за спиной руками, — что это ты попросила меня тебя сюда привезти.

— Как будто ты был против, — пробормотала я.

— Во-вторых, — продолжал он, пропустив мой комментарий, — ты первая начала сближение, а я вежливо отказался.

Я закатила глаза. Пускай он прав, но зачем говорить это с таким самодовольным видом?

— В-третьих, если уж говорить о потребностях, — протянул он, пробегая глазами по всему моему телу, — то я думаю только об удовлетворении твоих. Не станешь же ты отрицать, что...

— Ладно, ладно, убедил, — перебила я, замахав руками, лишь бы замолчал. — Как бы то ни было, я не приму от тебя эту дурацкую машину, так что можешь вернуть её туда, где взял.

Развернувшись к нему спиной, я достала из бара бутылку "Джек Дэниелс" и наполнила свой бокал до самых краёв.

— Увы, так не получится. — Он подошёл ко мне и поставил руки полку по обе стороны от меня и наклонился к моему уху, пока я делала особенно большой глоток виски. — Я уже купил машину, ангел. Теперь она твоя, если захочешь. Если нет — не бери. Оставлю стоять у дома.

— И чем же это лучше? — спросила я, обернувшись к нему лицом и оказавшись в его объятьях, попутно разлив весь виски. — Теперь она будет стоять там и напоминать каждый раз, когда я буду выходить из дома, о том, что за мной должок.

— Машина ни к чему тебя не обязывает, уверяю, — произнёс он ровным низким голосом.

— Это ты сейчас так говоришь, но такие вещи всегда идут с ценником, — я поднесла бокал к губам и сделала ещё глоток, но поняла, что там почти ничего не осталось. — И я говорю не о деньгах.

С этими словами я развернулась обратно к бару, чтобы налить ещё виски.

— Ты невыносима.

— Просто потому, что меня нельзя купить? — фыркнула я, всё ещё стоя спиной к нему.

— Потому что ты отказываешься слушать голос разума. — Он устало выдохнул. — Ты бы предпочла, чтобы я нанял Генри, чтобы он возил тебя до школы?

— Что? Нет! — воскликнула я, всё больше раздражаясь с каждой секундой. Как он не понимает? — Я сама позабочусь о своих поездках.

Я снова повернулась к нему, только в этот раз осторожнее, чтобы не расплескать напиток. Да и комната начинает вращаться от слишком быстрых движений.

Он помедлил, глядя мне в глаза.

— Возможно, тебе стоит притормозить, — предложил он, указывая на бокал в моей руке.

— Приторможу, когда захочу, — ответила я и прислонилась спиной к бару, чтобы придать себе устойчивости. Вернув равновесие, я продолжила: — Слушай, я понимаю твоё беспокойство, но я не твоя ответственность, Доминик. Я могу сама о себе позаботиться. Могу сама добираться до школы и сама решать, сколько мне стоит пить.

— Знаю, ангел.

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто ты мой папочка?

Он скривился, убирая бокал от моего рта.

— Я думал, что веду себя как твой парень.

— Но ты не мой парень, — отрезала я, оттолкнула его руку и поднесла бокал к губам. Едва я осознала свои слова, как тут же о них пожалела, но поздно было забирать их обратно.

Молчание давило на нас. Наши отношения дали большую трещину, слишком многое было против нас.

— Что ж, спасибо, что прояснила, — низким голосом произнёс он и распрямил плечи. Я видела всю боль и разочарование на его лице. В том, как дрогнули его ресницы, как напряглась линия челюсти...

Доминик хочет большего. Я знаю это, но не могу дать то, чего у меня нет.

Ни для него, ни для кого бы то ни было ещё.

Я похожа на мозаику: прекрасная и гармоничная издалека, но если присмотреться ближе, то не увидишь ничего, кроме кусочков необработанных материалов и разбитых осколков прежней Джеммы.

Я слишком много видела и слишком много сделала, чтобы когда-либо вновь стать той нормальной беззаботной девчонкой. И в глубине души уже не хотела этого. Тёмная часть меня — Воин — не желала возвращения к прошлому. Меня больше не пугают тени, которые я всё время замечала краем глаза. Теперь я стала одной из них. Я жила и дышала тьмой, потому что если от неё отказаться... когда я пытаюсь от неё отказаться... дышать становится чертовски больно.

Я больше не собираюсь раскачивать эту лодку. Я нашла способ существовать в этих тёмных водах. Нашла цель, к которой могу стремиться, не оглядываясь назад. А когда тьмы станет слишком много, со мной рядом будет мой тёмный ангел, который всегда готов с радостью подарить мне лучик света, когда мне это нужно. Не идеально, конечно. Это не та жизнь, о которой я мечтала в детстве, но сейчас такое положение дел меня более чем устраивает.

— Пожалуйста, Доминик, не начинай.

— Не начинать чего? — резко спросил он, стиснув зубы.

Я нежно коснулась его лица, он закрыл глаза.

— Не разрушай то, что у нас есть, — тихо попросила я. — Всё было хорошо. Мы оба получим то, что хотим.

Его щека дрогнула под моей ладонью.

— Ну, прости, что я хотел дать тебе возможность добираться до школы с комфортом, — сказал Доминик, открывая глаза и глядя в мои. — Не думал, что тем самым перехожу черту, — насмешливо добавил он.

— Почему для тебя это так важно? — спросила я, проигнорировав его последние слова. — Я что-нибудь придумаю. Как всегда.

— Это важно, потому что я не смогу быть рядом, — ответил он так, будто это очевидно, а я полная дура, если этого не понимаю. — Не в моём положении. Не так, как мне бы хотелось. И мне тяжело это признавать.

Я убрала руку, осмысливая его слова. Он не пытался купить меня, выставить девочкой по вызову или, того хуже, своей девушкой. Он просто хочет, чтобы я была в безопасности. Чтобы я могла спокойно доехать до школы и обратно.

Потому что сам он не может меня подвезти.

Потому что он Воскрешённый...

Чёрт. Теперь я чувствую себя стервой. Я опустила голову в сожалении, он забрал бокал из моей руки и закинул в себя остатки того, что в нём было.

— Я просто хочу сделать твой путь домой проще. Но если это расстраивает тебя... Если даже сам вид машины вызывает у тебя неприятные ассоциации, я от неё избавлюсь, — сказал он и обогнул меня, чтобы наполнить свой бокал.

Ладно, возможно, я слегка погорячилась. Ну, он же всё-таки не кольцо мне предложил. Он знает, в каком я состоянии, что я не готова к чему-то большему, и не собирался переступать черту. Этот подарок (если его можно так назвать) не несёт в себе никакого подтекста, кроме того, что мы сами придумаем.

Но всё же я не могла принять от него чёртову машину. Как я буду выглядеть после этого? Мне не нужно, чтобы меня кто-то содержал. Мы с Тессой только что унаследовали целое поместье Блэкберн. Денег нам до конца жизни хватит.

— Как насчёт компромисса? — предложила я, поглядывая на него краем глаза.

Он вскинул голову, но не повернул ко мне.

— Что ты придумала?

— Что скажешь, если я куплю её у тебя? — спросила я, поставив локти на полку рядом с ним и выпятив грудь немножко сильнее, чем нужно было, чтобы привлечь его внимание. Иногда нужно играть грязно. — Если мне, конечно, понравится за рулём, — добавила я, чтобы не думал, что мне так можно навязать всё что угодно.

Его взгляд устремился ко мне, точно волк, заметивший добычу, и я поняла, что он на крючке.

— О, ещё как понравится, — сказал он, опуская взгляд ниже к моему декольте. — Да что там, я думаю, ты будешь в восторге.

— Посмотрим, — ответила я, облизнув губы. — Я довольно придирчива, знаешь ли. Меня сложно удовлетворить.

— Правда? — Он схватил меня за талию и притянул к себе, чтобы я оказалась лицом к нему. Не теряя времени даром, его взгляд прошёлся вдоль всего моего тела, бесцеремонно изучая меня. — Я тебе обещаю, ангел, ты захочешь кататься снова и снова.

Он пальцем ухватился за петельку моих джинсов и подтянул меня ещё ближе к себе.

Жар распространился по всему моему телу, когда я прижалась к нему, обхватив обеими руками его шею. Даже сама возможность чего-то большего между нами вызывала во мне пожар.

— Это предложение? — спросила я, отчасти дразня, отчасти надеясь.

— Это обещание.

Его глаза порочно сверкнули.

— И когда же я смогу... прокатиться? — спросила я, уже не уверенная, говорим ли мы о машине.

Уголок его губ приподнялся.

— Как только будешь готова, ангел.

Я приподнялась на носочках и провела языком между его губ.

— А если я готова прямо сейчас?

Его дыхание стало тяжелее, и в этот момент я поняла, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Наше дыхание смешалось, я притянула его за шею и прижалась губами к его. Он приоткрыл свои, как будто не в силах устоять.

— Отнеси меня наверх, — простонала я ему в губы, прижимаясь крепче.

Выдав поток ругательств, он отстранился.

— Сколько ты выпила? — спросил он, сурово глядя на меня, как если бы мог считать ответ по лицу.

— Достаточно.

Он приподнял бровь.

— И сколько бокалов в твоём понимании достаточно?

Я закатила глаза.

— Я не пьяна, если ты об этом.

— Тогда почему тебя шатает, любовь моя?

— Ты тоже это заметил, да? — Я встряхнула головой, словно это могло решить проблему с вращающейся комнатой. Не решило, но мне было всё равно. — Неважно. Что ты там говорил о прокатиться? — спросила я своим самым соблазнительным голосом.

Он снова рассмеялся. Его руки твёрдо держали меня за талию.

— Ты не будешь сегодня ни на чём кататься, ангел. Кроме разве что подушки.

Я прожгла его взглядом.

— Очень смешно, Доминик.

Он ничего не сказал в ответ. Вместо этого опустил руки под мою пятую точку и подхватил меня так, чтобы я обхватила ногами его талию.

Я криво ухмыльнулась.

— Ты несёшь меня наверх?

— Я несу тебя в кровать, — ровно ответил он.

— В твою кровать, — прошептала я ему на ухо, а затем провела языком по его краю.

Он снова зарычал, и в этот раз я почувствовала вибрации от его груди.

— Спать, ангел. Просто спать.

"Ну да, конечно. Можешь и дальше в это верить", — подумала я про себя, сильнее обхватив его ногами. Вцепившись в него железной хваткой, я потихонечку начала тереться об него всем телом, дразня его.

— Ты уверен, что именно этого ты хочешь?

Он снова прорычал что-то ругательное, тем самым давая понять, что я дёргаю за нужные ниточки. Но прежде, чем я успела насладиться своей маленькой победой, он уже взлетел по лестнице, набирая скорость с каждым шагом.

Естественно, я тоже не стала тратить времени даром и усилила нажим, внезапно открыв в себе сексуальную раскрепощённость. К тому времени, как Доминик приблизился к своей спальне, он уже был полностью возбуждён и выглядел так, будто готов отдать своего первенца, лишь бы получить разрядку.

"Цель достигнута", — подумала я, но не собиралась на этом останавливаться. Пока он нёс меня к кровати, я запустила пальцы в его волосы и прижалась губами к его рту, старательно закрепляя эффект.

— Опасная ты женщина, — произнёс он, наклонившись, чтобы уронить меня на мягкую постель. Его голос был хриплым, полным желания, точно отражавшим то, что чувствовала в этот момент я сама.

Я ещё сильнее вцепилась в него и попыталась притянуть к себе, чтобы он лёг сверху, но он не поддался.

— Тебе нужно отдохнуть, ангел. Завтра сложный день.

Где-то на краю сознания я понимала, что он прав, но мои уши словно бы обзавелись собственным разумом и решили полностью проигнорировать его слова.

— Поцелуй меня перед сном, — сказала я, отталкивая нависающие тени завтрашнего дня в чёрную дыру посреди моего сердца. Завтра ещё не наступило. Его вообще не существует. Есть только здесь и сейчас. Я. Доминик. Этот момент. И всё, что мне нужно сделать, чтобы он пошёл навстречу моим желаниям.

Нахмурившись, он расцепил мои руки за своей шеей и выпрямился во весь рост, по-прежнему стоя у кровати.

— Я думаю, что прямо сейчас это не очень хорошая идея.

— Вот в этом твоя проблема, — пожаловалась я и разочарованно вздохнула. — Ты слишком много думаешь и слишком мало меня целуешь.

Последние несколько наших встреч проходили именно так.

За лето наши отношения сдвинулись с нуля и дошли до сотки, как вдруг мы вернулись обратно к нулевой отметке.

— Я правильно тебя понял: ты хочешь сказать, что мы слишком мало целуемся? — переспросил он, изогнув бровь.

— Да, правильно. И это совершенно неправильно! Когда девушка приходит к парню за утешением и поддержкой, когда она буквально умоляет об этом... Ей нужно это дать, особенно если эта девушка — я!

Его ухмылка растянулась до ушей.

— Ну же, Доминик! Не порти момент. Я просто хочу тебя поцеловать, — соврала я, прекрасно понимая, что хочу намного больше. — Разве это противозаконно?

Он задумался над этим или, по крайней мере, сделал вид, что задумался.

— Зависит от того, насколько ты пьяна.

— Я же сказала, что не пьяна.

В подтверждение своих слов я неуклюже расстегнула свои джинсы и начала стягивать их с себя, всё ещё лёжа на спине. Даже в своём полупьяном состоянии я понимала, что веду себя совершенно бесцеремонно и в моих движениях нет ни капли изящества. Но, чёрт побери, разве мои потребности не важнее этого?

Уголок его губ насмешливо приподнялся.

— Что ты делаешь?

— Снимаю одежду.

Кто-то же должен начать первым, а Доминик явно не собирается этого делать.

Он покачал головой, вместе с тем продолжая неотрывно наблюдать за моими действиями потемневшим взглядом.

— Ты играешь с огнём, ангел, — предупредил он, но это прозвучало не столько как предупреждение, сколько как запоздалая констатация факта.

— А разве можно играть как-то иначе? — спросила я, отстёгивая ремень с кобурой и роняя его в ноги Доминика.

— Футболку не забудь, — низким голосом напомнил он, и я тут же оживилась.

ДА-ДА-ДА! Он начал поддаваться, чёрт подери.

Оттолкнувшись от кровати, я взялась за нижние края майки, стянула её через голову и бросила на пол следом за всем остальным. Он, не спеша, скользил взглядом по моему телу, наслаждаясь представшим зрелищем, а я ему не мешала. Желание в его тёмных полуприкрытых глазах вызывало у меня ощущение, будто весь мир у моих ног.

— Ляг на спину, — приказал он. В его голосе слышалась угроза, не терпящая возражений.

Я быстро плюхнулась назад. Не только потому что он так потребовал, но и потому что комната снова начала кружиться, и это не было даже тем приятным ощущением, которое бывает во время обмена кровью.

Всё ещё не сводя с меня глаз, он наклонился к прикроватной тумбочке и выключил свет. Он погрузился в тьму, не считая слабого света луны, просачивающегося в оконный проём между занавесками и освещающего его лицо в серо-голубых оттенках. Жар прилил к моим щекам, пока он стоял так, жадно пожирая меня глазами.

— Так и будешь стоять там всю ночь или всё-таки прикоснёшься ко мне? — дерзко спросила я.

Он наклонил голову вбок.

— Как раз думаю над этим.

— Ладно, — прошептала я. Мне понравилось, как прозвучал его ответ. Это лучше категоричного "нет". — Может, подумаешь об этом, лёжа на кровати?

Ещё один низкий рык раздался из глубины его горла. Доминик провёл рукой по своему лицу. Внутри него шла война, и я захватывала территорию с каждой новой секундой.

Как вдруг, к моему огромному удовольствию, кровать прогнулась под его весом. Он медленно накрыл меня собой. Тяжесть его тела принесла облегчение, словно мои лёгкие вновь наполнились необходимым воздухом.

Я сдержала порыв поблагодарить его, вознести подаяние на алтарь удовольствия, что Доминик вот-вот обрушит на меня.

Мой пульс ускорился, едва он начал прокладывать дорожку пылких поцелуев по моей шее, затем спустился к холмикам груди и плоскому животу. Его губы молниями покалывали мою кожу, точно заряд электричества, приводивший в движение систему моего организма. Обжигающе горячие, опасные. Я жадно втянула ртом воздух, стоило его губам переместиться к краю моего нижнего белья и затем к бёдрам.

Сердце заколотилось в груди, когда Доминик раздвинул мои ноги и прижался ртом к внутренней поверхности бедра, целуя и покусывая зубами нежную кожу.

По всему телу распространился уже знакомый жар, пока Доминик, не спеша, метил территорию. Возможно, чересчур не спеша.

— Доминик, пожалуйста, — взмолилась я, не в силах больше терпеть.

Клыки выдвинулись со щелчком, и этот звук пожаром разнёсся по моим венам. Не успела я даже осознать, что он собирается сделать (или точнее, где он собирается это сделать), как его зубы вонзились в мою кожу, словно в масло, сначала вызвав боль, а затем удовольствие в каждой клеточке моего тела.

Прижавшись головой к подушке, я выгнула спину. Его пальцы впились в мои бёдра, подтягивая бедро ближе к его рту. Волны извращённого удовольствия обрушивались на меня одна за другой, унося с собой всю боль. И теперь я чувствовала лишь его, лишь этот момент, абсолютную нирвану, в которую он меня погрузил, пока я не забыла как дышать.

— Ни за что... не останавливайся...

Тянущее ощущение усилилось. Мне нужно было больше.

Он вновь застонал, на этот раз громче. И укусил сильнее. Удивлённый возглас сорвался с моих губ, когда место укуса пронзила боль, но её очень быстро заглушили иные чувства, как только его яд распространился по моей крови, и мир снова стал правильным, как и во все прошлые разы.

Словно прочитав мои мысли (и язык моего тела), он провёл рукой по моей ноге и забрался под трусики. Я снова застонала в темноте, когда он начал дразнить нежную плоть и скользнул пальцем внутрь. Он всегда знал, как ко мне прикоснуться, чтобы вывернуть меня наизнанку, и сегодняшняя ночь — не исключение. Я таяла в его руках, но ему этого было мало. Он хотел, чтобы я плавилась, растворялась в нём. И, естественно, я охотно шла ему навстречу.

Всего несколько мгновений его пальцы двигались в тандеме с его ртом на моём бедре, и вот я уже взрываюсь миллионом восторженных осколков.

Не знаю, дело ли в выпитом мной алкоголе или выпитой им крови, но комната определённо вращалась вокруг меня, пока я пребывала в эпицентре урагана. В любых других обстоятельствах я бы уже испугалась этих ощущений. Но с Домиником я ничего не боялась.

Нет, я радостно встретила тьму как давнюю подругу.

И так же быстро, как началось, всё прекратилось. Словно бы почувствовав моё медленное падение в пропасть, Доминик оторвался от моего бедра. Его дыхание было быстрым и тяжёлым, а пальцы всё ещё впивались в мою ногу, словно он с трудом вспоминал, где находится сам... и где его железная выдержка.

Я пыталась сказать ему, чтобы не останавливался, что я готова к большему, но мои губы не слушались и не давали сформировать ни слова. Я парила, плыла, тонула в бездне, где не было ничего, кроме чистого сиюминутного удовольствия.

И небеса знают, я жила ради этих мгновений.

Тихий довольный стон слетел с моих губ, едва я почувствовала, как Доминик скользит надо мной в темноте. Он задержался ненадолго, глядя на мои полуприкрытые веки, на мой мокрый от пота лоб, на венку, пульсирующую на шее... И прижался к моим губам в нежном поцелуе.

Я инстинктивно подняла дрожащую ногу и обернула вокруг его тела, желая задержать его, чтобы он остался, чтобы продолжил, но в то же время понимала, что мои попытки тщетны. Мы оба знали, что я здесь лишь отчасти, в каком-то полусознательном состоянии, потому что другая часть меня всё ещё трепетала в невообразимом оргазме.

— А теперь спи, ангел, — прошептал он мне прямо в губы, и я тут же заснула.

Сладко и крепко, впервые за несколько недель.

6. ПРОБЛЕСКИ СОЗНАНИЯ

Я проснулась следующим утром отдохнувшая и довольная. Выпив чашечку чёрного кофе, чмокнув Доминика в щёку и пронёсшись по городу, как Михаэль Шумахер, я припарковала свою новенькую сверкающую чёрную "Ауди А4" у школы, и у меня осталось ещё много времени до звонка. Но я не шевелилась.

Желудок завязался в узел. Я сидела на переднем сиденье машины, которую не имела права водить, и ждала.

Искала...

Я наблюдала, как по парковке снуют туда-сюда школьники. Кто-то решил прийти в класс пораньше, кто-то собирается с друзьями. Все выглядят взволнованными перед встречей после длинных летних каникул.

Интересно, понимают ли они, как им повезло родиться абсолютно обычными. А не нести на своих подростковых плечах всю тяжесть этого мира.

"Хорошо им", — подумала я и вернулась к поискам.

Мои глаза обшарили всю парковку в поисках синего "Мустанга" Трейса, но безуспешно. Либо он ещё не приехал в школу, либо припарковался на другой школьной стоянке у спортзала. К этому моменту от неведения моя голова кружилась даже сильнее, чем по пути сюда. В голове шумело от тревожных мыслей и нахлынувших эмоций, слишком разрозненных, чтобы в них разобраться, и слишком громких, чтобы их игнорировать.

Наверное, с учётом всего произошедшего, это нормально. Прошло меньше суток — у меня даже не было времени осознать факт, что Трейс всё ещё жив. Я всё ещё пребывала в некотором шоке и оцепенении, как будто мой мозг просто не приспособлен к осмыслению чего-то столь грандиозно невозможного.

Одно я знала наверняка: сегодня я увижу его — парня, которого я любила и убила.

И я не готова к тому, как скоро это произойдёт.

Мне понадобилось ещё несколько минут, чтобы взять себя в руки, выйти из машины и направиться ко входу в школу. Всё словно бы происходило в замедленном режиме, окружающий пейзаж и люди были размыты, а я шла как в тумане, каждый шаг давался с трудом, будто мои ноги стали каменными, а на сердце было ещё тяжелее.

Мне пришлось зайти за расписанием, поскольку я пропустила собрание накануне, после чего я направилась к своему новому шкафчику на втором этаже. Нашла я его относительно легко и просто вытряхнула туда всё, что было в моём прошлогоднем рюкзаке, закинув папки, пенал и расписание на верхнюю полку.

Пока я рылась на дне рюкзака в поисках замка, знакомые мурашки пробежали по коже, предупреждая о чьём-то появлении. Моя спина напряглась. Я так увлеклась поисками куда-то запропастившегося замка, что даже не заметила, как ко мне кто-то подошёл.

— Привет, — произнёс Трейс своим глубоким, чуть резковатым, но в то же время странным образом успокаивающим голосом.

Я потеряла дар речи и счёт времени, пялясь на свой шкафчик, застывшая как вкопанная и едва ли способная на какую-либо реакцию. Серьёзно, я понятия не имею, сколько времени прошло, когда я всё-таки повернула голову к нему.

— П-привет, — всё-таки ответила я, хоть и с большим трудом. Вчера между нами было слишком большое расстояние, чтобы понять, возникает ли ещё между нами то жужжащее ощущение... Но сейчас, в этот самый момент, я готова подтвердить со всей уверенностью: ещё как возникает!

Ямочки заиграли на щеках Трейса, пока он разглядывал мои черты, и я чуть было не грохнулась в обморок, глядя, как он пытается запомнить моё лицо.

— Это ведь ты была вчера.

Это не было вопросом, но я всё равно сглотнула ком размером с бревно и кивнула.

— Возможно, это прозвучит странно, но у меня такое чувство, будто мы уже встречались, — задумчиво произнёс он, наклонив голову вбок, словно пытаясь собрать картинку в голове. — Ну, то есть до вчерашнего вечера.

Моё сердце едва не пробило дыру в груди.

Так он всё-таки помнит меня? Его память возвращается? Это точно хорошо? У меня не было ни малейшего шанса получить ответы на сотни вопросов, крутившихся в моей голове. Паника накрыла меня от осознания, что я вообще не представляю, что мне делать: то ли подталкивать его в нужном направлении, помогая восстановить воспоминания, то ли уходить от вопросов, продолжая держать в неведении...

— Я... эм... Перешла в эту школу весной, так что...

Я пожала плечами, не зная, что ещё сказать... или чего не стоит говорить в нашем случае.

— То есть мы уже встречались, — сказал он скорее самому себе, как будто собирал в голове недостающие кусочки.

Я снова кивнула.

— В таком случае я должен перед тобой извиниться, — добавил он и слегка наклонился ко мне, будто у нас тут очень личный разговор.

Только сейчас я заметила, что всё ещё прижимаю к груди школьный рюкзак. Опустила руки и спросила:

— За что?

— За то, что забыл тебя.

Он игриво улыбнулся, и на его щеках снова появились убийственные ямочки.

Мне внезапно захотелось разрыдаться. Ведь не он один забыл. Я тоже забыла его во многих отношениях. Мне пришлось. Я прикусила язык, сдерживая рвущиеся наружу слёзы и, что ещё хуже, извинения.

— Я попал в аварию перед каникулами, — пояснил он, очевидно, пересказывая ту чушь, что наплела ему Никки. — Немного потерял память.

— Вот ты где, — перебила Никки, обвивая рукой шею Трейса, и, качнувшись, встала перед ним, заслонив меня и едва не наступив мне на ногу. И у неё бы это получилось, не успей я вовремя отскочить.

— А я тебя повсюду ищу, — добавила она и приподнялась на носочках, чтобы поцеловать его в губы. По крайней мере, так это выглядело с моего ракурса.

В моей груди пробудился вулкан, извергая ядовитый пепельный дым, просачивающийся в каждую клеточку моего тела, пока я смотрела, как Никки впилась в Трейса прямо у меня на глазах. Дерзости ей не занимать.

— Может, оторвёшься от него, пока он не задохнулся? — съязвила я, дёрнув её за локоть.

Удивлённый взгляд Трейса остановился на мне.

— Ой, Джемма, я тебя не заметила, — сказала Никки, стирая смазавшуюся помаду под нижней губой. — Тебя легко упустить из виду, — добавила она и максимально фальшиво хихикнула.

От этого звука мои глаза застлала алая пелена.

— Не беси меня, Никки, — предупредила я, сжимая и разжимая кулаки.

Трейс перевёл взгляд с меня на Никки и обратно.

— Так вы тоже знакомы?

— К сожалению. — Я открыла школьный рюкзак и возобновила поиски замка.

— И, как я понимаю, вы не очень-то ладите? — уточнил Трейс, снова вперив в меня взгляд. Мне было жаль его. Он казался таким растерянным, а ведь он не знал и половины всего.

— Не говори ерунды, зай, — сказала Никки, обхватив ладонью его щёку и забирая себе всё внимание. — Мы тусили вместе весной. Потом случилось небольшое недопонимание, но мы уже снова друзья.

Я фыркнула.

— Ага, типа того.

— Ты ни разу её не упоминала, — заметил Трейс, отчаянно пытаясь разобраться.

Даже не представляю, каково ему сейчас. Столько недостающих деталей... Столько пробелов в памяти... Он блуждал в потёмках, не имея никаких подсказок о том, с чего всё началось и что он планировал делать дальше. У него была только Никки, мастер-кукловод, решавшая, какую лапшу вешать ему на уши.

Она небрежно взмахнула рукой.

— Я даже не знала, что она собирается вернуться в Уэстон, поэтому сочла это неважным. У нас всё-таки есть куда более важные дела, согласись? — Не давая никому времени на ответ, она быстро сменила тему: — Так какой у тебя сейчас урок, Джем?

Джем? Эта чёртова стерва в край обнаглела.

— У Трейса гуманитарные науки с мистером Уотсоном, а у меня математика с миссис Полански, — продолжала щебетать она как ни в чём не бывало, словно я не прожигала в ней взглядом дыры.

— Это твоё расписание? Дай гляну, — сказала она и схватила листок с полки моего шкафчика. В её глазах промелькнуло что-то жуткое, но она тут же это скрыла. — Гуманитарные науки, значит. Ясно, ну, может, на втором уроке нам повезёт, и мы окажемся в одном классе.

— Было бы здорово, — сухо ответила я.

— Ага. — Она снова хихикнула, но уже на тон выше, и было уже очень заметно, насколько искусственный это смех. — В общем, ещё увидимся, Джем. Присоединяйся к нам за обедом, ладушки? — пропела она и затем, развернувшись на каблуках, потащила за собой Трейса, будто он был её личным Кеном.

Я осталась стоять на месте, мысленно бросая ножи ей в затылок и всеми фибрами души желая, чтобы она это почувствовала.

Мне было совершенно очевидно, что эта сучка просто чокнулась, а мы все подыгрываем ей в её спектакле. Но она ещё просто не знает, что скоро этой иллюзии, в которой она торжественно руководит всем этим дурдомом, придёт конец.

К тому моменту, когда замок всё-таки нашёлся, а я сумела взять себя в руки и пошла в класс гуманитарных наук, прозвенел уже второй замок. Мистер Уотсон стоял перед классом, рассказывая о том, что нас ждёт на его уроках, когда я распахнула дверь с папкой в одной руке и телефоном в другой.

— Прошу, прошу, проходите. Вы у нас?..

— Джемма Блэкберн, — пробормотала я и торопливо извинилась за опоздание.

— Ничего страшного, если только это не войдёт у вас в привычку. Занимайте свободное место, — сказал он, обводя рукой почти полностью заполненный класс.

Я быстро окинула взглядом кабинет в поисках пустых парт и нашла два места на галёрке, но с разных сторон.

Мой взгляд тут же нашёл Трейса, сидящего позади одной из свободных парт. Он не сводил с меня глаз, пока я неловко переминалась с ноги на ногу, не в силах решить, куда же сесть.

Не отрывая от меня глаз, он вытянул ногу и слегка пнул стул перед собой, выдвигая из-за парты. Узел в моём животе затянулся ещё сильнее при мысли, что он специально придержал место для меня.

— Любое, — подбодрил мистер Уотсон, поскольку я продолжала стоять на месте и пялиться на Трейса.

— А, да.

Решив, что отказываться от предложенного места было бы грубо, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, прошлась между рядами парт в конец класса и села перед Трейсом.

Мистер Уотсон продолжил свою отрепетированную за многие годы речь, но в моих мыслях не осталось ничего, кроме жужжащего ощущения по всему телу. Я не могла не задаться вопросом, чувствует ли Трейс то же самое и, если да, что об этом думает. Наверняка он уже провёл связь. Это сложно не заметить. Если только эта часть его не была также заблокирована. Пока я обдумывала внутреннее состояние Трейса, моё плечо перелетела сложенная бумажка и приземлилась на мою парту.

Я подняла записку, но не стала сразу её разворачивать. Честное слово, я не могла. Я задыхалась от дикого ощущения дежавю, которое переживала в этот момент.

Чёрт, да кого я обманываю? Вернувшись в этот город, в эту школу, я словно бы попала на похороны и слушаю прощальную речь, в которой всячески восхваляют покойника. В роли покойника здесь, конечно же, моё беззаботное прошлое. Я уже не могу спокойно ходить по этим коридорам, зная, что могу расплакаться при виде старого шкафчика Тейлор.

Моё сердце вмиг сжалось, стоило мучительным воспоминаниям о моей лучшей подруге выйти на передний план моего сознания. Горло сдавила невидимая рука, мешая глотать.

Чёрт подери.

Именно этого я и боялась, возвращаясь сюда. Я провела эти пару месяцев в дороге, я всё время двигалась вперёд, не оглядываясь назад. Мы останавливались в разных городах, но боль в сердце тенью преследовала меня повсюду. Я так старалась оставить позади всё произошедшее здесь, чтобы выполнять свой долг, и у меня это прекрасно получалось.

Я научилась жить дальше.

Я прошла огонь и воду.

И благодаря этому стала намного сильнее.

И что теперь? Я вернулась к тому же, с чего начинала. Обратно в ад, на пепелище своей жизни.

Я судорожно втянула носом воздух и силой затолкала воспоминания обратно, хороня их в глубинах сердца и молясь, чтобы они никогда не воскресали, а остались там навсегда. Что ещё мне остаётся? Я не могу позволить затянуть меня обратно в эту удушливую яму боли, несовместимой с жизнью, чувства вины и вечных сомнений в себе. Это место было моим адом на земле, и я отказываюсь туда возвращаться.

Ещё один лёгкий пинок по моему стулу выдёргивает меня в реальность. Трейс всё ещё ждёт, когда я прочитаю его записку. Выпуская дыхание, прожигающее лёгкие, которое я всё это время задерживала, я разворачиваю листочек и читаю:

"Я вспомнил, где я тебя видел.

Ты не подумай, что это просто красивые слова, но...

Я видел тебя в своих снах.

Почему ты мне снишься, Джемма Блэкберн?"

Всё моё тело онемело. Трейс видел сны обо мне. Почему? Как такое возможно, если он даже не помнил о моём существовании? И, конечно, я не могла удержаться от мысли: значит ли это, что он как-то подсознательно начинает меня вспоминать?

Может, где-то глубоко внутри по-прежнему остались чувства ко мне, несмотря на стёртые воспоминания?

Я сложила записку и убрала её в передний карман.

Мой пульс участился, в голове проносились тысячи возможностей. У меня нет для него готовых ответов. Ну, нет тех, которыми я могла бы уверенно поделиться, зная, что не будет последствий. Чёрт, да мне бы самой не помешали ответы. Я также блуждаю во тьме, когда дело касается Трейса, и это сводит меня с ума.

Мне нужно выяснить, что именно с ним произошло, как и почему пропали его воспоминания и что, если они никогда не вернутся. Пускай у меня нет ни одного ответа из тех, что так сильно мне сейчас нужны, но я решительно настроена их получить. А до тех пор мне лучше держать дистанцию.

Насколько тяжело это будет?

7. РИСКОВАННОЕ ДЕЛО

Я провела остаток дня, всячески стараясь избегать Трейса и его пытливого взгляда. К несчастью, он словно бы преследовал меня повсюду. Ситуацию усложняло ещё то, что в этом году наше расписание совпадало чуть ли не полностью. Когда, наконец, наступил обеденный перерыв, я достала яблоко из шкафчика и пошла в столовую, совершенно измотанная.

Трейс, конечно же, уже был там, сидел с Никки, Карли и Морган за тем же столом, за которым мы все сидели в прошлом году. Его взгляд тут же нашёл меня, словно Трейс только и ждал моего появления. Ну, либо он чувствовал моё присутствие даже в переполненной столовой. Сейчас я даже не уверена, что из этого более опасно.

К моему удивлению, Никки, заметив меня, вскинула руку и замахала, чтобы я присоединилась к ним. Я сощурила глаза и направилась в противоположном направлении, выбрав стол ближе к выходу.

Честно говоря, чем больше она строит из себя милашку рядом со мной, тем сильнее мне хочется ударить её смазливой мордашкой об стол. Желание было настолько реальным, что я решила не приближаться к ней, пока ситуация не прояснится и не станет понятно, нужна ли мне Никки или нет.

А вот потом... Я за себя не ручаюсь.

Не прошло и минуты, как в столовую вошёл Калеб и Бен справа от него. Я не видела Бена и не говорила с ним с той самой судьбоносной ночи в баре "Всех Святых". Хоть я и простила его за ту роль, которую он сыграл в случившемся с Тейлор, но желания разговаривать с ним у меня не было.

Впрочем, как и с кем-либо, так что это сложно назвать чем-то вопиющим. Как по мне, выпускной год в школе — это просто пит-стоп на трассе моей реальной жизни. Жизни, где нет места парням, друзьям, вечеринкам, особенно с обычными людьми. Моя прошлая попытка жить нормальной жизнью нормальной девушки с нормальной подругой тому доказательство.

Подруга лежит теперь в шести футах под землёй.

Напротив меня со скрежетом отодвинулся стул, и на него опустился Калеб. Бен, поколебавшись, занял соседний с ним.

— Как жизнь, Блэкберн? — спросил Калеб, взъерошив свои медные волосы.

— Продолжается.

Я скосила глаза на Бена. Он выглядел неуверенно, даже испуганно, словно переживал, что я могу перепрыгнуть через стол и напасть на него.

Уж поверьте, я представляла, как разрываю его на кусочки, бесчисленное количество раз за это лето, и месяца три назад я могла бы воплотить эти фантазии в реальность. Но время способно каким-то странным образом залечивать старые раны и позволяет посмотреть на вещи с другой стороны.

— Привет, — сказала я, решив смилостивиться и сделать первый шаг.

Его брови удивлённо взлетели, в добрых карих глазах отразилось облегчение.

— Привет, Джем.

Я откусила от яблока и присмотрелась к Бену. Он выглядел так, словно прошёл через мясорубку. Его волосы были аккуратно выбриты, школьная форма отглажена, а меланхоличные глаза, казалось, принадлежат человеку намного старше его. Усталый вид.

— Как ты?

Он пожал плечами, словно хотел притвориться, что всё нормально, но затем встряхнул головой.

— Уже лучше. Вроде.

Я кивнула. Знакомое чувство.

— Как прошли твои каникулы? — спросил он, поставив локти на стол и теребя пирсинг в ухе. Он так часто делает, когда нервничает. — Слышал, ты каталась по стране со своей сестрой.

— Да, — ответила я, не желая вдаваться в детали. Я покинула город, потому что у меня не было выбора... после случившегося той ночью в баре "Всех Святых". И у меня нет ни малейшего желания это обсуждать.

Вместо этого глаза-предатели невольно скользнули к столу, где сидели Трейс с Никки. Он смотрел на меня своими синими глазами-океанами так, будто мы несчастные влюблённые, которых разлучила судьба-злодейка.

— Ты, наверное, была в шоке, когда вернулась? — спросил Бен, заметив, куда устремилось моё внимание.

— Ещё бы.

Честно говоря, "в шоке" — это ещё мягко сказано. В нашем языке нет ни единого слова, которое могло бы описать, что я испытала, увидев Трейса.

— Это всё кажется нереальным, — сказала я, всё ещё глядя на Трейса. — Ну, в смысле, я вижу его своими глазами, сегодня я с ним даже разговаривала, но мой мозг отказывается признавать, что это на самом деле он. — Я оторвала взгляд от Трейса и посмотрела Бену в глаза. — Это ведь он? — спросила я. Мне нужно, чтобы кто-то это подтвердил. Кто-то, кто знал его так же хорошо, как я.

— Это он. Из его памяти исчезла хренова туча всего, но это определённо он.

Я с трудом сглотнула. Горло окончательно пересохло от этого разговора. Как, чёрт побери, мне осознать тот факт, что Трейс вернулся из мёртвых — прямиком из могилы, в которую я его загнала?

Что он подумает обо мне, когда узнает правду? Будет ли у него вообще шанс выяснить всё, что он забыл? И если да, то сможем ли мы нормально общаться после произошедшего?

У меня было множество вопросов и буквально ноль ответов. Я отогнала терзавшие меня мысли и снова переключилась на Бена.

— Тогда почему ты не сидишь сейчас с ним? — только сейчас озадачилась я вопросом.

— По той же причине, что и ты, — ответил он и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Никки вцепилась в него когтями и не отпускает. Внушила ему, что он её верный щеночек и всё такое. Вся эта ситуация меня вымораживает.

— Да, я заметила. — Я не могла спрятать горечь в голосе. — По крайней мере, тебя он помнит.

Обо мне такого не скажешь.

— Не воспринимай это на свой счёт. Я вообще полагаю, что она намеренно стёрла тебя из его памяти.

— Ого, — присвистнул Калеб. — Это серьёзное обвинение, чувак.

— Да, — согласился Бен, твёрдо придерживаясь своей теории. — И что?

— А подтверждение этому есть? — спросил Калеб, скривившись. — Нельзя бросаться такими словами без доказательств.

— А нужны ли тут доказательства? — задала я риторический вопрос. — Это же Никки, Калеб. Она так одержима Трейсом, что больше некуда, даже если бы он нёс золотые яйца.

— Но всё же, — ответил Калеб, бросив взгляд в сторону их стола. — Залезать в чью-то голову крайне опасно. Одна ошибка — и мозги взорвутся. Зачем ей было так заморачиваться со всем этим воскрешением, чтобы потом рискнуть поджарить ему мозги до золотистой корочки?

— Не знаю, может, потому что она психопатка, — предположила я. Как по мне, звучит правдоподобно.

Бен согласно кивнул со всё ещё скрещенными руками.

— Мы не знаем, делала она этого или нет, но могу сказать точно, что она не дура, — продолжал защищать её Калеб. Я подавила желание прогнать его за другой стол.

Меньше всего я хотела бы выслушивать, как кто-то её обеляет. У нас тут не стол фанатов Никки Паркер и уж точно не стол презумпции невиновности. Так что пусть берёт свои разумные доводы под мышку и катится в пешее эротическое.

— Я просто пытаюсь сказать, что она его любит. И не стала бы намеренно подвергать его жизнь угрозе.

— Ой, всё. — Бен закатил глаза, поверив в это, очевидно, не больше, чем я. — Думай что хочешь.

Я снова откусила от яблока и посмотрела на Калеба.

— Тебе что-нибудь известно о том, как она это сделала? — спросила я, поскольку он, казалось, многое знает о её мотивах и прочем. Может, у него есть какая-нибудь инсайдерская инфа, которая даст мне преимущество. — Ей наверняка кто-то помогал, — добавила я, изо всех сил стараясь, чтобы это не звучало как обвинение.

— Не смотри на меня. — Он невинно вскинул ладони. — Если ей и помогали, то точно не я.

— То есть с тобой она это вообще не обсуждала?

— Ни словом не обмолвилась. Я узнал тогда же, когда и все. Клянусь.

Мда, не видать мне преимущества. Я откинулась на стуле, размышляя над тем, что мне было известно. Если Калеб ей не помогал, то кто? Наверняка же кто-то, кому она доверяет. Кто-то могущественный. Кто-то, кто разбирался в тёмной магии. Ни за что не поверю, что Никки могла провернуть такое сама. Она не настолько хороша.

— Что ты задумала, Джем? — спросил Бен, прищурившись от любопытства. — Я знаю этот взгляд.

— Какой взгляд? — невинно пожала плечами я.

— Какой у тебя бывает, когда ты что-то затеяла. — Он подался вперёд и наклонился через стол. — Что бы ты там ни замышляла, я в деле.

— Ещё не придумала, но как будет план — я дам тебе знать, — ответила я и снова скосила взгляд к другому столу.

Трейс снова поднял глаза и поймал мой взгляд. Время словно бы растаяло. Мы смотрели друг на друга через всю столовую, как две половинки одного целого, мечтающие воссоединиться.

И тут, как колючий геморрой в моей заднице, Никки повернула голову и заметила наши переглядывания. Она тут же обхватила своей костлявой ручонкой его бицепс и переключила внимание на себя. Чёртова манипуляторша.

Наслаждайся, пока можешь, Никки-больная-на-голову-Паркер, потому что Трейс не долго будет твоим щеночком.

Мне удалось дожить до конца уроков и не разукрасить никому лицо (а именно Никки). Это был долгий, тяжёлый день, и, честно говоря, мне уже не терпелось поскорее свалить нафиг из Уэстонской академии. Как только прозвенел последний звонок, я выбежала из класса, расталкивая всех локтям, и добралась до своего шкафчика в рекордное время. После двух неудачных попыток я всё-таки вспомнила нужную комбинацию и открыла эту чёртову дверцу.

Чтобы не тратить времени, я просто упала на колени, чтобы убрать всю домашку, делать которую даже не собиралась.

— Ты мне так и не ответила, — произнёс хрипловатый голос позади меня.

Я остановила свои суетливые движения и скользнула взглядом снизу вверх по всей длине тела Трейса, медленно и жадно, перед тем как остановиться на его потрясающих голубых глазах, от которых девчонки теряют трусики. Он прислонился плечом к шкафчику рядом с моим, хмуро сведя брови на переносице. на губах не было ни намёка на улыбку.

Моё сердце ёкнуло, несмотря на все мои попытки эмоционально дистанцироваться.

Я прочистила горло.

— А какой был вопрос?

Трейс опустился вниз, уперев локти в согнутые колени для удержания равновесия.

— В записке, — напомнил он. Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего.

— А, да. — Я с трудом сглотнула, всячески стараясь смотреть ему в лоб, а не в глаза или на его губы или ямочки. — Мне написать записку в ответ?

— Так, значит, причина есть, — сделал вывод он.

Блин. Я не это имела в виду. По правде говоря, у меня нет для него сейчас готовых ответов, но и откровенно врать ему в лицо как-то не хочется... По крайней мере, пока я не выясню, что с ним произошло на самом деле.

— Я так не сказала. Просто не могу сейчас говорить, — произнесла я и застегнула рюкзак, а затем резко выпрямилась. Я так и не убрала всю домашку, но уровень опасности достиг красной зоны, так что мне надо бежать как можно скорее. — Я очень опаздываю, но можем поговорить об этом завтра или потом когда-нибудь. Оки? — Я не стала дожидаться ответа. — Всё, давай, пока, хорошего вечера!

Я развернулась на каблуках и бросилась прочь, оставив его стоять в одиночестве у моего шкафчика с полуоткрытым ртом и высоко поднятыми бровями. Даже будучи в полном замешательстве он выглядел безумно привлекательно.

Не прошло и суток, как я вернулась к прежней жизни, а уже мечтаю найти выход. Мне нужно выследить какого-нибудь демона и уничтожить, чтобы вернуть себе ощущение контроля над своей жизнью и сделать нечто полезное.

Не знаю, удалось ли Доминику связаться со своим знакомым некромантом, но поскольку солнце было ещё высоко, то даже если и удалось, сделать мы всё равно пока ничего не могли. Не желая просто сидеть и ждать, я направилась к недавно отстроенному после пожара Храму, чтобы встретиться со старшим магистром и спросить, нет ли у них лишней работёнки.

Я с удивлением увидела полностью восстановленное задание. Оно выглядело плюс-минус как предыдущее, за исключением нескольких изменений в ландшафтном дизайне и полностью обновлённого интерьера. Планировка же была почти идентична прежней, благодаря чему мне будет легко ориентироваться внутри.

Но мне особо не дали возможности погулять по храму, поскольку Уильям Томпсон уже ждал меня в главном атриуме, как только я прошла контроль на входе.

Ещё шесть месяцев назад я бы до жути боялась войти в Храм в одиночку, и на то у меня было бы множество оснований. В конце концов, ни для кого не секрет, что Совет видел во мне угрозу для всего мира и пытался уничтожить, причём не раз. К счастью, в итоге они пришли к тому же выводу, что и я. К тому самому, из-за которого я сейчас совсем не испытываю страха.

Я неуязвима.

С Амулетом Бессмертия и Мечом Ангелов я была ходячей ядерной бомбой, способной уничтожить всё вокруг себя и при этом выйти, сияя, как только что отчеканенная монета. От такой силы даже самые могущественные существа могли наделать в штаны.

— Джемма, дорогая, — поприветствовал он меня кивком и фирменной улыбкой. — Ты даже не представляешь, как мы рады твоему возвращению домой.

Опять это слово. Наверное, можно сказать, что Холлоу Хиллс — самое близкое, что я могла бы в данный момент назвать домом, поэтому я не стала возражать (хотя я бы назвала себя бездомной, гостящей у Доминика).

— То, что ты сделала во "Всех Святых"... — Он запнулся, как будто не смог подобрать слова. — Той ночью ты спасла много людей, причём пожертвовав своим сердцем.

Я попыталась сглотнуть ком, образовавшийся в горле. Тот, что всё время появлялся при упоминании той ночи. Вот почему я даже не хочу думать об этом.

— Ты очень быстро становишься Воином, каким бы мы все хотели тебя видеть, — продолжал он, глаза светились восхищением. — Я так горжусь твоими успехами, как если бы ты была моей родной дочерью.

Я не знала, как мне отнестись к этим словам.

Очевидно, это задумывалось как комплимент. По его мнению, я всё сделала правильно. Именно то, что должна была, и теперь с каждым днём я всё ближе к тому, чтобы стать Воином, как они бы и хотели.

Но что это значит для меня? Не встаю ли я на путь, которого всячески избегала? Не становлюсь ли той, кем быть не хотела?

От этой мысли мне стало не по себе, поэтому я не стала копать слишком глубоко и отвечать.

— Здорово вы восстановили Храм, — в итоге сменила я тему, кивнув в сторону знакомых артефактов, что всё ещё украшали стены атриума, словно драгоценные камни в короне.

— Да, нам удалось спасти большую часть реликвий благодаря защитному заклинанию, наложенному нашими лучшими Заклинателями.

Жаль, что того же нельзя сказать о тех людях, что погибли в адском пламени, насланном на Храм Люцифером. В частности, о моём дяде. Какими бы ни были напряжёнными наши отношения под конец, в основном из-за его участия в попытке избавиться от мирового зла в моём лице, но он всё ещё был моей семьёй. Теперь же у меня осталась только сестра.

— А Некрополь? — спросила я, имея в виду подземное кладбище, где пролежала моя мать большую часть моей жизни. Я несколько раз за лето спрашивала об этом Тессу, но она особо не пыталась добиться ответа от Совета.

— Адское пламя так глубоко вниз не ушло.

Для меня это было ошеломляющей новостью.

— То есть она всё ещё там, внизу?

Он наверняка понял, о ком я, поскольку единственное тело там, которое меня волнует, это мамино.

До этой самой минуты я избегала разговоров о ней, даже со своей сестрой, но уже прошло достаточно времени, и раны не так сильно кровоточат. Он должен понимать, что я, в отличие от Тессы и дяди Карла, не позволю матери гнить там до скончания веков.

Он ответил не сразу, а внимательно посмотрел мне в глаза.

— Твоей мамы там больше нет, Джемма, — осторожно сообщил он, словно опасался моей реакции. — Я думал, тебя проинформировали.

Больше нет?

Что, чёрт побери, это значит?

Я удержала лицо.

— Вы хотите сказать, что избавились от её тела? — уточнила я тихим, спокойным голосом, несмотря на бурю эмоций, развернувшуюся у меня внутри. — Потому что в таком случае у нас серьёзная проблема.

— Нет, нет, конечно, нет, — поспешил возразить он, подняв ладони, чтобы успокоить меня. — Я имел в виду, что мы выпустили её из Некрополя. Её приговор отменён. Частично в знак наших добрых намерений по отношению к тебе.

— Ко мне? Почему? — спросила я, растерявшись и заподозрив неладное. Совет никогда не делал добра просто так.

— Ну, само собой, чтобы загладить свою вину, — спокойно ответил он. — Чтобы показать тебе, что теперь мы на одной стороне.

Я отвела взгляд, пытаясь осмыслить услышанное.

Мама теперь на свободе. Бродит по миру, живёт своей жизнью без каких-либо оков, не опасаясь преследований и гонений, живёт... без меня.

Чёрт. Ну, это меня задело. Она ведь даже не пыталась выйти на связь со мной или Тессой. Насколько мне известно, по крайней мере. Впрочем, я же не знаю, когда её отпустили. Может, вчера. Может, у неё ещё не было возможности нас найти. Может, она как раз ищет прямо сейчас.

— Когда её отпустили? — озвучила я свой вопрос. Мне нужно знать точную дату. Нужно заглушить этот тоненький голосок сомнений на краю сознания, который говорит мне, что я для неё недостаточно важна.

— А, да почти сразу после пожара, — сказал он и нахмурился, задумавшись. — В течение двух недель, не больше.

Ещё один удар под дых. Она уже три месяца как на свободе и никак не дала о себе знать. Мне нечего было сказать, поэтому я поджала губы и стиснула зубы. Не могу, чёрт побери, поверить. Да ей очевидно было абсолютно по хер на меня. Даже не знаю, почему меня это удивляет. Пора уже привыкнуть к разочарованиям.

И всё же...

— Есть какие-нибудь предположения, где она может быть сейчас? — уточнила я по неизвестной мне причине. Видимо, я просто мазохистка.

— Мы больше не следим за ней, дорогая. Я думал, ты... — Он запнулся, осознав, что ошибался. — Она с вами не связывалась, — тихо добавил он. И это не было вопросом. Это было утверждение, пронизанное сочувствием.

Я распрямила плечи и взяла эмоции под контроль. Ну, значит, мама нас не искала. Общаться она с нами не хочет. Ну и подумаешь. Больно нужна она мне. Мне вообще ничего не нужно. Ни она, ни семья, ни дом, ни уж точно сочувствие магистра.

— Так что насчёт работы? — скрепя сердце спросила я.

Он кивнул, понимая, что разговор о Жаклин Морнингстар на этом закончен.

— Давай немного пройдёмся, — попросил он, рукой указав вперёд.

Желая поскорее заняться делом, я быстро последовала за ним.

— По телефону ты упоминала, что хочешь быть постоянно при деле, пока заканчиваешь учёбу. Я правильно понял? — уточнил он, как будто телефон мог как-то исказить мои слова.

— Именно, — ответила я, не глядя ему в глаза. Пускай новости и подпортили мне настроение, я всё же должна выкинуть маму из головы и сосредоточиться на своей жизни — на том, что происходит здесь и сейчас. Так я и поступила. — Я провела эти месяцы в дороге вместе с Тессой, и мне это нравилось. Но сейчас... Не знаю. Так странно вернуться сюда и больше не охотиться. Я чувствую себя... неправильно.

— О, это вполне понятно, я бы даже сказал — типичный случай. — Он шёл, глядя строго перед собой, и в какой-то момент сложил руки за спиной. — Ты уверена, что не хочешь просто сосредоточиться на учёбе? Охота никуда не денется. Ты не первая и не последняя, кто берёт перерыв.

— С чего бы мне этого хотеть? Я уже понимаю, что после школы мне не светит ни колледж, ни карьера, — ответила я без каких-либо эмоций. — Это моя жизнь. И я не хочу растерять навыки до выпуска.

Он сделал паузу и взглянул на меня.

— Ты проделала большой путь, Джемма.

Я кивнула, прекрасно это понимая. Та Джемма, которой я была три месяца назад, бесконечно далека от той Джеммы, которой я являюсь сейчас. Это не то, чтобы заметно внешне, потому что по большей части я одевалась и разговаривала так же, как и раньше... Но внутри я изменилась. Стала жёстче. Сильнее.

И смирилась с судьбой.

— Можете для начала дать мне что-нибудь простенькое, если сомневаетесь в моих способностях, — предложила я. Мне несложно показать им, как много я могу сделать с одним деревянным колом в одной комнате с толпой воскрешённых.

— Нисколько. Тесса всё лето информировала нас о твоих успехах.

Да, это было ожидаемо. Она та ещё стукачка.

— Отлично. — Я остановилась и развернулась лицом к нему. — Так когда я могу приступать? Демоны? Гнездо воскрешённых? Ещё одни врата ада? Давайте всё, что у вас есть. Я справлюсь.

Господи, я даже не осознавала, как сильно мне нужна работа, пока не заговорила об этом. Я чувствовала себя наркоманкой, ищущей новую дозу.

Уголки его губ приподнялись. Он благосклонно смотрел на меня. Некий блеск в его глазах подсказал мне, что ему хорошо знакомо это чувство — он сам когда-то таким был в молодости.

— Вообще-то, — произнёс он после недолгой паузы, улыбка сменилась хмурым видом, — у меня есть кое-что для тебя. Особое дело, для которого нужна твоя помощь.

— Окей... — протянула я. — Насколько особое? Типа бродячей горгульи или... Апокалипсиса на носу?

Я прищурила глаза в ожидании, пока он прояснит.

— Это очень большое дело, дорогая. Намного больше, чем всё то, с чем мы сталкивались до этого.

Я недоверчиво свела брови.

— Что, даже хуже Люцифера?

Что-то я сильно в этом сомневаюсь.

Он кивнул, чуть поведя в сторону подбородком, словно не знал, с какой стороны подступиться.

— Несколько иначе, но столь же непросто. Мы уже несколько недель ведём слежку. Нам бы не помешал свежий взгляд.

Так, ладно, он зацепил моё внимание. Я, пипец как, заинтригована. Аж руки трясутся.

— И что же это?

Он поджал губы и сузил глаза, но ответа я так и не дождалась.

Мои глаза удивлённо распахнулись.

— Всё настолько плохо?

Вместо ответа он сказал:

— Совет собирается завтра, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Приходи на собрание, и мы посвятим тебя во всё, что тебе необходимо знать.

На пару секунд я ощутила тревогу в груди. Ну, серьёзно. Это может оказаться очередной ловушкой. Подставой. Они ведь уже делали так раньше. Вопрос в том, правда ли они настолько тупы, чтобы попытаться снова?

Я пыталась разглядеть на его лице хоть какие-то признаки вранья, но он смотрел на меня как на надёжного союзника. Это было полной противоположностью того, кем он считал меня раньше — исключительной, но слишком опасной, как огонь, который лучше погасить, чем как-то использовать.

Конечно, мы оба понимали, что они не смогут ничего со мной сделать, даже если захотят. Я несокрушима, и все это знают. Включая меня.

— Чудненько. Тогда до завтра.

8. РАЗГОВОРЫ О МЁРТВЫХ

Солнце уже потихоньку покидало ясное небо, когда я вышла из Храма вскоре после разговора с Уильямом. Забравшись на переднее сиденье машины, я поехала через город к поместью Хантингтон, чтобы встретиться с Домиником. Мы ни разу не разговаривали за сегодня, и я понятия не имела, удалось ли ему переговорить со своим знакомым, но я старалась быть оптимисткой. Доминик почти всегда выручал меня, когда я его просила, и я помнила об этом.

Я включила радио, стараясь не прокручивать в голове встречу с Уильямом, который просто ошарашил меня новостью о матери. Нет, я могу разбираться только с одной катастрофой, переворачивающей мою жизнь, за раз.

Вместо этого я начала вспоминать те прекрасные летние деньки, когда мы с сестрой охотились на демонов, а Доминик учил меня водить машину. У него в голове не укладывалось, как я прожила семнадцать лет без этого навыка. Тогда я открылась ему и рассказала, как я провела год перед приездом в Холлоу Хиллс.

О том, как потеряла отца.

О том, как попала в больницу.

О том, что было между этими событиями.

И я не боялась говорить с ним обо всём этом. Просто до этого мы слишком мало времени проводили вместе. Но разговаривать с Домиником очень легко — наши беседы протекают естественно и свободно. Такого я не испытывала ни с кем другим. Он никогда не осуждал меня. Не смотрел свысока, не разочаровывался во мне. Возможно, потому что его представление обо мне уже было высечено в камне: что я неуязвима, что я ходячая тайна, воплощение идеала. И ничего из того, что могла бы я или кто-либо другой рассказать обо мне, не изменит его мнения.

Это и благословение, и проклятие одновременно.

К тому времени, как я доехала до поместья, солнце уже полностью скрылось за линией горизонта. Я схватила сумку с пассажирского сиденья, поставила машину на сигнализацию и поспешила к ступенькам. И только открывая дверь, я осознала, как сильно предвкушаю нашу встречу. За последние месяцы я привыкла не видеть его днями, а то и неделями, и как бы ни было тяжело без ежедневной дозы его самого или всех тех изумительно порочных вещей, которые он творил с моим телом, я всё-таки научилась обходиться без них.

— Милый, я дома, — шутливо крикнула я, закрыла за собой дверь и скинула обувь.

— Ах, какая услада для моих ушей, — отозвался Доминик, выходя из гостиной и встречая меня в коридоре. На нём, как обычно, были чёрные строгие брюки, такого же цвета рубашка и умопомрачительная ухмылка на лице.

Я охотно сократила расстояние между нами и прижалась губами к его щеке.

— Надеюсь, у тебя есть для меня хорошие новости.

Я опустилась обратно на пятки и хотела было сделать шаг назад, но Доминик ловко обнял меня за талию, не позволяя отстраниться.

— Я разве тебя когда-нибудь разочаровывал? — спросил он, погладив меня по щеке тыльной стороной ладони.

Я сделала вид, что задумалась.

— Ну... А какой период мы рассматриваем?

Он прижал ладонь к сердцу, словно я задела его своими словами до глубины души. Я невольно засмеялась.

— Ты готова к поездке, любимая?

Я не могла бы спрятать улыбку, даже если бы захотела, а я не хотела.

— Готова, если там нас ждёт некромант.

— Тогда идём к моей машине, — сказал он и чмокнул меня в лоб.

Моё сердце пустилось вскачь. Я была преисполнена благодарности к Доминику. Поверить не могу, что у него получилось. Есть ли вообще что-то в этом мире, на что он не способен?

— Я буду в огромном долгу перед тобой за это.

— Это точно. Обязательно расплатишься потом, — ответил он с кривой улыбкой.

— Натурой, я так понимаю?

— А есть другие варианты? — уточнил он и вновь погладил меня по щеке.

Другие варианты я даже рассматривать не хотела.

Два с половиной часа спустя у меня совершенно затекли ноги. Я подумывала попросить Доминика сделать остановку, чтобы размять ноги, но это только затянет поездку, а у меня уже такое чувство, словно время на исходе.

— Я сегодня заезжала в Храм, — буднично произнесла я, глядя в окно на ряды магазинчиков, которые мы проезжали.

— Зачем? — ровно спросил он. Даже если он это не одобрял, то никак это не выказал.

— Мне нужно чем-то заняться, чтобы отвлечься.

Я разминала руки, пытаясь побороть это дикое желание кого-нибудь убить... Принести пользу тем единственным способом, которым я точно владею.

— Ну, я мог бы тебе с этим помочь, ангел.

Я слышала улыбку в его голосе.

Посмотрела ему в глаза и изогнула бровь.

— Как? Обламывая меня каждый раз, когда я возбуждаюсь?

Он тут же перевёл взгляд на дорогу.

— Прости, что пытаюсь показать тебе, что ты для меня не девочка на одну ночь.

— Лучше бы ты показал мне свои плавки, — пробормотала я себе под нос, но достаточно громко, чтобы он расслышал.

— Я предпочитаю боксеры, — поправил он.

— Ой, прости. — Я пронзила его раздражённым взглядом, пытаясь держать недовольство в узде. — Я так давно их не видела, что память уже подводит.

Уголок его губ дёрнулся вверх.

— Мило.

— Эту ситуацию можно назвать по-разному, но точно не милой! — выпалила я, выкинув всю деликатность в окно. И кто закидает меня камнями за это? Мы уже несколько недель ходим вокруг да около. С тех пор, как он узнал, что Трейс воскрес... Доминик пытался сказать мне об этом, но я не стала его слушать.

В свою защиту скажу, что я не знала, о чём он хочет поговорить.

Я драматично вздохнула.

— Слушай, я понимаю твои мотивы и очень ценю это, правда, но я не какая-то маленькая девочка, которая сама не знает, чего хочет, и за которую нужно принимать решения другим. Я прекрасно осознаю, что мой парень вернулся из мёртвых, и это многое меняет, но уж точно не отменяет моих чувств к тебе.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Я не могла не заметить удивление, отразившееся в его глазах. Почему он всегда так удивляется, когда я выражаю свои чувства к нему? Неужели не верит, что я могу быть неравнодушна к нему? Серьёзно считает, что меня рядом с ним удерживает только кровная связь?

Я очень надеюсь, что нет. Да, конечно, эта связь, очевидно, вызывает у меня желание обменяться кровью и сводит с ума, когда мы долго не видимся... Но она не создаёт искусственных чувств.

То, что я испытываю к Доминику, развивалось медленно и постепенно, задолго до кровных уз.

Мои чувства настоящие.

Я чувствую это сердцем.

— Что я делаю, а что нет — это моё личное дело, я сама принимаю за себя решения. — Я облизнула губы, пока во рту совсем не пересохло и язык не начал заплетаться. А такое часто случается, когда я признаюсь ему в том, что испытываю к нему. — Если я тебе больше не интересна, это одно дело. Я могу это принять. Но если ты пытаешься сделать так, как будет "правильно" для меня, то ты просто решаешь за меня, и, честно говоря, у тебя не очень хорошо это получается.

Он ухмыльнулся, явно наслаждаясь моей небольшой речью.

— Не очень?

— Да. Потому что ты бесишь меня и бросаешь неудовлетворённой. Уж поверь мне, это так себе стратегия.

Это выражение лица... Если б я могла его сфоткать, то распечатала бы и повесила в рамку на стену. Это была смесь шока, порочного предвкушения и чистого неприкрытого изумления.

— Тогда приношу свои извинения, ангел. Это определённо не было моим намерением.

Я довольно кивнула.

— Постарайся исправиться. Я рассчитываю на тебя.

Он запрокинул голову и расхохотался — искренне, заливисто. От одного этого звука всё в мире как будто стало правильным, даже если всего на несколько секунд. Как бы то ни было, мне кажется, я донесла до него свою позицию, хотя настоящие результаты мы увидим позднее ночью, когда вернёмся домой.

Время было уже почти полночь, когда мы подъехали к стриптиз-клубу "Игрок", где договорились встретиться Доминик и его знакомый. Стоит ли говорить, что выбор места меня не обрадовал. Ну, то есть, серьёзно? Что за некромант приглашает на встречу туда, где танцовщицы трясут сиськами?

— Это возмутительно, — пробормотала я, когда мы подошли к главному входу.

— Вопиющее бесстыдство, — согласился Доминик с лукавой ухмылкой на лице.

Я пихнула его локтем в бок и покачала головой.

— Просто держи язык за зубами, — полушутя предупредила я. — Ты же знаешь, я могу его и отрезать.

— Какого ты обо мне мнения, ангел? Зачем я буду платить за то, что мог бы получить бесплатно?

Это правда. Он мог бы уломать любую, даже без своего дара внушения.

Но всё же я сочла нужным его предупредить. Делиться я не люблю, особенно делиться им.

Внутри было темно, много дыма и мужиков сомнительной наружности, слюнявивших девчонок, которые вряд ли бы взглянули на них, если бы им за это не платили. Чёрные лакированные столы и красные стены — вот и весь декор, но грудастые официантки и полуголые танцовщицы перетягивали всё внимание.

Я поспешила опустить глаза, чувствуя себя извращенкой за сам факт пребывания здесь.

"Как я до такого докатилась?" — мысленно спросила себя.

— Держись рядом, — сказал Доминик, ведя нас к бару.

Говорить об этом было необязательно. Я не собиралась бродить по клубу в одиночку, чтобы меня лапали все желающие.

Я шла вплотную к нему, стараясь не наступать на пятки и не врезаться в него, когда он внезапно остановится. Я заметила нескольких мужиков, вывернувших шеи в мою сторону. Наверное, приняли меня за свежее мясо. Доминик тоже заметил их взгляды, судя по тому, как он расправил плечи и притянул меня к себе, а потом убивал взглядом всех, кто смел смотреть в нашу сторону.

Уж кому-кому, а мне телохранитель не нужен, но конкретно в этом случае мне была приятна его защита.

Мы дошли до центра зала, где Доминик остановился на мгновение, а затем указал на центральную сцену. Мой взгляд остановился на молодом парне, лет двадцати с чем-то, с белоснежными волосами, зализанными назад, и татуировками, покрывавшими почти каждый дюйм открытой кожи.

— Один, — поприветствовал его Доминик, когда мы приблизились к этому парню, сидящему в первом ряду.

Один подняла глаза и расплылся в улыбке.

— Доминик, дружище. Давно не виделись. Присаживайся. Выпей. Представь нас.

Доминик выдвинул стул и кивнул, чтобы я села на него.

— Это Джемма, — объявил он, опускаясь на второй стул. — Джемма, познакомься, это Один.

Ледяные серые радужки Одина пробежались по моему телу, оценивая все изгибы, как будто у него есть такое право. Я подавила желание разбить ему нос, потому что... ну, он некромант, и мне нужна от него информация.

— Дочь Аида, — протянул он, глядя на Доминика. — Хороший выбор.

Как, чёрт побери, он понял, кто я такая? Я оглянулась на Доминика, тот качнул головой, и я вычеркнула его из списка подозреваемых.

— И очень сильная, — добавил Один, снова посмотрев на меня так, словно мог считать все мои способности одним лишь взглядом. — Не чувствовал такой ауры аж с эпохи Возрождения.

— С эпохи Возрождения, ха? Сколько тебе лет? — спросила я, скептически сдвинув брови. На вид ему явно не больше двадцати двух, но что-то мне подсказывало, что он явно старше.

— Слишком стар для тебя, принцесса.

Фу.

— Я себя тебе и не предлагаю, — парировала я.

— Это пока, — ответил он и поиграл бровями.

— Я вообще-то прямо здесь, Один, — напомнил Доминик и жестом попросил официантку принести ещё два стакана того, что пил его друг.

— Прошу прощения. Сам знаешь, иногда заносит, — сказал Один, ни капли не раскаиваясь. Он расслабленно откинулся на стуле и снова начал пожирать глазами сисястую блондинку на сцене. — Так чем я могу тебе помочь, мой старый друг?

Конечно, он обращался не ко мне, но я тут же выпалила:

— Мне нужно знать всё о том, как происходит возвращение мёртвого к жизни.

Его взгляд устремился ко мне, брови весело приподнялись.

— Хочешь воскресить кого-то, принцесса?

— Вот уж вряд ли.

— Тогда зачем тебе эта информация?

Он достал сигарету из своей пачки и прокатил её между большим пальцем и указательным, всё это время глядя мне в глаза, словно пытался вытащить из них ответ.

— Я хочу помочь другу.

— Другу, — медленно повторил он, изучая меня горящим взглядом.

— Которого уже... ну, вернули, — пояснила я, хоть и несколько скомканно. — Я просто хочу убедиться, что с ним всё будет в порядке.

Один перевёл поскучневший взгляд на Доминика, а затем снова на меня.

— Он овощ?

— Что?

— Твой друг. Он ведёт себя как овощ? — медленно повторил он, будто я глухая.

— Нет, — ровно ответила я.

— Шатается, пускает слюни и разговаривает сам с собой?

— Что? Нет.

Некромант лениво моргнул.

— Так в чём проблема, принцесса?

Он это серьёзно? Я выпрямила спину.

— Проблема, Один, в том, что он не помнит, кто я, блин, такая и что с ним произошло. Я хочу убедиться, что никто память ему специально не стирал. Так понятно?

"Ангел", — упрекнул Доминик. Я мысленно обругала свой длинный язык.

Один расплылся в широкой улыбке в тридцать два зуба и посмотрел на Доминика.

— Она мне нравится.

Эм, ладно, не такой реакции я ожидала после того, как сорвалась. Но постаралась держать лицо нейтральным, пока ждала, что он скажет по беспокоящему меня вопросу.

— Так, ладно, давайте кое-что проясним. Некий некромант вернул к жизни твоего друга...

— Заклинательница, — поправила я. — Не знаю, помогал ли ей некромант или нет.

— Ладно, — протянул он так медленно, словно хотел подчеркнуть, как он якобы идёт мне навстречу. — И поскольку твой друг не узнаёт тебя, ты полагаешь, что Заклинательница намеренно стёрла ему память?

Я кивнула.

— Именно так.

— Тогда это очень сильная Заклинательница, если ей такое удалось.

Он положил сигарету в рот и зажёг её.

— Она сильная, — признала я, глядя, как из его рта выходит дым. — И она одержима им.

— Твоим другом, — уточнил он, снова изогнув брови.

— Верно.

— И что ты хочешь от меня, принцесса?

Я оглянулась на Доминика, надеясь, что ему есть что предложить. Судя по ухмылке, нет. Неудивительно, ведь Доминик любит заводить меня в клетку ко львам, а затем сидеть на первом ряду и смотреть, как я справляюсь. У него такое своеобразное чувство юмора.

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, является ли амнезия следствием воскрешения, как она заявляет, или она сделала с ним что-то ещё. — Я внимательно наблюдала за его реакцией, прежде чем добавить: — И могу ли я помочь ему вернуть утраченные воспоминания, не навредив.

— А, понятно, — ответил он, откинувшись на спинку стула и глядя на сцену. — Непростая задачка.

— То есть ты не можешь мне помочь?

— Я этого не говорил.

Он достал из кармана двадцатидолларовую купюру и помахал перед танцовщицей. Она тут же опустилась на колени и поползла к нему, чтобы он запихнул деньги в её трусики.

Я скосила глаза на Доминика, чтобы убедиться, что он смотрит туда, куда надо. Он подмигнул мне и отпил из своего бокала.

— Значит, можешь? — снова уточнила я у Одина.

— Я могу тебе ответить, — сказал он и сделал бесконечно долгую затяжку, после чего бросил сигарету в пепельницу. — Но тебе не понравится то, что ты услышишь.

Моё сердце дрогнуло, но я постаралась не выдать это лицом.

— Говори.

— Воскрешение — дело непростое, принцесса, — сказал он, расслабившись на стуле с напитком в руке. — Это почти ювелирная работа, требующая определённой ловкости и интуиции, но даже в таком случае обычно не обходится без последствий. Если твой друг не остался овощем, я бы сказал, что воскрешение прошло успешно.

Я замотала головой.

— Меня это не устраивает.

Даже близко.

Один подался вперёд, опираясь локтями на ручки стула и впиваясь в меня своим ледяным взглядом.

— Что, по-твоему, происходит с мозгом, когда он умирает, а затем возвращается к жизни? — Некромант не стал дожидаться ответа. — Чем дольше человек мёртв, тем сильнее ущерб.

— Но это ведь другое. Вы используете магию или... не знаю что, когда воскрешаете мёртвых.

Возможно, тёмные силы. Много, очень много тёмных сил.

— Последствия одинаковы, принцесса. Мы используем магию, чтобы выстроить в разуме стену, которая отгораживает некротические ткани и не позволяет им воздействовать на остальную часть мозга. Эти стены выстроены вокруг его воспоминаний неспроста. Они помогают ему, так сказать, не развалиться по швам.

— То есть ты хочешь сказать, что память специально ему не стирали? Та Заклинательница, я имею в виду? — быстро добавила я. Надежда медленно утекала, как из протекающей трубы.

Ну же, Один. Дай мне какую-нибудь зацепку.

— Сомнительно, но совсем уж исключать вероятность не буду, — ответил он и махом допил то, что было у него в стакане. — Она вполне может подкреплять стены, стирая определённые триггеры, что, по моему скромному профессиональному мнению, даже хорошо.

Да конечно, так я и поверила. Никки не делает ничего "хорошего", если это не сулит ей личной выгоды.

— Ты просто её не знаешь. Она способна на многое, чтобы удержать его под своим каблуком.

— Вполне возможно, но факты остаются фактами, принцесса.

— А если она всё же сделала это намеренно? Стёрла ему память обо мне? Как разрушить это заклятие?

— Так же, как и любое другое. Находишь талисман, к которому привязаны чары, и уничтожаешь его. Но я определённо не советую этого делать. — Его серые глаза потемнели, превратившись в бездонные колодцы предупреждения. — Лучшее, что ты можешь сделать для своего друга, это беречь эти стены как зеницу ока. Потому что, принцесса, от них зависит его жизнь.

Моё горло сжалось, словно меня душили изнутри.

Не это я хотела услышать. Да что там, это полная противоположность тому, что я хотела услышать. Я пришла сюда с намерением получить подтверждение своим подозрениям, а затем использовать эту информацию против Никки. Но вместо этого мне преподнесли на блюдечке гнилую правду, и на вкус она была дерьмовой.

Кружась в водовороте, ведущем прямиком в бездну, я внезапно кое-что вспомнила. То, что говорил мне Трейс сегодня в школе.

— А если он уже начинает вспоминать сам? Что, если ему снятся сны о людях, которых он вроде как не должен помнить?

Это ведь хороший признак, верно? Свет в конце непроглядного тоннеля...

Доминик тут же уловил подтекст, лежавший в основе моего вопроса, и пронзил меня своим пытливым взглядом. Но я не обращала на него внимания, продолжая смотреть на некроманта.

— Значит, процесс уже начался, — ответил Один, его голос был низким и не предвещающим ничего хорошо. — Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это молиться, чтобы эти стены не рухнули на него. Иначе можешь попрощаться со своим так называемым другом.

Что ж.

Капец.

Блин.

9. ОБЕЩАНИЯ НАДО ВЫПОЛНЯТЬ

Когда мы приехали обратно в поместье Хантингтон, в небе сверкнула молния. Время было почти четыре утра. Я чувствовала себя измотанной и совершенно подавленной.

Я была на сто процентов уверена, что Никки причастна к амнезии Трейса, и мне уже не терпелось разрушить этот розовый мирок, который она себе создала. Но теперь вообще непонятно что делать. Вполне может быть, что это она стёрла его воспоминания о последних месяцах, но в то же время есть вероятность, что только благодаря ей он сохраняет рассудок.

Один предупредил, какими могут быть последствия и что их никак не обойти. Если стены рухнут, Трейс в лучшем случае окажется в вегетативном состоянии. Как вариант, он может полностью спятить или, что ещё хуже, застрять в переживании своей смерти снова и снова.

Моё сердце погрузилось в бездну, как подводная лодка.

Я ни за что не допущу, чтобы с Трейсом такое случилось; даже если придётся уступить его Никки. Вот только я не знаю, как это сделать — как смириться с тем, что он потерян для меня и теперь с ней. Она его даже близко не заслуживает, и, честно говоря, при одной мысли о них как о паре к горлу подкатывает тошнота.

— Ты за всю ночь не съела ни крошки.

Доминик прислонился к проёму двери гостиной, глядя на меня, пока я смотрела в окно на дождь, бегущий по стеклу.

— Я не голодна.

Прошло несколько секунд, прежде чем он снова заговорил:

— Скажи, что я могу сделать, чтобы тебе стало легче, ангел.

Его голос прозвучал слабо, в нём явно слышалась боль. Не секрет, что Доминик уже давно не ограничивал связь между нами — между нашими эмоциями, — и это значит, что он не просто знает, когда мне было больно, но и чувствует эту боль.

Я в отчаянии замотала головой.

— Ты ничего не можешь с этим сделать.

Никто не может. Трейс идёт по тонкому льду: одно неверное движение — даже наклон не в ту сторону, — и он может провалиться в забвение.

Да как, чёрт побери, вообще после такого мне может "стать легче"?

После ещё одной долгой паузы он произнёс:

— Ты не говорила, что он начал тебя вспоминать.

Я знала, что этот вопрос всплывёт. Откровенно говоря, я удивлена, что он не задал его сразу, как только мы вышли из клуба. Возможно, он понимал, что меня лучше не трогать, что я хочу просто свернуться клубочком и погрузиться в себя.

— Ты намеренно скрыла это меня? — спросил он, и хотя его голос оставался спокойным и будничным, я улавливала его напряжённость между строк.

— Я не знала, что всё это значит, и... — Запнулась, внезапно ощутив кость в горле. — Я не была уверена, стоит ли говорить тебе об этом.

— Почему? — спросил он ровно, словно мои слова не вызвали у него никакой реакции, хотя я прекрасно понимала, что это не так.

— Не знаю. Это кажется чем-то неправильным. Когда я говорю с тобой о нём, мне кажется, я причиняю тебе боль, — призналась я, опустив голову. — А я не хочу причинять тебе боль.

И снова долгая натянутая пауза.

— Я взрослый мужчина, ангел. — Я услышала, как он идёт по деревянному полу, но не сокращает дистанцию. — Не нужно оберегать мои чувства.

— Знаю, — согласилась я, хотя на самом деле лишь от части. — Но ничего не могу с собой поделать.

Потому что у меня есть чувства к Доминику. Настоящие, глубоко укоренившиеся чувства, зародившиеся задолго до того, как Трейс испустил свой последних вздох, и продолжавшие расти на протяжении всего лета. И от того, что Трейс внезапно оказался живым и невредимым, мои чувства к Доминику не исчезнут как по волшебству.

Вот только и чувства к Трейсу тоже.

Нет смысла отрицать, что моё сердце разорвано на две части. Оно принадлежит двум совершенно разным парням, и каждого я люблю по-своему. Любые мои слова и действия имеют последствия, потому что, что бы я ни сделала, кому-то будет больно. Кто-то почувствует себя преданным и брошенным.

Это ужасное положение, но я не знаю, как из него выбраться. Я даже не до конца понимаю, как я в нём оказалась. Я не планировала влюбляться в двух парней одновременно и теперь не знаю, как, чёрт побери, перестать любить кого-то из них.

— Это всё неправильно, — прошептала я, по большей части сама себе. Я всё ещё сидела спиной к Доминику, глядя, как вода стекает по стеклу, размывая внешний мир, как и множество раз до этого.

— Нет, наверное, нет.

И хотя мои чувства к Доминику возникли задолго до этого лета, я бы не стала с ним сближаться, будь Трейс всё ещё жив. Хотя бы потому что я хотела быть верной Трейсу. Но когда он погиб, всё изменилось. Не имея иного выбора, я нашла способ двигаться дальше. Научилась существовать без него.

А теперь он вернулся.

И всё окончательно запуталось.

Я развернулась к Доминику, крепко прижимая скрещенные руки к груди.

— И что мне теперь делать?

Его кадык дрогнул, когда Доминик сглотнул.

— Я не могу решать за тебя, ангел.

Конечно, не может. И было неправильно с моей стороны его спрашивать. Я понимала это, но всё равно спросила.

— Что, если он так никогда и не вспомнит меня? Наши отношения? — На сердце лёг тяжкий груз. — А если вспомнит?

Как Трейс отнесётся ко мне, когда осознает, что я лишила его жизни и тут же бросилась в объятья Доминика? Он сочтёт меня бездушной сукой, вот как.

— Ты не сделала ничего плохого, — произнёс Доминик, словно прочитав мои мысли... мою мимику, мои чувства.

— А сделала ли я хоть что-то правильное?

На его лице промелькнула боль, словно мои слова были заряженным оружием, и выстрел попал точно в цель.

— Я не это имела в виду, — поспешила оправдаться я, желая защитить себя и свои чувства к нему, хотя на самом деле я не была уверена. Правильно ли я поступила? И если да, то почему сейчас это кажется таким неправильным?

— Не надо меня успокаивать. — Он вздёрнул подборок и посмотрел мне в глаза. — Я прекрасно понял, что ты имела в виду, — бросил он, и я не стала отрицать.

Он оттолкнулся от стены и выпрямил спину, словно набираясь духу. Его глаза потемнели в две чёрные непроглядные бездны, и я мгновенно ощутила в них пустоту.

— Если тебя это утешит, то я уже знаю, чем всё это закончится. Не надо ходить вокруг да около.

Я не могла не вздрогнуть от его слов.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он долго держал мой взгляд, словно в последний раз, а затем направился к мини-бару. Он явно решил вооружиться алкоголем для храбрости, а это никогда не предвещало ничего хорошего.

Стоя спиной ко мне, он всё же ответил:

— Я не так наивен, чтобы реально верить, что в конце концов мы с тобой вместе счастливо уедем в закат. Ты потомок ангелов, по большей части человек. А я нет, — безо всякого выражения произнёс он.

— Ну, да... — медленно протянула я, глядя ему в спину, пока он наливал себе напиток. — И что? — Я не стала дожидаться ответа. — Я давно это знаю, Доминик. Я в курсе, кто мы такие.

Он развернулся лицом ко мне с бокалом в руке. На его лице ни следа эмоций.

— Тогда ты не хуже меня понимаешь: то, что происходит между нами, как это ни назови, неизбежно подойдёт к концу. Независимо от Ромео.

Моя нижняя губа опустилась от его слов. От того, каким ледяным тоном он это произнёс. Что, чёрт побери, происходит?

— Ты меня бросаешь? — в итоге выдавила я.

Он рассмеялся.

— Сначала ты должна согласиться стать моей девушкой, чтобы я мог тебя бросить, — язвительно ответил он.

— Ты понял, о чём я. — Я начала приближаться к нему, хотя шаги были очень тихими и осторожными. — Ты не хочешь меня больше видеть?

Его непроницаемое выражение дрогнуло на секунду, и клянусь, я заметила скорбь. Мотнув головой, он сказал:

— Ты же знаешь, эти слова никогда не прозвучат из моих уст.

— Тогда что ты имеешь в виду? — резко спросила я, всё больше злясь.

— Я говорю, что я Воскрешённый, ангел.

Я вскинула руки.

— Тоже мне, открыл Америку! Я давно уже в курсе.

— Отлично, а в курсе ли ты, как это отразится на твоей жизни? — с вызовом спросил он.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла издать ни звука.

— Я не могу на тебе жениться. Я не могу иметь детей. Я не могу дать тебе жизнь, которую ты хочешь. Жизнь, которой ты достойна, — выпалил он жёстким тоном. — Это факт, ангел, как бы больно мне ни было это признавать. Ромео может дать тебе всё это, а если не он, то кто-то другой. Но не я. Я никогда не смогу. — Его голос надломился, словно эта мысль была крайне болезненной для него. — В конце концов я потеряю тебя. Это неизбежно, как смена времён года.

— Так ты у нас теперь провидец? — съязвила я. В горле пересохло, я едва могла сглотнуть.

— Не нужно быть провидцем, чтобы знать, чем всё это кончится, — сказал он, опустошил бокал и яростно опустил его на стол. — Для этого достаточно иметь глаза.

У меня в груди всё сжалось при виде сокрушенности в его взгляде. Он уже представил всё развитие наших отношений и пришёл к выводу, что мы зайдём в тупик. Пытался смотреть под разными углами, но мы всё равно были обречены с самого начала. Я видела это по его лицу, слышала по его интонации. Потому что Доминик — Воскрешённый, и он не может дать мне всё то, о чём я мечтала в детстве. То, что, по его мнению, у меня должно быть. И каким бы сложным и даже порочным он ни был, он любит меня всем своим существом. Он хочет, чтобы у меня было всё, чего я хочу, и даже то, о чём не смела мечтать, даже если для этого ему придётся меня отпустить.

Он уже пытался сделать это раньше, держал дистанцию летом, и я знаю, что попытается снова. Но, чёрт бы меня побрал, я не позволю принимать такие решения за меня. Я больше не маленькая девочка, мои мечты изменились.

— Ну что ж, я не принимаю твои доводы.

Я подняла глаза и посмотрела в его, не моргая. Моё сердцебиение держалось так же спокойно, как и руки.

— Да, у тебя вообще часто сложности с принятием реальности, — едко ответил он, но я не стала принимать это близко к сердцу. Он пытался оттолкнуть меня, отгородиться и защитить своё сердце от якобы неизбежного конца.

Я могу это понять.

— Допустим, но ты забыл одну очень важную деталь, — отметила я, подходя ближе к нему.

— И какую же?

Он не сводил с меня глаз, и в его взгляде был весь жар солнечной бури.

— Ты полагаешь, что знаешь, чего я хочу, — сказала я, сокращая оставшееся расстояние между нами. — Семью, детей... Найти себе принца на белом коне и ускакать с ним в закат...

— А разве нет? — спросил он, недоверчиво вскинув брови.

— Я больше не знаю, чего я хочу, — призналась я, стоя так близко, что могла вдохнуть его потрясающий одеколон, как если бы аромат был на мне самой. — Когда-то я действительно мечтала об этом: шикарная свадьба, много детей, белый заборчик, типичная американская мечта. Но теперь... — Я покачала головой, задумавшись над этим. — Теперь всё изменилось.

Правда в том, что я уже не представляла своего будущего. Сама мысль о том, что бы привести в этот мир детей, растить их, заранее зная, что я обрекла их на ту же судьбу, до ужаса пугала меня. Поэтому я старалась не думать об этом. Сосредоточилась на том, что происходит здесь и сейчас. На том, кто я есть и каких результатов от меня ждут. И меня это вполне устраивало, потому что всё остальное было слишком мутно, слишком пугающе, чтобы разбираться с этим прямо сейчас.

— Я не знаю, мечтаю ли я ещё о той жизни, — закончила я, и это была самая правдивая фраза, которую только можно сказать во всей этой ситуации. — А если даже я не знаю, чего я хочу, то ты тем более не можешь знать.

Он вытащил руки из карманов и нахмурился.

— То есть теперь у тебя другие планы?

Он произнёс это так, будто это нечто плохое, будто именно этого он и боялся.

— Я пока не определилась.

— Из-за меня?

Я пожала плечами.

— Да... и нет.

Он изогнул бровь.

— Либо одно, либо другое, ангел.

Да вот нет: и то, и другое.

— Я уже не та Джемма, какой была, когда только приехала в Холлоу Хиллс. Время, проведённое с тобой, повлияло на меня, равно как и многое другое.

Он опустил голову.

— Меньше всего я хотел, чтобы из-за меня ты от чего-то отказывалась. — В его голосе было много плохо скрываемых эмоций, которые я едва ли когда-либо прежде видела от Доминика. — Это не было моим намерением, ангел. Надеюсь, ты понимаешь.

— Понимаю. — Я коснулась его щеки, наслаждаясь шелковистой гладкостью его кожи. — Если я от чего-то и отказалась, то не из-за тебя, Трейса или ещё кого-либо, — сказала я, стараясь, чтобы мои слова не прозвучали слишком резко или равнодушно. Это не его бремя, и мне хочется, чтобы он это понимал. — А из-за того, что я так решила. Потому что так будет лучше для меня. И буду так делать впредь.

Он обдумывал мои слова несколько секунд, а затем спросил:

— Даёшь слово?

Его глаза искали ответ в моих, правдивый ответ.

Я наклонила голову вбок и улыбнулась.

— Хочешь, чтобы я поклялась?

— Наверное, да.

— Тогда клянусь, — согласилась я, хотя сама в этот момент была уверена, что такой развилки на моём пути не будет. — Пока что я не знаю даже, доживу ли до восемнадцати, — призналась я, мой голос прозвучал несколько тише. — И ничего.

Мне известно, что значит быть Воином, я приняла своё предназначение и всё вытекающее.

Он чуть поморщился от моих слов, и я тихонько рассмеялась. Ему не нравится, когда я говорю об этом, но ничего не могу с собой поделать. Это правда моей жизни, и теперь я полностью её осознаю.

А вот мысль привести невинных детей в этот мир — в эту жизнь, — и оставить их самих разбираться, как это пришлось сделать моей матери, для меня оставалось кощунственной. Я стала чертовски сильнее за последние несколько месяцев. Я могу выдержать много боли и страданий. Могу смириться с полным одиночеством и даже смертью.

Но не с этим.

С этой мыслью я никогда не смогу примириться.

— Я устала об этом говорить, — сказала я, опуская руку с его лица на плечо.

— Прости. Знаю, это была тяжёлая ночь, — ответил он и снова развернулся к мини-бару, чтобы выключить свет. Теперь нас освещал только мерцающий огонь в камине. — Тебе надо поспать.

Он вытянул руку в сторону двери, как бы приглашая меня пойти первой, но я не сдвинулась ни на дюйм в сторону коридора. Вместо этого я шагнула ближе к нему, положила обе ладони на его рельефный пресс и прижалась всем телом, тихонечко, но с очевидными намерениями.

Мне надоел разговор, но это не значит, что я хочу пойти спать.

— Я не говорила, что устала.

Он убрал руки обратно в карманы и тяжело сглотнул.

— Ангел...

— Что "ангел", Доминик? — Я взяла его за руки и ласково положила на свою талию. — Обещания надо выполнять.

— Да, но с учётом обстоятельств, я не думаю...

— Сколько ещё ты собираешься меня отталкивать? Когда-нибудь я перестану предлагать... — перебила я предупреждающим, но в то же время соблазнительным тоном (сама не знаю, как у меня это вышло). — Много у тебя ещё отмазок?

Он зажмурился.

— Я пытаюсь стать лучше ради тебя.

И тут для меня всё встало на свои места. Я поняла, чего он добивается: отталкивает, чтобы защитить. Он делал так всё лето. Сначала давал мне время пережить утрату, теперь потому что я должна разобраться со своими чувствами к воскресшему Трейсу.

Доминик не хочет заходить дальше, потому что боится, что я впоследствии пожалею об этом. И хотя я безмерно ценю его заботу, но по факту я уже так давно перешла черту, что уже не помню, где она была.

— Ты уже лучший, — ответила я и улыбнулась, поймав его взгляд.

Хоть Трейс и вернулся из мёртвых, нам не суждено быть вместе. Теперь я это понимаю. И как бы осознание этого ни разбивало мне сердце, моих чувств к Домику оно не отменяет. Да что там, только сильнее подталкивает в его объятия.

Облизнув губы, я прижалась к нему всем телом, неприкрыто обозначая свои желания.

— Я хочу быть с тобой, Доминик. Мне неважно, что будет завтра или через год. Я хочу тебя сейчас и не сдвинусь ни на дюйм, пока ты не дашь мне того, что мы оба хотим.

10. ЗАТКНИСЬ И ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ

Доминик стоял напротив меня, свет от камина мягко обрамлял его силуэт, а я глядела в его ониксовые глаза. Моё тело полыхало просто от того, что я смотрю на него. Как бы я ни старалась сопротивляться этой манящей тьме его глаз, как бы ни разваливался мир вокруг меня — неважно, я всегда слышу, как его тьма взывает к моей собственной и затягивает к себе, как демон в преисподнюю.

По этой причине и многим другим я уже давно перестала сопротивляться этому зову.

Мои ладони медленно скользили вверх по его торсу, наслаждаясь ощущением твёрдых мышц, скрывавшихся под тканью облегающей чёрной рубашки. Мои пальцы подрагивали, желая вновь ощутить прикосновение его кожи к моей. Почувствовать, как его тело прижимается к моему, когда я впускаю его в самую сокровенную часть моего существа.

Сосредоточившись на поставленной задачей, я охотно перемещаю пальцы к верхней пуговице его рубашки и вытаскиваю её из петельки, затем к следующей и так далее, пока не расстёгиваю последнюю. Поднимаю глаза на Доминика и чувствую, как учащается пульс, когда встречаю его жаркий взгляд.

Он смотрел на меня, буквально поглощал глазами, будто я прекраснейшее вино, о котором он давно мечтал, но никогда прежде не позволял себе по-настоящему распробовать. Он всегда так на меня смотрел. Словно я последняя капля воды в бесплодной пустыне, где только песок и колючие кустарники.

Проведя языком по губам, я вытащила низ рубашки из штанов, а затем подняла руки к его плечам и стянула рубашку вниз по его рукам, позволяя ей тихо упасть на пол, как безмолвному свидетелю всего, что я собираюсь сделать дальше.

Внутри меня разгорался пожар, пока я водила ладонями по упругой груди, рельефному животу, перед тем как остановиться у края штанов. Мой взгляд снова взметнулся вверх, к его глазам, а пальцы протолкнули маленькую пуговку в дырочку.

Когда я потянула вниз молнию, руки Доминика поймали мои.

— Ты уверена, что хочешь этого, ангел? — хрипло спросил он. Казалось, ему потребовалось вся его сила воли, чтобы остановить меня. — Потом пути назад уже не будет.

Не отрывая глаз от его, я высвободила одну из ладоней и скользнула ею за пояс штанов.

— Знаю.

Он слегка запрокинул голову и стиснул зубы, стоило мне провести рукой по всей его длине. Приподнявшись на носочках, я поймала зубами его нижнюю губу и пососала, потянув его голову обратно на себя, а потом поцеловала уже со всей силой всепоглощающего урагана.

Низкий, первобытный звук вырвался из глубины его горла. Он схватил меня под попу и поднял на руки так, чтобы я ногами обняла его за талию, и пошёл, неся меня спиной вперёд. Толкнул меня к барной стойке. Я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, боясь, что одно неверное движение или звук — и он сбежит.

Вместо этого я оплела руками его шею и углубила поцелуй, раздвигая его губы языком, проникая глубже ему в рот и пробуя его на вкус. Моё тело жило своей жизнью, отчаянно жаждущее получить разрядку. Я тёрлась о бёдра Доминика, прижимаясь вплотную к нему, насколько это вообще возможно.

Нет никаких других вариантов. Я должна быть с ним — здесь и сейчас, во всех смыслах этого слова. В эту секунду мне нужно это даже больше, чем кровь или даже воздух, которым я дышу.

Его руки переместились с моей задницы к краю моей майки. Я крепче обхватила ногами его талию и приподнялась. Без какого-либо предупреждения его кулаки разорвали мою майку, как салфетку. Тот факт, что это была моя любимая майка, мной почти не осознавался.

Рот Доминика спустился к моей ложбинке, а его руки скользнули по моей талии и затем вверх по спине. Лёгким движением пальцев он расстегнул мой лифчик, и тот упал, как последний рубеж между нами. Губы Доминика накрыли самую нежную часть моей груди, облизывая и посасывая, как умеет только он. Я запрокинула голову, чувствуя, как жар разливается по венам, набирая силу и стремительно распространяясь, как извергающийся вулкан.

И в этом было всё. Всё, чего я хотела. Единственное, что мне было нужно.

Я втянула ртом воздух, когда Доминик прикусил зубами мою горошинку и посмотрел на меня. Его глаза полыхали пламенем и опасными намерениями, и от этого мне становилось только жарче.

Он отпустил бусину и вновь прижался лицом к моей груди, вдыхая меня, словно я была столь важным воздухом для его опустошённых лёгких.

— Скажи, как сильно ты меня хочешь, — потребовал он глубоким, бархатистым голосом, проводя языком от моей груди к шее. Моя кожа горела там, где он меня касался.

Я едва могла говорить. Губы дрожали от желания. Всё во мне дрожало от желания, и Доминик это знал. Он всегда это знал.

— Пожалуйста, Доминик. Не заставляй меня умолять, — прошептала я. — Ты нужен мне...

— Скажи, где мне тебя коснуться, ангел.

Грёбаный ад.

— Везде.

Его глаза заволокли тени. Он поставил меня на ноги и взялся за мои джинсы. Он не стал запариваться с пуговицами и молнией, хотя это и заняло бы считанные секунды. Он просто дёрнул плотную ткань, и та поддалась. Звук рвущейся джинсы вызвал восторженные мурашки по моей коже.

Не сводя с меня глаз, он провёл руками по моей талии и бёдрам, скидывая остатки ткани, ещё недавно прикрывавшей мои ноги.

Мои коленки стукнулись друг о друга, стоило Доминику, опустившемуся на одно колено, посмотреть вверх на меня с порочной ухмылкой на лице и стянуть оставшуюся брючину. Я думала, что сейчас он поднимется обратно, но, как оказалось, он ещё не закончил там.

Облизнув губы, он поднял мою ногу и прижался ртом к моей голени, целуя и облизывая кожу, пока постепенно перемещался к местечку за коленом и дальше вверх по внутренней стороне бедра.

Я с трудом удерживала себя от стонов, от выкрикивания его имени, подобно банши.

Но тут он закинул мою ногу себе на плечо и уткнулся лицом в моё нижнее бельё. Мои руки сжали барную стойку с двух сторон от меня, ногти впились в крепкую дубовую поверхность, когда пальцы Доминика нежно сдвинули трусики в сторону, освобождая путь его потрясающему рту. Я была объята огнём, пока он буквально занимался со мной любовью своим языком, двигаясь в идеальном темпе и задевая все правильные точки. Он всегда точно знал, как довести меня до блаженства, чтобы я растаяла миллионом капель жидкого золота, и делал это уже бесчисленное количество раз.

То, что начиналось как непрерывный поток нарастающего удовольствия, вскоре вылилось в сокрушительную волну, затопившую весь мой организм, подобно запрещенным веществам. Пребывая в экстазе, я распадалась на кусочки перед ним, а он даже не вспотел.

Ещё не прошла первая волна оргазма, как Доминик снова поднял меня на руки и встал между моими всё ещё подрагивающими ногами.

— Хочешь, чтобы я остановился? — хрипло спросил он. Его челюсть была напряжена, выдавая то, как его самообладание трещит по швам.

Я замотала головой и впилась ногтями в его плечи.

— Нет... Продолжай.

Его глаза потемнели до оттенка солнечного затмения. Он прижался губами к моим и толкнулся в меня.

Я вскрикнула от резкой боли там, где он вошёл в меня, но неприятные ощущения быстро сменились удовольствием, как только он начал плавные движения. Я застонала прямо ему в губы, чувствуя, как жар снова охватывает меня, и это только начало, а конца не предвидится вовсе.

Руки Доминика стиснули мои бёдра, управляя моим телом. Его толчки становились сильнее. Каждая нервная клетка моего тела горячо откликнулась, и я понимала, что до оргазма осталось недолго.

Доминику никогда не нужно было на это много времени.

То, что он делал с моим телом... То, что я чувствовала рядом с ним... Это нечто сверхъестественное. Ненормальное. Вряд ли я когда-нибудь переживу такое с кем-либо другим. Уж точно не с простым смертным. Я уже представляла себе эти вечные неудачи, постоянное разочарование, но всё же не могла остановиться, даже если бы моя жизнь зависела от этого.

Его движения ускорились. Я была уже близко, но не хотела, чтобы это заканчивалось, поэтому зажмурилась и попыталась отстраниться... Вернуться на край обрыва и постараться откладывать падение так долго, как только возможно.

— Посмотри на меня, — приказал Доминик. Я послушалась.

Его губы поймали мои. Мои руки вцепились в его волосы. Его глаза горели, а кожа была скользкой от пота.

— Я люблю тебя, ангел, — тихо произнёс он прямо мне в губы, ненароком вызывая во мне взрыв наслаждения.

Он смотрел, как я таю в его руках, упиваясь моим выражением лица, пока я переживала одну волну оргазма за другой, и когда я достигла пика, он прижался лицом к моей шее и зарычал, кончая внутри меня.

Это было порочно, дико и охренительно прекрасно.

Будь это кто-то другой, я бы уже вскочила и бежала от него, сверкая пятками, испугавшись подростковой беременности. Но он Воскрешённый, а я Потомок. У нас не может быть детей. Так есть, так было и так будет...

К счастью или к сожалению.

Поэтому я не стала переживать о том, чего всё равно не случится, а расслабилась в его объятьях, с упоением слушая ровный ритм двух сердец, бьющихся как одно.

11. МЕЖДУ НАМИ, ДЕВОЧКАМИ

На следующий день я приехала в школу пораньше. А если точнее, на полчаса раньше, что, честно говоря, стало для меня новым рекордом. После умопомрачительного секса с Домиником остаток ночи я провела, крутясь и ворочаясь в кровати из-за приснившегося мне апокалиптического кошмара, который казался уж слишком реальным.

Но даже эта беспокойная ночь имела свои плюсы: у меня было время подумать о словах некроманта. И чем больше я прокручивала их в голове, тем больше укреплялась в мысли, что я должна защитить Трейса.

Даже если главная угроза для него — его же собственные воспоминания. По крайней мере, пока я не найду способ вытащить его из этой трясины. Способ, от которого Трейс не сойдёт с ума, не станет овощем и не пострадает каким-либо иным образом.

А пока нужно вести себя с ним осторожно.

Я шла по школьному коридору в каком-то странном, максимально сосредоточенном напряжении, вглядываясь в лица всех вокруг в поисках той, с которой я совершенно не хочу разговаривать, но должна. Никки-чёртовой-Паркер.

К сожалению, мне придётся спрятать коготки и наладить с ней контакт. Хотя бы на некоторое время. Одна голова хорошо, а две лучше. Мне пригодятся союзники, чтобы защитить Трейса и не позволить воспоминаниям сломать его. Это не означает, что мы с Никки теперь друзья навек. Или что я забуду, что она сделала с ним. Будь то намеренно или нет.

Но я постараюсь стать терпимее к ней... ради Трейса. Я должна убедиться, что она понимает, в насколько опасное положение попал Трейс. То, что он забыл меня, это теперь уже меньшая из моих проблем. Сейчас надо позаботиться о том, чтобы он не вспоминал меня. Как бы это ни выворачивало меня наизнанку.

— Блэкберн, привет, — сказал Калеб, поравнявшись со мной в коридоре.

— Привет, — ровно ответила я, продолжая искать своего главного врага.

Он вскинул бровь.

— Плохая выдалась ночка?

Мои щёки загорелись, стоило мыслям вернуться к Доминику. По крайней мере, эта часть ночи была не такой уж плохой, в отличие от всего остального.

— Не выспалась, — расплывчато ответила я.

Он принял сочувствующий вид и окинул меня взглядом.

— Куда ты так торопишься?

— Ищу Никки. — Я резко остановилась и развернулась к нему. — Ты её не видел?

— Видел... Она пришла с Трейсом минут десять назад, — произнёс он и настороженно посмотрел на меня, словно пытался разгадать мои намерения.

Я закатила глаза.

— Я просто хочу с ней поговорить, — кратко пояснила я, чтобы он не подумал, что я просто хочу надрать ей задницу. Хочу, конечно, но делать этого не собираюсь. Пока что.

Он помедлил, задумавшись, но затем кивнул.

— Последний раз, когда я её видел, она направлялась вместе с Морган в туалет для девочек.

— Спасибо. Ещё увидимся, — бросила я и развернулась в сторону туалета.

Могла бы и сама догадаться. Если она не ошивается у шкафчика Трейса, как мартовская кошка, значит, сплетничает с Морган в дамской комнате. Потому что чем ещё занимается эта психопатка в свободное время?

— Контуринг уже не актуален. В тренде сейчас сочетания двух или трёх ярких акцентов, — вещала Никки, когда я ворвалась в туалет. Они с Морган стояли у раковины, и у второй был какой-то дикий слой штукатурки на лице.

— Господи, какая же ты поверхностная, — начала я, остановившись рядом с ней перед зеркалом и сложив руки на груди. — Какая вообще разница, что там в тренде, когда вокруг так неспокойно?

— В любой ситуации нужно хорошо выглядеть. Но ты, очевидно, ничего в этом не смыслишь, судя по твоему... лицу, если это вообще можно так назвать. — Она натянуто улыбнулась, глядя на меня через отражение. — Посмотри на досуге несколько туториалов на YouTube. Вдруг получится что-то с этим сделать, — добавила она, указав на моё лицо.

— Жаль, нет туториалов, которые могли бы сделать что-то с твоим характером, — парировала я.

— Я могла бы обидеться... но мне повезло родиться красивой. — Она развернулась к Морган и засмеялась. — Кому какое дело до характера, когда есть такое лицо?

Она загоготала. Я просто покачала головой, глядя на то, как низко она готова опуститься, лишь бы вернуть себе чувство собственного превосходства.

— Можешь и дальше утешать себя этим, Никки. Чем бы дитя не тешилось, как говорится. — Ржание резко прекратилось. Теперь мой черёд фальшиво улыбаться. — Так что если ты закончила нахваливать себя, нам надо поговорить.

— Опять двадцать пять, — раздражённо пробормотала она, доставая блеск для губ из косметички Морган и нанося его поверх вишнёво-красной помады. — Серьёзно, Джемма, не знай я тебя, подумала бы, что ты в меня втрескалась.

— Ну да. Ты вообще любишь надумывать то, чего нет.

Морган прыснула, но тут же сделала покерфейс, когда Никки послала ей убийственный взгляд.

Я провела в одной комнате с этой ведьмой одну минуту, а голова уже раскалывается.

— Короче, мне кажется, Трейс начал меня вспоминать, — выпалила я, решив перейти сразу к делу. Чем скорее мы об этом поговорим, тем скорее разойдёмся. — Ты же понимаешь, что это значит?

Её рука застыла напротив её губ, а взгляд метнулся ко мне в отражении.

— О чём ты, чёрт побери?

— Я неясно выразилась, Никки? Или эта штукатурка как-то влияет на слух?

Она вернула себе самообладание.

— И с чего же ты взяла, что он начал тебя вспоминать?

— Ну, как минимум, он видит сны обо мне.

Хоть мне и было приятно утереть ей нос — несмотря на все её старания стереть меня из его жизни, я всё ещё оставалась в его сердце, — я не могла позволить себе радоваться этой маленькой победе.

Прорывающиеся воспоминания Трейса — это бомба с таймером, которая может взорваться в любой момент. Ничего хорошего в этом нет.

Она резко развернулась ко мне лицом.

— Как, чёрт возьми, ты узнала об этом?

Я закатила глаза.

— Потому что он мне об этом сказал, дура ты тупая.

— Он разговаривал с тобой? — Не пойму, она ревнует или паникует? — Когда?

— Вчера, после школы.

Её плечи поникли на мгновение, но она быстро взяла себя в руки, отогнав все неприятные мысли. Выпрямившись, она сказала:

— Ну и что? Это ничего не значит. Сны — это просто сны.

Я уставилась на неё, поражаясь столь нелепому отрицанию реальности.

— Они начались ещё до того, как я вернулась в город.

— И?

Во мне вскипела злость.

— Я очень надеюсь, что на самом деле ты не такая незамутнённая, чёрт возьми, и понимаешь, что с ним сделала!

— Я спасла ему жизнь! — выпалила она, но уже не с такой уверенностью, как в тот раз в баре "Всех Святых".

Простонав, я потёрла переносицу.

— Я не собираюсь спорить о том, кто что сделал, — произнесла я, взбешённая, что вместо конструктивного разговора она снова начала мериться письками. Стиснув край раковины, я подалась ближе к ней, вторгаясь в личное пространство, и понизила голос: — Просто хотела убедиться, что ты осознаёшь, какими плачевными последствиями это может обернуться для него. Насколько опасным становится его положение.

— О чём ты, блин, говоришь? — прошипела она знакомым ледяным тоном, к которому я уже привыкла.

Морган внезапно оторвалась от закрепления макияжа и тоже уставилась на меня.

Они обе выглядели как пара олених, замерших посреди дороги в свете фар грузовика. К несчастью, этот самый грузовик — я, и мне придётся выбить их в реальный мир.

— Ты хоть понимаешь, что с ним будет, если он вспомнит? Если стены вокруг его воспоминаний о трагедии рухнут? — терпеливо спросила я. Ради её же блага, надеюсь, она осознаёт, что стоит на кону.

— Конечно, — ответила она и скрестила руки на груди, но я почему-то ей не поверила. Если бы она осознавала последствия, то куда бы сильнее переживала из-за того, что Трейс видит сны обо мне.

Я сделала шаг к ней.

— Значит, ты знаешь, что если плотина воспоминаний сломается, то Трейс сломается вместе с ней, да?

Она свела брови и шумно сглотнула.

— И ты наверняка в курсе, что в таком случае Трейс либо станет овощем, либо застрянет в вечном проживании момента своей смерти. Так? — Когда она не ответила, я повторила громче: — ТАК?!

— Никки? О чём, чёрт побери, она говорит? — занервничала Морган. Её изумрудные глаза были распахнуты в ужасе. Она схватила Никки за плечо и развернула к себе. — Почему ты ей не отвечаешь?

— Я пытаюсь! Дай мне минуту подумать.

— О чём подумать? — ошарашенно спросила Морган. — Ты либо знала, либо нет. Да или нет?

Очевидно, Никки не упоминала об этом Морган. А значит, она понятия не имела, во что втягивает Трейса, когда возвращала его к жизни. Или знала, но скрыла это от подруги, понимая, что та не сможет так спокойно к этому отнестись.

— Боже, Никки! Поверить не могу! — Широко распахнутые глаза Морган посмотрели на меня. — Клянусь, Джемма, я не знала. Я бы места себе не находила, если бы знала, что есть такая вероятность, — сказала, она отходя подальше от Никки и открещиваясь от её преступлений против природы. — Трейс — мой друг, ты же знаешь.

— Ой, только не надо выставлять меня монстром. Он и мой друг тоже, — рявкнула Никки, почувствовав, что подруга сменила сторону. — Я больше всех за него переживаю и стараюсь сделать как лучше!

У нас сильно разнятся представления о том, что будет лучше для Трейса.

— Тогда как ты могла с ним так поступить, зная о рисках? — возмутилась Морган. Её глаза сверкали злостью... и отвращением.

— Ну, как ты сама могла догадаться, я не знала о рисках! — выкрикнула Никки в ответ, вся из себя оскорблённая невинность. Хотя невинностью тут и не пахнет.

— То есть ты просто вернула его к жизни, не подумав о последствиях? Неужели ты настолько отчаялась? — Морган была в ужасе от мысли, что её подруга могла поступить столь рискованно и необдуманно. А я поражалась: неужели она раньше не замечала, с кем дружит? — Господи, Никки! Как ты могла?

— Морган, заткнись! Устроила тут истерику, — выпалила Никки. Её кожа стала болезненно серой. — Трейс прекрасно себя чувствует. Джемма просто бесится, что он теперь со мной и не помнит её, поэтому пытается придумать всякие страшные последствия, хотя нет никакого повода. Он в порядке!

— Ничего он не в порядке, — возразила я, решив не комментировать всю остальную чепуху, которую она тут наговорила. — Он нормально себя чувствует только потому, что его воспоминания заблокированы. Эта стена в его разуме защищает его от травмирующих событий, но он невольно начинает меня вспоминать, а значит то, что ты с ним сделала, ни фига уже не помогает.

Морган зажмурилась изо всех сил и провела рукой по рыжим кудрям. Лицо Никки из пепельного стало белым. Она выглядела так, словно её вот-вот стошнит.

Но это не помешало мне договорить:

— Это только вопрос времени, когда прошлое обрушится на него... если мы ничего не предпримем. Прямо сейчас.

Отвернувшись от меня, Никки бросилась к кабинке и вывалила весь свой завтрак в унитаз.

Я стояла на месте и ждала, когда она закончит, хотя мне стало дурно от одних только звуков. И судя по лицу Морган, ей тоже было нехорошо. Либо она до сих пор не отошла от шока и возмущения. Как бы то ни было, она даже не пыталась помочь своей лучшей подруге.

Никки вышла спустя несколько минут, вытирая рот туалетной бумагой и часто моргая, чтобы не расплакаться.

Если бы не всё то зло, что она мне причинила, я бы ей даже посочувствовала.

— Слушай, я пришла не воевать с тобой, Никки. И уж точно не собираюсь спорить, кого Трейс любит больше, потому что давай взглянем правде в глаза: мы обе знаем ответ. Я пришла к тебе, потому что хочу защитить Трейса. И ты наверняка хочешь того же.

Она не ответила, но я знала, что смогла чётко донести до неё свою позицию.

— Ты должна залатать трещину и проследить, чтобы стена стояла и дальше.

— А как это сделать? — спросила Морган. Её взгляд был полон решимости, словно она была готова в одиночку вступить в бой и принести нам победу.

Никки подняла глаза на меня в ожидании ответа. Её глаза всё ещё блестели от едва сдерживаемых слёз.

— Откуда мне знать? — рявкнула я и вперилась взглядом в Никки. — Это ты заварила эту кашу. Хочешь сказать, что не знаешь, как это остановить или хотя бы замедлить?

— Я такого не говорила, — ледяным тоном ответила она и прижала к носу бумажное полотенце.

— Хорошо, — ответила я и облегчённо выдохнула. — Так что ты будешь делать?

Она не ответила, и Морган подтолкнула её:

— Никки?

— Не знаю. Пока не знаю.

Уму непостижимо.

— Этого мало, Никки.

— Отвали, Джемма! Я же сказала, что разберусь! Дай мне чёртову минуту подумать. И не под вашими укоряющими взглядами! — выпалила она и выбежала из туалета, не став дожидаться подругу.

Морган смотрела на меня, в её глазах смешались страх, сомнение и тревога.

— С Трейсом всё будет хорошо? Она ведь сможет ему помочь? — спросила она меня, словно я лучше знаю её подругу, чем сама Морган.

В эту минуту, судя по том, что Никки даже не догадывалась, в какой опасности находится вернувшийся из мёртвых Трейс, у меня не было никакой уверенности в том, что она сможет справиться сама.

Единственное, в чём я была уверена, так это в том, что при всей её шизанутости, она реально любит его не меньше меня, и, возможно (но не факт), это будет достаточной мотивацией, чтобы найти способ обезвредить бомбу, заложенную в разум Трейса.

— Я не знаю, но лучше ей это сделать, иначе она уже ничего больше сделать не сможет, — прорычала я и тоже покинула уборную.

12. ШКАФЧИК БОЛИ[1]

Мне удавалось избегать Трейса большую часть дня. Хоть мне и безумно хотелось увидеть его, прикоснуться к нему, поговорить, убедиться, что он в порядке... Риск возвращения воспоминаний слишком велик. Так что я спешила из класса в класс, уклоняясь от случайных встреч в коридорах.

Операция "Не приближаться к Трейсу на пушечный выстрел" продолжалась и в обеденный перерыв. Несколько минут я пряталась в туалете для девочек, лишь бы не пересечься с ним у шкафчиков, которые волею судьбы оказались прям рядом. Представляю, как бесит этот факт Никки.

Когда в коридоре стало заметно тише, я рискнула выглянуть из туалета и увидела, что путь свободен. Пулей метнулась к шкафчику, чтобы закинуть туда учебники и взять обед. Есть я сегодня буду в одиночестве, в машине, до конца перемены.

Подумаешь!

Не то чтобы меня в столовой ждут друзья. Никто даже не заметит моего отсутствия — ещё одно болезненное напоминание о гигантской дыре, образовавшейся в моей жизни с тех пор, как не стало Тейлор. Потому что Тейлор непременно бы заметила. Тейлор бы заняла мне место.

Слёзы набежали под веками, и я поспешила отогнать мысли о ней. Правда в том, что я почти не позволяю себе думать о ней. За все эти месяцы я даже не смогла заставить себя прийти на её могилу. Слишком больно осознавать тот факт, что её больше нет. Из-за меня. Из-за дружбы со мной.

В отличие от Трейса она уже никогда не вернётся.

С тяжёлым сердцем я открыла шкафчик, затолкала книги и потянулась к свёртку в пергаментной бумаге. В нём было грустное маленькое яблочко и сэндвич с индейкой. Не знаю, зачем вообще его брала, потому что аппетит уже окончательно пропал. Вздохнув, я взяла рюкзак и захлопнула дверцу.

— Твою ж!..

Я отскочила назад, внезапно увидев Трейса.

Он стоял, прислонившись спиной к своему шкафчику, и его голубые глаза-океаны решительно смотрели прямо на меня. Я даже не слышала, как он подошёл. Либо я была слишком погружена в мысли о Тейлор, либо передо мной стоит призрак, беззвучно парящий над полом.

Второй вариант звучит вполне себе правдоподобно.

— Может, расскажешь, почему ты меня избегаешь? — спросил он низким голосом с хрипотцой, пронизанный подозрениями.

Так, ладно, это явно не призрак. Он реален, очень даже реален, и ждёт от меня ответа, а я просто стою и таращусь на него, как влюблённый щеночек.

Чёрт, Джемма, скажи уже что-нибудь!

Я прочистила горло.

— Ничего я тебя не избегаю. С чего бы мне тебя избегать? — сбивчиво ответила я. Полагаю, я не только выглядела виноватой, но и звучала.

— Понятия не имею. Ты мне скажи.

Ямочки очертились на его щеках, желваки заходили, глаза пронзали меня.

Моё лицо вспыхнуло под столь пристальным взглядом. Не знаю, как я нашла в себе силы, удержаться и не броситься облизывать его. Эти ямочки не давали мне покоя прежде, и с тех пор явно ничего не изменилось, несмотря на предупреждение Одина.

Соберись, тряпка. Серьёзно.

От этого зависит его жизнь. Я не должна забывать об этом ни на секунду.

Взяв себя в руки, я вскинула подбородок и изогнула бровь в попытке показаться равнодушной, а лучше даже скучающей.

— Я едва тебя знаю, Трейс. У меня нет причин избегать тебя.

Он развернулся и прислонился боком к шкафчику, сложив руки на груди.

— Точно? Уверена, Джемма? — Он склонил голову ко мне, и мои гедонистические глаза рефлекторно опустились к его рту. — Что-то подсказывает мне, что ты врёшь.

Я сглотнула, несмотря на сжавшееся горло.

— Зачем мне это? — с трудом выдавила я и заставила себя вновь посмотреть ему в глаза.

— Не могу сказать, — просто ответил он и наклонил голову вбок. Его взгляд скользил по моим чертам, словно пытался собрать кусочки пазла. — Но выясню.

Песец. Полный.

Вот как раз этого мне меньше всего нужно. Если он будет копать в эту сторону, то рано или поздно наткнётся на мину, бережно охраняющую его воспоминания (и рассудок).

В моей голове заорал сигнал тревоги. Я пыталась придумать, что могло бы уменьшить его подозрения. Очевидно, тактика отрицать всё и делать вид, будто бы у него разыгралось больное воображение, уже не канает. Нужно придумать что-нибудь получше... Что-то достаточно правдоподобное, чтобы он успокоился. Чтобы снизить градус его любопытства.

— Послушай, Трейс. Я правда не знаю, почему я тебе снюсь. Ну, может, до того, как случилась авария, ты сох по мне? Не ты один, — сказала я, так стараясь изобразить уверенное безразличие, будто от этого зависела моя жизнь. Повесила замок на шкафчик и защёлкнула его.

— Даже не сомневаюсь, — тихо пробормотал он.

Я снова встретилась с ним глазами, и у меня перехватило дух. На его губах играла едва заметная ухмылка — такая, когда зубов ещё не видно, а ямочки на щеках уже появляются. С каждой фразой, каждой его улыбкой лёд вокруг моего сердца потихоньку оттаивал, чего я ни в коем случае не могла допустить.

Потому что глубоко внутри я понимала, что уже не смогу вернуться к Трейсу. У нас нет будущего. Один чётко дал это понять. Воспоминания Трейса должны быть похоронены глубоко в недрах его сознания, а моё присутствие в его жизни ставит его безопасность под угрозу. К тому же я не стала бы возвращаться к прежней жизни, даже если бы могла. Я уже не та Джемма, которой была раньше. Теперь всё изменилось. Я изменилась. Я научилась жить дальше и не хочу оглядываться назад.

По крайней мере, я пытаюсь себя в этом убедить.

— В общем, было приятно с тобой поболтать, но меня ждут дела.

Я быстро крутанулась, намереваясь сбежать в противоположную сторону, но он схватил меня за локоть и развернул обратно к себе.

Вибрация взрывной волной прошлась по моему телу, словно я стояла посреди электрического шторма. Его глаза распахнулись. Я сразу поняла, что он почувствовал то же самое.

Ситуация из плохой стала ужасной. Это катастрофа.

— Ты ведь тоже это почувствовала, да? — спросил он, сощурив глаза.

— Я... Я понятия не имею, о чём ты, — соврала я, стараясь удержать лицо.

Его глаза превратились в две узкие щёлочки, как будто он пытался прочитать мои мысли.

И он действительно читал мои мысли. Чёрт!

Я выдернула руку из его хватки, останавливая его, пока он не успел подслушать что-нибудь ещё. Не знаю, повлияло ли воскрешение как-то на его способности, но пока не выясню наверняка, будем исходить из того, что он всё ещё может читать мысли, когда прикасается.

— Я... эм... Мне пора, — выдавила я и отступила на шаг назад, пытаясь понять, насколько он укрепился в своих подозрениях и сильно ли я всё запорола.

Он шагнул ко мне, не позволяя увеличить дистанцию.

— Давай встретимся после школы? — предложил он с полуприкрытыми веками, словно они потяжелели от груза тайн. В его глаза-океаны я бы нырнула, не раздумывая.

Испугавшись своих мыслей, я замотала головой.

— Не могу. У меня есть парень.

Господи Боже. Я серьёзно это сказала?

Так-то это не совсем правда и не прям уж железная причина, но ему об этом знать необязательно. К тому же это первое, что пришло в голову.

Он криво ухмыльнулся и сделал ещё шаг ко мне. Нас разделяло всего несколько дюймов, и всё же это расстояние казалось бесконечным, как вселенная.

— Я не предлагаю тебе секс, — хрипло и вкрадчиво произнёс он. — Я просто хочу поговорить.

Мои щёки, казалось, горели огнём. Само слово "секс" из его рта вернуло мои мысли к той ночи, когда мы чуть было не переспали, и от этого моё лицо вспыхнуло ещё больше.

— Не думаю, что это хорошая идея...

— Потому что у тебя есть парень? — уточнил Трейс, снова ухмыльнувшись.

— Именно.

Я попыталась сделать шаг назад, но он тут же шагнул ко мне, не позволяя дистанции между нами увеличиться.

Он опустил голову, словно хотел прошептать секрет мне на ушко. Моё сердце колотилось от этой невозможной близости. Я буквально чувствовала его мятное дыхание на своей щеке, аромат его изумительного древесного одеколона, пробуждавшего во мне чувственные желания.

— Тогда пусть это будет только между нами, — произнёс он хриплым, глубоким шёпотом, от которого у меня невольно побежали мурашки по всему телу.

— Ты хочешь, чтобы я соврала своему парню? — удивлённо спросила я, потому что Трейс открылся для меня с новой стороны. Он пожал плечами.

— Если только так ты согласишься встретиться со мной.

Я колебалась с ответом. Мысли хаотично метались в поисках веского повода ему отказать и продолжать дальше его избегать, но так, чтобы не усиливать его подозрений.

Я была где-то между молотом и наковальней.

Он по-своему воспринял моё молчание, наклонил голову в сторону и уточнил:

— Обещаю, что не буду приставать.

Я вскинула глаза на него.

— Я верю тебе, — ответила я без малейших сомнений. Это же Трейс в конце концов. Тот Трейс, которого я знала, меня и пальцем не тронул бы, не убедившись, что я согласна.

— Отлично. — Его взгляд задержался на моём лице, словно пытался ухватить ускользающее воспоминание. — Тогда решено. В три часа после школы.

Он кивнул и пошёл спиной вперёд в другую сторону, не сводя с меня глаз, будто это было выше его сил.

— Я не сказала, что приду, — обратила я его внимание.

— Да. — Он снова ухмыльнулся. Я засмотрелась на правую ямочку. — Но ты придёшь.

Я сузила глаза, глядя, как он отдаляется.

— Почему ты так в этом уверен?

Ничего не могу поделать со своим любопытством.

— Что-то мне подсказывает, что ты хочешь этого не меньше меня.

Я хмыкнула на его самонадеянность.

— Ты слишком самоуверен.

— Что есть, то есть. — Его улыбка стала шире.

— А если ты ошибаешься? — спросила я, стараясь сохранять равнодушное выражение.

— Ну и пусть. — Он задержался в конце коридора, одаривая меня долгим прощальным взглядом, и уверенно добавил: — Но я не ошибаюсь.

И скрылся за углом.

А я потерпела сокрушительное поражение.

13. ПЕРЕХВАТ МЯЧА

Остаток дня я провела в каком-то состоянии затянувшейся паники, всё время поглядывая на часы, которые с грозным тиканьем приближали звонок с последнего урока. Все мысли крутились вокруг Трейса. Я пыталась придумать какой-нибудь удобоваримый предлог, чтобы открутиться от встречи с ним. И в итоге едва не заработала ожог третьей степени от горелки Бунзена во время лабораторной работы.

Чёрт побери, мне нельзя встречаться с Трейсом после школы. Чем больше времени я провожу с ним, тем больше я возбуждаю его любопытство. И, вполне возможно, не только любопытство. Но ни то, ни другое не сулит ему ничего хорошего.

Мне нужна подмога.

Последним уроком был французский, и поскольку мы с Никки ходили на него вместе, я решила подкараулить её у её шкафчика перед занятием и привлечь её к полезному делу. Давайте будем честны: если в чём-то Никки и хороша, так это в умении вставать на пути Трейса, особенно если этот путь ведёт прямиком ко мне.

— Если ты пришла снова меня отчитать, я не стану это выслушивать, — сказала она, не глядя на меня, пока доставала из шкафчика учебник и папку. — Я же уже сказала, что что-нибудь придумаю.

— Нет, я пришла по другому вопросу. — Я придвинулась ближе и понизила голос до шёпота, чтобы никто нас не подслушал. — Трейс хочет встретиться со мной после школы.

Она зажмурила аквамариновые глаза.

— И ты решила похвастаться этим? Утереть мне нос? — спросила она, после чего открыла глаза, но продолжала смотреть ровно в шкафчик.

— Какая же ты идиотка. Нет, мне нужно, чтобы ты перехватила мяч, как в футболе.

Она что, серьёзно не понимает всю опасность ситуации? Её волнует только одно: как обойти меня. И заполучить Трейса. Какая же она жалкая. И бесит до трясучки.

— Аааа. — Она развернулась ко мне лицом, уже не настолько подавленная. — Точно. Логично. И как мне это сделать?

Я вскинула руки.

— Ты меня спрашиваешь, Никки? Ты же в этом мастер! Придумай что-нибудь. Оттащи его за поводок. Делай что угодно, только не дай ему приблизиться к своему шкафчику после уроков.

Она скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на меня.

— Почему ты не можешь упростить всем жизнь и просто послать его?

Я посмотрела на неё как на глухую.

— Ты вообще его видела? Помимо того, что я вообще не смогу сказать ему это в лицо, так он ещё и укрепится в своих подозрениях.

Она задумалась над этим и в итоге кивнула.

— Ладно, я позабочусь об этом.

— Кто бы сомневался, — пробормотала я через плечо, уже собираясь пойти на последний урок.

Звук школьного звонка в конце урока перевернул всё внутри меня, устроив настоящий хаос в сердце. Мой взгляд тут же метнулся к Никки, сидевшей в противоположном конце класса, в беззвучном вопросе, терзавшем меня на протяжении всего урока.

Она кивнула, давая знать, что у неё есть план, как отвлечь Трейса. Если честно говоря, у меня не было причин сомневаться. Этим навыком она владела в совершенстве.

Пока одноклассники выходили, я сидела на стуле и ждала. Трейс наверняка уже стоит у шкафчика, поэтому мне лучше задержаться, пока Никки не доберётся до него первой. Дальше она справится.

Как только в классе не осталось никого, кроме меня, я достала телефон и написала сестре: "Ты знала, что они отпустили маму?"

Ответ пришёл за считанные секунды. Рекорд для Тессы.

"Да".

"А мне ты собиралась об этом рассказать?" — написала я.

"Да".

Я закатила глаза и отправила новое сообщение: "В этой жизни?"

Она ответила почти мгновенно: "Прости, была занята, Джем. Сама понимаешь: то одно, то другое".

Конечно, понимаю. Думала, что понимаю.

На долю секунды я даже позавидовала сестре. Ей не нужно возвращаться на пепелище жизни с похороненными подругами и воскрешёнными парнями. Ей не нужно находить баланс между школой, тренировками и всей этой драмой, что неизменно сопутствует "нормальной" подростковой жизни. Хоть я и не была нормальным подростком, но должна была притворяться таковым. А меня уже тошнит от притворства.

Скорей бы уже освободиться от всего этого.

Телефон снова звякнул. От Тессы пришло новое сообщение: "Поужинаем? Обсудим всё".

Я ответила: "Да, давай. Позже договоримся".

— Так вот где ты прячешься? — раздался знакомый голос с противоположного конца кабинета.

Я оторвала глаза от телефона и увидела Бена, стоящего в дверях. Он смотрел так, словно никак не мог взять в толк, почему я сижу одна в пустом классе спустя несколько минут после звонка.

— Я искал тебя, — сообщил он, складывая мускулистые руки на груди.

— Что ж, поздравляю, ты меня нашёл, — сказала я и положила телефон на парту.

— Есть какое-нибудь объяснение тому, почему ты прячешься здесь? — спросил он, указывая ладонью на пустой класс.

— Я избегаю Трейса, — прямо ответила я, даже не пытаясь врать. Бен поймёт.

— Я примерно так и подумал. Ну, либо его, либо Снежную Королеву, — добавил он, имея в виду Никки. Его улыбка сошла с лица, а взгляд стал серьёзным. — Ты не возражаешь, если я присяду рядом?

Я кивнула на стул перед собой. Оттолкнувшись от двери, Бен прошёлся между рядами парт, схватил стул передо мной и, не разворачивая, сел на него и сложил руки на спинке перед собой, лицом ко мне.

— Нам не хватало тебя за обедом.

Я слабо улыбнулась, давая понять, что очень признательна, но не особо-то верю в его слова.

— Тоже пряталась? — уточнил он.

— Типа того. — Я тяжело вздохнула. — С каждым днём всё сложнее держаться от него подальше, Бен, — призналась я едва слышно, словно боялась произнести это слишком громко. Боялась признать, что моё решение разорвать все контакты с Трейсом уже даёт трещину. — Это целая миссия, на которую уходят все силы.

— Ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь? — спросил Бен, теребя свой пирсинг и устремив на меня пытливый взгляд карих глаз.

— Нет, — не задумываясь, ответила я, потому что не хотела этого. Ни капельки. — Но у меня нет выбора.

Его кадык дёрнулся, словно Бен предчувствовал, что сейчас я поделюсь не самыми лучшими новостями. Он слегка выпрямился и посмотрел мне в глаза.

— Так что же случилось?

— Вчера я встретилась с некромантом.

Живот скрутило в узел, стоило вспомнить наш разговор с Одином.

— И?

Я покачала головой.

— Диагноз неутешительный, Бен. — Я откинулась на спинку стула, пытаясь дать себе достаточно места, чтобы наполнить лёгкие воздухом. — Возможно, что потеря памяти — это единственное, что позволяет Трейсу сохранить рассудок.

Русые брови Бена обеспокоенно изогнулись.

— В каком смысле?

Судя по его растерянному виду, Бен знал о воскрешении не больше меня, то есть по сути ничего.

— Это довольно сложно объяснить, но как я поняла, смерть Трейса привела к тому, что часть его мозга отмерла. Амнезия, независимого от того, была ли она побочным эффектом или своеобразным капризом Никки, по факту стала заслонкой вокруг этой части мозга. Мёртвой части. Она защищает то, что осталось. Но если защита даст трещину, пусть даже небольшую, Трейса мы потеряем навсегда.

Бен дёрнулся от моих слов. Эти новости не хотел слышать ни один из нас.

— Вот-вот, — сказала я в ответ на выражение ужаса на его лице. — В лучшем случае он станет овощем. В худшем — сойдёт с ума.

— Твою ж... Да как так-то?

Он провёл ладонью по лицу, словно пытался стереть образ, вставший перед глазами.

— Это ещё не всё, — продолжила я, решив выложить все карты на стол, пусть дальше сам делает выводы. — Кажется, он начинает меня вспоминать. Он сказал, что я ему снюсь.

Бен выдал ещё ряд ругательств.

— Не то слово.

Я ещё сильнее вжалась в спинку стула, чувствуя себя загнанной в угол и обессилевшей, как сдувшееся колесо.

— И что будем с этим делать, Джем? — спросил он, пытаясь найти на моём лице признаки надежды. — У тебя есть какой-нибудь план?

Я опустила взгляд на свои руки. Нервно ковыряла ногти, потому что сама не знала, что делать.

— Знаю только, что сейчас мне лучше держать дистанцию. — Я посмотрела в глаза Бену. — Ему нельзя меня вспоминать. Нельзя вспоминать то, что случилось. Нужно следить, чтобы он и дальше оставался в неведении. Ради его же собственного блага.

— Я понял, но мы сейчас почти не общаемся...

— Надо это изменить, — перебила я. — Ты должен быть всегда рядом, отвлекать и направлять его. Мне нужно, чтобы с ним был кто-то, кому я могу доверять. Никки... — Я встряхнула головой. — Никки — это Никки, ей нельзя доверять.

Он кивнул, соглашаясь.

— Хорошо, это я беру на себя.

Я знала, что могу положиться на Бена. Как никак, он всё ещё лучший друг Трейса. Это не изменится, сколько бы раз Никки ни стирала ему память.

— А ты? — спросил он, насупив брови. — Что будешь делать ты?

— Мне остаётся только одно. — Я пожала плечами и посмотрела ему в глаза. — Я позабочусь о том, чтобы он забыл обо мне.

Раз и навсегда.

14. БЕГ НА МЕСТЕ

После разговора мы с Беном разошлись в разные стороны. Поскольку большинство школьников уже ушли, я решила, что выйти из укрытия уже достаточно безопасно. Бросив учебники в шкафчик, я закинула рюкзак на плечо, взяла куртку и вышла на парковку.

Там стояло только три машины. Моя, незнакомый мне чёрный лексус и красный джип Никки.

Стоп. Красный джип Никки? Я застыла на месте. Какого чёрта здесь делает машина Никки?

И тут до меня дошло. Скорее всего, она притворилась, что у неё проблемы с машиной, чтобы уговорить Трейса подвезти её домой. "Молодец, хитрая сучка", — подумала я, проходя мимо джипа с довольной ухмылкой. Уж что-что, а уводить от меня Трейса Никки умеет.

Вздохнув с облегчением, я подошла к своей машине, копаясь в переднем кармашке своего рюкзака в поисках ключей. Мигнули поворотники, когда двери разблокировались, и я быстро нырнула на водительское сиденье, после чего бросила рюкзак на соседнее пассажирское. Опустив козырёк, я взглянула на себя в зеркало и нажала кнопку для запуска двигателя.

Ноль реакции.

Мои брови сошлись на переносице. Я посмотрела на приборную панель. Ни один индикатор не горел, бак был полным.

Тааак... Странно.

Я снова нажала на кнопку и потом ещё дважды. Безуспешно.

Чёрт побери! Я ударила ладонями по рулю на эмоциях. Как такое могло произойти? Это, блин, новая тачка. Её только-только купили. А я только-только научилась водить, поэтому понятия не имею, что с ней не так.

Может, залила не тот бензин? Или забыла выключить фары, разрядив аккумулятор? Я замотала головой, пытаясь вспомнить, что я могла сделать не так.

Так и не найдя правдоподобного объяснения, я потянулась к рюкзаку и достала мобильник. Я собиралась позвонить Доминику, но вспомнила, что ещё разгар дня — он не сможет мне помочь до наступления сумерек. Поскольку больше мне было не к кому обратиться, я нашла в контактах номер сестры и нажала кнопку "позвонить". Телефон погас. На экране отразилась пустая батарейка, словно дразня за то, что я забыла зарядить телефон.

Я снова ударила по рулю и, схватив рюкзак, выскочила из машины. Будь у меня хоть какой-то опыт, я бы открыла капот и попыталась посмотреть, всё ли там в порядке. Но поскольку я совершенно ничего не смыслила в машинах, даже не стала пытаться.

"Видимо, придётся возвращаться пешком", — сказала я себе, просовывая руки в ремешки рюкзака, и тяжело вздохнула.

Но не успела я и шагу сделать, как услышала приближение машины. Подняла глаза и увидела синий мустанг Трейса, медленно плывущий в тумане по школьной парковке. Прямиком ко мне.

Без Никки.

Я моментально развернулась в противоположную сторону и пошла. Очень, очень быстро. И пофиг, что мне вообще не туда надо. Главное, чтобы он меня не заметил. Поэтому надо идти.

Как можно скорее.

Но уже через считанные секунды мустанг ехал рядом со мной, в одном темпе с моим быстрым шагом. Я смотрела вперёд. Может, если я притворюсь, что не вижу его, он просто поедет дальше?

— Тебя подвезти? — спросил он, опустив окно со стороны пассажира.

— Нет, спасибо, всё хорошо, — ответила я, продолжая смотреть перед собой. — Мне как раз не хватает физической нагрузки!

Сама чуть не сморщилась от того, как тупо и фальшиво это прозвучало.

Он вдавил газ, обгоняя меня, резко повернул направо и остановился. Машина заняла собой всю полосу, то есть перекрыла мне путь.

Я замедлила шаг. Он открыл дверь, вышел и лениво обошёл машину. Прислонился со стороны пассажира, сложив руки на груди, и смотрел, как я неохотно приближаюсь к нему.

— Ты загородил дорогу, — тихо произнесла я. Мой взгляд скользнул по машине, ботинкам Трейса, затем по низу его брюк. В общем, я смотрела куда угодно, только не в глаза. Я не выдержу его взгляда.

— Ты обещала, что мы поговорим, — напомнил он.

Я остановилась где-то в трёх футах от него.

— Но ты не пришёл.

Честно говоря, я не знаю, пришёл он или нет. Я была уверена, что Никки сделала своё дело.

Но, очевидно, с задачей она не справилась.

— Возник срочный вопрос. — Он скрестил ноги. — Но теперь я здесь.

— А мне уже пора, — соврала я. На ум не приходило ни одной удобоваримой причины улизнуть от него.

— Тогда садись. Я подвезу тебя, поговорим по пути.

Всё ещё прислоняясь к машине, он протянул левую руку и открыл мне дверь.

Я перенесла вес с одной ноги на другую, но не спешила подходить к его машине.

— Напомни, пожалуйста, о чём ты хотел поговорить? — спросила я, пытаясь выиграть время. Ну, может, у него просто вопросы по домашке, а я раздуваю проблему из ничего. С другой стороны, с фига ли он будет спрашивать меня о домашке? Я никогда не была примерной ученицей, даже в лучшие годы.

— Давай не здесь, — ответил он. Его лицо ничего не выдавало.

То есть речь пойдёт явно не о домашке.

Я оглянулась на пустую парковку.

— А что? Здесь никого нет.

Он не ответил. Лишь задумчиво смотрел пару секунд, а затем спросил:

— Почему ты всё пытаешься убежать от меня?

— Ничего я не пытаюсь. Я стою прямо перед тобой.

— Ты понимаешь, о чём я, Джемма. — Он оттолкнулся от машины и сделал шаг ко мне. Я рефлекторно отступила назад. Его взгляд скользнул по мне, отмечая реакцию. — Ты боишься меня? — спросил он, наклонив голову вбок.

— Нет. — Ком в горле мешал глотать. — А должна?

— Нет.

Его лицо оставалось нечитаемым.

— Тогда почему ты спрашиваешь?

Он сделал ещё один шаг ко мне и ещё, я всё отступала назад. Ничего не могла с собой поделать. Моё сердце знает, что надо сохранять дистанцию. Нельзя подпускать его слишком близко. Нельзя позволить ему почувствовать меня, узнать, вспомнить...

— Вот поэтому, — холодно произнёс он, кивнув на мои ноги. — Ты пятишься от меня.

— А, ты об этом? — Блин! Придумай что-нибудь! — Да как-то само получается. Просто я... ну... мера предосторожности.

Я снова мысленно скривилась.

Он сощурил глаза, на губах заиграла едва заметная ухмылка.

— Ты реально странная.

Я пожала плечами. Мне нечего на это ответить.

Его глаза пробежались по мне сверху вниз и вернулись обратно. Мои щёки загорелись при мысли, что он меня рассматривает. Оценивает.

Серьёзно, он проявляет слишком много интереса ко мне. С этим надо что-то делать.

— Ну, раз мы это прояснили, увидимся тогда завтра в школе? И поговорим, — сказала я, не придумав ничего лучше, и попыталась обойти его машину.

Он сначала выставил руку, а затем и всем телом загородил путь. Я оказалась прямо перед ним. Чувствовала его дыхание на своём лице. И как его грудная клетка поднимается и опускается в нескольких дюймах от моей собственной.

— Я просто хочу с тобой поговорить, Джемма. — Он слегка наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Дай мне десять минут, и клянусь, я оставлю тебя в покое.

Я обдумывала это, не поднимая взгляд — держа его на уровне шеи и подбородка Трейса, избегая губ и глаз, особенно теперь, когда он стоит так близко. И уж точно, блин, я не стану смотреть на его чёртовы ямочки.

— Пожалуйста, — настаивал он, наклоняясь ещё ниже, чтобы поймать мой взгляд.

Как только наши глаза встретились, вся моя решимость развеялась, подобно песку в бурю.

— Хорошо. Десять минут, — неохотно согласилась я. — А затем ты оставишь меня в покое.

— Даю слово, — ответил он, криво улыбнувшись. Но что-то в торжествующем блеске его глаз подсказывало мне, что он не имеет ни малейшего намерения выполнять это обещание.

15. СНОВА В ДОРОГЕ

Я понимала, что это плохая идея. Ещё когда садилась в "Мустанг" Трейса, старательно отводя глаза, я осознавала, что нельзя мне этого делать. Но я не знала, как ещё донести до него, что он должен оставить меня в покое. У меня нет хорошего объяснения, почему нам надо избегать друг друга, а если продолжу убегать без причины, он только укрепится в своих подозрениях.

Надо менять тактику. Может, будет достаточно просто поговорить с ним. Если Трейс утолит своё любопытство, он сможет отпустить ситуацию.

Но это не точно...

— Включить кондей? — спросил он, направляя потоки прохладного воздуха в мою сторону.

— Так нормально, — ответила я, потянув ремень безопасности. Господи, неужели снова?

— Он иногда застревает, — пояснил Трейс, с любопытством наблюдая за тем, как я пытаюсь справиться с ремнём.

Чем больше я нервничала, тем сильнее дёргала, и ремень тут же блокировался.

— Давай я, — предложил он, наклонившись ко мне и протягивая левую руку над моим телом, чтобы помочь.

— Нет! — вскрикнула я, и оттолкнула его. Я уже знаю, к чему всё идёт: я вдохну аромат его одеколона с древесными нотками и потом буду мечтать только о том, как накрыть губы Трейса своими.

А этого нельзя допустить... снова.

Нахмурившись, он поднял ладони, показывая, что ничего не делает, и вернулся на своё сиденье, глядя на меня так, словно у меня окончательно поехала крыша. Ну, естественно. Я так заорала, будто он начал меня лапать, хотя он просто хотел помочь мне с ремнём.

Ну и прекрасно! Пусть знает, что не надо приглашать странных девиц к себе в машину. Может, мне и дальше прикидываться чокнутой? Надо будет поразмыслить над этим.

— Я ничего такого не делал, — осторожно начал он, как будто опасался новой истерики. — Я просто хотел помочь тебе застегнуть ремень. Без какого-либо тайного умысла.

Я отпустила ремень и сделала глубокий вдох, беря себя в руки.

— Знаю, — ответила я и затем спокойно потянулась к ремню. — Есть у меня просто заскок с этими ремнями.

— Понятно. — Судя по тону, он ни разу мне не поверил, но внимательно смотрел, как я протягиваю ремень перед собой и застёгиваю его. — У тебя довольно много заскоков.

Я пронзила его взглядом.

— Мы уже перешли к оскорблениям?

— Нет. — Он так и сидел с поднятыми руками, словно забыл их опустить. Или же застыл каменным изваянием и не мог пошевелиться. Из него бы вышла прекрасная статуя, ничего не скажешь. — Это просто наблюдение.

— Не думаю, что ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы делать выводы.

Медленно кивнув, он опустил ладони — одну на руль, а другую на коробку переключения передач.

— Справедливо.

Я пыталась расслабиться, пока он разворачивал машину и выезжал с парковки, но не могла избавиться от резкой боли, простреливавшей через шею в плечо. Стоп... разве это не один из признаков сердечного приступа? Я вроде бы где-то читала об этом... Боже, пожалуйста, только не на переднем сиденье его машины.

— Так куда едем? — спросил он, свернув на главную улицу.

— К храму.

— У тебя тренировки? — предположил он, скосив взгляд на меня.

Я пожала плечами и пробормотала:

— Типа того.

Я снова почувствовала на себе его любопытный взгляд.

— Ты довольно закрытая, да?

— В каком смысле? — спросила я, пытаясь сосредоточиться на пейзаже за окном. В это время года всё такое пышное и изумрудное. И было нечто уютное в этих лучах солнца, выглядывающих из-за крон деревьев под нужным углом.

— В том смысле, что я пытаюсь узнать тебя получше, а ты не даёшь мне.

Скрепя сердце я, продолжая смотреть в другую сторону, ответила:

— Может, тебе стоит уловить намёк.

— Может, — сухо согласился он. — А может, мне стоит стараться лучше.

Я услышала улыбку в его голосе.

Я развернулась к нему и убедилась, что да, он вовсю улыбался мне, сражая обеими ямочками наповал. Он чертовски усложнял мне задачу. Надо переходить к активным действиям, чтобы оставался хоть шанс оттолкнуть его от себя.

— А разве ты не встречаешься с Никки? — напомнила я ему. Как бы мне ни было неприятно думать о них как о паре, мне нужно использовать любое оружие, которое только есть в моём арсенале.

— Я бы это так не назвал, — ответил он, переключаясь на третью скорость.

Теперь настал мой черёд уставиться на него как на душевнобольного.

— А как бы ты это назвал?

Он засмеялся.

Не знаю, мы перепихнулись пару раз, но это было давно.

Мне совершенно не хотелось об этом слышать, но всё же я спросила:

— Насколько давно?

Он пожал плечами, но искоса посмотрел на меня, словно отмечая возросший интерес.

— Да несколько месяцев назад, я бы сказал.

— НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ? — не удержавшись, выкрикнула я. Серьёзно? Какого чёрта всё это значит? — Но вы ведь постоянно вместе, и Никки говорила...

— Никки слишком много болтает, — перебил он скучающим тоном.

Сощурив глаза, я вперила в него взгляд, как будто это могло как-то помочь мне понять Трейса.

Не помогло.

— Так, давай ещё раз. Вы с Никки не встречаетесь, но вы всё ещё спите друг с другом, зависаете вместе в школе, целуетесь в коридорах, и при этом всём ты флиртуешь с другими девушками?

— Погоди. С кем это я флиртую?

Я прищурила глаза.

— Со мной.

Его ямочки проявились особенно явно, когда губы расплылись в ухмылке.

— То есть ты заметила? А я уж начал думать, что теряю хватку.

— Не смешно, — отрезала я, хотя, если честно, это было довольно забавно. — Всё это звучит так, будто ты настоящий...

— Мудак, — закончил он за меня. — Да, возможно, это прозвучало именно так. Но на самом деле я не такой. Поверь мне. — Он снова бросил взгляд в мою сторону, его голубые глаза были похожи на пару священных кристаллов, собранных с райских врат. — Я порвал с ней перед самой аварией. Что было потом, я смутно помню. Само происшествие не осталось в моей памяти. Но я точно знаю, что между ней и мной всё кончено.

Моё сердце ухнуло в пятки от осознания, какой большой отрезок его жизни стёрт из памяти.

— Помню только, — продолжил он, снова посмотрев на меня, — как проснулся дома, в своей кровати, весь перевязанный, а надо мной суетится Никки. Она выхаживала меня до полной поправки. — Он спокойно пожал плечами. — Я в какой-то мере чувствовал себя обязанным ей.

И Никки вовсю этим пользовалась. Как же я ненавижу эту суку.

— Но ты больше не спишь с ней, да? — уточнила я, и мысленно скривилась от самого вопроса. Проявлять интерес к его отношениям — не лучший способ погасить его интерес ко мне. Но всё же мне нужно выяснить наверняка, чтобы моё воображение не рисовало их вместе.

Это эгоистично, но ничего не могу с собой поделать.

— Не-а. Уже давно.

Моё сердце парило от облегчения. Я кивнула.

— Что ж, это хорошо. — Едва слова сорвались с моего языка, Трейс посмотрел на меня, и я пошла на попятную. — Ну, то, что ты не совсем мудак. А даже если и мудак, мне без разницы.

— Потому что тебя тянет на мудаков?

— Что? Нет! Я не это имела в...

Он опустил ладонь на моё колено, останавливая.

— Я просто шучу, Джемма. Расслабься.

Кожу покалывало в том месте, где он ко мне прикасался. Как бы мне ни хотелось насладиться этим ощущением, я всё же поспешила отвести ногу, разрывая контакт.

— Прости. — Он бросил извиняющийся взгляд на мою ногу. — Я не хотел...

— Знаю.

Между нами ненадолго повисло молчание, словно воздух очищался от неловкого момента. Никто из нас не проронил ни слова, когда Трейс переключился на следующую передачу и выехал на трассу, ведущую в город. Я рассматривала его профиль, пока он вёл машину, разглядывая резкие черты его лица, отмечая то, что волосы цвета воронова крыла достигают его подбородка, и то, как напряжена его челюсть, когда он на чём-то сосредоточен. Его образ вновь выстраивался в моей голове, становясь живым и реальным, а я даже не осознавала, что делаю.

— Так этот твой парень... — Он сделал паузу и улыбнулся мне. — Он учится в Уэстоне?

Я снова надела маску равнодушия.

— Нет, — ответила я и сложила руки на груди. Словами не описать, как мне стало некомфортно в этот момент.

— Значит, в Истоне, — сделал вывод он, потирая подбородок.

— Нет, он уже не ходит в школу, — сообщила я, вновь переключившись на пышную зелёную листву и хвойные лапы, проносящиеся мимо. Я надеялась, что он поймёт намёк и закончит допрос.

— Его исключили? — невозмутимо продолжал Трейс.

Я развернулась, встречаясь с его любопытствующим взглядом.

— Ты вроде хотел о чём-то со мной поговорить? Или так и будешь расспрашивать меня о моём парне всю дорогу?

Ещё одна ухмылка с ямочками на щеках озарила его лицо, заставляя моё сердцебиение ускориться. Это уже выше моих сил. Почему, чёрт побери, храм так далеко?

— Я надеялся убить двух зайцев одновременно, — ответил он. Его ярко-голубые глаза взирали на меня с очаровательной хитринкой.

Я сдержала порыв улыбнуться в ответ. Господи Боже. Я здесь не для того, чтобы расплываться лужицей перед Трейсом. Надо продолжать держать покерфейс.

— У тебя есть пять минут, — предупредила я, зная дорогу до храма как свои пять пальцев. — Лучше поторопись, потому что второго шанса не будет.

Его брови сдвинулись, а прекрасная улыбка пропала с лица.

— Я что-то тебе сделал? Перед аварией? — В его тоне было намешано столько эмоций, что сложно было вычленить отдельные нотки. Страх. Замешательство. Грусть. Беспокойство. Они все боролись за первенство в его голосе — и его глазах, — и каждая была по-своему сильна.

Странный вопрос.

— С чего ты взял?

Не глядя на меня, он ответил:

— Потому что, очевидно, я тебе не нравлюсь, — ровно ответил он и снова ускорился, выезжая на встречную полосу, чтобы обогнать другую машину. — Вот я и подумал, что чем-то тебя обидел.

Горечь сдавила горло. Как же меня тошнит от всей этой ситуации. Бесит, что надо избегать его. Бесит, что надо лгать ему. Бесит, что из-за меня он чувствует себя виноватым. Якобы он сделал что-то не так. Он не заслужил всего этого. Он всегда был добрым, милым, всегда готовым прийти на помощь всё то время, что мы были вместе. Это всё нечестно по отношению к нему.

Но что мне ещё остаётся? Рассказать ему правду, рискуя пробудить его воспоминания? Не вариант. По крайней мере, не сейчас. Возможно, что никогда.

На короткое мгновение я ослабила оборону.

— Ты не сделал мне ничего плохого, Трейс. Ты всегда был образцовым джентльменом.

Он снова посмотрел мне в глаза, уже не так напряжённо, но всё ещё выжидательно.

— Тогда почему мне кажется, что ты меня ненавидишь?

— Я не ненавижу тебя.

Я бы никогда не смогла тебя ненавидеть.

— Но тебе неприятна моя компания, — заключил он.

Я покачала головой.

— Я же сказала, у меня есть парень.

— Так проблема в нём? — Трейс изогнул брови. — Он запрещает тебе общаться с другими парнями?

Я постаралась не засмеяться, представив, как некий парень решил попытаться сказать мне, с кем можно, а с кем нельзя общаться. Впрочем, сейчас это казалось самым правдоподобным объяснением. Ну, типа я пытаюсь уважать чувства своего парня и всё такое.

— Он не то чтобы прям запрещает, но ему не нравится, когда я провожу время с другими парнями.

Сама не знаю, как мне удалось произнести это с серьёзным видом и не закатить глаза.

— Похоже, он очень не уверен в себе. — Глаза Трейса скользнули по мне, словно пытались разглядеть насквозь. — У него есть основания не доверять тебе?

— Думаешь, я изменяю ему? — Я возмущённо уставилась на него. — Ответ — нет, — тут же обозначила я, не давая ему времени подтвердить или опровергнуть столь оскорбительное предположение.

— Эй, я ничего такого не имел в виду. Просто пытаюсь понять тебя, — сказал он, сворачивая с трассы.

— Возможно, тебе стоит остановиться, пока не поздно, — резко предложила я.

— Значит, про свидание можно даже не заикаться? — Он одарил меня дерзкой ухмылкой, которая, по моему скромному мнению, должна быть объявлена вне закона.

У меня отвалилась челюсть. Поверить не могу, что ему хватило наглости заявить такое. Судя по всему, амнезия затронула не только его воспоминания. Воскрешение стёрло его осторожность и разбитое сердце, что раньше он носил с собой везде и всюду.

— Да, Трейс, ни о каком свидании не может быть и речи. Ты вообще слушал, что я тебе говорю?

— Ладно, ладно, проехали. Я больше не буду поднимать эту тему. — Он подмигнул мне и снова показал свои умопомрачительные ямочки. — Пока что.

Я закатила глаза и посмотрела на перекрёсток, на котором мы остановились. До храма осталось меньше мили, и я каким-то чудом пережила поездку с Трейсом, но что-то мне подсказывает, что на этом дело не закончится. Скосив глаза, я увидела, что он открыто пялится на меня. Он выглядел как ребёнок, которому только что купили двойную порцию его любимого мороженого.

Эта поездка должна была утолить его любопытство и направить его интерес в другую сторону. Но я умудрилась добиться обратного эффекта.

— Перестань пялиться на меня.

Моё сердцебиение ускорилось от его пристального взгляда.

Уголок его губ дёрнулся вверх.

— Не могу.

И моё сердце поскакало диким галопом, точно мустанг, заметивший, что загон открыт. Я снова отвернулась и смотрела в сторону до самого храма. Не сказать, что это сильно помогло. Я всё равно ярко чувствовала напряжение, царящее в машине. Оно ехало с нами пятым колесом, о котором никто не просил.

Я подскочила сразу же, как только он припарковал машину.

— Спасибо, что подвёз, — сказала я, отстёгивая ремень безопасности и распахивая дверь с такой скоростью, словно бежала из горящего дома.

— Джемма?

Он поймал мою руку, не давая мне смыться.

Прекраснейшее ощущение приятного покалывания пронеслось по всему телу, стоило его коже соприкоснуться с моей. Медленная ухмылка заиграла на его губах. Наши глаза встретились. Если прежде у меня были сомнения, то теперь они окончательно испарились. Он тоже это почувствовал и судя по тому, как просияло его лицо, он точно знает, что всё это значит.

— Это значит, что ты моя родственная душа, — вслух ответил он, вальяжно ухмыляясь одним уголком рта.

Я высвободила руку и покачала головой.

— Не понимаю, о чём ты. Я чувствую то же самое со всеми. Это ничего не значит.

Его улыбка померкла на мгновение, но тут же вернулась, словно собака с косточкой.

— Ты врёшь, причём откровенно плохо.

Я пригвоздила его самым равнодушным выражением лица в своём арсенале.

— Я же уже говорила тебе: у меня нет причин тебе лгать.

— А мне кажется, есть, — возразил он, отказываясь отступать. — Я ещё не знаю, что это за причина, но обязательно выясню.

На этих словах я вышла из машины и захлопнула за собой дверь. Для меня было ясно как день одно: Трейс на этом не остановится.

Нет, это только начало.

16. НАДВИГАЮЩАЯСЯ БУРЯ

Я вошла в храм, чувствуя себя так, будто по мне проехался грузовик. Во время всей этой встречи с Трейсом пошло не так всё, что только могло, и это ещё мягко сказано. Я надеялась развеять его любопытство и провести жирную черту между нами, по крайней мере до тех пор, пока я не найду способ защитить его от его же воспоминаний. А вместо этого только сильнее его заинтриговала и позволила ему узнать, что мы родственные души, при том, что сама до сих пор не очень-то понимаю, что это означает.

А вот он явно понимает.

Стряхнув с себя оцепенение, я вошла в атриум и стала ждать, когда ко мне выйдет старший магистр. Как это бывает со многими вещами в моей жизни, мне пришлось отстраниться от всей этой ситуации с Трейсом и временно задвинуть её в дальний ящик, чтобы сосредоточиться на той бомбе, что собирается сбросить на меня магистр. В том, что это будет именно бомба и не маленькая, не было ни малейших сомнений.

— Джемма, хорошо, что ты приехала, — сказал Уильям, встречая меня в атриуме несколько минут спустя.

Я стояла у какой-то очень древней на вид статуи, гадая, кем был этот тип. Нет, ну реально, об этих людях в книжках по истории не пишут, так что мне не стыдно, что я его не знаю.

— Запись в спа-салон отменилась, так что у меня появилась свободная минутка, и я решила заглянуть на огонёк.

Он улыбнулся на мою нелепую попытку разрядить обстановку и предложил руку.

— Совет собирается в кабинете. Присоединимся?

— Ведите, — сказала я, следуя за ним через атриум.

Мы молча свернули в узкий коридор, который привёл нас к закрытой двери в самом конце. Я не могла отделаться от ощущения, будто иду по "зелёной миле". Уильям открыл дверь и пригласил меня внутрь.

Мой взгляд упал на длинный деревянный стол в центре кабинета. За ним сидели четверо: три мужчины и женщина. Все они были одеты в такие же рясы, как у Уильяма, и строго, выжидающе смотрели на меня. Я сразу же узнала мужчину с проседью — Альфорд Бенедикт — и кивнула ему.

— Присаживайся, дорогая, — сказал Уильям, выдвинув для меня стул во главе стола.

У меня немного затряслись колени, но я не подала виду. Прошла к стулу и опустилась на него. В любой ситуации надо держать лицо. Эти люди как бешеные псы — чуют страх за версту.

— Я так понимаю, с Альфордом ты уже знакома. Это Прюденс, Джеремайя и Захари, — сказал он, поочерёдно указывая на каждого члена Верховного Совета. — Это Джемма Блэкберн.

— Мы много слышали о тебе, — произнесла Прюденс таким тоном, что сразу стало ясно, что ничего хорошего.

— Да уж, легко оказаться в центре внимания, когда ты единственный живой потомок Люцифера.

Захари поджал губы, а Прюденс громко ахнула. Ууу, тяжёлый случай. Не на такую реакцию я рассчитывала. Впрочем, я сижу в одной комнате с кучкой чванливых старикашек. Чего я ожидала?

— Ясно-понятно, — пробормотала я сама себе и развернулась к Уильяму, который как раз опустился на стул справа от меня. — Ну что ж, теперь, когда все со всеми знакомы, не пора ли приступить к обсуждению невероятно важного вопроса?

Честно говоря, я уже сгорала от любопытства, что же так взволновало весь Совет.

— Да, конечно. — Поправив рясу, Уильям украдкой бросил взгляд на остальных членов Совета и затем посмотрел мне в глаза. — Как тебе известно с нашей прошлой встречи, Орден засёк нечто... новое, — произнёс он, словно с трудом подбирая подходящие слова.

Мои брови взлетели.

— Нечто новое? — переспросила я, обескураженная тем, что Совет раньше с этим не сталкивался. — Мы говорим о некой новой разновидности вампиров? Или о чём-то хуже?

— Боюсь, это намного хуже, — ответил Уильям. — Мы не до конца ещё понимаем, с чем имеем дело, но уже собрали достаточно информации, чтобы понимать, что это нечто очень древнее и опасное, потенциально несущее угрозу всем нам. Поэтому мы должны действовать быстро...

— Погодите. — Я подняла руку, останавливая его. — Как вы поняли, что это угроза, если даже не можете сказать, о чём идёт речь?

Что-то тут не складывается. Они либо специально действуют мне на нервы, либо просто не хотят делиться информацией. Ни один из вариантов ничего хорошего им не сулит.

— Ну, начнём с того, — произнёс Уильям, налив себе стакан воды из кувшина в центре стола, — что среди демонов пошли слухи.

В этом ничего удивительного. Демоны вообще жуткие болтуны и сплетники. Я наклонилась к столу.

— Говорите конкретнее.

Он поднял кувшин, предлагая мне тоже воды, но я замотала головой, отказываясь.

— В подземном мире уже несколько недель шепчутся об этом. В каждом городе, в каждой стране, на каждом континенте, по всему миру чувствуют одну и ту же тьму, слышат одно и то же предупреждение.

В моём горле образовался ком.

— Что за предупреждение?

— Что конец близок.

Я молча пялилась на него пару мгновений и затем спросила:

— И всё? — Паника мигом испарилась от осознания, что это просто ложная тревога. — При всём уважении, магистр, но конец света уже грозил нам недавно. Буквально стоял на пороге, но я решила эту проблему. Может, до демонов долго доходят последние новости?

Это объяснение казалось мне логичным. Мы уже спасли мир.

— Это не связано с Люцифером. Ну, не напрямую, — поправил он, снова делая глоток воды. — Хотя мы предполагаем, что его освобождение из ада стало причиной происходящего сейчас.

Чувство вины кольнуло сердце. Что бы ни продиралось к нам через ослабшие барьеры, это происходит из-за меня. Именно из-за меня стены Сангвинариума пали, и я невольно выпустила Люцифера в наш мир.

— Так что же именно происходит сейчас? — спросила я, переводя взгляд с одного члена Совета на другого. — Должны же у вас быть хоть какие-то догадки, — подталкивала я. Они бы не стали организовывать это собрание неподготовленными, хоть и пытаются убедить в этом меня.

Уильям переглянулся со своими товарищами и мрачно посмотрел на меня.

— Ты когда-нибудь слышала об "Откровении Иоанна Богослова"? — спросил он, застав меня врасплох.

— Из Библии? — Я пожала плечами. Не знаю, как на это отвечать. Папа никогда не был особо религиозен, и мы бывали в церкви разве что по праздникам. Но им я этого говорить не буду. — Ну, в общих чертах.

Что-то переменилось в его лице. Помрачнело.

— Значит, ты знаешь о четырёх всадниках Апокалипсиса?

О четырёх всадников чего?!

Не знаю, как долго я сидела с распахнутыми глазами, перед тем как заговорить:

— Вы же не хотите всерьёз сказать мне, что вы засекли их?

У меня нервно дёрнулся глаз, пока я ждала ответа.

— Нам уже известно, что все четыре всадника появились с разных частей континента — востока, запада, севера и юга, — и сейчас, судя по всему, движутся вглубь материка, — сказал он, поднимаясь со своего места, и подошёл к большому книжному шкафу во всю стену. — Но мы не знаем, — продолжил он, убрав с полки книгу и нажимая кнопку, — каковы их намерения.

Стена за его спиной отъехала назад на полфута, и другая выехала на её место. На ней было несколько плоских телевизоров, которые показывали новости из разных точек мира.

Мой взгляд прыгал с одного экрана на другой, пытаясь уловить, о чём они все говорят.

— Центр по контролю и профилактике заболеваний США пока не назвал точное количество смертей, но предупреждает американцев о вспышке гриппа этой осенью... — Я переключила внимание на соседний экран. — По данным межправительственной организации, координирующей борьбу с болезнями животных, ожидается, что около двух пятых мирового поголовья свиней погибнет в результате эпидемии африканской чумы свиней... — На следующем экране было: — Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов и Центр по контролю и профилактике заболеваний расследуют вспышку инфекции кишечной палочки, вызванную предположительно употреблением листьев салата. Сообщается, что в двадцати двух штатах уже заразились двести шестьдесят человек. Число пострадавших неуклонно растёт...

Живот свело, меня всю трясло. Я хотела закрыть глаза и уши, лишь бы спрятаться от жутких новостей, но не могла перестать смотреть.

Словно услышав мою внутреннюю мольбу, Уильям направил пульт на экраны и выключил их.

— Это не просто совпадение, — проинформировал Джеремайя, чьи русые волосы были зализаны назад. — Появление всадников вызвало смуту во всём мире и в подземном тоже. А как мы все знаем, демоны обожают хаос.

— Мы уже наблюдаем рост насильственных преступлений, и, как ты сама могла убедиться, — продолжил Уильям, указывая на экраны, — несколько масштабных вспышек, возникших одновременно с появлением всадников.

Я хотела что-то ответить, дать понять, что слышу и понимаю, но мозг отказывался работать. Я просто окаменела.

— Мы знаем, что они преследуют некую цель. Но не знаем, какую именно. Это наш единственный источник информации.— Уильям снова указал на телевизоры. Тревоги и подавленности в его взгляде было не меньше, чем в голосе.

Я покачала головой на весь этот кошмар. Это ужасно. Совершенно ужасно.

— Мы просто сидим здесь, ждём, когда они сами обозначат свои намерения, и надеемся, что их требования будут не слишком чудовищными, и узнаем мы их не слишком поздно. — Его обычно добрые глаза похолодели. Никогда ещё не видела его настолько суровым. — Как ты понимаешь, Джемма, нам нельзя оставаться в неведении. Мы должны что-то предпринять любой ценой.

И он позвал на собрание меня. Я потёрла рукой лицо, пытаясь выйти из ступора.

— Так в чём заключается ваш план? — всё-таки выдавила я, ища в глазах Уильяма хотя бы лучик света в этой выгребной яме. Совет не просто так пригласил меня. В этом я уверена. — Полагаю, вы хотите, чтобы я связалась с демонами и попыталась выяснить, что им известно?

Он мрачно покачал головой.

— Мы уже пробовали, но безрезультатно.

Я улыбнулась.

— А пробовали вы это с кем-то, кто обладает таким же обаянием и даром убеждения, что и я?

И под обаянием и даром убеждения я подразумеваю свою зачарованную кровь и мой любимый Меч Ангелов.

— Демоны отказываются говорить... все как один, — ответил он со странным напряжением в голосе. — Похоже, они ощущают то, что грядет, что бы это ни было. Нечто вроде коллективной энергии, которой они все питаются.

Я вздрогнула от его слов. Что за чертовщина происходит? Никогда не слышала ни о чём подобном.

— Как и мы, — ответил Джеремайя, который, очевидно, без всяких прикосновений мог читать мои мысли. — Поэтому мы позвали тебя сюда.

— Я всё ещё не понимаю, чего вы хотите от меня.

Кусая нижнюю губу, я обратила внимание на то, как Уильям снова посмотрел на остальных. Никогда не любила такие штуки, и сейчас мне особенно не нравится тот факт, что они могут общаться телепатически.

— Есть одна книга, которая могла бы нам помочь, — начал Уильям, вернувшись на свой стул и положив раскрытые ладони на стол. — "Санг Нуар" — это древняя реликвия, написанная ангелами, пока они ещё не покинули землю, тщательно скрывается и оберегается за Завесой. Если кто-то что-то и знает о всадниках, в частности о том, как их победить, если до того дойдёт, так это ангелы.

— Так почему вы не обратитесь к ним за помощью? — удивилась я. Зачем искать какую-то книгу, написанную тысячи лет назад, когда можно спросить у первоисточника?

— Потому что мы не можем обратиться напрямую к первоисточнику, — ответил Джеремайя, в очередной раз прочитавший мои мысли. Это уже начинает подбешивать.

— Ангелы уже давно оборвали все связи с анакимами, — пояснил Уильям. — Одним из условий договора было, что они покидают этот мир и больше не вмешиваются в происходящее здесь.

— Потрясающе, — сухо прокомментировала я. — Небось, даже контактных данных не оставили.

Уильям подавил усмешку.

— Увы, это не вариант.

В нашей жизни никогда не бывает всё просто. Я потёрла виски, пытаясь справиться с мигренью, давящей на мозг. — То есть по сути сейчас наша единственная ниточка — вот эта книжка "Санг-что-то-там"?

— "Санг Нуар". Да.

— Которая где-то спрятана?

— За завесой. Запретное место между нашим миром и миром духов.

Господь Всемогущий...

— Как мило. — Я посмотрела в глаза каждому. — И тут мы подходим к моей роли, да?

Уильям медленно качнул головой вниз.

— То есть вы позвали меня сюда, чтобы я раздобывала вам какую-то книжку? Я, конечно, понимаю, что место запретное, но вы же куда могущественнее меня. Почему вы не можете достать её сами?

Моя миссия звучала слишком просто и, если честно, казалась пустой тратой времени. С моими-то данными. Нет, здесь явно есть что-то ещё.

— Есть, — мрачно подтвердил Джеремайя.

— Хватит читать мои мысли! — предупредила я. Нервы и так уже на пределе.

— Книга защищена магией ангелов, смертельно опасной для всех смертных, включая Потомков, — пояснил Уильям. Его глаза превратились в два тёмных зловещих омута смерти. — Считается, что наложенные чары сжигают любого, кто посмеет приблизиться к чёрному пламени. Дотла.

На мгновение я потеряла дар речи, живо представив всё это в своей голове. И тут я поняла. Вот почему им нужна именно я. Мда.

— И поскольку благодаря Амулету меня нельзя убить, я по сути ваша единственная надежда заполучить эту книгу.

— Именно, — кивнул Уильям.

— Либо же ты можешь передать Амулет любому из нас, — предложила Прюденс, проводя пальцами по нитке жемчуга на своей шее.

— Ага, разбежалась, — ответила я. Они смогут забрать только с моего хладного трупа.

Она оскалилась.

— Мы так и думали.

Не тратя времени на раздумья, я ответила:

— Ладно, я сделаю это. Когда приступать?

— Не так быстро, дорогая. — В глазах Уильяма отразилось беспокойство. — Амулет, конечно, защитит тебя от неминуемой смерти, которая ждала бы любого из нас, но не оградит от действия заклинания в целом.

Мне не понравилось, как это прозвучало, но здесь важно только одно:

— Заклинание может меня убить?

— Нет, — ответил Захари, — но ты будешь молить о смерти.

Холодок пробежал по позвоночнику, как длинная вечерняя тень.

— Это не будет просто и приятно, — вмешался Уильям, не пытаясь подсластить пилюлю. — Как только ты приблизишься к книге, ты начнёшь гореть заживо. Твоя плоть начнёт плавиться, все внутренности будут вариться в кипятке, и все травмы, что ты там получишь, потом ещё долго будут заживать. Если ты согласишься на эту миссию, ты переживёшь невообразимые страдания, каких не будет в твоей жизни ни до, ни после. Ты будешь гореть заживо, вот только смерть, что могла бы избавить тебя от мучений, так и не наступит.

"Пипец", — подумала я. С моего лица сошли все краски. Тело онемело.

Так, ладно, жить буду. Хоть и буду молить о смерти. И хотя, будучи Потомком, я быстро исцелюсь, я всё же успею пережить всю агонию горения заживо.

На что, чёрт возьми, я подписываюсь?

— Мы не требуем дать ответ прямо сейчас, — сказал Уильям, видимо, обратив внимание на пепельный цвет моего лица. — Подумай, переспи с этой мыслью.

Я кивнула. Вроде бы. К этому моменту уже совсем не чувствовала своего тела.

— Только не спи слишком долго, — добавил Захари. Его тон был таким же тёмным, как его волосы. — Время идёт. И Амулет есть только у тебя одной.

Точно. Без проблем. Вы на меня совсем не давите...

17. ОТРАДА ДЛЯ ГЛАЗ

После встречи с Орденом мне было даже хуже, чем после встречи с Трейсом. Казалось бы, куда уж хуже, но жизнь не устаёт подкидывать мне гранаты. Как бы мне ни хотелось уткнуться носом в подушку и забыть этот день как страшный сон, мне предстояло продержаться ещё несколько часов, делая вид, будто всё у меня нормально, — сегодня вечером в баре "Всех Святых" празднуют свой день рождения Калеб и Карли. Так что я собираюсь поступить, как подобает любому Воину, что с гордостью носит свою Метку: отогнать прочь все сомнения и всё оставшееся время до начала вечеринки провести в Лаборатории на тренировке.

Честно говоря, у меня не было настроения праздновать и вообще находиться среди людей, но я обещала Калебу заглянуть на огонёк. После всего, что он для меня сделал, пропускать его день рождения было бы неправильно.

К счастью, тренировки обычно помогают мне выпустить пар и вернуть ясность ума. Видит Бог, мне это сейчас нужно. Но прежде нужно решить ещё один вопрос.

После собрания Уильям сказал, что подобрал для меня наставника, который уже ждёт в Лаборатории, но я честно не горю желанием знакомиться с кем-либо. Хочу, чёрт возьми, просто потренироваться с оружием, и никакой тренер мне для этого не нужен.

Спустившись в подвал, где располагались тренировочные площадки, я была решительно настроена по-быстрому отшить левого чувака и заняться делом. Толкнула тяжёлую дверь и заглянула внутрь. Мои глаза тут же загорелись.

Габриэль стоял посреди зала в своей кожаной куртке и с едва приподнятыми уголками губ. Не теряя времени даром, я разогналась и прилетела прямо в его объятья.

Прошло несколько месяцев с нашей последней встречи, и хотя мы несколько раз созванивались летом, это всё же не то же самое, что увидеть его воочию.

— Чёрт, ты не представляешь, как я по тебе скучала! — воскликнула я, обхватив его шею, точно оголодавший удав.

Я почувствовала, как его грудь вибрирует от смеха.

— Представь себе, я тоже, — ответил он, крепко сжимая меня в объятьях в ответ, и затем поставил обратно на ноги.

— Что ты здесь делаешь? Я думала, тебя отправили на какое-то задание? — спросила я, осматривая его с головы до пят. Он выглядел точно так же, как в нашу прошлую встречу. Всё тот же старый добрый, надёжный, сдержанный, всегда собранный Габриэль.

Боже, просто отрада для глаз моих.

— Да, но затем старший магистр попросил меня вернуться.

— Погоди. — Мои глаза распахнулись от восторга. — Уильям сказал, что нашёл мне наставника до конца года. Значит ли это...

Я не стала произносить это вслух, чтоб не сглазить.

Габриэль кивнул.

— Да, теперь ты никуда от меня не денешься. По крайней мере, пока.

Его слова как бальзам на душу. Я подпрыгнула и снова повисла на его шее.

Порадовавшись ещё немного и обменявшись парой комплиментов, мы опустились на маты и рассказали друг другу о событиях последних месяцев. Хотя, судя по тому, что мои приключения с Тессой его совсем не удивили, он уже знал обо всём этом от неё.

На самом деле ужасно иметь общих друзей с сестрой. Она как будто бы всегда на шаг впереди меня, и даже классными историями делится раньше, чем у меня появляется такая возможность.

— В общем, как-то так прошло моё лето, — закончила я, хотя он ничего нового и не узнал. — Жизнь в дороге не легка, но это оказалось именно тем, что мне нужно было. Я увидела столько новых мест, много чему научилась у Тессы... Ни за что на свете не променяла бы это.

— Я очень рад слышать это от тебя, Джемма.

Я не могла не заметить гордый блеск в его глазах, когда он смотрел на меня. Наверное, это связано с тем, какой большой путь я проделала. И его заслуга в этом тоже есть, так что он может гордиться по праву.

— О! А ещё я научилась водить машину! — добавила я, просияв. Вряд ли Тесса об этом говорила, ведь это было без неё.

— Это отличная новость, ты молодец, — ответил он, но опять же в его тоне не прозвучало ни капельки удивления.

Я хмуро посмотрела на него.

— Об этом она тоже рассказала?

— Упомянула мимоходом, — признал он, робко улыбнувшись.

— Ну, круто, чё. Есть ли хоть что-то, о чём мисс Длинный Язык тебе не рассказывала?

Габриэль засмеялся.

— Она просто гордится тобой, — выступил он в её защиту и снова расплылся в улыбке, когда я недовольно забухтела. — Мы оба гордимся. Ты проделала огромный путь, Джемма.

— Спасибо... Но язык у неё всё равно длинный, — всё ещё расстроенно проворчала я.

Он снова засмеялся. Я скрестила лодыжки, решив сменить тему, поскольку, очевидно, он уже знает всё от Тессы.

— Так что ты думаешь об этом моём новом задании от Уильяма? — спросила я, подобрав максимально расплывчатое определение. Хотя термин "миссия для мазохиста" подошёл бы сюда больше. — Ради этого тебя отозвали с твоего задания?

— Меня ещё не посвятили в подробности, но да, меня позвали, чтобы помочь тебе подготовиться.

Так я и подумала. Кивнув, я потянула за торчащую ниточку на своей футболке и накрутила её на палец.

— Ты не представляешь, как я счастлив, что ты всё-таки решила продолжить работать на Орден, — сказал он, наклонив голову, чтобы вернуть к себе моё внимание. — Даже после всего произошедшего.

Я закатила глаза.

— Ну конечно, ты счастлив.

Он улыбнулся, но сдержанно, словно сомневался, стоит ли произносить следующие слова.

— Нужно иметь силу духа и зрелость ума, чтобы видеть картину целиком, Джемма.

— Возможно, что так.

По правде говоря, я просто не вижу других вариантов. Я Воин, я создана с одной целью — охотиться на демонов и вампиров. А Орден знает, где этих самых демонов и вампиров можно найти. Нам сам Бог велел сотрудничать. Или Дьявол, смотря как посмотреть.

Он молча разглядывал меня несколько секунд.

— Это хорошо же, разве нет? — спросил он осторожно, словно ступал по минному полю.

— Наверное, да. У меня стало одним врагом меньше. — Я пожала плечами, потому что теперь уже разница невелика. — Они всё равно ничего не могут мне сделать. Теперь они это осознают. — Я выдернула нитку и отбросила на пол. — С моей родословной, Амулетом и Мечом Ангелов не сравнится ни одно оружие на земле, и им это прекрасно известно.

— И как же прекрасно, что ты при всём этом не зазнаёшься, — дразнящим тоном ответил он.

— Но это ведь чистая правда. Я могу использовать всё это по своему усмотрению.

Он опустил голову, соглашаясь, но как будто при этом не договаривая. Что-то его беспокоит.

— Я ведь ни о чём из этого не просила, — продолжила я, оправдываясь в ответ на его молчаливое обвинение.

— Знаю, что не просила.

— Если бы я могла поменяться с кем-то местами, я бы это сделала. — Я посмотрела ему прямо в глаза, рубя правду-матку. — Но это невозможно. Поэтому мне остаётся только принять эту часть себя и использовать её во благо, пока могу.

На его лице тут же отразилась печаль.

— Джемма...

— Я уже свыклась с этим, Габриэль. Правда. — Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, не желая, чтобы меня жалели. — Я смирилась со своей судьбой и приняла её такой. Теперь же это новое задание... Наверное, это было неизбежно.

Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что это было мне предначертано звёздами. Ну, типа суждено, чтобы я это сделала. Словно бы всё, что происходило со мной ранее — хорошее, плохое и совершенно ужасное — привело меня к этому моменту.

— Неизбежно? — Он растерянно замотал головой. — Я потерял нить.

Я вскинула голову и посмотрела в его красивые изумрудные глаза.

— Как раз таки из-за того, что я неуязвима, Орден и поручил мне это задание, — пояснила я, едва удержавшись, чтобы не добавить в конце "мда".

Он встревоженно насупил брови.

— В чём именно заключается задание? — спросил он, и в этот момент у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что он даже не догадывается, с чем ему придётся мне помогать.

Не знаю, предполагалось ли мне хранить это в секрете, пока Совет не объявит сам, но всё равно решаю рассказать Габриэлю. Как-никак, на кону стоит моя жизнь, а не их.

— Если кратко, я должна достать одну древнюю книжку для Совета. Как я поняла, это некая реликвия, оставленная ангелами...

— "Санг Нуар", — перебил Габриэль, очевидно, уже слышавший о ней раньше.

Я кивнула.

— Совет говорит, что она защищена ангельской магией. Та, что выжигает всё изнутри. И снаружи вроде тоже... — Я отмахнулась, не зацикливаясь на этом. — Не суть. В общем, я единственная, кто может войти туда и не умереть, поэтому я это сделаю.

Пока не произнесла это вслух, я сама не осознавала, что уже всё для себя решила. Впрочем, разве у меня есть выбор? Не то чтобы за меня это может сделать какой-то другой Воин. А если все те новости реально связаны с пришествием Всадников, то мы будем цепляться за любую возможность их остановить.

— Притормози немного, Джемма, — сказал Габриэль, вскинув ладони, словно дёргая за стоп-кран. — Я не уверен, что ты в полной мере осознаёшь, на что подписываешься. Эта магия... ни на что не похожа. Она задумана так, чтобы к ней могли приблизиться только сами ангелы.

— Знаю. Но у меня есть Амулет.

Я показала подвеску в качестве доказательства.

Он покачал головой.

— Ты не понимаешь. Амулет может уберечь тебя от смерти, но боль и травмы останутся с тобой навсегда. Ты будешь изувечена до неузнаваемости.

Моё сердце ухнуло вниз. Не потому что я боялась до конца жизни остаться с уродливыми шрамами (хотя это само по себе ужасно), но его неуверенное "может" пошатнуло мою решимость. Совет говорил так, будто Амулет — это стопроцентная гарантия. Но опять же, откуда им знать? Не то чтобы у кого-то была возможность проверить...

Так, ладно. Что мы имеем в сухом остатке: безобразные шрамы, неизлечимые травмы, инвалидность, возможную смерть. Вот с чем мне придётся столкнуться. Но как бы кошмарно это ни звучало, что это меняет? Разве у меня есть возможность отказаться?

Исключено.

— А что мне ещё остаётся, Габриэль? Миру грозит опасность, а у Ордена нет идей получше. Если я не достану эту книгу, нам всё равно всем конец.

— Это может сделать кто-то другой.

Я посмотрела на него как на идиота.

— Ты меня вообще слышишь? Амулет есть только у меня.

— Так отдай Амулет Совету. Пусть это сделает кто-то из старейшин. Тебе всего семнадцать, Джемма, ты даже ещё не...

— Я в курсе, — перебила я, не давая ему закончить предложение. Я много чего ещё не успела. И всё же даже весь этот бесконечный список не изменит моего решения. — Но Амулет не отдам.

— Почему?

— Потому что нет никаких гарантий, что они мне его потом вернут, а... он мой.

Не знаю почему, но я чувствовала, что он должен оставаться со мной. Только я могу его носить. Чтобы сохранить.

— Тогда позволь мне. — Его глаза цвета мха были убийственно серьёзны. — Я заберу книгу и верну тебе Амулет. Даю слово.

Слово Габриэля дороже золота. Знаю, что ему можно доверять. Он точно вернёт мне Амулет. Ну, либо Тессе, что тоже неплохо. И всё же.

— Не могу. Это должна сделать я.

— Почему? Почему это должна сделать ты?

— Не знаю. — Я замотала головой и затем заправила волосы за уши. — Просто так говорит мне моё чутьё. Это уготовано мне судьбой, Габриэль. Это должна сделать я.

Он потёр лицо рукой и снова взглянул на меня. В его глазах было столько эмоций... Проблески страха и тревоги, оттенки отчаяния и горечи, и ещё целая палитра красок, которая всё же не могла заставить меня изменить своё решение, и в глубине его омутов отражалось понимание этого.

— Я никак не смогу тебя переубедить, да?

— Шансы крайне низки. — Я улыбнулась ему. — Да ладно тебе, Габриэль. Ты же был счастлив, что я работаю на Орден. После долгого сопротивления, с которым тебе пришлось столкнуться, я всё же приняла свою судьбу. Тебе бы радоваться. А ты как будто вот-вот заплачешь.

— Не заплачу, — возмутился он, хотя его глаза явно стали более влажными. — Я просто переживаю за тебя, Джемма. — Он помедлил, прежде чем добавить: — И твоя сестра тоже переживает.

Стопэ. А она-то как тут всплыла?

— Из-за чего? — спросила я, поскольку это явно не может быть связано с миссией, о которой Тесса пока не знает.

Габриэль не спешил отвечать, отчего я только сильнее напряглась.

— Из-за того, что было летом...

— А что было? — перебила я, уже чувствуя необходимость защищаться. — Я отлично со всем справлялась. — Честно, даже со счёту сбилась, сколько воскрешённых и демонов я убила. — Ни разу не сбегала. Ни разу не колебалась. Да я была образцовым Воином!

— Да, — согласился он, вот только что-то явно не давало ему покоя. — Но тебе как будто стало плевать на себя. На свою жизнь. На то, выживешь ты или нет.

Я мрачно ухмыльнулась.

— Так говоришь, будто это плохо.

— Это не смешно, Джемма.

Я заёрзала на месте.

— А что мне ещё сказать, Габриэль? Ты раздуваешь из мухи слона.

— Неужели? — Взгляд его добрых зелёных глаз внимательно изучал моё лицо. Словно пытался проникнуть в душу, докопаться до правды.

Я снова поёрзала.

— Я отлично делаю своё дело.

— Я говорил не об этом.

— Ладно! Может быть, я действительно не так трясусь за свою жизнь, как раньше, — признала я, хотя сама не уверена, когда это началось. — Может быть, я хочу принести максимум пользы своим существованием. Разве это плохо?

— Джемма.

Он зажмурился, словно ему стало невыносимо больно на меня смотреть.

— Чёрт побери, Габриэль, не дави на меня! Я всё равно не собираюсь дожить до старости. Мне не светит поступление в колледж. Мне не светит выйти замуж и родить детей. Мне не светит иной жизни, кроме охоты. У меня нет будущего. Есть только сейчас, а затем смерть. — Мне ужасно не хочется признавать это вслух, но это правда. — И я смирилась с этим. Я могу с этим жить. Что не так? Что в этом плохого, если так я лучше делаю то, что должна делать?

— То, что ты отказалась от своих мечт, от своей жизни. Как ты не понимаешь? — Он устало покачал головой. — Ты не просто приняла смерть как неотъемлемую часть жизни, ты как будто ждёшь, когда это наконец случится. Это печальный и очень опасный путь.

— Всяко лучше того, что было раньше, — горько возразила я и вскочила на ноги. — Вот такой я стала, Габриэль, и если тебя или Тессу это не устраивает, вы знаете, где выход. Я не собираюсь выслушивать всю эту хрень.

Я вылетела из зала. Он звал меня вслед, но я не обернулась.

Правда в том, что я не выдержала бы ни слова больше. Не хочу, чтобы мне напоминали о том, какой я была раньше и как сильно изменилась. И уж точно, чёрт побери, я не хочу, чтобы мне напоминали о том, что нечто очень важное, сокровенное, настоящее внутри меня умерло.

К чёрту всё.

Я не желаю этого слышать.

18. ВОСЕМНАДЦАТЬ СВЕЧЕК

Измотанная общением с Трейсом, Советом и Габриэлем, я всё равно должна была как-то взять себя в руки и прийти в бар "Всех Святых". Я ведь обещала. Честно, с учётом моего состояния это само по себе было подвигом.

— Уии! Я так рада, что пришла! — воскликнула Карли, приподнявшись на носочках, чтобы обхватить своими тонкими руками мою шею и весело со мной покружиться.

Моё сердце упало на пол, разбиваясь вдребезги, потому что в этот самый момент я подумала о Тейлор. Она всегда обнимала меня вот так, и хотя тогда я смеялась, потому что это выглядело нелепо, сейчас я готова была отдать всё, лишь бы ещё разочек обнять её.

— Выглядишь потрясающе, — сказала Карли, продолжая подпрыгивать передо мной, как восторженный ребёнок. Уже подвыпивший ребёнок, судя по дыханию. — Впрочем, как и всегда.

Похоронив в себе воспоминание о Тейлор, я нашла силы улыбнуться.

— С днём рождения, Карли, — сказала я и протянула розовый конверт. У меня не было времени (и сил) ходить выбирать какой-нибудь особенный подарок, поэтому решила, что милой открытки и сертификата в местный спа-салон будет достаточно.

— О боже, Джемма, не стоило! Это так мило с твоей стороны! — восхитилась она.

И вот мы уже снова обнимаемся.

Это будет чертовски долгая ночка.

К моему облегчению, через пару секунд, как дар небес, появился Калеб, и Карли пришлось отпустить меня, чтобы я могла поздравить её брата, ну и отдышаться заодно. Она тут же заметила на входе кого-то ещё и с тем же воодушевлением бросилась к новому гостю.

Покачав головой на это, я развернулась к Калебу и улыбнулась. Он прекрасно выглядел в серой рубашке и классических брюках. Его медные волосы были зачёсаны назад и блестели, видимо, от небольшого количества геля. Он улыбался до ушей, демонстрируя жемчужно-белые зубы. Он явно следит за собой.

— С днём рождения, Калеб. — Я привстала на носочки и чмокнула его в щёку. Тут же отметила, как на скулах появился лёгкий оттенок розового, и поняла, что он смутился. — Я ничего тебе не принесла, потому что, ну, у тебя и так всё есть.

— Это правда, — гордо ответил он.

— Поэтому в качестве подарка обещаю выполнить одну любую просьбу в будущем. Что угодно, когда угодно.

Его брови взлетели, он предвкушающе потёр ладони.

— Ты уверена, что хочешь предложить мне нечто настолько опасное, Блэкберн? Всё-таки вариантов масса...

Я засмеялась.

— Не заставляй меня пожалеть об этом.

— Ничего не обещаю.

Он подмигнул и обнял меня одной рукой за плечи, провожая к праздничному столу.

Моя улыбка померкла, как только я увидела Трейса и Никки, сидящих рядом за столом. Похоже, я никогда не привыкну видеть их двоих вместе. Едва заметив меня, Никки тут же приобняла Трейса и наклонилась, чтобы прошептать не бог весть что ему в ухо. Трейс же, напротив, не делал попыток прикоснуться к ней и выглядел раздражённым излишней близостью.

Но всё же мне было нелегко видеть их вместе.

— Тебе нужна минутка? — поинтересовался Калеб, заметив направление моего взгляда. — Можем выйти подышать, если хочешь, — предложил он. Его горячее дыхание касалось моего уха.

Я оглянулась на него и выдавила улыбку. Он такой добрый и внимательный, даже в свой собственный день рождения. Не хочу портить ему вечер.

Я замотала головой.

— Всё нормально. Ничего такого, чего не исправил бы шот с текилой.

Калеб запрокинул голову.

— Ооо, Блэкберн, ты прямо мысли мои читаешь.

Мы устроились на высоких стульях у барной стойки. Барменша, миниатюрная блондинка с вишнёвыми прядями, выставила перед нами ряд шотов.

Я наклонилась к Калебу и шепнула:

— Она даже для виду не спросила мои документы.

Конечно, в прошлом у нас не было с этим проблем, но тогда я работала здесь и лично знала всех барменов и официантов.

— Босс позаботился об этом, — ответил он, поиграв бровями, и взял два шота — один для меня, один для себя. Он быстро опрокинул в себя первый.

— Босс? — растерянно спросила я, зная, что Питер Макартур, отец Трейса, был убит демоном, вселившимся в него, несколько месяцев назад. — Эм... Калеб, Питер вообще-то мёртв.

Клянусь Богом, если он скажет мне, что тот тоже воскрес, я сорвусь.

— Новый босс, — уточнил Калеб и кивнул в сторону стола, где сидел Трейс. — Кто, по-твоему, унаследовал бар?

— А, точно.

Очевидно. Трейс был единственным наследником, поскольку его старшая сестра Линли давно погибла. По какой-то причине мне даже в голову не пришло, что он теперь владеет этим заведением. Он как будто слишком молод, чтобы справляться с таким грузом ответственности. С другой стороны, мы с Тессой сами недавно унаследовали поместье Блэкберн.

Тяжесть снова легла на сердце. Скольких мы потеряли за последнее время. Сколько семей пострадало. Взгляд невольно скользнул к центру комнаты — туда, где Трейс испустил последний вздох. Затем туда, где лежало безжизненное тело Тейлор. Это место напрямую связано со всеми событиями той кошмарной ночи, воспоминания о которой вот уже несколько месяцев не дают мне покоя. Если сосредоточиться, я могу даже увидеть все эти образы, как будто это произошло вчера...

Моё горло сдавила скорбь. Я едва сдерживала слёзы, грозившие пролиться. В прошлый раз, когда я ворвалась сюда, я даже не задумалась о том, как больно вновь оказаться в этом зале. Тогда я была слишком занята поисками Никки. Слишком шокирована новостью о возвращении Трейса из мёртвых.

Но сейчас я осталась один на один с этим ужасом и скорбью.

— Залпом, Блэкберн, — голос Калеба прозвучал тихо и мрачно. Он догадался, о чём я думаю, и поспешил отвлечь нас обоих от горьких воспоминаний.

Я с радостью послушалась, поднеся к губам шот и запрокинув его. А следом ещё один.

И ещё.

Вскоре я уже потеряла счёт выпитым нами с Калебом шотам, но к тому времени, как из кухни вынесли еду, я была уже слишком пьяна, чтобы даже думать об этом.

Но всё же я прошла к столу (не без помощи Калеба, разумеется), чтобы совсем уж не отбиваться от коллектива, сидя с Калебом в сторонке во время его же дня рождения.

— О, Джемма! Я заняла тебе место, — крикнула Морган, указывая на соседний стул.

Мои брови поползли на лоб. Никки взглядом метала кинжалы в неё через весь стол.

— Это что-то новенькое, — отметил Калеб, шепча мне на ухо, чтобы никто, кроме нас, не услышал. — Когда вы успели подружиться?

Хороший вопрос.

— Только что, полагаю, — ответила я, пожимая плечами, и поплелась к месту, любезно придержанному для меня моей новой подружкой.

— Ого, вот это да! — Морган помахала перед собой, словно пытаясь развеять невидимый дым. — Ты что, приехала с дегустации на ликёроводочном заводе?

Я запрокинула голову и расхохоталась. Не знаю почему, но мне её слова показались дико смешным.

— Ты такая забавная, Морган!

— Неужели? — спросила она, улыбаясь глазами, словно смотрела на умилительного трёхлетнего малыша.

— О да. Очень забавная.

Она хмыкнула.

— Кажется, ты уже перебрала, Джемма.

— Знаю. — Я схватила стакан со стола и сделала глоток. С облегчением поняла, что это обычная вода. Во рту всё онемело от алкоголя, влитого в организм. Я развернулась к своей новой подружке и просияла. — Блин, ты, оказывается, нормальная девчонка, Морган.

— Спасибо, — засмеялась она. — Ты тоже ничего так.

Я кивнула, соглашаясь, потому что это факт.

— Не понимаю, зачем ты вообще зависала вместе с Никки, — заявила я во всеуслышание. — Она ж тупая до невозможности, разве что тряпку не сосёт.

Кто-то рядом подавился, но я не стала оборачиваться. Честно говоря, меня уже так шатало, что я не рисковала делать резких движений.

— Не стоит дружить с тупыми людьми. Никому из нас не стоит, — продолжала я, раскачивая стакан с водой над столом, как будто говорила тост. — Жизнь и так тяжёлая штука; чтобы ещё иметь дело с идиотами. Понимаете? Это у тебя вино? — спросила я у Карли, потянувшись через стол к её бокалу.

— Это лучше возьму я, Блэкберн, — сказал Калеб, перехватив бокал. — Выпей ещё воды. Или, может, лучше кофе? Можно принести нам кофе? — крикнул он кому-то через плечо. Наверное, официантке.

— Да не нужен мне этот скучный кофе, Кэл. Я хочу повеселиться! Все тут сидят грустные...

— Нам весело, — возразил Калеб бодрым тоном, словно пытался убедить меня в этой лжи.

— Я тебя умоляю, не надо мне этого вранья, — сказала я, отмахнувшись. — Все здесь страдают, и ты прекрасно это знаешь. Давно вы стали такими скучными? — спросила я, окинув взглядом сидящих за столом. Все смотрели на меня с каменными лицами. — Ну же! Никто ж не умер. Ну, уже нет... благодаря Никки, — добавила я и разразилась совершенно неприличным хохотом. — Поняли? Уже не умер, да!

Гробовая. Тишина.

— Ты закончила? — рявкнула Никки, изогнув губы в противном оскале.

Улыбка сошла с моего лица. Я сверкнула глазами в её сторону.

— Закончу, когда захочу. Не надо мне указывать, Никки-Тупая-Как-Пробка-Паркер. Поняла?

Я ткнула указательным пальцем куда-то в том направлении, а сама при этом едва не упала на стол.

Калеб быстро подскочил и поймал меня за талию, пока я не уткнулась лицом в салат. Трейс тоже поднялся со своего места, словно хотел... не знаю даже... перепрыгнуть стол и удержать меня?

Наши взгляды встретились, наверное, впервые за весь вечер, и сердце вновь заколотилось в груди, словно хотело вырваться из этого тела. Лоб Трейса был наморщен, в глазах горели злость, беспокойство и что-то ещё. Что-то, что я не смогла бы распознать даже на трезвую голову.

— Всё в порядке, я сам, — сказал Калеб Трейсу, но тот так и остался стоять. Его кулаки были сжаты по бокам, словно он сдерживал себя от чего-то. Понятия не имею, от чего.

— На что уставился, Синеглазка?

Я хотела, чтобы это прозвучало колко и едко, но вышло жалобно и грустно.

— Воспользуйтесь туалетом для персонала, — сказал Трейс. Желваки яростно дёргались. Он обращался к Калебу, но не сводил с меня полыхающих глаз.

— Ах, как мило с твоей стороны, — ответила я, отказываясь прерывать это соревнование в гляделки.

— Так, ладно, Блэкберн, идём. Тебе надо протрезветь, — сказал Калеб, уводя меня от стола.

Я охотно пошла с ним, хотя мой пьяный взгляд так и был направлен на Трейса, который тоже продолжал смотреть на меня, вплоть до того момента, как я свернула за угол и потеряла его из виду.

19. РАЗГОВОРЫ В ТУАЛЕТЕ

— Чёрт, Блэкберн. А ты умеешь оживить вечеринку, — смеясь, проговорил Калеб, стоявший на пороге туалета для персонала, прислонившись плечом к дверному косяку.

Тихонько простонав, я набрал в ладони воду из-под крана и плеснула в лицо. Такое ощущение, словно всё перевернулось верх дном, а затем обратно.

Я покачала головой.

— Мощно текила ударила мне в голову...

— Можно сказать и так, — ответил он, всё ещё посмеиваясь.

Текила прожгла всё от горла до живота и вернулась обратно. Конечно, можно свалить всё на пустой желудок. Да, дело в этом, а не в алкоголе. Я ни в коем случае не виню алкоголь.

— Как сильно я буду жалеть об этом завтра? — спросила я, вытирая лицо бумажным полотенцем.

Я пока слабо осознавала, что только что произошло, всё было как в тумане. Я помнила только лицо Трейса и рядом с ними Никки, которая выглядела так, будто лимон проглотила. И их выражения лиц подсказывали мне, что в этот раз я перешла черту.

— Да не, всё хорошо, Блэкберн.

Я посмотрела на него через зеркало, пытаясь прочитать всё по его лицу. Если не обращать внимания на то, что он раздвоился, оба Калеба казались искренними. Если бы я повела себя как конченная стерва, он бы ведь мне об этом сказал, да? Или нет?

От всех этих рассуждений у меня разболелась голова. Я чувствовала, как зарождающаяся мигрень потихоньку охватывала мой затылок. Мне нужно попить водички. С ибупрофеном. И поспать. И увидеть Доминика. К слову о нём...

— Доминик мне ответил? — спросила я, бросая бумажное полотенце в мусорку.

Калеб опустил глаза на мой телефон и покачал головой. Он предложил подержать его, пока меня выворачивало над унитазом, как настоящую леди.

— Не-а.

— Зашибись.

Он вскинул бровь.

— Не всё так гладко в Датском королевстве?

Застонав, я обернулась и выхватила телефон из его руки, чтобы лично убедиться. Мне удалось зарядить его у барной стойки, чтобы хватило на весь вечер. Ноль уведомлений.

Где он, чёрт побери?

Я точно писала ему сегодня вечером, что собираюсь пойти в бар "Всех Святых", и пригласила его выпить со мной. Доминик ещё ни разу не упускал возможности провести со мной время. Он уже должен был быть здесь или хотя бы написать, почему не смог. Дурное предчувствие закралось в душу. Что-то не так. Моя интуиция вопит об этом.

— Мне пора, — резко сообщила я.

Калеб засмеялся, будто я сказала что-то смешное.

— Только не в таком состоянии.

— В каком? — спросила я, попытавшись убрать телефон в задний карман, но промахнулась и уронила на пол.

Калеб изогнул бровь.

— Вот в таком, мисс Текила Санрайз.

Наклонившись, я подняла телефон и проверила на предмет повреждений.

— Я всё равно без машины, — сказала я, выпрямившись, и снова посмотрелась в зеркало. — Чёртова колымага не завелась. Вызову такси, — добавила я, поскольку, очевидно, я в любом случае не могла сейчас сесть за руль.

— Ни в коем случае.

Я резко выпрямила спину при звуке хрипловатого голоса Трейса. Обернулась и увидела, что он прислонился к стене в коридоре и смотрел на меня мимо Калеба так, словно я его собственность. Словно принадлежу ему одному.

— Твоего мнения никто не спрашивал.

Калеб отошёл от дверного проёма к раковине, чтобы мы с Трейсом лучше видели друг друга. Вот только это было лишним. Мне и так не удавалось справиться с дыханием, пока он находился в такой близости.

И вообще, разве он не обещал оставить меня в покое?

— Ты пьяна. Я не пущу тебя в машину с незнакомцем, — категорично заявил он и оттолкнулся от стены. — Сам тебя отвезу.

— Да-да, конечно, — усмехнулась я и затем сощурила глаза. — А ты только об этом и мечтаешь.

— О чём мечтаю? — спросил он, пересекая коридор. Его желваки пришли в движение, а взгляд пробежался по моему телу. — Отмывать машину после того, как тебя в ней стошнит?

Я сверкнула глазами.

— О, у меня уже вывернуло весь желудок, так что можешь не переживать.

Не знаю, в пользу чего был этот аргумент, но я была крайне довольна собой.

Калеб наклонил голову, пытаясь скрыть смешок.

Трейс же не сводил глаз с меня.

— Хватит упрямиться, Джемма. Ты явно перебрала с алкоголем, — произнёс он, шагнув в туалет. — Просто дай мне отвезти тебя домой.

Несмотря на мягкость его голоса, я отшатнулась назад.

— Мне не нужна твоя помощь. Я могу сама о себе позаботиться.

В его взгляде блеснуло раздражение из-за того, что я снова убегаю от него.

— Я и не говорил, что не можешь, — отметил он, продолжая наступать на меня, медленно загоняя в угол туалета.

— Тогда решено, — сказала я, сделав ещё один шаг назад. — Я позабочусь о себе, и тебе того же советую. В смысле позаботиться о себе. Отдельно от меня.

Чего?..

— Ничего не решено, — возразил он, сокращая оставшуюся дистанцию между нами. С напряжённой челюстью смотрел на меня, и два его синих омута затягивали меня, как рыбку, пойманную в сеть, без надежды на спасение. — Даже близко.

Не уверена, по-прежнему ли речь шла о моей поездке домой. Сложно сосредоточиться, когда он стоит так близко и смотрит своими чёртовыми глазами-океанами, окружив меня своим потрясающим запахом. Я уж молчу об этой приятной дрожи, пробежавшей по всему моему телу.

Это сущая пытка, и я больше не выдержу ни минуты.

— Уйди с дороги, — тихо произнесла я, когда уже не куда было отступать, разве что удариться головой об автоматическую сушилку для рук.

Крошечное расстояние между нами наэлектризовалось, оно словно было заряжено невысказанными словами и похороненными судьбами. Я буквально видела разряды тока в воздухе, слышала их треск, как будто наши неугомонные души рвались друг к другу и сумели соприкоснуться без позволения тел.

Он вздёрнул подбородок, как бы бросая вызов.

— Нет.

Мне, должно быть, послышалось. Я сощурила глаза в две гневные щёлочки.

— Двинься, или я сама тебя сдвину, — предупредила я.

Его губы дёрнулись в едва заметной ухмылке.

— Для этого тебе придётся ко мне прикоснуться, — сказал он и наклонился вперёд; его губы оказались слишком близко к моему уху. — Уверена, что сможешь это выдержать?

Я забыла как дышать. Калеб встал между нами, разделяя.

— Эй, давай я тебя подвезу? — предложил он, пытаясь завладеть моим вниманием, но я уже не могла оторвать глаз от Трейса, точно загипнотизированная. — Сейчас только ключи возьму, ладно?

— Ты не можешь уехать со своего дня рождения, Кэл. Спасибо за предложение, но я и так уже забрала слишком много твоего внимания сегодня, — сказала я, всё ещё глядя на Трейса и не собираясь отступать. — Как я уже сказала, такси сойдёт.

— Либо я, либо Калеб, — заявил Трейс, мой самопровозглашённый телохранитель. Как будто кто-то давал ему право решать за меня. — Выбирай.

Его взгляд опустился на мои губы, и я едва ли не вспыхнула как спичка.

Атмосфера из напряжённой перешла в разряд опасной. Надо как-то её разрядить. Срочно.

Я окинула Трейса взглядом и нахмурилась. Ясное дело, сдаваться он не собирается. Мы зашли в тупик вселенского масштаба, и я должна чем-то поступиться, чтобы у меня был хотя бы шанс выйти отсюда, сохранив рассудок. Чем дольше мы стоим так близко, тем сильнее меня к нему тянет.

— Ладно, — решила я, лишь бы понизить градус напряжения между нами. Но победу отдавать ему не спешила. — Бери ключи, Калеб.

20. СВИДАНИЕ С ДЬЯВОЛИЦЕЙ

Я поблагодарила Калеба за пятнадцатиминутную поездку до поместья и выскочила из его "Шевроле Камаро". И хотя я пыталась убедить его, что смогу сама дойти до двери, он не тронулся с места, пока я не помахала ему с крыльца.

Кто бы мог подумать, что Калеб такой джентльмен?

Распахнув входную дверь, я вошла внутрь, и мой взгляд тут же остановился на красном зонтике, прислонённом к напольной вешалке. Я прищурилась. Его точно не было здесь сегодня утром.

Я хлопнула дверью и прижалась к ней спиной, всё ещё чувствуя последствия выпитой в баре текилы. Поскольку я уже прислонилась к двери, я использовала её в качестве опоры, пока скидывала туфли. А затем позвала Доминика.

— Надеюсь, у тебя есть хорошее оправдание тому, почему ты не отвечал на мои сообщения, — предупредила я, ковыляя по коридору.

— Мы здесь, любовь моя, — ответил он из гостиной.

"Мы? Если это не Габриэль, пусть пеняет на себя", — пробурчала я себе под нос, сворачивая за угол и заглядывая в комнату. Это определённо не Габриэль.

— Мой телефон сел, — сказал он, прислоняясь к мини-бару, и поднял мобильник, словно бы в качестве доказательства.

Я проигнорировала его, потому что мой взгляд тут же впился в сисястую блондинку, вальяжно устроившуюся на красном диване.

— Кто ты, чёрт побери, такая? — рявкнула я.

— Привет, я тоже рада тебя видеть.

Её пухлые алые губы расплылись в широкой улыбке, обнажив ряд идеально ровных белоснежных зубов, а взгляд скользнул к Доминику, как бы говоря: "Глянь, что творит".

— Прости, ангел. Это Присцилла Бомон.

Моё сердце ухнуло к пяткам. Хотя нет, внутри меня всё вообще на фиг провалилось в подвал. Присцилла. Его прародительница. Та самая, с которой у него "очень глубокая и довольно сложная связь".

Я недостаточно пьяна для всего этого.

— А ты, как я понимаю, знаменитая Джемма Блэкберн. — Её длинные шелковистые волосы были перекинуты на одну сторону, подчёркивая кукольные голубые глаза, впившиеся в меня со всем вниманием. — Наслышана о тебе.

— Да? — Я переступила с ноги на ногу, слегка пошатываясь. — Жаль, не могу сказать того же о тебе. Доминик лишь разок тебя упоминал.

Её улыбка стала шире.

— Дерзкая и красивая. Напоминает меня, — сказала она, обращаясь к Доминику, словно намекая, что он нашёл себе её копию.

Я насупилась и закатила глаза чуть ли не до затылка. Доминик умоляюще взглянул на меня, на что я ответила ледяным взглядом и снова развернулась к Присцилле.

— Так чем обязаны такому удовольствию? — спросила я, решив не ходить вокруг да около. Мне хотелось понять, какого чёрта она здесь делает и как скоро свалит на фиг подальше.

— У меня были дела в городе. Решила воспользоваться возможностью и навестить старого друга.

Она скосила взгляд на Доминика, и мне не понравилось, сколько заинтересованности было в этом взгляде.

— Старого друга, значит? — Я не смогла бы скрыть скептицизм в голосе, даже если бы захотела. А я и не хотела.

Она засмеялась, и это был такой воздушный, мелодичный, бесячий смех...

— Очень близкого друга, — добавила она, мило улыбнувшись, и бросила ещё один взгляд на Доминика, который продолжал молча смотреть на неё, словно не мог оторвать глаз. Козёл. — Обожаю совмещать полезное... с приятным.

— Даже не сомневаюсь. — Мои глаза были двумя щёлочками негодования, смешанного с подозрительностью. — То есть это было просто спонтанным решением — навестить старого друга? Спустя сколько, кстати, лет?

Честно, я ни на секунду не поверила в это объяснение. У тех, кто промышляет тёмными делами, всегда есть тайные мотивы, и эта Присцилла — не исключение.

Она закинула руку на спинку дивана.

— Ну, нет, не совсем. Когда я узнала, что он проявил интерес к тем кругам, где обычно вращаюсь я, мне подумалось, что неплохо было бы как-нибудь встретиться, учитывая всё, что творится в мире. — Её взгляд снова скользнул к Доминику, словно у них был какой-то общий секрет от меня. — Если честно, мне просто стало дико любопытно.

— Что любопытно? — спросила я, не улавливая связи в её словах. Чёртовы Воскрешённые и их запутанные ответы с кучей загадок.

— Что могло моему Доми внезапно понадобиться от некроманта.

Она прожгла его взглядом, словно всё ещё ждала ответа.

В моих мозгах произошло короткое замыкание.

— Твоему Доми?

Я хотела произнести это насмешливо, но звук вышел каким-то странным рыком. Не знаю, что выбесило меня больше: эта уменьшительно-ласкательная форма имени или притяжательное местоимение.

— Да, именно. — Её взгляд потяжелел, и я готова была поклясться, что, если бы стояла ближе, то непременно бы услышала звук выдвинувшихся когтей. — При всём моём уважении, Воин, но он был моим задолго до встречи с тобой.

Я сложила руки на груди.

— Ключевое слово — "был".

Она сверлила меня взглядом ещё несколько секунд, и хотя улыбка ни разу не дрогнула, в глазах всё отчётливее проявлялось нечто ледяное. Словно настоящие краски пытались пробиться наружу, но она загнала их обратно быстрее, чем я успела их разглядеть.

— Намёк понят. В любом случае я здесь не для того, чтобы ссориться, — сказала она, поднимаясь с дивана и разглаживая ладонями узкие чёрные кожаные брюки. — На самом деле, хочешь верь, хочешь нет, но я здесь, чтобы вам помочь.

Ладно, вот теперь я по-настоящему засмеялась.

— Хочешь верь, хочешь нет, но мне не нужна твоя помощь.

— Ангел, — внезапно подал голос Доминик, выйдя из своего молчаливого оцепенения лишь для того, чтобы поддержать Присциллу. — Думаю, тебе стоит её выслушать.

Я прожгла его взглядом.

— Спасибо, Доми, но я как-нибудь обойдусь.

Плевать, что она там хочет рассказать. Я всё равно не поверю ни единому слову. Она не первая, кто заявляется ко мне с "добрыми" намерениями. Я уже усвоила этот жестокий урок и больше не попадусь в похожие ловушки.

— Не глупи, — нахмурилась Присцилла, словно я вела себя как ребёнок. Или как ревнивая дура. — Учитывая грядущее, в скором будущем тебе понадобится вся помощь, какую только предложат.

— Неужели? — Я сузила глаза. — И откуда такие выводы?

— Скажем так, я кое-что слышала, — уклончиво ответила она, подходя к бару, где стоял Доминик, и налила себе.

— Что именно? — я шагнула в гостиную, стараясь не думать о том, как близко она стоит к Доминику, а сосредоточиться на той информации, которой она может со мной поделиться. Милости прошу, устраивай свою вампирскую задницу поудобнее и чувствуй себя как дома.

— Ты наверняка уже слышала, что в подземном мире сейчас неспокойно, — сказала она, развернувшись ко мне с бокалом и прижавшись спиной к бару. — Демоны, например, чуть ли на стенку не лезут.

— Да, слышала, — скучающим тоном ответила я, переминаясь с ноги на ногу.

— Тогда тебе уже должно быть известно, почему это происходит.

Это был не вопрос. Это была проверка. Она пыталась вычислить, как много я уже знаю. Я понимала это, потому что сама вела точно такую же игру.

— Хочешь сказать, что тебе известно? — спросила я в ответ, перекинув ход на её сторону, при этом сама ничего не подтвердила и не опровергла.

Она насмешливо изогнула бровь.

— А разве не очевидно? Это конец света в нашем понимании, — пропела она[2], словно её радовала идея, что весь этот мир сравняют с землёй.

Чёртовы Воскрешённые.

Я в ответ тоже презрительно подняла бровь.

— И на чём основываются твои выводы? На поведении демонов?

Мне нужно что-то более весомое, чем горстка глупых демонов, намеренно выделывающихся, чтобы перья на моих крыльях встали дыбом. Если у неё и есть достоверная информация о том, что происходит, она меня пока в этом не убедила.

— Только одно может навести такую суету среди демонов, — высокомерно заявила она, бросив взгляд на Доминика и снова вернув на меня. — И под "суетой" я имею в виду подготовку к уничтожению мира.

— Дай угадаю, — сказала я, окинув её надменным взглядом. — Снова апокалипсис?

— Умничка, возьми с полки пирожок. — Отсалютовав бокалом, она сделала небольшой глоток.

Р-р-р. Опять двадцать пять.

— Плавали, знаем, купальник есть. Переживать не о чем, — проинформировала я с каменным лицом, хотя сердце не было таким каменным. Если честно, я всё ещё цеплялась за надежду, что все просто раздувают из мухи слона или просто перепутали дату конца света. Нет, ну может же быть такое? Демоны вообще никогда умом не отличались.

— Как раз таки есть о чем, — оскалилась она и снова сделала глоток. — В этот раз парадом заправляет не Люцифер. То были просто цветочки. Разогрев перед настоящим шоу. — Её голубые глаза потемнели, превратившись в две грозовые тучи, когда она добавила: — Это будет конец всех концов, последний апокалипсис.

О боже.

Я старалась не отвлекаться на колотящееся сердце, хотя кровь уже, казалось, стучала в ушах. Так, ладно, становится чуточку сложнее отрицать, что грядёт нечто ужасное. Сначала Совет озвучил свои опасения, теперь Присцилла подтвердила их подозрения. Но всё же крохотная часть меня по-прежнему отказывалась внимать предупреждению. Что-то в этой истории не вяжется, но не могу понять, что именно.

Мне нужно больше подробностей.

— Если парадом командует не Люцифер, то кто? — спокойно спросила я, пытаясь вытащить из неё побольше информации. Как много она знает?

— Ой, вот только не надо. Не прикидывайся дурочкой, Воин, — сказала она, проводя пальцем по ободку бокала. — Мы обе знаем, кто сейчас активизировался. Начинается на "четыре", заканчивается на "апокалипсиса".

Брови Доминика взлетели в космос, пока я продолжала сверлить Присциллу взглядом, пытаясь выяснить, что она задумала. Что именно ей известно? И, что ещё важнее, почему она делится этим со мной?

— Ох, ради всего кровавого, не смотри на меня так, — воскликнула она, поймав мой взгляд. — Это не я привела их сюда. Ты заварила эту кашу.

Воу-воу-воу. Попридержите коней. Особенно со всадниками.

— Я? — Аж подпрыгнула от этого обвинения. — Причём тут я?

— А куда, по-твоему, они направляются? — задала она риторический вопрос. — Где всё это началось? Где выпустили Люцифера? Где он буйствовал несколько недель, убивая невинных людей? Скольких, кстати, он убил?

Я не ответила. Я бы не хотела знать это число.

— Холлоу Хиллс — это эпицентр, а ты цель номер один, — сказала она, и её слова были подобны ведру льда, перевернувшемуся надо мной. — Ну, справедливости ради, они собираются уничтожить всех Потомков, но начать хотят именно с дочери Аида. Той самой, что открыла Врата Ада.

Я чувствовала, как пульсирует вена на шее, пока кровь отливает от лица.

— При всём моём уважении, госпожа, но именно Джемма и вернула Люцифера обратно в ад, — выступил в мою защиту Доминик, что было очень мило с его стороны, поскольку я едва могла пошевелить губами.

— Скажи это всадникам, жаждущим крови, — отмахнулась Присцилла. — По их мнению, анакимы совершили здесь намного больше зла, чем добра. И, если уж говорить откровенно, в этом есть доля правды.

Я замотала головой, не желая слышать ни единого слова. Они ошибаются. И она тоже.

— Я тебе не верю. Ты врёшь, — обвинила я. Слова раздирали горло, как осколки стекла. Это всё ложь. Наглая ложь.

Заметив трещину в моей броне, она расплылась в порочной улыбке.

— А ты как думала, почему демоны сейчас носятся с пеной у рта? Они уже предвкушают момент, готовятся к масштабной резне — королевской битве, потому что, нравится тебе это или нет, но Всадники скоро будут здесь, Воин, и кровавая бойня начнётся с тебя.

Мой мозг завис на слове "резня", потому что трахея на фиг сжалась, не пропуская кислород. Я чувствовала, как ледяные пальцы страха сковывают мои внутренности, готовясь к полномасштабной панической атаке.

— Вижу, для тебя это новость? — отметила Присцилла с тихим смешком, от которого меня пробрало до костей. — Терпеть не могу выступать в роли гонца с дурными вестями.

Я стиснула зубы, отказываясь впадать в панику перед ней и вообще выказывать даже намёк на слабость. Взяв себя в руки, я проглотила ком в горле и посмотрела Присцилле в глаза. Я не могу отрицать, что её слова вполне сходятся с тем, что сказал Совет, но я всё ещё не уверена, можно ли ей верить.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — спросила я, сжав кулаки.

Она недоумённо моргнула.

— У меня нет причин лгать тебе...

— У тебя сотни причин лгать! — выпалила я, прекрасно помня, кто она такая, несмотря на это милое личико и светлые локоны. — Ты Воскрешённая. Мы даже не на одной стороне!

Её голубые глаза впились в меня.

— Во-первых, я всегда на своей собственной стороне. Во-вторых, ты вообще видела последние новости? Если уж выбирать сторону, то уж точно не ту, что сокращает мои запасы еды.

Я скривила губы.

— Как благородно, — произнесла я, не скрывая отвращения.

— Да, у всех нас бывают такие дни. — Присцилла сделала ещё глоток, дав мне целых десять секунд, чтобы переварить всё услышанное за последние несколько минут, а затем спросила: — Так что, Воин? Какой план? Как будешь их останавливать?

Я сверкнула взглядом. Ногти так сильно впивались в ладони, что наверняка останутся следы в форме полумесяцев.

— Даже если бы я знала, то рассказывать тебе не стала бы.

Прямо сейчас я даже не хочу дышать с ней одним воздухом.

— Ладно, дай знай, как что-нибудь придумаешь, — спокойно ответила она, словно мы обсуждали меню на вечер. — Не хотелось бы, чтобы мои талоны на еду сгорели в адском пламени. Кстати об этом... — Она холодно улыбнулась и допила остаток напитка, перед тем как поставить бокал на стойку. — Доминик, дорогой, я голодна. Есть здесь у тебя что-нибудь поесть?

Доминик прочистил горло, тогда как я ошеломлённо вытаращила глаза на неё.

— Мне, должно быть, послышалось, — проскрежетала я сквозь стиснутые зубы.

Она окинула меня взглядом и прищурилась.

— Ты же в курсе, что я Воскрешённая, да?

Я поджала губы.

— Ага. Ещё как в курсе.

— Тогда ты должна понимать, как это работает. Или ты ожидаешь, что я буду голодать до смерти?

Я притворилась, что задумалась, а затем ответила:

— Второе, без вариантов.

Присцилла сердито посмотрела на меня и хотела сказать что-то в ответ, но Доминик поспешил вмешаться:

— У меня полный холодильник донорской крови, Присцилла. Угощайся.

Она похлопала ресницами.

— Ты же не думаешь, что я реально буду пить кровь не первой свежести? Из пакета? Серьёзно, Доминик, что она с тобой сделала? — Она щёлкнула языком, словно ругая непослушного ребёнка. — Будь добр, закажи мне пиццу.

— Пиццу? — фыркнула я. — На что она тебе? Будешь пытаться высосать кровь из пепперони?

— Она всегда так медленно соображает? — спросила Присцилла Доминика, а затем посмотрела на меня сверху вниз своими льдисто-голубыми глазами. — Я не собираюсь есть пиццу, дурочка. Мне нужен курьер.

— Чёрта с два. — Надо отдать ей должное, эта маньячка, появившаяся фиг знает откуда, вообще ничего не боится, но даже самые стальные нервы не спасут её от моего гнева. — Хотя знаешь что, Присцилла? — добавила я, спрятав эмоции, пока пересекала комнату. — Давай, сделай это. Просто дай мне повод стереть тебя в труху.

— Ты мне угрожаешь, Воин? — спросила она, и я не могла не отметить нотки восхищения в её голосе.

— Возьми телефон и проверь.

Я потянулась к своей кожаной куртке и сжала рукоять ножа, моё тело вибрировало в предвкушении надрать ей задницу. Тот факт, что она прародительница Доминика, был только вишенкой на торте.

Не успела я сделать или сказать что-либо ещё, как Доминик оказался передо мной и остановил мою руку.

— Пожалуйста, ангел. — "Лучше не надо, — мысленно добавил он. — Поверь мне". — В этом нет необходимости. Мы все здесь друзья.

Я открыла рот от удивления. Он пытается защитить меня... или её? То, что я не знала ответа на этот вопрос, только сильнее взбесил меня. Я оттолкнула его руку и выжидательно посмотрела на Присциллу.

— Сделаю вид, что ничего не было, — произнесла она, и хотя её голос оставался таким же мягким и мелодичным, в глубине её глаз был арктический холод, от которого я чуть было не поёжилась. — Но только в этот раз.

Я фыркнула.

— Не надо мне твоих одолжений, Присцилла. Я тебя не боюсь.

Её глаза вспыхнули и сощурились, словно она собиралась сказать что-то в ответ, но затем она передумала.

— Думаю, на сегодня хватит. Доми, покажешь, где моя комната?

Её комната? Если бы взглядом можно было атаковать, Доминик бы уже улетел к противоположной стене.

— Она здесь ночевать не будет.

— Разве так поступают с гостями? — спросила Присцилла так, будто была искренне озадачена, почему я не поделилась с ней одной из своих пижам. — Посреди ночи? После всего, что я вам рассказала?

— Да, и что? — Мне ей теперь посочувствовать? — Ты уже большая, самостоятельная девочка. Как-нибудь доберёшься до дома.

Её глаза потемнели, сменив небесно-голубой оттенок на тёмно-синий цвет бушующего океана. Она что-то замыслила, и мне это не понравится.

— Вообще-то я планирую задержаться в городе на некоторое время. Так что буду держаться поблизости, пока не буду уверена, что ты точно справишься сама, если ты понимаешь, о чём я, — добавила она и карикатурно подмигнула.

Я стиснула зубы и снова развернулась к Доминику.

— Не хочешь помочь?

Его выражение безграничного терпения на лице не дрогнуло, как будто он совершенно не разделял того ужаса, что накрывал меня.

— Здесь предостаточно гостевых комнат, ангел, ты же знаешь.

Мои глаза округлились.

— Не в этом дело, — проскрежетала я, мои зубы уже стачивались друг о друга, как будто у меня тризм челюсти. Да будь в этом доме хоть тысяча комнат, плевать! Присцилла здесь не останется. Только не рядом со мной. — Я не буду спать под одной крышей с вампиром!

Она фыркнула, стоя рядом с ним.

— Ты ведь осознаёшь, насколько нелепо это звучит?

На этот раз я её проигнорировала, но реально, когда она вся из себя уравновешенная и любезная, я сама начинаю ощущать себя конченной стервой.

— Доминик. Выгони. Её. Отсюда.

— За окном глубокая ночь, ангел.

Я вскинулась.

— И?

— И она моя прародительница, — сказал он, подняв подбородок выше, как бы говоря, что останется стоять на своём. — Равно как и близкая подруга. Я не выставлю её из дома посреди ночи без веской на то причины.

Присцилла самодовольно ухмыльнулась, спазм в челюсти прошёл, и теперь все мышцы обмякли, превратившись в желе.

Что вообще происходит? Ад совсем замёрз?

Я потёрла переносицу, пытаясь взять бурлящие эмоции под контроль. Я не могла избавиться от ощущения, будто попала в один из эпизодов сериала "Сумеречная зона".

Он реально собрался ночевать со своей прародительницей? Неужели его вообще ничего не смущает? Не видит, как я закипаю от гнева, или ему просто плевать?

Нет. Не-е-е-ет. Ни за что не поверю, что Доминик так просто предпочёл мне свою прародительницу. Это на него не похоже. Здесь что-то нечисто. Моя интуиция прямо-таки кричит об этом...

Сощурив глаза от вспыхнувших подозрений, я разглядывала его несколько секунд, пытаясь считать что-нибудь за его маской равнодушия. Наверняка она им как-то управляет. Либо магией, либо шантажом. В любом случае мне хочется верить, что он позволяет ей остаться, потому что у него нет выбора, а не потому что он этого хочет. Я должна держаться за эту мысль, потому что в противном случае я не знаю, что делать, альтернатива слишком немыслима.

— Она тебе угрожает? — прямо спросила я, на что Присцилла отреагировала очередным смешком.

— Нет, конечно. Не говори глупостей, — сказал он и убрал руки в карманы.

— Глупостей? — Я прикусила язык, чтобы не заорать на него. — Ты считаешь меня дурой?

— Я этого не говорил. — Его голос прозвучал резче, словно я начинаю действовать ему на нервы.

Ого. Вот это поворот.

Моё сердце упало. Я уже была готова поставить ему ультиматум — либо я, либо она, — но промолчала. В этот момент — и, наверное, впервые за всё время нашего знакомства, — я не была уверена, что он выберет меня. А сейчас я точно не готова услышать слова, которые размажут меня по асфальту.

— Если она останется, я уйду, — предупредила я. Мои слова прозвучали чуть громче шёпота в отчаянной попытке добиться от него хоть какой-то реакции, но он просто равнодушно смотрел на меня, словно ему не было никакого дела до моих чувств. Словно ему плевать, останусь я или нет.

Я кивнула. Намёк понят.

Ну и пошёл ты на хер.

Выпрямив спину, я развернулась к Присцилле. Конечно же, на её лице была написана торжествующая улыбка, словно вампирша с самого начала знала, чем всё закончится. Сучка крашенная.

— Как я уже сказала, он был моим ещё до твоего рождения.

— Видимо, так, — ответила я, не в силах больше смотреть в сторону Доминика. — Желаю весёлой ночки. Чтоб вы подавились.

С этими словами я вышла из поместья и вызвала себе такси, ни разу не оглянувшись ни на Доминика, ни на его дурацкий дом. Неважно, сколько боли мне это причинило. Неважно, как сильно я надеялась, что он придёт в себя и бросится следом за мной. Потому что этого не случалось, а я не хотела доставлять им с Присциллой такого удовольствия, как показывать свою реакцию.

21. БОЛЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ

Тяжёлые объёмные тучи стягивались вдали, пока такси петляло по дороге к моему дому — в поместье Блэкберн. Я не переступала порога того дома с тех пор, как погиб дядя. Я бы так и продолжила избегать его, но сейчас у меня не было иного выбора.

Хоть я и пребывала в шоке, растерянности и подавленном состоянии из-за поведения Доминика, для себя я твёрдо решила, что не пролью ни слезинки. Не стану плакать из-за него. И вообще из-за кого-либо.

Когда такси остановилось на дорожке перед домом, я оплатила поездку и вышла из машины. Мысли утекли к тому дню, когда я только-только приехала в Холлоу Хиллс год назад, и дядя ждал меня на крыльце. Что-то царапало душу, пока я шла по той же самой дорожке и поднималась по тем же самым ступенькам. Он словно был здесь — стоял на крыльце и ждал моего возвращения.

И, честно говоря, это довольно жуткое ощущение.

Достав ключ, я открыла дверь и вошла внутрь с прямой спиной и накалёнными нервами.

Я даже не стала включать свет. Просто стояла посреди тёмного коридора, отрывисто дыша. По пути сюда я пыталась убедить себя, что я сильная и мне хватит духу вернуться сюда, а затем находиться в этом доме одной... но вот я здесь и думаю, не лучше ли было рвануть в мотель.

"Тьфу. Это просто дурацкий дом. Просто жилое помещение с мебелью, которое ничего не значит", — ворчала я сама на себя, ногой захлопывая входную дверь.

Вот только это тот самый дом, где всё началось. Где я узнала, кто я на самом деле и кем мне суждено стать. Здесь я познала ту часть себя, о существовании которой даже не подозревала. Оглядываясь в прошлое, на всё, что произошло ранее, и всё, что я узнала сегодня о Всадниках, я невольно задумалась о том, что меня сюда привела сама судьба.

Ну, типа полный круг, возвращение к истокам и всё такое.

Поднявшись по лестнице, я заглянула в комнату, бывшую когда-то дядиным кабинетом. Всё там было либо сложено в коробки, либо накрыто белой тканью, создавая впечатление, что в доме живут только призраки. В какой-то мере так и есть. Жизнь покинула поместье Блэкберн.

Часть дома умерла вместе с дядей.

Отшатнувшись назад, я продолжила путь по коридору, пока не дошла до собственной спальни. Толкнула дверь и включила свет. Моя комната была в том же состоянии, что и дядин кабинет. Пустая. Бездушная. Заброшенная.

Сердце потяжелело, стоило мне вспомнить свой первый день здесь. Какой гигантской казалась мне комната. Сколько надежд я возлагала на свою новую жизнь. Затем мне вспомнилось, как Трейс пришёл сюда, чтобы поговорить со мной. Как мне хотелось ударить его... и поцеловать.

Я окинула взглядом комнату. Безжизненные воспоминания были привязаны к каждой вещи. Лёгкие как пёрышко и в то же время тяжёлые как свинец. Я сорвалась с места и бросилась срывать простыни, накрывавшие буквально всё, выпуская из оков мебель и все воспоминания. Свернула все простыни в ком и бросила за дверь в коридор.

"Так намного лучше", — подумала я, вытирая ладони о бёдра. Телефон звякнул в кармане, и я тут же вытащила его, чтобы прочитать сообщение. В глубине души я надеялась, что это Доминик опомнился и решил извиниться.

"Нормально добралась?"

Номер был неизвестным. Я написала в ответ: "Кто это?"

Следующее сообщение пришло буквально через несколько секунду: "Прости. Это Трейс. Калеб дал мне твой номер".

Я не знаю, как долго я простояла так, тупо глядя на его имя, но затем всё-таки ответила: "Я в порядке".

Убрала телефон в карман, но тут же достала и добавила: "Спасибо, что спросил".

Мысли образовали ураган к тому моменту, когда я доползла до кровати и опустила голову на подушку. Ситуация с Домиником уже не давала мне покоя, не хватало ещё и Трейса, внезапно вылезшего посреди ночи. Но оба они меркли в сравнении с главной катастрофой, затмившей всё, от которой моё сердце нервно колотилось: четыре всадника апокалипсиса, также известные как четыре занозы в моей пятке.

Уж не знаю, стоит ли верить Присцилле, но нельзя отрицать, что её слова хорошо ложились на всё, что рассказал мне Совет. Нечто ужасное направляется сюда, и я не могла избавиться от ощущения, что непременно окажусь в эпицентре. Как всегда, чёрт возьми.

Как я до такого докатилась?

Если бы только всё сложилось иначе... Если бы я не пролила кровь той ночью, высвободив тем самым Люцифера; если бы Заклинание Сокрытия не разрушилось; если бы я вообще никогда сюда не приезжала...

Мои веки становились тяжёлыми, словно на них давил весь груз моих несбывшихся желаний. Холод пустого дома пронизывал кости, словно искал себе новый дом. Я перевернулась на бок и свернулась калачиком, цепляясь якорем за реальность.

За свою судьбу.

За судьбу, что следовала за мной по пятам чёрной дымкой.

Нет смысла плакать над пролитым молоком или пытаться исправить то, что уже сделано. Я давно уже устала от этой тщетной борьбы, без неё намного лучше.

Если Доминик хочет быть с Присциллой, то и без него мне тоже лучше.

Завтра отправлюсь к Совету. Буду готовиться к противостоянию с новым злом. Когда справлюсь с одним, займусь следующим. И снова, и снова, пока не дойду до конца. Потому что я Воин, и меня так просто не сломать.

Меня ничто больше не сломает.

Я очнулась некоторое время спустя. Остатки ночных кошмаров липли к коже, подобно мокрой ткани. Я не могла вспомнить, что именно мне снилось; всё было как-то хаотично и путанно. Но я отчётливо помнила огненно-рыжего коня, топот его копыт по асфальту, когда он пронёсся мимо меня, и его безликого наездника, вооружённого местью и великой целью.

Мы Четыре Всадника.

Час пробил.

Странные слова всадника эхом повторялись вокруг меня, будто доносились из другого места и времени. Чутьё говорило, что это пророческий сон. Что это нечто большее, чем бредни бессвязного сна, которые моё больное сознание всё никак не отпускает.

Всадники приближаются.

В мою балконную дверь постучались. Я ахнула от испуга, прижав руку к груди, где бешено билось сердце. Взглянула на часы и отметила, что время было три часа ночи.

Кому, чёрт возьми, пришло в голову навестить меня именно сейчас?

Я вылезла из кровати и осторожно приблизилась к двери, как будто ожидала увидеть первого всадника, гарцующего на заднем дворе поместья. Выглянула в окно.

Ладно, это всё-таки не всадник, но я была не меньше поражена внезапным появлением Доминика. Поражена. Возмущена. Не важно.

Я распахнула дверь и прожгла его взглядом.

— Что-то потерял?

Он убрал руки в карманы и сказал:

— Нам надо поговорить, ангел.

— Разрази меня молния! — Я прижала ладонь к груди, изображая удивление. — Поверить не могу, что ты сумел оторваться от сисек Присциллы и проделать весь этот путь до сюда.

— Очень смешно. — Он наморщил лоб, хмуро глядя на меня. — Я могу всё объяснить, если только ты меня...

— Оставь свои объяснения при себе, — ответила я и уже собиралась захлопнуть дверь перед его носом, но он в последний момент успел выставить ногу.

— Всё не так, как ты думаешь, — сказал он, открывая дверь шире, пока я продолжала давить с другой стороны.

— Убери ногу, или я её тебе отрежу, — прошипела я.

И это не было пустой угрозой. Я реально могла. Мой клинок — если ударить под нужным углом и приложить достаточно сил — запросто мог раздробить кости. Про туфли я вообще молчу.

Я уже делала это раньше.

— Помнишь, что я тогда тебе в отеле рассказывал про связь с прародителем?

Его взгляд был тёмным и пытливым, хмурая складка между бровей не распрямлялась ни на секунду.

Слово в слово, но ему об этом знать не обязательно.

— Смутно. Что-то там про глубокую связь.

Он убрал ногу и выпрямился.

— В общем, всё несколько сложнее.

Его загнанный взгляд заставил меня притормозить. Всего на секундочку я опустила защитный барьер и открыла доступ нашей связи. Меня тут же накрыло болью, ощущением полного бессилия и... душераздирающей тревогой.

По позвоночнику пробежал холодок.

— Пригласи меня, ангел.

Его глаза были тёмными, как два греховных омута, но взгляд оставался нечитаемым, как непробиваемая стена.

Одинокая бабочка облетела моё сердце — напоминание о том, что однажды данное приглашение не может быть отозвано. Я не стала раздумывать. Отступила назад и потянула на себя дверь.

— Входи.

Он смотрел прямо мне в глаза, и в его омутах мелькнула непонятная эмоция, пока он переступал порог. Вместе с ним вошёл аромат тёмного шоколада и дорого виски, наполнивший мои лёгкие и слегка успокоивший мои нервы.

Он осмотрелся, отмечая все детали. Взгляд задержался на кровати, перед тем как вернуться ко мне. Я всё это время не сводила с него глаз, даже когда закрывала балконную дверь. Он облизнул нижнюю губу, когда я прислонилась к двери и подняла брови.

У него должно быть серьёзное оправдание произошедшему.

— Так ты объяснишь мне, почему Присцилла сейчас у тебя дома, а мне пришлось вернуться сюда?

Кивнув, он снял куртку и перекинул её через спинку моего стула.

— Тебе лучше присесть, — предложил он, выдвигая стул из-за стола.

Не знаю, что он собирается мне сказать, но у меня уже от волнения подкосились колени. Чёрт. Я старалась не поддаваться страху.

— У неё есть что-то против тебя? — спросила я, не сдвинувшись со своего места у двери. — Она тебе угрожает?

Мне нужны ответы. Срочно.

— Она моя прародительница, ангел, — подавленно ответил он, будто это всё объясняло. А это ни фига не объясняло!

— И? Причём тут это, чёрт побери? — рявкнула я. Страх сменился яростью.

— При том, что, если Присцилла захочет поселиться у меня дома, она это сделает. — Его кадык дрогнул. — Согласен я или нет.

Я недоумённо смотрела на него пару секунд, пока до меня не дошёл смысл его слов. А осознание опустошило меня изнутри.

— Хочешь сказать, что она может...

Я даже в мыслях не закончила это фразу, не то что вслух.

То, что вытекало из этого предположения, было слишком тяжело, чтобы вот так просто его допустить.

— Как моя прародительница она способна использовать на мне внушение, если захочет. Я стараюсь не давать ей повода. — Он пересёк небольшое пространство и остановился передо мной, чуть наклонившись, чтобы заглянуть в мои глаза, полные ужаса. — Практика показала, что мне лучше не провоцировать её.

Я замотала головой и открыла рот, чтобы сказать что-то в ответ, но ничего путного на ум не пришло. Что вообще, чёрт возьми, можно на это сказать?

Он по сути признался мне, что Присцилла может полностью подчинить его — лишить свободы воли и превратить в свою марионетку. В отличие от Доминика, она не станет терзаться муками совести.

Как же всё сложно...

— Я уверен, что смогу справиться с Присциллой, — поспешил заверить он, чтобы я не переживала. Не. Выйдет. — Мне уже удавалось раньше, но нам надо быть осторожными. По крайней мере, пока она здесь. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы она тебя заприметила, — продолжил он низким голосом, полным дурного предчувствия, пока его большой палец гладил меня по щеке. — Если она хоть на секунду заподозрит, что ты значишь для меня больше, чем она, для неё это станет вызовом. И она ни перед чем не остановится, чтобы победить.

Подавив желание откликнуться на его прикосновения, я сощурила глаза.

— Хочешь сказать, что она попытается убить меня, если узнает о твоих чувствах ко мне?

Она не сможет, даже если сильно захочет, но не суть.

— Именно. Поэтому я так вёл себя в поместье.

Вспомнив его наплевательское отношение ко мне, я недовольно посмотрела на него.

— Поверь мне, любимая, это бьёт по мне сильнее, чем по тебе, — сказал он. Его глаза были полны грусти и сожаления. Я чувствовала, как его эмоции обволакивают меня, подобно тёплому одеялу, в которое заворачиваешься после того, как промок насквозь. — Меньше всего на свете я хочу, чтобы ты страдала из-за меня, ангел. Я думал, ты это знаешь.

— Знаю. — Я кивнула, понимая, что он просто таким образом пытался меня защитить. Надо было доверять своей интуиции. Доминик всегда ставил меня превыше всего остального, даже собственной жизни. — Так какие наши дальнейшие действия? Ты уже придумал, как мы от неё избавимся? — спросила я, желая поскорее разобраться со всем этим. Серьёзно, услышанного мне хватило. Присцилла Бомон должна исчезнуть. Навсегда.

Он отвёл взгляд.

— Вообще-то я надеялся, что ты позволишь мне самому разобраться.

Я засмеялась. Он же не серьёзно?

— Ты шутишь, да? Ты же не думаешь, что я просто останусь стоять в стороне?

— Я не хочу тебя впутывать.

Его взгляд помрачнел, пригвоздив меня к стене.

— Ты пытаешься защитить меня или её? — спросила я.

Ну, я ведь знаю, что связь с прародителем вызывает глубокие, сложные чувства. Так что невозможно совсем уж исключать такую вероятность.

— Меня обижает сам факт того, что ты спрашиваешь, — отрывисто произнёс он, с явным раздражением. — Присцилла очень сильна, но хуже того, она ещё и умна. Она никогда не делает ход, не будучи уверенной в результате.

Я не совсем понимала, что это значит, да и мне было как-то плевать. Ну, подумаешь, она вся такая сильная и умная. И что? От неё всё равно надо избавиться.

— Да будь она хоть гроссмейстером, стреляющим магией из своих сисек. В любом случае она всего лишь Воскрешённая, Доминик. А значит, нет ничего такого, чего не могли бы решить кол в сердце или горстка огненной пыли в лицо.

Я пожала плечами, как будто мы говорили о сущем пустяке. Для меня по сути так оно и было. Одним демоном больше, одним меньше.

— Возможно, к этому всё и идёт, — мрачно согласился он. — Но пока что это не вариант.

Я дважды прокрутила его слова в голове.

— Почему?

Эта женщина, если её вообще можно так назвать, способна полностью держать его под контролем, по сути превратив его в свою марионетку. Для этого ей всего лишь нужно потянуть за ниточки, а этот идиот хочет пока повременить?

— Надо действовать осторожно и согласно плану. Если поторопимся, ничем хорошим это для нас не кончится.

С каких это пор Доминик выжидает, осторожничает? Он всегда первым бросался на рожон. Что-то не так. Можете называть это чуйкой, женской интуицией, но он что-то умалчивает, и мне это совсем не нравится.

— Что ты от меня скрываешь? — спросила я. Мой взгляд и голос были холодными и жёсткими, как камень.

— Ангел...

— Не ангелкай мне, Доминик. Я знаю, что ты чего-то недоговариваешь. — Чутьё подсказывало мне. — Если ты отказываешься быть честным со мной, то предлагаю на этом закончить. Я не смогу быть с тобой, если я тебе не доверяю.

Да, я использовала его чувства ко мне против него же, но я говорила это искренне.

Доминик медлил, разглядывая моё лицо. Затем провёл рукой по светлым волосам и устало вздохнул.

— Я полагаю, что ей известно, как спасти Ромео, — в итоге произнёс он и расправил плечи. — Если мне удастся продержаться с ней несколько дней и усыпить её бдительность, возможно, я смогу выудить из неё информацию.

Я потёрла рукой грудь, словно пытаясь унять странную ноющую боль, вызванную его признанием. То есть, возможно, всё-таки есть способ спасти Трейса, и Доминик... Доминик готов рискнуть жизнью, чтобы его выяснить.

— Ты пойдёшь на это ради меня? — поражённо спросила я, потому что... чёрт, ну он же подвергает собственную жизнь опасности. С другой стороны, сколько раз он уже рисковал ради меня? Разве он не доказывал раз за разом свои чувства ко мне?

— Я пойду абсолютно на всё ради тебя, ангел.

Он поднял мой подбородок.

Небольшой кусочек стены, которую я воздвигла вокруг своего сердца, откололся и упал на пол. Я знала Доминика и знала, что он легко мог бы утаить это от меня, особенно учитывая, чем это грозит для наших отношений. Но не стал. Более того, он был намерен рискнуть собой ради шанса добыть нужную информацию ради меня. Он проделал большой путь от монстра, каким он был раньше. И я невольно за это открыла ему своё сердце чуточку больше.

Что касается самой зацепки, оказавшейся как гром среди ясного неба... Я всё ещё не переварила эту информацию. Часть меня хотела ухватиться за эту призрачную надежду, прижать к груди и никогда не отпускать. Другая часть меня, более приземлённая, посчитала, что это звучит слишком хорошо, чтобы быть правда.

— А как же то, что сказал Один? О том, что мы ничем не можем помочь Трейсу? — спросила я, не спеша цепляться за ложную надежду. Слишком больно будет падать с небес на землю, если это всё окажется полной хренью.

— Быть может, это некромант ему уже ничем не поможет. Но Присцилла — Заклинательница, ангел. И очень могущественная. — Гром грянул за окном. Я подпрыгнула от неожиданности. Доминик же продолжал: — Она утверждает, что знает заклинание, которое могло бы вернуть ему память без негативных последствий для его разума.

Я душила в себе надежду, а та брыкалась и рвалась на свободу.

— Ты ей веришь?

— Сложно сказать. — Его мышцы челюсти напряглись. — Если способ есть, то Присцилле он известен.

— Но? — спросила я, отметив его неуверенность.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Но её цена будет высокой.

По моему позвоночнику снова пробежал холодок. Ну конечно, кто бы сомневался.

— Как она вообще об этом узнала?

— Увы, некроманты никогда не славились умением хранить секреты. Один сообщил ей, с какой целью мы его искали. Собственно, поэтому она и решила заявиться сюда. — Он спрятал руки в карманы и усмехнулся, но совершенно безрадостно. — У неё уже тогда возникли подозрения.

— Насчёт чего?

— Насчёт того, почему вдруг я помогаю Воину. — Его челюсть была напряжена, как треснутый мрамор. — Мне нужно было убедить её, что наши отношения не взаимны, что я преследую исключительно собственные интересы.

— Вот как. — Даже знать не хочу, какие именно. Мне было важно только одно: — И что, она купилась?

— С Присциллой всегда сложно сказать наверняка, — ответил он; в его взгляде проскользнуло раздражение. — Скажем так, у неё много шляпок в гардеробе и ещё больше масок.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Волна тревоги нахлынула на меня. Это слишком опасно. Слишком рискованно. Чем больше мы говорим о ней, тем меньше мне хочется ввязываться в эту игру с ней.

— Так что, какие наши дальнейшие действия? — спросила я, постепенно осознавая всю дерьмовость ситуации. — Ты ведь не можешь просто вернуться туда? Что, если она что-то заподозрит? Что, если она использует внушение, чтобы затащить тебя в постель?

Его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, которая тут же пропала.

— Тебе не о чем переживать, ангел. Я знаю, как вести себя с Присциллой. Пока я подыгрываю ей, ничего страшного случиться не должно.

— Не должно?

Я изогнула бровь. Мне нужно что-то более надёжное, чем это. Честно, мне всё это дико не нравится. Риск слишком велик, а гарантий никаких.

И в чём именно заключается это подыгрывание?

— План не идеальный, но это, возможно, единственный шанс помочь твоему Ромео... И не временно, а навсегда. — Он слегка приподнял брови, встречая мой встревоженный взгляд. — Ты же хочешь этого, разве нет, ангел?

Из комнаты внезапно будто выкачали воздух, его явно не хватало, чтобы наполнить мои лёгкие. Если я соглашусь, чтобы он вернулся в поместье — буквально отправлю его в распахнутые объятья Присциллы, — я подвергну его жизнь смертельной угрозе. А этого я не хочу ни при каких обстоятельствах. Но если я откажусь, если запрещу ему к ней приближаться... то упущу свой единственный шанс спасти Трейса от тикающей бомбы в его голове.

То есть по сути мне придётся рискнуть Домиником ради призрачной возможности спасти Трейса.

Смогу ли я пойти на такое?

— Должен быть какой-то другой способ, — ответила я, мотая головой. Я проглотила подступающую тошноту. — Если Присцилла знает, как это сделать, наверняка она не одна такая.

Доминик склонил голову, соглашаясь.

— Такая вероятность есть.

И снова этот взгляд. Нерешительность отразилась в его глазах, как будто он не знал, стоит ли договаривать или нет.

— Но?.. — спросила я, точно зная, что это "но" есть.

— Но это не точно, ангел. А даже если и есть ещё кто-то, кто знает, совсем не факт, что мы успеем его найти.

Я прикусила щеку изнутри, пытаясь решить, как правильнее было бы поступить. Что бы я ни выбрала, один из них окажется под угрозой. К горлу снова подкатила горькая желчь. Я не могу выбрать между Трейсом и Домиником. И не стану выбирать. Должен быть другой способ.

— Я не могу тебя о таком просить, Доминик. Я люблю Трейса, правда, но видят небеса, я люблю и тебя тоже. Если с тобой что-нибудь случится, если что-то пойдёт не так, я...

Мои слова были прерваны его губами, смявшими мои в поцелуе. Он целовал меня так страстно и жёстко, словно всю жизнь ждал возможности коснуться моих губ. Моя спина ударилась о дверь позади меня. Он запустил пальцы в мои волосы и углубил поцелуй, превращая его в нечто первобытное.

Не знаю, сколько прошло секунд, минут или часов и дышала ли я всё это время, но к тому времени, как он разорвал поцелуй и улыбнулся, я уже задыхалась и жаждала большего. Его лоб был прижат к моему, его рука лежала на моём затылке. Я перевела дух и посмотрела ему в глаза.

— И в честь чего это? — спросила я; мой голос звучал едва громче шёпота.

Его взгляд скользил по моему лицу, когда Доминик ответил:

— Ты никогда раньше мне этого не говорила.

— Не говорила чего? — переспросила я. В голове стоял туман, я ещё не отошла от нашего чертовски горячего поцелуя. Нет, серьёзно, в этот момент я имя своё забыла. Джемма Как-там-дальше?..

— Что ты меня любишь, — тихо ответил он. Его слова щекотали мои губы.

— Оу.

Реально?

— Оу? — передразнил он, вскинув бровь и разглядывая меня так, словно надеялся найти все остальные мои мысли на лице.

— Ну... я не ожидала, что ты придашь этому такое значение. — Я попыталась пожать плечами, сделать вид, что в этом нет ничего такого. — Мне казалось, это очевидно.

Он мрачно хмыкнул.

— С тобой ничего не бывает очевидно, ангел. — Он провёл большим пальцем по моей челюсти, держа моё лицо в своих ладонях. — Ты вся состоишь из парадоксов, и мне бы хотелось провести остаток жизни, пытаясь разгадать их все.

— Доминик Хантингтон, так ты ко мне неровно дышишь? — улыбнулась я и мазнула губами по его губам, наслаждаясь этой близостью между нами, этой мимолётной передышкой от всего безумия, царящего вокруг.

Он застонал напротив моих губ, его чёрные омуты затягивали меня. Я была охвачена пламенем. Доминик вдавил меня всем телом, исключив то крошечное расстояние, что разделяло нас. Я чувствовала каждый дюйм его тела, прижатого к моему. Он раскрыл мои губы и вкусил меня.

Всё вокруг прекратило своё существование. Поддавшись порыву, я обхватила руками его шею и затем ахнула, когда он заключил меня в объятья. Не отрываясь от моих губ, он повёл меня к кровати и опрокинул на спину. Я упала на матрас и чуть отпружинила, весь воздух вылетел из лёгких.

Я приподнялась, чтобы посмотреть на него. Клыки Доминика удлинились. Пока он расстёгивал рубашку, его глаза скользили по моему телу, словно он уже представлял всё то, что собирается со мной сделать. Мой пульс участился от одной мысли о том, что именно это может быть.

От всех этих фантазий...

— Ты, вне всяких сомнений, самое удивительное, роскошное создание, которое я когда-либо видел, — сказал он, срывая рубашку и бросая её на пол. — Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь?

Моя кровь взбудораженно пульсировала.

— Расскажи мне.

— Твои губы не дают мне спать по ночам, — произнёс он без раздумий, расстёгивая ремень. Его горящие глаза ни на секунду не отрывались от моих. — Я всё время думаю о том, что мог бы с ними сделать. Где бы я хотел их ощутить...

У меня перехватило дыхание, когда он наклонился ко мне и, ухватив за талию, повалил на спину, вдавливая своим телом.

— От твоей груди у меня закипает кровь в венах. — Он наклонился к моему декольте и поцеловал открытый участок кожи, выглядывавший из-под футболки. — Такая упругая, — промурлыкал он, стягивая футболку через мою голову. — Такая податливая.

Чуть сменив позу, он скользнул рукой между нашими телами и развёл мои ноги.

— А здесь, — продолжил он, проводя рукой по краю моих джинсов и расстёгивая пуговицу, — мой рай обетованный.

Я выгнула спину, когда он справился с молнией и коснулся меня там так, как умеет только он.

— Такая горячая... — прошептал он, вводя палец внутрь, дразня меня. — Такая сладкая...

Тихий стон сорвался с моих губ сначала из-за движений его пальцев, затем снова из-за его губ на моём животе. Его язык оставил пламенную дорожку от пупка к шее.

— Но твои глаза... — сказал он, дойдя губами до моего подбородка и резко остановившись. — От твоих глаз я теряю голову. Каждый раз.

Я была уверена, что буквально взорвусь, если он отстранится хоть на секунду. Поэтому я вцепилась в его волосы и впилась в его рот, целуя его яростно, жадно, и всё моё тело извивалось под ним.

Он раскрыл мои губы, и его язык скользнул в мой рот, смакуя меня, как свой любимый бренд виски. Тихий рык вырвался из его груди, я сжала кулаки в его волосах, чтобы сдержаться и не выкрикнуть его имя. Чтобы не дать ему отстраниться ни на дюйм.

— Убери руки за голову, — приказал он мне, выдыхая прямо в губы. Я тут же послушалась. Его горячим, страстным голосом можно было заставить горы сдвинуться. От этого жара могла расплавиться моя кожа до самых костей.

Его взгляд опустился к моим ключицам, и судя по порочной улыбке на его губах, он явно уже раздевал меня глазами. Решал какую часть меня он хочет вкусить в первую очередь. И, словно определившись с выбором, наклонился к моей талии. Его руки забрались под мои уже расстёгнутые джинсы и стянули их вместе с трусиками. Его рот прокладывал дорожку из обжигающих поцелуев следом, пока не вернулся обратно.

Мои пальцы вернулись к его волосам. Мне хотелось касаться его мягких прядей, хотелось трогать его везде, сжимать в объятьях, но он быстро перехватил запястья и снова приказал держать руки за головой.

— Но я хочу прикасаться к тебе, — заныла я. Мои пальцы чуть ли не умоляли об этом.

— У тебя ещё будет такая возможность, ангел. Наберись терпения.

Его губы спустились к основанию моей шеи. То с языком, то без. Его руки скользнули за мою спину и расстегнули лифчик.

Его глаза вспыхнули при виде моей обнажённой груди.

— Боль или удовольствие?

Его губы прижались к моей груди, целовали и лизали, а руки властно сжимали.

— Боль.

Сама не знаю, почему я так ответила, и чего именно мне хотелось, но в этот самый момент, наедине с Домиником в моей старой спальне под покровом ночи, я чувствовала, что могу попросить о чём угодно.

Он вскинул голову и встретил мой взгляд. Его глаза были затуманены. Даже стало жутковато. На секунду я испугалась, не совершаю ли я ошибку, не открыла ли я сейчас случайно ящик Пандоры. Но этот страх тут же затмило предвкушение. Я была охвачена желанием целиком и полностью принадлежать ему.

— Боль так боль, — ответил он и раздвинул мои ноги.

Его рот впился во внутреннюю сторону моего бедра, зубы прикусили нежную кожу, подбираясь всё ближе к средоточию моего желания. Его поцелуи были жёсткими, с укусами, но не повреждали кожу.

— Так? — спросил он.

Нет. Я хочу, чтобы он прокусил до крови.

— Жёстче.

Он провёл языком по своим клыкам и снова склонился между моих бёдер. Его зубы вонзились в мою плоть, как нож в масло. Моя спина изогнулась, с губ сорвался крик боли, но, как всегда, эта боль быстро улетучилась, сменившись особым видом удовольствия, которое нельзя назвать иначе, кроме как ядовитым.

Запредельно сладкое, но в больших дозах смертельно опасное.

Пока его рот поглощал мою кровь, руки продолжали двигаться между моих ног. У меня перехватило дыхание, когда он прижал большой палец к моей горошинке и несколько раз обвёл её, перед тем как вновь ввести палец в моё лоно.

Моё тело выгнулось, когда знакомая волна жара начала подниматься из центра груди, распространяясь до кончиков пальцев и грозясь затмить все остальные чувства. Чем быстрее двигались его пальцы, тем мощнее становилась эта волна, и я уже не могла выдержать все эти ощущения. Сдавленный стон сорвался с моих губ, и это было похоже на взрыв, на гигантское цунами, обрушившееся на берег.

Оторвав рот от моей бедренной артерии, Доминик поцеловал меня между ног и снова приподнялся на руках. Всё внутри меня завибрировало, когда его бёдра устроились между моими.

— Боль или удовольствие? — снова спросил он. Его губы нашли мой сосок, и я уже не могла ни о чём думать. Внешний мир полностью растворился, как будто его никогда и не существовало.

Я не хотела, чтобы эта волна заканчивалась... Я хотела забраться на неё и плыть так всю жизнь.

— Удовольствие.

На его губах заиграла сексуальная ухмылка, и он начал входить в меня. Моё тело тут же откликнулось, плотно сжимая его. Поначалу он двигался медленно, осторожно наполняя меня, постепенно растягивая, но его движения стремительно ускорялись, не встречая сопротивления.

Схватив меня за бёдра, он перевернул нас. Я оказалась сверху. Я растерялась на секунду, не зная, что и как делать, поскольку мы ещё не пробовали эту позу. Словно почувствовав мои сомнения, он сжал мои бёдра и задал движения, направляя меня вперёд-назад. Я нашла ритм, который мне нравился, а дальше страсть взяла верх над разумом. Словно моё тело само знало, что нужно делать, как нужно двигаться, чтобы получить желаемое.

Распластав ладони на его груди, я запрокинула голову и раскачивалась туда-сюда по всей его длине, чувствуя, как внизу живота нарастает знакомое покалывающее ощущение. Доминик застонал подо мной, его пальцы сильнее впились в мою кожу, когда я задвигалась быстрее.

Мой мозг окончательно отключился, пока то самое покалывание становилось всё больше, всё сильнее. Кажется, я сделала что-то, что ему очень понравилось, или издала какой-то звук, который завёл его ещё больше, потому что он сжал мои бёдра и прошептал:

— Блядь. Ты невероятная.

Я впервые услышала, как он матерится. Я аж резко опустила голову и поймала его взгляд.

Он смотрел прямо на меня, его глаза были полны желания, страсти, обожания. Я затерялась в вихре его эмоций, продолжая двигать бёдрами. Так было даже интимнее — когда мы смотрели друг другу в глаза в этот самый уязвимый момент. Я видела в его глазах любовь, и она наполняла меня, обволакивала, согревала в своих объятьях.

Но я не хотела смотреть ему в глаза. Это слишком интимно, слишком откровенно.

Слишком для меня.

Я зажмурилась, двигаясь жёстче и быстрее, пока я не почувствовала, как это сладкое покалывающее ощущение приближает меня к кульминации.

— Взгляни на меня, ангел, — приказал он. И я послушалась, хотя мне было больно смотреть ему в глаза.

Он поднял руку и поймал мою шею, притянув к себе. Я распласталась на нём, его губы смяли мои, он начал сам врываться в меня снизу, и под этим новым углом ощущения были до невозможности восхитительными. И эти его глаза... затянутые дымкой, они поймали меня в свой плен, как будто он волк, а я его жертва. Они подвели меня к самому краю и затем столкнули с обрыва.

— Я люблю тебя, — сказал он, и что-то внутри меня взорвалось.

Горячее тепло разлилось по моему телу, пока мы лежали вдвоём, и Доминик прижимал меня к себе, его губы всё ещё не отпускали мои, пока я выкрикивала его имя в ночи.

Он кончил вскоре следом за мной, а затем просто держал меня в своих объятьях. Наши грудные клетки поднимались и опускались, вдавливаясь друг в друга, пока мы постепенно приходили в себя после пережитой эйфории.

И возвращались в реальность, где меня ждал ад на земле.

22. САМ НЕ СВОЙ

Я проснулась утром под тихие звуки дождя, стучавшего в окна моей спальни. С трудом приподняв тяжёлые веки, я попыталась рукой найти Доминика, но нащупала только холодную мятую простынь. Сощурила сонные глаза и перевернулась на спину, развернув голову к его подушке. На ней лежала сложенная записка, на которой было написано моё имя.

Со сжавшимся сердцем я взяла листок и прочитала:

Позволь мне сделать это ради тебя.

С любовью, Доминик

Как только до меня дошло, что он собрался делать, у меня кровь в венах застыла. Спихнув одеяло ногами, я подбежала к окну, выходившему на подъездную дорожку, и раздвинула занавески. Его машины не было.

Он вернулся в поместье. К Присцилле. И сделал это ради меня. Я схватилась за сердце, когда жуткое тянущее ощущение скрутило внутренности. Я чётко сказала ему вчера, что не хочу, чтобы он туда возвращался; что риск слишком велик; что мы можем найти другой способ помочь Трейсу. И он согласился. Он, чёрт побери, согласился.

Я бросилась к тумбочке и схватила телефон. Набрав его номер, я открыла чат и начала писать ему сообщение, намереваясь надрать ему задницу, но затем остановилась.

А вдруг Присцилла сейчас с ним? Она ведь может увидеть сообщение...

Меньше всего мне бы хотелось спровоцировать её. Я провела рукой по лицу, пытаясь придумать, как лучше поступить. Была мысль позвонить ему или даже невзначай прогуляться мимо поместья, но, боюсь, это будет выглядеть ещё подозрительнее. Слишком навязчиво. Слишком близко.

Несколько минут я мысленно прокручивала разные варианты и в итоге решила, что лучше всего будет отступить и дождаться, чтобы он сам со мной связался, когда будет безопаснее всего. И вот тогда я надеру ему задницу.

Ну что тут сказать? Да, я решила пустить всё на самотёк — временно, — но легче от этого не стало.

Чувствуя, как внутренности заворачиваются в узел, я направилась в ванную, чтобы принять душ. Я надеялась, что как только я окончательно проснусь и умоюсь, то смогу взглянуть на ситуацию под новым углом, и она каким-то волшебным образом станет чуть лучше.

Прошло двадцать минут, а ситуация как была дерьмовой, так и осталась.

Не знаю, как я сумела спокойно добраться до школы и, что ещё важнее, как моя полностью исправная машина вновь оказалась у моего дома. В моей голове крутились тысячи вопросов, и список всё продолжал пополняться. Теперь я беспокоилась не только за Трейса, но и за Доминика. А вдобавок ко всему мне не давали покоя вчерашние слова Присциллы. Всё казалось каким-то неправильным, словно меня выкинули из моего тела, и я теперь не могу вернуться обратно.

Серьёзно, мне даже вздохнуть спокойно не дают.

Как бы я ни хотела отмахнуться от того, что Присцилла рассказала про Всадников, я не могла отрицать, что её слова вполне соотносились с тем, что мне сообщил Совет. И в то же время были намного хуже, чем мы себе представляли.

"Кровавая бойня начнётся с тебя".

Её пугающие слова снова и снова крутились в моей голове, как заевшая пластинка. Какую цель преследуют Всадники? Собрать нас всех и зарезать как плохой скот? Сколько человек погибнет, прежде чем мы найдём способ остановить Всадников?

И сможем ли мы вообще остановить их?

Я обязана предупредить Совет. Им надо понимать, с чем именно они имеют дело и чем мы рискуем. Я должна была отправиться за "Санг-Нуар" ещё вчера. Нам остаётся только надеяться, что ангелы знали о Всадниках побольше нас и описали способ остановить их в своей книжке. К сожалению, выяснить это наверняка прежде, чем мы её достанем, нельзя.

Лучший вариант развития событий: в книге написан способ остановить это всё ещё до того, как оно начнётся. Худший: нас ждёт славная кровавая смерть.

Первый звонок прозвенел, когда я свернула в коридор со шкафчиками. Трейс как раз доставал из своего учебник и тетрадку на кольцах к первому уроку. Я на секунду притормозила, сомневаясь, стоит ли мне спрятаться и подождать, пока он не уйдёт, но затем вспомнила недавнее предупреждение мистера Уотсона и решила, что лучше не опаздывать.

Сделав глубокий успокаивающий вдох, я направилась к своему шкафчику. Мысленно приготовилась к тому, что Трейс сразу же меня заметит и что-то скажет, но вместо этого он продолжил копаться в своём шкафчике. Я остановилась и окинула его взглядом.

Я чувствовала эту вибрирующую энергию между нами, а значит, он тоже.

Может, он злится на меня? Я понимала, что это не должно меня волновать, что лучше было оставить всё как есть, но моё сердце редко прислушивается к доводам разума.

— Прости за вчерашнее, — тихо произнесла я, прокручивая код на замке. — Мне не следовало так напиваться в твоём баре.

Не получив ответа, я развернулась к нему. Он стоял хмурый, его губы были поджаты и даже чуть опущены в уголках. Он выглядел так, словно на его плечах вся тяжесть этого мира.

— Трейс?

— А? — Он посмотрел на меня, растерянно сведя брови. Он явно меня не слушал. — Ты что-то сказала?

— Да, я... впрочем, уже неважно, — ответила я, встряхнув головой. Меня начинало напрягать его странное поведение. К нему возвращаются воспоминания? Он теряет связь с реальностью? В груди возникло такое чувство, словно на меня уселся слон. — Ты в порядке?

— Да, а что? — спокойно сказал Трейс, словно не он последние две минуты тупо пялился в заднюю стенку шкафчика.

— Ну, не знаю. — Я снова окинула его взглядом, пытаясь считать его психическое состояние по лицу. — Ты как будто сам не свой.

Он взял замок с верхней полки и захлопнул дверцу шкафчика.

— Просто работал допоздна, — отстранённым тоном ответил он. — Наверно, не выспался. — Защёлкнул замок. — Увидимся на занятиях.

— Ага. Хорошо. До встречи, — промямлила я, но он уже был на другом конце коридора.

Первый урок тянулся так, словно нас заперли в капсуле времени на пятьдесят лет. То ли из-за всей этой ситуации со Всадниками, книгой, прародительницей Доминика, то ли из-за того, что я не могла перестать пялиться на Трейса, пытаясь понять, что с ним не так.

Да, конечно, он сказал, что просто не выспался, но моё чутьё подсказывало, что не всё так просто. Если даже закрыть глаза на то, что он ни разу не зевнул за время урока, с ним явно было... что-то не так. Не говоря уже о том, что он даже не смотрел в мою сторону и ни разу не пытался заговорить со мной за сегодня. А это совсем не похоже на Трейса. Всю неделю он хвостиком ходил за мной, а сегодня внезапно перестал?

Как-то не вяжется.

Да, конечно, я не раз просила его оставить меня в покое: и когда он отвозил меня к Храму, и затем в туалете бара "Всех Святых". Но меня удивляло, что он послушался.

Второй урок прошёл не лучше первого, учитывая, что я не могла сосредоточиться ни на чём больше, кроме как на киноплёнке с ужастиком, разворачивающимся в моей жизни. Так что как только прозвенел звонок, я вскочила с места и бросилась на поиски Никки. Если кто-то и знает, что происходит с Трейсом, так это его главная сталкерша.

Зажав учебники под мышкой, я поймала Никки у её шкафчика на первом этаже.

Она испугалась от неожиданности.

— Можешь так не делать? Ты меня до смерти напугала.

Я наклонилась ближе к ней. В нос ударил аромат дизайнерских духов, которыми она, по всей видимости, облилась с утра.

— Что сегодня творится с Трейсом? — тихо спросила я, стараясь дышать через рот.

— А что? — спросила она и развернулась ко мне, сложив руки на груди. — Он что-то сказал?

Я не могла не отметить, в каком беспорядке сегодня её школьная форма. Рубашка была не заправлена и велика, как минимум, на три размера. А юбка была всего на пару дюймов выше колена, хотя обычно Никки предпочитает мини, едва прикрывающее задницу. Мда, у кого-то выдалась интересная ночка.

— Ничего. В том-то и дело, — сказала я, снова посмотрев ей в глаза. — Он очень странно себя ведёт.

— Ну, ты же его знаешь. — Она взмахнула рукой. — Наверно, у него просто настроение такое.

— Настроение, говоришь?

Я задумалась об этом, а затем кивнула. Это реально может быть так. Трейс бывает порой мрачным и задумчивым даже в хорошие дни.

По крайней мере, бывал раньше.

— Кстати, я как раз хотела поговорить с тобой... сама знаешь о чём. Я придумала план, — сказала она. На губах заиграла её фирменная хитрая ухмылка.

Мои глаза распахнулись.

— Ты?

Это было совершенно неожиданно, но очень кстати. Будет ещё одна причина отменить самоубийственную миссию Доминика.

Её уголки губ опустились.

— Вот только не надо так удивляться, Джемма. Это обидно вообще-то.

— Ладно, прости, — ответила я, стараясь, чтобы это прозвучало искренне, хотя на самом деле мне не было дела до её обидок. — Так что за план?

Никки оглянулась по сторонам, заметила несколько проходящих мимо школьников и сделала круговое вращение пальцем, как в тот раз в баре "Всех Святых". Все звуки вокруг нас тут же отрезало, мы вновь оказались в её маленьком звуконепроницаемом пузыре.

— Я собираюсь наложить на него простейшее заклинание блокировки воспоминаний, — сказала она. Видя, что я не впечатлилась, она поспешила добавить: — Разумеется, это лишь временное решение, но оно обезопасит его, пока я не придумаю что-нибудь более долговечное.

Наверно, это лучше того, что у нас есть сейчас (то есть ничего).

— Хорошо, — кивнула я, соглашаясь. — А сколько тебе нужно времени, чтобы придумать нечто более долговечное?

— Откуда мне знать? Я не предсказываю будущее, Джемма! — вспылила она.

— Я в курсе, Никки, — так же едко ответила я. — Но речь идёт о нескольких неделях... или о годах?

— Неделях, думаю. Я смогу больше узнать о его психическом состоянии после того, как наложу заклинание блокировки воспоминаний. Если заклинание будет действовать, значит, его воспоминания спрятаны глубоко.

Именно этого мы и хотели.

— А если нет? — спросила я, неуверенная, хочу ли услышать ответ.

— Значит, он вспоминает так быстро, что даже моя магия не справляется.

Никки скривилась.

Потрясающе. Ещё один метеорит в моём утреннем списке катастроф.

— Ладно, накладывай своё заклинание. Прям сегодня вечером. И держи меня в курсе, что да как, — сказала я и пригрозила ей пальцем. — Я серьёзно, Никки. Мне нужно знать о любых изменениях.

— Ты ведь понимаешь, что я тебе не девочка на побегушках? — спросила она, самодовольно ухмыляясь.

— Если только ты понимаешь, что я могу сломать тебе кости всего двумя пальцами, — парировала я, сомкнув большой и указательный пальцы перед её носом.

Её глаза едва не выкатились из глазниц.

— Хорошо, буду держать тебя в курсе.

Так я и думала.

23. ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

Как только прозвенел звонок, завершающий учебный день, я схватила сумку и стремительно вылетела из класса, даже не складывая вещи. Мне срочно нужно было попасть в Храм и рассказать им обо всём, что я узнала от Присциллы. Если слова этой стервы хоть отдалённо близки к правде, нам понадобится нечто большее, чем какая-то дурацкая книжка ангелов.

Чёрт возьми, нам поможет только чудо.

Уильям уже ждал меня, когда я вошла в атриум. Я заранее позвонила в Храм, предупредив, что я скоро буду и не с пустыми руками.

— Третий раз за неделю. Похоже на новый рекорд. — Он улыбнулся, встречая меня у той самой статуи, которую я не знаю, как назвать. — Ты приняла решение?

Да, но это пока подождёт.

— У меня есть информация о Всадниках, — выпалила я, не собираясь ходить вокруг да около. Тактичность никогда не была моей сильной стороной. — Я знаю, зачем они идут сюда, и вам это не понравится.

Я тут же выдала всё, что узнала от Присциллы о Всадниках, об их намерениях, о грядущей королевской битве. Большую часть разговора он просто кивал, продолжая идти, пока я вываливала на него всю эту тонну информации.

— По её словам, королевская битва начнётся прямо здесь, в Холлоу Хиллс. Они намерены начать с меня, а затем истребить всех анакимов в принципе.

Он поморщился, но снова кивнул.

— Да. Этого мы и боялись.

Эм. Попридержите чёртовых коней.

— Стоп. Вы что, уже предполагали такое? — Я не стала дожидаться ответа, потому что и так было ясно, что они намеренно опустили эти подробности. — И как мне работать с вами, если вы постоянно мне лжёте?

— У нас не было никакого злого умысла, милая. Мы предполагали такое, да, но не хотели обсуждать, пока не убедимся в этом наверняка, — сказал он. Его лицо выражало раскаяние. — Меньше всего нам сейчас нужны паника и массовая истерия. Мы сообщаем только самое необходимое. По крайней мере, пока мы не разберёмся, с чем на самом деле имеем дело.

Я обдумала его слова и кивнула. Звучало логично. Нет смысла поднимать всех на уши, когда ещё непонятно, что вам грозит и как с этим справиться.

— Орден когда-нибудь выступал против них? — спросила я сдавленным голосом.

Уильям покачал головой.

— До сих пор Всадники считались просто легендой. Максимум — библейским предостережением.

— То есть я правильно понимаю, что никакого проверенного оружия против них нет?

— Боюсь, что нет, — вздохнул он, и все мои надежды вмиг улетели, словно они изначально появились в моей голове на птичьих правах.

Тяжко вздохнув, я посмотрела ему в глаза.

— Тогда нам срочно нужна книга.

Он кивнул, соглашаясь.

— Да, сейчас все надежды на Санг-Нуар.

Да, конечно, это наш единственный шанс. И при этом никаких гарантий.

— А если в ней ничего не будет про Всадников? — спросила я. Мне только сейчас в голову пришла эта чудовищная мысль.

Его сокрушённый взгляд вызвал у меня мурашки по спине.

— Тогда будем думать, что делать дальше, — ответил он. В его глазах я увидела беспросветную пропасть.

Грубо говоря, нам капец.

— Поняла. Так что, когда отправляемся за книгой? — поинтересовалась я, не желая терять ни секунды. Чем скорее я зайду за Завесу, тем скорее я достану книгу, и дело сдвинется с мёртвой точки.

На его лице отразилось облегчение, словно он до последнего сомневался, что я соглашусь.

— Отряд будет готов к завтрашнему вечеру.

— Завтрашнему? — Ого. Это быстро. Я надеялась, что у меня будет время решить некоторые вопросы, но к чёрту всё. — А мне нужно как-то подготовиться? — уточнила я. Мало ли какая там процедура.

— Иди домой, подготовься морально. Отдохни, если сможешь. — Он мягко коснулся моего плеча. — Врать не стану Джемма. Это будет непросто. Тебе понадобится колоссальная сила духа, чтобы вынести эту боль, но я верю, что ты справишься.

Я кивнула, стараясь выглядеть уверенно, хотя колени уже начали постукивать друг о друга. Вдруг я не справлюсь? Вдруг боль будет настолько невыносимой, что я сдамся, так и не добравшись до книги? Я старалась подавить этот страх неудачи, уже схвативший меня за горло, и сосредоточиться на предстоящей задаче.

Пройти Завесу. Найти книгу. Выдержать боль.

И не умереть...

Звучит довольно-таки просто.

Храм я покидала совершенно разбитая. Хоть я и знала, что рано или поздно мне придётся отправиться к Завесе, но в глубине души надеялась, что это случится ещё нескоро. Совсем нескоро.

И вот с этими невидимыми часами, тикающими в моей голове, я поехала в сторону бара "Всех Святых". Перед тем как войти в сам бар, я убедилась, что машины Трейса на парковке нет. Мне нужно было привести в порядок свои мысли, затопить в алкоголе все свои тревоги, заполнить чем-то пустоту внутри и хотя бы ненадолго забыть всю эту драму в моей жизни. А поскольку Присцилла Прародительница-из-Ада-с-манией-убийства всё ещё торчит в гостях у Доминика, поместье Хантингтон для моих планов не подходит.

Несмотря на то, что больше всего на свете мне хотелось упасть в объятья Доминика и забыть про весь мир, я не могла просто взять и пойти туда, пока там находится его прародительница. Мне нужно, чтобы он пришёл ко мне, когда это будет безопасно. К слову об этом...

Я достала телефон и написала ему: "Выпьем в баре?"

Я не стала уточнять, где именно, потому что сообщение могла прочитать Присцилла (и высока вероятность, что она захочет вмешаться и испортить всё веселье). Да и в городе есть всего один приличный бар, и мы оба знаем какой.

Я забралась на высокий стул у главной барной стойки и заказала двойной шот "Джека Дэниелса". Бармен поставил передо мной виски, и я тут же опрокинула шот в себя. Тёмная жидкость обожгла горло, но каким-то образом она сделала боль, скрутившую мои внутренности, чуточку менее невыносимой. Алкоголь помогает мне сбегать от реальности.

Всё ещё держа в руке телефон, я нашла в контактах номер Тессы и написала ей. Не знаю, насколько она была в курсе происходящего, но я почувствовала, что сейчас самое время посвятить её во все детали и, возможно, даже сказать ей, как сильно я её люблю и скучаю по ней, ведь у меня может больше не быть такого шанса, если за Завесой что-то пойдёт не так. Разумеется, мгновенного ответа я не получила, поэтому я подняла руку для привлечения внимания бармена и заказала ещё виски.

— Не против, если я здесь сяду? — спросил знакомый хриплый голос.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Трейс. Я бы узнала его голос даже будучи в наушниках с играющей музыкой на дне самого глубокого океана. Этот бархатный глубокий голос я знала как свои пять пальцев.

— Вообще-то я тут жду кое-кого, — ответила я, не поворачиваясь к нему. Не глядя в те самые глаза. Меньше всего я сейчас хотела бы видеть его. Не в таком душевном состоянии и не с таким количеством алкоголя в моём организме.

Я точно сболтну что-нибудь не то. Верный путь к катастрофе.

Какого чёрта он вообще тут? Я точно проверила всю парковку от и до. Его машины там не было.

— Своего парня? — поинтересовался он и всё равно занял забронированное место рядом со мной. Его плечо задело моё, словно наши тела сами тянулись друг к другу.

— Это не твоё дело, но да.

Я рискнула взглянуть в его сторону и сразу же об этом пожалела. Его волосы были только после душа и прилизаны назад. Его глаза сверкали, как две звезды на фоне тёмного неба. А его губы... были растянуты в самой совершенной на свете ухмылке, сопровождаемой двумя самыми прекрасными ямочками, которых когда-либо видел свет. Я дала себе мысленный пинок за то, что позволила себе взглянуть на него.

— Что ты вообще тут забыл? — проворчала я и снова отпила виски.

Он засмеялся. Это был бархатный, пленительный звук.

— Я владею этим заведением, забыла?

— Да, я в курсе. — Я допила шот и опустила на стол. — Я о том, что твоей машины не было здесь, когда я заехала на парковку пятнадцать минут назад, — пояснила я и тут же прикусила губу. Об этом лучше было промолчать, да?

— Понятно, всё ещё избегаешь меня. — Хриплый голос звучал не очень довольно.

Точно надо было промолчать.

Я развернулась и посмотрела ему в глаза. В них было то ли разочарование, то ли раздражение. А может, смесь и того, и другого с капелькой решимости, словно он не был готов признать поражение. Напротив, он видел в этом вызов.

— Блин, я думала, мы уже оставили эту тему, — вспылила я. — Сам-то весь день меня игнорировал.

Его хмурый вид чуть разгладился.

— Не, мне, конечно, всё равно... — дала я заднюю. Не хочу, чтобы он подумал что-то не то. Ну, то есть увидел правду.

Его улыбка стала шире, обе ямочки заиграли в тандеме. Трейс подал знак бармену, чтобы принёс нам ещё напитки. Я сжимала свой пустой шот, стараясь не растерять остатки мозгов, залипнув на эти ямочки.

Блин, я реально ляпнула это.

— Кажется, я должен извиниться, — шепнул он, наклонившись ко мне. — Раз уж тебе всё равно.

Все мои нервы были на пределе. Вибрации пробежались по всему моему телу и нашли себе уютное местечко в груди. Я пыталась не придавать этому значение, но это всё равно что игнорировать жар солнечных лучей.

— Да, мне всё равно, и тебе не за что извиняться, — ответила я, держа глаза широко открытыми, не позволяя себе блаженно щуриться от гипнотических гудящих вибраций между нами. — Ты мне ничего не должен, Трейс.

Бармен поставил перед нами два стакана и ушёл к следующему клиенту на другом конце барной стойки. Трейс снова наклонился ко мне, на этот раз уже вызвав целую магнитную бурю в моём теле, пока отодвигал пустой стакан и пододвигал полный.

— За тебя, — сказал он, поднимая свой стакан. Его глаза рассматривали каждую чёрточку на моём лице, словно я была абстрактной живописью, которую он никак не мог понять, но в то же время и глаз оторвать был не в силах.

Я чокнулась с ним и сделала большой глоток, надеясь, что на этом тосты закончатся, и Трейс отстранится вместе со всеми этими приятными вибрациями, а я наконец-то смогу собраться с мыслями.

Но вместо этого он вытянул шею, оказавшись ещё ближе, и прошептал мне на ухо:

— Потрясающее чувство, да?

Его баритон взбаламутил огромный рой бабочек в моём животе.

— Какое чувство? — спросила я, стиснув стакан в руке.

— Вот это. — Он указал взглядом на наши соприкасающиеся плечи. — Ты и я. Вместе.

Моё сердце пропустило несколько ударов. Я, мотая головой, попыталась отстраниться от него, но я и так уже сидела на самом краешке, и двигаться было некуда. Почему, блин, эти барные стулья такие узкие?

И почему, чёрт возьми, моя попа такая огромная?

Трейс усмехнулся.

— У тебя идеальная попка.

Мои щёки чуть ли не заполыхали огнём. Я резко повернула голову и прожгла его взглядом.

— Не делай так больше! — возмутилась я и оттолкнула его, разорвав контакт и прямой доступ к моим мыслям. Я даже не стала заострять внимание на его комментарии. Честно, это уже выше моих сил.

— Не делать чего? Комплиментов? — уточнил он, вскинув брови. Его губы изогнулись в кривой ухмылке.

— Не смей читать мои мысли без разрешения. — Я отпила виски, после чего добавила: — и не смотри на мою задницу.

Он снова засмеялся, и звук это был таким же насыщенным и глубоким, как неизведанная пещера.

— Ничего не могу поделать с первым и уж точно не могу пообещать второго.

Я пихнула локтем в его бок, пытаясь скрыть улыбку. Меньше всего я бы сейчас хотела дать ему понять, что считаю его весёлым... и обаятельным. Это сто процентов только заведёт его.

Или, скорее, заведёт ещё больше, чем уже.

— Так где же этот твой таинственный бойфренд? — спросил он, заметив, как я оглядываюсь на дверь, и сделал глоток из своего стакана.

— Видимо, задерживается на работе.

Я пожала плечами, как будто это сущий пустяк. И я бы сочла это ерундой, будь это правдой. Вот только Доминик — не мой бойфренд, и никакой работы у него нет. Он сейчас дома, со своей прародительницей — и это в тысячу раз хуже любой лжи.

— Знаешь, — произнес он, снова прижавшись плечом к моему, и глядя на меня из-под полуприкрытых век. — Будь ты моей девушкой, я бы никогда не заставил тебя ждать. Да я бы вообще ни на секунду не выпустил тебя из поля зрения, если уж на то пошло.

Не придавая значения колотящемуся сердцу, я сощурила глаза.

— Ты опять флиртуешь со мной? Я думала, мы уже разобрались с этим.

Он лукаво ухмыльнулся.

— Я бы сказал "прости", но это было бы неискренне.

Он сражает меня наповал восхитительнейшим образом.

Я бы хотела забыть прошлое и будущее и просто податься к нему навстречу, целуя до тех пор, пока губы не опухнут. Но я понимала, что нельзя. Мы и так уже зашли слишком далеко. Я должна поставить точку раз и навсегда.

— Вот тут ты ошибаешься, — ответил он, и я тут же отпрянула от него, поняв, что он снова читал мои мысли. — Мы ещё даже не начинали.

— Я же сказала, у меня есть парень. Ты меня в этом плане не интересуешь.

Я отвернулась прочь от его пронзительного взгляда и снова отпила виски. Я слишком долго увиливала, когда надо было говорить прямо. Уж если после этого он не поймёт намёк, то я не знаю, что делать.

— Хочешь открою секрет, Джемма? — спросил он, совершенно сбив меня с толку.

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, в себе ли он, потому что это прозвучало как-то слишком внезапно и не к месту.

— Эм, давай.

Он развернул ладонь и согнул указательный палец, подманивая меня ближе. Вопреки здравому смыслу, я подалась к нему.

— Я знаю, что ты мне врёшь.

Я отодвинулась и закатила глаза, хотя внутри всё сжалось.

— Я много о чём вру. Секрет мог бы быть конкретнее.

— А я и не договорил, — ответил Трейс и развернул мой барный стул так, чтобы я оказалась лицом к нему. Мои ноги оказались зажаты между его. Я попала в его плен. — Видишь ли, мне в последнее время какие только сны ни снились о тебе, но суть в том, что они слишком реальные для снов. И больше похожи на воспоминания.

С колотящимся сердцем я постаралась развернуть стул обратно, но Трейс схватил меня за бёдра и удержал на месте.

— Поэтому я повторю и специально для тебя буду очень конкретен, — продолжил он, наклонившись ко мне так близко, что его лицо было всего в паре дюймов от моего. — Я знаю, что ты врёшь мне о том, что я тебе не интересен.

Он сказал это без малейшего намёка на сомнения или неуверенность в своих словах. Хоть он и обвинял меня во лжи, на его лице не было злости. Уголки его губ были приподняты, а глаза неотрывно смотрели в мои, словно он был заворожён.

Я открывала и закрывала рот, как рыба на суше. У меня буквально не было слов. Ни одного аргумента против. Ничего. Я просто потеряла дар речи.

— Хочешь знать, что я думаю? — спросил он и, не давая мне времени на ответ, продолжил: — Я думаю, что у тебя есть чувства ко мне, но в прошлом учебном году между нами что-то случилось. Что-то серьёзное. — Он наклонил голову вбок и свёл брови, пока его полный любопытства взгляд скользил по моему лицу. — Не знаю, что именно и почему ты не хочешь говорить об этом, но я уверен, что это что-то между нами.

Выпав из ступора, я прочистила горло и замотала головой.

— Не понимаю, о чём ты гово...

— Понимаешь, — бесцеремонно перебил он. Его голос был ровным и спокойным, как гладь озера. — Но будешь упорствовать в своей лжи. Ну, ничего. У меня ещё есть время во всём разобраться, — сказал он и облизнул губы.

Мой взгляд тут же упал на его губы. Я мысленно обругала себя за это, потому что он заметил и ухмыльнулся.

Так держать, Джемма.

— Трейс... — Я покачала головой и тяжело сглотнула. Горло превратилось в наждачную бумагу. Мне хотелось сказать Трейсу, чтобы он оставил прошлое в покое — ради его же блага. Но я не могла сказать этого ему, ведь в его голове могут сработать десятки датчиков сигнализации. — Мне пора.

Он резко выпрямился и изогнул бровь.

— Я думал, ты ждёшь своего парня?

— Как видишь, он сегодня не смог прийти.

Я допила остатки виски и оттолкнула его ногу, чтобы слезть с барного стула. Моя рука едва ли не задрожала от прикосновения, но я старалась не подавать виду.

Мне нужно нырнуть обратно в свою реку отрицания и утонуть в ней, если потребуется.

Трейс развернулся на своём стуле лицом ко мне, спиной к барной стойке.

— Выпей ещё со мной.

Я быстро замотала головой.

— Надо уметь вовремя остановиться.

— А как же веселье? — спросил он, уперев локти в барную стойку за собой.

— Не очень-то весело напиваться в хлам в середине недели. — Я бросила на него укоряющий взгляд. — Или ты теперь всегда так делаешь?

Он расплылся в улыбке.

— Я готов, если так я смогу провести больше времени с тобой.

Чёрт. Надо. Срочно. Уходить.

— Пока, Трейс.

Я уже собиралась уйти, добавив "увидимся завтра", как вдруг меня накрыло осознание жестокой реальности, и я притормозила.

Завтра мне предстоит пройти за Завесу, и есть вероятность, что я никогда уже оттуда не выйду. Что, если я никогда больше его таким не увижу?

Что, если у меня не будет другой возможности сказать ему всё, что я хотела бы ему сказать?

— Ты в порядке? — спросил он. Скорее всего, потому что я стояла на месте, ничего не говоря, и со стороны это выглядело максимально странно.

Я развернулась лицом к нему, испугавшись до глубины души, что это мой последний шанс. Не думая дважды, я сделала то, о чём собиралась впоследствии пожалеть. Я сказала слова, которые мне безумно хотелось сказать ему с той самой ночи, как он испустил свой последних вдох у меня на руках.

— Чёрт, мне так жаль, — сказала я. Слёзы, которых никто не просил, собрались под веками. — Если бы я могла это изменить — повернуть время вспять и поступить иначе, — я бы это сделала. Не задумываясь.

Его взгляд смягчился.

— Джемма.

— Я просто хотела, чтобы ты знал это, — поспешила добавить я, потому что не вынесла бы ни одного слова от него. Ни одного его любопытного и в то же время пленительного взгляда. — Береги себя, ладно?

С этими словами я развернулась и ушла, оставляя его с миллионом вопросов и вполне реальной вероятностью того, что он никогда не получит ответы.

24. С НАСТУПЛЕНИЕМ ТЕМНОТЫ

Осенний ветер кусал мои щёки, когда я вышла из бара "Всех Святых" и направилась к месту, где припарковала машину. Хоть мне и удавалось каким-то образом сдержать слёзы, я ничего не могла поделать с гигантским комом боли, застрявшим в моём горле. Покопавшись в рюкзаке, я достала ключи и нажала кнопку разблокировки, больше всего на свете желая, чтобы этот день поскорее закончился.

— Уже уезжаешь?

Я подпрыгнула на месте при звуке бархатного голоса Доминика. Чёрт побери!

— Ты напугал меня до смерти, — сказала я, прижимая ладонь к груди и прислоняясь спиной к машине, чтобы перевести дух.

— Прости, ангел.

Уголки его губ дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но тут же передумал.

— Где ты пропадал? Я уж думала, ты не придёшь. Ты даже не ответил на моё сообщение.

— Да, я был, гм, немного занят. — Он наклонил голову вбок и протянул руку, чтобы заправить выбившуюся прядку за моё ухо. — Ты переживала за меня? — спросил он; его голос звучал ровно и даже как-то... насмешливо?

— А ты как думал? Просто взял и исчез сегодня утром. — Я разглядывала его лицо в поисках ответа, но, к моему удивлению, оно ничего не выражало. — Мы же решили, что обойдёмся без помощи Присциллы. Лучше поскорее избавиться от неё.

Серьёзно, я бы многое отдала, чтобы помочь Трейсу, но не готова рисковать ради этого жизнью Доминика. И мне казалось, что прошлой ночью я чётко выразила свою позицию. Но, по всей видимости, мы друг друга не поняли.

— Мне подумалось, что можно сделать и то, и то, — беззаботно ответил он. Его взгляд прошёлся сверху вниз по моему телу. Медленно, как солнце, уходящее за горизонт. — Хорошо провела вечер?

— Нет, — мрачно ответила я, хотя это была лишь полуправда. Как бы мне ни было тяжело видеть Трейса, зная, что у нас нет будущего, моё сердце всё равно поёт каждую минуту рядом с ним. Что тут можно сказать? Сердцу не прикажешь. А моё сердце явно хочет двух разных парней одновременно. — Я весь день переживала за тебя.

— Ну, сейчас я здесь.

Его губы снова дёрнулись, на этот раз изогнувшись в подобии улыбки. Но она казалась вымученной, словно его рот забыл, как это нужно делать.

На секунду я задалась вопросом, что это с ним, но тут же вспомнила, что он весь день провёл с Присциллой. Тут даже самые крепкие нервы не помогут.

Не став заострять на этом внимание, я выпрямила спину и спросила:

— Так что, тебе удалось узнать от неё что-нибудь про память Трейса?

Должен же этот чёртов день принести хоть какие-то хорошие новости. Тогда можно будет сказать, что всё это было не зря.

— Нет, — равнодушно ответил он и шагнул ко мне. Носки его ботинок прижались к моим. Его взгляд скользнул куда-то за моё плечо и потемнел, перед тем как вернуться к моим глазам. — Я уже говорил, как потрясающе ты сегодня выглядишь?

Я недоумённо моргнула и посмотрела вниз на себя. На мне всё ещё была школьная форма, только без пиджака: рубашка на пуговицах, юбка в складку и кожаная куртка. Он видел меня такой бессчётное количество раз, но глаза его горели так, словно он впервые видит меня в этой форме

— В этом старье? — шутливо ответила я, пытаясь разрядить обстановку и, может даже, вызвать у него настоящую улыбку.

Он сделал ещё шаг ко мне и прижался всем телом, вынуждая меня прислониться к машине. Его рука перекинула мои волосы за плечи.

— Я хочу тебя, ангел. Прямо сейчас.

Его губы оказались на моей шее быстрее, чем я нашлась с ответом. Его рот покрывал мою кожу жёсткими поцелуями, и это очень сильно походило на прелюдию.

Я ощутила жар внизу живота, когда Доминик накрыл мои губы своими. Вот только в его поцелуе не было ни капли нежности. Он был диким, грубым и совершенно необузданным.

Я не поняла, с чего вдруг вспыхнула такая страсть, но мне это даже по-своему нравилось. Я отстранилась, тяжело дыша и желая большего.

— Кажется, нам лучше поспешить домой.

Он слегка мотнул головой.

— Я так долго ждать не могу. — Его глаза были греховно чёрными, когда он снова впился в мои губы и раздвинул коленом мои бёдра. — Мне нужно взять тебя прямо сейчас.

Тихий вздох сорвался с моих губ, когда его рука забралась под мою юбку и начала поглаживать поверх нижнего белья.

Ох ты ж!

— Доминик...

Я вцепилась в его плечи, пытаясь прояснить разум, чтобы найти в себе силы сказать ему остановиться, напомнить, что мы вообще-то в общественном месте... Но как можно сосредоточиться, когда он касается меня вот так?

— Да, ангел?

Он лизнул, а затем куснул нежную кожу под ушком и обхватил ладонью мой затылок.

— Мы не... не можем... заняться этим... прямо здесь...

Мои ногти впились в его спину. По ногам разливалось тепло, превращая их в желе.

— Тогда скажи мне остановиться.

— Ладно...

Его губы снова завладели моим ртом, и я тут же забыла, что собиралась сказать. То, как он целовал меня... он играл со мной, жадно, требовательно. Голова шла кругом от дикого желания, растерянности и страсти. И Доминик, гад такой, прекрасно это знал.

— Я видел тебя с ним сегодня, — прошептал он мне в губы. Его пальцы продолжали ласкать меня поверх трусиков. Он вёл себя очень собственнически. — Вы так мило ворковали друг с дружкой.

Мне нужно было что-то ответить, немедленно прекратить этот разговор, но в этот момент Доминик отодвинул мои трусики в сторону, и все разумные мысли застелил туман.

Я откинула голову назад, когда Доминик ускорил темп. Возбуждение внизу живота нарастало. Мурашки побежали по коже, когда его зубы царапнули мой подбородок. Его пальцы двигались в быстром ритме, ни разу не сбившись, а язык скользнул вниз по шее к ключице.

— Он в курсе, что ты моя? — спросил Доминик напротив моей шеи. Вонзил зубы в кожу и тут же отстранился. Я сразу поняла, что он укусил меня не для того, чтобы утолить голод.

Он метил меня.

— Доминик, не надо... — захныкала я, но не смогла даже полностью сформулировать свою мысль. Я была слишком близка к пику.

— Чего не надо, ангел?

Я чувствовала улыбку в его голосе, пока он продолжал двигать пальцами.

Я уже почти...

— Не... останавливайся.

В ответ раздался мрачный смешок близ моего горла.

— И не собирался.

Восхитительное напряжение внизу моего живота взорвалось волнами жара и пошло рябью по всему телу, заставляя содрогаться всем телом. Колени подкосились. Я, возможно, упала бы на землю, если бы Доминик не продолжал удерживать меня в своих руках. Его пальцы всё ещё контролировали мой оргазм, словно хотели продлить его настолько, насколько это вообще физиологически возможно.

— С ним ты никогда не ощутишь того же, что со мной, — сказал он. Я подняла взгляд и встретилась с его стеклянными глазами. Я дышала быстро и часто, мои щёки горели румянцем. — С ним ты никогда не будешь кончать так, как со мной.

Тошнота подкатила к горлу, внезапно остановив волны удовольствия, что он вызвал во мне.

— Да что, блин, с тобой такое? — выругалась я, отталкивая его от себя.

Он засмеялся, и этот зловещий смех окружил меня со всех сторон. Его глаза были чернее ночи, когда он в мгновение ока вновь прижал меня к машине, жёстко, выбив воздух из лёгких и пригвоздив меня своим телом.

Мне понадобилась целая минута, чтобы осмыслить, что, чёрт возьми, происходит.

— Какого чёрта ты творишь?! Мне больно! — выкрикнула я. В моём голосе звучали панические нотки.

— Не притворяйся, что тебе это не нравится, — выплюнул он. Его тон был холоднее льда. Доминик сжал мой подбородок и наклонил лицо ко мне. — Мы же оба знаем, что тебя возбуждает боль.

Он провёл языком по моим губам.

Страх когтями разорвал мой живот и пробрался к груди.

— Доминик, перестань! Ты меня пугаешь!

Я попыталась отодвинуться от машины, от него, но его тело, как бетонная стена, не давало мне пройти.

— Забавно, что ты это сказала, — произнёс он; теперь его голос звучал приторно сладко. — Потому что ты как раз и должна меня бояться.

Тревога сковала мои внутренности. Я пыталась найти на его лице ответы, какое-нибудь объяснение, хоть какие-то признаки Доминика, которого я знаю, которого люблю, но не находила. Его лицо было как чистый лист. Без единой эмоции. Холодное, отстранённое. В этот момент я поняла, что произошло нечто очень, очень плохое.

В его тёмном взгляде не было ничего знакомого; ни следа той любви, что он ко мне испытывал. Весь блеск пропал. Игривая ухмылка покинула его губы. Даже морщинки в уголках глаз, появлявшиеся, когда он улыбался мне, испарились. Всё, что я так любила в нём, исчезло. Часть меня уже догадывалась о причинах, но другая — та, что отдала ему сердце, — хотела услышать это от него самого.

— Что она с тобой сделала?

Жгучие слёзы закрались в уголки моих глаз.

— Она сделала меня лучше. — Его губы изогнулись в красивой улыбке, но в ней не было ни намёка на веселье. Это просто маска для виду. — Эмоции создают слишком много проблем. Вечно лезут туда, куда не надо, путают все карты, не дают принимать правильные решения. — Доминик провёл большим пальцем по моим губам. Я вздрогнула от этого прикосновения. — Взять хотя бы меня в качестве примера. Сколько раз я позволял этим назойливым эмоциям сбить меня с пути? М? И ради чего? Ради тебя? — спросил он таким тоном, будто я была какой-то жвачкой, прилипшей к его подошве.

Желчь плескалась в моём животе, грозя добраться до горла.

— Ты не такой.

— Нет. Я был не таким, — перебил он и ухмыльнулся. — К счастью, у меня есть способность просто погасить все эмоции, как переключателем. Раз — и всё, — сказал он, щёлкнув пальцами возле моего уха. И всё это абсурдно скучающим тоном.

— Она заставила тебя отключить эмоции, — догадалась я, застыв в ужасе. Меня как будто обдало ледяной водой.

— Все до единой.

Он широко улыбнулся, отчего мне стало ещё больше не по себе.

Все его чувства и эмоции были выключены. И любовь, и сострадание, и желание защитить — всё, что позволило Воскрешённому полюбить Воина. Теперь их нет, вообще ни одной, остался лишь демон с холодным сердцем.

Осознав, что я в большой беде, я толкнула его в грудь и попыталась сбежать, но он быстро схватил меня за шею и швырнул меня к машине. Я ударилась головой о жёсткий металл. Доминик зажал ладонью мой рот, заглушая крик боли. Маленькие чёрные пятна заплясали перед глазами. Звёздное небо кружило над моей головой.

— Интересно, что ранит тебя сильней? — спросил он, вдавливая в меня своё каменное тело, выбивая из меня весь воздух и всю надежду. — Тот факт, что она стёрла мои чувства к тебе, или осознание того, что ты никогда не найдёшь способа спасти своего Ромео?

Я замотала головой, слёзы ручьями текли по скулам.

— Прошу, не делай этого, — умоляла я. Моё сердце рвалось на части, тело отказывалось сопротивляться ему. — Я люблю тебя, Доминик. А ты любишь меня. Борись с этим!

В ответ раздался душераздирающий смех. Его лицо потемнело, оставив лишь острые углы и бесчувственные глаза. Доминик Хантингтон, которого я знала, исчез, и на его месте появился некто намного темнее и опаснее — тот, кого я не могла представить даже в своих самых страшных кошмарах.

Без какого-либо предупреждения он вонзил клыки в мою шею, словно демонстрируя, кто он теперь. Тело прострелила жгучая боль. Я попыталась оттолкнуть Доминика, но мы оба понимали тщетность моих усилий.

Как только его слюна проникла в мою кровеносную систему, всё моё тело накрыло умопомрачительное наслаждение, способное заглушить даже самое отчаянное желание бороться. И всё, что я могла делать, так это держаться за него, пока он пил мою кровь, будто я мягкий пластилин в его безжалостных руках.

Секунды перетекли в минуты, а вскоре время и вовсе утратило своё значение.

Последней моей мыслью было, не станет ли этот укус последним в моей жизни, смертельным. Может, в этот раз его не остановит беспокойство обо мне.

И затем всё потемнело.

— Открой глаза, — приказал он. Мои ресницы затрепетали без разрешения, и веки приподнялись. Не знаю, сколько прошло времени и как много он выпил, но моё тело определённо было истощено.

Сжимая пальцами мой подбородок и придерживая голову, он осматривал моё лицо. Жестокая усмешка не покидала его губ, давая понять, что представшее зрелище ему однозначно нравилось.

— Ещё увидимся, ангел, — пропел он и отпустил меня.

Моё тело рухнуло на землю, точно тонна кирпичей. Сознание покинуло меня так же быстро, как и Доминик.

25. В ОБЪЯТЬЯХ АНГЕЛА

Я очнулась под грохот грома где-то вдалеке. Мне понадобилась доля секунды на то, чтобы вспомнить, что произошло, и на то, чтобы осознать, что я больше не на парковке бара "Всех Святых", где меня безжалостно бросил Доминик. Я была в комнате. На кровати. Очень знакомой кровати.

Паника сковала мои внутренности. Ахнув, я резко села на кровати. Трейс тоже мгновенно подскочил с кресла в углу и бросился ко мне, чтобы успокоить. Он застыл в нерешительности, словно хотел подойти ближе, но в последний момент понял, что это не лучшая идея.

— Всё хорошо, ты в безопасности, — сказал он мягко, но уверенно. — Ты у меня дома.

Разумеется, он не помнит, что я уже здесь была и узнала его спальню, как только открыла глаза. Я запаниковала не потому, что оказалась в незнакомом месте, а как раз таки потому, что это место было знакомым.

— Как долго я здесь? — выдавила я. Голос не слушался, горло болело после того, как его сжимал Доминик.

— Пару часов. — Сжав челюсти, Трейс окинул меня взглядом. — Ты помнишь, что произошло?

Я кивнула. Рука рефлекторно коснулась шеи, словно проверяя, насколько всё плохо, но рана уже была перевязана. Я вперила взгляд в Трейса.

— Перевязал как смог, — пояснил он, скривившись, когда увидел моё движение рукой. — Укус был сильный. Боюсь, заживёт не быстро.

То, как он это говорил, и то, как он смотрел на меня, создавало впечатление, будто речь идёт о зияющей дыре в моей шее, а не укусе. Но тут я вспомнила, с какой жадностью Доминик вонзил в меня свои клыки. Возможно, там реально было кровавое месиво.

Я встряхнула головой и осмотрела себя, сморщив нос. Голова раскалывалась, всё тело зверски ныло, рубашка от воротника до рукава была в засохшей крови. Но больнее всего было от осознания того, что это со мной сделал Доминик.

— Я смыл большую часть крови с твоей кожи. Хотел ещё переодеть, но...

Он не договорил, позволив словам повиснуть в воздухе.

Я покрутила рукой, прикидывая, как много крови я потеряла — как сильно я пострадала от Доминика. Крови было очень много. Горло сжалось, сдавленный всхлип рвался наружу, но я задавила его обратно туда, откуда он вылез. Трейс шагнул ко мне, тревога пролегала в уголках его глаз. Но я мотнула головой.

Мне нельзя здесь находиться. Только не с ним. И уж точно не наедине.

— Мне нужно идти, — сказала я, откинув с ног одеяло, и спрыгнула с кровати, глазами уже ища куртку и ботинки. Оставаться с Трейсом наедине само по себе плохая идея, а уж тем более в его спальне и в уязвимом состоянии после нападения — это верная дорога в ад.

— Нет! Тебе нужно отдыхать, — возразил он, не сводя с меня усталого взгляда. Его желваки ходили ходуном. — Ты хоть понимаешь, сколько крови потеряла?

— Всё нормально. Бывало и хуже. Где мои ботинки?

Он нахмурился, не поверив моим заверениям.

— У двери, — всё-таки ответил он, провожая меня взглядом, пока я бегом пересекала его комнату. — Могу я кое о чём тебя спросить?

— Валяй, — бросила я, наклонившись, чтобы завязать шнурки.

— Тот, кто это сделал, был твоим знакомым? — спросил он, прислонившись к своему столу и сложив руки на груди.

Я подняла глаза, встретив его пронизывающий взгляд.

— Почему ты спрашиваешь? Какая разница? — ответила я, искренне недоумевая.

— Потому что он смог остановиться, — отметил Трейс. Это было очевидно, ведь я как бы... ну, жива. — Вот я и предположил, что вы знакомы.

Его сдержанный тон не выдавал никаких эмоций.

— Да, я его знаю. Вернее, раньше знала.

Мои мысли вернулись к Доминику и его глазам, в которых не было ничего, кроме жестокости. То, как он говорил со мной... То, как толкнул к машине, словно я для него ничего не значу. Фрагменты прошлой ночи проносились в моей голове, точно кадры из фильма. Комната внезапно закружилась.

Я ухватилась за дверную ручку, чтобы удержать равновесие и перевести дух.

Трейс сделал два больших шага ко мне и остановился, словно бы точно знал, где пролегает черта допустимого.

— Ему известно, где ты живёшь? — спросил Трейс, возвышаясь надо мной с нечитаемым выражением лица.

Я кивнула и тут же пожалела об этом, опустив глаза в пол, чтобы найти опору и не потерять сознание.

— Он был когда-нибудь у тебя дома? — продолжал расспрашивал Трейс со странным напряжением в голосе.

У меня кровь застыла в жилах, когда до меня дошло, в чём на самом деле заключался вопрос — приглашала ли я когда-нибудь Доминика внутрь.

О Господи.

Внутри всё похолодело от осознания всей дерьмовости ситуации, в которую я угодила. Как мне теперь вернуться домой? Что, если он ждёт меня там? Что, если он придёт за мной, когда я буду спать? Я самолично обеспечила ему безграничный допуск в поместье Блэкберн и теперь уже никак не смогу его отозвать.

Это полный пипец.

Я выпрямилась и прижалась спиной к стене рядом с дверью.

— Голова раскалывается.

Что-то промелькнуло в поразительно чарующих глазах Трейса, но я не разобрала, то ли это было сочувствие, то ли беспокойство, то ли... что-то ещё. Я зажмурилась. Запрокинув голову, случайно задела рану и поморщилась.

— Тебе лучше прилечь. — Трейс снова подался вперёд, словно хотел отвести меня к кровати, но замер, едва я подняла на него глаза. — Кровать полностью в твоём распоряжении, Джемма. Я могу лечь в другой комнате, — предложил он, его голос звучал как никогда мягко.

Я прикусила щеку изнутри и торопливо кивнула. Даже не хочу притворяться, что мне нужно подумать.

— Хорошо.

— Хорошо, — эхом повторил он, ещё несколько секунд наблюдая за мной, перед тем как подойти к комоду и достать из верхнего ящика футболку со спортивными штанами. — Можешь переодеться в это — если захочешь, конечно. Пойду поищу какие-нибудь таблетки от головы.

Я снова кивнула. Он оставил одежду на краю кровати и направился в мою сторону. Он не сводил с меня глаз, словно ожидал, что я остановлю его или съёжусь, если он подойдёт слишком близко. Открыл дверь, но остановился рядом со мной.

Моя кожа пошла мурашками, когда он протянул руки и обнял меня. Впервые за очень долгое время. Я даже не стала сопротивляться. Моё тело ужасно болело, а объятья Трейса... были очень приятны.

— Тебе ещё нужно что-нибудь, пока я здесь? — спросил он. Его глубокий с хрипотцой голос стал более нежным, совершенно обезоруживающим. — Может, ты проголодалась?

Я замотала головой.

— Ты уже сделал более чем достаточно, — произнесла я, чувствуя себя виноватой за одно то, что нахожусь здесь. Виноватой и, в то же время, очень благодарной.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, затем кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Оставшись одна, я резко выдохнула. Даже не заметила, как затаила дыхание.

Как бы я ни корила себя за то, что нахожусь в его комнате, по сути выставив отсюда его самого, я понимала, что больше мне некуда идти. Мне нужно время, чтобы разобраться в произошедшем и продумать свои дальнейшие действия. Но я не смогу это сделать, если буду спать с открытыми глазами в поместье Блэкберн. Я ещё не оправилась от предыдущей нашей встречи и уж точно не готова к следующей.

Я оттолкнулась от стены и приблизилась к краю кровати. Быстро расстегнула рубашку и стянула её с себя, чтобы переодеться в футболку Трейса. На футболке было написано название музыкальной группы, одну из песен которых Трейс посвятил мне несколько месяцев назад.

Моё сердце сжалось. Нет, я могу только мечтать о передышке.

Сделав глубокий вдох, я расстегнула юбку и позволила ей упасть на пол к ногам, после чего шагнула в серые штаны для бега. Они были велики мне на пару размеров, но, к счастью, они были на резинке. Собрав вещи с пола, я сложила их аккуратной стопкой на прикроватной тумбочке и забралась обратно в кровать. Кровать Трейса.

Несколько секунд спустя в дверь постучали.

— Ты одета? — спросил он через дверь.

— Да, можешь войти.

Он приоткрыл дверь и застыл, глядя на меня, одетую в его футболку и сидящую на его кровати. Я не умею читать мысли, но судя по жаркому взгляду, ему понравилось увиденное. Закрыв дверь ногой, он подошёл ко мне со стаканом воды в одной руке и тарелкой в другой. Я приподняла брови, увидев сэндвич с арахисовой пастой и джемом.

Он пожал плечами и ухмыльнулся.

— Я не очень люблю готовить, но сэндвичи у меня получаются офигенно.

Я прикрыла рот рукой, пряча улыбку. Трейс тем временем обошёл кровать и поставил на тумбочку передо мной тарелку и стакан. Поиграв бровями, он достал из кармана баночку с таблетками и поставил рядом с водой.

— Спасибо.

Я хотела благодарно улыбнуться, но почему-то к глазам подступили слёзы, я поспешила перевести взгляд на сэндвич.

Не хватало ещё расплакаться прямо у него на кровати, как девица в беде. Я, конечно, в беде (мягко говоря), но не хочу, чтобы он об этом знал. Трейс из тех парней, кто всегда готов оседлать белого коня и помчаться спасать мир. А мне нужно было, чтобы он действовал ровно наоборот.

— Не надо благодарности, Джемма, я просто веду себя как порядочный человек.

Всё ещё избегая его взгляда, я кивнула и взяла в руки сэндвич.

— В общем, я пойду. Не буду мешать, — сказал он и развернулся к двери.

Из меня вырвался странный писк. Трейс остановился и оглянулся. Хмуро прочитав что-то по моему лицу, он спросил:

— Или мне лучше лечь здесь на полу?

Я прикрыла рот и проглотила кусок сэндвича.

— Если только ты не против, — сказала я, чувствуя, как щёки вспыхивают под его пристальным взглядом. Да, я не хочу оставаться одна, но и набраться смелости и прямо попросить его не уходить я тоже не могу. Язык не поворачивается.

— Ну, это полезно для спины, так что...

Он пожал плечами и улыбнулся мне. Ямочки проступили на его щеках, словно подмигивая.

Я улыбнулась в ответ и доела сэндвич, пока он доставал одеяла и устраивал себе место для сна. Мне было стыдно заставлять его спать на полу, но делить кровать вообще не вариант. Учитывая наше непростое прошлое и взаимное притяжение, к утру мы наверняка окажемся в объятьях друг друга. Если не хуже.

Когда он выключил свет, в комнате наступила почти полная тишина, если не считать шума дождя за окном. Несмотря на усталость, я никак не могла расслабиться и погрузиться в сон. Мысли всё крутились вокруг Доминика и того, что Присцилла сделала с ним... и того, что он сделал со мной.

Я мысленно костерила себя за то, что не избавилась от неё, как только встретила. Но я исправлю эту ошибку при первой же возможности. Присцилла ещё пожалеет о том, что сделала с ним. И когда я закончу с ней, то обязательно найду способ включить обратно эмоции Доминика (надеюсь, это вообще возможно). А пока буду держаться от него подальше.

Живот свело от пугающей мысли. Что, если я никогда не смогу вернуть прежнего Доминика? Что, если тот монстр, напавший на меня у бара — это всё, что от него осталось?

— Не спишь? — спросил Трейс, ворвавшись в мои беспорядочные мысли.

— Не-а.

Я смотрела в потолок и ждала. Между нами несколько секунд стояла тишина.

— Я хочу тебя кое о чём спросить, — начал он. Его хрипловатый шёпот неожиданно хорошо успокаивал мои нервы.

— Ну, давай...

— О том, что случилось на парковке.

Спокойствие вмиг улетучилось. Я тяжело сглотнула.

— Спрашивай.

Прошла, кажется, целая вечность, перед тем как он вновь заговорил:

— Я не хотел пугать тебя ещё больше, но я видел того Воскрешённого, что на тебя напал.

Сердце сжалось в груди.

— И?

— И я пошёл за ним, прихватив бейсбольную биту из своей машины.

— Зачем ты мне об этом рассказываешь?

— Дело в том, что я сломал биту пополам и вонзил острым концом ему в грудь, — сказал Трейс. Его голос звучал напряжённее, чем обычно, словно что-то не давало ему покоя. — Но затем произошло нечто странное.

Я прочистила горло.

— Что?

— Да хрень какая-то. — Он поднялся со своего спального места и посмотрел на меня. — Кол в сердце должен был его умертвить, но этот тип просто рассмеялся и сбежал. — В свете луны, проникавшем в комнату через окно, я увидела, как Трейс хмурится. — Ты сказала, что знаешь его. Он какой-то особенный? Я впервые с таким столкнулся.

— Не он, а я, — ответила ему и повернула голову к невзрачному потолку. Я не могла смотреть Трейсу в глаза. — У меня непростая родословная.

Я решила умолчать про Люцифера. Мало ли, вдруг это станет триггером, и он что-то вспомнит.

— Я не понимаю, — тихо произнёс он.

Вряд ли случится что-то страшное, если я расскажу ему эту часть.

— В общих чертах, если Воскрешённый пьёт мою кровь, он становится неубиваемым до тех пор, пока моя кровь остаётся в его организме. В зависимости от того, как много он выпил, это может длиться от пары часов до нескольких дней.

— Охренеть. — Он упал обратно на подушку, словно я выбила весь воздух из его лёгких. — Совет в курсе? О том, на что способна твоя кровь? — спросил он. Интересно, он переживал за них или за меня? Логично ведь предположить, что у меня будут проблемы, если это станет известно.

— Они в курсе, — сказала я, но опустила ту часть, где они пытались убить меня из-за этого. Я хорошо знаю Трейса. Он включит режим альфа-самца, если решит, что я в опасности.

— И, несмотря на это, ты всё ещё хочешь охотиться на Воскрешённых?

Его голос был полон удивления.

— Ну да. Почему нет?

Я приподнялась на локтях и посмотрела на него.

Его руки были сложены за головой. Он смотрел в потолок, но быстро поймал мой взгляд в темноте.

— Из-за твоей крови. — Он добавил извиняющихся ноток. — Я имею в виду, что ты будешь делать, если Воскрешённый выпьет твоей крови? Как ты справишься с неубиваемым Воскрешённым?

Я повела плечом и самодовольно ухмыльнулась.

— Для меня это не проблема.

— Да ты что, — хмыкнул он. — И почему же?

— Ну, начнём с того, что я не позволяю им меня кусать. И даже если им повезёт и это случится, я всё ещё могу их одолеть. — Комнату озарила вспышка молнии, за которой последовал раскат грома. — Всего-то нужны цепи и пара дней.

Он задумался на мгновение, а затем спросил:

— Что же тогда случилось у бара?

Вся моя самоуверенность испарилась. Я скривилась от того, куда свернул разговор.

— Это был... особый случай.

Больше я ему ничего сказать не могла. Серьёзно, я даже не знала, с чего начать. Я сама ещё не совсем переварила произошедшее.

— Серьёзно? Думаешь, меня устроит такой ответ?

Я откинулась обратно на подушку и вздохнула.

— Другого у меня сейчас нет.

На этом наш разговор закончился. Не произнеся больше ни слова, мы постепенно заснули под гудящий трепет связи родственных душ, ощущавшийся в воздухе между нами.

26. СОБЛАЗН ПРИКОСНУТЬСЯ

Когда я наутро проснулась в кровати Трейса, дождь всё ещё хлестал за окном. Сам Трейс уже успел сходить в душ, переодеться и принести мне завтрак. Я покраснела как помидор, когда он поставил передо мной тарелку с яичницей и беконом и чашку кофе. Его волосы были ещё влажные и зачёсаны назад, от него пахло изумительно. Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не притянуть его к себе и не провести носом по его шее, как какая-то сумасшедшая.

Позавтракав в постели, приняв душ и переодевшись в ещё одни спортивные штаны и футболку Трейса, я взяла куртку и туфли и вышла следом за Трейсом к его машине. И хотя он предлагал (несколько раз), чтобы я прогуляла сегодня школу и осталась у него дома, после пятнадцати мучительных минут в душе я точно знала, чем закончится мой день.

Меньше всего мне сейчас нужно оставаться наедине со своими мыслями. Лучше окружить себя людьми и отвлечься на что-то, чтобы не думать о Доминике, или о памяти Трейса, или о том, что мне придётся оставить всё это позади, когда уже сегодня вечером я пройду через Завесу.

После того как я пересела в свою машину у бара "Всех Святых", Трейс ехал за мной на "Мустанге" до самой школьной парковки. Я ещё раз поблагодарила его на пороге, хотя это было немного неловко, и побежала за новой школьной формой, потому что моя была окончательно испорчена.

Переодевшись в строгую блузку и юбку, я направилась к своему шкафчику, чтобы взять учебники ко второму уроку, поскольку первый уже пропустила.

Трейса я почти весь день не видела. И хотя мне было легче дышать, не испытывая на себе его пристальный взгляд, я невольно задавалась вопросом, не избегает ли он меня теперь.

Может, он увидел меня настоящую и больше не хочет во всё это лезть. Честно, его можно понять. Встреть я саму себя в коридоре, побежала бы в другую сторону.

Когда наконец-то наступил обед, я купила себе сэндвич и бутылку воды в столовой и пошла в библиотеку. Для той, кому почти некогда читать, я проводила довольно много времени среди пыльных книг. Видимо, старая привычка. Найдя безлюдный уголок в дальней части библиотеки, я опустилась на пол и прижалась спиной к стене.

Как бы я ни хотела отвлечься на школьные занятия, я не могла сосредоточиться ни на одном из них. Мысли были заполнены только ужасами, происходящими в моей жизни; они крутились, как старая киноплёнка на повторе. Как будто мало мне Трейса, Всадников и Завесы, так теперь ещё и Доминик. Доминик — единственный, кто оставался со мной в этом жестоком мире, — пропал из моей жизни по одному щелчку выключателя эмоций. Спасибо Присцилле.

Эта сука ещё ой как пожалеет.

Чёрт, я вернусь из-за Завесы хотя бы ради того, чтобы она сполна хлебнула моей мести. Меня останавливала только мысль о том, пойдёт ли Доминик против меня, чтобы защитить её. После вчерашнего я склоняюсь к тому, что да. Надо будет застать её, когда она будет одна.

Я повернула голову на звук приближающихся шагов. Трейс обогнул угол и прислонился к книжному шкафу, словно знал, что найдёт меня здесь.

— Ты опять меня преследуешь? — спросила я, стараясь не обращать внимания на то, как сжалось сердце при виде него.

Он поднял брови, но на его губах играла неприкрытая ухмылка.

— Опять? Когда это я тебя преследовал?

— Да постоянно! — выпалила я.

Ухмылка сменилась широкой улыбкой с ямочками на щеках.

— Так очевидно, да?

Я закатила глаза. Он оттолкнулся от шкафа, подошёл ко мне и сел рядом. Прислонившись спиной к стене и скрестив лодыжки, он запрокинул голову и закрыл глаза, словно ему нужно было минутку побыть в тишине.

Мне было хорошо знакомо это чувство, но по какой-то причине, видя его таким, я ощутила себя не в своей тарелке.

— У тебя всё... хорошо? — спросила я, разглядывая его в профиль. Мой взгляд скользнул по его прямому носу и высоким скулам, его красивым полным губам и жёсткой линии челюсти. Я бы вздохнула, но сдержалась. У него какая-то неземная красота, завораживающая.

— Скорее это я должен спросить у тебя, — ответил он, ловко уклоняясь от ответа, даже не открыв глаза.

— Трейс.

— Всё нормально. — Он выпрямил голову и с улыбкой посмотрел мне в глаза. Фальшивой улыбкой. — Просто болит голова. Всё никак не проходит.

Я внутренне содрогнулась, когда в голове промелькнула сотня различных сценариев. Эта головная боль как-то связана со стеной, защищающей его разум? Никки уже наложила чары, блокирующие воспоминания? Может, это побочный эффект? Или самая обычная головная боль? Меня тошнило от того, что я не знала ответов на все эти вопросы!

Он потянулся ко мне и взял мою ладонь в свою. Этот жест мгновенно успокоил вихрь в моей голове, я подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. В глаза, полные боли и беспокойства. Вот только не за себя. За меня.

— Хочешь поговорить о вчерашнем? — спросил он. Пронзительный взгляд его голубых глаз держал меня в своём плену. Он подумал, что исходящий от меня страх как-то связан с прошлой ночью.

Я покачала головой и убрала руку. Помимо того, что я не хочу, чтобы он прочитал мои мысли и понял, что я переживаю не за себя, а за него, я была не уверена, что выдержу этот близкий контакт с ним.

Слишком близко.

Слишком интимно.

Он кивнул, не став настаивать, но при этом ни на секунду не сводил с меня глаз.

Мне нужно было как-то разорвать это напряжение, витающее между нами.

— Как много тебе известно о Воскрешённых? — поинтересовалась я, решив в кои-то веки воспользоваться его мозгами. Как-никак, он Жнец, с рождения посвящённый во все эти детали.

— Достаточно.

Блеск в его глазах исчез.

— Что происходит, когда Воскрешённый отключает свои эмоции?

Он пытливо смотрел на меня, после чего потёр рукой лицо. Мне не нужно было дожидаться ответа, чтобы понять, что всё плохо. Его выражение лица говорило само за себя.

— Можно ли их включить обратно? — спросила я, старательно скрывая боль в голосе.

— Всё возможно, но... — Его напряжённый взгляд наполнился сожалением. — Как только они полностью выпускают демона наружу, шансы исправить это близки к нулю.

У меня внутри всё похолодело, но я держала лицо. Нельзя показывать, что его слова ранили меня в самое сердце. Пусть думает, что я спросила просто из любопытства. Не более того. Разберусь со своими эмоциями потом, когда останусь наедине со своей болью и разбитым сердцем, как всегда это делала.

— Это то, что с ним произошло? С тем Воскрешённым? — тихо спросил он. Его баритон понизился до шёпота, окутавшего меня своей лаской без разрешения.

Я попыталась скрыть своё удивление, спросив:

— С чего ты взял?

Он смотрел мне прямо в глаза.

— Ты воин, Джемма. Ты должна была по-настоящему доверять тому парню, чтобы подпустить его к себе так близко.

Да уж, в точку.

— Да, я доверяла ему, — ответила я, намеренно избегая другой части его вопроса.

— Я так понимаю, это был твой парень, — догадался он. Сложить все кусочки пазла ему не составило труда.

Не в силах ответить, я запрокинула голову к стене. Доминик формально не был моим парнем, но я всё равно любила его. Я не всегда могла выразить это словами или даже действиями... Только не после того, что произошло между мной и Трейсом, того, что я сделала с ним той ночью в баре "Всех Святых". Нет, я не могла рисковать.

Я не могла позволить себе быть счастливой, рискуя вновь всё потерять.

Неважно, как сильно мы сблизились с Домиником, я никогда не опускала до конца стены, выстроенные вокруг сердца. Ради его блага и моего собственного.

— Я видел тебя с ним до этого, — тихо признался Трейс. Его голос прозвучал сдавленно и хрипло, словно слова с боем продирались наружу.

Я пожала плечами. Мы с Домиником не раз выходили на люди вместе. Многие видели нас с ним.

— Ну, в смысле вчера, — осторожно добавил он. — В твоей машине.

Моё сердце подскочило к горлу и застряло там. Я мысленно молилась, что он не имеет в виду...

— Я вышел из бара спустя несколько минут, после того как ты ушла, и вдруг увидел тебя на парковке. — Он замолчал, и эта мучительная пауза тянулась вечность. — Ты выглядела такой... Ну, мне не показалось, что у тебя какие-то проблемы, — туманно закончил он, с трудом выдавливая из себя слова. — Поэтому я просто прошёл к своей машине.

Я поняла, что он видел нас с Домиником. Видел, куда он забрался своей рукой и какое удовольствие я получала при этом. Мои щёки загорелись, но я не собиралась смущаться или стыдиться. Я жалела только об одном: почему я сразу не заметила, что с ним что-то не так?

Я развернулась и посмотрела Трейсу в глаза. В них отражались беспокойство, злость, сожаление, но не только. Было в них ещё что-то, очень похожее на... ревность... и страсть.

Он поспешил зажмуриться, пока я не успела разглядеть лишнего.

— Только выезжая с парковки, я заметил, что происходит что-то неладное. Он всё ещё держал тебя, но твои руки и ноги обмякли, словно ты была без сознания. Тогда я вышел из машины и бросился к нему.

Ну... Вот, значит, как. Теперь я знаю полную историю. Он всё видел.

— Джемма, я...

Его слова поглотил школьный звонок, освободив нас от необходимости продолжать этот непростой разговор.

Я оттолкнулась от стены и встала.

— Нам пора на занятия.

Он смотрел на меня ещё пару чудовищно долгих секунд, словно у него на языке крутились тысячи слов, однако в итоге ответил простым кивком. Мы покинули библиотеку и разошлись в разные стороны, но его душераздирающий взгляд преследовал меня весь оставшийся день.

27. А ВОТ И ЗАВЕСА

По ветровому стеклу моросил мелкий дождь, пока я ехала в машине после школы в поместье Блэкберн. Несмотря на свои страхи, я чувствовала себя в безопасности по пути домой, поскольку была уверена, что Доминика не будет там днём. Он предпочитает дожидаться ночи, когда можно свободно бродить по улицам в поисках своей следующей жертвы.

Дрожь пробежала по моему телу при мысли о том, что рано или поздно он не оставит мне иного выбора, и мне придётся остановить его своими руками. Я молила небеса, чтобы он и дальше оставался тише воды, ниже травы до тех пор, пока я не разберусь, как включить его эмоции обратно. Но судя по тому, что я знаю о Доминике (а я его хорошо знаю), то скорее ад замёрзнет, чем Доминик продолжит не отсвечивать.

Я скинула туфли у входа и направилась прямиком в спальню, не обращая внимания на то, каким холодным и пустым казался дом. Половицы скрипели под моими ногами, пока я пересекала коридор, но я скрепя сердце продолжала идти. Только добравшись до своей комнаты и заметив, что дверь во двор открыта нараспашку, я всё-таки не выдержала и позволила страху пробраться в сердце.

Я обвела испуганным взглядом комнату, ожидая увидеть притаившегося Доминика. Убедившись, что никого нет, я подошла к двери, ведущей во двор, и захлопнула её. Поток воздуха от резкого движения смёл листок бумаги со стола.

Особо не задумываясь, я наклонилась, чтобы его поднять, и застыла, осознав, что это записка от Доминика:

Спасибо за чудесную ночь.

До встречи.

У меня кровь заледенела. Я смяла записку в кулаке и бросила её в мусорку рядом со столом. Я избавилась от неё просто с молниеносной скоростью, но всё равно недостаточно быстро. Стиснув край стола, я сделала глубокий вдох и попыталась успокоить колотящееся сердце, пока оно не вырвалось из груди.

Доминик был в моём доме... В моей комнате. И его записка не оставляла сомнений, что игра, начатая им прошлой ночью, в чём бы она ни заключалась, только началась.

Схватив сменную одежду и зубную щётку, я запихнула всё в рюкзак и пулей вылетела оттуда. У меня нет ни малейшего желания задерживаться в этом доме хоть на минуту, пока Доминик не станет вновь собой. Мне и так предстоит непростая ночка. Я должна морально подготовиться к тому, что меня ждёт. Завеса сейчас — номер один в списке приоритетов.

Не прошло и двадцати минут, как я припарковалась у Храма и прошла рамки металлодетектора. В дороге мои нервы были на пределе, но едва я вошла в атриум, как меня охватило странное спокойствие. Смирившись со своей судьбой, я ощутила своеобразное умиротворение и знала, что сделаю это, независимо от того, готова я или нет.

— Добрый вечер, Джемма, — поздоровался Уильямс, ступая в ногу со мной. — Мы не ожидали тебя так рано.

Я ответила ему улыбкой.

— Мне не терпится поскорее приступить.

Он с сомнением покосился на меня.

— Я так понимаю, ты хорошо подготовилась к сегодняшнему вечеру?

— Конечно, — уверенно ответила я. Нет смысла говорить ему, что я дважды чуть было не описалась по пути сюда. Я часто так реагирую на тревогу, хотя в данном конкретном случае это скорее страх перед неизвестностью. Я ведь на самом деле не до конца понимаю, на что подписалась, как всё пройдёт. Я не могла справиться с этим волнением.

— Хорошо, — слегка кивнул он. — Твоя команда уже ждёт тебя в кабинете.

— Я вся в предвкушении, — соврала я, проглотив небольшой ком в горле. Мы вместе прошли по длинному коридору.

Никто из нас не произнёс ни слова, чтобы заполнить оглушительную тишину. Впрочем, я всё равно была не в настроении болтать. Наконец, мы подошли к кабинету. Уильям открыл дверь и пригласил меня внутрь.

У меня повисла челюсть. Я в шоке смотрела на Трейса. Какого чёрта он здесь забыл? Так, ладно, без паники. Это явно какая-то ошибка. Перепутали комнаты. Я оглянулась на дверь, словно мне нужно было убедиться, действительно ли это тот самый кабинет, а не какое-то параллельное измерение.

— Привет, — произнёс Трейс с руками в карманах джинсов и угрюмым выражением лица.

Я округлила глаза. Взгляд метался между ним и Габриэлем.

— Одну минуту, — выдавила я, подняв указательный палец.

Схватила Старшего Магистра за руку и утащила обратно в коридор.

— Это какая-то шутка? — зашипела я, как только за нами закрылась дверь. — Вы же не думаете, что я позволю Трейсу участвовать в этом?

Уильям отпрянул, словно не ожидал такой реакции.

— Джемма, милая, он же твой Страж...

— Он не давал мне Клятвы верности, — перебила я, хотя понятия не имела, есть ли разница. Но точно знала, что он этого не делал.

Уильям наклонил голову.

— Тем не менее, он был выбран для тебя. Ему вполне по силам...

— Нет! — Я резко замотала головой. — Он не справится. Его разум сейчас слишком уязвим!

Чёрт! Как это вообще так получилось? Почему он? Почему сейчас?

Они ведь не совсем идиоты.

— Уверяю тебя: Трейс по всем характеристикам подходит для выполнения этой задачи. Мы бы не стали привлекать его, будь у нас хоть малейшее сомнение в нём, — убеждённо произнёс он. Его тон звучал так, словно никакие мои слова или действия не изменят его решение. — К тому же у него чисто вспомогательная роль. Он не будет подвергаться серьёзной опасности и проходить через Завесу.

— Гарантируете? — уточнила я.

— Да, я гарантирую, что он не будет рисковать так, как ты, — сказал он. Его глаза наполнились сожалением, сочувствием ко мне. — В любом случае на этой стадии уже поздно искать замену. Сейчас или никогда, Джемма. Решай.

Я сверкнула глазами. Нет, он серьёзно? Что тут решать? Они просто прижали меня к стенке. Либо я отказываюсь впутывать в это Трейса, и мы теряем драгоценное время, когда весь мир под угрозой, либо я снова соглашаюсь рискнуть его жизнью. Конечно, если верить Уильяму, Трейсу не грозит то же, что мне, но это ещё не означает, что он будет в полной безопасности. А мне нужны гарантии.

— Должен быть кто-то ещё, — взмолилась я. В голосе звучали нотки отчаяния. — Кто угодно.

— Боюсь, нам некем его заменить, Джемма.

Я сощурила глаза. Почему у меня внезапно такое чувство, будто эта миссия — самоубийство для нас троих? Если они задумали что-то плохое... если они каким-то образом ведут свою игру, используя меня... видит Бог, они пожалеют о том дне, когда впервые меня увидели.

— Если с ним что-то случится... Я имею в виду, если с его головы упадёт хоть волос, отвечать будете лично вы, — предупредила я, оскалившись. — И клянусь, вы заплатите за это кровью.

Его кадык дрогнул, когда Уильям шумно сглотнул. Вот теперь я добилась нужного эффекта.

Скрестив руки на груди, я повторила вопрос:

— Вы точно уверены, что он подходит для этой задачи?

Уильям не колебался ни секунды.

— Да, конечно. Господи, Джемма. Тебе пора учиться нам доверять. Когда-нибудь мы сможем оставить прошлое в прошлом.

Легко ему говорить.

— Ладно. Хорошо, — в итоге уступила я, хотя мне всё ещё не нравится такой поворот событий. И нет, я им не доверяю. Во всяком случае, не так безоговорочно, как им бы хотелось. — Но моё предупреждение остаётся в силе. Хоть. Один. Волос.

С этими словами я отвернулась от него и вернулась в кабинет с тяжёлым сердцем — его придавили тысячи тонн чистого ужаса.

Хочу я того или нет, но мне предстоит смертельно опасная миссия с Трейсом, и что-то мне подсказывает, что я буду жалеть о том, что согласилась на это, до конца своих дней.

28. НИЧЕЙНАЯ ЗЕМЛЯ

Атмосфера в кабинете стояла напряжённая. Я молча вошла и села за стол, не обращая внимания на Габриэля и Трейса. Уильям вскоре присоединился ко мне, совершенно невозмутимый, словно никто ему только что не угрожал. Весь следующий час он описывал наше задание: как нам войти, куда там идти и что надо найти.

Когда он вот так всё расписывал, это звучало довольно просто, хотя мой опыт подсказывал, что так бывает крайне редко.

— И под конец я должен упомянуть для тех из вас, кто ещё не проходил через Завесу... — Он сделал паузу. За окном погремел гром. — Там есть вещи, которые могут показаться вам странными, они будут притягивать ваше внимание. Но вы должны сосредоточиться исключительно на миссии. Всё, что находится за Завесой, нереально, во всяком случае не в нашем, земном смысле.

Эм... что это вообще, чёрт возьми, значит?

— А эти нереальные вещи могут причинить нам вред? — уточнила я, желая быть готовой ко всему, потому как его предупреждение слишком уж расплывчато.

— За Завесой — да.

Я перевела глаза на Габриэля, надеясь, что, может быть, хоть он что-то понимает.

— Завеса — это что-то вроде пустого пространства между нашим миром и миром духов, — сказал Трейс, и мне пришлось взглянуть на него (впервые с того момента, как я села за стол). — Ты будешь видеть и слышать странные вещи, встретишь существ, которых нет на земле... но всё это существует только внутри Завесы. Как только ты выйдешь оттуда, всё это останется позади.

— Ты уже бывал в Завесе раньше? — спросила я его. И почему я только сейчас об этом узнаю?

Он кивнул.

— Да.

Я прокрутила в голове его комментарий и спросила:

— А что будет, если мы умрём в Завесе?

— Ну, смерть — это совсем другая история, — откликнулся Уильям, словно это был исчерпывающий ответ.

Мои брови приподнялись.

— В смысле?

Трейс ответил, глядя прямо на меня:

— В смысле если мы умрём за Завесой, то умрём и здесь тоже.

— То есть по сути у нас нет гарантий.

— По сути да, — согласился он.

Уильям продолжил вещать, я же расслабилась на стуле и обдумывала, во что, чёрт побери, я ввязалась. Как только инструктаж закончился, Уильям решил снова быстренько пройтись по карте с Габриэлем (в третий раз уже) и пожелал нам удачи.

Чувствуя, как вспотели ладони, я поднялась со стула и присоединилась к Трейсу и Габриэлю в центре комнаты. Не обращая внимания на раскаты грома, гремевшие снаружи, мы встали в узкий круг и взяли друг друга за руки. Трейс закрыл глаза, и я поняла, что он прокручивает свои воспоминания в поисках чёткого образа того, что находится внутри Завесы. Ему нужно хорошо представлять себе место, чтобы перенести нас туда, а мы при этом должны касаться его.

Я зажмурилась, когда знакомый холодок пробежал по коже — верный признак того, что мы начинаем перемещаться. Мгновение спустя наши стопы коснулись твёрдой земли, и холод постепенно ушёл, как снег весной.

— Мы здесь, — сказал Трейс. И его голос прозвучал так причудливо, что по моей спине пробежали ледяные мурашки.

Его слова повторило эхо, но с такой короткой задержкой, что создалось впечатление, будто одновременно говорило два Трейса.

Я приоткрыла один глаз, чтобы убедиться.

— Почему твой голос звучит так странно? — спросила и ахнула, когда мой собственный прозвучал точно так же.

— Добро пожаловать в Завесу, — ответил Трейс и поиграл бровями, как бы говоря, что это только начало.

Я развернулась к Габриэлю, который уже достал карту и компас и сверялся с ними, пытаясь определить, в каком направлении этой бесконечной пустоты нам надо идти.

Я обхватила себя руками и оглянулась по сторонам, пытаясь разглядеть знакомые черты в этом странном междумирье. Земля сверкала под ногами, словно мы стояли на мелководье какого-то озера в солнечный день, но когда я попыталась топнуть ногой, чтобы разнести брызги, ничего не произошло.

Нет, это определённо не вода. Во всяком случае, не в привычном её понимании.

Отойдя от ребят, я всмотрелась в горизонт, пытаясь понять, что там находится. Из земли вырастали какие-то колонны, похожие на скалы, заострённые и неровные, а у подножия их стелился пыльно-сиреневый туман. Я как будто оказалась на дне океана... и тут находится давно затонувший всеми забытый мир. Вот только никакой воды нет.

Я подняла глаза к небу, надеясь увидеть хоть малейший признак того, что мы всё ещё на земле, ну или хотя бы рядом, но на небе цвета индиго не было ни солнца, ни луны, ни звёзд... но определённо был какой-то свет. По крайней мере, его хватало, чтобы мы видели друг друга и некие очертания вокруг, но определить источник света я не смогла бы, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

— Нам нужно двигаться на восток, — сказал Габриэль, указывая в нужном направлении. — Прямо до Черепной долины, пока не дойдём до места, где Один Становится Двумя.

Я уставилась на него так, словно у него появилась вторая голова.

— Ты ведь шутишь, да? У нас тут что, Алиса в Стране Чудес?

Трейс засмеялся. И этот смех звучал зловеще.

— Типа того, — сказал он, убирая обе руки в карманы и глядя на меня.

Габриэль снова сверился с картой, чтобы убедиться наверняка.

— Да, на восток, — повторил он, как только нашёл подтверждение, и указал рукой: — Туда.

Никто из нас не сдвинулся ни на шаг.

С каких пор Трейс и Габриэль ведут себя как трусливые цыплята?

— Ладно, ладно, дамы вперёд, — сказала я и первой направилась в сторону неизвестности.

Габриэль и Трейс быстро нагнали меня, и так мы втроём шли по неизведанной территории. Я старалась не думать о том, как тревожно видеть только то, что находится в нескольких футах от нас. Как будто... источником света были мы сами. Всё боле и более странно...

— Так сколько раз ты уже тут бывал? — спросила я Трейса, пытаясь завести разговор и не обращать внимания на то, что наши шаги не издавали ни единого звука.

Он смотрел строго вперёд.

— Несколько, — расплывчато ответил он. Узнаю старого Трейса.

Я развернулась к Габриэлю.

— А ты?

— Это первый и последний, — ответил он, искоса глядя на меня, пока мы продолжали идти.

— Аналогично. — Я снова посмотрела на Трейса и спросила: — Когда они привлекли тебя к этому заданию?

Я знала, что Габриэля попросили вернуться в город специально для этой миссии, но я понятия не имела, что Трейс тоже будет участвовать.

Избегая моего взгляда, он сказал:

— Два дня назад.

— Ты знал, что здесь буду я? — спросила я, сама не знаю почему. Спишем всё на то, что мне просто хочется чем-то заполнить эту жуткую тишину на пути в бескрайнюю пустоту, но часть меня понимала, что за этим вопросом кроется кое-что ещё.

С Трейсом всегда будет "что-то ещё", как бы я ни пыталась сопротивляться или отрицать это.

Он окинул меня взглядом — впервые с того момента, как мы начали идти.

— Да, знал.

— Почему не сказал мне об этом вчера?

В его глазах отразились мучения, когда он посмотрел на меня.

— Вчера тебе и так хватило поводов для волнений.

Я медленно кивнула и повернула голову вперёд.

— Вчера? — спросил Габриэль, недоумённо глядя на нас с Трейсом. — А что вчера произошло?

— Доминик... набросился на меня, — призналась я, не глядя ему в глаза. Нет смысла скрывать правду от Габриэля. Доминик — его брат, и если кто-то и должен знать, что происходит, так это Габриэль.

— В каком смысле набросился? — уточнил он, переходя в режим защитника. — Он ранил тебя?

Слова прозвучали дико. Ему было странно это произносить, как и мне было странно это слышать. Габриэль знал, как Доминик относился ко мне. Да что там, он первый мне об этом и сказал. Но это уже в прошлом.

Я пыталась не выдавать голосом эмоции, клокочущие во мне, и сказала:

— Присцилла заставила его отключить эмоции.

Габриэль притормозил, осмысливая мои слова.

— Его прародительница сейчас в Холлоу Хиллс?

— К несчастью, да.

Что-то промелькнуло на его лице. На секунду мне показалось, что это паника.

— Почему ты мне вчера не сказала?

— Я была не в себе, не знала, что и думать, — попыталась оправдаться я. — К тому же мы оба знаем, что бы ты сделал, и я не могу этого допустить. Это не Доминик, Габриэль. Это какая-то бесчувственная его версия.

— Погоди, — перебил Трейс. — Так ты знаком с этим Домиником? — спросил он Габриэля.

Габриэль, не глядя на него, с горечью ответил:

— Ну, учитывая, что он мой брат, как бы да.

— Брат, значит? — Глаза Трейса потемнели, словно назревало что-то жуткое. Понятия не имею, что всё это значит, но мне это не нравится.

— О чём бы ты сейчас не думал, перестань.

— Я ничего не сказал, — оправдался он. Но ему и не надо говорить.

— Это он сделал? — сокрушённо спросил Габриэль, указывая на мою перевязанную шею.

Мои пальцы рефлекторно коснулись раны, горькие воспоминания вышли на передний план. Его колкие слова, его жёсткие поцелуи. Пустой взгляд.

— Он застал меня врасплох.

Очевидно. Меньше всего я ожидала, что мне придётся защищаться от Доминика, и это о многом говорило, учитывая, что он так-то опасный Воскрешённый. Но он никогда не представлял угрозы для меня. И я никогда не боялась его так, как в тот самый момент.

Я выпрямила спину.

— Давайте сменим тему. Габриэль, сколько нам ещё идти?

Он снова посмотрел на карту и сказал:

— Мы уже должны быть на месте.

Мы втроём оглянулись по сторонам, ища это самое место, где Один Становится Двумя, но безрезультатно. Всё выглядело точно так же, как и раньше, как будто мы проделали один большой круг.

Чёрт. А вдруг правда? Может, мы сейчас именно там, где и начали. Я же всё-таки победитель по жизни.

— Вот оно, — сказал Габриэль, указывая вперёд прежде, чем я успела озвучить свои опасения.

Последив взглядом за его жестом, я увидела одинокий столб знак, выделяющийся на фоне бездушного пейзажа. На нём было две деревянные стрелы: одна направлена влево, а вторая вправо. "Север" и "юг" соответственно.

— Нам нужно идти на север к водопаду Вверх-Дном, — сообщил Габриэль и резко повернул налево.

Мы с Трейсом поспешили за ним. Некоторое время мы шли молча, каждый из нас старался не обращать внимания на то, что небо здесь без звёзд, шаги без звука и странный туман словно бы преследует нас, словно любопытный зверёк, кружащий вокруг новых людей.

Чем дальше мы шли, тем холоднее становилось, хотя ни один из нас не высказал это вслух. Как бы это ни было неприятно, куда больше беспокоило странно ощущение, будто за нами кто-то наблюдает. Будто мы тут не одни. Но сколько бы раз я ни оглядывалась, никого больше не замечала.

Несколько минут мы шли молча, пока наконец не наткнулись на ещё один деревянный знак, хотя он выглядел в точности как тот, что мы видели десять минут назад.

— Это разве не тот же самый знак? — спросил Трейс, вновь увидев варианты "север" и "юг".

— Кажется, мы ходим кругами. — Я покачала головой, пытаясь найти хоть какое-то объяснение тому, как мы снова оказались здесь, если ни разу не сбивались с курса.

— Наверняка это просто похожий знак. — Габриэль снова сверился с картой и затем достал компас, чтобы удостовериться, что мы идём правильным путём. Через пару секунд, словно отвечая самому себе, он кивнул.

— Почему ты так в этом уверен? — спросила я. Странное сиренево-серое облако вновь проплыло между нами.

— После того, как мы повернули у предыдущего знака, мы шли по прямой, — ответил он. Его взгляд был прикован к туману, стелющемуся вокруг наших ног. Подозрительная дымка замедлилась и вдруг снова ускорилась, нарезая круги вокруг нас.

"Что это за странный туман?" — гадала я, сведя брови на переносице.

— Relinquo, — рыкнул Трейс, и я тут же подняла глаза на него.

Он обращался к туману. К туману. А значит, это никакой и не туман вовсе.

Я прочистила горло.

— Стоит ли мне спрашивать, к кому ты обращаешься?

Трей посмотрел на меня, на Габриэля и снова на туман.

— Нет.

Чудесно. Нервный холодок пробежался по моему телу, хоть я и старалась не реагировать. Не желая отвлекаться от того, для чего мы сюда пришли, я пожала плечами и сказала:

— Предлагаю идти дальше.

Мы втроём шли в том же направлении, что и до этого, хотя теперь уже было очевидно, что нас преследует эта туманная хрень. И как будто самого этого факта было мало, чтобы потрепать нам нервы, этот туман начал постепенно разрастаться и сгущаться. Казалось, он уже со всех сторон, и его тянет к нам, поэтому он всё ближе и ближе.

Всё это очень меня напрягало и совсем мне не нравилось.

Приходилось напоминать себе слова Уильяма: нужно сосредоточиться на миссии несмотря ни на что.

— Так как нам понять, что мы уже дошли до нужного места? — поинтересовалась я, учитывая, что пока что всё это время пейзаж вообще не менялся, а у меня уже руки чесались найти эту чёртову книгу и свалить на хрен отсюда.

— Магистр сказал, что мы это сразу поймём.

— А, ну, теперь всё понятно. — Не сдержавшись, закатила глаза. — Ты когда-нибудь был в этой части Завесы, Трейс? — спросила я с наигранным воодушевлением.

— Нет. — Он покачал головой и запустил пальцы в свои смоляно-чёрные волосы. — Я никогда не заходил так далеко.

Боже. То есть мы тут три чайника. Действительно, что может пойти не так?

— Осталось пройти ещё немного, — сообщил Габриэль, основываясь Бог знает на чём.

— Так зачем, говоришь, ты бывал в Завесе? — Я нарочито обвела взглядом унылый пейзаж. — Здесь ведь так много всего интересного.

Он засмеялся, но несколько напряженно.

— Это довольно долгая история.

Ну уж нет, я не дам ему так просто уйти от ответа. Я резко остановилась и прожгла его недовольным взглядом.

— У нас достаточно времени, Трейс. Или ты не заметил, что мы тут ходим кру...

Я прервалась на полуслове, когда Трейс налетел на меня всем своим телом. Его руки обхватили меня за талию, разворачивая, и мы вместе повалились на землю.

— Какого хрена ты...

Моё возмущение застряло в горле, когда молния ударила в то самое место, где я стояла две секунды назад. Но даже не это напугало меня больше всего, а то, что в паре шагов от нас стояла туманная фигура, вытянув в нашу сторону руку, и её дымчатые пальцы искрились.

— Эта хрень что, только что пыталась убить меня электричеством? — спросила я, всё ещё лёжа на Трейсе, крепко обхватившем меня руками.

Габриэль уже достал нож и выставил его против этого призрака. Но тот прямо у нас на глазах рассеялся, вновь становясь туманом.

— Это против них бесполезно, — проинформировал Трейс, снимая меня с себя и снова поднимаясь на ноги. Я старалась не думать о том, как вибрировало моё тело от соприкосновения с ним, или о том, как кожа покрылась мурашками, едва ладонь Трейса легла на мою талию.

— Почему? — спросил Габриэль, вперив взгляд оливковых глаз в Трейса, словно это он устанавливает местные порядки. — Что это вообще такое?

Трейс отряхнул пыль со штанов, отвечая не менее сердитым взглядом, и затем ответил:

— Потерянные души.

Габриэль, казалось, понял, о чём говорит Трейс, потому что он мрачно кивнул и убрал своё оружие, после чего снова достал компас.

— Эм... Никто не хочет меня просветить? — спросила я. Мой взгляд нервно метался между ними. — Что ещё за потерянные души, чёрт возьми?

Ответил мне Габриэль, хоть и не отрывая глаз от компаса.

— Души, которые ещё не попали в Мир Духов.

— И почему же они туда не попали?

Я вообще впервые обо всём этом слышу.

— Обычно потому, что они покинули наш мир не так, как другие, — ответил Трейс так, будто это всё объясняло.

Ни хрена подобного.

— Ладно... — Я растерянно моргнула. — И как же они, получается, покинули наш мир?

Трейс оглянулся на Габриэля, возможно, проверяя, не хочет ли мой Наставник выступить с лекцией. Но, по всей видимости, тому больше была интересна карта.

— По сути они были вынуждены покинуть наш мир против своей воли. — Не увидев в моих глазах понимания, Трейс продолжил: — Ну, например, если демон вселился в тело человека. Тогда душа, изгнанная из тела, как правило, оказывается в Завесе. Она уже не привязана к Земле, но в то же время ещё не может попасть в Мир Духов.

С моего лица резко сошли все краски.

Это значит, что отец Трейса, Питер Макартур, скорее всего оказался здесь, когда его тело захватил демон. Я проглотила ком в горле, задаваясь вопросом, в курсе ли Трейс, что произошли с его отцом, или ему скормили очередную ложь, как и почти всё, что касается его новой жизни.

— Эй, ты в порядке? — спросил Трейс. На его лице отразилось беспокойство. — Ты как будто побледнела.

— Ага. — Я прочистила горло. — Всё нормально. Просто удивилась. Давайте пойдём дальше, — предложила я и первой пошла вперёд. — Так если наше оружие бесполезно против этих потерянных душ, то что нам делать, если они снова нас атакуют?

— Они не могут нас убить, — ответил Трейс.

— Мой вопрос был не об этом, — отметила я.

— Тебе сказать честно? — уточнил он, как будто меня могло устроить что-то другое. — Едва ли мы можем что-то сделать, кроме как уклоняться от их атак. Они довольно опасны, поэтому предлагаю не стоять на месте. Но ещё раз повторю: они не могут нас убить, — добавил он, пытаясь немного успокоить мои нервы.

Слишком поздно. Мы застряли в какой-то альтернативной межмировой реальности в окружении горстки потерянных душ, которые могут в любой момент на нас напасть, а мы им противостоять не можем. Я невольно задаюсь вопросом — уже который раз, — во что, чёрт побери, я ввязалась?!

Но не успела я выразить своё недовольство вслух, как Трейс резко дёрнул головой.

— Она там? — спросил он.

Они с Габриэлем смотрели вперёд, вглядываясь в мутную даль. Казалось, мы направляемся к некой стене, простирающейся бесконечно в обе стороны. Но затем, когда мы стали подходить ближе, я разглядела, что это никакая не стена.

— Это... вода? — спросила я, не обращаясь ни к кому конкретному.

— Похоже на то, — сказал Габриэль, глядя то на стену, то на карту.

— Это водопад, — добавил Трейс, тихо усмехнувшись себе под нос. — Только он течёт в обратную сторону.

— Снизу вверх, — уточнил Габриэль. — Видимо, мы добрались до водопада Вверх-дном.

— Как мило. — Я остановилась и уставилась на этот водопад. — Только не говорите, что нам надо спуститься по нему. Или правильнее сказать "подняться"?

Мне не нравилась эта идея.

— Если верить карте, водопад нужно обойти.

Я глянула влево, затем вправо. Края у этой водной стены не было видно.

— И как же нам это сделать?

Габриэль покачал головой, недоумённо хмурясь.

— Может, нам надо пройти через него? — предположил Трейс.

Я задумалась. Это определённо казалось логичнее, чем пытаться обойти эту штуку.

— Есть добровольцы?

— Я сделаю это, — сказал Трейс.

Но тут же вмешался Габриэль:

— Мы пройдём все вместе. Нам не стоит разделяться.

— Одному из нас лучше сходить разведать... на случай, если за стеной ничего нет.

Моё сердце сжалось от слов Трейса. Я даже не задумывалась об этом.

— Тогда это сделаю я, — торопливо заявила я, не желая, чтобы кто-нибудь из них рисковал. Они здесь, чтобы помочь мне, а не умирать за меня.

— Ни за что, — отрезал Трейс, и в его голосе послышались знакомые нотки чрезмерно опекающего тона, каким он часто разговаривал со мной.

— Что, прости? — потрясённо уставилась на него я.

— Ты единственная можешь достать Санг-Нуар, так что твоя кандидатура исключается.

А, точно. Это весомый аргумент.

— Ну ладно, тогда бросайте монетку. Я не собираюсь торчать тут весь день.

Особенно со всеми этими потерянными душами, витающими возле нас.

— Подержи мои вещи, — сказал Трейс, протянув мне рюкзак, и уверенно направился к стене из текущей вверх воды. У самого края он притормозил, сделал глубокий вдох и спокойно вошёл.

Прикусив щёку изнутри, я нервно ждала, когда же он вернётся тем же путём, которым ушёл.

— Почему он так долго? — воскликнула я, хотя прошло, наверно, всего пару секунд.

— Вон он, — сказал Габриэль, и мой нервный взгляд тут же вернулся к водопаду.

Трейс вынырнул абсолютно сухим и поразительно красивым, с улыбкой и ямочками на щеках.

— Путь чист, — сказал он, возвращаясь к нам, и забрал рюкзак из моих рук. — Оно выглядит как вода и ощущается, но... ты не мокнешь. Очень странное чувство.

С мыслью, что мне уже не терпится проверить это самой, я стремительно направилась к водопаду и протянула руку. Субстанция обтекала мою руку, словно поток воздуха, оставляя мою руку совершенно сухой и нетронутой.

— Далеко там до другой стороны? — спросила я, всё ещё держа руку в этой странной недоводе.

— Секунды три. Максимум.

Я кивнула, сосредоточившись на ощущениях. Зажмурившись, шагнула вперёд, я как будто бы двигалась сквозь толщу воды, но когда я вышла на другой стороне вместе с Трейсом и Габриэлем, я была совершенно сухой.

— Это реально самое странное место, в котором я когда-либо бывала, — сказала я и засмеялась, оглядывая себя в поисках хоть одной капли на коже или влажной одежды.

— Не могу не согласиться, — откликнулся Габриэль и снова сверился с картой, которая тоже была сухой.

— Так что, куда дальше? — спросил Трейс, оглядываясь вокруг. Что он искал? Понятия не имею. Пейзаж здесь был такой же невыразительный, как и на той стороне.

Кто бы мог подумать.

Габриэль непонимающе хмурился, крутя в руках карту.

— Санг-Нуар должна быть прямо здесь.

Я медленно развернулась вокруг своей оси, ища взглядом хоть что-нибудь похожее на древнюю книгу или... ну, чёрное пламя. Ничего не найдя, я спросила:

— Ты уверен, что правильно понял карту?

Габриэль прожёг меня взглядом.

— Разумеется, уверен.

Я вскинула руки, защищаясь.

— Просто хотела убедиться. Без обид.

— Может, нам стоит чуть пройтись, — предложил Трейс. — Если по карте книга должна быть здесь, значит, она здесь. Возможно, её просто не видно невооруженным взглядом.

— Да, вполне возможно, — согласилась я. Учитывая, что книга защищена ангельской магией и всё такое.

Габриэль убрал карту обратно во внутренний карман кожаной крутки и обвёл взглядом местность.

— Можем разойтись, но так, чтобы оставаться в пределах видимости. Если начнёте терять кого-то из виду, тут же возвращайтесь. — Он строго смотрел на меня, предупреждающе. — Это ясно?

Я приложила прямую ладонь к голове.

— Да, сэр!

Мы разошлись в разные стороны: Габриэль — на запад, Трейс — на восток, а я между ними. Я не знала, что именно мы ищем, поскольку Уильям сказал только, что "мы сразу поймём, как увидим". И, как бы, это ни разу не упрощало задачу. Но я всё равно искала.

Проверив почти все скалы и расщелины, но так ничего и не найдя, я оглянулась на парней, проверяя, не наткнулись ли они на что-нибудь интересное. И хотя мы всё ещё были на таком расстоянии, чтобы можно было докричаться друг до друга, видимость ухудшалась по мере того, как туман продолжал сгущаться вокруг нас. Я не могла избавиться от чувства, что он намеренно старается нас разделить. И не сказать, что мои опасения безосновательны.

— Есть успехи? — крикнула я. В этот момент моя нога коснулась подозрительно холодного места на земле. Ох ты ж.

— Не-а, — откликнулся Трейс.

— Пока нет, — ответил Габриэль.

Не позволяя надежде вспыхнуть преждевременно, я убрала ногу с холодного места и попробовала поставить другую, проверяя, что это не мой уставший мозг играет со мной злую шутку. Убедившись, что чувствую холод обеими ногами по отдельности, я набрала в лёгкие побольше воздуха и шагнула всем телом. Я тут же почувствовала, как пронизывающий холод змеёй обвил моё тело. Так, ладно. Это определённо... что-то интересное.

— Эм, ребят? — позвала я, чувствуя, как холод продолжает пробираться под кожу. — Кажется, я что-то нашла.

29. ШЕСТЬ ХОЛОДНЫХ ФУТОВ ПОД ЗЕМЛЁЙ

Трейс с Габриэлем тут же оказались рядом со мной. Резко остановившись и оглянувшись, они нетерпеливо уставились на меня.

— Ну, и где? Я ничего не вижу, — сказал Трейс, переглянувшись с Габриэлем.

— Его нельзя увидеть, — ответила я и взяла его за руку. — Его можно почувствовать.

Я потянула Трейса на себя, чтобы он встал на холодное место рядом со мной.

— Леденящий холод, — прокомментировал он, так и не выпустив моей ладони.

— Да. — Я приподняла брови, а затем жестом подозвала Габриэля. — Это ведь должно быть оно, да? Ну, в смысле всё остальное кажется одинаковым. Только это место отличается.

Габриэль кивнул и снова полез в карман своей куртки.

— Да, думаю, мы на верном пути, — сказал он, доставая бумагу, только на этот раз это была не карта. — Есть только один способ узнать наверняка.

Мы с Трейсом уставились на него в нетерпении.

— Заклинание третьего глаза позволяет видеть сквозь иллюзию. Если ангелы спрятали Санг-Нуар здесь, то заклинание поможет нам её найти. — Габриэль развернулся ко мне, протягивает листок. — Предлагаю эту почётную роль тебе.

Справедливо. Кивнув, я взяла бумагу и сглотнула.

— Мне надо прочитать эти четыре строчки, и книга появится?

— Если мы на нужном месте, да.

— Хорошо. — Я перевела взгляд с него на Трейса и затем на листок с заклинанием. — Эм... погодите. Это не английский.

— Нет, заклинание на латыни.

Я сморщила нос.

— Я облажаюсь.

— Дай мне, — сказал Трейс, выхватывая лист из моих рук, но я тут же забрала его обратно.

— Я не сказала, что не справлюсь. Просто предупреждаю, что... не очень хорошо говорю по-латыни.

Губы Трейса изогнулись в улыбке. Он сложил руки на своей крепкой груди.

— Ну, мы ждём.

Я опустила глаза на четыре строчки и прочитала их вслух, старательно произнося каждое слово, но была уверена, что всё равно ошиблась в нескольких местах. Однако едва я дочитала до конца, как в трёх футах от нас на земле открылась гигантская квадратная дыра с присыпанными сухой грязью ступенями, ведущими вниз, в пещеру.

— Ребят, вы это видите?

— Нет, — буркнул Трейс.

— Что ты видишь? — спросил Габриэль, впившись в меня взглядом.

— Ну, в общих чертах, перед нами огромный подземный туннель с лестницей.

Ничего необычного, да.

— Это оно, — затаив дыхание произнёс Габриэль. — Похоже, они спрятали книгу под землёй.

— И как же нам попасть туда, если мы не видим вход? — задался вопросом Трейс. От него исходила настороженность, как дым от костра. — Дай мне заклинание, — потребовал он.

Я не стала спорить. Просто передала ему листок и молча наблюдала.

Он прочитал те же четыре строчки — его произношение было заметно лучше моего — и стал ждать. Судя по его выражению лица, ничего не случилось.

— Почему не получается? — раздражённо воскликнул он.

— Полагаю, дальше я сама. — Я снова посмотрела на проход, распрямляя плечи. Я должна сделать это в одиночку. — Если через пятнадцать минут не вернусь... подождите ещё, — добавила я, понимая, что если они не дождутся меня и уйдут, сама я отсюда не выберусь.

— Мы не уйдём без тебя, — заверил Габриэль. Решительный вид Трейса говорит о том, что он с этим абсолютно согласен.

Сделав круг плечами, чтобы снять напряжение в одеревеневших мышцах, я подошла к краю ямы и глянула в бездну. Тусклый огонёчек мерцал где-то далеко внизу. По крайней мере, там не кромешная тьма. Но всё же я достала фонарик и включила его. Не оглядываясь, шагнула на первую ступеньку.

Поверхность была твёрдой, хотя судя по землистому запаху, этой лестницей не пользовались уже очень давно. Надеюсь, она выдержит мой вес. Светя фонариком вперёд, я спустилась по оставшимся ступенькам, пока не дошла до первой площадки, после которой лестница шла в другую сторону.

— Ребят, вы меня слышите? — проверила я.

— Да, но с трудом, — откликнулся Габриэль.

Кивнув сама себе, я направила свет фонарика в сторону следующих ступеней и продолжила спускаться. Почти сразу холод сменился приятным теплом. Верный признак того, что я приближаюсь к книге. А чем ближе я к ней, тем сильнее будет жар.

— А сейчас вы меня слышите? — спросила я. Я прям как тот парень из рекламы сотовой связи.

[прим. пер.: имеется в виду рекламный ролик от Verizon Wireless под названием "Test Man Launch", герой которого в исполнении актёра Пола Маркарелли, путешествующего по разным местам и проверяющего качество связи, задавая вопрос "Ты меня слышишь?"]

Никто не ответил.

Я прикусила губу и пошла дальше. Через каких-то пятнадцать ступенек жар заметно усилился, и я почувствовала себя как в сауне. Я быстро стянула с себя куртку и повязала её на поясе. Но ещё через пару шагов с меня начал стекать пот, вся спина взмокла.

Жар становился невыносимым.

— Чёрт, как же жарко, — пожаловалась я и тут же отметила, как у меня пересохло в горле. Это ощущалось так, будто я вдыхаю выхлопные газы посреди пустыни. В жаркий летний полдень. Остановившись, чтобы перевести дыхание, я наклонилась, упирая руки в колени, и сделала большой глоток воздуха. Чертовски горячего воздуха.

Это была плохая идея.

Осознавая, что дальше будет только хуже, я заставила себя прибавить скорость. К сожалению, уже через четыре ступеньки мне пришлось вновь остановится. Жар был нестерпимым, он давил на меня со всех сторон. Кожа стала мокрой, липкой от пота. Сняв майку, я вытерла ею лицо и засунула в карман, перед тем как пойти дальше.

И тут я почувствовала...

Это была настоящая агония. Мои внутренности словно попали в скороварку без надежды на спасение. Почувствовав жжение на руках, я опустила глаза и увидела красные линии по всей длине. Ужас обуял меня от осознания, что это мои вены. Кровь нагрелась до непостижимой температуры.

Запаниковав, я побежала. Только не обратно на поверхность, в безопасный мир, в распахнутые объятья дорогих мне людей, а дальше в пещеру. Я понимала, что моё тело уже на пределе, я вот-вот сжарюсь, сгорю, расплавлюсь, так ничего и не добившись. Время было на исходе, мне нужно успеть забрать книгу.

Громко топая, я продиралась сквозь невидимую стену огня. Кожа горела, лёгкие корчились от невыносимого жара, из носа что-то потекло. Я провела тыльной стороной руки, и только тогда до меня дошло, что это кровь. Но я всё равно продолжила бежать. Даже когда здравый смысл кричал мне развернуться и спасаться, я понимала, что надо двигаться дальше, несмотря на боль и страх, невзирая на то, что ноги уже плохо слушаются. Это наша единственная надежда, и я должна бороться изо всех сил.

Вот только силы стремительно покидали меня, энергия испарялась из моего тела, как и вся влага. В какой-то момент мои шатающиеся ноги не выдержали, и я упала на четвереньки.

Я в ужасе округлила глаза, увидев себя. Огромные красные язвы покрывали почти каждый дюйм моей кожи, кровь текла из открытых ран. Я видела, как сгораю заживо, и даже не могла заплакать от боли, потому что в моём организме не осталось ни капли воды на слёзы.

Надежда покидала меня. Всё это было зря. Потому что я была слишком медленной. Или слишком слабой. Я не могу выдержать эту мучительную боль. Я не могу добраться до книги...

Я села на колени, обессиленная, изученная, горящая, и окинула взглядом зал, что скоро станет моей могилой, и вдруг ахнула.

Я всё же каким-то образом сумела дойти до конца туннеля. Санг-Нуар висел в воздухе, окружённый танцующими огненными всполохами. И хотя я понимала, что до книги нужно ещё добраться, при виде неё внутри меня вспыхнуло что-то дикое — то ли надежда, то ли второе дыхание, то ли нежелание просто лечь и умереть, — но оно дало мне сил подняться на ноги и преодолеть оставшееся расстояние до книги.

Языки пламени, как видимые, так и невидимые, обжигали со всех сторон. Казалось, моё тело сплошь покрыто ранами, что уже никогда не заживут. От запаха горящей плоти скручивало живот.

Поэтому я сделала единственное, о чём могла думать. Единственное, что мне оставалось. Я отстранилась от всего, абстрагировалась, закрылась от физических ощущений, как если бы я была просто наблюдателем, парящим сверху, пока огонь терзал мою физическую оболочку. Я видела, как моё тело подаётся вперёд, рука тянется сквозь чёрное пламя, огонь поглощает остатки плоти, пальцы сжимают книгу и выдёргивают её из её вечной обители. Я продолжала смотреть, ничего не чувствуя, полностью отделившись, как моё иссушенное тело отлетает назад, крутанувшись в воздухе, и жёстко приземляется на пол.

И всё. Больше оно не шевелилось.

Не выдержало всей этой боли? Такой меня ждёт конец после всей этой борьбы? Образы Трейса и Доминика переплелись в моём сознании. Мне хотелось ещё... Больше времени. Ещё пожить. Успеть сказать всё, о чём молчала. К чёрту всё!

Наша история ещё не закончена.

Даже близко.

— Вставай! — закричала я на себя, глядя на бессознательное тело, всё ещё сжимающее в пальцах книгу. — Поднимайся, если не хочешь сдохнуть тут!

С этой мыслью сознание вернулось в тело, и веки распахнулись.

Каждый вдох царапал сухое горло. Я заставила себя подняться на обгоревшие ноги и из последних сил побежала к выходу. Моё тело, на котором и без того уже не было живого места, по пути через туннель постоянно врезалось в стены. Чем дальше я уходила от чёрного пламени, тем терпимее становился жар, но я понимала, что имеющиеся ожоги никуда не денутся.

Не восстановится моя обугленная кожа, пока я, шатаясь, ковыляю обратно, стараясь не упасть. Не заживут так быстро лёгкие, воздух в которые поступает с хрипами. Не исцелятся глаза, неспособные пролить ни слезинки, несмотря на жгучую, нестерпимую боль. Мои запёкшиеся губы не могли выдавить ни слова, даже позвать на помощь.

Ступени показались в поле зрения, и ноги едва не подкосились. Я понимала, что нужно идти дальше. Я должна выйти сама, иначе рискую умереть в муках, когда до моих друзей осталось каких-то десять футов.

С трудом дыша, я переставляла ноги одну за другой. Обгоревшие пальцы крепко сжимали книгу. Она у меня. Я достала её, и я доведу начатое до конца.

Дойдя до ступенек, я попыталась поднять ногу, но сгоревшие мышцы не были на это способны. Я не могла поднять ни руки, ни ноги. Боль, от осознания того, что все мои попытки согнуть несчастные конечности тщетны, была выше моих сил.

Я поняла, что не смогу подняться по лестнице, даже при всей своей силе воли. Поэтому я позволила себе упасть. Опираясь на локти и колени под прямыми углами, с деревянной, как доска, спиной, я поползла наверх, не останавливаясь и не замедляясь, пока не добралась до самой поверхности, и только там рухнула.

— ДЖЕММА!

Я слышала, как моё имя кричат в ночи, под этим странным небом цвета индиго, но понятия не имела, кто именно меня зовёт. Знала только, что я справилась и меня нашли, а потому я могу, наконец, закрыть глаза.

30. НЕ ДЫША

Краем сознания я понимала, что рядом со мной кто-то есть. Я слышала, как они ходят туда-сюда, пока часы размеренно тикают на фоне. У меня мелькала мысль, что я, возможно, всё ещё сплю (а то и вижу сны). Это объяснило бы, почему я не могла заставить себя открыть глаза, даже если бы от этого зависела жизнь.

Но сложнее было объяснить другой звук. Он звучал как насос, выпускающий воздух с равномерными паузами. Как можно спать, когда он так отвратительно шумит прямо у меня над ухом?

Вот у меня и не получалось заснуть. И клянусь, я это так просто не оставлю. Уж с чем с чем, а с тем, что мне не дают поспать, я мириться не собираюсь.

Вот только я не могу выдавить ни слова. Не могу сделать вдох.

Запаниковав, я распахнула глаза.

Что-то торчало у меня из горла. Меня затошнило… Нет, я задыхалась. Инстинктивно я потянулась руками ко рту, чтобы нащупать неведомую хрень и вытащить её на фиг из моей шеи.

— Твою ж! Сестра! Она очнулась! — закричал баритон. — Врача, скорее!

Рвотные позывы не прекращались. Слёзы подступили к глазам. Мне было больно смотреть на яркие белые лампы над головой. Всё вокруг расплывалось.

— Джемма! Это я, Трейс. Всё в порядке, не нужно нервничать, — произнёс он, отводя мои руки от трубки в шее, из-за которой я задыхалась. — Врач сейчас придёт. СРОЧНО СЮДА! — снова выкрикнул Трейс.

— Сэр, вам лучше подождать снаружи, — сказала женщина, быстрым широким шагом подойдя ко мне. — Выйдите, сэр! Немедленно! Вы нам мешаете.

Моргая сквозь слёзы, я кое-как смогла разглядеть, как Трейса оттаскивают от меня. Я хотела попросить его не бросать меня… потому что мне было страшно. Я хотела, чтобы он остался, но не могла говорить.

Я не могла позвать его.

— Мэм, всё будет хорошо. Я сейчас уберу трубку из ваших дыхательных путей.

Стоп. Что она сказала?

***

Весь следующий час меня тыкали иглами и всячески осматривали, после чего врачи, наконец, ушли, дав мне возможность спокойно всё осмыслить. Только после того, как из моего горла вытащили трубку, я смогла успокоиться в достаточной мере для того, чтобы вспомнить произошедшее. Завеса. Санг-Нуар.

Невыносимая агония от горения заживо.

Я посмотрела на свои руки и поморщилась. Обожжённая кожа заметно исцелилась, но остались шрамы, напоминающие о том, что я пережила. Как бы мне ни было тяжело на них смотреть, меня можно считать везунчиком хотя бы потому, что я вообще выжила. Даже медсестра бормотала что-то о настоящем чуде. Конечно, кровь Потомка Ангела играла немаловажную роль в ускоренном заживлении ран, но чуда бы не случилось, если бы не Амулет Бессмертия на моей шее.

Без него я бы уже умерла. Несколько раз.

Дверь в мою палату открылась, и внутрь просунулась голова Трейса. Едва его взгляд упал на меня, на его лице отразилась целая гамма чувств. Его глаза выражали столько всего сразу, что я не могла определить конкретную эмоцию.

— Ты очнулась, — произнёс он, всё ещё стоя на пороге.

— Да, — тихо ответила я. Горло всё ещё болело после трубки. — Заходи.

Он кивнул, после чего подошёл ко мне, прихватив с собой стул, стоявший в углу палаты, и сел на него у моей койки.

— Ты ведь был здесь, когда я очнулась? — спросила я, чтобы убедиться, что мне это не приснилось.

— Ага, — небрежно бросил он, будто речь шла о каком-то пустяке, но его взгляд выражал совсем другое. — Я был здесь каждый день с тех пор, как мы вернулись из Завесы. И Габриэль тоже. Я взял на себя дневные смены, а он — ночные.

Моё сердцебиение ускорилось.

— Ой, ну зачем вы... не надо было...

— Мы решили, что надо было, — сказал он. И тут я вспомнила Доминика.

Я столько всего хотела у него спросить, столько всего ему сказать, но сейчас у меня пока что не было сил на встречу с Домиником. Это слишком волнительно, слишком страшно и слишком сложно.

— Так что там с книгой? — прохрипела я вместо этого, прижимая ладонь к шее, чтобы унять боль. Мне важно знать, что было после того, как я потеряла сознание. Надеюсь, всё это было не зря.

В следующую секунду Трейс наклонился и взял меня за руку.

— Габриэль передал её Совету сразу же, как твоё состояние стабилизировалось.

Он взглядом указал на наши сцепленные ладони, давая понять, что может слышать мои мысли.

"Совет нашёл то, что хотел?" — задала я вопрос беззвучно. Как хорошо, что мои голосовые связки могут отдохнуть.

— Пока нет. — Его челюсть напряглась, и я поняла, что ничего хорошего не услышу. — Они всё ещё пытаются перевести текст. Книга написана на неизвестном им языке.

"А что Всадники? — взволнованно спросила я. — Есть новости?"

— Уже несколько дней ничего не происходит, — сказал Трейс и сжал мою ладонь, словно хотел смягчить неприятную новость.

"Дней? — Я уставилась на него. — Сколько я пробыла без сознания?"

Он открыл рот, но медлил с ответом. Нет, сейчас не время для игр.

— Трейс! Сколько? — выпалила я вслух. Мой голос прозвучал хрипло и испуганно.

Его плечи поникли, когда он всё-таки сдался и ответил:

— Две недели.

Чёрт! Я попыталась откинуть одеяло, но Трейс удержал меня за руки.

— Ты что творишь? — воскликнул он, как будто я слетела с катушек.

— А ты как думаешь? Мне нужно выйти отсюда. Сейчас же, — прошипела я, стараясь говорить шёпотом. Я приподнялась.

— Смеёшься, что ли? — возмутился он, сощурив глаза, словно я только что оскорбила его до глубины души. — Ты едва не умерла. Ты это понимаешь?

Мне не привыкать. Реально.

— И что? — рявкнула, выдёргивая катетер капельницы из своей руки. Аппарат тут же противно завизжал. — Я не собираюсь отлёживаться здесь, пока Всадники разгуливают на свободе.

— Джемма...

Дверь распахнулась в тот момент, когда я свесила ноги. Толпа врачей и медсестёр ворвалась в палату, как будто я при смерти. Хотя, возможно, монитор, к которому я была подключена, именно так и считает.

Чёрт.

— Немедленно вернитесь в постель, иначе нам придётся применить силу! — скомандовала самая крупная из медсестёр, которая могла бы построить кого угодно.

Как только я увидела её выражение лица, сразу поняла, что выйти мне не дадут. По крайней мере, не в таком состоянии и не без сопровождения.

— Сэр, мы попросили бы вас выйти. Часы посещения уже закончились. — Трейс колебался, поэтому она поспешила добавить: — Или нам позвать охрану?

Трейс мрачно кивнул и отошёл от моей койки. С поникшими плечами он направился к выходу из палаты. Тем временем две медсестры готовили мою руку, чтобы снова воткнуть иглу.

— Позови Габриэля! — крикнула я Трейсу, и в этот момент крупная медсестра сделала укол. Мои веки почти сразу же потяжелели, словно каждое весило по сто фунтов.

Трейс кивнул и вышел. Дверь закрылась так же быстро, как и мои глаза.

***

Я очнулась некоторое время спустя, чувствуя, как чьи-то прохладные костяшки скользят по моей щеке. Мои веки затрепетали, сердце пустилось вскачь. Я каждой клеточкой своего организма почувствовала, что это Доминик, ещё до того, как увидела его. И на крошечную долю секунды я позабыла обо всём, что случилось с ним перед тем, как я вошла в Завесу, и я снова была счастлива. Я в безопасности, спокойна и любима. Но затем реальность разодрала глотку фантазии.

— Здравствуй, ангел.

Его бархатный голос был слаще мёда, но тёмные глаза оставались пустыми, потеряв всё то, что было в них раньше, когда он смотрел на меня.

Сердце заколотилось в груди. Я ударила его по руке и вжалась спиной в подушку.

— Не прикасайся ко мне! — предупредила я. Моё горло всё ещё болело из-за перенесённых травм.

Даже в таком полуживом состоянии я понимала, что передо мной не мой Доминик, как бы приятно мне ни было при пробуждении. Это всё обман: его ласковые прикосновения, его кривая ухмылка, даже нежность в голосе. Всё это фальшь. Просто иллюзия, созданная с помощью дыма и зеркал.

— Почему мне нельзя прикоснуться к своей девушке? — спросил он, сведя брови. Его хмурый вид противоречил ухмылке на губах. Вся его мимика была неправильной, и я ненавидела его лицо за это.

— Я не твоя девушка. Ты мне никто.

Слова, с трудом выдавленные, прозвучали жалко, потому что во мне не было достаточно огня, чтобы произнести это хоть сколько-нибудь правдоподобно. В моём организме слишком много успокоительного, чтобы вести себя безрассудно. Да и с разбитым сердцем сложно принять грозный вид.

Улыбка Доминика стала шире.

— Ты никогда не умела врать.

— Убирайся к чёрту из моей палаты. — Мне хотелось спрыгнуть с койки и бежать, пока ноги не откажут, но, боюсь, я едва ли преодолею пару метров. Веки всё ещё слипаются, а голова слишком тяжёлая от убойной дозы успокоительного. — Габриэль будет здесь с минуты на минуту.

Он тихо усмехнулся, беря стул, на котором днём сидел Трейс, и поставил рядом с моей койкой. Опасные тени в его глазах всё ещё пугали меня. Доминик сел и скрестил ноги.

— Я не боюсь своего брата. Все мои посещения до этого проходили гладко.

В горле застрял неприятный ком от осознания, что он уже не первый раз в моей палате.

— Что тебя так удивило, ангел? — пожурил он, с лёгкостью прочитав мои мысли, будто они были написаны на лице. — Почему, по-твоему, ты так быстро исцеляешься?

Я не могла ответить. Я не могла вообще говорить. Слёзы злости жгли уголки моих глаз. А Доминик смотрел на меня снисходительно. Он хотел, чтобы я знала: он несколько раз бывал здесь, пока я лежала без сознания. При желании он может добраться до меня в любой момент, и я никак не смогу его остановить.

Не в нынешнем своём состоянии, по крайней мере.

Уголки его губ приподнялись в самодовольной ухмылке.

— Как бы то ни было, приятно вновь увидеть твои глаза, — спокойно продолжил он, как будто весь этот разговор был вполне нормальным и последовательным. — Всё же ты заставила меня поволноваться.

Я скептически фыркнула.

— Разве твоя прародительница включила обратно твои чувства? Не думаю.

— Туше. — Доминик подался вперёд, опасно вторгшись в моё личное пространство. — На самом деле я переживал, что мне придётся искать себе другую игрушку. А мне очень нравится играть с тобой.

Он повёл своим длинным тонким пальцем по моему предплечью, медленно и устрашающе, но я хлопнула по нему.

— То есть я для тебя просто игрушка? И всё? — спросила я, запрещая себе фокусироваться на боли, которую причинили его слова, но всё же они оставили ожоги третьей степени на моём сердце.

— Говоришь так, будто это плохо. Разве ты не любишь играть, ангел?

Я не стала отвечать. Я отказываюсь играть с ним в кошки-мышки. Я попыталась потянуться к нему через нашу связь — почувствовать его эмоции через узы, что нас соединяли, — и вернуть его, но нет, там была лишь пустота. Словно канат отрубили, и теперь он уныло болтается на ветру, даже зацепиться не за что.

— Почему я больше не чувствую тебя? — озвучила я свой вопрос. Мне нужно, чтобы он дал мне какое-нибудь объяснение.

Доминик лениво улыбнулся.

— Потому что нечего.

Мой живот сводило и скручивало. Меня бы уже стошнило, да только внутри ничего, кроме желчи.

— То есть у тебя не осталось ко мне никаких чувств? — тихо произнесла я, желая, чтобы он сказал об этом прямо. Чтобы растоптал в пыль остатки надежды, за которые я продолжаю отчаянно цепляться.

Его взгляд потемнел.

— О, чувства есть, моя искусительница, но не те, которые ты пытаешься найти.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— А что с кровными узами?

— А что с ними?

— Мы всё ещё связаны? — прямо спросила я, устав от его игр.

— Ты бы этого хотела? — улыбнулся он.

— Ответь на чёртов вопрос, Доминик.

Он вскинул глаза к потолку, словно правда была высечена где-то там.

— Допустим, сейчас наша связь сильнее, чем когда-либо.

Смятение затуманило мой разум. Я совершенно не понимала, что он хочет этим сказать. Что вообще происходит? Если у него больше нет никакой эмоциональной привязанности ко мне, то почему кровные узы никуда не делись? И зачем он пришёл сюда? Зачем ему исцелять меня? Это всё какой-то бред. Если только... может, где-то глубоко внутри он всё ещё чувствует ко мне что-то... если какая-то часть его борется, чтобы вернуться ко мне. Может, мужчина, которого я любила, всё ещё там, подавленный демоном, захватившим его тело.

— Я всё ещё люблю тебя, — призналась я так тихо, что никто, кроме нас двоих, не услышал бы. — Я знаю, что ты всё ещё там, Доминик, и я не собираюсь сдаваться. Я буду бороться за тебя.

Он запрокинул голову и расхохотался. Таким маньяческим смехом, от которого у меня кровь застыла в венах. Дверь больничной палаты распахнулась, ударяясь о стену. Габриэль окинул взглядом Доминика. Его брови сошлись на переносице, челюсть напряглась, выдавая злость. В мгновение ока он пересёк комнату.

Моё сердце сжалось, когда Габриэль схватил брата за шею, сдёрнул со стола и ударил об окно. Стекло треснуло, грозясь разлететься на осколки.

— Я предупреждал тебя, — прорычал Габриэль. Его голос пугающе гремел из глубины горла.

Доминик продолжал ухмыляться. Улыбка не покидала его лица ни на мгновение.

— Ты мне не указ, братец. Давно уже пора было это понять, ещё когда...

Габриэль впечатал его в окно, и на этот раз стекло взорвалось за ними, осыпавшись дождём из конфетти на братьев.

— Ты зашёл слишком далеко, — сказал Габриэль, после чего достал из своей кожаной куртки кол и замахнулся, но Доминик был на десять шагов впереди.

Моё сердце подпрыгнуло к горлу, когда Доминик в волчьем обличье оттолкнулся задними лапами, прыгнул на Габриэля, повалив брата на пол, и рассёк когтистой лапой его лицо. Четыре глубокие ярко-красные раны остались на щеке Габриэля. Злой волк слез с него, запрыгнул на подоконник и, бросив последний взгляд на меня, выскочил наружу.

Габриэль тут же поднялся на ноги и бросился к окну, но было уже слишком поздно. Я, не глядя, знаю, что Доминика там и след простыл.

Габриэль, высунув голову в окно, выругался.

— Ты цела? — спросил он, не поворачиваясь.

Я видела, как раздуваются его ноздри. Он пытался прийти в себя после всплеска адреналина.

— Да, я в порядке.

Он развернулся и посмотрел на меня. Его виноватый взгляд скользнул по мне, ища признаки насильственных действий. Но на мне были только шрамы от ожогов. А его взгляд переполняли сожаление и самобичевание. Я буквально чувствовала их вкус на языке.

— Я в порядке, Габриэль, — повторила я. Он переживает, что я оказалась в смертельной опасности из-за его опоздания. — Никаких новых ран, только эти уродливые шрамы, — добавила я, пытаясь разрядить обстановку, но ни один из нас не улыбнулся.

— Это почётные шрамы, — ответил он, подходя к моей койке. — Со временем они заживут, но до тех пор тебе стоит носить их с гордостью.

Я улыбнулась. Он уже не раз учил меня смотреть на вещи шире.

— Спасибо тебе, Габриэль. За всё. Трейс рассказал мне о том, что вы сделали для меня.

Я не стала упоминать о том, что Доминик всё равно умудрялся регулярно проникать сюда. Не стоит Габриэлю знать, что их забота и самоотверженность были напрасны.

— Ты уже выглядишь намного лучше, — отметил он, разглядывая моё лицо.

Я кивнула.

— И буду ещё лучше, как только выйду отсюда.

— А когда ты сможешь выйти? — поинтересовался он.

Я ухмыльнулась.

— Не знаю. Как быстро ты сможешь вынести меня из больницы?

Он скривился.

— Тебе стоит дождаться разрешения врача.

— А смысл? Они хотят, чтобы я просто отдыхала и ни о чём не думала. Я вполне могу заниматься этим в другом месте.

Он свёл брови, задумавшись.

— Это из-за Доминика? Он сегодня уже не вернётся. Да и я не уйду, пока...

— Нет, не из-за него, — перебила я. Доминик — это, конечно, большая проблема, но я его не боюсь. Если бы он хотел меня убить, то уже бы это сделал. Или хотя бы попытался. Но какими бы ни были его планы на меня, моя смерть в них не входит. По крайней мере, не в ближайшее время. — Я уже достаточно проторчала в этой больнице. Мне нужно вернуться к нормальной жизни и подготовиться к тому, что ждёт нас дальше. А я не могу это делать, если буду целый день лежать в больничной койке и есть желе.

Габриэль глубоко вдохнул и кивнул.

— Ладно. Но если я услышу от тебя хоть один подозрительный чих, тотчас притащу обратно.

— Договорились. — Я скинула с ног одеяло и протянула ему руку. — Помоги снять с меня эти штуки.

Он снова скорчил лицо, давая понять, что не в восторге от этой идеи, но всё же помог снять все провода и трубки аккуратно и безболезненно.

— Идти можешь? — спросил он, глядя на меня с недоверием.

— Мне понадобится твоя помощь, но сначала тебе предстоит разобраться кое с кем.

— С кем? — растерялся он.

Не успел он договорить, как распахнулась дверь.

— С ними.

31. ЛОМОВАЯ ЛОШАДЬ

Лёгкий дождик стучал в окна. Габриэль привёл меня в гостиную и помог устроиться на диванчике. И хотя я уже целую вечность не была в холостяцкой берлоге Габриэля, было в этом месте что-то уютное и ностальгическое. Было приятно оказаться вдали от шума и суеты Холлоу Хиллс.

— Ты голодна? — спросил он, завернув меня в плед. — Я могу заказать доставку.

Я покачала головой.

— Не думаю, что смогу есть.

Горло всё ещё болело, когда я разговаривала. Не говоря уже об огромной дыре в моём животе. Еда — последнее, чего бы мне сейчас хотелось.

— Может, суп или что-нибудь из напитков? — предложил он, глядя на меня так, будто я раненый котёнок с улицы, а не могущественный Воин, каким я была прежде. Мне не нравился этот взгляд. Ни капли.

— Есть кое-что, чего бы я хотела... но тебе это не понравится. — Я пожевала губу, видя, как он встревоженно свёл брови, напрягшись. — Ты только не психуй. Но... мне нужно немного твоей крови.

Его глаза едва не вылезли из орбит.

— Что, прости?

Чёрт. Так и знала, что он раздует из мухи слона.

— Да ладно тебе, Габриэль, не смотри на меня так. Мне нужно столько всего сделать, со сроком вчера, а это единственный способ быстро вернуть силы.

Я не могу позволить себе отлёживаться несколько дней, как обычная смертная. Всадники намерены уничтожить нас всех, и я должна быть в первых рядах, чтобы им противостоять. Мне нужно подготовиться любой ценой, поэтому отдых и постельный режим — для меня не вариант.

Я пронзила Габриэля осуждающим взглядом.

— Или ты забыл, что нам грозит?

— Нет, конечно, — твёрдо ответил он, но выражение ужаса на его лице никуда не делось. — Ты едва не умерла в Завесе, Джемма. Тебе не кажется, что после такого надо позволить себе отдохнуть?

— Не тогда, когда Всадники направляются прямо сюда. — Если верить Присцилле, конечно. Но мне кажется, это правда. — Я и так провалялась в кровати последние две недели.

Он вытаращил глаза.

— Быть подключённой к аппарату жизнеобеспечения едва ли можно назвать отдыхом.

— Это единственное оправдание бездействию, когда Всадники Апокалипсиса идут за тобой. А теперь, когда книга оказалась полной хренью...

— Это не полная хрень, — перебил он, не соглашаясь ни с одним моим словом.

— Ты серьёзно? — Я прожгла его взглядом. — Эту чёртову книгу даже прочитать нельзя, Габриэль!

— Это пока. Время ещё есть.

Нет у нас времени. Это не заполнит зияющую дыру в моём животе.

— Почему ты споришь? Мы оба знаем, что мне нужно быть готовой. Я должна тренироваться. Я должна... делать хоть что-нибудь, — пояснила я, даже не пытаясь скрыть своего отчаяния. — Я не могу просто сидеть и ждать, пока они не придут по мою душу.

Габриэль как никто другой должен меня понять. Он учил меня расставлять приоритеты, быть Воином, так почему же сейчас упрямится?

— Я понимаю, правда, но пить кровь... это неправильно.

Он покачал головой, словно мы говорили о дьяволопоклонении.

— Почему? — Как по мне, это самое простое и быстрое решение проблемы. Так что же ему не нравится? Да, конечно, Габриэль на многие вещи смотрит более принципиально, но я всё равно не понимаю, почему он так упорно отказывается. Разве что... — Погоди. Ты переживаешь, что мы тогда будем связаны или типа того? — спросила я, неуверенная, в этом ли причина его сомнений. — Потому что для этого мало просто дать кому-то выпить кровь...

— Я в курсе, — сказал он, избегая моего взгляда и складывая руки на груди.

— Тогда в чём дело? — Я рассматривала выражение его лица в поисках подсказки. — Ты ведь уже делал это раньше. Что в этом такого?

Он посмотрел мне в глаза и скривился.

— Я никогда этого не делал, — раздражённо поправил он, как будто я должна была об этом знать. — Никогда не пил человеческую кровь и уж тем более не давал свою.

Ну конечно. Габриэль ненавидит то, кем он является, и особенно кровь, что течёт в его венах. Я могла бы и догадаться, что такой, как он, не стал бы угощать своей кровью всех желающих. Но всё же меня так просто не остановишь.

— Ты единственный, к кому я сейчас могу обратиться. А мне нужно восстановить силы, — взмолилась я, пытаясь воззвать к его голосу разума. Мы оба знаем о приближающейся угрозе, и это превыше всего остального. — Я бы не стала просить, не будь это необходимо.

Он смотрел на меня, обдумывая мои слова. Я видела сомнения в его глазах. По крайней мере, он уже не так категоричен. Честно, не понимаю, почему он вообще воспринял мою просьбу в штыки. Плюсов явно больше, чем минусов. Мы оба знаем, что я права.

— Пожалуйста, Габриэль, — не успокаивалась я, надеясь, что моя настойчивость склонит чашу весов в нужную сторону.

Не говоря ни слова больше, он поднёс запястье ко рту и удлинил клыки. Моё сердце зашлось галопом, ведь оно давно и хорошо знает о связи между вампирскими зубами и удовольствием. Но, увы, эти клыки не для меня.

Прокусив своё запястье, он пустил две струйки крови и сел на кофейный столик передо мной. Я не могла оторвать глаз от алой жидкости, растекавшейся по его пепельной коже.

— Я делаю это только ради тебя, Джемма, и нет, для меня это не норма, — мягко уточнил он и затем протянул руку мне.

Я тут же обхватила её ладонями, впившись ногтями в кожу, поднесла запястье к своему рту и прижалась губами. Из глубины горла Габриэля раздался странный звук, похожий на стон, когда я начала пить кровь, но я была так увлечена процессом, что особо не замечала ничего вокруг.

С каждой каплей, что я проглотила, я чувствовала, как его кровь исцеляет мой организм, укрепляет, обновляет и улучшает. И кайф, испытываемый при этом... Это нечто фантастическое. Как шот виски, первый поцелуй и оргазм в одном флаконе.

Я впилась сильнее и подняла взгляд на него. Его зубы были сжаты, а в затуманенный глазах отражалось что-то незнакомое и не поддающееся расшифровке. Таким я его никогда не видела.

— Джемма, — выдавил он, давая понять, что пора остановиться, но я ещё не насытилась.

Как можно перестать делать то, от чего мне настолько хорошо? То, что собирало меня по кусочкам в единое целое и разгоняло кровь в моих венах?

Нет, я не могу. И не стану останавливаться. Мне это, чёрт возьми, нужно.

Габриэль попытался мягко отстраниться, но я его не отпустила. Испугавшись, он резко отдёрнул руку, я полетела следом, оказавшись у него на коленях и держась за его запястье как за спасительный круг.

— Хватит! — прогремел он и разорвал контакт, удерживая меня второй рукой.

О господи.

Я зажмурилась, продолжая ощущать, как его кровь курсирует по моему организму, восстанавливая каждую клеточку и наполняя меня жизнью. По моим венам словно бы текло жидкое электричество, заряжающее меня энергией, и я чувствовала, что от избытка его могу взорваться, если немедленно не успокоюсь и не переведу дух.

Габриэль убрал руку, что была прижата к моей груди. Я открыла глаза. Его зрачки были расширены до предела. Его кисть сжималась в кулак и разжималась, словно он пытался восстановить кровообращение.

Очевидно, я выпила слишком много, но правда в том, что я не жалею об этом.

— Прости, — сказала я, хотя это были просто слова без капли искренности. Мне хотелось больше, намного больше. И даже знать не хочу, как это характеризует меня.

Он качнул головой, как бы говоря, что не надо извиняться, с ним всё в порядке.

— Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

Совесть царапнула меня изнутри. Я слезла с его коленей и вернулась на диван. Как бы мне ни было тяжело видеть его в таком состоянии, я прикусила язык и не стала предлагать ему свою кровь. Во-первых, я точно знаю, что он откажется, а во-вторых, получится так, что я зря пила его кровь, ведь после этого я отправлюсь в мир сновидений на несколько часов, а в наших обстоятельствах это непозволительная роскошь.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила я. Мои щёки порозовели от стыда.

Он замотал головой и посмотрел на меня.

— Я в порядке. Не переживай за меня, Джемма.

Я кивнула, потому что верила ему. Габриэль всегда твёрдо стоит на ногах, даже когда мир вокруг него полыхает огнём.

— Я перед тобой в долгу, — сказала я, поднимаясь с дивана.

— Считай, что мы квиты. — Он слабо улыбнулся и указал через плечо на дверь. — Давай уже, приступай к работе.

Я наклонилась и чмокнула его в щёку. После чего покинула его квартиру, чувствуя себя в сто раз лучше, чем когда туда заходила. В эти минуты я чувствовала себя так, будто мне по силам справиться с чем угодно.

Даже со Всадниками Апокалипсиса.

32. ГЛАЗА АНГЕЛА

Время было почти десять, когда я подъехала к Храму. Обычно он закрыт на ночь, но в нынешних обстоятельствах уверена, хотя бы несколько Потомков остаются работать допоздна, пытаясь найти решение проблемы.

Я постучалась в кабинет Старшего Магистра и сразу вошла.

Он сидел за столом, на стульях напротив — два члена Совета.

— Джемма, прошу, проходи.

— Прошу прощения, что так ворвалась, — сказала я, скосив взгляд на двух мужчин, — но мне нужно срочно с вами поговорить.

— Да, конечно. — Он встал из-за стола и извинился перед коллегами. — Поговорим снаружи.

Кивнув, я вышла из его кабинета и подождала его. Он закрыл дверь и приобнял меня.

— Не ожидал, что тебя так быстро выпишут из больницы. Выглядишь уже намного лучше, чем в прошлый раз, когда я тебя навещал.

Он тоже приходил в больницу? Интересно. Кто бы мог подумать, что я настолько популярна?

— Что ж, на мне быстро всё заживает, — соврала я, не став уточнять, что я приняла тройную дозу вампирской крови, на которую давно подсела. Очевидно, это не то, в чём стоит признаваться Старшему Магистру. — Так что там с книгой?

Он расстроенно вздохнул.

— К сожалению, нам пока ещё не удалось перевести Санг-Нуар. Язык книги не похож ни на один из известных нам или старейшинам.

— С чего бы ангелам оставлять книгу, которую никто не сможет прочитать? — спросила я, растерянная и разочарованная. Всё это ощущалось так, будто ангелы намеренно хотели вынести нам мозг.

Он удручённо покачал головой.

— Боюсь, у меня нет ответа на этот вопрос.

— Так какой у нас тогда план? — спросила я, решив не зацикливаться на том, с чем мы ничего не можем поделать. Бесполезно плакать над пролитым молоком.

— Наши лучшие умы целыми днями и ночами пытаются расшифровать текст. — Он помедлил, словно сомневался, как много мне можно рассказать. — И, разумеется, мы уже начали готовить наших к бою. Вот только без какой-либо полезной информации о Всадниках наши ребята не в самом выгодном положении...

Он имеет в виду, что это чистое самоубийство.

— Запиши меня в их ряды, Уильям, — попросила я абсолютно серьёзно. — У меня есть Амулет. Возможно, я не смогу одолеть их сама, но по крайней мере, буду сообщать, какие методы и оружие эффективны против них, а какие нет.

— К счастью, до этого пока не дошло. Насколько нам известно, двое Всадников уже дошли до нашей границы, однако так и не переступили её и не проявили никаких признаков враждебности.

Я отпрянула от удивления.

— А чем же они тогда занимаются?

— Точно сказать не могу.

— Может, тогда стоит послать кого-то, чтобы установить контакт?

Я, конечно, сильно сомневаюсь, что они возьмут и расскажут нам свои планы, но попытаться стоит.

— Боюсь, они просто ждут.

Я тяжело сглотнула.

— Чего?

Он покачал головой.

— Пока не соберутся все вместе, наверное.

Мои внутренности похолодели.

— Я должна быть в первых рядах. — Всё внутри меня прямо-таки кричало об этом. Я защищена Амулетом, я сильна и могу быть полезна. — Нам нельзя просто сидеть и ждать, когда они нападут. Что-то здесь не так.

— Я с тобой более чем согласен. Ты готова к этому? — спросил он, останавливаясь у кабинета. — После всего, через что ты прошла в Завесе?

— Я справлюсь, — заверила его без малейших сомнений в голосе.

Он уверенно кивнул.

— Хорошо. Тогда с утра начнёшь подготовку, — сказал он и открыл дверь в кабинет. За длинным столом сидело человек шесть, ещё несколько стояли то тут, то там. — Минуточку внимания, позвольте представить вам девушку, едва не пожертвовавшую своей жизнью, чтобы доставить нам Санг-Нуар.

Меня встретили бурными овациями, я читала в их взглядах интерес и восхищение. Честно признаться, я чувствовала себя так, будто пришла сюда в нижнем белье.

— Это она? — спросила я, узнав книгу. Сейчас она выглядела куда менее опасной, когда не окружена чёрным пламенем. — Можно мне взглянуть? — спросила я, чувствуя потребность убедиться, что она действительно настоящая. Что это не было безумным страшным сном.

— Да, конечно, — сказал Уильям и протянул руку в сторону книги, приглашая.

Я медленно подошла к Санг-Нуар, как будто опасалась, что она снова загорится. Но ничего не произошло. Я просто склонилась над столом и взяла её в руки.

Казалось, меня сейчас накроет какое-то особое волшебное чувство, ветер возникнет из ниоткуда и начнёт развевать мои волосы, ангелы запоют с небес, но нет, ничего подобного. В жизни Санг-Нуар ничем не отличалась от любой другой книги, что я держала в руках. Я даже немного разочаровалась.

Пожав плечами, я открыла книгу и полистала.

— Осторожнее, — предупредил Уильям. — Это очень древняя книга.

— Извините, — буркнула я и остановилась на случайной странице, желая самой взглянуть на этот загадочный неподдающийся расшифровке текст. Мой взгляд опустился на первую строчку. К моему глубочайшему удивлению, она была написана на прекрасно читаемом английском языке.

Ммм... случайность?

Я рандомно открыла другую страницу и ткнула указательным пальцем в середину.

И снова. Самый обычный английский.

Я захлопнула книгу и пронзила взглядом Уильяма, вздрогнувшего от моего бесцеремонного обращения с древней реликвией.

— Вы издеваетесь надо мной? — спросила, сощурив глаза и сжав руки в кулаки. На языке крутились куда более жёсткие слова.

— Прошу прощения?

Он обвёл взглядом наблюдателей, смущённый столь открытым проявлением неуважения и непонимающий, как реагировать.

— Ой, не прикидывайся. — Я помахала книгой перед его лицом. — Там всё по-английски. Так что спрашиваю ещё раз: вы смеётесь надо мной?

Он моргнул несколько раз, словно не понимал, о чём я говорю. Что-то промелькнуло в его взгляде, но я недостаточно хорошо его знаю, чтобы расшифровать.

— Покажи.

— Что показать?

— Покажи мне, где там написано по-английски.

Он это серьёзно?

— Да вся книга на английском! — рявкнула я, открывая книгу на первой попавшейся странице. Ткнула пальцем в случайный параграф: — По-английски! — Ещё раз. — По-английски! — И ещё. — ПО-АНГЛИЙСКИ!

Люди, сидевшие за столом, подскочили и бросились к нам посмотреть, на что я показываю. Они переводили озадаченные взгляды с книги на Уильяма и обратно.

— Джемма... — Уильям крутил головой из стороны в сторону, его глаза округлились от шока. — Ни один из тех абзацев, на которые ты указала, не написан на английском.

— О чём ты?

Моё терпение было на исходе. Он явно издевается надо мной.

Как ещё это понимать?

— По крайней мере, для всех нас, — произнёс он тихо. Осторожно.

Теперь уже стушевалась я.

— Хочешь сказать, что я вижу текст иначе, чем вы? — уточнила я, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Если ты действительно видишь текст на обычном английском языке, то да, так видишь только ты.

Я вздрогнула.

— Как такое возможно?

Он покачал головой.

— Не имею ни малейшего понятия.

Да, его слова меня сразу успокоили.

Все взгляды были устремлены на меня. Меня потихоньку накрывало осознание. Текст, непонятный для всех остальных, легко могу прочитать я. Что это за ангельская магия такая? Почему именно я? Чем я отличаюсь от остальных? Ну, кроме того, что я прямой потомок Люцифера.

А может, причина именно в этом?

Люцифер, как-никак, был одним из ангелов — первым, падшим с небес. Может ли моя кровная связь с ним быть сильнее? Менее разбавленной...

Чище.

По моей спине пробежал неприятный тревожный холодок. Если я так сильно отличаюсь от других Потомков — могу читать тексты, зашифрованные ангелами тысячи лет назад, — возможно, мне судьбой уготовано нечто большее, чем сражение на передовой в грядущей войне. Может, я каким-то образом смогу использовать силу ангелов против вестников гибели человечества, восседающих на своих жутких конях.

Может, именно я должна возглавить людей, а то и... победить в этой войне.

33. НОЧНЫЕ ПОСИДЕЛКИ

Как только выяснилось, что я могу читать Санг-Нуар, меня тут же усадили за расшифровку. Большую часть ночи я была заперта в кабинете с ещё тремя расшифровщиками, которые по сути просто записывали всё, что я зачитывала вслух.

К сожалению, в книге не было ни словаря используемых терминов, ни названия глав, которые позволили бы перейти сразу к нужной, так что почти всю ночь я просто читала по порядку. Целиком, чёрт побери, всю книгу. Причём некоторые фрагменты напоминали библейские разглагольствования полного безумца. Кто вообще это писал?

К середине ночи я уже была настолько вымотана этими бессвязными кусками, похожими друг на друга, что уже вообще перестала вникать и тупо зачитывала слова вслух, надеясь, что рано или поздно мы извлечём из этого пользу.

— Может, сделаем перерыв? — предложила девушка с прямыми рыжими волосами и карими глазами. Кажется, её зовут Эйвери. Или Эйнсли? — Умираю с голоду.

Оба парня тут же поддержали её идею и вскочили со своих мест, чтобы пойти перекусить.

— Ты с нами не пойдёшь? — спросила девушка, остановившись у двери, заметив, что я так и не встала с места.

— Нет, спасибо. Я не голодна, — ответила я с вежливой улыбкой. — Но вы идите, не переживайте за меня.

Она улыбнулась мне и кивнула.

— Я принесу тебе что-нибудь на всякий случай.

Это очень мило с её стороны.

— Спасибо.

Она развернулась и вышла с ребятами из кабинета.

Я откинулась на свой офисный стул и пролистнула ещё несколько страниц, просматривая по диагонали, в надежде, что мой взгляд волшебным образом упадёт на нужную строчку, и мы узнаем о Всадниках всё, что нужно. Главным образом, как их убить. Но, конечно же, это было слишком просто, шанс один на триллион.

В моей жизни так не бывает.

— Привет, — раздался голос со стороны двери. Я вздрогнула от неожиданности.

Обернулась, чтобы пронзить взглядом незваного гостя, но мой взгляд тут же смягчился, когда я увидела Трейса. На нём были джинсы и обтягивающая чёрная футболка, которая, казалось, была создана для его тела.

— И тебе привет. Ты до чёртиков меня напугал.

Он ухмыльнулся, на одной его щеке появилась ямочка.

— Прости.

Но он не выглядел виноватым. Он выглядел потрясающе, просто офигенно, но что-то я отвлеклась...

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, посмотрев на часы на стене. — Сейчас два часа ночи.

— Не мог заснуть. — Он сложил руки на груди, оглядывая меня. — Решил зайти в больницу проведать тебя. Оказалось, ты уже выписалась.

— О да.

Я самодовольно ухмыльнулась, несмотря на осуждающие нотки в его голосе. Трейс кивнул.

— Этого следовало ожидать.

Он несколько секунд всматривался мне в глаза, словно пытался выведать какой-то секрет.

— Почему это?

Пожал плечами.

— Ты не похожа на ту, кто будет послушно выполнять предписания врача.

Я изогнула бровь.

— Снова пытаешься уколоть?

— Нет, — спокойно ответил он, полуприкрыв глаза, но продолжая внимательно наблюдать. — Скорее наоборот.

Засмущавшись под его пристальным взглядом, я вновь сосредоточилась на книге, перелистнув несколько страниц.

— Так зачем ты решил меня проведать? В два часа ночи, — добавила я тоном, уже с моими фирменными нотками осуждения. В эту игру можно играть вдвоём.

— А ты как думаешь? — Он оттолкнулся от стены, пересёк комнату, выдвинул стул рядом со мной и приземлился на него. — Я хотел тебя увидеть...

Я пронзила его предупреждающим взглядом.

— Убедиться, что ты в порядке, — быстро добавил он. — Прошлая наша встреча закончилась не очень хорошо.

Это было ещё мягко сказано. А он ведь даже не знает и половины.

— Ну, спасибо, наверное. Мне уже намного лучше.

Он кивнул, разглядывая меня.

— Ты определённо выглядишь намного лучше.

Он произнёс это странным тоном, как будто даже с неким порицанием.

Я снова посмотрела ему в глаза и теперь уже не спешила отводить взгляд.

— Я быстро исцеляюсь.

— Понятно.

Он запустил руку в свои тёмные волосы, хмыкнув, будто видел мою ложь насквозь.

Чувствуя, как в груди поднимается волна возмущения, я сощурила глаза.

— Ты что-то хочешь сказать?

Он откинулся на спинку стула и пронзил меня взглядом.

— Просто любопытно... Это сделал Доминик?

Я захлопнула книгу и выпрямилась.

— Что сделал?

— Поделился кровью, — небрежно пояснил он. — Это сделал Доминик?

Я дёрнулась так, будто меня ударили хлыстом. Думала, он не посвящён в такие подробности, но ошиблась. Решила, что врать бесполезно, потому что, очевидно, я так быстро исцелилась не сама по себе.

— Нет, это был не Доминик.

Он кивнул, обдумывая.

— Значит, Габриэль?

Боже. Я не хочу это обсуждать. Уж тем более с ним.

— Это не твоё дело, — огрызнулась я, чувствуя себя как под микроскопом.

Он задумался на секунду и затем ответил:

— Ты права. Не моё.

Я расслабилась, но передышка была недолгой.

— Я просто удивлён, что ты подсела на вампирскую кровь, — продолжил он, вновь прожигая меня взглядом.

— Ничего я не подсела, — соврала я и встряхнула головой. — Это... Короче, всё сложно.

Он несколько секунд молчал. Уверена, он осуждает меня. Мне неприятно, что Трейс стал хуже думать обо мне. Но я старалась убедить себя, что это к лучшему. Всё-таки моя цель — оттолкнуть его от себя.

— Я тоже как-то пробовал, — внезапно произнёс он, и мой взгляд тут же впился в него.

— Пробовал? Когда? — распахнув глаза, спросила я.

— Пару лет назад. — Он пожал плечами, будто говорил о какой-то ерунде. — Понимаю, почему это так заманчиво.

Уши у меня горели. Трейс не говорил, что пробовал кровь Воскрешённого. Ни разу. Даже намёка не было. И теперь мне интересно, как много прежний Трейс скрывал от меня.

— Поэтому ты с ним встречалась? — продолжил он, вновь поражая меня своей прямотой. Не в бровь, а в глаз.

— Нет... С чего вдруг ты вообще меня об этом спрашиваешь?

— Не знаю. — Ухмыльнувшись, он качнулся на стуле из стороны в сторону. — Может, потому что ты Воин?

— И? — осторожно спросила я.

— А он Воскрешённый. — Трейс перестал раскачиваться и резко подался вперёд. — Как будто барашек влюбился в волка.

Я чуть было не отшатнулась от него, но сдержалась.

— И кто же я в этом твоём раскладе?

— Волчица. — Его жаркий взгляд скользнул по моему телу, словно оценивая каждый дюйм. — Однозначно волчица.

Не знаю, как я нашла в себе силы не расплыться в улыбке.

— Это неважно. В любом случае, не тебе меня судить, — ответила я и пригвоздила взглядом. — С твоим-то вкусом на девушек.

Он наклонил голову вбок, в глазах появился заинтригованный блеск.

— И какой же у меня вкус на девушек?

Я фыркнула, вспомнив его отношения с Никки.

— Ну, судя по всему, тебе нравятся прилипчивые психопатки, лживые до мозга костей...

Он запрокинул голову и расхохотался, прервав меня на полуслове.

— Да кому вообще такие нравятся?

Я пожала плечами.

— Это довольно точное описание Никки, так что...

— Никки не в моём вкусе, — тут же возразил он, снова качнувшись на стуле. — В моём вкусе ты.

Моё сердце перестало биться. То есть буквально замерло в груди.

Вот обязательно ему говорить такие вещи? Обязательно смотреть на меня таким голодным взглядом, будто я чёртово ходячее чудо, которое он хотел бы испытать лично? Обязательно так усложнять мне задачу?

— С чего вдруг мне быть в твоём вкусе? Я с самого начала вела себя с тобой отвратительно, — отметила я в попытке хоть немного поколебать его решимость.

— Это потому что ты боишься своих чувств ко мне, — спокойно и уверенно ответил он, как будто между нами уже всё давно решено.

Я снова потеряла дар речи. Я понятия не имела, что на это можно сказать. Обычно я бы ответила что-то язвительное — и грубое, — но он словно бы видел меня настоящую за этой маской.

— Продолжай убеждать себя в этом, — пробормотала я и снова открыла книгу, давая понять, что на этом разговор окончен. Я не готова была обсуждать это даже в лучший из дней. Что уж говорить сейчас, когда нам грозит конец света.

Он развалился на стуле и молча наблюдал за мой, пока я притворялась, что вовсе не чувствую на себе его взгляд. Снова полистала страницы, ища хоть какое-нибудь упоминание Всадников.

— Так что там с книгой? — прервал он в какой-то момент тишину. Его взгляд всё ещё покрывал меня всю с головы до ног, словно тяжёлым одеялом. — Уже выяснили, на каком языке она написана?

Я взглянула на него из-под ресниц.

— На английском. По крайней мере, для меня.

Его брови взлетели.

— Ты серьёзно?

Опять это взгляд. Он смотрит на меня, будто я живое воплощение магии. Это очень опасный взгляд. С этим нужно что-то делать, но у меня нет никаких идей.

— Так есть там что-то про Всадников?

Я покачала головой.

— Из того, что я прочитала, нет, но я не сдамся до тех пор, пока... — Остаток предложения застрял в горле, потому что мой взгляд упал на то самое слово, которое я искала вот уже несколько часов. — О боже.

— Что там? — спросил Трейс, подкатывая стул ближе ко мне.

— Кажется, я что-то нашла.

Я указала на нужный параграф, хотя это было бессмысленно, ведь он, как и остальные, не мог прочитать ни слова. Я быстро пробежалась глазами по строчкам, в которых Всадники были представлены как ангелы возмездия, которых призовут на Землю в конце веков. Я с трудом понимала, о чём речь, поскольку весь текст был составлен как древняя легенда.

Пропустив бесконечные описания каждого Всадника с их скакунами, я остановилась на завершающем кусочке. Там было сказано, что им нужна сила четверых, чтобы пробудить свои способности.

— Что это значит? — спросил Трейс, сведя брови на переносице.

— Полагаю, это значит, что они могут использовать свою магию, только когда собираются вместе.

— Это объясняет, почему они не спешат нападать на нас.

Я кивнула, соглашаясь. У меня уже возникало такое подозрение, когда Уильям сказал, что Всадники дошли до границы Холлоу Хиллс и остановились. Очевидно, они жду остальных, чтобы активировать силу четверых.

— Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, когда придут два других, — сказала я, захлопнув книгу. — Собравшись вместе, они станут слишком сильны. Надо действовать сейчас. Вывести их из игры, пока они разделены и уязвимы. Возможно, нам удастся остановить их ещё до того, как всё начнётся.

Трейс кивнул. Его глаза горели внутренним огнём.

— Я с тобой.

— Только если ты нашёл себе такую же побрякушку, — возразила я и показала Амулет.

— Это мы ещё посмотрим, — ухмыльнулся Трейс, будто бы точно знал, чем всё закончился.

— Посмотрим.

Как бы то ни было, у меня нет времени на споры с ним. Я должна предупредить Магистра о том, что происходит, и уговорить его организовать внезапную атаку, пока у нас есть шанс.

Если мы хотим остановить эту четвёрку, нужно действовать сейчас... пока группа не собралась в полном составе. Иначе они станут несокрушимы.

34. СИЛА ЧЕТЫРЁХ

Дождь хлестал по лобовому стеклу "мустанга" Трейса, пока мы гнали по трассе к границе Холлоу Хиллс. Сообщив Уильяму о том, что я прочитала в книге, и узнав от него, что третий Всадник уже присоединился к первым двум, мы не стали тратить ни минуты на обсуждения. У нас просто нет времени на сомнения и размышления. Нет времени продумать план. Мы просто неслись наперегонки со временем под страхом смерти.

— Так что же мы будем делать, когда доберёмся туда? — спросил Трейс, переключившись на следующую скорость, и выехал на встречную полосу.

— Ну, кроме как молиться о том, чтобы четвёртый к ним не присоединился? — озвучила я риторический вопрос, обнажая меч Ангелов. — Я буду целиться в яремную вену, а ты... подождёшь в машине.

Судя по убийственному взгляду, он явно был не согласен.

— Ладно, оставаться в машине не обязательно, но ты должен позволить мне действовать самой. Я защищена. Ты нет. Чтобы остановить эту четвёрку достаточно убить одного из них (всего одного!), но я не смогу сделать это, если буду переживать за тебя.

— А с чего бы тебе переживать? Тебе же вроде как плевать на меня, — намекнул он.

"Хитро", — подумала я про себя, прожигая его взглядом.

— Потому что... вот так. Слушай, не спорь со мной. Мы даже не знаем, с чем именно мы имеем дело и насколько они сильны... вместе и по отдельности.

— Хорошо, — ответил он, сворачивая на ответвляющуюся дорогу. — Как насчёт сделки? Я останусь в стороне и не буду вмешиваться, если ты признаешь, что у тебя есть ко мне чувства.

Я резко повернула голову и уставилась на него.

— Ты же это сейчас несерьёзно.

Он пожал плечами.

— Для тебя это выгодная сделка, соглашайся, — уговаривал он с лукавой улыбкой и хитрым блеском в глазах. — Меня устраивают оба варианта. Кулаки чешутся надрать кому-нибудь зад, а тут как раз Всадники...

— Господи, да ты реально псих, — ответила я без намёка на шутку.

Он расхохотался, и я увидела обе ямочки на его щеках.

— Так что же ты выберешь?

Я заскрежетала зубами, чувствуя себя лодочкой между Сциллой и Харибдой.

— Сволочь ты, вот ты кто.

— Тик-так, тик-так, тик-так...

— И прямо сейчас я всем сердцем тебя ненавижу, — добавила я под его пристальным взглядом.

— Это твой окончательный ответ, Джемма Блэкберн? — спросил он, вскинув брови, словно бросая мне вызов.

Я показала ему средний палец и всё же сдалась.

— Ладно. У меня есть к тебе определённые чувства. Совсем крошечные чувства. Почти незаметные.

Это всё, что этот придурок от меня получит. Надеюсь, он на этом успокоится и не станет бросаться на Всадников. О том, что он отстанет от меня, я даже не мечтаю. Скорее станет ещё напористее, если, конечно, мы переживём эту ночь.

Его умопомрачительная ухмылка растянулась до ушей. Такая улыбка должна быть законодательно запрещена, чёрт возьми.

— Тогда идём на свидание, — внезапно сказал он. Его глаза горели любопытством, желанием и предвкушением.

— Что? Прямо сейчас? — потрясённо спросила я. — У нас тут как бы кое-что важное намечается.

— Я имею в виду, на этой неделе. В пятницу вечером. — Он так пожирал меня глазами, что я покраснела. — Я приглашаю тебя на свидание.

Нашёл же время. Какой абсурд планировать свидание в пятницу вечером, когда мы едем на встречу четырём Всадникам Апокалипсиса.

— Ты ведь осознаёшь, что к утру меня уже может не быть в живых?

Уголок его губ приподнялся с одной стороны, и ямочка тут же появилась.

— Ты выживешь.

Я озадаченно посмотрела на него.

— И почему ты так уверен? — спросила я скептически, но с любопытством. Почему он так самоуверен, когда говорит о нашем будущем?

— Соглашайся, и на свидании я расскажу тебе почему.

Раскалённое лезвие пронзило мой живот при мысли об этом. Я не могу отрицать, что возможность узнать один из секретов Трейса определённо того стоила. К тому же я не могу защищать его, если не знаю весь его арсенал. Незнание не даёт мне покоя.

По крайней мере, в этом я пыталась себя убедить.

— Ладно, — осторожно согласилась я. Молния озарила небо впереди нас. — Если ты пообещаешь, что не станешь лезть на рожон, и мы переживём эту ночь, я пойду на свидание с тобой. Только на одно.

Этого ему было достаточно, чтобы его лицо просияло, а в глазах вспыхнули фейерверки, как в День независимости. Будь между нами настоящая война, победа в этом бою определённо была бы за Трейсом.

Дождь усиливался с каждой минутой. Мы подъехали к заброшенному амбару на окраине города. По данным Совета, Всадники остановились именно здесь, однако никто не рискнул заглянуть внутрь, чтобы выяснить, что там происходит.

Кто знает, возможно, там уже открыт портал в Ад, и армия демонов терпеливо ждёт своего часа. Ну, да, это, конечно, маловероятно, но я бы не стала исключать такую возможность.

— Мне это не нравится, — произнёс Трейс, заглушив двигатель и глядя на пустое поле. — Что-то здесь не так.

Я закатила глаза.

— Мы припарковались в пятидесяти футах от заброшенного амбара, в котором поселились три Всадника Апокалипсиса. Я бы удивилась, если бы тебе показалось, что всё здесь как надо.

— Ну да... но мне всё же кажется, что я должен прикрыть тебя.

Я пронзила его взглядом.

— Мы же договорились, Трейс!

— Да, но ты не была до конца откровенна со мной, так что я тоже.

— О, вот это я понимаю, отличное начало дружбы, — проворчала я и убрала меч в ножны.

— Если всё пойдёт наперекосяк, ты ещё спасибо скажешь. — Что-то решительное и смертельно опасное промелькнуло в его взгляде. Я на мгновение застыла. — Я Жнец, Джемма. Я тренировался убивать задолго до того, как начал ходить на свидания. И давай не забывать, что я могу телепортировать нас нахрен оттуда, если запахнет жареным.

Блин. Если взглянуть на ситуацию под таким углом, то да, идти вместе с ним звучит как разумное решение, особенно учитывая все риски. Возможно, именно поэтому Уильям настоял, чтобы Трейс участвовал в этом.

— Ладно, хорошо, — уступила я, ведь... давайте будем честны: скорее всего, он всё равно поступит по-своему. — Мы сделаем это вместе, но при малейшем намёке на угрозу твоей жизни, ты должен немедленно оттуда убраться.

— Боишься, что я могу пострадать? — поддразнил он и одарил меня ослепительной улыбкой.

— Не испытывай свою удачу, — предупредила я. — Иначе я сама тебя закопаю.

Он хрипло рассмеялся, от этого звука у меня побежали мурашки по коже. Трейс открыл дверь и вышел из машины прямо в дождь. Покачав головой, я поспешила за ним. Он открыл багажник, в котором лежала целая коллекция оружия.

Мои глаза загорелись, как у ребёнка в магазине сладостей.

— Это что, V-42 Stiletto? Настоящий? — спросила я и тут же схватила узкий обоюдоострый клинок из углеродистой стали. Я вспомнила, как тренировалась с таким в Лабе, но впервые вижу его за пределами Храма. — Он великолепен.

— Бери, он твой, — сказал Трейс, глядя на меня с ещё большим интересом. Я бы даже сказала — заинтригованно. Он определённо очарован мной, пленён чем-то, что видит во мне только он, и тянется всей душой.

— Спасибо, — пробормотала я и спрятала клинок в рукав, наблюдая, как Трейс набирает себе всё необходимое, начиная с боевых ножей и заканчивая чёртовым "Пустынным орлом"[3].

Сказать, что Трейс вооружился до зубов, значит сильно преуменьшить.

Он захлопнул багажник и развернулся ко мне. Его волосы намокли под дождём, глаза блестели в свете луны.

— Ты готова или как?

— Я давно готова, — ответила я и сделала вид, будто проверяю время на часах. — Только тебя и жду, синеглазка.

Его лицо просияло. Он, довольный, посмотрел на меня, и я, как обычно, стушевалась под его пристальным, голодным взглядом. Как странно, что мне совсем не страшно встретить Всадников Апокалипсиса, но от одного только взгляда Трейса я чувствую себя маленькой и беспомощной кучкой костей.

Спасибо гормонам, будь они неладны.

Больше не в силах выдержать прямого зрительно контакта, я резко развернулась и направилась к амбару, но Трейс схватил меня за руку и притянул обратно к себе.

— Что ты...

Я не смогла договорить, потому что в этот момент он обхватил моё лицо обеими руками и прижался губами к моим. Поначалу он целовал медленно и осторожно, но очень вскоре его движения стали жадными и ненасытными.

Поцелуй под звёздным покрывалом и проливным дождём не прерывался. Я была так ошеломлена его поступком, что не придумала ничего лучше, чем ответить на поцелуй, вложив в него всё отчаяние и тоску. Мои губы словно бы моментально вспомнили его, вспомнили, что он мой, а я его, и снова вернулись к жизни вместе с бурным потоком из воспоминаний и украденных "долго и счастливо".

Трейс шумно вдохнул, разрывая поцелуй. Его дыхание стало прерывистым, тяжёлым. Так же, как и у меня. Сведя брови на переносице, он смотрел на мои губы так, будто они его чем-то обидели. Как будто он злился на них. За что именно, я понятия не имела.

— Что, чёрт возьми, это было? — выпалила я, притворяясь обескураженной его внезапным поцелуем, хотя сама буквально две секунды назад терзала его губы.

— Понятия не имею. — Он провёл рукой по мокрым волосам и встряхнул головой. Он казался таким же озадаченным, как и я. — Зря я это сделал.

Так, ладно... не такого ответа я ожидала. На секунду, готова поклясться, в его глазах промелькнула странная эмоция, словно он всей душой пожалел об этом поцелуе.

Как бы это ни было странно и неприятно, у меня не было времени разбираться. Поэтому я сделала то же, что и всегда. Отбросила лишние мысли и развернулась к амбару, думая лишь о предстоящей задаче.

Трейс шёл за мной по пятам, никто из нас не произнёс ни слова до самого амбара. Остановившись, я взяла Трейса за руку и позволила ему услышать мои мысли:

"Я зайду с главного входа. Ты тихо войдёшь через задний и поднимешься на второй этаж. Держись незаметно, пока я не подам тебе сигнал", — мысленно инструктировала я.

Он вскинул бровь, как бы спрашивая, что за сигнал.

"Когда прольётся первая кровь", — пояснила я. Что же ещё?

Он кивнул и тут же отстранился от меня, после чего направился к заднему входу в старую полуразваленную постройку. Я окинула взглядом это шаткое сооружение и сделала глубокий вдох. Честно, меня удивляет, как этот амбар всё ещё стоит, учитывая насколько прогнили и подкосились деревянные доски. С моей удачей весь амбар может обвалиться, едва я переступлю порог.

Я снова глянула в сторону Трейса, который как раз свернул за угол и скрылся из вида, и направилась к передней части. Я старалась двигаться максимально тихо, прислушиваясь к любым звукам — шорохам, приглушённым голосам, — но внутри как будто стояла оглушительная тишина.

Что-то здесь не так, но уже поздно поворачивать назад. Дойдя до входа, я сжала в руке меч и распахнула дверь в надежде, что элемент неожиданности сыграет мне на руку.

Мой взгляд тут же упал на трёх мускулистых Всадников, взирающих на меня. Они сидели верхом на своих скакунах — белом, чёрном и рыжем конях, — выстроившись в идеальный ряд плечом к плечу, лицом ко входу, словно готовились выехать в любой момент, как только появится четвёртый.

Я узнала их всех по описаниям из книги: Чума, Голод и Раздор. Не хватало только всадника на бледном коне — Смерти.

Взгляд Чумы опустился на оружие в моей руке. Он спокойно поднял лук и стрелы, целясь мне в голову.

— На твоём месте я бы этого не делала, — предупредила я, сжимая меч.

— Друг Рогатого Дитя — враг Четырёх, — проинформировал он. Его длинные светлые волосы были на несколько дюймов ниже плеч.

— Ага, ничего непонятно, но очень интересно.

Его лицо скривилось в отвращении, словно даже разговаривать со мной было пустой тратой его времени.

— Это значит, что тебе, сочувствующая, не стоило сюда приходить, — пояснил он и натянул тетиву.

Не успел Чума выпустить стрелу, как Трейс спрыгнул со второго этажа и выбил его из седла. Они вдвоём с грохотом приземлились на пол, лошади попятились от них.

Адреналин захлестнул меня. Я сорвалась с места, чтобы прикрыть Трейса, но на моём пути тут же встал черноволосый всадник на вороном коне. Голод.

Его спутанные волосы закрывали ему глаза. Он схватил меня за горло, его длинные пальцы обхватили буквально всю мою шею, и сдавил. Его хватка была подобна оковам, перекрывшим доступ к кислороду. Мои глаза распахнулись одновременно с его, и затем он поступил очень странно.

Отпустил меня и отступил назад.

— Ты совершила огромную ошибку, придя сюда, — сказал он и потянулся к моей руке. Той, в которой я держала меч Ангелов. Кто бы говорил о серьёзной ошибке.

Я стремительно развернула меч и вонзила его в живот Всадника одним молниеносным движением. Его лицо исказилось яростью, но он не издал ни звука, лишь прижал руки к ране и упал на колени. Теперь он запомнит, что нельзя трогать чужие вещи.

Мой взгляд метнулся обратно к Трейсу. Чума придавил его своим телом, но Трейс всё равно как-то умудрился нанести пару ударов. Не знаю, мог ли он причинить какой-то вред Всаднику, но кровь была повсюду. И большая часть, похоже, принадлежала Трейсу.

Проклятье! Почему, чёрт возьми, он не телепортировался, как я просила?

Я бросилась к нему, но успела сделать не более двух шагов, как кто-то схватил меня за лодыжку и повалил на пол. Мой взгляд вперился в Голода, в его глазах было странное выражение, словно он умолял меня о чём-то. Я выдернула ногу и пнула его в рот, перед тем как снова вскочить на ноги.

Сердце колотилось в груди. Чума поднял меч обеими руками, целясь прямо в сердце Трейса, неподвижно лежащего на полу.

Что-то дикое, первобытное взяло надо мной верх. Я схватила Белого Всадника за его длинные светлые волосы и прижала его голову к себе, чтобы перерезать мечом его горло. Всё произошло в мгновение ока. Никто даже не успел среагировать.

— НЕЕЕЕТ! — прогремел третий Всадник, Раздор, когда безжизненное тело Чумы рухнуло на пол рядом с Трейсом.

— Трейс! Вставай! Нам надо убираться отсюда! СКОРЕЕ! — закричала я. Тяжёлая рука ударила меня по плечу, словно кирпич, и оттащила назад.

Всё ещё на адреналине я вырвалась из железной хватки Раздора, стремительно развернулась, чтобы ударить локтем по его носу, и выставила меч между нами.

— Выслушай меня! — взревел Раздор, выхватывая меч прямо у меня из рук.

Я в шоке смотрела на него, безоружная, дышащая с трудом и совершенно растерянная. Меч в его руке засветился так же, как и в моей. Как, чёрт побери, он смог отнять у меня меч? И почему он светится в его руке, если должен делать так только со мной? Это всё совершенно неправильно.

Испугавшись, я сделала два огромных шага назад и вытащила Стилетто из рукава. Он не такой смертоносный, как мой меч, но всё же лучше, чем стоять безоружной.

— Опусти оружие, дочь Аида. Мы пришли не за тобой.

Я нахмурилась в замешательстве, скосив взгляд на меч — на тот самый меч, что он забрал у меня.

— Ага, конечно.

Он потянулся к спине и обнажил свой собственный меч — точную копию моего меча Ангелов.

— Мы такие же, как ты, — сказал он, держа в каждой руке по светящемуся мечу словно в качестве доказательства, и затем спокойно протянул мне обратно моё оружие. — Мы здесь из-за Рогатого Дитяти — Сына Погибели.

Сына чего, блин?

Я забрала меч свободной рукой, так и не опуская кинжал. Я никак не могла понять, о чём этот монстр толкует.

Я скосила взгляд на Трейса, с трудом поднимающегося на ноги. Видимо, он в какой-то момент пришёл в себя. Он прохромал ко мне, тоже держа оружие наготове, но больше ничего не предпринимая.

— Я не понимаю, что происходит. Что ещё за Сын Погибели? — спросила я. Мой растерянный взгляд скакал, как теннисный мячик, между Раздором и Голодом туда-сюда.

Рыжеволосый Всадник убрал меч и поднял пустые ладони, как бы демонстрируя мирные намерения.

— Я могу показать.

Я искоса глянула на Трейса и передёрнула плечами. Понятия не имею, что такого он может мне показать, что бы хоть как-то объяснило происходящее, но что мне терять? Если бы он хотел меня убить, то не отдавал бы мне меч.

Его огненная грива обрамляла лицо. Он сделал шаг вперёд и взял меня за руку.

— Увидь то, что видим мы, — приказал он, и я ахнула, потому что мой разум вмиг наводнили сотни разных образов.

Всё мелькало так быстро, но в то же время я как будто рассматривала кино с эффектом слоу-моушена. Я увидела всё, начиная с оживления Люцифера и появления Всадников в этой реальности. Я увидела, как бьются их сердца, увидела весь путь, что они проделали, чтобы добраться сюда. Я увидела их цель, и она не была связана со мной.

А затем я увидела Никки, её растущий живот, рождение ребёнка.

Он и есть Сын Погибели, истинный наследник Люцифера. Я в ужасе смотрела, как он своими руками уничтожает мир.

— О Господи!

Я выдернула руку из хватки Раздора, ошеломлённо глядя на него.

— Теперь ты всё знаешь, — произнёс он и опустил голову. Его лицо отражало безысходность.

— Что именно? — спросил Трейс, беря меня за руку. — Что ты видела?

Вцепившись в его ладонь, я качала головой, потрясённая увиденным.

— Они пришли сюда не за нами. Они должны были предотвратить рождение отродья Люцифера. — Меня скрутило изнутри от осознания масштабов пиздеца. — И я только что обезвредила единственных, кто мог его остановить.

ГЛОССАРИЙ

АНАКИМ

Раса людей, рождённых с человеческой душой и кровью ангелов; потомки Нефилимов.

ВОИН

Потомок Ангелов-Воителей; обладает сверхсилой и способностью чуять демонов, манящей кровью.

ДОЧЬ АИДА

Потомок Люцифера, которому предсказано воскресить Люцифера и положить начало концу света.

ЖНЕЦ

Потомок ангелов-проводников; способен телепортироваться, путешествовать во времени и читать мысли.

ЗАКЛИНАТЕЛЬ

Потомок ангелов-магов; способен творить магические заклинания, управлять элементами и манипулировать энергией.

ЛЮЦИФЕР

Ангел, созданный первым, и первый же падший; заключён в гробнице в Аду.

ОГНЕННАЯ ПЫЛЬ

Магический порошок, созданный Высшими Заклинателями, который отправляет Воскрешённых в Сангвинариум.

ОРДЕН РОЗЫ

Секретная организация, контролирующая деятельность Анакимов.

ПЕРЕВЁРТЫШ

Потомок ангелов-хранителей; способен принимать животный облик, а также общаться телепатически.

ПРИЗЫВ

Древний ритуал, используемый Орденом для призыва сил Анакима.

ПРОВИДЕЦ

Потомок ангелов-посланников; может общаться с Миром Духов и предсказывать будущее.

САНГВИНАРИУМ

Мир вечных мук для Воскрешённых, которых рассеяли.

ТЁМНЫЙ ЛЕГИОН

Потомки, восставшие против Ордена и присягнувшие тёмной стороне / Люциферу.

ПЕРЕЧЕНЬ АНАКИМОВ

ВОИНЫ (потомки Ангелов-Воителей)

Джемма

Тесса

Габриэль *

Карл †

Томас †

Жаклин *

ЖНЕЦЫ (потомки Ангелов-Проводников)

Трейс~

Питер

Линли †

ЗАКЛИНАТЕЛИ (потомки Ангелов-Магов)

Никки

Калеб

Карли

ПЕРЕВЁРТЫШИ (потомки Ангелов-Хранителей)

Доминик *

Бен

Джулиан

ПРЕДСКАЗАТЕЛИ (потомки Ангелов-Посланников)

Морган

ТЁМНЫЕ ЗАКЛИНАТЕЛИ (вступившие в Тёмный Легион)

Арианна

Аннабель

Анита

Присцилла *

† мёртвый

* Воскрешённый

~ всё сложно

Заметки

[←1]

В российском прокате фильм "The Hurt Locker" выходил под названием "Повелитель бури", где у героя был ящичек с остатками бомб и обручальным кольцом. Сама идиома означает подорванную мину у сапёров / опасную ситуацию / серьёзную рану / состояние глубокой физической или эмоциональной боли. Здесь же события буквально происходят у школьного шкафчика (locker).

[←2]

Скорее всего, отсылка к песне R.E.M. – It’s the End of the World as We Know It (And I Feel Fine)

[←3]

Пистолет Desert Eagle

Table of Contents

1. В ДИКИХ УСЛОВИЯХ

2. МЕРТВЕЦ ИДЁТ

3. НИ ОДНО ДОБРОЕ ДЕЛО НЕ ОСТАЁТСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМ

4. НЕЗАБУДКА

5. БОЛЬШЕ, ЧЕМ ДРУЗЬЯ

6. ПРОБЛЕСКИ СОЗНАНИЯ

7. РИСКОВАННОЕ ДЕЛО

8. РАЗГОВОРЫ О МЁРТВЫХ

9. ОБЕЩАНИЯ НАДО ВЫПОЛНЯТЬ

10. ЗАТКНИСЬ И ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ

11. МЕЖДУ НАМИ, ДЕВОЧКАМИ

12. ШКАФЧИК БОЛИ

13. ПЕРЕХВАТ МЯЧА

14. БЕГ НА МЕСТЕ

15. СНОВА В ДОРОГЕ

16. НАДВИГАЮЩАЯСЯ БУРЯ

17. ОТРАДА ДЛЯ ГЛАЗ

18. ВОСЕМНАДЦАТЬ СВЕЧЕК

19. РАЗГОВОРЫ В ТУАЛЕТЕ

20. СВИДАНИЕ С ДЬЯВОЛИЦЕЙ

21. БОЛЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ

22. САМ НЕ СВОЙ

23. ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

24. С НАСТУПЛЕНИЕМ ТЕМНОТЫ

25. В ОБЪЯТЬЯХ АНГЕЛА

26. СОБЛАЗН ПРИКОСНУТЬСЯ

27. А ВОТ И ЗАВЕСА

28. НИЧЕЙНАЯ ЗЕМЛЯ

29. ШЕСТЬ ХОЛОДНЫХ ФУТОВ ПОД ЗЕМЛЁЙ

30. НЕ ДЫША

31. ЛОМОВАЯ ЛОШАДЬ

32. ГЛАЗА АНГЕЛА

33. НОЧНЫЕ ПОСИДЕЛКИ

34. СИЛА ЧЕТЫРЁХ

ГЛОССАРИЙ

ПЕРЕЧЕНЬ АНАКИМОВ