10. ПОЛЕ БОЯ РАЗБИТЫХ СЕРДЕЦ

Казалось, из комнаты выкачали весь воздух. Или я просто забыла как дышать. В любом случае мои лёгкие горели от кислородного голодания, а голова плыла от потока беспорядочных мыслей. Честно, не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я вспомнила, как нужно вбирать в себя воздух и затем выпускать его из себя.

Да... Кажется, я всё-таки немножко запаниковала.

– Ты испугалась, – произнёс Трейс, наблюдая за мной со стула. Нас по-прежнему разделяла одна лишь тумбочка.

Я резко замотала головой и соврала сквозь зубы.

– Нет, всё в порядке. Просто... мне нужно время, чтобы обдумать услышанное. Ты уверен в том, что ты видел? Может, мы были на чьей-то чужой свадьбе?

Я выпаливала вопросы один за другим. Вряд ли такое бывает с тем, у кого "всё в порядке" и кого совершенно не взволновала новая информация. В свою защиту должна сказать, что это вполне разумные вопросы. Быть может, мы оба станем свидетелями чьей-то свадьбы. Это ведь не обязательно должна быть наша свадьба.

Наша. Свадьба. Чёрт возьми. Неужели я серьёзно переживу своё восемнадцатилетие и выйду замуж? По какой-то причине эта мысль совершенно не укладывалась в моей голове.

– Я уверен, – ответил он и снова начал крутиться на стуле, внимательно наблюдая за мной. – Никогда ещё не был ни в чём так уверен, как в этом.

Ну, вот и ответ. Он уверен. Он видел это. Что ещё тут сказать?

– Мне кажется, или тут стало как-то жарко? – спросила я, обмахиваясь руками. Причём я сидела в одном нижнем белье. Наклонившись, я схватила один из шотов и залпом выпила, надеясь, что это хоть немного успокоит мои нервы.

Трейс не отрывал глаз от моего лица, неприкрыто разглядывая меня.

– Хочешь, я открою окно?

Я замотала головой, решив, что впускать сквозняк, пока я сижу тут полуголая, – это не самая лучшая идея.

– Так что ты думаешь о том, что я тебе сейчас рассказал? – спросил он, с большим интересом наблюдая за мной. Его взгляд искал на моём лице ответы, словно Трейс хотел разгадать то, что я скрывала даже от самой себя.

Я не знала, что ответить. Последние несколько месяцев я провела с Домиником, и, само собой, с ним я даже не рассчитывала на счастливую семейную жизнь с кучей детишек. Я смирилась, была готова к этому, даже видела определённые плюсы. Но может, это всё потому, что я потеряла Трейса? Может, я неосознанно позволила своей мечте умереть вместе с ним? Честно говоря, я уже ни в чём не уверена. Решив, что для одной ночи уже слишком много откровений, я уклонилась от ответа.

– Разве сейчас мой черёд отвечать на вопросы? – спросила я, возвращаясь к нашей игре.

На его лице расплылась озорная улыбка.

– Хорошо, но ведь сейчас мой черёд спрашивать, верно?

Я пожала плечами.

– Валяй.

В его глазах вспыхнули лукавые огоньки. Не знаю почему, но я вся напряглась.

– Правда или действие?

– Действие, – тут же ответила я, потому что уже знала, о чём он хочет меня спросить. А я, опять же, не хочу забредать в эти дебри. Нет уж, спасибо.

Его, казалось, не расстроил мой выбор. Вместо этого он облизал губы и сказал:

– Иди сюда.

Жар разлился в груди, когда я увидела тёмный блеск в его глазах.

– Ты хочешь, чтобы я подошла к тебе? – уточнила я, стараясь не опускать глаза ниже его ключиц. Воздух и так уже был наэлектризован от всего этого сексуального напряжения между нами, не стоит мне усугублять дело, пуская слюни на его пресс.

– Да, именно.

Он подался вперёд, упираясь локтями в бёдра, и внимательно смотрел на меня, как будто гадал, решусь я или нет.

– И в этом заключается действие? – с сомнением спросила я.

– Первая его часть, – пояснил он. Его голос прозвучал низко, с хрипотцой.

– А вторая какая? – допытывалась я, не сдвинувшись с места.

Он порочно ухмыльнулся.

– Скажу, как только ты подойдёшь.

Я задумалась на секунду и встала, будучи лишь в лифчике и трусиках. Подошла к нему, остановившись в шаге от стула.

Не догадываясь, что он задумал, я молча ждала, пока его взгляд оценивающе скользил по моему телу. Я не возражала, потому что это было даже приятно.

– Так что там со второй частью? – спросила я снова, и это неожиданно для меня прозвучало с придыханием.

Он откинулся на спинку стула. Эти глаза, сводящие меня с ума, поднялись к моему лицу.

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловала.

Дыхание застряло в горле. Я пыталась не обращать внимание на рой бабочек, танцующих в моём животе. Вместо этого я скрестила руки на груди и прожгла Трейса взглядом.

– Так нечестно.

Он удивлённо поднял брови.

– Почему?

– Ты дождался, когда я разденусь до нижнего белья, прежде чем загадать это действие. Это читерство.

– Да в каком месте? – Уголки его губ дрогнули в улыбке. – Это просто хорошая стратегия.

– Не суть.

Вообще-то он прав, но я не готова так просто сдаться.

– Можешь не целовать меня, если не хочешь, – спокойно сказал он, прекрасно зная, что дело не в том, хочу я или нет.

– Но тогда мне придётся снять ещё что-нибудь из одежды.

А значит, я останусь либо с голой грудью, либо без трусов.

– Знаю.

Он даже не пытался скрыть, как его веселит то, что я угодила в его ловушку.

Вот же козёл. Я резко выдохнула, игнорируя его самодовольную усмешку.

– И сколько мне нужно будет просидеть без лифчика? – спросила я, взвешивая вариант. Даже не знаю, что хуже: трясти голой грудью перед Трейсом или целовать его. Самой. Нет, конечно, нет ничего плохого в том, чтобы самой поцеловать Трейса. Напротив, это даже слишком хорошо. Но в этом-то и проблема.

– До конца игры, – ответил он, прервав мой внутренний поток бредовых мыслей. Его глаза продолжали разглядывать меня.

Мой взгляд опустился на его губы, и температура в комнате снова подскочила.

– А целовать? Как долго?

Он пожал плечами, как будто ему было всё равно.

– Не знаю, секунд десять.

– Десять секунд, – повторила я и затем решительно кивнула. Честно, это же всего ничего. Меньше четверти минуты. Я вполне могу выдержать соприкосновение губ с Трейсом каких-то жалких десять секунд.

Фигня вопрос. Я справлюсь.

– Хорошо... Десять секунд, – сделала я свой выбор, стараясь не выдавать своих эмоций ни лицом, ни голосом. А лучше принять скучающий вид, словно речь идёт о сущей ерунде. Хотя сердце уже бешено колотится в груди.

Он сжал зубы и ждал, пока я стояла, ничего не предпринимая. Я должна наклониться и сделать это, но ноги отказывались слушаться.

Трейс смотрел на меня ещё пару секунд. А затем его руки легли на мои бёдра, сжали и притянули на свои колени. Мои ноги оказались по обе стороны от него.

В груди мгновенно разлился жар от его горячего взгляда. Я кое-как сдержала стон, грозивший сорваться с моих губ, когда Трейс ещё сильнее сжал мои бёдра, прижимая меня к своему бугру в штанах. А наши губы разделяли считанные миллиметры.

Не отрывая от меня взгляда, Трейс провёл пальцами по моим волосам и обхватил рукой мой затылок, чтобы притянуть ближе. Я дрожала в его объятьях.

В голове был какой-то туман. Я лишь видела, как Трейс облизывает губы, отчего ямочки на щеках стали отчётливее, и у меня участилось дыхание. Моя грудь поднималась и опускалась в предвкушении. Ладони лежали на его груди. Подушечки пальцев впивались в его горячую кожу. Каждая клеточка моего тела вибрировала из-за всей этой ситуации. Из-за него.

Кого, чёрт побери, я обманываю? Это не может быть просто десять секунд. Только не с Трейсом. Его поцелуй перевернёт весь мой мир.

И станет началом конца.

Я вздрогнула от внезапного приступа паники. Оттолкнулась от его груди, попыталась слезть с колен, но он тут же схватил меня за талию и прижал к себе.

– Что не так? – хрипло спросил он. Его прикосновения дарили умиротворяющее тепло, как будто он чувствовал мою тревогу и точно знал, как меня успокоить.

– Это была плохая идея.

Я замотала головой, стараясь не смотреть ему в глаза. Глаза, что заволокло желанием и порочными фантазиями.

О, мне хорошо знаком этот взгляд. Это очень опасно. Потому что глубоко внутри я чувствовала потребность ответить взаимностью, удовлетворить и его, и мои желания. Честно, не уверена, что смогла бы вовремя остановиться.

– Почему? – хрипло спросил он, сжимая мои бёдра, чтобы вернуть моё внимание.

Жар распространился по всему моему телу. Взгляд упал на его пухлые губы и чёртовы ямочки. Мне нужно очень много сил, чтобы удержаться и не поцеловать его.

– Потому что... мы друзья, – слабо выдала я, не сумев придумать что-нибудь вразумительное.

– Мы намного больше, чем друзья, и мы оба это знаем.

Он поднёс руку к моему лицу, медленно и сдержанно, словно ждал сопротивления, но когда я не отреагировала, его пальцы нежно коснулись моих щёк.

Я глубоко вдохнула и не дышала, пока подушечка его большого пальца скользила по моим губам. Жёстко, как будто его уже раздражали все эти ограничения, что я установила между нами, но в то же время осторожно, не желая применять силу.

Но эти ограничения я установила не просто так.

У меня была причина, о которой не стоит забывать.

Убрав его руку, я сползла с его колен и отшатнулась, как от огня.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – постаралась ответить я максимально холодно, хватая с пола майку и прижимая к груди. – Это была просто игра, Трейс, и ты победил. Радуйся.

Он смотрел на меня так, будто не мог поверить. Я же старалась не съёжиться под его взглядом.

– Просто игра, значит? – повторил он, вставая со стула, и сократил расстояние между нами. Его желваки ходили ходуном, пока он прожигал меня взглядом. – Ты уверена, Джемма? Потому что для меня это не было игрой.

Он указал на стул, на котором мы только что сидели. Ну, или не просто сидели...

Меня качнуло к нему, как маятник, который не мог изменить свою траекторию. Глаза Трейса вспыхнули, словно он чувствовал это притяжение, которое я так старательно подавляла.

В этот момент я осознала, насколько опасную ситуацию я создала. Я оказалась слишком близко к нему, в слишком личной обстановке. Стены, что я возвела вокруг своего сердца, потихоньку, но весьма зрелищно шатались, уже не выдерживая натиск чувств, вышедших из берегов. Чувств, которые, как я думала, я давно похоронила. Не знаю, хватит ли мне сил удержать эти стены. Усмирить чувства.

– Для тебя это было просто игрой? – снова спросил он, его голос прозвучал уже тише, мягче. Глаза пытались поймать мой взгляд, установить контакт.

Я очень бы хотела ответить ему честно. Рассказать правду обо всём. Но я не могла. Нельзя нам нырять в эту кроличью нору... пока мы не узнаем наверняка, что ждёт нас с той стороны.

– Это была просто игра. Прости, если обманула твои ожидания, – сказала я и с болью в сердце наблюдала, как река агонии пронеслась в его глазах, прежде чем он скрыл всё за маской равнодушия.

Какая бы связь ни возникла между нами, сейчас прямо у меня на глазах она разорвалась.

– Хорошо, Джемма, – ответил он. Слова слетали с его губ, точно умирающая бабочка. – Как скажешь.

Он стремительно вышел из комнаты, даже не взяв с пола футболку.

В комнате без него резко стало темно и холодно.

Опустив голову от стыда, я молча раздумывала, стоит ли мне уйти или остаться. Находиться с ним в одном доме после случившегося казалось неправильным, но в то же время Трейс вряд ли меня отпустит, даже после того, как я его отвергла. Да и у меня не осталось сил на сопротивление. Поэтому я достала из сумки ночнушку и шорты, выключила лампу и забралась в его кровать, чувствуя себя как никогда гадко.

Неважно, сколько раз я повторяла себе, что это ради его же блага. Что я защищаю его от того, что может разрушить защитные барьеры его разума. Его взгляд, полный боли и разочарования, разрывал мою душу на куски. И это всё, о чём я могла думать, пока не заснула.

11. ЕСЛИ БЫ МЫ БЫЛИ ИЗ ВОДЫ

³

Когда я утром спустилась на первый этаж, Трейс уже сидел на кухне, одетый. Не знаю, возвращался ли он в спальню или ушёл спать в другое место. Скорее всего, он не мог находиться рядом со мной и заснул на диване или в гостевой спальне.

Заставить кого-то чувствовать себя неудобно у себя же дома? Могу, умею, практикую.

Нет, мне серьёзно нужно найти себе другой дом. И поскорее.

Я уже собиралась выйти из кухни, чтобы не беспокоить его, как его негромкий голос донёсся мне в спину:

– Тебе нужно поесть что-нибудь перед школой.

Он указал на тарелку на краю стола.

Мой взгляд скользнул по сэндвичу, нарезанным фруктам и снова вернулся к Трейсу, который пил кофе, листая что-то в телефоне.

– Я думала, всё испортилось? – зачем-то спросила я, всё ещё неловко переминаясь с ноги на ногу в дверном приёме.

– Да, – ответил он, всё ещё не глядя на меня. Когда я так и не решилась войти, он оторвал взгляд от телефона и посмотрел на меня. В его глазах была бесплодная пустыня. – Я купил новую еду, – медленно добавил он, как будто разговаривал с непроходимой дурой.

Ух. Это будет долгое утро.

– Да, точно, разумеется, – сказала я и стремительно подошла к тарелке. В животе заурчало от голода. Я взяла вилку и проткнула половинку клубники. – Спасибо тебе большое. Я дико голодная.

Тихо жуя, я скользнула взглядом по кухне и остановилась на нём. Он продолжал пялиться в телефон.

Жутко неловкое окончание прошлой ночи явно теперь продолжается утром. По крайней мере, для меня. Решив, что надо прояснить ситуацию, пока это не испортило мне весь день, я отложила вилку и прочистила горло.

Трейс поднял на меня взгляд.

– Прости за вчерашнее. – Слова давались тяжело, словно бетонные блоки на моём языке. – Мне не стоило говорить то, что я сказала.

Он долго смотрел на меня, после чего отложил телефон на стол, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, внимательно глядя на меня.

– За что ты извиняешься?

– В смысле?

Его вопрос сбил меня с толку.

– Ты ведь просто сказала правду, так? – Он не дал мне времени ответить. – Так зачем извиняться за свои чувства?

Очевидно, мои слова не были правдой, и поэтому я теперь чувствую себя виноватой, но я не могу ему об этом сказать.

– Я просто... – Пожала левым плечом. – Не хотела ранить твои чувства.

Его щека дёрнулась.

– Ничего ты не ранила.

– Да, ну, я... – Запнулась. Попыталась понять по его лицу, правда ли он так считает или просто возразил из принципа. Увы, его лицо совершенно не выдавало эмоций. – В любом случае, прости.

Я опустила взгляд в тарелку, чувствуя, как горят щёки от смущения и угрызений совести одновременно.

Он тихо выругался себе под нос, и моё внимание вновь устремилось к нему.

– Это я должен извиняться. Я был пьян. Я не должен был давить на тебя, – резко сказал он и мотнул головой. – Это больше не повторится.

Угрызения совести только усилились от его слов. Я вовсе не хотела, чтобы он извинялся передо мной.

– Ты не сделал ничего плохо, Трейс. Ты замечательный. Тебе удалось отвлечь меня от мыслей о... сам знаешь.

– Да, наверное, – ответил он, но что-то мне подсказывало, что сам он не считал это достижением.

Я растерянно свела брови, пытаясь разгадать, в чём дело.

– Я что-то не так сказала?

– Нет, всё хорошо. – Он хлопнул ладонями по столу и вскочил со стула. – Пойду соберу вещи. В холодильнике есть сок, если захочешь.

Бросив эти слова, он спешно вышел из кухни.

– Спасибо! Ты мне очень помог, правда! – крикнула я ему вслед, но он скрылся в коридоре ещё до того, как я договорила.

Что ж, это прошло не так уж плохо.

Вопреки моим усилиям, между нами определённо что-то изменилось с прошлой ночи. И пускай рациональная, консервативная часть моего разума кричала, что надо радоваться его остывшему интересу, другая часть была слишком занята тем, что переживала утрату, и не могла оценить всю иронию ситуации.

***

В школу мы поехали каждый на своей машине. Трейс уже стоял, прислонившись к своей, пока я парковалась рядом. Заблокировав двери, я обошла машину и вместе с Трейсом направилась ко входу в школу. Несмотря на холодок, пробежавший между нами, Трейс всё же подождал меня, перед тем как возобновить шаг.

Это уже что-то. Не знаю, что именно, но что-то.

– Между нами ведь всё хорошо, да? – уточнила я, едва ли не переходя на бег, пытаясь поспевать за его широкими шагами.

– А что? – спросил он, даже не глядя на меня.

– Ну... – Я поймала его за руку и остановила. – Ты ведёшь себя холодно и отстранённо.

Расправив плечи, он посмотрел на меня из-под тёмных ресниц.

– Разве не этого ты хотела?

Я хотела что-то ответить, но не смогла.

– Мы ведь просто друзья, верно? Не больше? Что ж, вот так я веду себя с друзьями, Джемма, – тихо добавил он, без капли язвительности в голосе. – Что ещё ты от меня хочешь?

Учитывая, что он приготовил мне завтрак утром, извинился за то, в чём не было его вины, и подождал, чтобы вместе пойти в школу, я и правда не могу сказать, что он сделал что-то не так. Подумаешь, он больше не смотрит на меня как раньше, общается иначе... Ерунда! Я ведь в любом случае пыталась его остудить.

Умом я это понимала, правда. Но сердце было не согласно.

– Я просто... хочу, чтобы всё было как до этого.

– Как до чего?

– Как до прошлой ночи, – прошептала я. Мимо прошло несколько младшеклассниц. Они притихли, с любопытством поглядывая на нас. – Как было до того, как я сказала тебе те слова.

– Почему? – спросил он, смотря мне прямо в глаза, словно пытаясь увидеть там ответы на вопросы. – Это ведь была просто игра, верно? Всё это не имело значения.

Я поморщилась. Эти противные слова так и будут преследовать меня.

Трейс наклонился, продолжая заглядывать мне в глаза.

– Ты же сама так сказала, разве нет?

– Да, так я и сказала.

– Так в чём же проблема? – спросил он и сделал маленький шаг ко мне, заполняя моё личное пространство своими вибрациями.

– Проблема в том, что... – Я потёрла руки, пытаясь собраться с мыслями, но это было сложно, пока он стоял так близко ко мне. – Я не знаю, в чём проблема.

– Ну, дай знать, как разберёшься.

На его лице отразилась досада. Он отвернулся от меня и пошёл прочь.

– Стой!

Я схватила его за руку, вновь задерживая его, хотя понятия не имела, что ему сказать.

Господи, ну вот адекватная ли я?

– Что, Джемма? – мягко спросил Трейс. Когда я не ответила, он устало вздохнул и покачал головой. – Я тебя совершенно не понимаю. Ты тянешь меня одной рукой и отталкиваешь другой. Словами говоришь одно, а когда я к тебе прикасаюсь, думаешь абсолютно о другом. Всё, что ты делаешь и говоришь, лишено какой-либо логики.

– Знаю.

Тут не поспоришь.

– Так в чём же дело? Ты запуталась? Не знаешь, чего хочешь? Или ты настолько помешалась на своём кровососе...

– Не делай так, – перебила я, уловив презрение в его голосе. – Я рассказала тебе о нём не для того, чтобы ты использовал это против меня.

– Знаю, – ответил он, и это прозвучало довольно искренне. – Я не собирался обвинять тебя в чём-либо. – Он замолчал. Его взгляд скользнул над моим плечом, и в них отразился свет солнца, отчего их голубой цвет стал насыщенным, напоминая Карибское море. – Прости, не стоило приплетать его сюда.

Сложив руки на груди, я кивнула, принимая извинения.

– Я уверен в том, что хочу быть с тобой, Джемма. Но если ты запуталась, сомневаешься в себе или во мне, я готов тебя отпустить. Потому что больше не могу играть в эти игры.

Сердце запнулось в груди, словно забыло, как биться, и меня накрыла всепоглощающая грусть. Не знаю почему, ведь именно этого я и хотела от него. Ну, не хотела, конечно, но так было нужно. Для его же собственного блага, для его же безопасности.

В этом ведь и заключался мой план.

Я молила об этом, но теперь, когда он отталкивает меня, я не могу вспомнить, как подавить эту боль утраты, хотя до этого мне удавалось как-то справляться на протяжении нескольких месяцев. Я ведь уже теряла его... и пережила это. Я уже должна была стать экспертом в этом вопросе. К тому же это ведь не только ради меня. Это всё ради него. Ради его защиты. Я должна помнить об этом, чтобы не потерять его вновь во всех смыслах.

Осознав, как сильно я сбилась с курса, я расправила плечи и вздёрнула подбородок, заставляя себя вспомнить изначальный план. Так будет лучше для него. Как бы мне ни было больно видеть его отчуждение.

– Ты прав.

Его челюсть напряглась.

– Думаю, нам обоим не помешает увеличить дистанцию.

Трейс вновь посмотрел мне в глаза, уголки губ слегка опустились. Он слегка качнул головой, словно разочарованный.

– Да, конечно, Джемма. Как скажешь.

С этими словами он отвернулся и направился к крыльцу, оставляя меня наедине с этим его разочарованием в глазах и прощальными словами. И ведь мне не в чем его винить. Если вспомнить то, как я вела себя с ним все эти несколько недель, это, наверное, меньшее, что я заслуживаю.

12. СКАТЫВАЯСЬ В БЕЗДНУ

Мало того, что ходить в школу, когда в городе четыре… два всадника апокалипсиса, само по себе странно, так теперь ещё и Трейс со мной не разговаривает. При том, что у нас общий урок. Единственное, что могло сделать это утро ещё хуже, так это Никки с её нерождённым отродьем Люцифера, довольно разгуливающая по школьным коридорам.

К счастью для меня, я её так и не встретила, а значит, одной занозой в моей заднице меньше.

– Нам надо поговорить, – прощебетал рядом знакомый голос.

Я обернулась и увидела Морган. Её кудрявые рыжие волосы были собраны в конский хвост, руки сложены на груди, а глаза смотрели прямо на меня. На ней не было характерной для неё тонны штукатурки, зато вечно раздражённое выражение лица, как всегда, на месте.

– Мне от тебя ничего не надо, – поправила я и отвернулась обратно к своему шкафчику, из которого доставала нужные учебники. Я так давно их не использовала, что ожидала увидеть покрытыми паутиной.

– Это очень серьёзный вопрос, Джемма. Насчёт Никки.

Я напряглась при упоминании этого имени. Бесит, что она оказывает на меня такой эффект.

– Я так и думала. Встретимся во дворе в обеденный перерыв. Не опаздывай, – раскомандовалась она, после чего ушла к Карли, которая в этот момент что-то активно обсуждала с черлидершами, или точнее Снежными Королевами, как они сами предпочитали себя называть.

Чувствуя, как сердце нервно сжимается в груди, я неторопливо перебирала вещи в шкафчике в надежде, что появится Трейс, и мы сможем немного снизить эту неловкость до начала занятий, но он так и не подошёл к своему шкафчику.

Он либо полностью меня избегает, либо просто решил пойти на урок без меня.

Только-только моё сердцебиение пришло в норму, но снова сбилось, когда я вошла в класс и увидела, что Трейса там нет. Неужели он так обиделся на меня, что решил прогуливать все наши общие уроки? Чёрт. Если до этого мне было неловко, то теперь я чувствовала себя куском дерьма. И ведь Трейса можно понять.

На протяжении последних нескольких недель я постоянно то отталкивала его, то притягивала к себе, как будто играла в чёртово перетягивание каната. Как он должен на это реагировать? Удивительно, что он вообще так долго терпел.

Но всё же я не собиралась ранить его чувства.

Я не планировала играть с ним в горячо-холодно и устраивать эмоциональные качели.

Я ведь ради его же блага старалась придерживаться наилучшей стратегии: держаться рядом и присматривать за ним, но при этом подавлять свои неутихающие и крайне запутанные чувства к нему. Чувства, в которых я не могла признаться, как бы сильно мне ни хотелось кричать о своей любви к нему. Я понимала, что нельзя ступать на эту территорию, пока не буду уверена, что ему это ничем не грозит.

Но что, если это никогда не случится? Что, если у меня никогда не будет гарантий?

Что тогда?

Эта неопределённость в отношениях с Трейсом терзала меня весь оставшийся день. И только когда я увидела его после перерыва, разговаривающего с Калебом, этот камень на душе стал чуточку легче. По крайней мере, он не исчез на весь день. Только на общий урок со мной. Уже неплохо.

Увы, облегчение было недолгим: мне в глаза бросилось, как напряжены оба парня. С того места, где я стояла, ничего не было слышно, но они явно намеренно понижали голоса и хмурили лбы. Что бы они ни обсуждали, это беспокоило их обоих, и я намерена выяснить, в чём же дело.

После того как они договорили и стукнулись кулаками на прощание, я терпеливо дождалась, когда Трейс свернёт за угол, и только тогда подошла к Калебу, стоящему у фонтанчика с водой.

– О, Блэкберн, как жизнь? – поздоровался он и наклонился попить воды. Я же встала перед ним, сурово сложив руки на груди.

– О чём вы говорили? – спросила я, миновав формальности.

Он напился воды и выпрямился.

– С кем?

– С ним. – Я махнула в ту сторону, куда ушёл Трейс. – Вы разговаривали с такими серьёзными лицами. О чём же?

– А, ты об этом. – Калеб запустил пальцы в свои медные волосы и растрепал их. – Да так, ни о чём.

– Ни о чём? – Я пронзила его взглядом. Тревога нарастала во мне. – Врёшь ведь. Зачем ты мне врёшь?

Калеб посерьёзнел.

– Давай поговорим об этом позже, Блэкберн? Здесь не лучшее место.

Ну уж нет, чёрт возьми. Схватив его за спортивный бомбер, я затащила его в кладовку и закрыла дверь.

– Так лучше? – спросила я, театрально обводя рукой очень тесное (но вполне себе уединённое) пространство, и, не дожидаясь ответа, потребовала: – Выкладывай давай.

Калеб раздражённо посмотрел на меня и прислонился к пустой парте.

– Он просил меня наложить на него чары.

– Чары? – прохрипела я. Вся влага куда-то испарилась изо рта. – Что ещё за чары?

– Такие, которые помогут ему вспомнить.

Мои глаза широко распахнулись.

– Вспомнить что?

– Всё. – Калеб пожал плечами. – Он хочет, чтобы я использовал заклинание памяти, чтобы вернуть ему воспоминания.

– О Господи! – воскликнула я, хватаясь руками за голову и сгибаясь пополам. Всё в сто раз хуже, чем я думала. И в этой крошечной кладовке слишком мало воздуха.

– Спокойно, Блэкберн. Не то словишь паническую атаку.

Я прожгла его недовольным взглядом.

– Ты же не станешь этого делать, да? Ну, в смысле ты же понимаешь, почему ему опасно вспоминать прошлое, верно? Ты ведь не полный идиот, Калеб, правда же?

– Во-первых, эй, это было обидно. Во-вторых, естественно, я не буду этого делать.

Я облегчённо выдохнула.

– И что же ты ему ответил?

– Я сказал ему, что изучу вопрос.

Я растерялась.

– Но ты же только что...

– Если бы я сказал, что не могу это сделать, он либо не поверил бы мне и заподозрил, что я что-то скрываю. Либо обратился бы к кому-нибудь ещё.

– Точно! – воскликнула я, помахав перед ним большим пальцем, и закивала. – Это ты хорошо подумал. И что же нам делать дальше?

Калеб снова пожал плечами.

– Да ничего. Я не собираюсь тратить время на "изучение вопроса", – произнёс он, показывая пальцами кавычки в воздухе. – Буду пытаться оттягивать это дело как можно дольше.

Я сморщила нос. Мне не нравится идея врать ему и морочить голову, но что ещё нам остаётся? Ему опасно вспоминать подробности, ведь мы не знаем, как это скажется на нём. Сейчас барьер надёжно защищает его от травмирующих воспоминаний.

– А мне что делать? – спросила я, чувствуя, как вся ситуация стремительно выходит из-под контроля. Я не могу бездействовать.

– Просто присматривай за ним. Можешь попытаться отвлечь его так, чтобы он перестал думать о прошлом. – Калеб задумался и сощурил свои глаза цвета пустыни. – Хотя нет, лучше не надо.

Он пошло ухмыльнулся.

– Прекрасно, – ответила я и уже было развернулась к двери, но всё же оглянулась через плечо. – Если он ещё что-нибудь скажет или о чём-нибудь попросит, обязательно сообщи мне. Хорошо?

– Да-да, Блэкберн. Даю слово.

***

Как только прозвенел звонок, объявляя обеденный перерыв, я направилась во двор, чтобы встретиться с Морган, даже не захватив с собой обед из столовой по пути. Со всеми событиями этого дня у меня всё равно не было аппетита, и боюсь, что серьёзный разговор с Морган только усугубит ситуацию.

Я вышла через двери и почти сразу нашла глазами рыжий хвостик на фоне серой стены. Морган сидела на скамейке под дубом с телефоном в руке. У её ног стелился туман, похожий на дым. Сделав глубокий вдох, я собрала нервы в кулак и подошла к ней.

– Вот, я пришла. О чём ты хотела поговорить? – спросила я, остановившись рядом с ней со скрещенными на груди руками. Я была не в том настроении, чтобы ходить вокруг да около, поэтому перешла сразу к делу.

– Садись, – сказала она, не отрывая глаз от экрана телефона.

Я ощетинилась в ответ на её повелительный тон. Я не принимаю приказов от Морган Синклер.

Она подняла на меня раздражённый взгляд.

– Пожалуйста? – нарочито добавила она, как будто делала мне великое одолжение. – Это очень щепетильная тема.

Я обвела взглядом почти пустой двор и закатила глаза, перед тем как плюхнуться на скамейку.

– Довольна?

– Невероятно. – Она выключила телефон и убрала его в сумочку, после чего развернулась ко мне. – Кстати, что происходит у вас с Трейсом? Он сегодня как будто встал не с той ноги.

Я скривилась.

– Не твоё дело. Ты хотела рассказать мне о чём-то важном?

– Ты же знаешь, он один из моих лучших друзей, так что это очень даже моё дело. Если что-то случилось...

– Три секунды – и я сваливаю, – предупредила её.

– Господи, как с тобой сложно, – недовольно пробурчала она, как будто это я пытаюсь увести разговор в сторону. Закинув ногу на ногу под плиссированной юбкой, Морган посмотрела мне в глаза и объявила: – У меня снова были видения.

– И? – откликнулась я, совершенно не впечатлившись. Она же всё-таки Предсказатель. Видения для неё – это норма.

– У меня были видения о Никки, – пояснила она, затем снова окинула взглядом двор, чтобы убедиться, что мы одни, и понизила голос: – Я более чем уверена, что она... носит ребёнка, если ты понимаешь, о чём я.

Не знаю, стоило ли мне разыграть удивление или прямо сообщить, что я уже в курсе этих замечательных новостей. Не вижу ничего плохого в том, чтобы сказать ей правду... хотя бы для того, чтобы не пополнять список тех, кого я вынуждена обманывать. К тому же Морган – лучшая подруга Никки. Если кто-то и может достучаться до неё, так это близкий друг.

– Я уже знаю о её интересном положении.

– Так это правда? – Глаза Морган округлились, как будто она только что впервые об этом узнала. Хотя не я начала этот разговор. – Я не хотела в это верить, но видение повторялось снова и снова, – добавила она, качая головой. Похоже, это явно не давало ей покоя.

Наверно, я бы чувствовала себя так же, если бы узнала, что моя лучшая подружка залетела, будучи школьницей.

– Самая настоящая, хотя это ещё не самое страшное.

Морган испуганно свела брови домиком.

– А что же?

– Она каким-то образом вбила в свою безумную голову мысль, что это ребёнок Трейса.

Морган задумалась об этом и затем спросила:

– А почему ты уверена, что нет?

– События не сходятся по времени, – сказала я, решив не упоминать Четырёх Всадников. Чем меньше народу знает о грозящем нам апокалипсисе, тем лучше. – Не говоря уже о том, что, когда она спала с ним, телом Трейса управлял Люцифер. Трейс не имеет к этому отношения.

Это всё равно что зачать ребёнка от одержимого демоном. В итоге родится получеловек, полудемон. То, что демон был в теле человека, не имеет ровно никакого человека.

Морган понимающе кивнула.

– На каком она месяце?

– А мне откуда знать? – Я скривилась. – Она меня на скрининги не приглашала. Полагаю, что срок уже приличный, ведь это было ещё до летних каникул.

Лицо Морган приняло грустное выражение.

– А он уже знает, что она беременна?

– Трейс? – Я покачала головой. Сердце потяжелело. – Не думаю.

А если и знал, то всё равно бы не сказал мне.

– Чёрт! Только не снова, – внезапно воскликнула она. Её голос был полон паники.

– А?

Она не ответила. Вместо этого резко повернула голову в сторону леса. Её взгляд был расфокусированным и отстранённым, как если бы чёрно-белая плёнка прокручивалась перед её глазами. Они выглядели пустыми, бесцветными и безжизненными. Я отпрянула от неё, не понимая, что происходит, но потом до меня дошло, что у неё какое-то видение.

Я потрясённо смотрела на неё, отчасти опасаясь, что она сейчас начнёт биться в конвульсиях и говорить на непонятном языке. Но внезапно всё закончилось так же быстро, как и началось.

Несколько раз моргнув, она посмотрела на меня. Глаза вернули привычный изумрудно-зелёный цвет.

– Она собирается сообщить ему. И он ей поверит.

Всё ещё держась на расстоянии, застыв в неудобной позе, я сощурила глаза и спросила:

– Ты только что это увидела? Это типа предсказание?

– Да. – Она печально кивнула. – Последнее время видения стали приходить всё чаще.

Я расслабилась и уже спокойнее посмотрела на неё.

– Может, ещё не поздно.

– Что не поздно?

– Не дать Никки сообщить ему?

Проблема в том, что Трейс понятия не имеет, что в его теле был Люцифер, не говоря уже о том, что Трейс умер из-за этого. Так как же объяснить ему, что это не его ребёнок, не запустив бомбу в его голове? Слишком многое может пойти не так. От всевозможных плохих сценариев у меня закружилась голова. Остаётся надеяться лишь на то, что Никки образумится и будет молчать в тряпочку.

На что, будем откровенны, особо рассчитывать не приходится.

– Никки никого не слушает, особенно меня, – констатировала Морган.

Меня такой ответ не устроил.

– Ты должна придумать, как заставить её слушать.

– Как ты себе это представляешь? Мы же говорим о Никки!

– Не знаю, но лучше тебе придумать что-нибудь и поскорее, – предупредила я, стараясь не выдать лишней информации. – Ей нельзя иметь ребёнка от Люцифера, Морган. Ей не позволят.

Я оглянулась через плечо, опасаясь, что из ниоткуда появится старший магистр и арестует меня за разглашение тайны.

Морган сощурила глаза.

– Хочешь сказать, её могут убить, если она попытается оставить ребёнка себе?

– Оставить себе? – Я нервно засмеялась, хотя ничего смешного в этом не было. – Не думаю, что ей вообще позволят его родить. Это не ребёнок. Не человек. Это порождение зла.

– Да с чего они взяли? Он же ещё даже не родился, – возразила она. Но какой смысл убеждать в этом меня?

– Я абсолютно с тобой согласна, Морган. Но они не хотят рисковать.

Я вспомнила слова Раздора, от которых побежали мурашки по коже. Они убеждены, что будущее уже предопределено, оно описано в пророчестве, и других доказательств им не нужно.

– Ты сейчас наша единственная надежда. Ты должна убедить её, что она слишком молода, чтобы иметь ребёнка. Что это ошибка и ей лучше прервать беременность...

– Не выйдет, – шёпотом перебила меня Морган и снова посмотрела мне в глаза. – Она родит этого ребёнка, Джемма. Хотим мы того или нет, но он появится на свет.

Ком, застрявший в горле, не давал сглотнуть.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что, – сказала она и качнула головой, – это было в моём видении.

13. РУССКАЯ РУЛЕТКА

Честно говоря, остаток дня прошёл как в тумане. Я надеялась, что если Морган убедит Никки прервать беременность, то вся эта история закончится, толком и не начавшись. Но её видение ясно дало нам понять, что шансов ноль. Никки родит ребёнка и заявит Трейсу, что это его сын.

Меня всю корёжило от одной только мысли.

Как она поступит, когда узнает, что стала мишенью для Совета? Что они считают своим долгом не допустить появление этого ребёнка на свет? И станет ли Трейс защищать её, если будет искренне верить, что ребёнок от него? У меня сводит живот от всего этого.

И как будто мало мне всех этих проблем, так ещё и внушение Доминика маячит на краю сознания, как повестка, по которой я должна непременно явиться. Я не стала вчера говорить об этом Трейсу (ну, сами понимаете) и понадеялась, что утро вечера мудренее и у меня ещё будет время что-нибудь придумать. Но, увы, я всё ещё в тупике.

Закат стремительно приближается, и я знаю, что как только солнце сядет, моё тело подчинится приказу Доминика независимо от моих желаний. Я, конечно, буду пытаться сопротивляться и молиться, чтобы мне хватило сил противостоять внушению, но высока вероятность, что я не выдержу и, как только солнце зайдёт за горизонт, направлюсь прямиком в поместье Хантингтон, совершенно неподготовленная к тому, что он затеял.

Этого ни в коем случае нельзя допустить.

Я ведь рискую угодить в вампирскую ловушку Доминика и его стервы-прародительницы Присциллы, которые разорвут меня на кусочки и глазом не моргнут. Хотя, возможно, он позвал меня лишь для того, чтобы продолжить свои сексуальные пытки. Как бы то ни было, я не желаю в этом участвовать. Я должна что-то предпринять.

Я, конечно, могу обратиться за помощью к Трейсу, но после случившегося вчера и учитывая его поведение сегодня утром, очевидно, мне нужно увеличить дистанцию между нами. Неважно, как сильно мне хочется быть с ним. Я прекрасно понимаю, что нам сейчас нельзя сближаться. Мне нужно смириться с этим и перестать устраивать ему эмоциональные качели, пускай даже это выходит неосознанно.

А значит, у меня есть только один вариант.

Как только в конце последнего урока прозвенел звонок, я выбежала из класса и поднялась на второй этаж в поисках Бена. Он как-никак мой друг, а заодно ещё и перевёртыш. Уж он-то точно сможет мне помочь справиться с собой, когда я не смогу себя контролировать.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала я, застав его у шкафчика. Рядом с ним что-то щебетала миловидная блондинка, но ему, казалось, не было до неё никакого дела. Я пронзила её взглядом и резко бросила: – Исчезни.

Она распахнула глаза, как будто я была Злой Ведьмой Запада, и быстро убежала.

– Спасибо, – робко произнёс Бен, закончив собирать рюкзак, и выпрямился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Так что за помощь тебе нужна?

– Скажем так, если бы тебе нужно было некоторое время удерживать очень сильного зверя...

– С чего бы мне нужно было удерживать какого-то зверя? – перебил он, хотя при этом заинтересованно поднял брови. – И как долго?

– Я спрашиваю гипотетически, Бен. Дослушай до конца.

– Ладно.

Он разыграл пантомиму, будто закрывает рот на замок и выкидывает ключ.

– Так вот, если бы случилась такая гипотетическая ситуация, где бы ты запер этого зверя? И как именно ты бы его... сковал?

Боже, я сейчас сама запутаюсь в своих пространных описаниях.

Бен посмотрел на меня так, словно у меня внезапно появился третий глаз.

– Что на самом деле происходит, Джем?

Я шумно выдохнула, так, что даже прядка волос, упавшая на лицо, взлетела. Кажется, я не очень хороша в обсуждении гипотетических ситуаций.

– Сегодня после заката я должна сделать кое-что, чего не хочу делать, и мне нужно как-то физически помешать себе это сделать.

– Так просто не делай этого и всё, – лениво ответил он и ухмыльнулся, как будто уже решил мою проблему.

– По-твоему, я бы стала тебя просить, если бы всё было так просто? – Теперь уже я взглянула на него как на идиота. – У меня нет выбора. – Я сделала акцент на этих словах. – Мои ноги сами понесут меня в том направлении, хочу я того или нет.

– Ох ты ж. Доминик что, применил внушение?

Глаза Бена округлились от шока и любопытства.

Не знаю, почему меня так удивило, что он сразу разгадал личность того, кто использовал внушение. Если так подумать, то вариантов действительно немного. Габриэль даже муху не станет заставлять вылететь из дома, а никаких других вампиров я бы к себе и близко не подпустила.

– Так ты поможешь мне или нет? – уточнила я, уклоняясь от его вопроса, ответ на который мы оба прекрасно знали.

– Ну да, наверное, – сказал он и задумался. – У меня есть подвал. А раздобыть кандалы и цепи не составит труда.

Он небрежно пожал плечами, мол, это пока всё, что смог придумать.

Чёрт, да это намного больше, чем то, что удалось придумать мне. Напоминаю, у меня вообще плана не было.

– А как же твои родители?

Боюсь, процесс будет непростым, даже болезненным для меня. Честно говоря, я ещё ни разу не пыталась бороться с внушением, так что не знаю, на что на самом деле подписываюсь.

– В командировке. – Он произнёс это так, будто они вечно в этих командировках. – Дом полностью в моём распоряжении, так что это не проблема.

Я благодарно улыбнулась ему.

– Я буду в долгу перед тобой, – сказала я, начиная отходить задом наперёд. – Тогда встретимся часиков в семь, нормально?

– Отлично. Мне предупредить Трейса?

– Нет! – воскликнула я несколько громче, чем стоило. – Не хочу его в это впутывать, ладно? Пообещай, что это останется между нами.

– А если ты вырвешься из оков? – обеспокоенно уточнил он. – Не думаю, что смогу справиться с тобой в одиночку.

– Тогда позаботься о том, чтобы цепи точно выдержали, – ответила я и развернулась к лестнице.

***

Ливень шёл стеной, когда я выехала со школьной парковки и направилась в Храм. От Уильяма не было никаких вестей с тех пор, как я оставила ему наших дорогих всадников. И хотя мне грела душу мысль, что решение проблемы с отпрыском Люцифера они взяли на себя, меня в то же время напрягало то, что я не в курсе их планов. Особенно теперь, когда Морган подтвердила, что Никки родит этого ребёнка. Я переживаю, что Совет намеренно держит меня в неведении, словно знает, что мне их методы не понравятся.

– Джемма, какой приятный сюрприз, – поприветствовал меня Уильям в атриуме. – Какими судьбами?

– Просто решила заехать по пути домой. Хотела спросить, как дела у вас и двух всадников.

– Трёх, – поправил он, его брови подпрыгнули на мгновение.

– Смерть уже здесь?

Из моих уст это прозвучало правда странно.

– Абсолютно верно. Приехал сегодня утром.

Уильям жестом пригласил меня пройти следом за ним.

– Ого. Так что теперь? – спросила я, догнав его. – Какой у нас план?

Он поджал губы, опустив взгляд на мраморный пол, перед тем как снова посмотреть мне в глаза.

– Ты ведь уже наверняка знаешь, что одна из нас вынашивает наследника Люцифера.

"Странный выбор слов", – подумалось мне. Наверно, Уильям просто не хочет называть его ребёнком.

– Да, я в курсе.

Старший магистр медленно кивнул.

– С учётом информации, которой располагает Орден, мы не можем допустить, чтобы роды состоялись.

Я резко остановилась, разворачиваясь к нему, чтобы прожечь взглядом.

– И как именно вы намерены этому помешать? Я уже пыталась поговорить с Никки. Она категорически против делать аборт.

Уильям склонил голову.

– Да, я знаю. К сожалению, мы сейчас не в том положении, чтобы предоставлять ей право выбора.

Я вскинула голову и скрестила руки на груди.

– И что же это значит?

– Пожалуйста, Джемма. – Он снова взмахнул рукой, прося идти дальше. Я поколебалась, но пошла. – Помнишь, как несколько месяцев назад я пришёл к тебе с просьбой, которая едва не перевернула всю твою жизнь с ног на голову? – Он на секунду взглянул на меня и продолжил: – Я просил тебя принести жертву. Одну жертву ради блага многих.

Такое забудешь.

– И сейчас вы снова это делаете? Хотите пожертвовать ею? – Я с трудом сдерживала отвращение в голосе.

– Всё намного сложнее, чем кажется. Это угроза для всех нас...

– Угроза, которая должна быть уничтожена, да? – вызывающе договорила я, зная их логику и методы как никто другой. – Ну же, имей хотя бы смелость говорить прямо. Вы ведь собираетесь убить её, верно? Ни в чём не повинную семнадцатилетнюю девочку.

Ладно, про "ни в чём не повинную" я преувеличила. Никки – та ещё стерва, но всё же она не сделала ничего такого, чтобы быть приговорённой к смерти. Это безумие.

– Я понимаю, как тяжело тебе это слышать. Именно поэтому я не стал поручать...

– При всём моём уважении, сэр, но проблема не в том, что мне "тяжело это слышать". Ты говоришь об убийстве беременной девочки-подростка и её нерождённого малыша! Неужели тебе не кажется, что это несколько неправильно? Я бы даже сказала бесчеловечно. Или мы уже не в том положении, чтобы задумываться о гуманности и справедливости?

– Ради всего святого, Джемма! – возмутился он, как будто это я веду себя сейчас как бесчувственная психопатка. – Этот ребёнок – не человек. Это отродье самого дьявола! Его существование недопустимо! Что ещё нам остаётся?

Я снова остановилась, его слова задели меня за живое.

– Когда-то ты говорил то же самое обо мне.

– Да, но это другое. То было до того, как...

– До того, как ты узнал, какая я на самом деле? – перебила я, не давая договорить. – А теперь ты точно так же поступаешь с этим ребёнком. Ты даже не даёшь ему шанса выбрать собственный путь.

– Нет у него никакого выбора. Это чистокровный наследник Люцифера. Его путь предопределён задолго до его появления, – возразил Уильям и удручённо покачал головой. – Как ты не понимаешь? Даже один день его жизнь приведёт к катастрофическому нарушению баланса сил. Балансу между добром и злом. Разве это не очевидно?

– Нет, для меня не очевидно.

Я покачала головой, испытывая отторжение.

Для меня очевидно лишь то, что Орден – просто горстка трусов, спешащих уничтожить всё, что отличается от них. Всё, что потенциально может оказаться сильнее их. То же самое они хотели сделать со мной.

– Вы совершаете большую ошибку, и я отказываюсь вам в этом помогать, – добавила я, отходя от него. Я ни за что не стану принимать участие в плане, который заключается в том, чтобы убить невинную девушку и её нерождённого ребёнка, чьим бы сыном он ни был и кого бы она ни пыталась назвать отцом, чтобы привязать к себе. – На это я не подписывалась.

Всё это за гранью допустимого для меня. Эта черта настолько далеко, что я даже не вижу её в своём поле зрения.

– Я уважаю твоё решение, Джемма, правда. Но думаю, со временем ты поймёшь, что была не права. Я лишь надеюсь, что когда это случится, будет ещё не слишком поздно. Для всех нас.

14. ВЗБЕЖАТЬ НА ЭТОТ ХОЛМ

После безрезультатной встречи со старшим магистром я быстро перекусила бургером и поехала на другой конец города к Бену. Надеюсь, у него найдётся что-то достаточно крепкое, чтобы удержать меня, поскольку я не знаю, насколько сильно подействует на меня внушение Доминика.

Я ведь даже никогда и не проверяла. В прошлые пару раз, когда Доминик внушал мне что-то, я даже не пыталась сопротивляться. Казалось, что в этом нет смысла.

– Привет, Джемма, заходи, – сказал Бен, открыв дверь. Я только сейчас поняла, что ещё ни разу не была у него в гостях. Но сегодня у меня нет времени на осмотр этого прекрасного викторианского особняка. Надо будет напроситься на экскурсию как-нибудь в другой раз, когда у меня в голове не будет тикающей бомбы.

– Спасибо, – ответила я и оглянулась через плечо, проверяя, нет ли слежки, прежде чем переступить порог. Не хотелось бы, чтобы Трейс застал меня тайно встречающейся с его лучшим другом. Это определённо укрепит его худшие подозрения насчёт меня. – Тебе удалось достать всё необходимое? – с надеждой уточнила я.

Солнце уже начало потихоньку спускаться к линии горизонта, так что нам нужно действовать быстро, пока я не рванула со всех ног к Доминику на закате.

– Думаю, да, – сказал он и махнул мне, чтобы следовала за ним.

Мы торопливо пересекли особняк и спустились в подвал. Ремонт здесь явно не был закончен, место сильно отличалось от всего остального дома: стены из кирпича и цемента, под потолком балки и трубы.

– Эм, тут очень атмосферно, – прокомментировала я, пытаясь стряхнуть паутину, прилипшую к руке, когда мы подошли к люку в дальнем конце коридора.

– Это ещё только начало, – ответил Бен и потянул на себя большую железную крышку люка.

Наклонившись, я окинула взглядом помещение, напоминающее средневековое подземелье. Несколько пар цепей свисало со стен, некоторые с железными браслетами на концах, другие с замками величиной с мой кулак.

Честно, если бы я сама не попросила Бена об этом, то сейчас бы до смерти испугалась этого помещения, напоминающего пыточную.

Расправив плечи, я спустилась внутрь по ступенькам и подошла к свисающим цепям. Чуть потянула их на себя и убедилась, что держатся они крепко. Удовлетворившись, я решила приложить все свои силы, чтобы выдернуть оковы из цементной стены.

Крепления ни на миллиметр не вышли из стены.

– Выглядит неплохо. – Я обернулась к Бену и улыбнулась. – Ну что, дружище, посади меня на цепь.

Бен сделал глубокий вдох и взял в руки одну из цепей. Я не могла не отметить его нервный взгляд и лёгкую дрожь пальцев. Либо он считал всё это плохой затеей, либо не доверял своему оборудованию.

Не знаю даже, что хуже, но у меня всё равно уже нет времени искать другие варианты.

Пожевав щёку изнутри, я подняла руки, чтобы Бен мог закрутить вокруг меня цепь, насколько хватило длины, и застегнул гигантский замок. Закончив, он взялся за оковы с железными браслетами, которые зафиксировал на моих запястьях.

– Думаю, этого должно хватить, – произнёс он, потирая подбородок, пока оглядывал результат своих трудов.

Я, не удержавшись, попробовала дёрнуться вперёд, но цепи, болезненно впившиеся в тело, не дали мне этого сделать.

– Кажется, это отличный выход. Чтобы никуда не выходить. Ну, ты понял.

– Так что, чем займёмся, пока ждём? – Он глянул на часы и снова посмотрел на меня, но уже с сияющей улыбкой, словно ему в голову пришла отличная идея. – Три слова: марафон "Секретных материалов".

– Марафон "Секретных материалов"? – растерянно повторила я.

– Могу принести сюда ноутбук, начнём с самого первого сезона. Что скажешь?

Храни его Господь. Он такой милый с горящими глазами.

Не желая его расстраивать, я постаралась отзеркалить его восторг и ответила:

– Отлично. Звучит здорово.

Будет. Очень. Весело.

– Супер! Тебе точно понравится этот сериал! Ты ведь его ещё не смотрела, верно? – Он не стал дожидаться ответа. – Принести что-нибудь перекусить?

Я скривилась и подняла скованные руки.

– Может, пока обойдёмся без перекусов?

– А, ну да, – кивнул он и встряхнул головой. – Прости, Джем, не подумал.

– Всё нормально, – ответила я и улыбнулась. Этот парень оказывает мне большую услугу. Я не стану на него обижаться.

– Хорошо. Дай мне пару минут, – бросил он и стремительно сорвался с места, как ребёнок в рождественское утро.

Подвал погрузился в тишину. Я прислонилась спиной к цементной стене (это единственное направление, в котором я могла двигаться) и стала ждать возвращения Бена. Мысли невольно утекли к Доминику. Я гадала, что он делает и какие издевательства надо мной планирует устроить сегодня ночью.

Меня всю перекосило, стоило представить, как он и Присцилла чокаются бокалами с кровью, вместо тоста обсуждая дурочку-Воина, которая, как последняя идиотка, связала себя кровавыми узами с вампиром. В моём воображении они безжалостно высмеивали меня, иссушая очередного человека, которому не повезло стать их жертвой, и занимаясь грязным вампирским сексом прямо на полу гостиной.

Кровь вскипела от ярости, а внутренности скрутило в узел.

Я должна найти способ включить эмоции Доминика обратно и избавиться от этой мерзкой шлюхи – его прародительницы. Ладно, насчёт шлюхи я не уверена, но судя по виду – да. В любом случае, пока она жива, невозможно целиком и полностью устранить последствия того, что она натворила, нашёптывая Доминику свои приказы, подобно двуглавой змее, коей она определённо и является.

Я вскинула голову при звуке приближающихся шагов и улыбнулась при виде вернувшегося Бена с ноутбуком в руках.

– Блин, я не делал этого с тех пор, как... – Он резко замолк, на лице пролегла грусть. – Ну, ты знаешь.

С тех пор, как не стало Тейлор.

Моё сердце сжалось, стоило нахлынуть воспоминаниям о моей лучшей подруге. Воспоминаниям, которые я изо всех сил старалась похоронить. Не потому, что мне всё равно, не потому, что я не любила её и не скучала по ней, конечно же. А потому, что мне слишком больно думать о ней. Видит Бог, будь она ещё жива, она бы сейчас была здесь, с нами. Шутила и подкалывала бы Бена из-за его сомнительного выбора сериала.

Чёрт, как же мне её не хватает.

– Прости, – сказал Бен, заметив, как я помрачнела. – Я хотел разрядить обстановку, а не накалить её.

– Всё в порядке, не переживай.

– Ладно. В общем, подожди минутку, я сейчас всё настрою, – сказал он, опускаясь на корточки, и начал что-то вбивать на клавиатуре. – Начнём с первой серии, а дальше – как пойдёт. Как думаешь, мы успеем посмотреть весь первый сезон? – болтал он, но по какой-то причине я не могла больше сосредоточиться на его словах.

Как будто его голос был отодвинут на задний план, превратился в далёкое эхо, слишком незначительное, чтобы заострять на нём внимание. И тут в моей голове раздался голос Доминика, заполонив собой всё, как будто все остальные мысли срочно эвакуировались, чтобы освободить пространство для него.

Отделайся от Жнеца и приди ко мне.

Приди ко мне.

ПРИДИ КО МНЕ.

Его голос ощущался в моей голове как скрежет когтей по доске. Мучительный. Непрекращающийся. Невыносимый.

– Бенджамин! – закричала я, прервав его болтовню. – Сними с меня эти цепи. СЕЙЧАС ЖЕ! – взвизгнула я и начала исступлённо вырываться из оков. Но, кроме громкого шума, я ничего не добилась.

– А? – Он выпрямился и в замешательстве уставился на меня. – В смысле? Ты ведь сама только что попросила меня заковать тебя.

Снова этот скрежет. Он разрывал меня на части изнутри.

– Я ошиблась, Бен. Срочно сними с меня цепи, умоляю, – плакала я, продолжая дёргаться. – Мне нужно идти. Прямо сейчас. Прошу тебя!

Он медленно покачал головой, словно не был уверен, как правильно поступить.

– Я не могу, Джем. Ты попросила меня не выпускать тебя ни при каких обстоятельствах.

Моё лицо исказила агония, пульсировавшая в недрах черепа. Я выпучила глаза.

– Я ошиблась. Я не понимала, что я творю. Пожалуйста! Ты же мой друг! Не поступай так со мной! – Скрежет усилился, и я застонала. – Мне очень больно, Бен. Это слишком больно!

– Больно? Где? – растерянно переспросил он. – Я не понимаю.

Безудержно всхлипывая, я крутила шеей в отчаянной попытке хоть как-то заглушить этот неутихающий скрежет в моём разуме.

– Он в моей голове, Бен! Я не могу... Это слишком больно! Пожалуйста, сними цепи! Сними! Сними их! – истерично завизжала я, забившись в припадке.

– Чёрт, Джем. Я не знаю, что делать! – крикнул он в ответ, схватившись за голову. Его голос был полон паники.

– Сними с меня эти чёртовые цепи! – взревела я, вновь дёргая их изо всех сил. Я напрягала все мышцы, что только есть в моём теле, чтобы высвободиться из этих оков. Я должна увидеть его. Я должна сделать всё, чтобы эта боль прекратилась!

Цемент начал осыпаться за моей спиной. Бен скосил взгляд мне за спину.

– Джемма, ты чего... Тебе надо успокоиться, слышишь? Это для твоего же блага. Ты должна бороться...

– К чёрту! – заорала я как банши. – Мне нужно выйти отсюда!

Я не узнавала собственного голоса: громкий, резкий, истеричный... Но даже это не помогло мне прийти в себя.

Я могла думать только об этой пронзительной боли в голове, требующей подчиниться приказу. Внутренний голос умолял меня пойти к Доминику. Чем дольше я оставалась в цепях, тем сильнее становилась боль. Я не знала, как долго я смогу это выносить.

Либо моя голова разломится надвое в этой комнате пыток, либо я просто отключусь от боли и, возможно, уже никогда не очнусь. Хотя по сравнению с тем, что испытывала в этот самый момент, быстрая смерть казалась несбыточной мечтой.

– Послушай меня, Бен, – снова попыталась я, чувствуя, как на лбу проступают бисерины пота. – Это всё ошибка. Я не знала о последствиях. Я не понимала, о чём прошу, – стонала я, всхлипывая и тяжело дыша. – Я думала, что выдержу, но нет. Я не могу, Бен... Я не могу.

– Можешь, – возразил он, пытаясь поддержать меня, но это было бесполезно. Мне не помогут ни сила воли, ни оптимистичный настрой. Это просто противоестественно. Хотя, конечно, внушение само по себе не очень-то естественная штука.

– Я сейчас умру, Бен. Богом клянусь, эта пытка меня убьёт!

Я снова дёрнула цепи. Цемент продолжал крошиться маленькими кусочками надежды.

– Чёрт! – выругался он, в панике расхаживая по тесному пространству подвала, держась обеими ладонями за голову. Внезапно остановившись, он достал из кармана телефон и посмотрел в мои полные слёз глаза. – Прости, Джем, но у меня нет выбора.

Как зверь в клетке, я тщетно билась о преграду, пытаясь вырваться на волю. Слёзы текли по щекам.

– Я должен это сделать, – добавил он, поднося телефон к уху. – Я звоню Трейсу.

15. С ТОБОЙ ИЛИ БЕЗ ТЕБЯ

Мой прекрасный жнец из снов материализовался в подвале ещё до того, как Бен завершил звонок. Раздражение на его лице молниеносно сменилось закипающей яростью при виде меня, прикованной к стене, тяжело дышащей и дёргающейся так, будто Бен сдирает с меня кожу живьём.

– Какого чёрта здесь происходит? – заорал Трейс. Он бросил ко мне, поднял подбородок и ласково убрал пряди волос, упавшие на лицо. – Почему Джемма в цепях? – спросил он и тут же потянул за одну из них, пытаясь выпустить меня.

– Помоги мне, – взмолилась я. Зубы стучали так сильно, будто я стояла посреди снежной бури. Меня всю трясло от боли.

Трейс обернулся к Бену, сжимая кулаки, как будто хотел врезать своему лучшему другу.

– Какого хрена, я тебя спрашиваю?! – рявкнул он, теперь уже бросившись к Бену.

– Она сама меня попросила, клянусь, – попытался оправдаться он, вскинув ладони. – Кажется, Доминик внушил ей сделать что-то, чего она делать не хочет.

Трейс резко развернулся ко мне в поисках подтверждения.

– Это правда?

– Это... он... я не... могу...

Встряхнула головой, не в силах выдавить ни единого слова о нашей тайной встрече.

– Похоже, он внушил ей молчать об этом, – предположил Бен.

Трейс снова вернулся ко мне, бормоча проклятья себе под нос.

Он поднял ладонь и нежно провёл по моей щеке подушечками пальцев. Едва его кожа коснулась моей, невыносимая агония в моей голове чуть-чуть ослабла. Не прошла полностью, но, по крайней мере, меня сейчас не вырвет прямо на него.

– Чёрт, Джемма. Почему ты не обратилась ко мне? – прошептал он, продолжая гладить меня по щеке, как будто знал, что его прикосновения помогают мне вынести эту боль.

– Я не могла, – ответила, закрыв глаза. Слёзы потекли из уголков глаз. – А даже если бы и могла, не стала бы.

Его глаза недовольно потемнели.

– Да почему, чёрт возьми?

– Ты знаешь почему. – Я старалась не моргать, как бы давая глазам отдохнуть. – Ты и так уже слишком много для меня сделал, Трейс. Ты не несёшь за меня ответственности, а я не должна отталкивать тебя одной рукой и притягивать к себе другой...

– Это другое, – перебил он. Не отходя от меня, он слегка повернулся к другу: – Бен, можешь оставить нас на минутку? – попросил он. Желваки на его щеках ходили ходуном.

Бен скривился. Ему не нравилась эта идея.

– Ты уверен? Сомневаюсь, что эти цепи выдержат, если она продолжит вырываться.

– Я справлюсь, – твёрдо ответил Трейс, кивнув.

– Ладно... Если что, я наверху, – нерешительно произнёс Бен и вновь перевёл взгляд на меня. – Прости, Джемма. Я просто хотел как лучше.

Я кивнула, понимая, что он желает мне только добра. Он хотел помочь мне и помог.

– Прости, что втянула тебя в это.

– Не надо. Для этого и нужны друзья.

Я попыталась улыбнуться, глядя ему вслед. Он закрыл за собой дверь, и я осталась наедине с Трейсом и этим мучительным ощущением того, как слова Доминика разрывают меня изнутри.

– Мне очень больно, – прошептала я, пытаясь подойти ближе к Трейсу, но цепи мне этого не позволили.

В этот момент единственным, что приносило мне хоть какое-то подобие облегчение, было его прикосновение, и я была готова ради него на всё.

Трейс сократил дистанцию между нами, словно точно знал, что мне это нужно. Всё ещё прижимая ладонь к моей щеке, второй рукой он обнял меня за талию и прижал спиной к стене. Мне мгновенно стало легче. Я прильнула щекой к его ладони и сомкнула веки, пока Трейс рисовал большим пальцем круги на моей пояснице.

Я всё ещё чувствовала, как слова Доминика когтями разрывали мой разум, ту часть, что отвечает за свободную волю, требуя безусловного подчинения, но чем дольше я стояла в объятьях Трейса, тем дальше отступала боль. Это мучительное состояние стало хотя бы терпимым. Я уже могла сопротивляться зову.

– Как думаешь, сколько это ещё будет продолжаться? – спросила я некоторое время спустя, всё ещё не открывая глаз.

– Не знаю.

Его голос звучал отрывисто, словно он был в ярости и с трудом это скрывал.

Я рискнула взглянуть на него. Его лицо было напряжено.

– Ты злишься на меня?

– Нет, – ответил он, хотя его выражение лица говорило об обратном.

– Ты выглядишь злым, – отметила я слабым, осипшим после всех криков голосом.

Трейс подвигал нижней челюстью.

– Мне невыносимо смотреть на твою боль, – медленно произнёс он. Его взгляд прошёлся по цепям, сковывающим мои руки. – Клянусь, Джемма, я пробью стену его башкой.

Я подняла глаза на него. Лицо Трейса было полно решимости.

– Это ничего не решит, – тихо ответила я.

– Да, но мне станет чуточку лучше, – рассеянно произнёс он, продолжая разглядывать цепи. Отстранившись от меня, он попробовал дёрнуть железную цепь, проверяя на прочность.

С каждой секундой этих игр с цепями он всё больше отдалялся от меня.

– Трейс?

Он тут же повернул голову обратно ко мне.

– А?

– Мне нужно, чтобы ты продолжил меня касаться, – произнесла я, чувствуя, как щёки розовеют, а боль постепенно нарастает.

– Да, точно, прости. – Наморщив нос, он тут же прижался ко мне всем телом, обхватил обеими руками мою талию. Поза казалась очень интимной. – Перебор? – уточнил он. Его губы почти касались моих.

Я покачала головой, вдыхая его пряный аромат, как будто он был моим лекарством от бубонной чумы.

– Прости за всё это. Ты явно не так планировал провести эту ночь.

Его взгляд опустился на мои губы.

– Могло бы быть и хуже.

– Да? Например?

Нет, серьёзно, он буквально застрял в жутком подвале, вынужденный обнимать девушку, которая отшила его буквально прошлой ночью.

– Например, я мог бы сейчас обнимать Бена, – предположил он, послушав мои мысли.

Я засмеялась, услышав это, но смех быстро стих, стоило мне осознать, что мой разум сейчас для него как открытая книга.

– Могу я тебя кое о чём попросить? – робко попросила я, глядя на него из-под ресниц.

– Что угодно.

– Ты можешь постараться не читать мои мысли... пока я в таком состоянии?

Это казалось вторжением в личное пространство, потому что у меня не было сил возводить стены. К тому же судя по тому, что он сказал сегодня утром, даже при благоприятных обстоятельствах у меня не очень-то хорошо получается скрывать свои мысли за семью печатями.

Он с сожалением кивнул, обнимая меня крепче.

– Я постараюсь.

Я знаю, что он делает это непроизвольно. Но хочу, чтобы он приложил сейчас усилия для блокировки своей сверхспособности, пока я в таком уязвимом положении. Мне и так сложно сопротивляться внушению Доминика, фильтровать ещё и мысли для Трейса – за гранью моих возможностей.

– Как только я вытащу тебя отсюда, обязательно найду способ лишить его влияния над тобой и уничтожу его, – пообещал он. Его голос звучал тихо и размеренно, но во взгляде не было ни намёка на мягкость. Его угроза абсолютно серьёзна.

– Это так не работает, Трейс, – возразила я. Не хотелось, чтобы это звучало так, будто я уже потеряла всякую надежду и сдалась, но голос не слушался. – Мы связаны кровными узами.

– Да, но нет ничего невозможного. Даже этого кровососа можно победить, – убеждённо заявил Трейс. – Нужно только найти подходящее оружие.

– Всё намного сложнее, – возразила я, но не смогла закончить свою мысль.

Мне вспомнился прошлый раз, когда Трейс говорил нечто похожее. Много месяцев назад, после того, как Тейлор попала в больницу. Мы с Трейсом тогда были вместе, в наших отношениях царила идиллия. Он говорил так, словно у него уже есть решение, словно он знал способ разорвать связь. Но я так и не узнала его план, доступ к нему заблокирован наряду со всеми остальными воспоминаниями.

Да и много воды уже утекло. Тогда Доминик не значил для меня так много, как сейчас.

– Я не хочу, чтобы ты его уничтожал, – тихо призналась я, отводя взгляд.

Его глаза, видящие меня насквозь, впились в моё лицо.

– Потому что у тебя всё ещё остались чувства к нему.

Напряжённый кивок – это всё, на что мне хватило сил.

– Ну, подождём, когда ты разлюбишь его окончательно, – сухо предложил он; его обычно завораживающие глаза как-то пугающе сверкнули. – И вместе вонзим кол в его сердце.

– Очень смешно, – ответила я, хоть и догадывалась, что он вовсе не шутит. – Будь всё так просто, я бы не оказалась сейчас здесь.

– Да уж, наверное, – произнёс он, вновь скользя изучающим взглядом по цепям. – Но, возможно, до этого всё дойдёт, если за ночь мы так и не найдём способ вывести тебя из-под его внушения.

Я нахмурилась. Он прав. Мы не можем просто стоять так до бесконечности.

– Не то чтобы я против, – продолжил он, вновь посмотрев мне в глаза. Игривый блеск выдавал его лёгкий флирт. – Но кому-то из нас рано или поздно понадобится в туалет.

Я снова засмеялась и просияла, чувствуя благодарность за то, что он пытается отвлечь меня, пока я пребываю в столь отвратительном состоянии.

– Спасибо, что пришёл, – сказала я, чувствуя, как гулко бьётся сердце, когда он смотрит прямо на меня своими проникновенными, выразительными глазами. – Не думаю, что я пережила ещё хоть час, если бы не ты.

– Я всегда приду к тебе, Джемма, – пообещал он едва слышным шёпотом только между нами. – Всегда.

Моё сердце откликнулось на его слова, хоть мне и не хотелось цепляться за это обещание. Это сейчас он так говорит, но что, если со временем его чувства изменятся? Будет ли он так говорить, когда узнает правду о случившемся?

– Может, однажды ты будешь доверять настолько, что обратишься сразу ко мне.

У меня внутри всё сжалось от его слов, от этой боли, что читалась между строк.

– Я не позвала тебя не потому что не доверяю, Трейс. Доверие здесь ни при чём.

Я поджала губы и отвела взгляд, потому что не могла объяснить подробнее.

Он снова поймал мой взгляд.

– Так ты доверяешь мне?

– Всю свою жизнь, – на автомате, не задумываясь, ответила я.

Трейс так долго и пристально смотрел на меня, что я засмущалась. Он кивнул, удовлетворённый ответом.

– Как твоя голова? – спросил он и вновь поднёс ладонь к моему лицу, чтобы нежно погладить по щеке.

– Болит, но уже вполне терпимо.

Я улыбнулась ему. Разряды электричества пробежали там, где наша кожа соприкасалась.

С Трейсом мне определённо лучше. Без него я едва ли выдержала ещё хотя бы двадцать минут, что уж говорить о целой ночи. Но как бы мне ни нравились ощущения от его прикосновений, внушение Доминика всё ещё никуда не делось. Не можем же мы в самом деле остаться в подвале Бена до конца наших дней.

Нужно что-то делать.

– Что, если это не пройдёт само? Что, если так будет и дальше? – спросила я. Страх пронзал мои внутренности острым лезвием и медленно проворачивал его. – Что, если единственный способ прекратить эту пытку – это... подчиниться?

Трейс напряг челюсть, задумавшись.

– Сможешь потерпеть немного, если я уберу руку?

– Зачем? – прохрипела я, не желая проверять.

– Всего на минутку, обещаю.

Он медленно отвёл ладонь от моего лица, внимательно следя за моим состоянием, и потянулся к своему карману, чтобы вытащить мобильник.

Я напряжённо наблюдала, как он листает список контактов. Что он задумал?

– Нам понадобится подкрепление, – пояснил он и посмотрел мне в глаза. – Я звоню Габриэлю.

16. КОМАНДА "А"

После короткого звонка Трейса и чуть более долгого и подробного разговора с Беном, Габриэль за двадцать минут подъехал к дому Бена, получив приглашение и всё такое, и затем присоединился к нам в подвале. Честно, с учётом всей этой обстановки с цепями и кандалами, это уже начинает походить на очень специфичную сексуальную фантазию на тему БДСМ. Но увы, я была не в том состоянии, чтобы оценить всю ироничность ситуации.

Габриэль резко остановился, едва его тяжёлый взгляд упал на меня.

– Чёрт побери, Джемма.

– Я не виновата. Что ещё мне оставалось? – попыталась оправдаться я в ответ на невысказанные обвинения. Он лучше кого-либо должен понимать, насколько сложно (читай – невозможно) противостоять силе внушения.

– Ты же осознаёшь, что просто переждать не получится? Внушение не исчезает со временем, – начал он читать лекцию, очевидно недовольный моим вариантом решения проблемы.

И как раз этого я слышать не хотела. Габриэль вечно приносит дурные вести, чтобы, когда мне и так плохо, добить меня окончательно.

– А что, чёрт побери, мне делать? – взревела я, стараясь не звучать слишком страдальчески. – Я не могу просто отправиться в логово монстра и предложить ему своё горло, если ты понимаешь, о чём я.

– Ещё как понимаю. – Он скрестил руки на груди и задумался, сосредоточенно сведя брови вместе. – Нам надо от него избавиться.

– Поддерживаю, – тут же отозвался Трейс, всё ещё обнимающий меня за талию, чтобы уменьшить мою агонию, только теперь ещё и прислонившись плечом к бетонной стене.

– Нет! – рявкнула я, мотая головой. Внезапная паника накрыла меня. – Это не вариант, Габриэль, ты же знаешь. Придумай что-нибудь ещё, – потребовала я сквозь стиснутые зубы.

Потерев переносицу, он пробормотал что-то себе под нос и вновь поднял глаза на меня.

– Ещё кое-что может сработать, но это непроверенный способ, и я не горю желанием пробовать его.

– Что за способ? – спросил Трейс, сжимавший меня ещё крепче после моего громкого отказа избавляться от Доминика.

Габриэль провёл ладонью по лицу, словно жалел уже, что вообще заикнулся об этом.

– Есть теория, что кровные узы можно ослабить, если... – Он бросил нервный взгляд на Трейса, перед тем как закончить: – Сформировать новые.

– Да ты издеваешься! – выпалил Трейс.

Мой взгляд метался между ним и Габриэлем, пока до моего мозга медленно доходило услышанное.

– Ты же не хочешь сказать... то, о чём я подумала?..

– Я не призываю тебя это делать, – тут же отступил Габриэль, которого очень нервировал весь этот разговор. – Я лишь говорю, что есть небольшая вероятность, что это поможет противостоять внушению.

Бен, стоявший в углу подвала, переступил с ноги на ногу.

– Я один не догоняю, о чём речь? – Он повернул голову к Трейсу, как олень на свет фар. – Что он имеет в виду?

– Он имеет в виду, что можно связать Джемму кровными узами с другим Воскрешённым. – Трейс вперил злой взгляд в Габриэля. – Полагаю, ты выдвигаешь свою кандидатуру. Я угадал?

– Не обязательно, – проскрежетал Габриэль, явно оскорбившись. – Если есть варианты получше, я слушаю.

Никто не произнёс ни слова. Потому что нет у нас вариантов получше. Да что там, до прихода Габриэля у нас троих в сумме было ноль идей.

– Мне кажется, рискнуть стоит, – сказала я, будучи уже сыта по горло этими цепями, этим подвалом и всей этой ситуацией. Я уже дошла до точки, когда готова была выпить чан с кровью девственниц, если бы это могло помочь мне побороть внушение и спокойненько отправиться домой.

– Ты же не подумываешь об этом всерьёз? – возмутился Трейс, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо. – Ты просто заменишь одни кровные узы на другие.

– А что ещё мне остаётся? – спросила я, давая ему ещё шанс придумать альтернативный выход из ситуации. Хоть какой-нибудь. – По крайней мере, ты можешь быть уверен, что Габриэль не причинит мне вреда и не станет использовать эту связь против меня.

Чёрт, если бы я знала о такой опции, то сделала бы это ещё несколько месяцев назад.

– Технически мы не будем связаны в полном смысле этого слова, – вмешался Габриэль, как будто для нас это что-то меняло. – Наша цель – не создать новые узы, а ослабить существующие.

– Вот именно, – кивнула я, как будто прекрасно понимала, на что подписываюсь. – Итак, как нам это сделать? – спросила я, повернувшись к Габриэлю.

Трейс запустил пальцы в свои волосы и отступил от меня, из-за чего мой разум тут же пронзили десяток кинжалов. То, что я испытывала в начале этой ночи, было несравнимо с адом, через который я проходила теперь. Похоже, чем дольше ты сопротивляешься внушению, тем болезненнее отдача.

– Трейс! – выкрикнула я от боли.

– Чёрт, прости. – Он тут же бросился обратно ко мне, стараясь прижаться максимально тесно, насколько вообще позволяют законы физики. – Габриэль? – поторопил он, резко передумав возражать.

– Да. Конечно. Сейчас. – Габриэль кивнул, хотя ни в его движениях, ни в его взгляде, ни в его интонации не было ни намёка на уверенность. Он казался нервным, неуверенным и, честно говоря, испуганным. Скорее всего, из-за того, что он своего рода девственник в вопросах кровных уз. – В этот раз я должен буду выпить твоей крови, – предупредил он. Его глаза были полны сожаления.

– В этот раз? – заострил внимание Трейс, переводя взгляд с него на меня и обратно. – Ты уже делала это с ним раньше?

Он посмотрел на меня так, словно я призналась, что переспала с тремя тысячами Воскрешённых от нефиг делать.

– Всего раз... после завесы. Мне нужно было поскорее прийти в себя. Он пошёл мне навстречу, – пояснила я, стараясь направить весь гнев Трейса на себя. – Очень неохотно, должна заметить.

На упоминании завесы Трейс чуть смягчился. Он помнит, в каком жутком состоянии я тогда вернулась. И знает, что меня сейчас не было бы здесь, если бы не регулярные вливания вампирской крови Доминика.

– Ладно, – сказал он, крепче обхватывая меня руками. – Давайте уже просто сделаем это поскорее.

Габриэль кивнул и сделал маленький шаг ко мне, но затем засомневался. Как будто не понимал, как ему лучше встать. Такими темпами до утра мы точно отсюда не выйдем.

– Может, оставить вас наедине? – спросил Бен, уже неловко стоя у двери с ноутбуком под мышкой. По нему видно было, что его смущало всё происходящее, и его можно понять. Он перевёртыш, мало знакомый с миром Воскрешённых, тем более с таким аспектом, как кровные узы.

В этом отношении я уникальный анаким.

– Можешь подождать наверху, – сказал Трейс, намеренно не присоединяясь к нему. Хорошо, потому что я ни на секунду не готова его отпустить. – Мы позовём тебя, когда закончим.

С огромным облегчением на лице Бен развернулся, чтобы уйти.

– Но нам ещё понадобятся ключи, – выкрикнула я и нарочито погремела цепями.

– А, да. Логично, – смущённо откликнулся Бен и вытащил связку ключей из кармана. – Удачи, Джем. Очень надеюсь, что это сработает, – добавил он и бросил ключи Трейсу, перед тем как выйти из подвала.

Трейс с лёгкостью поймал связку ключей и начал высвобождать мои руки, пока Габриэль пытался подойти ближе ко мне. Ключевое слово – пытался. Никогда ещё не видела его настолько нерешительным и неуверенным в себе. Таким неловким и неуклюжим.

Он реально готов выйти из зоны комфорта ради меня. Надо будет как-нибудь отблагодарить его потом за это.

Желая чуть облегчить ему задачу, я протянула к нему руку, едва Трейс снял кандалы, и повернула запястьем вверх. Главным образом, потому что Габриэль ни за что не станет кусать шею, потому что это слишком интимно, а он слишком застенчив.

– Как только будешь готов.

Он долго пялился на моё запястье.

– Может, лучше не кусать, а просто пустить кровь? – предложил Габриэль, всё ещё держась на расстоянии от меня и не предпринимая ни малейших попыток коснуться моей руки.

– В каком смысле пустить кровь? – сощурив глаза, спросил Трейс.

– Всё очень просто, правда. Мы сделаем крошечный надрез на её запястье, нальём в чашку или любой другой сосуд и затем я выпью из него, – пояснил Габриэль холодным, отстранённым голосом. – Так мы избежим прямого контакта и всех связанных рисков.

– Рисков? – уточнил Трейс, но в этот момент я сказала:

– Да к чему эти лишние телодвижения! – закричала я, обхватив обеими руками талию Трейса. – Мы теряем время, а я уже хочу домой.

Взгляд Трейса метнулся ко мне и смягчился.

– Я вынужден настаивать, – продолжил Габриэль, наморщив лоб. – Честно говоря, я никогда раньше этого не делал и не уверен, как правильно к этому подступиться.

Подступиться? Он говорит так, будто мы собираемся пересаживать ему одно из моих лёгких.

– Это всего-навсего кровь, Габриэль. Уверена, ты сможешь потерпеть тридцать секунд.

– Дело не в том, чтобы потерпеть, Джемма, – угрюмо ответил он. – Я не знаю, смогу ли остановиться.

Ох... эм, ну... Мда. Я оглянулась на Трейса, на лице которого был написан неприкрытый ужас, а затем на Габриэля, который был в ещё большем ужасе. Переводя взгляд с одного на другого, я чувствовала, как вся моя уверенность улетучивается на фиг.

– В чашку, значит?

17. СВЕЖАЯ КРОВЬ

Получив от Бена небольшой стакан и стерильный нож, я сделала крошечный надрез в центре ладони и затем сжала кулак, позволив крови стечь в ёмкость. Закончив, я посмотрела на Габриэля и Трейса, который всё ещё стоял вплотную ко мне, обхватив обеими руками, и сморщила нос. Один выглядел так, будто всё происходящее вызывает у него лишь омерзение, второй – словно жалел, что вообще ответил на злополучный звонок.

Сомнения закрались в мою душу.

– Если ты против, мы можем этого не делать, – сказала я Габриэлю, глядя на побелевшие костяшки его руки, в которой он держал стакан с моей кровью. – Найдём какой-нибудь другой выход.

– Какой другой? – отозвался он. В его глазах бушевала буря, способная потопить целый корабль.

Чем дольше я разглядывала его – эти глаза, полные сомнений, эти бисерины пота на лбу, эту сжатую челюсть, эти напряжённые пальцы, – тем больше мне казалось, что я совершаю нечто очень, очень плохое по отношению к своему другу. Как будто я ставлю свои интересы превыше его благосостояния, заставляя его делать то, что ему не нравится. От одной только мысли об этом я почувствовала себя отвратительно.

– Например, отправиться к Доминику... и обезвредить его до тех пор, пока мы решим его проблему с эмоциями, – предложила я первое, что пришло на ум. Но едва слова сорвались с моего языка, мне даже понравилась эта идея. Это вполне возможное, пусть и временное решение. – Пока он не будет ни жив, ни мёртв, внушение перестанет действовать, а у нас появится время придумать, как вернуть его эмоции.

– Звучит как не самая плохая идея, – отметил Трейс, подвигав челюстью из стороны в сторону.

Габриэль категорично замотал головой.

– Ты не готова пойти против него, Джемма.

Я понимала, что он имеет в виду не недостаток силы и тренировок. Разумеется, дело не в этом.

– Ты правда думаешь, что я не смогу сделать то, что должна, если придётся? Кажется, ты забываешь, кто я, Габриэль, и что я уже совершала в прошлом, – попыталась я расплывчато (Трейс же слышит) напомнить ему о том, что я сделала с парнем, которого любила.

– Да, но это другое. Ты связана с Домиником кровными узами. Ты не сможешь незаметно приблизиться к нему. К тому же как ты представляешь себе нападение в таком состоянии? Будешь всё время вальсировать, держась за ручки с Трейсом? Потому что иначе ты вряд ли сможешь удержать в руке оружие.

– Очень смешно, – съязвила я. Но в чём-то он прав. Я сейчас не в лучшем состоянии. Да что там, без положительного воздействия на меня Трейса я бы не смогла даже участвовать в этом разговоре. Я сейчас абсолютно беспомощна против Доминика. – Ладно, соглашусь. Но... в целом это ведь нормальный план?

Пускай это лишь временное решение, но это всё же лучше, чем ничего. Мы не можем позволить Доминику и дальше разгуливать по Холлоу Хиллс и иссушать Бог знает сколько людей. Не говоря уже о том, чтобы продолжать мучить меня. Его нужно нейтрализовать, по крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним, как вернуть его человечность.

Габриэль задумчиво кивнул.

– Давайте решать проблемы по порядку, – сказал он и покрутил стакан в руках, словно пытался набраться смелости, чтобы выпить содержимое.

Чтобы предать свои принципы и сделать то, чего он обещал себе никогда не делать.

Его лицо приняло презрительное выражение, клыки резко удлинились, зрачки расширились. Его тело реагировало на мою кровь, несмотря на колоссальную силу воли, которую он в себе натренировал.

С тяжёлым вздохом он поднёс стакан к губам и запрокинул голову. Я следила за движением его кадыка, пока Габриэль глотал мою кровь. Его зрачки расширились до невероятных масштабов, поглотив тёмно-зелёные радужки. Стакан треснул в его руке. Габриэль, подобно хищнику на охоте, сделал шаг ко мне.

Трейс увёл меня за свою спину, заслоняя от взгляда Габриэля.

– Дыши глубже, приятель. Не делай глупостей.

Габриэль сжимал и разжимал окровавленную ладонь, пытаясь обуздать первобытные инстинкты, внезапно давшие о себе знать.

– Минуту. Дайте. Мне. Минуту, – произнёс он с пугающим рыком из самых недр груди и на сверхскорости вылетел из подвала, оставив лишь облако пыли после себя.

– Похоже, всё оказалось не так просто, как я думала, – с горечью пробормотала я, чувствуя, как грудь жалит чувство вины.

– Он справится, – ответил Трейс. Я всё ещё прижималась грудью к его спине и крепко обнимала двумя руками, как ребёнок любимую мягкую игрушку. Спустя несколько секунд Трейс расслабился и вновь развернулся ко мне лицом. – Ему просто нужно немного времени, – тихо добавил он, выводя пальцем круги на моей пояснице.

– Ему нужно намного больше, – с беспокойством возразила я. Совесть грызла меня изнутри, разрастаясь всё больше и больше. – Он никогда не пил кровь людей, Трейс, и уж точно не кровь Воинов. – Я встряхнула головой. На сердце лежал тяжкий груз. – Чем я только думала? Что, если это сломает в нём что-то? Вдруг он не сможет после этого контролировать жажду крови?

От одной только мысли о том, что я могла серьёзно навредить Габриэлю, внутри всё съёживалось.

– Он сильный, Джемма. Он годами подавлял жажду крови. Такой самоконтроль не сломить тем фактом, что он всего лишь разок познал кровь на вкус.

Я про себя молилась, чтобы он оказался прав. Всем сердцем хотела в это верить. Но не могла выкинуть из головы слов Доминика о крови Воинов. Как филе-миньон, как дорогущее вино, как уникальный десерт. Это самая изысканная кровь, которая может свести с ума слабого вампира, и тот будет готов на любые безумства ради одной лишь капли.

Я не раз убедилась в этом за время нашей летней охоты с Тессой. От одного только запаха они все неслись к нам, как безмозглые мотыльки на огонь. Даже Доминик с его многолетним опытом с трудом держал себя в руках поначалу. Каковы тогда шансы у Габриэля, позволявшего себе пить только кровь животных в небольших количествах?..

Всё плохо. Всё очень плохо.

Чем дольше мы ждали, тем больше я сомневалась, вернётся ли Габриэль вообще, или он уже на полпути к ближайшей забегаловке, полной невинных людей, ни один из которых не сможет его остановить?

Могла ли я случайно обречь этот город не на одного, а на двух кровожадных братьев Хантингтон...

18. УЖЕ ЛУЧШЕ

Минуты текли неторопливо, словно не спешили развивать события. Я же, напротив, расхаживала по подвалу подобно львице в клетке. Причём одна моя нога всё ещё была закована, потому что я не могла простоять спокойно достаточно долго, чтобы Трейс успел меня высвободить. Боль под действием внушения Доминика вновь нарастала, и хотя она была не такой сильной, как перед приходом Трейса, но всё же и не такой терпимой, как в его объятьях.

Увы, стоять спокойно я не могу, даже чтобы защитить свою собственную задницу от адской боли.

– Да где же он? Прошло уже минут двадцать! – возмущалась я, не ожидая ответа. – Позвони ещё раз Бену.

Трейс кивнул и достал телефон, снова набрал Бена, но вместо него мы опять услышали автоответчик.

Разум подкинул образы Бена, лежащего на полу с разодранной глоткой.

– Что-то не так. Надо сходить наверх проверить.

– Да он просто уснул, наверное, – попытался успокоить Трейс, удержав меня за талию на месте.

– И так крепко? – с сомнением посмотрела на него.

– Всякое бывает. – Опустившись на колено, он вставил ключ в последнюю замочную скважину, но затем оглянулся на меня. – Если ты сейчас побежишь к нему....

– Не побегу... просто... не отходи далеко.

Хоть внушение Доминика всё ещё буйствовало в моей голове, оно уже было не таким всепоглощающим. Главное, чтобы Трейс и дальше оставался рядом, сдерживая неутихающую боль.

Такое положение дел меня вполне устраивало.

Трейс кивнул и отстегнул последнюю цепь, перед тем как выпрямиться в полный рост, взять меня за руку и повести к выходу из подвала. Мы остановились у подножия лестницы. Трейс пошёл первым, я старалась не отставать ни на шаг. Мы так крепко держались за руки, будто от этого зависела наша жизнь.

Наши шаги были тихими и осторожными, ведь мы не знали, что ждёт нас наверху. Моё сердце же, напротив, громко колотилось в груди, и его удары отдавались между моих ушей.

Ступив на последнюю, самую верхнюю ступеньку, Трейс пальцем предупредил меня, чтобы не издавала ни звука, и медленно повернул ручку, открывая дверь.

"Видишь что-нибудь?" – мысленно спросила я.

Трейс замотал головой и сделал шаг из подвала. Я проследовала за ним, уже морально готовая увидеть измазанные в крови пол и стены. К счастью, ничего подобного пока не было видно, но мы ещё и не весь дом обошли.

Мы беззвучно прошли по коридору на кухню, затем в обеденный зал и, наконец, в гостиную, где и нашли Бена, лежащего на диване. Его рука безвольно свисала, словно он был без сознания. Я вскрикнула и хотела было уже броситься к нему, но Трейс быстро дёрнул меня за руку обратно.

По его взгляду я поняла, что нам нужно действовать осторожно – вдруг Габриэль ещё в доме.

Тысячи жутких сцен пронеслись в моей голове, пока мы подбирались на цыпочках к Бену. Снова похороны. Снова смерть друга. Снова кровь на моих руках. Когда же это всё кончится?

– Почему ты не в подвале?

От внезапного раздавшегося напряжённого голоса Габриэля за моим плечом я закричала так, будто нас кто-то убивал.

– Что такое? Кто здесь? Что происходит? – завопил вскочивший с дивана Бен, всё ещё не до конца проснувшись и пытаясь вытереть с щеки полузасохшую слюну.

Я согнулась пополам, уперев ладони в колени, чтобы перевести дух. Я была несказанно рада, что Бен не умер, а просто спал. Но эта радость быстро сменилась возмущением. Я обернулась к Габриэлю:

– Какого чёрта ты тут устроил? – обвинила я его, выставив указательный палец. Окинула взглядом с макушки до пят в поисках каких-либо признаков устроенной им кровавой резни. Всё выглядело нормально, если не считать слегка растрёпанных волос.

– Что, прости? – удивился Габриэль. Его взгляд заметался между мной и Трейсом.

Трейс сжал мою ладонь, чтобы я прекратила свою чёртову истерику.

– Джемма имеет в виду, что с тобой случилось? Она переживала.

– Прошу прощения, – ответил Габриэль и тут же опустил глаза. – Это оказалось намного сложнее, чем я ожидал. Мне нужно было... отойти на несколько минут, чтобы прийти в себя.

Габриэль расправил плечи, но я видела, что его взгляд полон страданий и отвращения. Это всё у него на лице написано.

– Ты ведь... не делал никаких глупостей? – спросила я, потому что... ну, не могла не спросить.

Он покачал головой.

– Нет, конечно. Я благоразумно держался подальше от людей.

Разумеется. Это же Габриэль. Он никогда никому не причинит вреда, особенно невинным, даже случайно. Не знаю, с чего вдруг я вообще в нём усомнилась.

Облегчение накрыло меня подобно целительному дождю.

– Но сейчас тебе уже лучше? – поинтересовалась я, искренне переживая за друга.

Он кивнул.

– Да. Кажется, мне удалось вернуть контроль.

Ещё одна волна облегчения. Всё с ним будет хорошо.

– Отлично. Тогда мы можем перейти ко второму этапу? – спросил Трейс. Он явно хотел уже поскорее закончить со всем этим.

– Да, если Джемма готова, – сказал Габриэль, глядя на меня.

– Я очень рад за вас всех. – Бен, зевнув, плюхнулся обратно на диван. – Не знаю, о каких этапах речь, но не могли бы вы сделать это на кухне? Мама убьёт меня, если вы запачкаете кровью её шерстяной ковёр.

– Да, уже идём, – ответила я на полпути на кухню. – Ещё раз извини за всё это. За мной должок!

Бен либо меня не услышал, либо уже успел заснуть вновь.

Шагнув в роскошную кухню в викторианском стиле, я выпустила ладонь Трейса и подошла к Габриэлю, остановившемуся у деревянного стола. Сейчас, когда я без кандалов, желание развернуться и броситься к выходу всё ещё маячило на задворках разума, благо Трейс стоял достаточно близко, чтобы при необходимости унять этот зуд, который я пыталась игнорировать.

Взгляд Габриэля скользнул с меня на Трейса и вернулся обратно.

– Так же, как и в прошлый раз? – уточнил он. В его голосе всё ещё слышались нотки нервозности.

Я ответила коротким кивком. Его клыки удлинились у меня на глазах. Он поднёс запястье к своему рту, прокусил тонкую кожу, проделав в ней две маленькие дырочки, и протянул в мою сторону. Моё сердце подпрыгнуло к горлу, всё тело приготовилось к тому, о чём мечтало последние дни. Чего жаждало больше всего на свете.

К приёму вампирской крови.

Два алых лепестка расцвели на его бледной коже. Я обхватила пальцами его руку и притянула запястье к своему рту. Краем уха я услышала, как Трейс заёрзал за моей спиной, но всё моё внимание было сосредоточено на запястье Габриэля. Я прижалась ртом к двум этим ранкам и начала сосать. Пульсирующая, царапающая боль в моей черепной коробке тут же пошла на спад, стоило мне сделать первый большой глоток. Радость от перспективы исцеления от этого кошмарного состояния пробежала мурашками по моей коже, и я с новой силой впилась в Габриэля.

Чем дольше я пила, тем более живой себя чувствовала. Как будто нечто волшебное проходило через мои поры, как будто мои лёгкие впервые за долгое время наполнились кислородом. С каждым глотком я становилась сильнее, сердце билось громче, слух улучшался. И боль... боль полностью растворилась.

– Думаю, этого уже более чем достаточно, – произнёс Трейс где-то надо мной.

– Дай ей ещё минутку, – проскрежетал Габриэль. Мой спаситель, мой ангел милосердия. Его голос звучал слабо, словно все его силы уходили на то, чтобы стоять ровно и не дрожать от удовольствия. Как если бы он наслаждался этим не меньше меня.

Габриэль прислонился к краю стола, я потянулась за ним. Деревянные ножки заскрипели от внезапной нагрузки. Я охотно подалась навстречу, отказываясь отрывать уста от магического источника жизни. Я вцепилась ногтями в его предплечье, другая моя рука скользнула к его груди и сжала в кулак рубашку, чтобы не дать ему отстраниться.

Тихий рык раздался из глубин горла Габриэля. Его рука скользнула на мою талию и притянула ближе к его телу. Это было едва заметно со стороны, но я чувствовала каждое его движение, как будто между нами возник невидимый канат.

– Так, всё, хватит! – выкрикнул Трейс, ударил Габриэля по руке и попытался оттянуть меня от него.

Габриэль поморщился, когда мои зубы царапнули его кожу, не желая ослаблять хватку. Трейс оттащил меня на другой конец кухни и загородил своим телом. Я была дико разочарована, но злиться при этом не могла. Я словно парила над землёй; как будто в мой организм поступил некий волшебный эликсир, от которого тело позабыло про законы гравитации.

А боль от внушения? Исчезла.

– О Боже, сработало! – воскликнула я. Сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя, и посмотрела в глаза Габриэля.

Моё сердце, казалось, стучало о рёбра. Грудь Габриэля часто вздымалась и опускалась, а побелевшие костяшки сжимали край стола, на который он всё ещё опирался.

– Чёрт. Я выпила слишком много, – выпалила я вслух. Хотелось надавать себе по башке за неумение контролировать себя, когда дело доходит до крови Воскрешённых. Почему я всегда такая? Что, чёрт возьми, со мной не так? – Прости, Габриэль, я не хотела.

Я бросилась к нему и чуть присела, чтобы лучше разглядеть лицо.

– Тебе это было нужнее, чем мне, – произнёс он и попытался улыбнуться. – Я скоро приду в себя. Ничего страшного не случилось.

Типичный Габриэль: всегда благородно жертвует собой. Даже готов проливать свою чёртову кровь ради других.

– Дай мне нож, – попросила я Трейса, зная, что могу хоть немного облегчить его состояние.

– Нет! – одновременно воскликнули Трейс и Габриэль.

Я закатила глаза на весь этот драматизм.

– Я не собираюсь истекать кровью до потери сознания. – Посмотрела в глаза Габриэлю. – Совсем чуть-чуть, чтобы тебе стало лучше. Мне не сложно, правда.

Габриэль замотал головой, хоть и слабо.

– Слишком рискованно, нам нельзя создавать кровную связь.

– Это не происходит так быстро, – отметила я, вспомнив, как медленно и постепенно формировалась наша связь с Домиником. – Но я понимаю, о чём ты.

Я кивнула, понимая, что лучше лишний раз не рисковать, но всё же мне было совестно оставлять его в таком состоянии.

– С ним всё будет в порядке, Джемма. У него дома наверняка есть пропитание или типа того. – Трейс подошёл ко мне и мягко отстранил от Габриэля. – Нам лучше уйти.

– Мы не можем просто бросить его вот так. Он не сможет даже за руль сесть!

Трейс свёл брови, окинул взглядом Габриэля и кивнул, соглашаясь.

– Я телепортирую тебя. Покажи мне, где ты живёшь, – сказал он и коснулся плеча Габриэля, но тут же отдёрнул руку, словно обжёгшись, и странно посмотрел на Воскрешённого. – Джемма, собери вещи. Я вернусь через две минуты.

После этого он снова коснулся Габриэля, и они вдвоём исчезли из кухни.

Я шумно вздохнула и прошла обратно в гостиную к Бену. Он дрых на большом, мягком диване. По телеку шёл старый эпизод "Неразгаданных тайн". Наклонив голову, я отметила, как мирно и сладко спит Бен. Он очень мило выглядит во сне. Затем я взяла плед, сложенный рядом, и укрыла друга.

Бедняга. Он так тяжело пережил смерть Тейлор. Нужно было быть слепым, чтобы не заметить, что он был по уши в неё влюблён. Должно быть, он каждый день живёт с этим грузом на сердце. Из-за того, что так и не признался ей в своих чувствах. Из-за того, что не смог спасти её, когда это было нужно.

Не я одна пережила утрату в ту судьбоносную ночь. Он тоже потерял всё.

– Готова? – спросил Трейс с порога. Я вздрогнула от неожиданности. Наверно, я сейчас странно выглядела, когда пялилась на спящего парня.

Обернувшись, посмотрела в любящие глаза Трейса, и все мои тревоги испарились.

– Да, готова.

Я подошла к нему и обняла за талию. Так мы вдвоём и телепортировались.

19. НЕ ОСТАЛОСЬ СЛЁЗ

Мы перенеслись обратно в тускло освещённую спальню Трейса. Его руки всё ещё обнимали меня за талию, я прильнула щекой к его груди. Это такое потрясающее чувство – наконец-то, никакой боли. И между нами ощущалась крепкая связь родственных душ. Впервые за последние несколько месяцев я оказалась так близко к раю на земле.

– Спасибо за всё, что ты сделал для меня сегодня, – произнесла я, всё ещё прижимаясь к нему и не торопясь отодвигаться.

– Ты же знаешь, Джемма, ради тебя я готов на всё.

Его объятья дарили мне тепло, а пальцы выводили маленькие круги на пояснице.

Где-то на краю сознания маячила мысль, что мне нужно отойти от него. Создать дистанцию, вновь возвести стену, но сегодня у меня не было на это моральных сил. После всего, что мне пришлось пережить этой ночью, я решила, что заслуживаю этих приятных вибраций. Хотя бы ещё недолго.

– Приятных вибраций? – хмыкнул Трейс. Его глубокий, раскатистый голос прозвучал над самым моим ухом.

Мои щёки загорелись от смущения. Я медленно отстранилась от его груди и сощурила глаза. Он смотрел на меня со смешинками в глазах, а его ямочки то появлялись, то исчезали, выдавая его попытки сдержать смех.

– Я же просила тебя не подслушивать, – попыталась я переключить внимание.

– Я не специально, – ответил он и отшагнул назад, ухмыляясь. – Я с этим родился.

Я шлёпнула его по груди, сама едва сдерживая улыбку. Дурак.

– Ты голодна? – поинтересовался он, включая настольную лампу.

– Умираю с голоду.

Я опустилась на край кровати и упала на спину, раскинув руки в стороны. Закрыла глаза. Хотелось просто насладиться мгновениями покоя без боли и тревоги. Конечно, я понимала, что эти мгновения мимолётны, но всё же, пока могу, я радуюсь им.

Я погрузилась в свои счастливые мысли, и в комнате воцарилась тишина. Не знаю, в какой момент я осознала, что Трейс тоже не издаёт ни звука. Приоткрыла один глаз и увидела, что он стоит, прислонившись к столу, и смотрит на меня. Руки скрещены на груди, выражение лица нечитаемое. Адонис во плоти.

– На что ты смотришь?

Немного смутившись, я приподнялась на локтях и окинула себя беглым взглядом на предмет странностей. Вроде всё как обычно.

– На тебя, – ответил Трейс, не задумываясь.

Температура в комнате снова начала подниматься.

– У меня что-то на лице?

Я убрала прядь волос за ухо и провела пальцами под глазами, молясь, чтобы на щеках не было потёкшей туши, а на подбородке – размазанной крови. Потому что вот такая я девчонка.

Он ухмыльнулся.

– Нет.

– Тогда почему ты так пристально смотришь на меня? – с нервным смешком спросила я.

– Потому что ты потрясающая, и от тебя сложно отвести взгляд, – спокойно сказал он, хотя его глаза так горели, что моё сердце пропустило удар.

Я и без всякого зеркала знала, что стала красной как помидор.

– Дай мне отдохнуть, Трейс, – попросила я, пытаясь призвать его к здравому смыслу и в то же время утихомирить ту боль, что начала разрастаться во мне. – Я сейчас не в лучшем состоянии.

Спрыгнула с кровати и подошла к спортивной сумке, брошенной у комода.

Ещё одна немая пауза, сопровождаемая ощущением его пронзительного взгляда, направленного на меня. Я рискнула ещё разок оглянуться на него и получила подтверждение своей догадке.

Воздух внезапно потяжелел, в нём витал дух незавершённости и не случившихся поцелуев.

– Можешь сфоткать, – в шутку предложила я, доставая сменную одежду. – Будешь любоваться сколько захочешь.

– Нет уж, – ответил он. Его взгляд медленно исследовал изгибы моего тела. – Мне больше нравишься настоящая ты.

Мои щёки загорелись.

– Ты вроде бы собирался держаться подальше от меня?

– Я такого не говорил, – отметил он, всё ещё стоя со скрещенными руками на широкой груди. – Это ты постоянно в сомнениях, Джемма, не я. Я просто пытаюсь дать тебе время разобраться, чего ты на самом деле хочешь.

Моё сердце ухнуло вниз. На самом деле моя проблема не в сомнениях. Моя проблема в том, что я влюблена в двух разных мужчин, в каждого по-своему, и ни время, ни расстояние мне тут не помогут.

– Так что там насчёт еды? – неловко сменила я тему, бросая вещи на кровать.

Трейс продолжал наблюдать за мной. На щеках прочертились ямочки, но в остальном его выражение лица не выдавало эмоций.

– Какие будут пожелания?

– А какие есть варианты?

Он хрипло рассмеялся.

– Буквально всё что угодно.

Я упёрла ладони в бёдра и пригвоздила его взглядом.

– О, то есть если я хочу греческую кухню, то мы прямо сейчас отправимся в Грецию?

Он пожал плечами, как будто речь шла о сущем пустяке.

– Если хочешь, да, – абсолютно серьёзно ответил он.

Блин, а он ведь не шутит. И с его даром перемещаться по всему миру (и даже за пределы) это вполне реально.

– Думаю, на сегодня нам хватило уже приключений. Давай сделаем проще, например, возьмём и закажем пиццу?

– Если ты этого хочешь. – Он оттолкнулся от стола и подошёл ко мне. И весь свет в комнате словно бы двинулся вместе с ним, соревнуясь за возможность озарить его. – Это то, чего ты хочешь? – спросил он чересчур сексуальным голосом для темы, никак не связанной с сексом.

Вроде бы. Да нет, конечно, не связанной. Ради всего святого, мы просто говорим о еде! Никакого подтекста. О Господи, хватит думать о сексе!

– Джемма? – позвал Трейс, не дождавшись ответа, потому что я тупо стояла как дерево.

– Ага, пиццу, именно. Давай сделаем это. Ну, в смысле... закажем пиццу.

Я мысленно корчилась от стыда, молясь каждой клеточкой своего тела, чтобы коврик у кровати взлетел с пола и заткнул мне рот.

– Пиццу, значит.

– Да. Пиццу. Супер.

Убейте меня кто-нибудь.

Трейс свёл брови, наблюдая за мной.

– С тобой всё в порядке? – спросил он с весёлыми нотками в голосе.

Не-а. Вообще нет.

– Ага, всё отлично.

– Ладно...

– Просто уже предвкушаю... пиццу.

Серьёзно, пристрелите меня, умоляю.

– Хорошо, хорошо, – засмеялся он, доставая мобильный. – Сейчас закажу пиццу и буду ждать тебя внизу.

– Отличный план, мне нравится.

Я смотрела, как он выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Как только он скрылся из виду, я прижала ладони к красному как помидор лицу и следующие три с половиной минуты просто мечтала провалиться сквозь землю.

***

Приняв быстрый душ в гостевой ванной, я завернулась в махровое полотенце и подошла к зеркалу. Вытерев запотевшую поверхность, осмотрела себя и вздохнула, глядя на своё отражение.

Я выглядела так, будто меня переехал грузовик.

Поправочка: будто меня переехал грузовик во время дождя.

Глаза впалые и уставшие. Кожа бледная, как будто никогда не видела солнца (впрочем, в Холлоу Хиллс действительно постоянно пасмурно). А волосы... мои некогда роскошные, блестящие локоны явно знавали времена получше. И масочки получше. Кончики выжженные, их можно только срезать.

К сожалению, моя жизнь не располагает к походам в салоны красоты или хотя бы к вечерам дома, посвящённым заботе о себе. Без Тейлор, которая могла бы взять дело в свои руки, меня хватает лишь на то, чтобы держать при себе тушь с неистёкшим сроком годности.

Чувствуя себя раздавленной, я начала расчёсывать свои длинные тёмные волосы, постаралась справиться со всеми узелками и собрать волосы в высокий хвост. Понимая, что лучше всё равно не будет, я решила перестать сокрушаться из-за своего внешнего вида. Да и я была слишком голодной, чтобы париться.

Мне хотелось только набить рот пиццей и забраться на ручки Трейса.

Само собой, второе я делать не буду, но не стану отрицать, что хочу.

– Пицца приедет через десять минут, – сказал Трейс, когда я вошла в гостиную несколько минут спустя. Он лежал на угловом диване, смотрел что-то на телефоне. Его взгляд скользнул по мне.

И там и остался.

Не знаю, что такого он увидел, но, судя по жаркому взгляду, явно не мокрую жертву грузовика, которую я увидела в зеркале. Есть такая особенность у влюблённых парней. Они смотрят на тебя сквозь розовые очки, даже если ты сама себя оцениваешь очень низко.

Я закатила глаза и села на тот же диван, но на расстоянии двух футов от Трейса. Я слишком привыкла к его близости, хотя пытаюсь держать дистанцию. Я балансирую на краю пропасти и скоро стану мастером в этом деле.

– Как себя чувствуешь? – спросил он, откладывая телефон на кофейный столик, и развернулся ко мне, закинув руку на спинку дивана. Всё его внимание теперь было направлено на меня.

– Уже намного лучше. – Я забралась на диван, подобрав под себя ноги. – Хорошо не чувствовать постоянную боль. В какой-то момент я уже было поверила, что навсегда перееду жить в подвал Бена.

В этой шутке была лишь доля шутки.

– Бен был бы только рад. Кто ещё может похвастаться, что у него есть своя Барби в подземелье?

– Ага, так и вижу, как он часами пытает меня просмотрами всех сезонов "Секретных материалов".

Трейс засмеялся.

– Ты хорошо его знаешь.

– А если серьёзно, то я безмерно благодарна ему за помощь. И Габриэлю, – быстро добавила я, внезапно осознав, сколько народу пришло мне на выручку сегодня ночью. Без них всё было бы намного хуже. Я могла отправиться прямо в логово льва со снятыми трусами. Но друзья бросили всё и приехали ко мне. Жаль, я не видела лица Доминика, когда он понял, что я не приду.

Я в долгу перед всеми тремя, но особенно перед Габриэлем.

У меня сжалось сердце при мысли о нём.

– Надеюсь, он уже отошёл после сегодняшнего.

– Ты про Габриэля?

Кивнула.

– Он нарушил свои многолетние принципы ради меня. Боюсь представить, что он сейчас чувствует. – Чем больше я думала об этом, тем больше винила себя. – Надо было найти кого-нибудь другого. Не стоило просить его...

– Он сам предложил, – перебил Трейс, пытаясь успокоить мою совесть. – К тому же разве у тебя есть ещё знакомые Воскрешённые, которым ты могла бы довериться в таком деле?

– Был один, – прошептала я. Казалось, что это было целую вечность назад. Когда Доминик был именно тем, кто мог бы меня спасти. Он бы без лишних вопросов рискнул своей жизнью ради меня.

Теперь же именно он и подвергает меня опасности. Играет с моей жизнью, будто я для него не более чем зверушка для развлечения. Эта мысль вгоняет меня в депрессию.

– А ты серьёзно была готова обезвредить его? – спросил он задумчиво и с любопытством. – Ну, пока не выясним, что с ним можно сделать?

– А что? Думаешь, не вышло бы?

– Напротив. – Он подвигал челюстью, изучая меня. – Мне кажется, это лучший способ защитить тебя сейчас.

Я скривилась, давая понять, что мне не нравится его выбор слов.

– Знаю, знаю, ты сильная, тебя не нужно защищать. Я не это имел в виду, – быстро исправился он. – Но конкретно сейчас из-за Доминика ты уязвима. А учитывая все обстоятельства, это слишком рискованно.

– Ты прав.

Я едва ли могу одновременно решать проблему со Всадниками и Никки, беречь психическое состояние Трейса и постоянно оглядываться через плечо. Чем больше я думаю об этом, тем больше склоняюсь к мнению, что временное обездвижить Доминика будет лучше для всех, включая его самого.

Его нельзя оставлять как есть – он не в том состоянии, чтобы спокойно разгуливать на свободе. А у меня слишком много проблем, чтобы приглядывать за ним. Кто знает, сколько уже невинных людей пострадали из-за Доминика и Присциллы...

– Будет непросто, – сказала я по большей части сама себе. – Рядом с ним его прародительница. И я уверена, что она будет защищать его не меньше, чем он её.

Жар в груди спустился к животу. Ненависть пожирает меня при мысли о них двоих вместе, поэтому я старалась думать о них как можно меньше.

– Значит, будем действовать по принципу "разделяй и властвуй", – спокойно ответил Трейс. – Звучит не слишком сложно.

– Будем? – Я окинула его взглядом и покачала головой. – Я не хочу впутывать в это тебя.

Трейс мрачно усмехнулся.

– Оглянись, Джемма. Я уже впутан.

– Согласна, но я не хочу вмешивать тебя ещё больше, – уточнила я, удерживая его прямой взгляд.

– Опять по кругу, серьёзно? – усталым тоном спросил он. – Ты же знаешь, что если запахнет жареным, тебе нужен будет быстрый путь к отступлению, а кто в этом деле лучше Жнеца? Ну же, Джемма, имей хоть немного веры в меня.

Что ж, с этим не поспоришь. И всё же мне нужно будет тщательно обдумать, кого стоит, а кого не стоит вовлекать в это дело. Малейшая оплошность – и Доминик сразу всё поймёт, а это плохо. Если у него появится хотя бы малейшее подозрение... Содрогаюсь от мысли о том, что он сделает со мной в таком случае и с каким удовольствием.

Раздался звонок в дверь, прервав наш разговор. Трейс тут же встал, схватив бумажник со стола, и вышел из гостиной. Я взяла пульт с кофейного столика и начала переключать каналы в поисках чего-нибудь интересненького. Остановилась на ужастике. Вполне в тему, учитывая приближающийся Хэллоуин.

– Отличный выбор, – прокомментировал Трейс, вернувшись в комнату с большой пиццей в руках. – Вторая часть моя любимая.

Он поставил коробку на кофейный столик и сел обратно на диван.

– Пахнет божественно, – произнесла я, глядя, как он открывает коробку и разворачивает ко мне. Я тут же схватила кусочек и мигом вернулась на своё местечко на диване, как белка, получившая своё угощение.

Трейс тоже взял себе кусок и сложил пополам, перед тем как плюхнуться на диван (уже чуть ближе ко мне). Я старалась не обращать внимания на то, что его предплечье задевает моё бедро, или на то, как приятно находиться так близко к нему, есть пиццу и смотреть ужастик по телику, будто нормальные люди.

Впервые за очень долгое время я почувствовала себя довольной. Если не сказать... счастливой.

– Только не отвлекайся, – сказал он, скосив на меня взгляд. – Сейчас будет самая крутая сцена во всём фильме.

Я улыбнулась, пытаясь сосредоточиться на действии на экране. Однако моё внимание всё время ускользало к Трейсу и его ямочкам, которые становились глубже каждый раз, когда он откусывал пиццу. К его чёрным волосам, которые в свете от телевизора отливали синевой. К его руке, спокойно лежащей рядом с моей ногой, как будто мы всегда были так близки. Как будто между нами не может быть иначе.

Честно, сфокусироваться на фильме невероятно сложно.

В дверь снова позвонили, отвлекая меня от разглядывания Трейса.

Трейс посмотрел на меня со сведёнными бровями.

– Ты кого-то ждёшь? – спросил он, глядя в сторону коридора. Его челюсть была напряжена.

– Я? Это даже не мой дом, – напомнила я. Прозвучало глупо, потому что он это, конечно, знает.

– Подожди здесь, – сказал он, откладывая кусок пиццы обратно в коробку, и встал с дивана.

Но я уже успела вскочить и схватить его за руку, пока он не успел сделать ни шагу.

– У меня плохое предчувствие, – сказала я. Внутри всё съёживалось от тревоги.

– Да? Ну, не у тебя одной.

Он не сводил глаз с тёмного коридора, словно ожидал там появление нашего незваного гостя.

Моя паника разрасталась из живота к рукам и ногам.

– Ну вот, давай просто сделаем вид, что ничего не слышали, – предложила я, мечтая вернуться к нашему абсолютно нормальному вечеру с нормальным фильмом и нормальной пиццей. – Кто бы там ни был, он просто уйдёт, если мы не ответим.

– А если это кто-то из наших друзей? – спросил Трейс. Но судя по тону, он явно предполагал иное.

– В полночь? Думаю, они бы сначала позвонили или написали.

В дверь снова позвонили, теперь уже дважды.

– Есть только один способ узнать наверняка.

Я сжала его руку, впившись ногтями в кожу.

– Мне кажется, это он. Я... чувствую его.

Мне не нужно было произносить его имя вслух, Трейс и так понял, что речь идёт о Доминике.

Трейс строго посмотрел на меня.

– Не выходи из комнаты, пока я не вернусь.

Чувствуя, как увлажнились глаза, я ещё сильнее вцепилась ногтями в его бицепс.

– Не вздумай открывать ему дверь, Трейс!

Я не узнавала свой испуганный голос. Он как будто принадлежал кому-то другому.

– Я не боюсь этой пиявки, Джемма. К тому же он не сможет сюда войти.

– Я всё это знаю, но... он тоже знает.

– И что? – спросил он, не улавливая мой ход мыслей.

– Ну, если он не может войти, зачем тогда вообще пришёл? – начала размышлять я вслух. Живот скрутило в неприятный узел.

– Чтобы запудрить тебе мозги, конечно же, – сказал Трейс, всё больше злясь с каждой секундой. Его взгляд вернулся к тёмному коридору, желваки яростно двигались. – Хватило же наглости припереться в мой дом.

– У него наверняка есть какой-то план.

Мои инстинкты прямо-таки вопят об этом.

– Пускай, – сказал Трейс, стремительно выходя из гостиной. – У меня тоже.

20. НЕЗВАНЫЙ

Трейс оказался у входной двери за считанные секунды. Как бы быстро я ни бросилась за ним следом, как бы сильно ни цеплялась за его футболку, остановить его было невозможно. Он неудержимый ураган, и никакие мои слова или действия не заставят его отступить от намеченной цели.

Он распахнул входную дверь. Я скрылась в тени за ним, как трусиха. Желчь подступила к горлу, руки и ноги онемели от страха.

– Какого хрена ты тут забыл? – рявкнул Трейс. Его мышцы казались стальными от напряжения.

Осуждающий щелчок языком вызывает у меня мурашки по коже. Даже не видя лицо тёмного ангела, я знаю, что там стоит Доминик. Я узнала бы этот звук где угодно.

– Разве так встречают гостей, Ромео? Где твои манеры?

– Я спросил, какого хрена ты тут забыл? – повторил Трейс, шагнув ближе к порогу и упираясь ладонью в дверную раму.

– Это не твоё дело, но я просто ищу свою красавицу, – ответил Доминик обманчиво сладким голосом. – Мне сказали, что я могу найти её здесь.

Трейс едва ли не рычал.

– Кто сказал?

– Это останется моим маленьким секретом, – мрачно усмехнулся Доминик, хотя в его словах не было ничего смешного. – Видишь ли, у нас сегодня было запланировано свидание, но моя ненаглядная так и не пришла.

– Вот как? – съязвил Трейс. Мышцы задвигались под его футболкой, когда он переступил с ноги на ногу. – Так, может, тебе стоило уловить намёк?

– Может, – весело отозвался Доминик. – Но я бы хотел услышать от неё это лично. Что скажешь, ангел?

Кровь в моих венах превратилась в лёд. Ноги приросли к плитке. Он знал, что я стою прямо тут, прячусь за дверью, как трусливая курица. Он знал, потому что наша связь работает в обоих направлениях. И хотя часть меня требовала выйти вперёд, показать ему, что я не боюсь его, я всё же не могла заставить свои ноги двигаться.

– Она сейчас занята, но я могу передать ей сообщение, – сказал Трейс, когда я так и не вышла.

– У меня нет никакого сообщения. Нам просто нужно поговорить тет-а-тет. Тогда лучше встретимся в другом месте в другое время. Я всё организую.

Угроза, читавшаяся между строк, вывела меня из ступора.

Какого чёрта я творю? Я ведь играю ему на руку, дразню хищника, кормлю его внутреннего демона. Всё это не поможет вернуть его чувства.

Слова Габриэля прозвучали в моей голове, и это было подобно ушату ледяной воды. Я должна помочь ему вспомнить его чувства, использовать против него всевозможные эмоции. Страх. Злость. Любовь.

Ревность...

План сформировался сам собой. Я расправила плечи и встала рядом с Трейсом, обняв его за талию и позволив его руке лечь на моё плечо.

– Что ты хотел, Доминик? Я занята.

Чернильно-чёрный взгляд Доминика тут же обратил внимание на мою руку, прежде чем вернуться к моим глазам.

– Как мило, прям-таки настоящая идиллия.

Я постаралась придать своему лицу скучающий вид.

– Можешь оставить нас на минутку? – обратился Доминик к Трейсу, не сводя глаз с меня.

– Он никуда не пойдёт, – решительно заявила я. – Что бы ты ни хотел сказать мне, ты можешь сказать при Трейсе.

– Понятно. – Что-то промелькнуло в его тёмных глазах, но пропало так быстро, что я не успела разобраться. – Ты пропустила наше свидание.

– Ах, точно, свидание. Прости, пожалуйста. Совершенно вылетело из головы, – разыграла я смущение, давая понять, что его внушение не сработало. Это, конечно, не совсем так, но ему вовсе необязательно знать, через какой ад я прошла сегодня.

– Вылетело из головы? – повторил он, как будто пытаясь распробовать слова на языке. – Как интересно.

Его глаза вспыхнули любопытством, и это пламя грозило поглотить меня целиком.

Осмелев, я продолжила:

– В свою защиту скажу, что я была увлечена кое-чем другим. – Я подмигнула ему, надеясь, что это заденет его. Хотя бы немного. – Верно, Трейс? – спросила я и подняла глаза на него. Он смотрел на меня со смесью весёлого удивления и восхищения. Он наслаждался каждой секундой моего маленького представления.

Он кивнул. Его глаза порочно блестели.

– Именно так.

Щека Доминика дёрнулась. Я поняла, что двигаюсь в верном направлений. Пусть из-за выключенных эмоций он не испытывает любви ко мне, но всё же он остаётся мужчиной, а мужчины хотят побеждать всегда и везде. Доминик же сейчас проигрывал сопернику, и это явно его раздражало.

Я так обрадовалась успеху, что мозг совсем отключился: я приподнялась на носочках и поцеловала Трейса в губы. Это должен был быть короткий чмок, чисто назло Доминику, но Трейс запустил пальцы в мои волосы и притянул меня ближе, отвечая на поцелуй с куда большим пылом, чем требовалось для поддержания нашего фарса.

Рой бабочек закружил в моём животе, кровь разогналась по венам. Впившись ногтями в футболку Трейса, я прижималась к его горячему телу и пылающему рту. Сладкая дрожь охватила меня прямо здесь, в прихожей.

Доминик прочистил горло, и этот звук вывел меня из транса. Я тут же отстранилась от Трейса, вспомнив, кто я и что делаю. Яркий румянец расползся по моим щекам. Я с трудом оторвала взгляд от горящих глаз Трейса.

– Туше, ангел. – Уголки губ Доминика изогнулись вверх, и бабочки в моём животе упали замертво. – Я тебя недооценил. Похоже, из тебя может выйти достойный противник.

Он вальяжно пошёл спиной вперёд, отдаляясь от дома, но не сводя с меня глаз, будто увидел желанный приз.

Чёрт. Ничего хорошего это не предвещает.

Чувствуя, что мой собственный план ударил по мне рикошетом, я сделала смелый шаг через порог на крыльцо.

– На твоём месте я бы отправилась домой и хорошенько поразмыслила над тем, чтобы сдаться, пока не поздно.

Он остановился.

– С чего вдруг мне сдаваться, ангел?

Холодок вновь пробрал до самых костей. Я обхватила себя руками.

– Потому что ты начинаешь меня бесить, а мне не нужен лишний повод прекратить твоё жалкое существование.

– Да ты что? – Его ухмылка стала шире. – Думаешь, сможешь, любовь моя?

Прямо сейчас, наверное, нет, но с каждой секундой мне всё сложнее спускать ему это с рук.

– Продолжишь провоцировать меня – узнаешь.

Мой голос звучал ровно и холодно. Честно говоря, я надеялась, что моего предупреждения окажется достаточно, чтобы он залёг на дно, а то и вовсе уехал подальше от меня и Холлоу Хиллс. И ради его блага, и ради моего. Но глубоко внутри я понимала, что он этого не сделает.

О нет, он ещё не наигрался.

Он только начал.

– Ты бросаешь мне вызов? – уточнил он. В его тёмных глазах не было ничего, кроме теней. Вмиг он оказался передо мной, за один лишь удар сердца, и склонился к моему уху, чтобы прошептать: – Потому что это очень похоже на вызов.

Не успела я найтись с ответом или хотя бы осознать, что только что произошло, как Трейс материализовался за спиной Доминика и обхватил руками его голову, готовясь сломать шею.

– Нет! Не надо! – заорала я. Паника зажала мои внутренности в тисках.

Трейс бросил взгляд на моё испуганное лицо, и это промедление дало Доминику шанс выскользнуть из хватки и оттолкнуть противника.

Трейс размял шею. Желваки ходили ходуном, как будто он прикладывал очень много усилий, чтобы сдержаться и не разорвать Доминика на части.

– Ещё хоть раз посмеешь заявиться сюда, это станет последним, что ты сделаешь в жизни. Понял, кровосос?

Мой взгляд метнулся обратно к Доминику. Его губы были изогнуты в порочной ухмылке, взгляд, полный триумфа, направлен на меня. Он убедился в том, что я никому не позволю причинить ему вред, уж тем более не нападу на него сама. И он упивался этой мыслью. Вот так вот чёртов ублюдок снова оказался в плюсе.

– Ещё увидимся, ангел. Причём очень скоро, – сказал он и затем спокойно спустился по ступенькам, насвистывая незнакомую мне мелодию, пока густой туман безлунной ночи не скрыл его из виду.

Мои плечи поникли, едва адреналин покинул тело.

Я не знала, как долго смогу ещё играть в эти его игры. Оглядываться через плечо. Прятаться в чужих домах. Разгадывать загадки. Это ужасно изматывает, но хуже всего то, что в каждом раунде победа остаётся за ним.

– Всё хорошо, он уже ушёл, – сказал Трейс, кладя руку мне на поясницу, когда я так и не сдвинулась с места. – Идём. Давай вернёмся в дом.

Я кивнула, мой взгляд всё ещё был направлен на пустую улицу перед нами, пока ощущение его присутствия постепенно сходило на нет. Убедившись, что он окончательно ушёл, я развернулась и прошла за Трейсом обратно в дом.

Обратно в моё нынешнее убежище.

– Грёбаный кровосос, – ворчал Трейс, запирая за мной дверь. – Как думаешь, угроза подействовала?

Я безрадостно хмыкнула.

– Точно нет.

Если я хорошо понимаю эту тёмную версию Доминика (а я понимаю), то сейчас я только подогрела его интерес к игре. Проблема в том, что я всё ещё не понимаю правил игры и у меня нет ни малейшего представления, как в ней победить.

– Пока ты здесь, он не может причинить тебе вреда, помнишь? – мягко напомнил Трейс. Он так мило пытается унять мою тревогу.

– Да, но я не могу прятаться здесь вечно, – заметила я и потёрла лоб. – Он не остановится, пока не добьётся своего.

Вот только я понятия не имею, чего он добивается.

– Эту проблему можно отложить на другой день. Сегодня ты в безопасности, – сказал он, скользя руками по моим плечам до локтей. Его ласковые прикосновения успокаивали. – Тебе нужно отдохнуть, – предложил он, его брови были обеспокоенно сведены. Возможно, он начинает таки видеть во мне жертву грузовика. – У тебя был тяжёлый день.

Я кивнула. Усталость, скопившаяся за последние пару дней, обрушилась на меня. Глаза начали слипаться от тепла его рук и успокаивающих движений. Я невольно качнулась в его сторону, моё тело жаждало вновь оказаться в его объятьях, закончить той поцелуй... Я распахнула глаза.

В панике я сделала большой шаг назад. Ему пришлось опустить руки.

Он долго смотрел на меня, после чего, нахмурившись, убрал руки в карманы.

– Я могу лечь в другой комнате, если тебе хочется побыть одной.

Не знаю, что он прочитал на моём лице, но явно что-то не то.

Встретив его взгляд, я покачала головой, потому что мне вовсе не хочется, чтобы он уходил. Напротив, я хочу ровно противоположного. Хочу, чтобы он накрыл меня своим телом. Хочу утонуть в его глазах, потеряться в его губах, не думать ни о чём больше. Но, конечно же, не стану этого делать.

Потому что нельзя.

Потому что я должна держаться подальше от него.

– Я не хочу оставаться одна, – тихо призналась я и сложила руки на груди, чувствуя себя слишком раскрытой.

– Хорошо. – Он внимательно посмотрел на меня и через мгновение улыбнулся. – Давай досмотрим фильм наверху?

– Отличная идея.

Я улыбнулась в ответ. Мне как раз не помешает отвлечься. Желательно без моего языка во рту Трейса.

– Договорились. – Его взгляд был добрым, ласковым, обезоруживающим. – Я только сейчас быстро схожу в душ. Мне срочно нужно смыть с себя запах этого Воскрешённого.

Он сморщил нос на этих словах.

– Хорошо, – хрипло ответила я, едва дослушав последнюю фразу, потому что перед глазами уже стоял образ его всего мокрого и намыленного.

Ох, это определённо будет долгая ночка.

21. ПОТЕРЯЛАСЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ

Десять минут спустя, когда я уже устроилась под одеялом на кровати, пришёл Трейс из душа в чистой одежде. Его тёмные волосы всё ещё были влажными и зачёсанными назад, лицо гладко выбрито. На всё это было очень приятно смотреть, но не поэтому я невольно прикусила нижнюю губу, нет. Это всё я вообще едва заметила, потому что мой взгляд оказался прикован к обнажённому торсу.

Всё ещё влажному, с капельками воды, стекающими по кубикам.

– Я слишком долго был в душе? – спросил он, пересекая комнату, и закинул грязные вещи в корзину.

– А? Нет, что ты, – хрипло ответила я, стараясь не пялиться на него, пока он шёл обратно через всю спальню к комоду, из второго ящика которого он достал аккуратно сложенную футболку.

Но, разумеется, я всё равно пялилась, потому что отвести взгляд от него так же сложно, как и не влюбиться.

Господь всемогущий, пусть он сегодня ляжет спать без футболки.

– Оставить так? – будто читая мои мысли, поинтересовался Трейс.

– Да, – неприлично быстро ответила я. – Сегодня довольно жарко, – добавила, надеясь, что это прозвучало достаточно правдоподобно, хотя сама грела замёрзшие пальцы ног под одеялом.

– А как это связано? – удивился он, натягивая футболку через голову, чем разрушил все мои непристойные планы на вечер.

– А? – растерялась я.

Он повернулся и посмотрел мне в глаза. Поймал на разглядывании, я бы сказала. Его лицо ничего не выдавало. Мы оба молча смотрели друг на друга, словно попавшись в ловушку.

"Господи, хватит уже пялиться на него! – мысленно крикнула я себе. – Просто скажи что-нибудь!"

– Ты выглядишь... – Потрясно. Соблазнительно. Чертовски сексуально. – Чистым, – неловко закончила я. Во рту пересохло, как будто проглотила кусок ваты.

Ямочки подсказывали, что он с трудом сдерживал смех.

– Эм, спасибо? – отозвался он, хотя это определённо звучало скорее как вопрос, чем ответ. Краска вновь прилила к моим щекам с двойной силой. И Трейс наверняка это заметил.

Смутившись, я разорвала зрительный контакт, но тут же вновь посмотрела на Трейса, как будто не могла иначе.

Он задумчиво подвигал челюстью и взял пульт со стола, чтобы включить телевизор.

– Так выключить свет или оставить? – уточнил он, наклонив голову вбок.

– Свет? – И тут до меня дошло. Он предлагал оставить свет включенным, а не себя полураздетым. Сдержав порыв хлопнуть себя рукой по лбу, я кивнула: – Да, давай выключим.

Он помедлил, полуулыбка заиграла на его губах.

– А ты о чём подумала?

– Что? Ни о чём. Вернее, я так и подумала, что ты говоришь про свет, так что мы прекрасно друг друга поняли. – Румянец сменился пламенем ада на моих щеках. – Так что насчёт фильма?

Трейс ответил странным пронзительным взглядом и кивнул. Проведя рукой по волосам, он выключил настольную лампу и обошёл кровать, чтобы лечь на полу.

– Ты можешь лечь со мной на кровать. Пока смотрим фильм. – Понятия не имею, зачем я это сказала. Может, это всё тот поцелуй кружил в моей голове как на карусели, но моё сердце бешено стучало в этот момент. – Если, конечно, ты хочешь.

Его взгляд спустился к моим губам и задержался на них.

– Ты уверена? – уточнил он, снова задвигав челюстью, как будто пытался разгадать, что на самом деле стояло за моим предложением. Или просто не верил, что я предлагаю это всерьёз.

В то же время его вопрос заставил меня задуматься. Уверена ли я? Что я вообще творю? Разве это не то, чего я пыталась избежать ради его же блага? С другой стороны, мы уже дважды целовались, и ничего страшного не случилось. Это же хороший знак, верно?

– Ага. Ну, мы ведь просто посмотрим фильм, да? Ничего такого.

Не знаю, кого я пыталась убедить в этот момент, его или себя. Неважно. Что такого в том, что я хочу быть чуточку ближе к нему? Разве это так плохо?

Разве я не заслужила такую малость?

И всё же Трейс не сдвинулся с места. Он продолжал смотреть на меня своими непостижимыми глазами.

– Если не хочешь, всё в порядке, – добавила я, почувствовав себя глупо из-за того, что вообще предложила это. – Мне просто стало неловко, что тебе придётся смотреть фильм с пола. Забудь всё, что я сказала.

Я отвела взгляд, переключив внимание на телик. В этот момент я мечтала превратиться в лужицу и просочиться под матрас.

Спальня погрузилась в тишину. Как вдруг Трейс подошёл ко мне, кровать прогнулась под его весом. Я сразу поняла, что он ложится рядом. Не так близко, чтобы касаться меня, но достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его жар и энергию, исходящую от него, как будто пытающуюся дотянуться до меня и окружить со всех сторон.

С Трейсом всегда было так. Словно протянутая невидимая рука или тёплое покрывало, укутывающее меня в самые мрачные моменты моей жизни. Призрак любви, что всё ещё оставался со мной, какое бы расстояние нас ни разделяло. Я тосковала по этому ощущению безопасности. Очень сложно ему сопротивляться, когда хочешь раствориться в нём целиком и полностью.

Хоть я и понимаю, что не должна.

Хоть я и понимаю, что нельзя.

Но похоже, что сегодня мне не придётся об этом беспокоиться, потому что Трейс был решительно настроен дать мне время и личное пространство, чтобы типа разобраться в своих чувствах к нему. Наверно, его сбило с толку всё, что произошло сегодня вечером. Ни один человек в здравом уме не стал бы добровольно ввязываться во всю эту драму.

Я задолжала ему гигантские извинения.

– Прости меня за сегодняшнее, – сказала я, не отводя глаз от экрана телевизора. Трейс уже включил кино, которое мы смотрели до этого. – Я не хотела устраивать сцены на твоём пороге.

Трейс раздражённо застонал.

– Он сам сюда явился, ты его не звала.

– Ты понял, о чём я, – продолжила я, всё ещё не глядя на него, пока он перематывал фильм до момента, на котором мы остановились.

– Тебе не за что извиняться, Джемма. Уж тем более за то, что сделал он.

Я повернулась к нему.

– Но он пришёл сюда из-за меня...

– Он пришёл сюда, потому что он чёртов кровосос, лишённый человечности, решивший сделать тебя своим подопытным кроликом. – Его губы скривились от злости. – Ему чертовски повезло, что ты всё ещё влюблена в него, иначе я бы уже давно вырвал сердце из его груди.

Моё собственное сердце колотилось о рёбра под давлением совести. Чувство стыда накрыло меня с головой. Как бы я ни старалась защищать Трейса, скрывать от него прошлое, которое может сломать его, он всё же понял намного больше, чем я думала, и удивительно хорошо справлялся с этим. Возможно, для него представляет угрозу только прошлое. Не настоящее. Не будущее.

– Спасибо, что... не убил его.

Трейс снова забурчал, явно недовольный этим фактом.

Выпустив задержанное дыхание, я вновь повернула голову к телевизору и смотрела, как Трейс продолжает перематывать.

Естественно, мой взгляд вскоре вновь скользнул к Трейсу. Я невольно отметила дистанцию в фут между нами. Интересно, он намеренно оставил такое расстояние? Скрестив ноги на уровне лодыжек, он буквально лежал на самом краю кровати. Кажется, если он хотя бы чихнёт не в том направлении, то тут же свалится.

– Хочешь укрыться? – спросила я, надеясь своим предложением подманить его ближе и унять грызущее чувство вины в моём животе. Мало того, что я забрала его дом и кровать, так теперь ещё и в одиночку укрываюсь одеялом. Меньшее, что я могу сделать, так это поделиться. Это справедливо и этично с моей стороны.

Его глаза цвета грозового неба поймали мой взгляд и удерживали, словно пытаясь разгадать загадку.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

Честно, я уже ни в чём не была уверена, но всё же приподняла край одеяла и потянула к нему.

Его взгляд был всё ещё прикован ко мне, когда Трейс принял предложение и скользнул под одеяло. Пусть он всё ещё не касался меня, моё тело уже радостно загудело от его близости. Я перевела взгляд обратно на телик, чувствуя, что Трейс продолжает смотреть на меня.

Через мгновение он нажал на кнопку, и фильм пошёл с того места, на котором нас прервал Доминик.

Мой разум успокоился, тело расслабилось, я глубоко вдохнула, чувствуя приятный поток энергии между нами, тёплый, как солнышко, и дарующий чувство безопасности.

Очень быстро воспоминания обо всех ужасах сегодняшнего дня растворились в бездне моей памяти, оставив лишь чистое полотно для "здесь и сейчас". Для фильма, который я смотрела. Для парня, с которым я смотрела этот фильм. И впервые за очень долго время я испытала умиротворение. Хоть и с нотками страха. Главным образом потому что мы смотрели ужастик, и в отдельные моменты я по-настоящему пугалась. Но в то же время потому что я внезапно осознала, как легко обрести покой в душе рядом с ним. Как просто позволить себе любить его, позабыв обо всём, что было раньше. О боли. О борьбе. О пролитой крови. О тьме. О смерти.

С ним легко всё это забыть. Любить Трейса очень просто и естественно – почти как дышать. Это было легко раньше и по-прежнему легко сейчас. Напротив, я едва не сломалась, когда потеряла его. Когда пыталась научиться жить без него. Теперь я точно знаю, что не смогу существовать без него.

И это пугает меня больше всего.

22. НОЧНАЯ ВЫЛАЗКА

Меня разбудил шорох занавесок, хлопающих об окно. По телеку шли титры, а Трейс мирно спал рядом со мной. Мы оба были слишком уставшими, чтобы досмотреть фильм до конца, но, увы, не настолько, чтобы я проспала всю ночь.

Я тихонько слезла с кровати, подошла к окну и выглянула. На улице было пусто и темно, если не считать пары фонарей, разгоняющих тени. Казалось, я вот-вот увижу Доминика, прислонившегося к одному из столбов и наблюдающего за домом в ожидании идеального момента для нападения.

От этой мысли по коже побежали мурашки.

Закрыв окно, я вышла из спальни и спустилась по лестнице на кухню попить водички. Лампочка над духовкой горела, давая достаточно освещения, чтобы я ни обо что не споткнулась. Я заглянула в несколько шкафчиков, пока не нашла стаканы, после чего налила себе воды.

Пока пила, я развернулась и прислонилась спиной к столешнице, погрузившись в свои мысли. А мысли утекали к Габриэлю и той безумной цене, которую он заплатил, чтобы помочь мне. Надо будет зайти к нему завтра, поблагодарить как следует и убедиться, что с ним всё в порядке. Не хватало ещё, чтобы и второй Хантингтон стал угрозой.

– Не спится?

Я подпрыгнула от внезапного появления Трейса, выронив стакан с водой. Стекло разбилось у моих ног, осколки разлетелись по всему полу.

– Чёрт, прости, – простонала я, пытаясь перепрыгнуть осколки, чтобы принести что-то для уборки.

– Стой на месте, – сказал Трейс. Как вдруг его рука обняла меня за талию и подняла на полом, словно я весила не больше пушинки. Он переместил меня на другой конец кухни. – Здесь осколки повсюду, – добавил он, осуждающе глядя меня за попытку перепрыгнуть самостоятельно.

Ладно, это действительно было не очень умно.

Протянув руку, Трейс нащупал переключатель. Я сощурилась от резкого света, ударившего в глаза.

– Прости, – произнёс он. Его взгляд скользил по моему телу, проверяя, всё ли в порядке. Трейс поморщился, глядя на мои ступни.

Я проследила его взгляд и тоже скривилась при виде острого треугольного осколка, похожего на чипсы начос, торчащего из моей лодыжки. Я не чувствовала его до этого, но теперь, когда увидела, нога дико заболела! Взвыв, как ребёнок, я тут же наклонилась и попыталась вытащить осколок, но Трейс перехватил мои запястья.

– Нельзя, – предупредил он. Я выпрямилась, глядя в его обеспокоенные глаза. Кожа на запястьях пела от его прикосновений.

– В смысле? – возмутилась я.

– Нельзя просто выдёргивать осколок. Ты можешь задеть артерию.

Я распахнула глаза. Артерию задевать совсем не хочется.

– Но мне очень больно, – пожаловалась я.

– Я вытащу его, не переживай, – заверил он и поднял меня на руки. – С каких пор ты ведёшь себя как маленькая девочка?

– Нормально я себя веду, мне больно, чёрт возьми!

Я поморщилась, увидев густую струйку крови, стекающую по ступне. Конечно, это далеко не самая страшная травма, которая у меня когда-либо была. Да что там, она даже в топ-10 не входит. Но у меня не было ни онемения от шока, ни прилива адреналина, ни эйфории от вампирского укуса. Лишь боль.

– Как много крови, – отметила я, всё ещё морща нос. – Тебе так не кажется?

– Да вроде в рамках нормы, – сказал он, неся меня по коридору в ванную на первом этаже. Свет он включил плечом.

Посадил меня на тумбу с раковиной. Затем наклонился, ища что-то в шкафчиках.

– А где заканчивается норма?

Я не сводила глаз со своей раны и струйки крови, сменившей направление и теперь капавшей с края моей ступни, образуя небольшую лужицу рядом с Трейсом.

Он замер, глядя на кровь на полу, затем перевёл взгляд на мою лодыжку. После этого вернулся к поискам.

– Кажется, царапина чуть глубже, чем я думал, – произнёс он, доставая аптечку, и выпрямился.

– Кажется? – резко ответила я, хоть и испытала некоторое удовлетворение от того, что моё плаксивое поведение оправдано. – Говорю же, мне очень больно.

Трейс открыл маленький чемоданчик, достал антисептик и что-то похожее на пинцет, после чего наклонился, чтобы получше рассмотреть рану.

– Ты что, брови мне выщипывать собрался?

Он поднял глаза на меня, уголки губ чуть приподнялись в улыбке.

– Не всё сразу.

Я прыснула. Затем снова посмотрела на рану.

– Как думаешь, швы нужно будет накладывать?

– Не знаю... – Сосредоточенно сведя брови, Трейс поднял мою ногу повыше и ещё раз осмотрел осколок. – Будет щипать, – предупредил он. Продезинфицировал пинцет и вылил немного спирта на мою лодыжку.

– Ааа, сука! – выкрикнула я теперь уже очень громко.

– Прости, – пробормотал Трейс. Его внимание было сфокусировано на осколке, который он попытался осторожно потянуть пинцетом. Его рука скользнула выше по моей ноге, к голени.

Я прикусила нижнюю губу, подумав о том, как тепло и приятно ощущается его ладонь на моей обнажённой коже, как его прикосновения отвлекают от боли. "И слава Богу, я побрила ноги", – подумала я, но тут же покраснела, вспомнив, что Трейс касается меня. Мой взгляд устремился к его лицу в поисках какого-либо намёка на его реакцию, но когда его выражение лица осталось неизменным, я облегчённо выдохнула.

Видимо, он слишком занят раной, чтобы прислушиваться к моим отвлечённым мыслям. Слава те Господи.

– Так, осколок я вытащил, – сообщил Трейс и выпрямился, выкидывая злосчастный кусок стекла в мусорку и в то же время продолжая удерживать мою ногу другой рукой.

– Что? Серьёзно? – Я посмотрела вниз на результаты его работы. – Я даже ничего не почувствовала.

– Не думаю, что этот порез надо зашивать, но следи, чтобы туда не попала грязь, иначе может развиться инфекция, – сказал Трейс, отпуская мою ногу. Аптечку он переставил на тумбочку рядом со мной. Достал из неё большой пластырь, отклеил бумажку и снова опустился на колено передо мной, чтобы налепить поверх моей раны.

Закончив, он провёл рукой по пластырю, проверяя, плотно ли тот прилегает к коже, и заодно погладив нежную кожу на моей лодыжке. Я тут же напряглась от его прикосновений, и Трейс поднял взгляд.

– Больно? – участливо спросил он. В его глазах отражались беспокойство и удивление. Видимо, он почувствовал внезапное сокращение мышц.

Я шумно сглотнула.

– Нет. Ничуть.

– Ладно. Хорошо. – Он замолчал и напоследок ещё раз осмотрел лодыжку, перед тем как выпрямиться. – С этим, значит, разобрались.

Он снял меня с тумбочки и поставил на ноги перед собой.

Ну, то есть буквально прямо перед собой. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Теперь давай займёмся бровями, – улыбнулся он с ямочками.

Я не смогла сдержать смех. Игриво шлёпнула его по груди.

– Лучше давай оставим брови как есть.

– Ты мне не доверяешь? – спросил он, состроив из себя оскорблённую невинность.

– Я доверяю тебе свою жизнь, но не брови, – твёрдо сказала я. – Брови могут изменить лицо до неузнаваемости, – добавила, припомнив слова Тессы, сказанные в один из летних дней после того, как выщипывание бровей прошло, мягко говоря, не очень удачно.

Взгляд Трейса смягчился, глаза засветились надеждой.

– Ты доверяешь мне свою жизнь?

– Ты же знаешь, как я доверяю тебе, – напомнила ему, не желая придавать этому какое-то особенное значение, хотя мои щёки уже определённо полыхали, словно я вновь ступила на это минное поле.

– Да, но есть разница между просто доверять и доверять свою жизнь, – отметил он.

Я пожала плечами, не зная, что на это ответить.

– Тебя удивляет, что я могу доверить тебе свою жизнь? – попыталась я чуть увести разговор в сторону.

– Нет. – Его глаза смотрели прямо в мои. – Но меня удивляет, что ты так легко это признаёшь.

– В смысле? – Я отпрянула и сощурила глаза. – Хочешь сказать, что я не могу быть откровенной с тобой?

– Когда дело касается чувств? Не можешь.

Ай.

– Это... неправда.

– Хочешь сказать, я вру?

Ну, это не совсем ложь. Последнее время я вела себя максимально уклончиво и неискренне (хоть и не без причины) в вопросах моих чувств к нему. Но слышать это всё равно неприятно.

– Ты не врёшь, – тихо признала я, решив, что хотя бы в этом должна пойти ему навстречу.

– То есть ты доверяешь мне свою жизнь, но не своё сердце, – шутливо произнёс он, но я видела боль в его глазах. Для него это нерешаемая головоломка. Я просто один большой комок противоречий в его глазах.

Чёрт, да я уже сама себя не всегда понимаю.

– Я доверяю тебе своё сердце, Трейс. Но я не могу доверить себе твоё.

Его тёмные брови сдвинулись, в голубых глазах отразилась задумчивость.

Не знаю, почему моё сердце так разволновалось в этот момент. Может, из-за близкого расстояние между нами или серьёзного поворота разговора, или из-за того, как Трейс смотрел на меня, будто я была глотком свежего воздуха для его умирающих лёгких. Как бы то ни было, жар охватил моё тело.

– Почему ты поцеловала меня вчера? – вдруг спросил он. Его вопрос выбил весь воздух из моих лёгких.

– Почему ты спрашиваешь? – не дыша произнесла я.

– Потому что хочу знать ответ.

Мой желудок крутился и изгибался во все стороны, пока я пыталась расшифровать взгляд Трейса. В нём была смесь любопытства и... чего-то ещё. Злости? Сожаления? Осуждения? Он злится на меня из-за поцелуя? Из-за того, что я не могу распознать весь спектр его эмоций, я чувствую себя уязвимой.

Тут же включаются защитные механизмы.

– А ты почему ответил на поцелуй? – спросила в ответ, сложив руки на груди.

– Ты знаешь почему, Джемма. Я же хочу знать, почему ты поцеловала меня.

Я ощетинилась.

– Разве это имеет значение?

– Имеет. – Его Адамово яблоко дрогнуло, когда он сглотнул. – Ты поцеловала меня только для того, чтобы заставить его ревновать?

Я чувствовала себя мухой, угодившей в паутину. Я не знала, что лучше: соврать или сказать правду. Что-то мне подсказывает, что я в любом случае окажусь в неловком положении. Но вечно бежать от правды нельзя, она всё равно рано или поздно тебя настигнет. И мне уже надоело бежать, надоело постоянно врать ему обо всём.

– Изначально да, – призналась я, решив попробовать в кои-то веки быть честной с ним.

Он задумался.

– Но в итоге нет?

– В итоге нет.

Мои щёки загорелись, едва только воспоминания о том поцелуе замелькали в моей голове.

Трейс медленно кивнул, осмысляя мой ответ.

– Думаю, с этим уже можно работать.

– С чем можно работать? – Я изогнула бровь, неловко усмехнувшись. – О чём ты?

– О том, что я собираюсь поцеловать тебя снова, – сказал он. Его голос был таким ровным, обволакивающим, как расплавленный шоколад. Воздух потрескивал от наэлектризованной энергии. Трейс сделал маленький шажок ко мне.

– Стой! – пискнула я, едва не подавившись. – Ты не можешь. Мы не можем.

– Почему?

– Потому что... это... и ты...

Я не могла выдать ничего внятного.

– Тогда скажи, чтобы я отстал, – спокойно произнёс он, проводя большим пальцем по моей щеке. – Если ты правда этого хочешь, скажи мне перестать трогать тебя – и я перестану.

Я встретила его взгляд и вздохнула. Гудящее ощущение между нами усилилось. Глаза Трейса скользили по моему лицу, жадно поглощая черты, как будто отчаянно пытались запечатлеть их все в памяти снова и снова.

Он смотрел на меня так... как всегда смотрел. Как будто я шедевр искусства, которым нужно восхищаться. Который нужно боготворить. Голова закружилась, колени ослабли.

– Хочешь, чтобы я остановился, Джемма? – спросил он, подходя ближе ко мне. Его ноги скользнули вдоль моих, и моё сердце сошло с ума. Между нами не осталось свободного пространства, но этого почему-то всё равно было мало. Недостаточно близко. Похоже, я не буду довольна, пока он не накроет меня полностью своим телом.

И в этом кроется проблема.

Ведь я должна вести себя с ним ровно наоборот. Требовать, чтобы остановился. Держать дистанцию. Защищать его. Оберегать его.

А не прикасаться к нему...

Не таять в его объятьях...

Не целовать его...

Но я не хотела делать того, что должна.

Я хотела забыть про весь мир вокруг и просто слиться с ним в поцелуе, не опасаясь последствий. Я хотела начать всё заново. Вернуть свою старую жизнь – с лучшей подругой, парнем, со всей её нормальностью, которые прежде я принимала за должное. Я хотела спать крепко и спокойно. Хотела просыпаться и чувствовать себя счастливой. Чтобы мне не нужно было куда-то бежать и что-то делать, а просто чувствовать себя в безопасности и окружённой любовью... как это было с Трейсом. Чтобы были только я и он без всяких тикающих механизмов и опасностей, притаившихся в тени.

Но это всё невозможно, и я это понимаю.

Всё давным-давно изменилось. Разрушилось и продолжает разваливаться.

И тем не менее я не могла заставить себя произнести те слова, что защитят нас обоих. Потому что я хочу его. Безумно, чёрт подери.

Трейс опёрся ладонями на тумбочку, поймав меня в ловушку, и медленно наклонил голову.

Сейчас самое время попросить его остановиться. Сказать, что это плохая идея. Что нам нужно держаться как можно дальше друг от друга. Но я могла лишь смотреть на его изящные губы, жаждущие моего внимания. Я резко вдохнула, когда он облизал их, остановившись в дюйме от моего рта.

Его мятное дыхание смешалось с моим. Голову вместе с феромонами наполнили всякие порочные мысли.

Мяч был на моей стороне. Трейс чётко дал понять, что всё зависит от меня. Продолжить или отказаться. Сделать шаг навстречу или закончить всё. Решение было за мной, и что же я сделала?

Я сделала немыслимое, вот что. Я совершила худший поступок в своей жизни. Я не сказала ему перестать, отвалить, принять холодный душ. Я не оттолкнула его, не сказала, что сейчас неподходящее время, да и вообще лучше этого не делать. Нет. Я не сделала ничего из этого.

Вместо этого я запустила руки в его волосы и притянула его рот к своему так быстро и настойчиво, что со стороны можно было бы подумать, будто я умираю... без его губ.

23. ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ, ПОКА Я ИСТЕКАЮ КРОВЬЮ

Огненный шторм из бабочек взорвался в моём животе, когда мои губы соединились с мягкими пухлыми губами Трейса. Словно по волшебству весь окружающий мир превратился в пустошь. Все кошмары, ужасы, приближающиеся апокалипсисы и тикающие бомбы с обратным отсчётом перестали существовать. Моё тело таяло в его руках, без капли сомнений и рациональных мыслей подстраивалось под его движения, инстинктивно прижималось к нему, сгорая изнутри.

Поцелуи с ним были именно такими, какими я их помнила, и даже лучше.

Ещё горячее. Ещё исступлённее. Ещё головокружительнее...

Его ладони скользнули под мои ноги. Трейс поднял меня на руки и затем посадил на тумбу в ванной, располагаясь между моими раскрытыми бёдрами. Я застонала, наслаждаясь мягкостью его губ, его влажным языком, скользнувшим в мой рот и теперь ласкающим мой язык. Разряды электричества пробежали по моей коже, когда его руки сжали мою талию. Я вся дрожала от его прикосновений. Тело как будто умоляло наконец позволить ему закончить начатое многое месяцев назад.

До того, как наша лодка оказалась на краю пропасти и полетела прямиком в ад.

Впервые за долгое время мне было плевать. Все самозапреты и ограничения, державшиеся на моей силе воли, улетели в окно. Остались только его губы, терзающие мои, и жар между нашими телами.

– Чёрт, какая же ты сладкая.

От его хриплого голоса у меня побежали мурашки и заныл низ живота.

Свет в ванной замерцал, словно поглощая электрический ток между нами. Я не хотела останавливаться. Мои руки подхватили края топика, стянули через голову и бросили на пол. Его рот лишь на секунду оторвался от моего, чтобы убрать ненужную ткань. Моя грудь вновь прижалась к его, стоило нашим губам воссоединиться, как двум смерчам, магнитом притягивающимся друг к другу на опасной скорости.

Воздух сгустился вокруг нас, сводя нас вместе. Я провела руками по его прессу и широкой груди. В памяти всплыли образы его обнажённого торса, и я внезапно разозлилась на его футболку за сам факт её существования.

То ли почувствовав моё раздражение, то ли услышав моё недовольное пыхтение, Трейс отстранился, чтобы быстро стянуть с себя футболку и отшвырнуть её в сторону, как будто она бесила его так же, как и меня.

Желание нарастало внутри меня, пока я проводила ладонями по его горячему прессу, обводила пальцами твёрдые мышцы. Его тело – произведение искусства, и им нужно восхищаться... наслаждаться. Я готова стать ярой ценительницей искусства. Прикусив губу, я без стеснения ощупывала его чётко очерченные кубики и грудные мышцы, перед тем как провести по плечам, чтобы затем вернуться обратно.

Довольный грудной стон раздался из его груди. Я подняла глаза и поймала его взгляд. Трейс наблюдал за каждым моим движением, словно примагниченный.

Время замедлилось, наши взгляды выражали целую вереницу эмоций. Нам бы и жизни не хватило, чтобы расшифровать этот код до конца.

Сжав мои бёдра, Трейс притянул меня к себе так близко, что я распласталась на нём. Моя пятая точка уже висела в воздухе. Я обхватила ногами его талию, желая прочувствовать каждый дюйм его желания между моих бёдер.

Наклонив голову, он снова жадно впился в мои губы, только теперь поцелуй был иным. Медленнее... мягче... горячее. Словно Трейс занимался со мной любовью своим ртом, наслаждаясь каждым мгновением. С радостью поддавшись, я раскрыла губы, позволяя ему нежно исследовать всё, что захочет. Его большой палец скользнул по моему подбородку и вниз по шее. Взгляд остановился на маленьких ранках и старых шрамах, которые так до конца и не зажили.

Моя грудь тяжело вздымалась. Трейс читал следы на моём теле как записи в личном дневнике. Боль отразилась в его глазах, когда пальцы коснулись опухшей кожи. Я отпрянула, потому что не хотела, чтобы он касался этой части меня. Не хотела думать о Доминике и о том тёмном удовольствии, которое он мне дарил. Я не хотела вспоминать ни о чём из этого. Уж тем более не когда я с Трейсом.

– Ненавижу его за то, что он с тобой сделал, – хрипло произнёс Трейс. Его глаза были полны сочувствия, вызванного неправильным пониманием моей реакции. Ту часть моей жизни ему никогда не понять.

Но мне не нужно его сочувствие, потому что я не была жертвой. Ни чьей, и уж точно не Доминика. То, что он делал со мной тогда, было моим желанием. Я хотела этого снова и снова. Не знаю, как это характеризует меня, но вряд ли в положительном ключе.

Трейс не сможет понять, а у меня нет подходящих слов, чтобы объяснить.

Комната поплыла передо мной, голова закружилась от противоречивых эмоций и спутанных мыслей, которые я больше не могла подавлять. Прошлое резко настигло меня, болезненные воспоминания накрыли меня с головой.

– Прости, я не могу, – сказала я и оттолкнула его, после чего спустилась с тумбы. – Я не готова, – добавила, поднимая топик с пола.

Трейс застыл с поднятыми руками в воздухе, внимательно наблюдая за мной, пока я натягивала топ обратно. Я посмотрела в его глаза. Мне так много хотелось сказать ему. Столько всего, в чём я могла бы признаться. О себе. О том, что произошло между нами. О той части меня, которую видел один только Доминик.

Но не могла подобрать слов.

– Прости, – повторила я и выбежала из ванной, оставив Трейса одного, полуобнажённого и совершенно обескураженного.

С комом в горле я вернулась в спальню и залезла под покрывало, мечтая стереть этот день из памяти. Лёжа спиной к двери в ванную, я закрыла глаза и притворилась, что сплю, когда он вышел несколько минут спустя.

Я чувствовала на себе его горящий взгляд, но не набралась смелости оглянуться. Я слишком труслива для этого. Понимая, что завтра мне нужно будет как-то объясниться, я утешала себя тем, что у меня впереди целая ночь, чтобы подумать о том, что я ему скажу.

***

Утром я проснулась в спальне Трейса одна. Выгнув спину, я потянулась руками в стороны и зевнула, постепенно отходя от беспокойного сна. И потихоньку вспоминая события прошедшей ночи.

Накрывшись одеялом с головой, я застонала и мысленно выругалась на себя за то, что позволила себе так далеко зайти с ним. Мало того, что это само по себе было большой проблемой, так я ещё в итоге сорвалась и устроила ужасную сцену.

– Доброе утро.

Я подпрыгнула при звуке голоса Трейса. Вполне обычного добродушного голоса Трейса.

Не такой тон я ожидала услышать сегодня утром.

Мой страх чуть поубавился, и я попробовала выглянуть из своего укрытия. Трейс держал в руках тарелку и стакан с апельсиновым соком. Пахло яичницей с беконом.

Может, прошлая ночь мне просто приснилась? Я опустила одеяло до талии и села. Он определённо смотрел на меня не так, как должен смотреть парень, которого возбудили и бросили со стояком.

– Я не знаю, как тебе больше нравится. Но вообще предполагалось, что желтки будут сверху, – произнёс он извиняющимся тоном и пожал плечами.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть. Яичница больше напоминала омлет без молока, а бекон был явно пережарен, но я всё равно прослезилась. Я думала, что меня ждёт холодный отстранённый Трейс, ждущий подробных объяснений, в лучшем случае. Но вместо этого он приготовил мне завтрак в постель.

– Спасибо, – произнесла я, когда он поставил тарелку мне на колени, а стакан – на тумбочку рядом с кроватью. – Это так... мило. Тебе вовсе необязательно было...

Особенно после того, чем закончился вчерашний вечер.

– Но мне захотелось, – сказал он. Как вдруг раздался звуковой сигнал его телефона в кармане.

Пока я откусывала бекон максимальной степени прожарки, Трейс достал телефон и прочитал сообщение. Буквально в эту же секунду пиликнул мой собственный телефон, лежавший на тумбочке.

Совпадение? Не думаю. Ничего хорошего это не означает.

Всё ещё глядя на Трейса в поисках подсказки, я потянулась рукой к своему телефону.

– В Храме срочное собрание сегодня вечером, – сообщил он, подняв глаза на меня, и убрал телефон обратно в карман.

Твою ж мать. Определённо ничего хорошего.

– Думаешь, они хотят объявить остальным о Всадниках? – спросил он, пока я пробегалась глазами по тому же сообщению на экране, где общими фразами приглашали прийти всех местных членов Ордена.

– Я... понятия не имею, – рассеянно произнесла, гадая, почему Уильям не предупредил меня в таком случае. Если у них появились какие-то новые данные, было бы неплохо просветить нас заранее. Надеюсь, это просто общее собрание, чтобы посвятить всех в курс дела, а не какая-то очередная выбивающая землю из-под ног новость.

– Может, они узнали, кто эта будущая мамочка, – предположил он, опускаясь на край кровати.

Паника поднялась во мне и сдавила внутренности тисками. Трейс всё ещё не догадывается, что именно Никки носит под сердцем дитя Люцифера, считая его ребёнком Трейса.

– Ты в порядке? – спросил он, внимательно глядя на меня. – Ты как будто призрака увидела.

Не желая вызывать у него подозрения, я заставила себя улыбнуться.

– В порядке. Просто переживаю из-за завтрашней контрольной по математике. Я совсем не готовилась, – соврала я, убирая тарелку в сторону, и встала с кровати. – Нам пора в школу, если не хотим опоздать, – сказала я, беря ещё один кусочек бекона с тарелки, перед тем как пойти к своей спортивной сумке.

– Да, конечно, – ответил Трейс, провожая меня взглядом, пока я доставала мятую школьную форму и раскладывала её на кровати.

Я выжидательно посмотрела на него. Пусть он уже и видел меня топлес дважды за эту неделю, но это ещё не значит, что я теперь регулярно буду устраивать перед ним стриптиз.

Поняв намёк, Трейс кивнул.

– Я подожду тебя внизу.

Я молча смотрела ему вслед, пока он не вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Как только он вышел, я достала телефон и набрала сообщение старшему магистру:

"С чем связано собрание? Если появилась новая инфа, мне нужно знать заранее".

Я нажала "отправить" и бросила телефон на кровать.

Надела свою обычную форму – блузку с пуговицами, плиссированную юбку и гольфы, – схватила пиджак, убрала телефон в карман и бегом спустилась вниз.

***

Поскольку я оставила машину вчера у дома Бена, Трейс перенёс нас к его дому. Большой двор за домом был украшен идеально подстриженными деревьями. Гостевой домик, который больше моего дома в Флориде, инфинити-бассейн и заборчик, тянущийся бесконечно вдаль, – в общем, самый обычный двор богатого дома.

Холод прошёл, давая понять, что мы уже полностью материализовались в пункте назначения и можно уже отпустить руку Трейса.

– Хочешь, поедем вместе? – спросил он, поправляя галстук.

– Вообще-то мне нужно заехать ещё в одно место перед школой, так что встретимся там. – Я старалась говорить ровно и спокойно, несмотря на его напрягшееся лицо. – Солнце высоко. Со мной всё будет хорошо, – быстро добавила я, чувствуя, что он боится оставлять меня одну, пока Доминик где-то на свободе.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд и затем кивнул.

– Звони, если что понадобится.

– Непременно, – ответила я и потянулась к нему, чтобы кратко обнять.

Его руки сомкнулись вокруг меня. Трейс наклонил голову к моему уху.

– Будь осторожна, ладно?

Его горячее дыхание обдало мою кожу, вызвав мурашки.

– Перестань так беспокоиться за меня. Поседеешь раньше времени, – пошутила я и отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Чёрт, если бы я только знал как, – ответил он и чмокнул меня в губы.

В животе затрепетало. Я облизнула губы, на которых остался след его поцелуя, и отступила назад.

– Увидимся в школе, – сказала я и развернулась к железным воротам.

Трейс остался стоять сзади, наблюдая, как я скрываюсь за домом Бена, и только после этого телепортировался обратно к своей машине.

Как бы мне ни нравилось быть рядом с Трейсом, есть разговоры не для его ушей. Моей первой остановкой была квартира Габриэля, поскольку у меня не было возможности поговорить с ним после того фиаско с обменом кровью. Он мой куратор и один из моих лучших друзей. Мне важно знать, что с ним всё в порядке.

А ещё мне нужно придумать план, как обезвредить Доминика, пока ситуация в мире не уляжется, а у меня не появится время разобраться с его выключенными эмоциями. Со всеми этими Всадниками и отродьями сатаны мне меньше всего нужно оглядываться на каждом шагу. Доминик – моё слабое место, а я не могу позволить себе быть слабой сейчас.

Как только разберусь с этим, я собираюсь заехать к старшему магистру и выяснить, что ему известно. Если собрание нужно не для того, чтобы просто попросить всех быть начеку, то мне надо это выяснить. Хотя есть у меня смутное подозрение, что проще сказать, чем сделать.

Что бы там ни было, ничем хорошим это не пахнет.

24. ТАНЦУЯ С НЕЗНАКОМЦЕМ

Я доехала до квартиры Габриэля на окраине города в рекордное время. Впрочем, это скромное достижение едва ли могло ослабить ту нервозность, что охватила меня, пока я шла по грязному коридору к нужной двери. Не знаю, что я рассчитываю за ней увидеть, но судя по нарастающей тревоге, ничего хорошего.

Свет замерцал над головой, когда я подняла руку и постучалась. Мне никогда не понять, почему Габриэль выбрал жить в задрипанной квартире в самом бедном районе города, если у него есть такой же доступ к деньгам, что и у Доминика. Порой мне кажется, что Габриэль специально загнал себя в такие условия в качестве самонаказания.

Я постучала снова, уже громче.

– Габриэль, это Джемма. Открой.

Оглянувшись через плечо, я обхватила себя руками, чтобы согреться, и терпеливо ждала ответа. Я не сомневалась, что Габриэль там. Не мог же он выйти на прогулку в дневное время. Так чем он там, чёрт побери, занимается?

– Габриэль! – Мои нервы снова на пределе. Дурное предчувствие. – Я буду ломать дверь! Через 5, 4, 3...

Дверь распахнулась. На пороге стоял крайне недовольный Габриэль. Его брови были сведены вместе, а волосы взлохмачены, как будто у него только что был ожесточённый бой с голубем... и птица победила.

– Сейчас не лучшее время, Джемма, – сказал он, держа дверь одной рукой и обхватив себя другой. Будь он человеком, я бы решила, что он заболел гриппом. Но у вампиров не бывает гриппа.

– Выглядишь ужасно.

– Я в курсе, – ответил Габриэль, избегая моего взгляда.

– Что происходит? Ты заболел или что?

Я попыталась переступить порог, но Габриэль стоял на месте, словно бетонный блок, и решительно не давал мне пройти.

Будучи одной ногой внутри, я подняла взгляд и скривилась. Да что с ним такое? Приглядевшись внимательнее, я заметила его раздувающиеся ноздри и избегающий взгляд. Как будто от меня жутко воняет. Что, естественно, неправда.

– Габриэль? В чём дело?

Я попыталась взять его за подбородок и заставить посмотреть на меня, но он оттолкнул мою руку.

– Пожалуйста. Просто. Уйди, – тяжело выдавил он, всё ещё не глядя на меня. – Всё нормально. Я позвоню тебе.

Он отступил назад и попытался захлопнуть дверь, но я выставила ногу, помешав ему.

– Либо ты меня впустишь и скажешь, что происходит... – Я встряхнула головой. – Никакого "либо". Я всё равно войду, – бросила я, с громким стоном толкнув дверь, и проскользнула мимо этого брюзги.

Оказавшись внутри, я окинула быстрым взглядом комнату и, не найдя ничего необычного, развернулась к Габриэлю. Он всё ещё стоял у открытой входной двери, лицом в коридор, с низко опущенной головой и напряжёнными мышцами спины.

– Габриэль, ты не мог бы закрыть дверь и поговорить со мной? Ты меня пугаешь, – сказала я, чувствуя, как воздух сгустился от напряжения, пока я пыталась выяснить причину его странного поведения. – Это из-за вчерашнего? Ты...

Он захлопнул дверь и потянулся рукой к засову. Его пальцы зависли в воздухе, словно он не мог определиться, стоит ли запираться или нет. После короткой паузы он всё же опустил руку.

– Сейчас не лучшее время, Джемма.

– Ага, ты это уже говорил, – нетерпеливо напомнила я. – Ты можешь посмотреть на меня? – спросила я и вытянула руку, чтобы коснуться его плеча.

Но не успела я даже приблизиться, как Габриэль развернулся ко мне, схватил за горло, развернул по кругу и ударил спиной о входную дверь. Моё сердце застучало в грудной клетке при виде его расширенных зрачков – чернильно-чёрный цвет полностью затмил прежде зелёные радужки. Чёрт побери!

Я знаю этот взгляд.

Взгляд поглощённого жаждой крови.

Паника холодком пронеслась по позвоночнику. Я вцепилась всеми пальцами в его запястье, впиваясь ногтями и царапаясь, пытаясь ослабить его хватку на моей шее.

– Габриэль! Прекрати! Отпусти меня! – сдавленно прохрипела я. Голос не слушался от смеси страха и злости.

Габриэль словно по щелчку вышел из транса. Его зрачки пришли в норму, уступив место красивым радужкам цвета мха. Его глаза были полны сожаления. Он резко отдёрнул руку и прижал к животу, словно не имел никакого контроля над ней.

– Да что, чёрт возьми, с тобой происходит? – заорала я, кашляя и пытаясь вновь наполнить лёгкие кислородом. Не дожидаясь ответа, я подалась вперёд и ударила его коленом по яйцам.

Он закряхтел от боли и согнулся пополам. Пускай это было не самое мудрое решение, но мне стало легче.

– Теперь мы квиты, – выпалила я. Обошла его, чтобы пройти в гостиную. Потирая шею, пыталась осмыслить, что только что произошло. Так не должно быть. Габриэль, очевидно, не в себе, но я не собираюсь так это оставлять. – Если ещё хоть раз поднимешь на меня руку...

– Прости, Джемма, – пробормотал он, всё ещё держась за руку или яйца – с моего ракурса сложно было сказать наверняка. – Я сейчас сам не свой.

– Что, правда? А то я не заметила, – огрызнулась я и закатила глаза, хотя Габриэль снова смотрел не на меня, а в пол. – Что за фигня с тобой творится? Говори, ну же.

Он выпрямился, продолжая стоять спиной ко мне, словно смотреть на меня было невыносимо.

– Жажда крови слишком... сильна. А твой запах...

Он запнулся, не в силах договорить.

Но я и так поняла, что он пытается сказать.

Попробовав мою кровь на вкус, он открыл для себя ящик Пандоры с таким дерьмом, к которому никто из нас не был готов. Габриэль был девственником по части употребления человеческой крови. Это привело его к полностью отсутствующим навыкам контроля жажды. У него нет ни опыта, ни достаточного терпения, чтобы подавлять позывы. А уж с кровью Воина в этом коктейле... мы получили готовый рецепт катастрофы.

– Это всё из-за меня. Не понимаю, о чём я только думала...

Я замотала головой, ругая себя за то, что не предвидела такое развитие событий заранее. В свою защиту могу сказать, что я крайне туго соображала, пока внушение Доминика прожигало мой мозг. Мне хотелось только одного: чтобы боль ушла... чтобы его голос в моей голове замолк. В тот момент я готова была отдать своего потенциального первенца, лишь бы прекратить эту пытку.

– Скажи мне, что делать. Как это исправить? – мягко спросила я, делая осторожный шаг ближе к нему, только теперь уже держа свои руки при себе, чтобы не нарушать его личное пространство.

– Ты ничего не можешь сделать. – Он провёл рукой по своим коротким чёрным волосам и встряхнул головой. – Это не твой бой.

Да, наверное... Как бы меня ни терзало чувство вины и как бы мне ни хотелось облегчить его состояние, я не могу подавить его желания за него.

– Как тебе помочь? – решила зайти с другой стороны. Должен быть способ как-то уменьшить его страдания. – Хочешь, я схожу до мясной лавки?

Я знаю только одно место в городе, где можно купить целый пакет животной крови. Я готова сходить хоть десять раз, если это поможет.

– У меня уже есть всё необходимое, – ответил он и медленно развернулся. Я тут же обратила внимание на сиреневый оттенок под его глазами, словно на его нежной коже наливались фингалы. Зубы были стиснуты, а руки сжаты в кулаки. – Вот только этого... теперь недостаточно.

Кровь животных не может удовлетворить его аппетит. Чёрт. Это очень плохо.

Понимая, что я хожу по очень тонкой грани, я всё же спросила:

– Принести тебе донорской крови?

То есть человеческой крови в пакетике. Не знаю, когда последний раз Габриэль пил донорскую кровь (если вообще пил), и не было ли с моей стороны ужасной ошибкой такое предлагать, но я не знаю, что ещё делать. Фарш назад не провернуть. Надо как-то решать проблему.

– Тоже уже есть.

Он стыдливо опустил глаза.

– Ох. – Моё сердце сжалось, переполненное сочувствием к нему. – И... не помогает?

Габриэль резко покачал головой.

Я проглотила ком в горле и пристально посмотрела на Габриэля.

– Как насчёт моей крови? Может помочь?

Он невольно поднял глаза, наши взгляды встретились, зелёные радужки вновь потерялись при упоминании моей крови. Что-то мне подсказывает, что я только что, шагая по краю, оступилась и упала лицом в грязь.

– Тебе лучше уйти, – проскрежетал он, стиснув кулаки до побелевших костяшек. – Уходи сейчас же, Джемма.

Его голос прозвучал настолько убедительно, что я уже должна была бежать сломя голову к двери, но я не стала.

Я не могу бросить его в таком состоянии. Он мой друг. Мой наставник.

– Ты не можешь навредить мне, Габриэль Я защищена, помнишь? Позволь мне помочь тебе.

Я сделала пару шагов в сторону кухни, но застыла при звуке удлинившихся клыков. Раньше этот звук будоражил меня, но с Габриэлем всё иначе. У него нет ни самоконтроля, ни опыта Доминика. Да и я не влюблена в него, как в Доминика.

– Не двигайся, – тихо предупредил он.

Волосы на моём затылке встали дыбом. Я продолжала смотреть в сторону кухни.

– Габриэль?

– Если побежишь, я начну охоту.

Паника сковала мои внутренности от понимания, что он вовсе не угрожает мне. Он предупреждает. От резких движений или, того хуже, попытки побега у него сработает инстинкт хищника, и он с этим справиться не сможет. Если до этого я собиралась взять небольшой нож, чтобы дать Габриэлю немного крови, то теперь сильно сомневалась в том, что у меня это получится, да и идея уже не казалась такой хорошей.

Я даже засомневалась, стоило ли мне вообще приезжать.

– Надо было сразу уйти, – произнёс он над моим ухом, остановившись вплотную ко мне.

Я даже не слышала, как он двигался. Желудок был завязан в узел, дыхание застопорилось где-то между лёгкими и ртом. Я пыталась успокоиться. Потому что понимала: колотящееся сердце быстрее разгоняет кровь по венам, ещё больше провоцируя Воскрешённого.

– Скажи мне, что делать, – осторожно прошептала я. Он сжал мою талию обеими руками и вдыхал мой запах. Всё очень, очень плохо. Мне нужно увеличить дистанцию между нами. Дать ему возможность отдышаться, а не наполнять нос ароматом моей крови. Но я была слишком испугана, чтобы шагнуть хоть в какую-то сторону.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он заговорил. И я нутром чуяла, что внутри него шла борьба. Борьба с инстинктами.

– Прошу, не... ненавидь меня, – отрывисто произнёс он. Мои глаза распахнулись от ужаса.

– Габриэль!

От внезапной колющей боли я подпрыгнула на месте. Рефлекторно попыталась дёрнуться в сторону, но Габриэль крепко держал меня, прижимая к своей груди, пока его клыки были глубоко погружены в мою шею. Несколько секунд – и его яд вскипятил мою кровь, убавил страх и заменил пульсирующую боль онемением, а затем и удовольствием.

Так устроены Воскрешённые, так они веками ведут охоту, превращая даже самых враждебных жертв в покорных доноров.

Я осознавала это, пока он грубо раздирал мою шею и большими глотками высасывал кровь из моей яремной вены. Я ничего не могла сделать, чтобы его оттолкнуть. Никак не могла заставить его остановиться.

Я осознавала это, пока слёзы текли по моим щекам, пока комната плыла перед глазами, пока силы покидали меня и тело обмякало в его руках. Я всё это осознавала, но ничего не могла с этим поделать.

Секунды сменялись минутами, а затем я и вовсе потеряла счёт времени. Смутно помню, как мелькнула мысль: "Остановится ли он вообще?" – но затем меня поглотила тьма, как и много раз до этого...

25. ПОГОВОРИ СО МНОЙ

Я распахнула глаза от острой пульсирующей боли в шее. Комната плыла, в голове туман, как будто я только что очнулась от кошмара и не понимала, где нахожусь. Ощупав подушку под головой, отметила, что лежу на чём-то типа дивана, и тут же заметила, как кто-то нервно расхаживает рядом со мной.

Где я, чёрт побери?

Я сощурилась и напрягла глаза, пока картинка не стала чёткой. Я увидела раскрасневшегося Габриэля. И в этот момент вспомнила, что произошло.

С рваным выдохом я торопливо сползла с футона и зажалась в углу комнаты.

Взгляд Габриэля впился в меня, словно у льва, заметившего антилопу, и моё сердце едва не выскочило из груди. Его лицо выражало мучение и сожаление, а моя съёжившаяся поза только усилила его агонию.

Ох, и вот я снова поменялась ролями.

– Стой там, чёрт возьми, – предупредила я его, поднимая руку, чтобы прикрыть шею. К моему удивлению, там уже был большой пластырь. Опустив взгляд, я заметила, что моя кипельно-белая блузка покрыта коричневато-красными пятнами.

Это моя кровь. И её много.

В иных обстоятельствах – с любым другим Воскрешённым – я бы твёрдо стояла на ногах, готовая надрать задницу посмевшему напасть на меня. Но это Габриэль. Да и я потеряла половину крови, если не больше. Я не в состоянии сейчас справиться даже с котёнком, что уж говорить о могущественном и только что насытившемся Воскрешённом.

– Я не хотел, Джемма. – Он опустил голову на руки и согнулся пополам. – Я чудовище. Ничем не лучше брата. Ничем не лучше всех остальных.

Мне хотелось успокоить его. Заверить, что никакое он не чудовище. Но не могла пошевелить и пальцем от страха. После пережитого кошмара делать шаги навстречу – это выше моих сил. Нет, я хочу просто покинуть эту квартиру живой.

– Мне надо в школу, Габриэль. – Я злилась на себя за дрожь в голосе. – Пустишь?

Он вскинул глаза и посмотрел в мои.

– Я не хотел навредить тебе. Ты же понимаешь?

– Да, – кивнула я, мысленно прокладывая маршрут к двери. Мне нужно как-то обогнуть его, и от одной только мысли об этом у меня трясутся колени. – Я прощаю тебя. Окей? Но мне правда пора. Можно я пойду?

Он внимательно всматривался в моё лицо и затем кивнул. Выпрямившись в полный рост, он сделал несколько шагов назад, пока не упёрся спиной в стену.

Прикусив щёку изнутри, я отошла от угла, но продолжала двигаться вдоль дальней стены. Мне хотелось максимально сохранить дистанцию между нами, пока я осторожно пересекала комнату – достаточно быстро, чтобы он не успел передумать, но в то же время не бегом, чтобы не разбудить в нём хищника вновь. В итоге я шла по тонкой грани неуклюжим хромоногим крабиком.

Когда я всё же добралась до двери, то посмотрела ещё раз прямо на Габриэля, стоявшего ровно у противоположной стены. Моё сердце сжалось – на Габриэля было больно смотреть, он ещё долго будет переживать из-за этого, но я не могу ему ничем помочь. Не сейчас. Сейчас я должна немедленно покинуть логово льва.

Сейчас открою дверь и сбегу, а дальше поминай как звали.

– Джемма?

Я застыла на месте. Прижимаясь спиной к стене, я заставила себя ещё раз взглянуть на Габриэля.

– Ты когда-нибудь сможешь простить меня за это?

Его голос звучал так слабо и надломленно, что у меня в горле застрял ком.

– Я уже простила тебя, Габриэль, – ответила я, и это правда. В случившемся виновата я. Я это полностью осознаю. Это я довела его до такого состояния, сначала дав ему кровь, а затем придя сюда. Теперь для меня главное выйти отсюда, сохранив голову на плечах. – Я подумаю, что можно сделать, ладно? Но сейчас мне правда нужно в школу. Ладно?

– Ладно, – тихо ответил он и опустил голову.

Как только он перестал смотреть на меня, я сделала три больших шага и едва не сорвала дверь с петель. Со сдавленным горлом я выбежала в коридор со скоростью света, ни разу не оглянувшись, пока не вылетела из многоэтажки и не села в машину, где мне точно ничего не угрожало.

После чего сидела и плакала, пока глаза не разболелись от слёз.

***

Я заехала на парковку Уэстонской академии спустя полчаса, как раз во время обеденного перерыва. Хотя я собиралась заехать к Габриэлю буквально на минутку, в итоге пролежала без сознания всё утро. Как только смогла успокоиться и взяться за руль, я поехала в поместье Блэкберн, чтобы переодеться в чистую школьную форму, потому как то, что было на мне, можно смело выбрасывать.

Ещё я планировала после встречи с Габриэлем заскочить в Храм, поговорить со Старшим Магистром, но теперь я определённо не в том состоянии. Раньше, когда я теряла столько крови, Доминик всегда восполнял своей. Но судя по тому, как ужасно я себя чувствовала, Габриэль об этом не подумал, увы.

Может, оно и к лучшему. Чем больше мы обмениваемся к кровью, тем стремительнее растут шансы сформировать связь, а этого мне сейчас точно не нужно. Кровных уз с одним Хантингтоном мне уже выше крыши.

Телефон завибрировал в моей руке, пока я пересекала школьную парковку. Бросив быстрый взгляд на экран, я увидела сообщение Трейса и скривилась.

"Ты чего не отвечаешь? Я уже начинаю переживать".

Я хотела ответить ему ещё после четвёртого сообщения, но благополучно забыла. Открыла наш диалог и быстро набрала ответ:

"Захожу в школу. Встретимся в столовой".

Нажала "отправить" и убрала телефон обратно в карман куртки.

Зайдя внутрь, я быстро закинула рюкзак в свой шкафчик и поспешила в столовую. Трейс ждал у входа, прислонившись к стене с насупленным видом. При виде меня на его лице отразилось облегчение: вот она я, в целости и сохранности.

– Прости, – выпалила я, когда подошла ближе. – Я немного замоталась и потеряла счёт времени, – добавила, заходя в столовую. Мне хотелось вести себя непринуждённо и избежать неудобных расспросов, чтобы мне не пришлось снова врать ему в лицо.

Трейс поймал меня за локоть и потянул на себя, не сходя с места.

– Что случилось? – спросил он. Его челюсть напряглась, а взгляд пригвоздился к пластырю на моей шее.

Я специально распустила волосы в надежде, что удастся его прикрыть, но, похоже, я недооценила умение Трейса подмечать во мне любую деталь.

– Ничего, – отмахнулась я, пытаясь придумать какое-нибудь адекватное оправдание. – Старая рана раскрылась, пришлось заклеить.

Я постаралась подчеркнуть, что речь идёт именно о дырках в моей шее с прошлого раза.

Трейс долго прожигал меня взглядом, я нервно съёжилась.

– Врёшь, – спокойно произнёс он.

– Что? – фыркнула я в ответ на его весьма точное замечание. – С чего ты взял? – возмутилась я, решив, что лучшая защита – это нападение, учитывая, что я действительно соврала ему.

Он оттолкнулся от стены, вновь сократив расстояние между нами, и произнёс мне на ухо так, что никто, кроме нас двоих, не мог услышать:

– С того, что твоя старая рана, – он, передразнивая меня, выделил эти слова, – была с другой стороны.

Вот блин.

Застигнутая врасплох его внимательностью, я молча стояла как статуя.

Он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть мне в лицо, и спросил:

– Ты ездила к нему?

– К кому?

– Ты знаешь, о ком я. – Его щека дёрнулась. – Ты ездила к Доминику?

Я снова застыла, запаниковав, не зная что ответить. С одной стороны, я не хотела, чтобы он думал, будто я прогуляла несколько уроков ради встречи с Домиником, но и сдавать Габриэля, потерявшего над собой контроль, как-то неправильно. Во-первых, я не знаю, как Трейс отреагирует на это. Во-вторых, я не хочу, чтобы он посчитал Габриэля угрозой для меня, ведь это не так.

Ну, при нормальных обстоятельствах.

– Значит, да, – тихо произнёс он, недовольно кривя губы.

Я чувствовала исходящие от него волны враждебности, но не была уверена, в адрес кого они направлены: меня или Доминика.

– Это не то, о чём ты подумал. Я могу объяснить.

Он отступил назад, его лицо стало совершенно нечитаемым.

– Ты не должна мне никаких объяснений, Джемма.

– Знаю, но всё же хочу, чтобы ты...

– Вот ты где! – воскликнул Бен, появившийся из угла и увидевший нас. – А я всюду тебя ищу. – Он закинул руку на мои плечи, окидывая взглядом сверху вниз. – Ты как, нормально? Ну, после вчерашнего.

– А, да-да. Как новенькая. Просто нужно было кое-что сделать перед школой, – с улыбкой ответила я.

Трейс заскрежетал зубами. Бен перевёл взгляд с меня на него и обратно.

– У вас всё хорошо? Я чувствую некое напряжение в воздухе. Вас оставить наедине?

– Не надо, всё хорошо, – соврала я, продолжая натянуто улыбаться. – Мы продолжим наш разговор позже, да, Трейс?

– Да, конечно.

Он поджал губы, пристально глядя на меня.

– Тогда давайте поедим, – предложил Бен и мягко подтолкнул меня ко входу, всё ещё держа за плечи. – Умираю с голоду!

Мы с Беном вошли в столовую, где уже собралось немало народу, Трейс за нами. Флуоресцентные лампы горели сверху, по всему залу разносилась какофония оживлённой болтовни и звона столовых приборов.

– Мы здесь! – позвал нас Калеб, перекрикнув остальной шум.

Бен кивнул и повернул к дальнему столику. Обычно я упиралась пятками и отказывалась садиться за один стол с Никки, но сегодня её не было. Уже который день.

Подозреваю, что детёныш Люцифера даёт о себе знать.

Не могу сказать, что она не заслужила такого.

Выдвинув стул, я села между Беном и Трейсом. Морган и Карли сидели по обе стороны от Калеба напротив нас. Морган только сейчас, услышав звуки шкрябающих стульев по полу, оторвала глаза от телефона и посмотрела на меня.

Пока что за этим столом только мы двое в курсе того, что на самом деле происходит с Никки. Все остальные думают, что она просто лежит дома с гриппом.

– Пойду принесу еду, – объявил Трейс, опираясь ладонями на стол. – Что тебе взять?

Последнее время я не отличаюсь хорошим аппетитом, хотя после произошедшего утром с Габриэлем мне всё же стоит подкрепиться.

– Бургер с картошкой фри, – попросила я и потянулась в карман за наличкой. Да, не самая полезная еда, но хоть что-то.

– Понял, – сказал Трейс и вместе с Беном пошёл к раздаче.

Мне нужно прояснить ему ситуацию, и чем скорее, тем лучше. Эта его холодная отстранённость совершенно невыносима. И любое враньё гарантированно приводит меня в этот ледяной ад.

Развернувшись обратно к трио, сидящему напротив, я посмотрела на Морган.

– Никки всё ещё болеет?

Морган, успевшая вновь залипнуть в телефон, подняла глаза.

– Да, – ответила она, пока Калеб и Карли тихо заговорили о чём-то своём. – Хотя кто знает, меня к ней не пускают, – буркнула она. Я сощурила глаза.

– В смысле "не пускают"?

– Её родня, – пояснила Морган, раздражённо поджимая губы. – Они присматривают за ней, пока она... болеет. Но они те ещё козлы. Я пыталась навестить её вчера, но они категорически отказались впускать меня в дом.

Я свела брови. Как странно.

– Кто вообще предпочтёт толпу незнакомцев компании лучшей подруги? – возмутилась она. – Откуда взялись все эти родственники? Никки даже ни разу не говорила о них!

– То есть ты впервые их увидела вчера?

– Они не здешние. Приехали специально ради неё. – Морган пожала плечом. – Какие-то кузены и тётушка, как я поняла. Особо не вникала, хотела поскорее убраться оттуда. От них какие-то неприятные вайбы.

Что-то подозрительно. Почему семья Никки не пускает к ней лучшую подругу? И с каких пор Никки позволяет кому-то диктовать, что ей можно, а что нельзя?

Надо мне тоже попробовать заглянуть к Никки. И не откладывая.

– Я так понимаю, на собрание она сегодня не придёт?

– Вряд ли, – ответила Морган и убрала локон за ухо. – Впрочем, с Никки никогда не знаешь наверняка.

– Что там про Никки? – спросил Трейс, когда они с Беном вернулись к нам с подносами. Он поставил мой передо мной и сел, не сводя с меня глаз.

– Я просто уточнила, придёт ли она на сегодняшнее собрание, – сказала я, беря картошку фри.

– А почему тебя это интересует? – удивился он. Для меня действительно странно интересоваться Никки.

Нужно научиться следить за языком рядом с ним. У меня появится столько свободного времени, если я перестану тратить его на выдумывание правдоподобных объяснений случайно вырвавшимся из меня словам. – У нас совместный проект по английскому, – соврала я, избегая его пытливого взгляда. – Пофиг, потом как-нибудь поймаю её.

Не знаю, купился он или нет, сама я даже не рискнула посмотреть на него, ведь он сразу всё считает по глазам.

– Что ж, раз со скучной домашкой разобрались, давайте поговорим кое о чём по-настоящему важном, – объявил Бен и откусил половину чизбургера. – Кровавый бал, – договорил он с набитым ртом.

Я чуть было не подавилась.

– Что ещё за бал?

– Хэллоуинская дискотека, – пояснила Карли. Её глаза загорелись предвкушением. – Я в этом году в группе декораторов. Так что всё будет по высшему заряду!

– Разряду, – на автомате поправил Калеб.

– А? – Карли растерянно посмотрела на брата.

– Правильно говорить "по высшему разряду".

Она закатила глаза.

– Да какая разница. В любом случае это будет главное событие Осеннего фестиваля. Ты ведь придёшь, да? – спросила она лично меня.

Я пожала плечами.

– Ну...

– Не-не-не, ты должна прийти, – перебила она, не дав мне договорить. – Это традиция. Все участвуют.

– Ох, ну ладно. В смысле, да, я буду.

Кажется, у меня не особо-то есть выбор. Карли крайне настойчива и, честно говоря, немножечко меня пугает. Попозже придумаю какую-нибудь отговорку.

– Так, и кого же ты пригласишь? – снова с набитым ртом спросил Бен. Надо намекнуть ему, чтобы научился говорить в перерывах. – По традиции выбирают девчонки.

– Это моя любимая традиция! – радостно воскликнула Карли. – Девушки приглашают парней!

Не понимаю, что в этом хорошего. Лично меня от одной только мысли бросает в холодный пот.

– Просто знай, если пригласишь меня, я однозначно соглашусь, – с ухмылкой сообщил Калеб.

Трейс тут же пронзил его убийственным взглядом.

– Что? – отреагировал Калеб, приняв невинный вид. – Просто хочу, чтобы Джемма знала, что у неё есть варианты.

Бен засмеялся.

– Не, приятель, тут без шансов. Мы все знаем, что она пригласит Трейса.

Мои щёки вспыхнули. Как вообще разговор свернул в эту сторону? Надо было мне сегодня остаться дома.

– Какие же вы, парни, душные. Совсем засмущали её, – сказала Морган, обводя всех за столом грозным взглядом. – Джемма пригласит, кого захочет и когда захочет.

Воу. Неужели из всех за меня заступилась именно Морган? Ещё больше сжавшись на месте, я бросила на неё благодарный взгляд, стараясь не смотреть ни на кого больше. Но правда, кто бы мог подумать, что Морган вдруг окажется самой адекватной?

– Кхм, ладно, Джем, прости, – Бен, кажется, понял, что перегнул палку. – Так что насчёт тебя, Карли? С кем ты пойдёшь? – спросил он, переключая внимание с меня на неё.

– Я ещё никого не приглашала.

– Что ж, ты знаешь, к кому всегда можно обратиться, – сказал он, поправляя воротник рубашки. – Я всё ещё свободен.

– Кто бы мог подумать, – отозвалась она и закатила свои карамельные глаза.

Все засмеялись, кроме Трейса. Я повернула голову в его сторону. Он ковырялся в тарелке, но мыслями был где-то за миллион световых лет отсюда. Непривычно тихий, он выглядел так, словно весь груз этого мира лёг на его плечи.

Я чувствовала себя ответственной за это его состояние. Какими бы благими ни были мои намерения, я постоянно обижаю его на ровном месте. Это неправильно.

Не желая дальнейшего разрушения наших отношений, я решила больше не откладывать разговор.

– Давай поговорим? – шепнула я так, чтобы остальные не услышали, на случай, если он пошлёт меня на три буквы.

Он поднял глаза на меня.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

Мы одновременно встали и, бросив пару слов остальным, вышли из столовой.