Глава 9

Было шесть часов вечера пятницы, я сидела в нашей гостиной в платье за пятнадцать тысяч долларов за вечер, держа крохотную вечернюю сумочку с телефоном, и старалась не шевелиться. Арабелла сделала мне макияж, а Каталина собрала волосы в подходяще небрежную корону на голове и скрепила ее черной металлической заколкой. На ноги я уже обула туфли. Перед тем, как одеться, я сбегала в туалет, не ела ничего, что могло бы вызвать у меня газы и, вероятно, теперь страдала от обезвоживания, потому что закон подлости гарантировал, что стоит мне взять в руку напиток, как я тут же пролью его себе на платье.

Я была готова к выходу. Бабуля Фрида с мамой составляли мне компанию, пока за мной не заедет Августин.

Я провела последние несколько часов, запоминая имена и лица из списка Августина, и мой бедный мозг гудел, будто улей. Несколько мужчин на фотографиях были блондинами. Я разглядывала их целый час, пытаясь сопоставить их черты с размытым пятном, которое я видела через залитое дождем окно «Субурбана», и не нашла ничего общего.

По телевизору «говорящие головы» строили догадки относительно убийства сенатора Гарза. Полиция все еще скрывала детали расследования, и оголтелость более ранних комментариев утихла, сменившись раздражающими заявлениями, которые звучали очень похоже на нытье. СМИ отчаянно жаждали историю, но они могли предложить лишь догадки и, испытывая информационный голод, были готовы признать поражение и перейти к более интересным темам.

На экране снова возникли фотографии сенатора Гарза. Молодой, привлекательный, с прической и улыбкой политика. Он был убит, и кто-то должен был за это ответить.

- Бедная семья, - вздохнула бабуля.

В комнату вбежал Леон.

- Нева...

Он остановился и уставился на меня.

- Да?

- Невада, ты красивая. - Он сказал это с таким удивлением, будто бы только что обнаружил внеземную форму жизни.

- А обычно я...?

- Моя кузина, - ответил он, подчеркнув очевидность этого. - Снаружи лимузин. Два лимузина.

Я протянула руку, и Леон помог мне встать.

- Как я выгляжу?

- Ты выглядишь хорошо, - заверила меня мама.

- Ни пуха, ни пера! - пожелала мне бабуля Фрида. - Сделай побольше фотографий!

Я вышла из гостиной. Корнелиус ждал меня. На нем был черный смокинг, который облегал его и подчеркивал привлекательное лицо. Он выглядел эффектно и элегантно, как человек, который принадлежит к миру платьев «за-пятнадцать-тысяч-долларов». Я почувствовала себя маленькой девочкой, играющей в переодевания.

Корнелиус предложил мне руку. Я опустила ладонь на его предплечье, и мы пошли по коридору к двери.

- Это словно поход на выпускной, - сказала я.

- Я на свой не ходил. А вы?

- Я ходила на выпускной в средней школе. Моего кавалера звали Ронни. Он вступил в морскую пехоту и двумя неделями позже должен был отправиться на службу. Он встретил меня порядком обдолбанным, и продолжил изменять мне с травкой весь вечер, ведь это был его последний шанс как следует оторваться. Мне это надоело, и я бросила его спустя полчаса, как мы туда добрались.

После этого я с радостью пропустила выпускной в старшей школе.

- Я обещаю вас не покидать, - заверил он.

- С вами, Августином и Роганом, я этого не опасаюсь.

Корнелиус распахнул передо мной дверь, и я ступила в ночь, где нас уже ожидали два лимузина. У одной из машин стоял Августин. Он также облачился в смокинг, и тот сидел на нем, как влитой. Мне понадобилась секунда, чтобы оторвать от него взгляд. Ничего себе.

- Невада, выглядишь отлично. Добрый вечер, Харрисон.

- Добрый вечер, - отозвался Корнелиус.

Водитель первого лимузина, высокая блондинка, вышла из машины и открыла перед ним дверь.

- Мистер Харрисон.

- Мы прибудем по отдельности? - спросила я.

- Да, - ответил Корнелиус. - Я поеду на лимузине своего Дома.

А я отправлюсь с Августином в качестве его сотрудницы. Тоже неплохо.

- Тогда увидимся на месте.

Его лимузин скрылся в ночи. Августин открыл для меня дверь, и я осторожно забралась внутрь.

Он закрыл дверь, обошел машину, сел рядом со мной и мы тронулись.

- Синяк - просто мастерский штрих, - сказал Августин.

- Вы оба сказали, что Барановский предпочитает уникальность.

- Все так и есть. Синяк притягивает взгляд. Вместе с платьем - это серьезно заявление. Ты заметила, что Роган пытался отговорить тебя от этой затеи?

- Да.

К чему он завел этот разговор?

- Роган, по своей сути, подросток, - сказал Августин. - Ведомый, опасный и расчетливый, но все же подросток.

Нет. Роган был совсем не таким. Он стремился сохранять контроль над своим окружением, своими людьми, и больше всего, над собой. Лишь в редких случаях его эмоции брали над ним верх, но проблеск его истинной природы был настолько мимолетным, что я все еще не могла его до конца понять. В нем не было ничего импульсивного.

- Подростки руководствуются своими эмоциями, - продолжил Августин.

И не говорите. Если бы только в моей жизни были подростки, с которыми бы мне приходилось иметь дело каждый божий день.

- Отбросить в сторону обязательства перед семьей и сбежать в армию - это поступок подростка, - сказал Августин. - Всего лишь способ демонстративно заявить, что ты не просил, чтобы тебя рожали.

Учитывая, что Рогану было девятнадцать, когда он вступил в армию, списывать это на подростковое бунтарство было не очень честно. Я наконец-то поняла, почему Роган стал солдатом. Он пытался избежать предопределенного пути всех Превосходных: учебы в колледже, получения ученой степени, работы на родителей, брака с партнером с правильными генами, и рождения не меньше двух, но не больше трех детей, чтобы обеспечить преемственность. Пути, которому сам Августин старательно следовал, лишь за исключением выбора супруги.

- По-моему, у Рогана иногда бывают эмоциональные реакции, и он действует соответствующе. Он эмоционально отреагировал на то, чтобы поделиться тобой с остальным миром. Я не знаю природу его увлечения. Возможно, это личное. Возможно - профессиональный интерес. Я не верю, что ты осознаешь, какую ценность представляешь, но Роган понимает, и я тоже. А я не люблю проигрывать.

Он провел пальцем по экрану телефона. Мой клатч отозвался приятной мелодией, которую я установила специально для сегодняшнего вечера. Я открыла его и проверила телефон. В почтовом ящике меня ожидал новый е-мейл от Августина, который я поспешила прочитать.

Контракт. Договор с Домом Монтгомери... Он предлагал мне работу, но не на МРМ, а на Дом Монтгомери. Что-то новенькое. Основной оклад. Работник будет получать основной оклад в размере 1,200,000 $ в год...

Здесь какая-то ошибка.

Оплата. Основной оклад будет выплачиваться в соответствии с правилами начисления заработной платы Работодателем...

Поправка. Первого ноября каждого года действия договора: (i) Основной оклад Работника будет повышаться не менее чем на 7%; (ii) Компания будет пересматривать успешность деятельности Работника и может дополнительно увеличивать Основной оклад по своему собственному усмотрению.

Какой же срок? Я пролистала договор. Десять лет.

Августин Монтгомери только что предложил мне контракт на десять лет с гарантированной оплатой в миллион двести тысяч долларов в год, с ежегодной прибавкой в семь процентов, и бонусами, зависящими от успеваемости.

Я могла бы выкупить нас у Рогана и выплатить нашу закладную. Я могла бы обеспечить высшее образование моим сестрам. Я могла бы...

В чем же подвох? Здесь должен быть подвох.

Обязательство не участвовать в конкуренции. Основываясь на надлежащем вознаграждении, и как стимул для компании нанимать работника, если такая работа прекращается по любой причине в течение срока, работник обязуется не вступать прямо или косвенно, лично или как сотрудник, деловой партнер, компаньон, владелец, менеджер, агент, или в каком-либо ином качестве в любом бизнесе в США и его охраняемых территориях с участием частного сыска, услуг в области информационной безопасности или личного допроса сроком на десять лет. Любой охранный или детективный бизнес, которым владеет работник в настоящее время, должен быть ликвидирован до трудоустройства.

Если подпишу этот контракт, «Детективное агентство Бейлор» прекратит свое существование. И если я уйду с работы или буду уволена по какой-то причине, то просто не смогу содержать свою семью.

Августин улыбнулся мне. Забавно, но под этим углом вы бы совершенно не заметили его акульих зубов.

Если я заключу эту сделку, все годы моей тяжелой работы пойдут прахом. Агентство было не просто наследием моего отца, оно значило много большее. Оно было доказательством нашей стойкости как семьи.

Когда здоровье папы подкосилось, бизнес сошел на нет. Он не мог работать. Мама была сосредоточена на заботе о папе. Когда я мысленно возвращаюсь к тому времени, в моих воспоминаниях оно выглядит приглушенным. Темным и угнетающим, будто заснятое моим мозгом через синий фильтр. Есть время до болезни папы и время после его смерти. Между ними лежат ужасные воспоминания, которые я пытаюсь забыть в самозащите.

Я не смогла помочь папе, а сделала все только хуже. Я прочитала письмо от его доктора, он застал меня за этим и попросил никому не рассказывать. Я хранила его секрет слишком долго. Если бы я рассказала раньше, он мог бы прожить дольше. Когда он заболел, я не могла успокоить своих сестер и кузенов. Все сказанное мной было бы ложью. Мы все знали ужасную правду с самого начала. Папа умирал. Мы боролись за недели, не за годы.

В то время, единственное, что я могла сделать - это начать работать и попытаться раздобыть нам немного лишних денег. Я ступила на утопающий корабль под названием «Детективное агентство Бейлор» и стала затыкать в нем дыры, одну за другой. Я боролась за каждого нового клиента. Я выискивала каждую кроху работы, которую мы могли получить. И потихоньку, наш бизнес стал развиваться. Он спотыкался, кренился вперед, но больше не стоял на месте.

Затем, после того, как отец умер, мы все отчаянно нуждалась в чем-то, за что можно держаться. Мы были похожи на бегунов, которые пробежали длинную, изнурительную гонку, пересекли финишную черту, и не знали, как остановиться. Нам нужно было сосредоточиться, и агентство помогло в этом. Оно удерживало крышу над нашей головой и приносило еду на стол. Мои сестры и кузены последние три года не обращались за пособием, потому что они работали в семейном бизнесе. Если когда-нибудь в их взрослой жизни дела пойдут не так, бизнес обеспечит какой-то доход. Он никогда не сделает их богатыми, но поможет с оплатой счетов. Он существовал для всех нас. Сейчас он процветал - живое доказательство того, что мы выстояли как семья. Мы все им гордились. Отец надеялся, что бизнес позаботится о нас, так и случилось, и в гораздо большем, чем просто деньги.

Если я приму предложение Августина, все это исчезнет. Да, я буду зарабатывать больше денег. Безумных денег, которых в противном случае я и не увижу. Но вместо того, чтобы зарабатывать свои собственные деньги, остальным членам моей семьи придется зависеть от моих подачек.

Я хотела отвязаться от Рогана. Очень хотела. С этим я смогу.

Чем же мне придется заниматься за эти деньги? Очевидно, именно тем, от чего так сильно пытались оградить меня родители: работать живым детектором лжи Августина. Заставлять людей сворачиваться в позу эмбриона на полу, после того как я вторгнусь в их разум.

- Это очень щедрое предложение, - сказала я.

- Нет, это справедливое предложение. Я бизнесмен, Невада. Я всегда знаю цену работе. Это предложение не скромное, но и не щедрое. По моему мнению, это адекватная и честная компенсация твоих ценных услуг для Дома Монтгомери. Компенсация, которая, я должен добавить, будет повышаться. Есть столько всего, что я мог бы сделать с твоим талантом, Невада. Даю тебе слово, что я никогда не стану манипулировать твоими чувствами. Я гарантирую, что я никогда не буду угрожать твоей семье или пытаться выкупить все твои закладные без разрешения, стараясь втайне повлиять на тебя.

Он проверил мое финансовое состояние. Ну конечно. Все-таки он владел частным детективным агентством. Августин все знал, и поэтому мог бы сделать то же самое, что сделал Роган. Вот только Роган его опередил.

- Я предлагаю профессиональный союз, Невада. Взаимовыгодное партнерство. Если пролистаешь ниже, то увидишь вступительный бонус. Он позаботится о твоих срочных долговых обязательствах и позволит внести первый взнос за достойное жилье, если ты решишь съехать со склада и начать более независимый образ жизни. Повторюсь, это не жест благотворительности. Я делаю это исключительно, чтобы ты была довольна, как профессионал. По моему опыту, счастливые сотрудники означают стабильный, здоровый бизнес.

Он снова улыбнулся.

- Я понимаю, что прямо сейчас все довольно сумбурно, а это серьезное решение. Раздумывайте сколько нужно. У этого предложения нет срока давности.

Я улыбнулась ему в ответ, стараясь не выдать ничего, кроме легкого любопытства.

- Вы уверены, что Роган не предложит мне больше?

- Он может предложить тебе больше. Вопрос в том, что будет ожидаться от тебя в обмен на эти деньги?

Я подняла брови.

- Я не имею в виду сексуальное взаимодействие, - сказал Августин. - Роган может попытаться соблазнить тебя, но если его личность не претерпела слишком серьезных изменений, он никогда не станет принуждать тебя к сексуальным отношениям против твоей воли. Знаешь, чем Роган зарабатывает на жизнь?

- Множеством различных вещей, как я понимаю.

- Нет, он владеет множеством вещей. Есть разница. Я тоже владею множеством вещей, но я управляю «МРМ». Его люди - наемники. У него и в самом деле одна из лучших частных армий в мире, надо отдать ему должное, и на первый взгляд он занимается забавными вещами, вроде освобождения заложников, охраны сотрудников гуманитарных организаций и миротворческих миссий. Но мы же оба взрослые люди. Ты не хуже меня знаешь, что самые прибыльные операции, вовсе не те, которые проводит рыцарь на белом коне. Гораздо интереснее то, чем он занимается в Хьюстоне.

- Насколько мне известно, он владеет частной охранной фирмой.

- Ему принадлежит «Кастра». Это древнее латинское слово, обозначающее военную крепость. Каждый день римские легионеры проходили двадцать миль в полном обмундировании, а затем разбивали лагерь и сооружали укрепления из грязи и бревен вокруг него, прежде чем отправиться спать. Кастра - это укрытие в негостеприимных землях, защитная стена, непроницаемая для посторонних. «Кастра» Рогана предоставляет охрану Домам. Вам нужно встретиться со своим соперником? Вы не доверяете ему или своим людям? Вы опасаетесь засады? «Кастра» обезопасит это место для вас. Они элитные, профессионально обученные и неподкупные. Они - причина, по которой Роган знает каждого крупного игрока в хьюстонском преступном мире и почему он так хорошо проинформирован о распрях между Домами. Он хорошо заметает за собой следы. Я знаю об этом, потому что я был причастен к сложной сделке между двумя сторонами, охраняемой «Кастрой», и я узнал одного из его людей.

Это меня не удивило. Как-то Роган сказал, что если ему нужно кого-то найти, его люди приводят этого человека в считанные часы. Это было бы невозможно без обширных связей на теневой стороне Хьюстона, которыми нельзя обзавестись, будучи пай-мальчиком.

- Он знает, что вы знаете?

Августин покачал головой.

- Я не присутствовал там в качестве себя. Со мной твоя работа будет законной и правомерной. Я не могу обещать, что временами тебе не придется сталкиваться с ситуациями, которые будут идти вразрез с твоими принципами, но такие ситуации будут аномалией, не нормой. Какого рода работу ты бы выполняла для Рогана? Кого бы ты для него допрашивала?

Все обоснованно. Вот только Роган не хотел меня нанимать. Он хотел меня во всех значениях этого слова. Он хотел, чтобы я была с ним. Это была не просто похоть. Но пока я не была точно уверена, что же это было.

Августин улыбнулся.

- Тебе следует тщательно обдумать все варианты.

Лимузины заскользили по извилистой дороге мимо пышных садов и прекрасных гранитных террас.

- Где мы? - спросила я.

- Пайни Пойнт Вилладж, - ответил Августин.

Пайни Пойнт Вилладж официально считался самым зажиточным местом в Техасе. Как и большинство соседних поселков, изначально он был маленьким городком, поглощенным Хьюстоном по мере его разрастания. Мне случилось недолго побывать здесь в прошлом году в связи с делом о побеге. Будучи частью зажиточного спального района «Мемориал Вилладжис», Пайни Пойнт ограничил ведение любого бизнеса на своей территории, нанял городского лесничего, и регулировал абсолютно все, включая даже формат вывесок «Продается». По данным переписи населения, в крошечном муниципалитете было всего три тысячи жителей. Налог на недвижимость, который они платили, в сумме составлял два миллиарда долларов.

Лимузин скользнул на круговую дорожку, огибающую великолепный фонтан. На противоположной стороне парковки среди деревьев вырос огромный белый особняк. С этой точки массивное здание напоминало глаз. Большая круглая башня находилась в центре подобно зрачку, окруженная возвышающимися белыми колоннами, которые поддерживали полукруглый балкон. Два изогнутых крыла здания простирались от башни, красиво утопая в зелени. Арочные двери и окна сияли гостеприимным янтарным светом. Я практически слышала голос какого-нибудь агента по элитной недвижимости: «Выстроенное в элегантном смешении итальянского, французского и раннего Диснеевского стиля, это великолепное владение предлагает тысячи ванных комнат для всех ваших дорогостоящих темных делишек...»

- Насколько этот дом большой?

- Тридцать тысяч квадратных футов, - сказал Августин. - Барановский построил его специально для благотворительного приема несколько лет назад. В башне находится центральный бальный зал, в правом крыле - ресторанное пространство и презентационная аудитория, в левом находятся жилые покои. Когда его здесь нет, он сдает дом в аренду для выездных совещаний.

Лимузин остановился. Вот мы и на месте.

- Не волнуйся, - ободрил меня Августин. - У тебя все получится. Будь собой, Невада.

Водитель открыл мою дверь. Августин обошел вокруг лимузина и протянул мне руку. Я оперлась на нее и вышла и машины.

Он предложил мне руку. Я покачала головой.

Цель была - заявить о себе и выделиться. Прилагаться к Августину в качестве пары заставит большинство людей меня проигнорировать. Мы поднимались по широкой лестнице к арочному входу, обрамленному возвышающимися коринфскими колоннами. Мужчина и женщина, оба в строгих темных костюмах, ждали у входа. Августин встретился глазами с женщиной, и подал небольшую карточку.

Она склонила голову.

- Мистер Монтгомери. Добро пожаловать.

- Добрый вечер, Эльза.

Мужчина поднял сканер и по карте скользнул луч красного лазера.

Охранник коснулся своего наушника и его голос одновременно раздался сразу из двух мест - из его рта и из динамика где-то внутри дома.

- Августин Монтгомери из Дома Монтгомери и гостья.

Они наверняка знали мое имя, вес и размер обуви. Но рядом с Августином, мое имя ничего не значило. Я стала «гостьей» и меня это совершенно устраивало.

Мы прошли через арочный вход, гранитный пол был отполирован до зеркального блеска. Белые стены поднимались высоко вверх и были украшены длинными баннерами, анонсирующими разнообразные выставки музея Изобразительных искусств Хьюстона: женщина в невероятно широком перламутровом платье с такой же объемной прической и подпись «Великолепие Габсбургов: экспонаты из Венской Императорской коллекции»; керамическая статуэтка мужчины в круглом шлеме, который сидел, скрестив ноги и положив руки на колени, была подписана: «Игрок в мяч: искусство древней Мексики»; и странно выглядящий оранжево-красный пластиковый браслет с узором из черных точек, окруженных белыми и разноцветными шипами, отмеченный «Загадочные ювелирные изделия Рональда Уордена».

Широкая дверь предоставляла доступ в бальный зал прямо перед нами, давая некоторое представление об основном этаже и толпе внутри - женщинах в ярких платьях и мужчинах в черном. Две подвесные лестницы с изящными коваными перилами вздымались по обеим сторонам двери, ведя на верхний этаж к двум дополнительным дверям.

Августин направился прямиком в бальный зал. Я подняла подбородок и зашагала рядом с ним, будто здесь я была своя.

- Почему бы не провести прием прямо в музее?

- Барановский Превосходный. Нам нравится контролировать наше окружение. Следуй за мной. Мы войдем, а затем просто пустимся в свободное плавание.

Мы вошли в дверь, и мне пришлось сосредоточиться на ходьбе, вместо того чтобы замереть на полпути и глазеть. Просторная круглая комната сияла. Пол был из белого гранита с изящной инкрустацией малахитово-зеленого. Стены - из полированного белого мрамора с золотыми и зелеными прожилками. Широкая мраморная лестница на противоположном конце зала вела на внутренний балкон, огибающий весь бальный зал по периметру, расположенные на нем двери, вероятно, вели на внешний балкон. Бесшовные окна от пола до потолка поднимались по обеим сторонам балкона, запертые между колоннами. Тут и там возле стен были расставлены небольшие группы плюшевых кресел и столы. Магическая элита Хьюстона стояла, сидела, прогуливалась и разговаривала. Плыл смех. Бриллианты сияли. Официанты скользили между собравшимися, подобно призракам, разнося подносы с деликатесами и вином.

Верные его слову, мы прогуливались. Люди смотрели на нас. Я взглянула на Августина. Где-то между передней дверью и бальным залом он стал сногсшибательным. Обычно он был красив - иллюзия предоставляла ему холодное совершенство - но теперь он превратился в греческого полубога. Живое, дышащее произведение искусства, нечеловеческое в своей красоте. Женщины смотрели на него, потом неизменно на меня, их взгляды цеплялись за синяк на моей шее.

Августин повел меня влево. Перед нами возник официант, предлагая шампанское. Августин взял бокал, а я от своего отказалась. Последнее, что мне нужно - опьянеть. Мы продолжили прогуливаться, до нас долетали обрывки разговоров.

- Вы выглядите божественно...

- Ложь, - проворчала я себе под нос.

-....так рады видеть вас...

- Ложь.

- ...никогда бы не подумала, что она способна на такой откровенный поступок...

- Ложь.

- Ненавижу эти собрания.

- Ложь, ложь, ложь.

Августин тихо рассмеялся.

Наш путь преградила блондинка лет сорока, в бирюзовом платье и с тщательно уложенной прической. Ее сопровождал кавалер вдвое младше нее, будучи то ли ее сыном, то ли любовником. Темноволосый и привлекательный, он был чересчур холеным и немного женоподобным. Слишком тонко выщипанные брови. Я не узнала их лиц, поэтому был шанс, что они бы меня не убили.

- Августин, дорогой, как я рада.

Ложь.

- Взаимно, Шайенн, - кивнул Августин.

Ложь. Ясно, как божий день, что она не была близким другом.

- Мы залюбовались твоей прекрасной спутницей, - проворковала Шайенн. Они с ее ухажером уставились на меня, и я почему-то вспомнила скалящихся гиен.

- Как интересно, - заговорил ухажер. - Возможно, она сможет разрешить наш спор. Видишь ли, Шайенн считает, что женщина должна сохранять некий намек на свое естественное состояние, в то время как я твердо уверен, что женское тело должно быть безволосым от бровей и до самых пят. А ты как считаешь?

Понятно. Судя по всему, тот еще идиот. У меня не было времени на чепуху. Я посмотрела прямо на него, выдержала его взгляд целых пять секунд, а затем демонстративно повернулась к нему спиной. Мы с Августином пошли дальше.

- Молодец, - шепнул Августин.

- Кто они?

- Ничего особенного.

Элегантная афроамериканка направлялась в нашу сторону. На ней было розовое платье, но не подавляюще вырви-глаз розовое, а нежно-пастельное, чуть краснее просто белого. Платье фасона русалка, слегка свободное, обнимало ее статную фигуру. Небольшая пелерина спадала с плеч, придавая ей царственный вид. Издалека она выглядела вне возраста, но теперь, вблизи, я видела, что она была, вероятно, вдвое меня старше.

Августин склонил голову.

- Леди Азора.

- Августин, могу ли я украсть тебя на минутку? - Она посмотрела на меня.

Августин повернулся ко мне.

- Конечно, - кивнула я.

- Спасибо, моя дорогая, - поблагодарила меня леди Азора.

Они зашагали прочь.

Я повернулась, чтобы держать их в поле зрения, не пялясь Августину в спину. Из-за группы людей появился мужчина. Афроамериканец, слегка за тридцать, он двигался с атлетической грацией и шел, пока не остановился напротив меня. Вернее сказать, навис. Должно быть, он на три или четыре дюйма выше шести футов. Каждый смокинг и костюм здесь были сшиты на заказ, но для его наряда, должно быть, потребовалось несколько дополнительных ярдов ткани, чтобы вместить его рост и широкие плечи. Его волосы были пострижены очень коротко, такой же длины были усы и бородка, подчеркивающая линию челюсти и подстриженная с невероятной четкостью. Наши взгляды встретились. Живой ум горел в его темных глазах. Один взгляд - и вы понимали, что он был не просто умным, он был проницательным и расчетливым. Он не будет уничтожать сопротивление. Он разберет его на части.

Мужчина слегка склонил голову в мою сторону. Его голос был низким и тихим.

- Вам нужна помощь?

Я понятия не имела, о чем он говорил.

- Вам нужна помощь? - повторил он тихо. - Одно слово, и я заберу вас отсюда, и никто не посмеет меня остановить. Я обеспечу вам доступ к врачу, безопасное укрытие и помощь психолога. Кого-то, кто понимает, каково это, и сможет вам помочь.

Кусочки пазла сложились в у меня в голове. Синяк. Ну, конечно.

- Спасибо вам, но я в порядке.

- Вы меня не знаете. Сложно мне довериться, ведь я мужчина, и к тому же, незнакомец. Женщина, разговаривающая с Августином - моя тетка. Девушка на противоположном конце зала, в бело-сиреневом платье - моя сестра. Они обе могут за меня поручиться. Позвольте мне вам помочь.

- Спасибо вам, - поблагодарила я. - От имени всех женщин здесь. Но я частный детектив, а не жертва домашнего насилия. Эта травма связана с работой и причинивший ее мужчина уже мертв.

Какое-то долгое мгновение он меня разглядывал, а затем сунул мне в руку карточку.

- Если решите, что эта травма не относится к работе, позвоните мне.

Августин повернулся к нам.

Мужчина одарил его тяжелым взглядом и зашагал прочь. Я посмотрела на визитку. Она была совершенно черной, с тиснеными серебром инициалами МЛ с одной стороны, и телефонным номером с другой.

- Ты знаешь, кто это был? - спросил Августин.

- Нет.

- Майкл Латимер. Очень могущественный, очень опасный.

- Его не было в моем списке.

- Он должен был быть во Франции весь следующий месяц. Чего он хотел?

Ничего страшного, если я ему расскажу.

- Он решил, что я жертва домашнего насилия и предложил мне помощь.

- Вот уж не думал, что ему это небезразлично. - Августин сощурил глаза. - Любопытно.

Мужчины и женщины проплывали мимо нас, по мере того, как глашатай продолжал зачитывать размеренную череду имен. Такой-то и такая-то из Дома такого. Такой-то и супруга из Дома сякого. Я увидела Корнелиуса рядом с женщиной, которая могла быть его сестрой. Он мимоходом взглянул на меня, словно понятия не имел, кто я такая, и я вернула ему точно такой же взгляд.

Прошло несколько минут.

Я обернулась и увидела Габриэля Барановского на втором этаже над нами, говорящего с пожилым азиатом. Двое крупных мужчин, с настолько широкими плечами, что они казались почти квадратными в своих дорогих костюмах, молча ожидали поблизости. Телохранители.

По данным нашей проверки, Барановскому было пятьдесят восемь. Он хорошо сохранился. Его стройная, почти худощавая фигура указывала на человека, который либо регулярно занимался пробежками, либо имел стальную волю, когда дело доходило до еды. Его темные волосы спадали свободной волнистой гривой, обрамляя интеллигентное угловатое лицо с длинным носом, острым подбородком и большими глазами. Я изучила его фотографию из досье. Отсюда было не видно, но у него были удивительные глаза, светло-коричневые, цвета виски и имеющие печальное, мудрое выражение. Остальные его черты были довольно обычными, но глаза возвышали его лицо, делая кем-то необычным, кем-то, с кем хочется поговорить, потому что вы уверены, что он скажет что-нибудь замечательное. Глаза человека, который смотрел в будущее. Неудивительно, что он коллекционировал женщин.

И он даже не смотрел в мою сторону.

Голос глашатая дрогнул, и я тут же к нему прислушалась.

- Коннор Роган из Дома Роганов.

Весь этаж вокруг нас застыл и затих. На втором этаже Барановский повернулся к двери, нахмурившись. Пауза продлилась лишь пару мгновений, медленное течение тел и гул разговоров возобновились, но теперь голоса были тише, и, казалось бы, случайные движения приобрели определенное направление, когда присутствующие попытались освободить центр зала, стараясь не выглядеть бегущими со всех ног.

Роган вошел в зал. На нем был черный костюм, но они смотрели на него так, что он с таким же успехом мог промаршировать в комнату в полном боевом облачении. Он побрился и расчесал волосы, но круги под глазами выдавали тот факт, что он, вероятно, не спал прошлой ночью. На лице застыла хмурая гримаса. Он выглядел так, словно собирался убить каждого, кто окажется на его пути.

С одной стороны, мне хотелось врезать ему по лицу за выкуп моих долгов. С другой же, я хотела пойти ему навстречу и отчитать его за то, что он не спал. Если это была любовь, то тогда любовь была самым сложным чувством, которое я когда-либо испытывала.

Он увидел меня. Удивление отразилось в его глазах, и на какое-то мгновение он слишком опешил, чтобы его скрыть. Платье стоило каждого пенни.

Роган изменил направление. Через зал за ним молча наблюдал Майкл Латимер. Реакции толпы разделились. Большинство лиц стало обеспокоенными. Несколько человек, и мужчин, и женщин, наблюдало за ним также как Латимер, без страха, но в состоянии готовности. Они все были хищниками, которые согласились одну ночь вести себя хорошо, и теперь не были уверены, что зверь с самыми большим клыками в комнате будет следовать правилам.

Роган остановился передо мной и протянул мне руку, не проронив ни слова. Я не посмела проверить, видел ли это Барановский, но, черт возьми, почти каждый в зале глазел на нас. Их взгляды впивались в меня, словно кинжалы.

Сказал «А», говори и «Б». Я вложила мою руку в его.

Он грациозно повернулся, так что моя рука оказалась у него на сгибе локтя, и мы вместе стали подниматься по лестнице. Я ощутила легкое головокружение.

Если я сейчас споткнусь, то никогда этого не переживу.

Мы поднялись наверх, и Роган повернул налево вдоль второго этажа, прочь от Барановского. Открытая дверь впереди вела наружу на балкон, обрамленный кашпо с розами. Их пышные соцветия были темно-красными, почти пурпурными. Роган вышел. Нас омыло порывом холодного вечернего воздуха.

Я вспомнила, что нужно дышать.

- Неужели нужно было сделать это настолько очевидным? - проворчала я.

- Я тебя предупреждал. - Его голос был холодным, а лицо отрешенным. Он посмотрел на меня сверху вниз. - Ты же хотела привлечь его внимание.

Я отвернулась от него и посмотрела на сад внизу. Ни у кого не должно быть цветущего зимой сада, но Барановский каким-то образом это устроил. Кустарник с желтыми цветами обрамлял изгибы садовых дорожек; высокие стрелы незнакомых растений с белыми треугольными цветами покачивались; и розы, много-много роз всех оттенков от белого до красного заполняли клумбы. Среди них небольшие беседки предлагали место для уединения и наслаждения видом. Светлые парусиновые навесы, треугольные и туго натянутые на слегка изогнутые каркасы, словно паруса какого-нибудь галеона, затеняли дорожки между беседками. Остальная часть дома изгибалась вдали, обнимая край сада.

Роган молчал. Ну и ладно. Мы можем просто стоять здесь и ничего не говорить.

Налетел порыв ветра, и я обняла себя за холодные плечи. Вечерние платья не были предназначены для театрализованных побегов на балконы посреди зимних ночей.

Роган снял пиджак и накинул его мне на плечи.

Я передернула плечами.

- Не надо.

- Невада, ты замерзла.

- Я в порядке.

- Это просто чертов пиджак, - прорычал он.

Я прищурилась.

- В чем подвох?

- Что? - В его голосе звучало раздражение.

- В чем подвох с пиджаком? Во что он мне обойдется? Ты продолжаешь отщипывать по кусочку от моей независимости всякий раз, когда пытаешься «позаботиться» обо мне, поэтому я бы хотела узнать цену заранее.

Он выругался.

- Красочно, но не очень информативно. - У меня застучали зубы. Я крепко их сжала, и у меня стали дрожать коленки. Замечательно.

- Возьми пиджак.

- Нет.

Мы уставились друг на друга. Хорошо, что взгляды не были мечами, иначе бы мы схлестнулись в дуэли прямо здесь на балконе.

- Можешь уже возвращаться, - сказала я. - Уверена, он явится сюда узнать, в чем вся соль, стоит тебе только уйти.

- Я уйду, когда сочту это необходимым.

Судя по крепко стиснутой челюсти, он и не думал сдвинуться с места, и был слишком большим, чтобы я могла спихнуть его с балкона в кусты роз внизу. Хотя искушение попробовать было.

- Я знаю о «Кастре».

Посмотрим, как он справится с этим.

Он никак не отреагировал.

- Откуда?

- Августин узнал твоих людей во время одного обмена, который они охраняли.

- А. - Он поморщился. - Августин стал интересоваться моими делами после идиотизма Пирса. Для такого случая я обзавелся служебными собаками. Он может изменить свой облик, но не может изменить свой запах. Похоже, я немного опоздал.

- Какие сделки ты охраняешь? Кто твои клиенты? Наркодилеры? Убийцы?

- Да, убийцы. Но только если их имя относится к Дому. Я никогда не имел дел с наркоторговлей. Я знаю преступный мир, и он знает моих людей. Мы проходим мимо как два незнакомца на улице, которые знают друг о друге, но никогда не пересекаются, и именно так мне бы и хотелось это оставить.

Правда.

- Зачем ты этим занимаешься?

- Информация, - сухо ответил он. - Я существую вне общества Превосходных по собственному выбору, но знаю о нем больше, чем те, кто в нем укоренился. Информация дает мне власть, и когда необходимо, я ее использую.

Налетел очередной порыв ветра. Если Барановский не объявится в ближайшие две минуты, я замерзну насмерть.

Роган взглянул на сад. Парусиновый навес оторвался от остальных, полетел к нам и обернул левую сторону балкона, защитив нас от ветра. В ответ темная тень переместилась в окно третьего этажа на расстояние около пятисот ярдов от нас через сад. Роган отметил окно взглядом и отвернулся. Он тоже видел. За нами наблюдали, вероятно, кто-то со снайперской винтовкой.

- Именно об этом я и говорила. Я отказалась от твоего пиджака, поэтому ты решил все по-своему. Ты не считаешься с моими желаниями. Совсем.

- Тебе хочется померзнуть? - Он пристально посмотрел на меня.

- Да. - И это прозвучало откровенно глупо. Я вздохнула про себя.

- Невада, мы оба знаем, что тебе холодно. Я слышу, как у тебя стучат зубы. Если ты делаешь это мне назло, то я это уже понял. Это ребячество.

Я уставилась на него.

- Это не ребячество, Коннор. Ты пытаешься отнять мою жизнь. Ты делаешь что-то для меня, даже когда я специально прошу тебя так не поступать, потому что тебе кажется, что ты лучше знаешь. Я отчаянно сражаюсь за свою независимость и границы, потому что иначе от меня ничего не останется. Будешь только ты, а я стану твоим дополнением.

Роган развернулся и прикрыл наполовину зеркальную дверь позади нас. Стекло поймало мое отражение. Черное платье облегало меня словно броня. Светлые волосы короной уложены на голове. Взгляд на лицо вернул меня на землю: в моих глазах было что-то вызывающее, почти жестокое. Я едва себя узнавала.

Мне это не понравилось.

Роган стал позади меня, на его решительном лице отразилась тоска.

- Что ты видишь?

- Я вижу себя в одолженном платье.

- Я вижу Превосходную.

Правда. Он действительно так считал. В горле встал ком. Глубоко внутри я это знала. Я просто не хотела иметь дел со всеми теми вещами, которые этот титул означал.

Его голос стал тихим.

- Это не игра в переодевание. Это ты, Невада. Та, кем ты на самом деле являешься.

Почему его голос прозвучал так, будто он собственными руками подписывал себе смертный приговор?

- Ты уже должна была это понять. Не такая уж это и неожиданность, - тихо продолжил он. - Августин тоже это знает. Он ведь не идиот. Рано или поздно он попытается заполучить тебя в свое услужение. Он попытается предложить тебе сделку, вероятно, похожую на огромную кучу денег в комплекте с цепью и кандалами. На самом же деле, любое его предложение будет лишь скупой подачкой. Если он сможет тебя заполучить, твоя ценность для Дома Монтгомери будет огромной. Твоя ценность для любого Дома будет неизмерима, особенно, если ты не знаешь, кто ты, и подчиняешься, позволяя себя контролировать и использовать.

Например, мне будут предлагать больше миллиона долларов, чтобы я бросила все, что сама построила. Мое чутье меня не обмануло, но ловушка казалась такой искушающей.

Роган шагнул ко мне и мягко набросил пиджак. Тяжелая теплая ткань божественно ощущалась на моих заледеневших плечах. Он возвышался за моей спиной мрачный и немного пугающий.

- Твои долги вроде этого пиджака, Невада. Маленькая услуга, которая ничего не стоит. Ты еще не понимаешь, сколь ничтожно мала их общая сумма, потому что все еще цепляешься за иллюзию жизни обычного человека. Скоро, ты будешь зарабатывать эти деньги в мгновение ока. Ты восходящая Превосходная и это опасное для тебя время. Люди будут использовать тебя, манипулировать тобой, давить на тебя. Каждый захочет урвать от тебя кусочек. Я просто прикрыл одно из твоих уязвимых мест, пока ты не будешь готова прикрыть их самостоятельно.

Если принять все, что он говорит за чистую монету, это значило, что он охранял меня. Защищал. И если он ожидал что-нибудь взамен, он не сказал, что это должно быть. Но в мире Превосходных ничего бесплатного не бывало.

- Какие еще меры ты принял ради моей безопасности? - спросила я.

- Ты знаешь все, что я сделал.

Правда.

- Я сделал это не ради контроля над тобой. Я сделал это, потому что ты была уязвима.

- Кто-нибудь пытался выкупить у тебя мою закладную?

- Да.

Правда.

- Кто и когда?

- Инвестиционный банк, вчера. Мои люди его отслеживают. Мы узнаем, кто за ним стоит, в следующие двадцать четыре часа.

У меня было чувство, что ниточка приведет к Дому Монтгомери.

- Почему тебя волнует, что со мной будет, Роган?

- Это меня забавляет. - Ни в его голосе, ни в выражении лица не было даже намека на восторг.

- Неужели, Коннор? - Я повернулась и заглянула ему в глаза. Моя магия лизнула его, и мне понравился вкус.

- Если ты делаешь это с членом Дома, то это объявление войны, - предупредил он, и его глаза потемнели. - Держи свою магию при себе.

- Тогда ответь на вопрос, чтобы мне не пришлось с тобой воевать.

Роган развернулся и пошел прочь, оставив меня стоять в его пиджаке.

Я поплотнее укуталась в пиджак и снова посмотрела на сад. Если мы все правильно рассчитали, Барановский придет ко мне сам.

Тишину нарушили размеренные шаги. Кто-то вышел на балкон и прислонился к перилам рядом со мной. Я повернула голову. Барановский смотрел на меня своими удивительными глазами. В коридоре ожидали двое телохранителей, достаточно далеко, чтобы не вмешиваться в разговор, но и достаточно близко, чтобы застрелить меня в голову и не промазать. Я сделала вид, что не заметила их и повернулась обратно к саду.

- Наслаждаетесь свежим воздухом? - спросил Барановский.

- Да, - ответила я. Мне хотелось разрядить обстановку, но чем больше бы мы говорили, тем менее загадочной я бы казалась.

Мы стояли в тишине.

- Немногословная женщина, - заметил он. - Какая редкость.

Я подняла брови.

- Вы слишком искушенные для подобного замечания.

Его губы растянулись в ироничной улыбке.

- Почему вы так решили?

- Вы коллекционер. Вы цените каждый предмет в вашей коллекции за его неповторимый шарм. Столь широкое и нелепое обобщение было бы несвойственно настоящему ценителю.

Он прищурился, разглядывая синяк у меня на шее.

- А вы меня таковым считаете?

- У вас был роман с Еленой де Тревино, женщиной с превосходной памятью, которая могла воспроизвести каждое неверное слово, когда-либо сказанное ей вами.

- Можно сказать, каждая женщина обладает такой способностью.

Я покачала головой.

- Нет, мы помним лишь то, что ранило наши чувства. Елена же помнила все.

Барановский покачал головой, улыбаясь.

- Это опасный разговор.

- Вы правы. Вам стоит поберечь себя и любезно удалиться.

- Кто вы? - спросил он с ноткой удивления в голосе.

Попался. Теперь мне просто нужно было его удержать.

- И гостья.

- Прошу прощения?

- Так меня представили. И гостья, одна из многих. Безымянная, никому неизвестная, которая здесь всего лишь на одну ночь.

- Но которую сложно забыть.

Я снова посмотрела на сад.

- Вы знаете, почему меня привлекают розы? - спросил он.

- Вам нравятся их шипы? - Он просто не мог быть настолько банальным.

- Нет. Каждый саженец уникален. Два семечка одной селекции, происходящие от одних родительских растений, будут различаться в цвете, форме лепестков, самих бутонов, даже в продолжительности цветения.

- Видите? Знаток опасных женщин и цветов с шипами.

- Вы надо мной смеетесь, - произнес он, все еще улыбаясь.

- Самую малость.

Он предложил мне руку.

- Прогуляйтесь со мной.

Я покачала головой.

- Нет.

- Почему нет?

- Потому что вы правы - этот разговор слишком опасен для вас.

- Мне стоит опасаться Рогана? - В его глазах загорелся озорной огонек. Габриэлю Барановскому нравилось ходить по лезвию ножа.

- Вам стоит опасаться меня. - Я одарила его грустной улыбкой, без капли притворства. - Я чудовище иного рода. Думаю, многие предпочли бы иметь дело с Роганом, а не со мной.

- Что же вы делаете?

Разве тебе не хотелось бы это узнать?

- Вы скучаете по Елене?

- Да.

Правда. Моя магия обернула его, насыщая воздух, но не касаясь. Я практически чувствовала нерешительность в его словах, то, что он пытался скрыть. У него была сильная воля, но в отличие от стальной решимости Рогана, Барановский казался гибким. Почти уступчивым. Я могу попытаться подтолкнуть его к правильным ответам. Не достаточно давления, чтобы вынудить прямой ответ, но хватит, чтобы заставить его сказать больше, чем он собирался изначально. Я никогда не делала этого раньше.

Если он почувствует мою магию, то может меня убить. Барановский не был боевым Превосходным, поэтому полагался на более традиционные средства безопасности, и их у него было в избытке: сейчас его дом был полон людей, стрелявших молниями из кончиков пальцев и изрыгавших огонь. Я была уверена, что в окне был снайпер. Еще больше их должно было быть в саду. Если я скручу его своей силой и заставлю рассказать то, что мне нужно, то никогда не покину этот бал живой.

- Мы были больше, чем просто любовниками, - вздохнул он. - Мы были друзьями.

- Вас обеспокоила ее смерть? - Я продолжила легонько давить, стараясь не выдавать себя, но вместе с тем удерживать его на балконе со мной.

Он прислонился к ограде и вздохнул.

- Это закон нашей вселенной. Бесконечная цепь каннибализма: сильный охотится на слабого, лишь за тем, чтобы в свою очередь превратится в жертву. Единственный способ выиграть игру - это в нее не играть.

- Вы знаете, почему ее убили?

- Нет.

Ложь. Откровенно наглая ложь. Он знал.

- Вы знали Елену? - спросил он.

- Нет, - ответила я. - Я знакома с ее мужем.

Я настолько сосредоточилась на нем, что мой голос прозвучал, будто совершенно чужой.

- А. - Он вложил весь смысл в один звук.

- Елена мертва. Кто-то должен заплатить за это, - продолжила я. Моя магия обвилась вокруг него потуже.

Его улыбка испарилась.

- Маленький совет. Не копайтесь в этой могиле. Я не знаю вашего влияния на Монтгомери и Рогана, но они не станут рисковать собой ради вас.

Почему-то в моей голове он светился, практически серебристая фигура с темной точкой в левой стороне головы. Он что-то скрывал в этом месте и я должна до этого добраться. Я так сильно сосредоточилась, что моя голова грозила лопнуть.

- Она приходила увидеться с вами перед смертью.

- Вам слишком многое известно об этом.

Он внимательно уставился на меня.

Мягко и осторожно я затягивала вокруг него магическую удавку, притягивая к себе. Я подтолкнула его, направляя ответы в нужную мне сторону.

- Она оставила вам что-нибудь?

Пятно потемнело. Да, да, она оставила. Что она могла ему отдать?

- Возможно, что-то на память о ваших отношениях? - У меня перед глазами промелькнул кадр, где веснушчатый солдат выбрасывал из окна флешку. - Флешка с документами, которые должны быть опубликованы после ее смерти?

- Это было бы ужасным клише, не правда ли?

У меня на лбу выступил пот. Кровь зашумела в голове.

- Она мертва уже несколько дней, а вы так и не опубликовали это. Вы боитесь, Габриэль?

- Она ничего мне не давала.

Ложь.

Он улыбнулся непринужденной улыбкой.

- Мы с вами не переходили на обращение по имени.

Я улыбнулась в ответ.

- Вы ее смотрели?

Ничего.

Мне нужно было подтолкнуть его, совсем немного, чтобы он этого не почувствовал. Совсем чуть-чуть...

Темное пятно немного посветлело в ответ на мою магию.

- Как я и сказал, она ничего мне не оставила. А если бы и оставила, если бы такая вещь существовала, мне было хватило здравого ума спрятать ее в безопасном месте, подальше от остального мира. Где-то, где она оставалась бы скрыта.

- Вы ее видели. - Я улыбнулась шире. Перед глазами поплыли круги, я едва могла видеть. - Где бы она была скрыта?

На мгновение, темное пятно полностью исчезло.

- Она в безопасности в моей спальне.

Мои чары над ним рассеялись.

Барановский нахмурился.

- Моя дорогая, как я и сказал, если бы такая вещь существовала, я бы уничтожил ее давным-давно.

Он даже не понял, о чем рассказал мне под воздействием моей магии. Если все прошло гладко, то его память об этом разговоре будет совершенно отличаться от моей.

Барановский разочарованно пожал плечами.

- Этот разговор начинался так многообещающе, но, к сожалению, превратился в заурядную беседу. У меня нет времени на банальности. Наслаждайтесь остатком вечера.

Он развернулся и ушел.

Пора убираться с балкона, пока меня не пристрелили.

Я заставила себя медленно выйти в коридор, борясь с желанием осесть на пол прямо у балконных перил. Грудь болела. Живот тоже. Перед глазами поплыли круги.

Дыши. Дыши, дыши, дыши...

Я продолжала идти, не видя, где и что происходит, пока не подошла к лестнице. Роган догнал меня. Я оперлась на его руку, и он проводил меня в зал. Я практически висела всем весом у него на руке.

- Полегче, - тихо сказал он. - Шаг за шагом.

- Я вот-вот рухну и опозорю нас обоих.

- Я не дам тебе упасть. Я тебя держу.

Я еще немного оперлась на его каменно-крепкую руку. Я должна продолжать идти.

- Ты перенапряглась? - спросил Роган ровным голосом.

- Немного.

- Барановский знает? - Он спрашивал, не придется ли ему прокладывать обратный путь с этого приема кулаками.

- Он ничего не почувствовал. Я была очень осторожна, и поэтому теперь у меня заплетаются ноги. Елена отдала ему копию флешки, и он сказал, что она в безопасности в его спальне. Это цитата.

Лестница окончилась. Я попыталась повернуть направо к двери, но Роган повернул налево, увлекая меня за собой.

- Куда мы идем?

- Искать Августина.

- Зачем?

- Потому что Барановский держит рабочий компьютер в своих покоях. Он не подключен к Интернету и его нельзя взломать извне. Любой загруженный в него документ в безопасности.

- Откуда ты это знаешь?

Роган улыбнулся, не размыкая губ.

- Я подкупил его команду уборщиков. Немногие люди более мотивированы, чем родитель, у которого ребенок поступил в университет Лиги плюща, и нет возможности за него платить.

- Ты можешь их использовать, чтобы добраться до компьютера?

- Нет. Это слишком рискованно. Поэтому нам нужно найти Августина.

Августин был Превосходным магом иллюзии и мог принять любой облик.

- Ты хочешь, чтобы Августин стал Барановским, прошел в его спальню и выудил информацию из его компьютера?

- Именно.

- Ты отправишь его на смерть, - пробормотала я.

- Как-то раз он три часа бродил по штаб-квартире ЦРУ, проходя сканеры отпечатков пальцев и сетчатки. - Губы Рогана изогнулись в ухмылке. - Пока они не придумают, как сделать мгновенную проверку ДНК, ни один объект не будет в безопасности от Августина. Это будет детской забавой.

Впереди Августин отошел от группы людей и направился к нам.

- Коннор, - окликнула его женщина слева.

Роган оглянулся на голос. Его лицо смягчилось, и он остановился.

- Ринда.

Рыжеволосая женщина улыбнулась Рогану. Она была примерно его возраста, стройная, даже хрупкая, с лицом в форме сердца, обрамленным медными кудрями, безупречным цветом лица и серыми глазами, настолько светлыми, что они почти светились серебром. Я сразу же ее узнала. Ее звали Ринда Чарльз, теперь Ринда Шервуд, после того как она вышла замуж, и в какой-то момент в далеком прошлом Роган должен был жениться на ней. Он как-то упомянул об этом в случайном разговоре, и я проверила ее данные.

- Приятно тебя видеть, - сказала Ринда. - Не похоже на твое любимое место.

- Так и есть, - ответил он. - Как там Брайн и дети?

- Отлично. - Она снова улыбнулась. Она обладала обворожительной улыбкой, буквально освещающей ее лицо. Если бы вы поставили нас бок о бок в одинаковых платьях и впустили в комнату десять человек, они бы собрались вокруг нее, оставив меня стоять в одиночестве. Это меня совершенно устраивало. Я не хотела привлекать чье-либо внимание.

Но тут осознание рухнуло на меня, будто тонна кирпичей. Я хотела внимания Рогана. Я ревновала, и моя ревность была настоящим монстром с иглами, клыками и когтями. Роган мог принадлежать только мне.

Черт. Когда я только успела до этого докатиться?

Я взглянула на них украдкой. Они говорили друг с другом с непринужденностью старых друзей. Они хорошо смотрелись вместе. Роган - огромный, суровый и мрачный - и Ринда: милая, легкая, утонченная. Ну и я, третье колесо, желающая стереть эту милую улыбку с ее лица.

- Джессика в первом классе, а Кайл пойдет в школу в следующем году, - сообщила Ринда. - Можешь в это поверить? Я останусь совсем одна.

- Уже чувствуешь себя покинутой? - спросил Роган.

- Да. Я знаю, это совершенно неразумно.

Я посмотрела в сторону Августина. Спаси меня, пожалуйста, пока она не заметила мое существование, и я не наделала глупостей.

Он двигался к нам, но не настолько быстро, как мне бы того хотелось.

- Кто твоя спутница? - спросила Ринда.

- Никто, - ответила я.

Роган с удивлением посмотрел на меня.

- Мы не вместе, - сказала Ринда. - И никогда не были.

Если бы я могла раствориться в воздухе, то так бы и сделала.

- Простите, видимо, вы не правильно поняли суть наших отношений. Мистер Роган не мой спутник. Я работаю на Дом Монтгомери, а он просто любезно вызвался меня провести. Кажется, я уже вижу там Августина. Прошу прощения.

Я попыталась ускользнуть от Рогана, но он обнял меня за талию. Я не могла никуда сбежать, не привлекая при этом внимания.

Ринда посмотрела мне в глаза.

- Нет, пожалуйста, останьтесь. Простите, я не хотела, чтобы вы чувствовали себя неловко.

- Я не чувствую себя неловко, - возразила я. - Я просто не хотела мешать.

- Ты не мешаешь, - сказал Роган.

И вот случилось именно то, чего я меньше всего хотела. Они оба теперь сосредоточили свое внимание на мне.

Я оглянулась на Августина, отчаянно надеясь, что он близко. По какой-то причине он развернулся на полпути и пошел влево. Вместо него к нам направлялась женщина, выглядевшая точной копией Ринды, только на двадцать лет старше.

- Приближается твоя мать, - заметил Роган.

- Я знаю. Уже слышишь «Полет Валькирий»? - Ринда вздохнула. - Пожалуй, тебе пора бежать.

- Слишком поздно, - сказал Роган.

Миссис Чарльз остановилась рядом с нами и вскинула брови, одарив меня придирчивым взглядом. Затем она переключилась на Рогана, посмотрев на него, будто на грязного бродягу, посмевшего клянчить у нее мелочь при ее выходе из лимузина.

- Слишком поздно для сожалений, Коннор.

Лицо Рогана снова превратилось в маску Превосходного, холодную и излучающую высокомерие.

- Я тоже рад тебя видеть, Оливия.

- Нет, радость здесь всецело моя. Прошло уже больше десяти лет. Моя дочь сияет. Ее муж успешен и оба ее ребенка, скорее всего, будут Превосходными. Ну а ты отшельник, докатившийся до того, чтобы сопровождать сотрудницу своего бывшего друга-однокашника. - Она с жалостью посмотрела на меня. - Разве ты не мог сделать что-то с ее шеей? Уверена, Августин сделал бы тебе это маленькое одолжение. Или ты умудрился разрушить и эти отношения?

- Довольно, мама, - вклинилась Ринда.

Роган разглядывал Оливию с легким любопытством, как диковинное насекомое.

- Нет, я так не думаю. - Взгляд Оливии мог бы резать не хуже ножа. - Я наслаждаюсь местью. Пятнадцать лет финансового планирования и генетических прогнозов пошли насмарку, потому что ему захотелось поиграть в солдата.

Она повернулась снова ко мне.

- Позволь пояснить тебе кое-что, голубушка. Если ты надеешься когда-нибудь что-то из себя представлять, то сбежишь от этого мужчины настолько быстро, насколько это возможно. Ты стоишь здесь, судя по всему, во взятом напрокат платье, и думаешь, что если вы с ним ходите под ручку, то ты Золушка с морем грез в голове, а он твой прекрасный принц.

- Мама! - одернула ее Ринда.

- В действительности, ты лишь дополнение, наподобие шарфа, которым он дополнил свой наряд. Ты его не заботишь, только мимолетная выгода, которую он может получить. И когда он это сделает, он повесит тебя обратно в шкаф, где ты будешь висеть, забытая и все еще надеящаяся, пока твои мечты будут умирать одна за другой.

Ее магия выросла за ней словно клубок невидимых змей, тянущихся ко мне. Ее голос эхом раздавался у меня в голове, проникая глубже в мой разум.

- Лучше беги, дорогуша. Беги быстро и со всех ног, и никогда не оглядывайся. Вперед.

Ее магия обрушилась на меня мощной волной, принуждая меня уйти, подчиниться ей против моей воли. Псионик.

Я могла бы посмотреть ей в глаза и ударить в ответ. Ее воля была сильной, даже пугающей, но я ничем ей не уступала. И если бы я победила, то заставила бы ее выдать все ее грязные секреты прямо здесь и сейчас. Мне очень этого хотелось.

Вместо этого, я развернулась, высвободилась из объятий Рогана и пустилась наутек в произвольном направлении, которое могло бы привести меня к Августину.

Роган тихо рассмеялся мне вслед.

Идиот, я делаю вид, что спасаюсь от тебя бегством. Не порть впечатление.

Голос Ринды задрожал.

- Теперь ты счастлива?

- Я буду счастлива, когда он умрет в одиночестве, - отрезала ее мать.

- Всегда с удовольствием, Оливия, - довольно ответил Роган.

Толпа не обратила на меня внимания, сосредоточившись на Рогане и Оливии. Никто не глазел открыто, но большинство поглядывали на них - кто-то с интересом, кто-то с тревогой. Барановский наблюдал за спектаклем со своего любимого места на втором этаже у лестницы. Он потягивал из бокала шампанское, насмешливо глядя вниз.

Августин шагнул мне на встречу. Я сделала вид, что случайно на него натолкнулась.

- Что происходит? - спросил он.

- Я публично сбегаю от Оливии Чарльз и ее магии, - прошептала я. - Я просто в ужасе. Вы должны успокоить меня где-нибудь в укромном месте, где никто не поймет, что два Барановских - это уже перебор.

- Конечно, - сказал Августин, бережно приобняв меня за плечи. - Идем сюда.

Роган сказал что-то Оливии, но мы были слишком далеко, чтобы расслышать.

Августин увел меня в сторону, направляясь в коридор.

- И чем этот второй Барановский будет заниматься?

- Делать копию флешки Елены с компьютера в своей спальне.

- Отлично, - ухмыльнулся Августин. - Это будет весело.

Позади нас разлетелось стекло. Я резко обернулась.

Габриэль Барановский схватился за горло. Его шею залила кровь, ярко алея на фоне бледной кожи. Он споткнулся, закачался над лестницей, будто какая-то странная птица, готовящаяся взлететь, и повалился вниз. Его плечо хрустнуло, соприкоснувшись со ступенями, голова подскочила от удара о красную дорожку, и тело перевернулось, скатившись на середину лестницы. Он замер, глядя невидящим взглядом в потолок.

Двое телохранителей направили пистолеты на толпу.

Никто не закричал. Никто не бросился на помощь.

Тишина была оглушающей.

Вся масса людей развернулась, как один, и двинулась к выходу, прямо мимо охранников, покидая коридоры и спускаясь по лестнице. Пространство вокруг нас моментально заполонили гости, двигаясь в одном направлении.

Я попыталась пробиться в коридор, но Августин схватил меня за руку и потянул к выходу.

- Нет! Они запрут особняк! Мы будем заперты здесь на долгие часы.

Черт.

Охрана ворвалась в комнату, разбив толпу напополам. Сбоку от меня появился Корнелиус.

- Нам нужно уходить!

В середине человеческого потока Роган развернулся и зашагал против движения тел, прокладывая путь в нашем направлении. Вероятно, он даже не мог нас видеть.

- Роган! - окликнула я его.

Впереди, высокий блондин повернул голову. Наши взгляды встретились и он улыбнулся.

Я уже видела эту улыбку раньше в окне «субурбана».

- Роган! - я выдернула телефон из клатча, и подняла, нажав на иконку камеры, чтобы активировать режим серийной съемки. Телефон защелкал стаккато, сделав десятки снимков толпы в быстрой последовательности.

Блондин развернулся и растворился в толпе.

Позади нас заскрипел металл, когда ворота системы безопасности стали закрываться.

- Сохраняйте спокойствие! - объявил четкий голос из динамиков.

Толпа ускорила марш к дверям.

Из массы тел появился Роган.

- Парень из «Субурбана»! - воскликнула я.

- Где? - рявкнул он.

Я ткнула в сторону дверей. Я больше не могла его разглядеть - слишком много людей разделяли нас и выход. Мы его никогда не догоним.

Роган поднял руку.

Стена слева от нас взорвалась. Куски мрамора усеяли пол, вывалившись наружу в холодную дождливую ночь.

- Выход со сцены слева, - пробормотал рядом со мной Корнелиус.

Я скинула туфли, подобрала подол платья и стала карабкаться по обломкам прочь из особняка Барановского.