Ким Харрисон - Блеф Демона

Переведено специально для группы
˜”*°•†Мир фэнтези†•°*”˜ http://Wfbooks.ru
Оригинальное название: Demon’s Bluff
Автор: Kim Harrison / Ким Харрисон
Серии: Hollows #18 / Низины (Рейчел Морган) #18
Перевод: A_Zhakupova
Редактор: A_Zhakupova
Финальная вычитка: LadyTiara

Аннотация
Рейчел Морган предстоит отправиться в смертельно опасное путешествие в прошлое в следующем захватывающем романе из серии «Низины» - бестселлер №1 по версии «New York Times».
Что делать ведьме, когда ковен моральных и этических норм требует от нее распутать проклятие, но важного компонента больше не существует? Есть только один выход: отправиться в прошлое.
Оказавшись между самоизгнанием и камерой Алькатраса, Рейчел должна найти зеркало из Атлантиды, чтобы отменить проклятие и доказать новому ковену ведьм Цинциннати, что она не занимается незаконной магией. К сожалению, единственное в своем роде зеркало принадлежало безумному демону Тритон, и Рейчел придется отправиться в прошлое, чтобы выторговать у нее это зеркало.
Но заклинание путешествия во времени дает сбой, и Элис, молодая предводительница ковена, попадает в прошлое вместе с Рейчел. Они ожидают, что попадут на пять лет в прошлое, но вместо этого прибывают за два дня до смерти давно потерянной любви Рейчел, Кистена. Сердце Рейчел разрывается, и она понимает, что не в силах изменить прошлое.
Даже не имея союзников, Рейчел не теряет надежды: Цинциннати - ее город, отныне и навсегда. Если она сможет найти способ договориться с Тритон и не дать Элис стать следующим фамильяром демона, они все смогут вернуться домой...

Оглавление
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Эпилог

Глава 1

— Власти признали, что в моих действиях не было умысла, — произнесла женщина, и у меня дёрнулся глаз от её нарочито-соблазнительного тона и блузки с откровенным вырезом. Брайс развалилась на диване напротив, через низкий кофейный столик, лениво вытянувшись, будто ничего не случилось. Пришла первой и вела себя осторожно — двигалась с преувеличенной медлительностью, скрывая вампирскую резкость движений и клыки. Но именно эта сдержанность и настораживала больше всего.
— Я полагала, меня пригласили, чтобы я лично принесла извинения, — закончила она с насмешкой, и тщедушный мужчина во главе стола вспыхнул от гнева.
— Своё извинение можешь засунуть себе в гнилую, вонючую…
— Эй, эй, эй! — перебила я, вскидывая руку, пока они не перешли грань.
Опять, — подумала я, вытянув руку и потирая плечо, которое всё ещё ныло после их первой стычки. — Виктор, у О.В. не последнее слово. Сядь. Всем — выдохнуть. Выпейте чего-нибудь.
Губа приподнялась, обнажив сверкающий клык — бывший профессор Университета Цинциннати откинулся на спинку стула, сжимая в мёртвой хватке стакан с апельсиновым соком.
В качестве суброса города, мне порой приходилось вмешиваться в мелкие территориальные распри между вампирами — особенно когда дело касалось уже умерших. Пайк хотел, чтобы они пришли к какому-то соглашению, и, если уж два вампира не могли договориться, лучше всего было привести с собой самое тяжёлое оружие. То есть меня.
Я глубже утонула в роскошном кожаном кресле, бросая на них хмурый, настороженный взгляд — в том месте, где когда-то был вампирский укус, начало зудеть. Инфицированная вирусом рана отзывалась на феромоны, которыми оба мёртвых вампира щедро насыщали воздух. Виктор замолчал от злости, Брайс — от расчёта. Если уж я это чувствую, значит, живые вампиры внизу — тем более. Я скользнула взглядом через комнату на Пайка. Он кивнул и вытянулся во весь рост, направляясь включить воздухообменник на полную.
Снизу доносился ритмичный грохот слишком уж усердной живой группы, поднимавшийся по широкой, открытой лестнице вместе с пьянящим запахом пиццы и избыточного количества вампиров.
Пискари по пятницам, — подумала я, оглядывая просторную комнату. По-хорошему, группа должна была играть здесь, рядом с более шумной публикой, а не внизу, где сидели те, кто предпочитал спокойствие, бокал вина и тонкий подспудный прилив энергии от вечеринки. Но Пайк в последнее время стал использовать второй этаж как некое полу публичное пространство для урегулирования конфликтов. Кистен делал то же самое, только вместо мокрого бара и кольца кресел с диванами у него были бильярдный стол и танцпол. Тот самый бильярдный стол, что теперь стоит в моём святилище и служит запасной площадкой для начертания заклинаний. Наверное, его бы это устроило — даже несмотря на прогоревшее сукно и треснувший камень.
— Смерть Саши не была случайностью, — пробормотал Виктор, его глаза стали чёрными, как зрачки. Я посмотрела на телефон — Айви вела Констанс, и они опаздывали. — Брайс заманила Сашу в ситуацию, где та потеряла контроль, а затем убила её, прекрасно зная, что у меня нет второго наследника, способного выдерживать мои потребности.
Это действительно была проблема. И если случайная смерть среди мёртвых по негласным правилам не каралась, то преднамеренное устранение опоры другого — вполне.
— Именно это мы и должны выяснить, — сказала я, вновь бросив взгляд на экран.
— Заказать ещё выпивки? — предложил Пайк, и я поморщилась.
Ага, давайте ещё алкоголя в этот костёр, — подумала я, хоть и понимала логику. Алкоголь не замедлит их и не сделает спокойнее, но напомнит им, каково это — быть живыми, а это, может быть, и сдвинет их в более сговорчивое состояние.
Он и правда знает, что делает, — отметила я про себя, а тем временем изуродованный шрамами мужчина лет тридцати с небольшим неспешно подошёл к лестнице, изящным жестом подозвал бармена, который как раз поднимался. Чёрные волнистые волосы коротко обрамляли уши, а летний загар уже начал сходить. Бороды не было, но тёмная щетина придавала ему притягательную, «плохишескую» внешность. Формально он числился наследником Констанс — с тех пор как та перестала быть «мышкой». Знала я, конечно, что обоим это было противно: нежить могла питаться любой кровью, но по-настоящему жаждала крови родственных живых. А если донора ещё и любили — это почти заполняло дыру, оставшуюся от утраченной души. Потому-то и возникла традиция воспитывать живых наследников для поддержки вампиров-нежити.
Хотя совершенно ясно было, что Пайк не любит Констанс, он всё же наслаждался той силой, которую давала кровь мёртвой. Хоть живые вампиры и были сильны сами по себе, до полной мощи своих мёртвых собратьев они не дотягивали. Но после месяца совместного кровообмена с нежитью, Пайк вновь обрёл ту сексуальную привлекательность и харизму, что была у него, когда мы только познакомились.
Я с трудом подавила дрожь, с интересом наблюдая, как Пайк двигается по комнате, а Виктор продолжал бубнить.
Живые вампиры — вот мой Ахиллесов пята. Все преимущества нежити — и только половина риска. Пайк, разумеется, был под строгим запретом. Не потому, что «не моего поля ягода», а потому что я знала, чем это кончается. И всё же, когда взгляд скользнул обратно к нему, я улыбнулась. Приятно было осознавать, что он мой друг.
На нём были чёрные брюки и лёгкая рубашка в тон — стильная, подчёркивающее строгая. Мягкая подошва делала шаги бесшумными, а хромота почти не ощущалась. А вот шрамы на шее и руках… те были заметны. Не «весёлые, после спальни», а боевые, из тех, что убивают — и скрывать он их не собирался. Одним словом, Пайку пришлось пережить очень тяжёлое детство, уворачиваясь от смертельно опасных намерений своих старших братьев. И потому тот факт, что один из них — самый жестокий — в данный момент развалился в кресле-мешке в углу комнаты, казался просто невероятным. Старший брат был полностью поглощён портативной видеоигрой с усердием десятилетнего ребёнка. Хотя, учитывая, что после проклятия его интеллект как раз и опустился до уровня десятилетнего, ничего удивительного. Несмотря на седину у висков и первые морщины у глаз, в голове у Брэда теперь царила детская пустота.
Моя улыбка померкла под наплывом вины. Мне нужно было зеркало Атлантов, чтобы снять проклятие, которое я на него наложила. То, что я тогда считала его «белым», — единственная причина, по которой я до сих пор не в высоко безопасном крыле Алькатраса. Но теперь даже это оправдание выглядело жалким, и Ковен моральных и этических норм снова взялся за меня. Снова.
— Апельсиновый сок и «Кровавая Мэри», — сказал Пайк, ставя напитки на стол. Его руки дрожали — не сильно, но заметно, — когда он вдохнул смесь злости и самодовольства, витавшую между вампирами.
— Эта сучка выследила и увела моего наследника, — процедил Виктор, зрачки заполнили глаза полностью, коричневая радужка сузилась в ободок. — Я требую компенсации. Как городская госпожа, Констанс обязана обеспечить, чтобы я её получил.
Пайк тихо остановился за моим креслом — не в защиту, а чтобы наблюдать за открытой лестницей.
— Жалкий, заблудший остаток нежити, — с презрением бросила Брайс. — Я не уводила Сашу. Она сама пришла ко мне. Ты — позор. Неудивительно, что ты не можешь удержать семью.
— Не смей говорить о моей семье! — Виктор сжал стакан с апельсиновым соком так, что побелели костяшки пальцев.
Брайс покачала головой, но именно её показная разумность выводила меня из себя больше всего. Я всё же улыбнулась, пытаясь подавить внутреннее беспокойство из-за её чересчур длинных клыков и неестественной грации. Она была быстрее меня — и это тоже беспокоило.
— Бедняжка Саша, — сказала нежить с напускным сочувствием. — Виктор ею пренебрегал. А она хотела… более агрессивных игр в постели. А он не мог дать ей того, что нужно.
— Это неправда! — лицо Виктора побледнело, тело напряглось до опасной неподвижности. — Я любил Сашу. Её вирусный уровень был недостаточен для того, что она хотела мне дать. Мы постепенно его повышали. Она знала. Я не хотел причинить ей боль. Я любил её.
Сузив глаза, он уставился на Брайс, которая томно потянулась в кресле, точно львица.
— И ты убила её дважды. Преждевременно.
— Полегче, — сказала я, снова бросив взгляд на телефон.
Где тебя к Повороту носит, Айви?
Без сомнения, Виктор действительно любил свою наследницу… до того, как умер. Теперь у него осталась только память об этой любви. И нежить держалась за такие воспоминания, как за последнюю крупицу человечности — потому что именно ею это и было. Его злость вполне объяснима. Чтобы заставить кого-то поверить, что его любят, требовалась половина жизни — чтобы завлечь очередную жертву, готовую рискнуть и стать новым наследником, удерживая нежить в её полуживом состоянии. Без Саши Виктор, скорее всего, не дотянет. Его сорокалетний рубеж — тот самый, к которому нежить подходит с особым страхом, — наступил слишком рано. Большинство его не переживало. Те же, кто выживал… были настоящими манипуляторами.
Как Брайс, — подумала я, когда та отставила «Кровавую Мэри» и наклонилась вперёд, демонстративно выставив шрамы в ложбинке груди, пока Виктор продолжал своё презрительное ворчание. Брайс умерла в шестидесятых, во время Поворота, и теперь, когда Констанс снова выставляла свою некомпетентность напоказ, было очевидно: Брайс ускорила свой план захвата власти в городе.
Говоря прямо, Констанс была плохим городским мастером-вампиром — даже формально. Именно поэтому столичные вампиры и отправили её сюда, надеясь, что я прикончу её в порыве раздражения. Тогда меня бы упрятали за решётку, и я бы больше им не мешала — а Констанс оказалась бы в вечной могиле. Я пообещала защищать эту недооценённую вампиршу от её же сородичей, если она согласится формально представлять мой контроль над Цинциннати. Но даже в лучшие дни эта миниатюрная чёрная вампирша вела себя крайне нестабильно.
Вот почему обязанности по принуждению мы скинули на Айви и Пайка. Хотя Виктор и был в дерьме по уши, я начинала подозревать, что в опасности на самом деле были мы. У Брайс явно положила глаз на город. Возможно, столичные вампиры и подбили её на это. Они бы с радостью избавились от меня. Я управлялась с их людьми куда лучше, чем они сами, — наверное, потому, что мы с Айви и Пайком не навешивали на вампирское население капризных требований, как это делал любой мастер-вампир.
— Где Констанс? — спросила Брайс, её резкий голос перерезал очередное обвинение Виктора, и я резко повернулась к ней. — Это нужно решить.
— Она уже в пути. — Я заставила себя разжать кулак, даже несмотря на нарастающее напряжение. Вся эта заварушка была частью плана Брайс — заманить себя и Констанс в одну комнату. Возможно, снять заклинание, превратившее её в мышь, было ошибкой. Скрытая угроза всегда работает убедительнее, чем та, что на виду.
Я уже собралась встать и отойти в уголок, чтобы позвонить Айви… как вдруг Брайс выдохнула, и все мои мысли растаяли.
У Пайка подкосились колени. Он поймал равновесие, опершись на спинку моего кресла, дыхание стало частым и неглубоким — он отчаянно сопротивлялся внезапной тяге, исходившей от нежити. Вся открытая кожа запульсировала сладким, колющим покалыванием, и я застыла, когда в памяти всплыла картина — клыки мягко, без боли, входят в плоть… И вместе с этим — спазм желания, точный, как удар, прямо в пах. Я с усилием отняла руку от шеи, стыдясь того, что вообще положила её туда — один-единственный палец всё ещё чертил по коже к ключице сладкий след, будто я была вампирской наркоманкой.
Дженкс бы надорвал крылышки от смеха, если бы увидел это.
— Видите?! — взвился Виктор, указывая на Брайс. Та сидела, не сводя с нас взгляда — в её чёрных глазах бушевала голодная страсть. — Она опять это делает! Какой наследник сможет устоять?! Клянусь, я вырву тебе клыки и подарю племяннице на шестнадцатилетние!
— Я спускаюсь вниз, — неожиданно заявил Брэд. Его глаза потемнели, зрачки расширились, и он отшвырнул портативную приставку, вставая. Феромоны били по нему со всей силы. Он начинал возбуждаться. В ресторане тоже становилось шумно — между Брайс и Виктором в воздухе скопилось слишком много вампирской химии. Система вентиляции не справлялась.
У меня дрожали руки, и я не осмеливалась дышать глубже, пока не вытолкнула из головы воспоминания об Айви, Кистене и вообще обо всех вампирах-нежити, с кем сталкивалась. Пайк тоже справился с собой, и я почувствовала крошечную искру победы, даже когда Брэд зашагал к лестнице. Брайс была хороша, но я сражалась с куда более сильными. Она не могла удерживать уровень феромонов — и воздух начал очищаться.
— Ты справишься? — жёстко спросил Пайк, направляясь следом за Брэдом. Оставлять его здесь, наверху, было не лучшей идеей, но оставлять внизу — ещё хуже. У живого вампира не было ни самоконтроля, ни памяти… по моей вине.
Я должна это исправить, — подумала я, вытаскивая себя из грани вампирского экстаза, подпитываясь чувством вины.
— Неплохая попытка, Брайс. Возвращайся лет через пятьдесят, — бросила я, опуская взгляд в телефон. Лицо нежити перекосилось от ярости.
«Где ты?» — набрала я Айви, одной рукой удерживая телефон, другой касаясь рукоятки своего вишнёво-красного пейнтбольного пистолета. Он стрелял не пулями, а заклинаниями — старинное оружие ведьм, переделанное под современный калибр. Брайс явно злилась: она выложилась по полной, а мы с Пайком лишь отмахнулись, как от назойливой мухи. 
«Она заставила меня надеть украшения», — тут же пришёл ответ. — «Скоро буду.»
Спасибо тебе, Поворот, — подумала я с облегчением, клацнув телефоном по столешнице. Для Констанс украшения были синонимом цивилизованности. Вампирша носила их столько, что могла бы уронить верблюда. У неё девиз был простой: главное — количество, а не качество.
Но Пайк использовал Брэда как предлог, чтобы подойти за спину Брайс, и та, заметив это, сузила глаза, отстукивая коготками по столу резкий, лакированно-кровавый ритм.
— Спокойно. — Я положила пейнтбольный пистолет рядом с телефоном, без слов обозначив угрозу. — Оба. Я не позволю Констанс войти сюда, пока вы грызётесь друг с другом.
Обмен кровью между двумя вампирами-нежитью закончился бы смертью для обоих — ведь в их телах жили разные штаммы вируса, и они начали бы сражаться между собой. Так я потеряла Кистена, и на сердце защемило.
Чёрт бы тебя побрал, Элис, за то, что соблазнила меня тем заклинанием, будто его можно вернуть.
Это была ложь. Обман ковена. Даже Ал не знал магии, способной вернуть мёртвого — даже в виде призрака.
— Констанс — марионетка, — с насмешливой уверенностью заявила Брайс. — Любая «справедливость», что она тебе даст, будет исходить от ведьмы, Виктор. Как же это жалко — пойти к ведьме за справедливостью?
Позади неё Пайк пытался уговорить Брэда снова сесть, но тот был непреклонен. Он хотел выполнить то, что вампирские феромоны вложили ему в голову.
— Констанс даст мне компенсацию, — сказал Виктор. Его зрачки сузились: страх начал брать верх. — А если не даст — проснёшься с кольем в сердце.
Брайс рассмеялась, откидывая голову так, что открылась длинная шея, испещрённая шрамами.
— Эй! — рявкнула я, и даже Брэд замолчал, перестав спорить с Пайком. — Убавьте накал.
Я мысленно потянулась к ближайшей лей-линии, вложив тонкую нить сознания в древний источник силы, став частью её круга. Магия прошла сквозь меня, ожидая команды. Поток взметнулся вверх, трепеща в моих кудрях и спутывая их, несмотря на чары выпрямления.
Виктор, похоже, немного воспрял, тогда как Брайс ещё глубже устроилась в кресле — моё проявление силы заставило её на миг задуматься.
— У меня нет никого, кто мог бы заменить Сашу, — пожаловался худощавый вампир. — Эта шлюха из шестидесятых загнала меня в такую яму, из которой не выбраться.
Я вздохнула. О да, это чувство мне знакомо — ярость, разочарование, полная потеря контроля.
Брайс с издёвкой отпила из своего бокала.
— Если не можешь выжить — значит, и не заслуживаешь этого.
Глаза Виктора вспыхнули чёрным.
— Пайк! — крикнула я, когда тщедушный вампир рванулся на Брайс.
Но Брайс была готова. Она взмахнула рукой, отбив попытку Виктора схватить её. Он с глухим стоном врезался прямо в её поднятое колено — из груди вырвался выдох, который, впрочем, ему и не требовался.
Я вскочила, направив пейнтбольный пистолет. Но не выстрелила — потому что Брэд уже бросился на Виктора. Вампир с проваленной памятью не осознавал опасности: он схватил Виктора за руку и швырнул в сторону от Брайс — более серьёзной угрозы.
— Ты осмелился напасть на меня?! — взвизгнула Брайс, поднимаясь, готовая схлестнуться с Виктором, если тот вырвется из угла, где его прижали Пайк с Брэдом. Музыка внизу усилилась, вибрации от басов прошли по полу, пока я стояла перед Брайс с пистолетом наготове, уверенно качая головой.
Я знала, что она увернётся от заклинания — она же нежить. Но сам факт того, что оружие было у меня в руках, придавал сил. Если она прикоснётся ко мне — я прожарю её чистой энергией лей-линии.
— Села! Быстро! — рявкнула я, когда Брайс повернулась к лестнице. В её уверенности мелькнула тень страха. Констанс была уже здесь. Снизу доносились голоса, приветствовавшие её.
— Я не собираюсь подчиняться ведьме, — прошипела Брайс, обнажив клык.
Это было всё, что я успела услышать.
Она рванулась ко мне. Я успела выстрелить трижды, прежде чем она схватила меня за запястье и сжала.
Боль полоснула по телу. В мозгу вспыхнули образы Айви — и тогда я рванулась к лей-линии, вливая в Брайс столько сырой энергии, что ей бы хватило на целый курятник.
Брайс взвизгнула и отдёрнула руку. Следом — удар кулаком, быстрый, как капля в воде. Я едва его заметила, прежде чем он врезался мне в висок и швырнул в сторону.
— Брэд, помоги Рейчел! — крикнул Пайк, и Брайс выругалась, когда Брэд с разбегу врезался в неё головой. Они вместе рухнули на кресло, перевернув его, конечности раскинулись в разные стороны. Я пока не могла видеть внятно, но попыталась подняться.
— Ведьма не может править городом! — зарычала Брайс и, резко бросившись вперёд, схватила Брэда и вцепилась ртом в его шею.
— Пайк! — крикнула я, когда Брэд обмяк, полностью подавленный. Эта чудовищная баба прижала его к себе, вонзившись в шею, и потащила в угол.
Она не могла одновременно удерживать его и защищаться от нас, и пока Пайк бросил Виктора, чтобы помочь брату, я вообразила круг, замыкающийся вокруг тщедушного вампира-нежити, чтобы прижать его к полу. Никому не нравилось быть поверженным ведьмовской магией. Ну и ладно.
— Rhombus! — выкрикнула я — скорее чтобы Пайк знал, что я делаю, чем чтобы активировать чары.
Энергия пошла в ход — и вокруг Виктора вспыхнул полупрозрачный щит из золота и багрового, чуть подёрнутый сажей. Чары были наложены без нарисованного круга, так что это была не идеальная защита, но сгодится.
Пайк выдохнул, на лбу у него мелькнуло облегчение, и он рванул к старшему брату. Я — следом. Один укус мастера-вампира мог связать жертву навсегда, превратив её в тень — зомбированного кровавого раба, в отличие от заботливо опекаемого наследника. Но я успела заметить в Брайс искру страха. Она не была настоящим мастером. Если мы успеем оттащить её от Брэда — он будет в порядке. Если только она не свернёт ему шею.
Пусть он будет в порядке, — мысленно взмолилась я, вспоминая, каким может быть укус вампира — сладость, боль, потребность, которую невозможно унять. Я сама лишила Брэда способности защищаться. И если не смогу уберечь его, пока не верну защиту… тогда я провалилась. Второй раз.
Сгорбившись, в своей уродливой злобе, Брайс оторвала окровавленные губы от шеи Брэда.
— Назад, — прошипела она, — я высосу из него всю кровь, до последней капли, а потом займусь вами обоими.
Она потащила обмякшее тело к лестнице. — Я не позволю, чтобы мной правила ведьма и жалкий, кривозубый недо-вампир, которого сюда заслали, чтобы ты его прикончила. Никогда!
— Отпусти Брэда, — сказала я, пока Пайк медленно приближался, не спуская глаз с брата. У меня хватало сил, чтобы остановить это самой, но именно у него был шанс поспеть за сверхъестественно быстрой реакцией Брайс. Мне хотелось посмотреть, как Констанс собиралась разрулить всё это. Жаль только, что эта нестабильная дамочка опять опаздывала.
— Ладно, — пробормотала я.
Пайк бросил на меня быстрый взгляд. Этим словом я могла бы и вслух сказать: действуй.
Без звука он ударил женщину кулаком в голову.
Брайс, как и ожидалось, дёрнулась в сторону. Я уже была в движении — пошла в подкат, зная, что в любом случае окажусь на полу. Падая, я резко выбила у неё ноги из-под себя. Брайс отразила первый удар Пайка, но следующий пришёлся ровно в тот момент, когда моя нога снесла ей опору — и вместе мы повалили её на пол. Она завизжала, махая руками.
Пайк тут же подхватил брата, вырывая его из мёртвой хватки вампирши. Я невольно улыбнулась, когда Брайс с глухим грохотом рухнула на пол. Её рот был в крови Брэда, а глаза налились чёрной яростью и древней ненавистью — ненавистью к тому, что я жива, а она — нет.
— Вы оба за это заплатите, — прошипела она.
Боль пронзила бок — я ударилась о старые доски пола. Мы обе были на полу, и я покачала головой, не испытывая ни капли страха. Да, она пугала до усрачки. Да, у неё хватало силы, чтобы исполнить свою угрозу.
Но я была не просто ведьма. Я была ведьмо-рождённый демон. И с меня хватит.
— Stabils, — произнесла я, вытягивая тонкую струйку энергии из своего чи и переплетая её с проклятьем.
Зрачки Брайс резко сузились от страха, когда я щёлкнула в её сторону проклятьем размером с грецкий орех — сияющим, с дымкой золотого и багрового.
Заклинание ударило ей прямо в грудь. Она осела, рухнула — больше не могла пошевелиться ничем, кроме губ и мельчайших мускулов, поддерживавших жизнь. Или смерть. Или нежизнь. В общем, что бы это там ни было.
— Как ты смеешь! — взвизгнула Брайс, когда проклятье впиталось и даже подёргивания прекратились. — Ты осмелилась использовать свою магию против меня?!
Я посмотрела на Пайка, который бережно проверял состояние брата.
— Да, осмелилась.
— Я убью тебя! — взвизгнула Брайс, а я с трудом поднялась на ноги — всё болело.
Когда я успела удариться локтем? — подумала я, шевеля рукой.
Заклятие stabils не было непробиваемым, но ни в одном из двух измерений Брайс не догадалась бы, как его снять. Пока я не разорву чары, она сможет двигать разве что ртом. Это было шутливое проклятие, которое мне дал Ал — демону, по-видимому, нравилось слушать, как жертвы молят о пощаде.
— Ты не продержишься и недели! — выплюнула она.
— Вполне возможно, — согласилась я, переводя взгляд на Айви и Констанс, которые как раз театрально неторопливо поднимались по лестнице.
Айви была стройна и собрана, в своей рабочей кожаной одежде. Её длинные, завидно прямые чёрные волосы были собраны в тугой хвост, который покачивался при каждом шаге. На лбу залегла морщина раздражения, ярко-красные губы были сжаты. Она двигалась как танцовщица, выглядела как модель — и была моей подругой. А это, на минуточку, было не так уж просто, учитывая, что она — живая вампирша: почти все желания, никаких слабостей, куча внутренних комплексов.
Рядом с ней Констанс выглядела почти ребёнком — маленькая фигурка, коричневая кожа, волосы, выпрямленные химией, уложены по моде какой-то другой эпохи. Красный шарф сразу привлекал взгляд к её шее — типичный стиль вампирской наркоманки — контрастируя с белоснежным деловым платьем. Украшений стало меньше: всего три цепочки из золота и одна нитка жемчуга, точно такая же, как у Айви. С ушей ниспадали золотые серьги-водопады, а на каждом пальце красовалось по кольцу. В её грации нельзя было усомниться, а уверенность, наконец, стала выглядеть настоящей — не наигранной и прячущей страх, как в наш первый день знакомства.
Констанс была давней нежитью, и я до сих пор не понимала, как она умудрилась выжить, не притворяясь влюблённой, как это делали остальные — чтобы заставить людей добровольно кормить их. Она не любила никого. И никто живой не любил её. То, что мы с ней каким-то образом смогли не убить друг друга, а наладить совместную работу — всерьёз подпортила день столичным вампирам.

Больше всего меня тревожило то, что, в отличие от валяющейся на полу Брайс, Констанс вполне обладала достаточной жестокостью, чтобы управлять городом в одиночку. И ночь, когда она решит, что я ей больше не нужна… вполне может оказаться моей последней.
Дженкс считал, что она уже так решила — просто ей лень, и ей нравится, что грязную работу за неё делаю я.
И, прижимая руку к будущему синяку на бедре, я молилась, чтобы он был прав.
— Ты — марионетка! — не унималась Брайс, её чёрные глаза метались, пока не нашли крошечные белые туфельки Констанс. Те были усыпаны стразами — вульгарными и блестящими. — Ты позволяешь ведьме решать, что тебе можно, а что нельзя?! Да ты — позор!
— Ммм, — протянула Констанс и носком перевернула Брайс, поморщившись, когда на её маленькой туфельке осталась кровь.
Айви подошла ближе, её тёмный взгляд оставался спокойным.
— Всё в порядке? Мы пришли как можно быстрее.
Её губы дёрнулись, когда Констанс наклонилась и захлопала глазами, разглядывая серьги Брайс, несмотря на поток проклятий, который та извергала.
— Мы справились, — сказала я, вытягивая руку, чтобы размять локоть. — Пайк, сколько слюны попало Брэдy? Он будет в порядке?
— Думаю, да, — осторожно ответил Пайк, осматривая рваную кожу на шее брата и промакивая её салфеткой. Кровь уже сворачивалась. — Она, похоже, не особо сильная, — добавил он, когда Брэд вздрогнул, даже находясь без сознания. — Проблема в том, что у него больше нет защиты. Словно соблазнять двенадцатилетнего.
— Прости, — прошептала я, и тревога на лице Пайка сменилась на твёрдость.
— Он знал, на что шёл. Это не твоя вина.
Но я-то знала, что моя. И я должна была это исправить. Вот только не знала больше — как.
— Брэд. — Пайк встряхнул брата. — Брэд? Очнись, дружище. Насколько сильно она тебя ужалила?
Глаза Брэда распахнулись. Он моргнул, удивлённо уставился на руку, коснувшуюся салфетки у шеи.
— Что произошло? — Его взгляд метнулся к Брайс, чьи клыки всё ещё были в крови, а лицо скривлено в рычании на Констанс.
— Мне хоть понравилось?
Пайк усмехнулся, поднимая старшего брата на ноги:
— Ага. Повеселился. Теперь тебе бы не помешал душ, старик, — добавил он, и Брэд улыбнулся, его тревога — что он мог натворить чего-то страшного — рассеялась.
— Дальше вы сами. Я забираю его, — сказала Айви. Раздражение по поводу Констанс сменилось на нежную, почти материнскую заботу. Она прижала Брэда к себе и усадила его в кресло.
— Ты как? — спросила я Пайка. Он коснулся носа — кривого, в шрамах, по виду сломанного не раз. Он был в порядке. Мы вместе повернулись к Констанс и Брайс.
Виктор, забытый, хмуро и угрюмо стоял внутри моего круга. Это, наверное, история всей его жизни — вот почему Брайс выбрала его мишенью.
Я одним ментальным движением сняла заклятие, и защитный круг исчез.
Констанс даже не удостоила Виктора взглядом.
— Ты должна была дождаться меня, — сказала она, тоном избалованной девочки.
— Я ничего необратимого не сделала, — пожала я плечами. — Хочешь, и её отпущу?
Констанс пожала плечами — а потом изо всех сил врезала Брайс ногой в живот.
— Заткнись! — выкрикнула она, когда та застонала. Их взгляды — чёрный на чёрный — столкнулись.
— Я вижу, что ты задумала, — добавила Констанс уже совершенно иным тоном — резким, уверенным, знающим. — Здесь дело не в том, что ты убила наследника Виктора. Здесь дело во мне. И в тебе. И в моём городе.
Я вскинула брови — впечатлённая, как точно Констанс всё подметила.
— Морган была права, превратив тебя в мышь, — прохрипела Брайс с пола. — Ты — слабая и бесполезная. Ведьма? Ты позволяешь ведьме убивать за тебя?
Улыбка Констанс стала уродливой, клыки обнажились:
— Правда?
По спине прошёл холод, когда эта маленькая вампирша наклонилась, схватила Брайс за блузку крошечной ручкой… и приподняла её в воздух. Констанс была такой крошечной, что колени Брайс почти волочились по полу. Но та не повисела там долго:
я ахнула, когда Констанс одной рукой швырнула Брайс вверх — и в тот же миг вспорола ей горло скрытым ножом на спуске вниз.
— Констанс… — простонала я, когда тело Брайс с глухим стуком рухнуло на пол, а её жизненная кровь вылилась короткой алой струёй. В её чёрных глазах отразился шок, а затем зрачки побледнели, посеребрились. Она умерла. Окончательно.
— Да чтоб тебя к Повороту… Я не ради этого тебя сюда звала!
Виктор застыл, наконец-то осознав всю опасность, и отступил в угол. Я шагнула между ним и Констанс, заслоняя его.
— Нет? — спокойно переспросила та. Маленькая вампирша взяла салфетку, которую молча протянул ей Пайк, и вытерла кровь Брайс с кожи, поморщившись, заметив пятна на белоснежном костюме. — Тогда зачем ты меня позвала?
Мышцы Брайс уже начали расслабляться. Она была давно нежитью, и теперь её тело вскоре начнёт разлагаться. Максимум десять минут. Чем старше вампир, тем быстрее это происходит.
— Ты серьёзно? — спросила я, размышляя, не сохранились ли у Айви мешки для тел в шкафу за кастрюлей для пасты на кухне. — Я это не покрываю. На себя не возьму.
Констанс со спокойной грацией бросила окровавленную салфетку на труп.
— Чтобы управлять, надо убивать, — сказала она, и в этих словах раскрылась вся её стратегия выживания — без любви, без привязанностей. — Чем раньше ты это усвоишь, тем быстрее тебе больше не придётся этого делать.
Я её недооценила? — пронеслось у меня в голове, пока взгляд Констанс медленно обводил комнату. Виктор опустил голову, а Пайк подошёл к Айви и Брэдy. Он был насторожен, напряжён, держа себя по другую сторону опрокинутого кресла.
— Брэд ранен? — внезапно прозвучал её ласковый голос. — Пайк, меня расстраивает, как мало ты заботишься о безопасности брата. Он не должен был быть здесь.
Я подошла ближе к Айви.
— Есть и другие способы решать проблемы, кроме как убивать одну из сторон конфликта. Ты только что оставила целую семью без главы, и Виктор ничуть не стал от этого счастливее.
— Со мной всё хорошо, — прошептал испуганный вампир-нежить. Но это только разозлило меня сильнее.
— Ты так мало понимаешь, Рейчел, — отозвалась Констанс, и в её голосе послышалось нечто, смутно напоминающее нотации моего демонического наставника — Ала. — Это не твоя вина. Ты прожила лишь ничтожную долю лет — и все их живой.
Её движения были насыщены плотской, ленивой уверенностью. Она села в самое большое кресло, превратив его в трон. Айви сразу же поднялась. Один только Брэд остался сидеть — он мог себе это позволить: в своей детской простоте он лишь почесал шею, чтобы стимулировать укус.
— Успокойся, Виктор. Я не собираюсь тебя убивать, — сказала Констанс, и вампир-нежить с облегчением выдохнул. — Хотя Брайс была права. Если ты не справляешься с малейшей конкуренцией — не выживешь.
— Малейшей конкуренцией?! — взорвался Виктор, а затем тут же опустил голову. — Я не соперничал с Брайс, — пробормотал он. — Она просто использовала меня, чтобы добраться до тебя. Но итог тот же. У меня ничего не осталось.
В голосе Виктора появилась новая интонация — капризная, почти по-детски обиженная. Манипулятивная. И она сработала.
— Видишь, Рейчел? — Констанс поигрывала жемчужным ожерельем, пока Пайк поднимал перевёрнутое кресло. — Предвидение может быть доступно даже молодым, — заметила она, расплывшись в закрытой улыбке. — Виктор, за твоё прозорливое видение я дарю тебе потомка Брайс — бери себе. Кровь у него будет безвкусной, но поддержит тебя. Обращайся с ним хорошо — может, научишься убеждать кого-то, что ты их любишь, и тогда разбогатеешь.
— Спасибо, Констанс, — процедил он сквозь зубы, раздражение никуда не делось. — Я бы хотел получить и остальных её…
— Остальных её детей я оставлю себе, — перебила Констанс, и приподнятые брови сделали её тон откровенно угрожающим. — Все довольны, — добавила она, и это прозвучало не как утверждение, а как приказ.
Или мертвы, — подумала я, стараясь не дышать. От Брайс уже начинало разить дохлой белкой. Надо было поскорее вынести её тело, пока не дошло до стадии «дохлый кот».
— Это же всем выгодно! — радостно воскликнула вампирша, с наслаждением используя новенькое для себя выражение. — Виктор не умрёт от голода. Я получаю вливание столь необходимых детей. — Констанс встала и подошла к телу Брайс. — А вот это… — она подняла Брайс за шею, — не станет настолько сильной, чтобы меня раздражать.
— Ты должна была предвидеть это и разобраться сама, Рейчел. Учись убивать своих змей. Я тебе не мать.
Я начала было возражать, но слова замерли на губах, когда Констанс подняла тело Брайс и... швырнула его вниз по лестнице.
Раздалась ужаснувшая всех тишина — а затем вполне предсказуемый всплеск паники. Пайк поморщился, зажав переносицу двумя пальцами, пока гости бросались к выходу. Один из официантов посмотрел наверх, затем поспешно скрылся — надеюсь, за мешком для трупа.
Если бы не одежда, на каждой ступени остались бы куски Брайс.
Разложение шло стремительно.
— Ну конечно, всё, что даётся легко, в итоге кусает меня за задницу, — пробормотала я.
Пайк бросил взгляд с Брэда на меня.
— Пожалуй, мне стоит этим заняться, — сказал он и помог брату подняться на ноги.
Совсем не так я представляла себе этот вечер.
Но теперь вопрос был решён. Виктор не умрёт с голоду, и слухи разнесутся по городу: Констанс делает свою работу.
Ну, по крайней мере в её собственном понимании этого.
— Уходите, все, — сказала Констанс, при этом ласково улыбаясь Виктору и похлопывая по стулу рядом с собой. — Нам с Виктором нужно поговорить.
— Ага… — выдохнула я, когда зрачки Виктора расширились от ужаса.
Пайк резко остановился, придерживая Брэда за локоть:
— Я останусь, — предложил он, напомнив мне Кистена — всегда готового защитить меня от своих же диких сородичей. — С работниками морга всё равно придётся договариваться, а у тебя это получается лучше, чем у меня.
— Нам понадобится как минимум двое, — сказала Айви, её улыбка была натянутой. — И пицца бы не помешала. Эй, Брэд, пошли вниз. Хочешь пиццу?
— Нет, — проворчал обиженный вампир, но Айви принялась уговаривать и обнимать его, уводя вниз по лестнице с обещанием выпивки. На нижней ступеньке он замер — кажется, только сейчас вспомнил о теле. Айви легко перевела внимание:
— Хочешь помочь завернуть Брайс в плёнку?
— Ты точно уверена? — спросила я у Пайка.
Он кивнул:
— Я посижу с Брэдом вместе с Айрин. Она умеет с ним ладить.
Его лоб нахмурился от вины:
— Не стоило мне его сюда приводить. Ему становится хуже.
Я опустила голову, поморщившись:
— Я работаю над этим.
— Знаю, — просто сказал он.
Констанс нарочито громко прочистила горло. Я метнула в её сторону тёмный взгляд, прежде чем взять телефон со стола и направиться вниз по лестнице, осторожно переступая через кровавые пятна. Кто-то уже успел завернуть тело Брайс, и запах гниения быстро перебивался ароматом пиццы.
Большинство гостей уже сбежало из ресторана. Остались лишь несколько групп, столпившихся у сцены, где раньше играла музыка, и теперь увлечённо обсуждавших произошедшее. Брэд уже сидел за столом с маленькой пиццей, которую кто-то оставил, и играл в карманную приставку, как будто это был его первый раз — хотя он, наверное, запускал её уже сотни раз.
Пайк был прав. Ещё на прошлой неделе Брэд смог бы постоять за себя, среагировать достаточно быстро, чтобы не подпустить клыки Брайс. Но он сдавал. А у меня до сих пор не было ни малейших зацепок на зеркало Атлантов. А ведь это был единственный способ снять проклятие — то самое, из-за которого Ковен не слезал с меня.
— Ты же на машине, да? — спросила Айви, легко перекидывая тело, замотанное в пластик и скотч, себе на плечо.
— Только не в мою машину! — воскликнула я, но, несмотря на сверхчеловеческую силу Айви, втроём они на её мотоцикл не влезли бы.
Айви усмехнулась:
— А почему нет? У тебя в багажник и два тела влезут, спокойно. К тому же, я не смогу тащить пиццу, труп и тебя — всё сразу — на байке.
Вздохнув, я пошла за ней, держа коробку с «экстра-начинкой» и выуживая из кармана ключи.
Наверное, идея взять на себя обязанности мастера-вампира — не самая разумная.
Но это всё же лучше, чем позволить Констанс творить, что ей вздумается.
Прошло всего-то пару недель с тех пор, как я превратила её обратно из мыши в человека, а она уже начала обживаться — не возвращаясь к прежним привычкам, а создавая новые. Новые, которые, скорее всего, будут регулярно приводить к тому, что мне придётся отвозить последствия её поступков в морг.
Кистен… — подумала я, выходя за Айви через чёрный ход и делая глубокий вдох. Воздух пах бензином и маслом. В темноте на другом берегу поблёскивал Цинциннати.
Даже Кистен был бы лучше в роли вампира-нежити, чем она. А ведь он был старше меня всего на пару лет, когда умер… дважды.
Идея использовать «Пискари» как площадку для переговоров и мирных решений — была его. Жаль, что теперь от Кистена остался лишь пепел в шкафу Айви.
А ведь предложение Ковена — вернуть его — до сих пор жгло изнутри. Пусть даже только в виде призрака.
Но за это они потребуют слишком многого.
Прямо как демоны.

Глава 2

То, что было за полночь, вовсе не означало, что городские службы спят. Тем не менее, когда мы с Айви вошли через задний вход в здание городского морга — у меня в руках шесть банок «Топо Чико» и коробка с пиццей, а на плече Айви — тело, замотанное в чёрный пластик, — мы удостоились лишь пары ленивых взглядов.
Айви шла уверенно, в её плавной походке читалась непоколебимая решимость. Проходя мимо дежурного за стойкой, она сделала ему странный жест: два пальца, как знак мира, которые плавным поворотом запястья превратились в один — поднятый указательный. Некий «двое-в-одного» сигнал.
Мужчина вздрогнул и потянулся к телефону.
— Нам... э-э, не надо регистрироваться? — спросила я, поспешно догоняя Айви, в бедре ныло после долгого вечера.
— Я только что зарегистрировалась, — отозвалась она. Её чёрные, сбитые временем ботинки гулко отбивали ритм по кафельному полу. — Мы по городскому делу, — добавила она с едва заметной ухмылкой, что осветила её обычно сдержанное лицо.
По городскому делу…
Она имела в виду дело Констанс. Я сглотнула — в её голосе звучала неуязвимость, но меня всё же кольнуло беспокойство, когда охранник взял трубку. Констанс не была полностью вне закона… но её слова редко подвергались сомнению. Пискари тоже был таким — и внутри меня зашевелилось неприятное чувство.
Я убираю за Констанс тела.
Это было далеко от того, что я когда-либо соглашалась делать. И то, что пицца и пара бутылок «Топо Чико» покупают Брайс молчаливое место в холодной ячейке морга — никак не улучшало ситуацию.
Айви почувствовала моё напряжение — губы её сжались, зрачки расширились. Жест у стойки говорил сам за себя: она уже делала это раньше. Я — нет. И мне всё это начинало сильно не нравиться. Я должна была держать Констанс под контролем, а не наоборот.
— Кстати, мне нравится твоё ожерелье, — сказала я, чтобы отвлечь.
Айви смущённо коснулась его пальцами:
— Спасибо. Констанс не хотела уходить, пока я что-нибудь на себя не надену. Сказала, что если я собираюсь представлять её, то должна выглядеть цивилизованно.
Представлять её.
Опять это слово.
— Был выбор: это или антикварная заколка, — добавила Айви, не заметив моего выражения. — Я не носила заколки с двенадцати.
Она замедлила шаг, взгляд стал рассеянным.
— Заколку мне подарил Пискари.
Я поморщилась, гадая, чувствую ли запах разложения сквозь пластик — даже несмотря на аромат пиццы с «всем и сразу». Уже собиралась спросить, как у Констанс продвигается её карьера в управлении городом, но не успела — у меня завибрировал телефон в заднем кармане.

Пожав плечами, я неловко выудила телефон из заднего кармана.
— Это Трент, — удивлённо сказала я. Он ведь должен был скрываться в Безвременье от ФВБ — а если звонит, значит, рискнул появиться в реальности. Не такая уж большая проблема, когда через твой участок проходит лей-линия, но, если Федеральное Внутреземельное Бюро поймает его… ему светит не просто обвинение в незаконной генной инженерии — его посадят.
— Эй, привет, — ответила я, и Айви едва сдержала гримасу.
— Что ты забыл по эту сторону лей-линии?
— Я не здесь, — отозвался Трент, и его гладкий, мелодичный голос накрыл меня, как будто я весь день пила текилу. Я даже улыбнулась. Где-то позади слышались сверчки — скорее всего, он стоял в своём идеальном саду, прямо в лей-линии. Ни тут, ни там, но достаточно, чтобы дотянуться до мобильной вышки.
— Всё в порядке?
Я скользнула взглядом по Айви.
— Мы попали в новости?
Он усмехнулся:
— Пискари — попал. Я знал, что ты будешь там сегодня.
Он помедлил.
— Все живы? Тебе не нужна помощь с залогом?
От этих слов по позвоночнику пробежала приятная дрожь. Он сам в бегах — и при этом спрашивает, не вытащить ли меня из-за решётки.
И я обожала его за это.
— Пока нет, — ответила я. — Может, позже. Констанс решила приласкать Цинциннати по-жёсткому, а я за ней прибираю.
Но как только произнесла это вслух, выражение на лице застыло.
Я за ней прибираю. Как будто я — её шестёрка.
— Мммм… — протянул Трент, и у меня нахмурились брови.
— Как насчёт позднего ужина? — спросил он. — Я могу попросить Ала присмотреть за девочками.
Ал с радостью присмотрит за девочками — демон бросит всё при малейшем шансе.
— Звучит отлично. Ты же дома? Я что-нибудь привезу. Чего хочется?
Айви остановилась у лифта, подошва ботинка скользнула по полу.
— Залог тебе не понадобится, — мрачно заметила живая вампирша.
Я медленно подняла ногу и нажала кнопку «вниз» каблуком, опередив её.
— Что-нибудь с овощами, — буркнул Трент. — Квен готовит одно мясо да картошку.
— Будет. — Голос стал мягче, чем я хотела бы, но я не могла сдержаться.
— Пока. Люблю тебя.
— Я тебя тоже, — ответил он. — Отчаянно.
Я отключилась и убрала телефон, на губах всё ещё оставалась лёгкая улыбка.
— Трент передаёт привет, — сказала я и нажала кнопку лифта повторно, теперь костяшкой пальца.
Айви смотрела на металлические двери, будто это было зеркало из Безвременья.
—Это не так, — ровно произнесла она.
Тон у неё был совершенно пустым, и я посмотрела на неё внимательнее, пытаясь понять, какой именно из её многочисленных комплексов я только что задела. У Айви их хватало, и большинство были не по её вине. Я прощала её — именно поэтому.
— Хочешь поужинать с нами? — спросила я, когда двери открылись.
Айви зашла внутрь резкими, отрывистыми движениями.
— Нет, — отрезала она. Поставила тело Брайс в угол кабины, достала телефон и углубилась в ленту.
— Если передумаешь — приходи. — Я поставила напитки на пол и нажала кнопку подвала.
— Трент не будет против.
Лифт поехал вниз. Запах разложения становился всё ощутимее.
Протаскивать тело через чёрный вход — явно не входило в стандарты, и система вентиляции явно сдавала позиции.
Айви не отрывала взгляда от телефона, когда рассеянно дёрнула Брайс, поднимая тело.
— Тащиться аж до его особняка? Нет уж, спасибо. У меня планы.
— Ладно, — сказала я, поднимая коробку с пиццей повыше и вдохнув аромат из-под крышки.
— Ладно, — повторила Айви, но голос её был резким, с привычной жёсткой ноткой. Она была на взводе — скорее всего потому, что Констанс, как обычно, действовала по-своему, а Айви прибыла слишком поздно, чтобы повлиять на ситуацию. В её голове я, конечно же, рисковала жизнью.
На самом деле — нет. Ничего мне не угрожало.
— Эй, ты же знаешь, что я могла остановить её в любой момент? — сказала я, пытаясь как-то разрядить обстановку. — Я просто дала Констанс шанс самой уладить всё.
— Дело не в этом, — отозвалась Айви, прищурившись, продолжая смотреть в экран. Я вопросительно посмотрела на неё — и она нахмурилась.
— Трент тебе на пользу. Ты же это понимаешь, да?
Я застыла, приоткрыв рот от неожиданности.
— Эм...
Айви резко выпрямила тело Брайс.
— В смысле... ты теперь сначала думаешь, потом действуешь. Ты больше не полагаешься на случай. Стабильность. — Она поникла на месте. — С ним у тебя шансов прожить дольше больше, чем со мной. И я это ненавижу.
— Айви… — прошептала я, коснувшись её плеча. Глаза защипало.
У нас было прошлое. И было будущее. Просто не такое, какое она себе представляла. Не то, которое она хотела. Не то, которое выстраивала и вымучивала.
— Я не жалуюсь, — сказала она, проводя тыльной стороной ладони под носом. — Просто говорю, чтобы ты не запорола. Я не обязана это любить, — добавила она тихо.
— Вампиры вытаскивают из тебя всё худшее, а эльфы — лучшее.
— А демоны? — спросила я, когда двери лифта открылись, и прохладный воздух закружился у наших ног. Я подняла упаковку «Топо Чико» и пошла следом по низкому коридору с плиточным полом.
— Демоны ведь такие уж стабильные.
Айви бросила на меня весёлый взгляд через плечо.
— Ал скорее сам себя подожжёт, чем причинит тебе вред, — сказала она, шагая вперёд. И я почувствовала укол вины.
— Не обращай внимания, — продолжила она. — Я счастлива. Счастлива за тебя. Счастлива за себя.
Мне пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать от неё, следуя за большими синими стрелками на стене — они вели к одному из старейших моргов Цинциннати, спрятанному в подвале городского здания.
К несчастью, Ал был не единственным демоном во Вселенной, и мои ботинки скользили по грязной плитке, пока я размышляла: а не из-за того ли Айви так на взводе, что в последний раз мы были здесь… чтобы опознать Кистена?
Тогда мы опоздали. Кто-то из О.В. специально ускорил его кремацию на два дня, чтобы устранить любые возможные следы.
И всё это — очень напоминало то, чем мы занимались сейчас.
О.В. тогда изо всех сил старалось угодить городскому мастеру-вампиру.
А теперь я делала то же самое.
И это выводило меня из себя.
— Каталка, — сказала я, когда мы свернули за угол. Айви, не церемонясь, шлёпнула завёрнутое тело на тележку и толкнула её вперёд, грохоча по полу колёсами, мимо двойных дверей.
— Эй, Джек! — донёсся до меня её голос, пока я задержалась в коридоре, невольно подняв брови, глядя на табличку над дверью:
МОРГ ЦИНЦИННАТТИ. РАВНЫЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ ВСЕХ С 1966 ГОДА.
1966 год. Именно тогда начался Поворот — когда все, кроме эльфов, вышли из паранормального подполья, чтобы спасти остатки человечества и не допустить полного краха общества.
Прошло около сорока лет, и человечество всё ещё оставалось в меньшинстве — что, в общем-то, было заслужено. Виной всему была чума, причиной которой, по последним данным, стал биологический боевой агент, вырвавшийся на свободу и случайно встроившийся в геном генетически модифицированного томата.
Того самого — теперь уже вымершего — чёрного пушистого томата, устойчивого к засухе и холоду, который должен был спасти мир.
Вместо этого… он его уничтожил.
— Тамвуд, нет, — раздался мужской голос, и я толкнула створки двойных дверей. — Только не сегодня.
За стойкой сидел не Айсмен, а Джек. Я поставила шесть банок на пустую каталку у входа, пока Айви откатывала тело Брайс дальше в просторное прямоугольное помещение. Одна стена была заставлена шкафами с документами. Напротив них стоял древний, уродливый стол, который ещё в семидесятых следовало отправить на свалку.
Это была приёмная. Сам морг находился за второй парой маятниковых дверей. Здесь не проводили ни вскрытий, ни судмедэкспертиз — только хранили тела. Для одного из городских похоронных домов… или, если речь шла о живых вампирах, перешедших в стадию нежити — в ожидании восстановления.
Вмешиваться было запрещено. Если вирус вампиризма не восстанавливал тело в течение трёх дней, носитель умирал окончательно — не от нехватки крови, а от отсутствия ауры.
За пределами вампирских кругов мало кто знал, что на самом деле нежити нужно не столько кровь, сколько аура, которую она несёт.
Мягкая энергия души омывает тело, заставляя разум верить, будто душа всё ещё здесь, и они живы.
Потеряй эту связь — и разум отключается, чтобы попытаться вновь выстроить единство тела, разума и души.
Именно вирус вампиризма обманывает мозг, внушая ему, что чужая аура — это его собственная.
Но, если нежить по какой-либо причине не может потреблять кровь — как только остаточная аура исчезает, разум осознаёт, что тело мертво… и отправляется за ним следом.
— Где Айсмен? — спросила я. Взгляд Джека тут же метнулся ко мне.
— У него выходной, — ответил он и, явно нервничая, поднялся из-за груды учебников, пригладил форму.
— Айви, я не могу, — произнёс он, когда она остановила колёса каталки.
— Ну же, Джек, — пропела она с притворной лаской. — Я тебе ужин принесла. Либо ты, либо река. Я ведь о речных выдрах забочусь. Ты ведь любишь выдр, правда?
Взгляд парня скользнул по моим синеющим ушибам и заметному ожогу от пола.
— Я видел новости. Это же Брайс Уизерспун. Она мертва уже как минимум сорок лет. Вопросы будут. Не может быть, чтобы никто не заметил, как вы её сюда затащили.
Я поставила пиццу рядом с «Топо Чико» на пустую каталку и приподняла крышку.
Айви тем временем положила ногу на стол, делая вид, что завязывает ботинок, выставляя свою фигуру в выгодном ракурсе.
Но он был студентом, и я-то знала, что по-настоящему его интересует.
Ухмыляясь, я взяла тонкий ломтик, закрыв глаза, когда поднесла его ко рту.
Моё «мммм» было на все сто искренним. Острый, насыщенный вкус. Пискари мог быть дважды мёртв, но его наследие в виде этой пиццы жило. Я едва не застонала от удовольствия, когда тянущийся сыр расплавился и лопнул.
Пицца ведь тоже считается овощами...
Я не совсем понимала, почему Джек так колебался, несмотря на весь абсурд происходящего. О.В., или Охрана Внутриземелья, следит за паранормалами. Они меня терпеть не могут, но технически Констанс владеет ими — именно поэтому Айви и притащила тело Брайс сюда, а не воспользовалась «ящиком без вопросов» на кладбище Спринг-Гроув.
— Конечно, люди видели, как я её сюда притащила, — сказала Айви. Лицо её дёрнулось, когда она заметила, что Джек смотрит не на неё, а на меня. Настроение моментально переменилось, и она убрала ногу со стола.
— Ты ведь не думаешь, что это я, да? Это Констанс. Брайс сделала ход. Проиграла. Конец истории.
Джек махнул рукой в сторону коридора:
— Тогда отнеси её в морг О.В.
Айви оскалилась в улыбке, показав клыки:
— Это быстрее, — сказала она. — Ну, если не хочешь — как знаешь…
Это был мой сигнал. Я подняла коробку одной рукой и бухнула её на стол с тяжёлым стуком, от которого в воздухе распространился аромат сыра и томатов.
— Мммм, — простонала Айви, поддевая ломтик пиццы и смеясь, когда тянущийся сыр лопнул.
Мне не нравилась эта нарочито манипулятивная сторона Айви. Это было… странно.
Но, похоже, работало, — поняла я, глядя, как Джек с тоской уставился на пиццу.
— У меня нет свободных ячеек для восстановления, — наконец выдавил Джек, и Айви просияла. Эта радость выглядела на ней… как-то неестественно.
— Она не вернётся, — уверенно заявила Айви, дожёвывая ломтик, глаза широко распахнуты, моргает слишком часто. — Давай так: ты сиди тут и доедай ужин, а я сама засуну её в печь. Всё, что тебе останется — подмести остатки и положить их в коробку для родни.
Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица.
Айви умеет пользоваться печью в крематории?
Есть вещи, которых я просто не хочу знать. Вот это — определённо одна из них.
Джек снова посмотрел на пиццу.
— Это Констанс?
Айви кивнула и потянула с вала квадрат бумажного полотенца.
— И никакой бумажной волокиты, верно? — уточнил он.
Я покачала головой. Даже если бы это санкционировала О.В. — по сути, это всё равно оставалось незаконным.
И слишком лёгким.
А я не люблю, когда всё слишком просто.
С тяжёлой неохотой Джек дёрнул за верхний ящик металлического стола, пошарил внутри и вытащил старый, непропорционально толстый ключ.
— Ты знаешь код от двери? — спросил он, протягивая ключ.
Айви, не раздумывая, бросила остатки своего ломтика обратно в коробку и протянула руку.
— Джек, ты просто сокровище! — воскликнула она, наклоняясь через стол и чмокнув его в щёку. С ключом в руке она подскочила к каталке:
— Рейчел, мне понадобится помощь!
— Конечно. — Я запихнула корочку в рот, выдернула бумажное полотенце, быстро вытерла пальцы и бросила в мусорку.
Джек покраснел, покрывшись пятнами, словно пылающий осенний клён, и я вдруг подумала:
А вдруг он сделал это не ради пиццы, а ради поцелуя?
Размахивая руками, я пошла за Айви через вторую пару дверей. По обе стороны коридора тянулись ряды ячеек: четыре ряда — с одной стороны для людей, с другой — для вампиров, а все остальные — куда влезет.
Как и говорил Джек, почти каждая дверца была подписана.
Но Айви направлялась к широкой металлической двери, за небольшой зоной ожидания.
— Эм, Айви? — тихо спросила я, пока она катала тело Брайс мимо уютных кресел, сгруппированных вокруг низкого столика. — А сколько раз ты уже делала это?
— Не волнуйся. С печью всё просто, — ответила она, остановив каталку перед дверью, похожей на противопожарную. Одним ухоженным пальцем она разбудила сенсорную панель.
Не колеблясь ни секунды, Айви ввела пятизначный код.
Щёлкнул замок.
45202. Я приподняла брови. Почтовый индекс здания? Не сказать, чтобы сильно надёжно…
Я подождала, пока она толкнула дверь, включила свет и закатила Брайс в ещё одну комнату с низкими потолками.
— Это не совсем то, что я спросила, — заметила я, заходя следом и на всякий случай проверяя, не захлопнется ли тяжёлая дверь сама.
Пол и стены здесь выглядели новыми, но сама печь — старая, с округлыми углами, покрытыми десятилетиями чёрной краски.
Айви вставила в замок тот самый массивный ключ, что дал Джек, и открыла дверцу на уровне пояса. Внутри оказался на удивление современный отсек с гладкими, потемневшими от жара стенками и блестящими горелками. Рядом — цифровая панель, похоже, добавленная в девяностых.
Ниже основной дверцы находился ещё один отсек — для сбора пепла. А где-то между ними, скорее всего, располагался кремулятор.
Сжечь тело — дело непростое. Нужно адское пекло.
А эта печь выглядела слишком старой.
Если честно, городскую печь использовали не так уж часто — в городе было достаточно современных крематориев.
Эта принадлежала городскому мастеру-вампиру.
И вот я стою здесь… и собираюсь её использовать.
Айви всё ещё не ответила мне, и я быстро вдохнула, когда загорелся газ, и по комнате разнёсся высокий визг вентилятора. Это было резким напоминанием: когда-то она была наследницей Пискари — до тех пор, пока не начала говорить «нет», и тогда вмешался Кистен. А потом и он сказал «нет»… и поплатился за это.
Я не была уверена, зачем вообще здесь нахожусь, наблюдая, как Айви надевает огнеупорные краги, свисающие рядом с печью, и выдвигает потемневшую платформу — будто собиралась испечь хлеб. Затем она осторожно под углом закатила на неё тело, замотанное в пластик и скотч. Движения её были плавными, отточенными. Айви задвинула Брайс внутрь и заперла дверь тем самым старым ключом.
Словно на автомате, она опустилась к нижнему отсеку и быстро проверила, что зола от прошлого сожжения выметена.
Закончив, Айви склонила голову.
— Тебе следовало быть умнее, — прошептала она тихо, явно обращаясь к Брайс. — Твоя невежественность — это твоя вина. А вот то, что я не распознала её и не остановила — уже моя.
Сжав челюсть, она нажала кнопку запуска. Печь ожила с глухим, хищным рыком — словно лев зарычал где-то в глубине.
Это было не трогательное прощание, но гораздо больше, чем я ожидала.
С опущенной головой Айви выкатила пустую каталку обратно к моргу.
— Джек проследит, чтобы её наследнику передали урну, — сказала она. В её голосе не было ни победы, ни злости — только глухая, тоскливая уверенность в том, что когда-нибудь ей самой предстоит умереть от того же самого меча, который она держала в руках.
— Айви, прости, — сказала я, шагая рядом с ней. Теперь я понимала, почему она позвала меня. Делать такое в одиночку — слишком тяжело. И слишком часто — ломает.
— За что? — ответила она легко, но в голосе звенела зажатая боль.
— За то, что тебе приходится делать всё это… чтобы защитить кого-то, кого ты даже не любишь.
— Я защищаю тебя, — тихо сказала она и толкнула створку двойной двери.
Я хмыкнула, но тут же резко затормозила — едва не врезалась в неё.
На месте Джека теперь сидела молодая женщина, почти девочка, закинув ноги на стол с видом хозяйки.
— Элис Эмберс. Вот уж сюрприз, — произнесла я. Высокая, смуглая, с прямыми чёрными волосами женщина жевала пиццу с видом полнейшего превосходства.
В её чертах легко читалось латиноамериканское происхождение, хотя говорила она с чистым, нейтральным акцентом Среднего Запада.
— Привет, — сказала она, бросив недоеденный ломтик обратно в коробку. — Экстра-большая со всем подряд? Это теперь официальный тариф за кремацию?
— Мы ещё «Топо Чико» принесли, — пробурчала я. Не самое остроумное, но у меня всегда срабатывает сарказм, когда меня застигли врасплох.
— Где Джек? — спросила Айви, и её зрачки сузились, почти вытеснив карий ободок.
Элис кивнула в знак признания. Она с лёгкостью могла бы сойти за студентку на вечеринке колледжа — если бы не безупречно дорогая шёлковая куртка, дизайнерские джинсы и сапоги из тонкой кожи.
На лацкане — сверкающая алмазная брошь в виде ленты Мёбиуса: эмблема Ковена моральных и этических норм.
Слишком молода для своей должности. Но это уже точно не моя вина. Правда — не моя.
— Я отправила его за нормальными салфетками, — сказала Элис, вытирая пальцы. — Он думает, что я работаю с вами, — добавила она, выходя из-за стола. — Такой миленький, правда?
Я ничего не ответила. Мы находились слишком глубоко под землёй, чтобы я могла дотянуться до лей-линии, но у Элис наверняка был фамильар — через него она вполне могла бы получить доступ. Это делало меня уязвимой. Айви тоже не двигалась, а у меня на затылке уже начинало покалывать — явный признак, что она выпускает феромоны.
Именно Элис когда-то пыталась заманить меня в Ковен моральных и этических норм, пообещав в обмен заклинание, способное вернуть Кистена в виде призрака. Предложение звучало заманчиво, но они хотели не меня, а то, что я знала. Мне бы пришлось выполнять их приказы — когда, где и как они скажут. Это не была бы полноценная роль с правом голоса. Нет.
И всё же… Меня раздражало, что я всё ещё размышляю, стоит ли принять это предложение.
— Похоже, тебе досталось, — заметила Элис, опершись о край стола с уверенностью хищницы. — Неудивительно, что ты решила избавиться от улик. Я бы тоже не хотела, чтобы кто-то узнал, как я завалила обычную встречу по реституции.
Ах вот ты как…
— Чего тебе нужно? — устало спросила я. — Ты дала мне срок до июня, чтобы снять проклятие с Брэда. Я работаю над этим.
Элис хмыкнула с весёлым презрением.
— Расслабься. Я не собираюсь трепать тебе нервы из-за вампирских разборок. Просто ты вечно где-то шастаешь, и я решила, что, возможно, ты будешь здесь.
Она скомкала бумажное полотенце и бросила в мусорку — мимо.
— Ты. Я. Мой офис. Завтра, — сказала она, доставая из кармана пиджака визитку и протягивая мне. — Вот адрес.
Я не спешила — дала ей подержать карточку на весу целых три удара сердца, прежде чем взять.
Трудно застать врасплох? Да просто она не хотела приходить в церковь, вот и всё. Не виню. Моё убежище — то ещё укрепление.
— Башня Кэрью? — сказала я, взглянув на карточку. — Ты арендуешь офис у Трента?
Высокая и худая, Элис довольно ухмыльнулась:
— Забавно, правда? Зато в центре, и с парковкой. Тебе подойдёт три тридцать? Да? Отлично.
Она оттолкнулась от стола, сморщив нос от запаха мёртвого тела.
— Увидимся там.
— Ага… — выдавила я, всё ещё не понимая, как она вообще догадалась искать меня здесь.
— Ах да, — добавила она, уже кладя руку на дверь. — Принеси ту самую книгу, с которой ты прокляла Брэда Уэлроу. Так мы быстрее разберёмся.
Да чтоб меня Поворот закрутил и обратно вывернул.
Айви шагнула вперёд — и Элис отпрянула, буквально выскочив через двойные двери в коридор.
Она боялась. Даже здесь, где я не могла дотянуться до лей-линии, а она — могла.
Но, чёрт побери, скрывала она это мастерски.
— И если ты отправишься в Безвременье, — раздался её голос уже из безопасного расстояния, — мы сочтём, что ты скрываешься от правосудия. Я пойду за тобой — и вытащу, хоть с демонами, хоть без.
Похоже, я — единственная ведьма на планете, которую не прокляли. Кстати, спасибо. До завтра.
Она отпустила дверь, и та качнулась внутрь. Элис уже исчезла к тому моменту, как дверь описала следующий полный замах, продолжая закрываться всё меньшими дугами, пока её шаги не стихли за пределами слышимости.
— Это было предложение о работе… или билет в Алькатрас? — спросила Айви.
— Какая разница? — ответила я, сама не зная, что хуже.
В Алькатрасе я хотя бы могла бы попробовать сбежать. Наверное.
А вот от Ковена — нет. Я могла бы показать им книгу и принять работу, чтобы избежать Алькатраса, но тогда мне пришлось бы отказаться от статуса субросы.
— Констанс ещё далеко не готова. Даже если бы была — я ей не доверяю. А ты?
Айви, двигаясь задумчиво и медленно, обошла стол и вернула ключ на место.
— Нет, — тихо сказала она, нахмурившись.
Я стояла, обхватив себя руками. Весь этот вечер… вся неделя — пошли насмарку.
И ведь никому, кроме Айви, я не могла бы доверить управление городом.
А чтобы вообще рассматривали твою кандидатуру, нужно быть либо нежитью… либо демоном.

Глава 3

С закрытыми глазами и держась за поводья лишь символически, я наслаждалась размеренными, мягкими ударами копыт Рэд по покрытой травой земле. Ритмичная покачивающая поступь успокаивала — а я была вымотана.
Попытки подстроить свой привычный биоритм под сумеречный ритм Трента означали слишком ранние подъёмы. Я встала в какое-то нечестивое восемь утра — благодаря Люси и Рэй. Но, по правде говоря, жаловаться было грешно: утро включало в себя настоящий кленовый сироп, вафли, поджаренные на огне, и прогулку верхом по Безвременью до незарегистрированной лей-линии в компании двух маленьких девочек.
Рэй сидела передо мной. Трёхлетняя, с тёмными волосами и сосредоточенным взглядом, она чувствовала себя в седле так же уверенно, как и в автокресле.
Высокая осенняя трава в Безвременье щекотала животы лошадям, и солнце ярко светило. По одну сторону от нас поднимались заснеженные горы, по другую тянулась равнина с редкими деревьями — и ни малейшего намёка на цивилизацию.
Ал был прав. Безвременью не хватало дикого табуна.
Позади раздалось недовольное фырканье Тульпы, и я натянула поводья, улыбаясь, когда Трент и Люси догнали нас на его старом сером жеребце.
Трент всегда великолепно смотрелся в седле. Но сегодня? Сегодня его светлые волосы почти ослепительно белели на солнце, а зелёные глаза скрывались под тенью козырька. Когда-то ему, как и всем эльфам его поколения, укоротили уши, но заклинание вернуло им естественную форму — вытянутую, заострённую, точно такую же, как у Люси и Рэй.
Стройный и уверенный, он выровнял Тульпу с нами. За его спиной болтались два рюкзачка с принцессами и радугами — всё, что девочкам понадобится на выходные у Элласбет.
Глядя на него — не просто справляющегося, а процветающего — у меня подпрыгнуло сердце. Я любила его. И он любил меня.
Иногда всё действительно бывает так просто.
Трент подвёл Тульпу ещё ближе, и наши ноги соприкоснулись.
— Скоро должна быть лей-линия, — сказал он. — Квен уверял, что на реальной стороне ФВБ её не охраняют. — Он прищурился, глядя на небольшой подъём впереди. — Эден-парк был бы ближе. Сюда ехали не меньше двадцати минут.
— Возможно, но у Эден-парка нельзя оставлять машину без присмотра, — ответила я, крепче приобняв Рэй, когда девочка указала пальцем вдаль.
— Видишь? — пропищала Рэй, тоненький голосок прозвучал отчётливо, и я кивнула, включая второе зрение.
Недалеко от нас, чуть выше уровня груди, колыхалась в воздухе тусклая красная лента — тонкая и мерцающая, словно мираж на раскалённой дороге.
Лей-линия уходила не только в небо, но и в землю, и лишь этот тонкий светящийся срез оставался видимым над нетронутой высокой травой.
Солнце словно померкло, стоило мне воспользоваться вторым зрением. Контуры города всплыли в траве, неясные, словно наслоения другого мира: машины, люди, здания — всё немое и лишённое красок. Я поморщилась и тут же отказалась от второго зрения — и реальность исчезла.
Никогда бы не подумала, что когда-нибудь Безвременье будет казаться мне предпочтительнее настоящего… но сейчас это было именно так.
— Мне надо пройтись, — сказал Трент, легко соскальзывая с седла и помогая Люси спуститься на землю.
— Сорви-ка цветочек для мамы, — мягко сказал он, и девочка умчалась, её прямые светлые волосы развевались на ветру.
Всё ещё улыбаясь, он потянулся к Рэй. Тихая, темноволосая девочка уже тянулась к нему сама.
— И ты тоже, — добавил он, опуская её на землю. Она светилась от счастья и быстро побежала вслед за сестрой.
Они не были кровными сёстрами, но благодаря Тренту, Квену и Элласбет их воспитывали как родных. В любви.
Я ещё немного посидела в седле, оглядываясь по сторонам с высоты.
Несмотря на то, что Безвременье принадлежало демонам, здесь не было ничего, что могло бы навредить девочкам.
Я перекинула ногу и соскочила на землю, тяжело приземлившись. Верхом я давно не ездила — и чувствовалось это моментально.
Рука Трента тут же нашла мою. Уводя за собой лошадей, мы пошли следом за девочками, скакавшими от цветка к цветку.
Я снова ощутила красоту Безвременья и склонилась к Тренту, пока наши плечи не соприкоснулись.
Наверное, это было единственное место, где девочки могли бегать свободно, потому что попасть в Безвременье теперь могли только эльфы или демоны.
А демоны — несмотря на всю их склонность превращать мою жизнь в ад — в последнее время оставляли меня в покое.
Наверное, в знак благодарности… или, может, в знак уважения — ведь я сумела вернуть проклятие ведьм им же обратно.
Всё потому, что, испугавшись, ведьмы нарушили главный принцип: не навреди.
— Рейчел? — позвал Трент и приподнял мою руку, чтобы поцеловать её. — Я уже говорил, но скажу ещё раз: Безвременье — потрясающее.
Я провела свободной рукой по колышущимся злакам. Перстень с жемчугом на мизинце засверкал, перекликаясь с тем, что был на руке Трента, всего в нескольких сантиметрах.
— Спасибо. Думаю, большая часть — заслуга Биса. Я бы в жизни не догадалась добавить горы.
На лице Трента появилось странное, почти тоскующее выражение:
— Когда у Ала выдастся свободный день, я бы хотел, чтобы он зашёл в конюшню. Если он хочет создать полудикий табун, ему будет приятно самому выбрать главного жеребца.
Улыбка расплылась по моему лицу — я просто не могла её сдержать.
Оказалось, демон обожает лошадей — этого я раньше не знала.
Может, любовь к лошадям наконец-то сблизит эльфов и демонов.
Боги знают, им нужно было хоть что-то, что могло бы залатать трещины шириной с пропасть.
— Думаю, ему бы это понравилось, — сказала я, глядя, как Люси срывает цветок и, громко напевая, разбирает его на лепестки. Она и не подозревала, что воссоздаёт сцену, которая разыгрывалась веками — пусть и не этими же словами.
— Заклинанье в понедельник! Время постирано, сушится! Маленькие девочки бе-е-е-гут! Всё готово! Чёрный котёл на солнышке! Волшебная дама в блёстках! Беги, беги, беги! — распевала Люси, скачущая по траве.
— Маленькие девочки идут, — поправила её Рэй, но Люси уже выбросила обобранный цветок и погналась за стрекозой.
Это был маленький кусочек рая. Я вздохнула, уронив голову Тренту на плечо. Я любила его. Я любила свою жизнь — даже если сейчас всё в ней слегка пошло вкось.
Но улыбка увяла, стоило вспомнить о теле, которое я накануне кремировала, чтобы затормозить расследование убийства.
И о запретной магической книге, которую теперь хотела видеть Элис.
Той самой, из-за которой я рисковала угодить в Алькатрас.
— Маленькие девочки идут! — крикнула раскрасневшаяся Рэй, упрямо вставая перед более громогласной сестрой.
— Бегут! — не уступала Люси.
— Идут! — выкрикнула Рэй.
— Бегут!
Я ахнула и потянулась вперёд, когда Люси толкнула Рэй — та шлёпнулась на задницу прямо в высокую траву. Зелёные глаза сверкнули гневом, устремившись на сестру.
— Подожди, — остановил меня Трент, сжав руку. Он смотрел напряжённо, внимательно.
У девочек под пальцами уже были заклинания — благодаря Алу.
Они росли эльфами. И мир уже никогда не будет прежним.
— Волшебная дамочка сказала «идут»! — заверещала Рэй с земли. — Скажи: «Прости!»
Люси скорчила гримасу, но всё же уступила:
— Прости, — сказала она, помогая сестре подняться и крепко обняв её так, что они чуть снова не упали.
— Волшебная дамочка сказала «бегут».
— Ничего подобного, — фыркнула Рэй и вручила Люси цветок. В следующую секунду они уже умчались вместе, смеясь.
Я, улыбаясь, легонько стукнула Трента кулачком в плечо:
— Впечатляет. Ты дал им разобраться самим.
Трент выдохнул, не сводя взгляда с девочек, бежавших к лей-линии:
— Это куда труднее, чем кажется, — признался он.
— Ага. На твоём лице прямо написано, насколько трудно. Кто такая эта «волшебная дамочка»?
— Без понятия, — пожал он плечами. — Может, ведущая детского шоу? Они с тех пор поют это каждый день — с тех пор, как вернулись от Элласбет на прошлой неделе.
— Ммм, — протянула я, прижимаясь к Тренту, чувствуя себя хорошо — и собой, и в этом моменте.
Лей-линия была совсем рядом, но мне не хотелось уходить. Ему предстоял долгий путь обратно с Тульпой и Рэд — и снова быть одному.
Наверное, это было своего рода благословением — иметь в распоряжении целую реальность, куда можно сбежать при необходимости.
— Сегодня суббота, — напомнила я ему, а он, улыбнувшись, повернулся за сумками девочек. — Есть какие-то планы?
— Думаю… нарядиться, поужинать где-нибудь по запредельной цене, немного пообщаться, а потом заскочить посмотреть, как идут работы в новой квартире, — ответил он, но плечи его поникли.
— Ага, — усмехнулась я и обняла его вбок. — А чем ты на самом деле будешь заниматься?
Он посмотрел на Люси и Рэй, стоящих в лей-линии и хихикающих, пока их волосы вставали дыбом от статического заряда магии:
— Наверное, буду копаться в старом маминым кабинете, за камином. Перебираю её книги — решаю, какие отправить в хранилище, а какие передать университету.
— Звучит… увлекательно.
— Первые часов четырнадцать, — проворчал он, но тут же улыбнулся, когда Люси подбежала ко мне.
— Тётя Рейчел! Я сорвала для тебя цветок! — сказала она и всунула мне в руку помятый чёрный глаз Сьюзен.
Мистики из лей-линии заискрились между нами, и я почувствовала, как мои волосы приподнялись.
— Спасибо! — воскликнула я, но девочка уже убежала обратно.
— Эм… не хочешь зайти ко мне в выходные? — нерешительно спросил Трент, разглядывая мои разлохмаченные от магии волосы. — У меня в холодильнике всего на двоих. Квен всегда остаётся с девочками, когда они у Элласбет. А мы с тобой… будем вдвоём, на всё имение. Поможешь мне с книгами? У тебя к ним чутьё.
Я покрутила в пальцах сломанный цветок, наблюдая, как лепестки слабо покачиваются из стороны в сторону, пока мистики теряли к нам интерес и возвращались обратно в лей-линию.
Они были глазами и ушами Богини эльфов, и то, что они больше меня не узнавали — своего рода дар свыше.
— Конечно. Если меня к тому времени не запрут в Алькатрас, — ответила я на его приглашение.
Трент рассмеялся… пока не понял, что я говорю вполне серьёзно.
— Из-за Брайс? Я думал, что Констанс...
— Нет, — перебила я, крутя цветок. — С Брайс всё в порядке. Всем наплевать. И это, кстати, само по себе чертовски раздражает. Речь об Элис. Думаю, она хочет показать мне то заклинание, с помощью которого можно вернуть нежить.
— Сегодня. В три тридцать.
— Ммм, — сказал Трент, снова переплетая пальцы с моими.
— Я думал, только члены ковена могут видеть это конкретное заклинание?
— Вот почему она и хочет, чтобы я принесла книгу с проклятием Бреда.
— Рейчел... — начал он, но я его прервала.
— Спокойно. Я не собираюсь отказываться от статуса субросы ради членства в ковене. Там у меня не будет ни голоса, ни воли, и я стану просто их рабочей лошадью.
Но показать ей проклятие, которое я использовала на Брэде, — да, собираюсь. Я должна это Вивиан.
Вивиан, которая погибла потому, что я не была с ней до конца откровенна. А одно-единственное слово могло бы, возможно, её спасти.
Одна из самых горьких моих ошибок.
— Ты уверена, что это… — начал он.
— Если они попытаются упечь меня в Алькатрас, я разнесу их в клочья, — перебила я, наклонившись и чмокнув его в щёку.
Трент опустил взгляд — он явно не был в восторге.
— Их всего четверо, и ни одному нет столько лет, сколько мне. Прости заранее за возможные повреждения здания.
Кстати, ты знал, что они арендуют помещение у тебя?
Он кивнул:
— Возможно, то, чего они хотят, не такая уж и плохая идея, — сказал он, чем немало меня удивил. — Если ты станешь членом ковена, всё, что ты делаешь, будет санкционировано. И в прошлом, и в будущем.
С лей-линии доносился голос Рэй:
— Всё готово! Чёрный котёл на солнышке!
— Звучит просто, да? — пробормотала я. — Может быть, лет через десять-двадцать. Но Констанс ещё не готова управлять городом. Даже с Айви и Пайком.
И ковену нужна не я. Им нужно то, что я знаю. Они хотят, чтобы я предала своих демонических сородичей.
Трент молчал.
— Мне жаль насчёт Брайс, — тихо сказал он.
Я не смогла посмотреть на него.
— О.В. плевать, а у ФВБ нет юрисдикции. Всё закончено.
Он взял меня за руку, заставляя поднять взгляд:
— Я не о юридических последствиях. Я тебя знаю. Ты в порядке?
Я медленно вдохнула… и кивнула:
— Да. Спасибо.
Отвезти тело Брайс в морг и кремировать ее без официальных процедур было посланием — предупреждением для всех дерзких молодых вампиров: бросать вызов Констанс не стоит. Это сработало, хоть и породило неприятный вопрос: а каким образом я вообще сохраняю этот хрупкий мир?
Формально суд вершила Констанс. Но фактически… это была я. По идее.
И всё же мысль о том, что я помогала скрыть смерть Брайс, мучила меня.
А так ли уж я её скрывала?
Нет, никакой попытки замести следы не было. Айви и правда провела тело через чёрный ход, но она прошла с ним через всё здание.
Тем самым она сделала действия Констанс публичными — и фактически отмежевалась от самого убийства.
Её посыл был ясен: Я не убивала, но позабочусь, чтобы всё было сделано правильно.
А раз я была рядом… я тоже стала частью этого послания.
Моё нутро немного успокоилось, когда я осознала логику поступков Айви.
— Я в порядке, — повторила я, чувствуя, как Трент подтягивает меня ближе. Мы вместе смотрели на лей-линию, не торопясь прощаться.
Будто раскалённый импульс, парящий на уровне груди, она могла доставить меня и девочек прямо в центр города, к стоянке, где Квен оставил внедорожник Трента.
Я почти слышала городской шум.
— Раньше я мог месяцами не покидать поместье, — тихо сказал Трент. — А теперь едва выдерживаю три дня.
— И это пройдёт, — попыталась приободрить его я, и мы подошли к лей-линии.
— Квен старается, но мы натыкаемся на странные преграды. Я не могу разморозить свои активы, а те крохи, что остались под рукой, воспринимаются как фантики из «Монополии».
— Хочешь, я сделаю тебе чары двойника? Сходим в кино.
— Да… — тут же отозвался он, а потом усмехнулся: — Нет. Но спасибо. Я могу попросить Квена сходить с тобой к ковену, если хочешь.
Его беспокоило, что он не может пойти сам — я это чувствовала. И на мгновение я задумалась. Квен оберегал Трента с тех пор, как тот родился.
Но он действовал слишком резко и агрессивно. Это мне не нравилось.
— Не стоит. Я справлюсь, — ответила я. И справлюсь… пока не сломаюсь.
— Сообщи ему, если передумаешь, — сказал Трент.
Мы замерли в шаге от линии. Её гудение отчётливо слышалось, а волосы у меня слегка приподнялись от присутствия мистиков, что жили внутри магии.
Девочки нетерпеливо переминались с ноги на ногу, а Трент притянул меня ближе, чтобы поцеловать на прощание.
— Дай мне около часа, чтобы добраться верхом обратно и попасть в офис — тогда телефон заработает. Ты же мне позвонишь? Прежде чем пойдёшь к ковену?
Я кивнула, всё ещё в его объятиях:
— Угу. И после — тоже. Чтобы ты знал, как всё прошло.
Если меня отправят в Алькатрас, он точно попытается меня вытащить.
Ордер на арест за незаконные генетические процедуры его вряд ли остановит.
Я потянулась, чтобы поцеловать его — по-настоящему, медленно, и почувствовала, как дыхание сбилось, а в животе разлилось горячее напряжение.
Трент улыбнулся:
— Ты потрясающая, ты в курсе?
Я покраснела:
— Только в особо удачные дни.
Девочки, вы готовы?
Луча подбежала к нему, за ней — Рэй, обе наперебой обещали быть паиньками, не выводить маму и не превращать её кошку в бешеную фурию.
— Спасибо, что отвозишь девочек к Элласбет, — сказал он, надевая на них рюкзачки.
Я улыбнулась, стараясь не выдать, как мне тяжело уходить, оставляя его одного.
— Обращайся. У них всё с собой, у меня ключи от машины. Машина стоит там, где надо. Всё под контролем.
К сожалению, моя реальность заключалась в том, что после того, как я доставлю девочек к матери, мне предстоит много душевных мук.
И в итоге — встреча с ковеном, демонстрация книги… а потом, скорее всего, вежливое послание их к Повороту.
Да, способ вернуть нежить, возможно, существует.
Но Элис просто хочет использовать меня как бесплатную и недооценённую наёмную силу.
А лёгкие пути — всегда кусают за задницу.
— Так, Рэй, Люси. За руки — и пошли!
— Пока, папа! — хором крикнули они, и я, активировав второе зрение, убедилась, что поблизости нет транспорта, прежде чем сделать шаг в лей-линию, меняя наши ауры под поток магии.
Ещё шаг — и нас выбросило обратно в реальность.
В одно мгновение шепчущая трава исчезла — и её сменила привычная какофония Цинциннати. Только что мы были там, а теперь — здесь, быстро шагали по тротуару к месту, где Квен оставил машину.
Солнце спряталось за плотным слоем облаков, ветер с близкой реки холодил лицо.
Погода в Цинциннати в ноябре — штука переменчивая, и я поспешила: уж очень хотелось попасть на подогреваемое сиденье Трента и взять руль с обогревом в озябшие руки.
— Заклинанье в понедельник! — затянула Люси, дёргая меня за руку, подпрыгивая на ходу. В одной руке — моя ладонь, в другой — пожухшие маргаритки.
— Время постирано, сушится, — отозвалась я, и она лучезарно посмотрела на меня сквозь волосы, развевающиеся на ветру.
Сердце моё наполнилось теплом.
Я думала, Трент больше никогда не доверит мне девочек — после того как в первый же раз нас с Люси чуть не убил оборотень, решивший захватить город.
— Отличный переход, девчонки, — похвалила я, покачивая их руки, чтобы привлечь внимание. — Давайте в машину. Если поторопимся, успеем заехать за кофе к Джуниору.
— Через окошко! — пропела Люси.
— Горячий шоколад? — спросила Рэй. Я кивнула.
— Маленькие девочки бе-е-е-гут! — закричала Люси, вырываясь из моей руки и перепрыгивая через трещины в тротуаре.
Почти трёхлетняя, она пошла в мать, но магический дар унаследовала от отца.
А может, и хитрость — потому что шумной и наивной маленькой крохой, какой она притворялась, Люси на самом деле не была.

Так что, когда Люси вдруг замерла и уставилась через улицу — я сделала то же самое.
Всё готово, — мелькнуло у меня в голове, пока я изучала мужчину в джинсах и кожаной куртке, наблюдавшего за нами. Наши взгляды встретились, и он оттолкнулся от припаркованной машины. В животе свело — вспышка страха.
Он огляделся по сторонам и начал переходить улицу посередине.
— Да чтоб тебя Поворот перекрутил, — пробормотала я, вновь схватив Люси за руку.
Сирена ФВБ завыла в узкой улочке, и мужчина, услышав её, словно сник, сунув руки в карманы.
Из патрульной машины вышел чернокожий мужчина в костюме и быстрым шагом направился к нам.
Я повернулась к лей-линии. Второе зрение подсказало: Трента уже нет. Он ушёл совсем недавно. Может, и правда стоит просто прыгнуть обратно?
Но тут офицер из ФВБ поднял руку в приветствии — и меня накрыло облегчением.
Это был Гленн.
— Тётя Рейчел? — тихо спросила Рэй, и я опустилась на корточки, прижав лицо к девочкам.
— Всё хорошо, — сказала я с настоящей улыбкой. — Это детектив Гленн. Он из ФВБ. Он знает ваших пап.
И всё же, когда я поднялась, Люси спряталась за моей спиной — застенчивая, как и всегда, когда дело касалось незнакомцев.
— Стой, где стоишь, — резко сказала я, когда неизвестный мужчина подошёл к самому бордюру.
Он остановился. Лицо — молодое, с доброжелательным выражением… слишком доброжелательным, чтобы я в это поверила.
Когда он бросил быстрый раздражённый взгляд на Гленна, по его лицу пробежала тень досады — и это дало мне сил.
— Привет, Рейчел, — сказал Гленн, притормаживая рядом с нами. Его костюм был сшит так, чтобы не стеснять движений, а значок детектива ФВБ был прицеплен к нагрудному карману.
Коротко подстриженные волосы, гладко выбритое лицо. Серьга в ухе придавала ему лёгкий налёт брутальности, но в остальном он выглядел образцовым сотрудником ФВБ: собранный, уверенный… и, увы, слишком уязвимый, когда дело касалось Внутриземельцев.
— Прости за это, — добавил он, обращаясь к мужчине, перешедшему улицу. — Можете идти. Это к вам не относится.
— Мне нужно всего лишь пару минут, — ответил тот.
Бледное лицо, светло-русые волосы — совершенно неприметная внешность. Зато амулеты, потёртые и светящиеся, на шее — совсем нет. Их было подозрительно много.
Карманы оттопырены — точно начинены чармами.
— Мисс Морган, да? — произнёс он с приятной интонацией.
Гленн шагнул вперёд, заслоняя меня:
— Вы не обязаны отвечать, — резко сказал он.
— Лейкер, я видел твой ордер. Он не касается ни детей Каламака, ни его водителя.
Водителя? — удивилась я, а затем кивнула. Ну, технически, да — я именно этим и занималась.
Лейкер стоял, не вынимая рук из карманов. Он был человеком — определённо. Ни один Внутриземелец не стал бы подходить ко мне посреди улицы, особенно когда я была с детьми.
— Я просто хотел задать пару вопросов мисс Морган, вот и всё, — сказал он, сохраняя натянутую улыбку.
Гленн поморщился, потом смягчил выражение лица — девочки внимательно на него смотрели.
— Я не отниму много времени, госпожа Суброса, — добавил Лейкер с издёвкой.
Проклятые маги.
Нет ничего опаснее, чем человек, владеющий магией.
Они не понимали, что такое самообладание, всегда перегибали палку — и часто просчитывались в последствиях.
Я прищурилась, отпуская руки девочек.
— Эй-эй-эй! — воскликнул Гленн, мгновенно прочитав моё настроение.
— Просто Рейчел, — сказала я, радуясь, что девочки сами по себе спрятались за спину Гленна. Квен хорошо их подготовил.
— Или мисс Морган. Когда я сопровождаю детей Каламака, мы стараемся держать демонические титулы в тени.
— Может, начнёшь с того, чего ты хочешь? — спросила я, крепче вцепившись в лей-линию, когда Лейкер вытащил руки из карманов.
— Документы, — поспешно пояснил он, завидев, как мои волосы начали приподниматься. — Почему такая подозрительность?
— Девочек Каламака уже пытались использовать как разменную монету, — буркнул Гленн, а я только вздохнула, принимая у Лейкера официальный ордер.
— Я так не работаю, — возразил тот, даже помахал девочкам. — Мне это ни к чему.
Рейчел, правильно ли я понимаю, что Трентон Алойзиус Каламак сейчас по ту сторону лей-линии, в Безвременье?
Гленн напрягся:
— Не обязана отвечать.
— Был, — призналась я, чувствуя, как девочки прижались ко мне. — Но долго не задержался.
— Благодарю, — сказал Лейкер, явно удивлённый, что я ответила. — Сколько будет стоить переправить меня туда?
Я не удержалась от смеха:
— Чтобы ты мог его арестовать? — Я снова взяла девочек за руки. — Не дождёшься, мистер Лейкер. А теперь извини — мне нужно отвезти детей к их маме.
— Одна из них, насколько я понимаю, без матери, — произнёс он с противной усмешкой, и я замерла. — По крайней мере, об этом говорит моё расследование.
— Твоё расследование — чушь, — прошипела я, злость хлынула волной. У Рэй есть мать. Да, Кери погибла. Но это не значит, что у неё нет матери.
— Минуточку, — рыкнул Гленн, почти не прикасаясь к Лейкеру, но так, что тот отступил к столбу. — Эта женщина делает для снижения преступности в Цинциннати за неделю больше, чем О.В. — за месяц. Покажи ей уважение. Иначе она сама научит тебя, как надо.
— Это угроза, детектив? — язвительно уточнил Лейкер, и я резко остановилась. Девчонки чуть не врезались в меня.
— Ты вмешиваешься в дело по поимке Каламака?
Плечи Гленна напряглись.
— Вовсе нет. Это... своего рода общественное предупреждение. Сиди у обочины, следи за церковью — пожалуйста. Но если подойдёшь к её двери, последуешь за ней или появишься в её любимой кофейне — я оформлю тебя за домогательство. И тогда ты попрощаешься со своей лицензией охотника на нарушителей в Огайо и Кентукки.
Он замолчал, сжав губы.
— Скажи что-нибудь, чтобы я знал, что ты меня понял.
Лейкер нахмурился, нервно перебирая шнурки своих амулетов.
— Не трогай ведьму, — буркнул он.
Маленькие пальчики девочек сжали мою руку, и я подавила импульс втянуть силу из лей-линии, прежде чем она могла коснуться их.
— Я демон, мистер Лейкер, — спокойно сказала я. — Ведьмы больше не могут пересекать лей-линии.
Он переместил вес на одну ногу, окинув меня оценивающим взглядом:
— Об этом я слышал.
— И ещё кое-что, — добавила я, взгляд холоден. — Если ты прикоснёшься хотя бы к одной из этих девочек… или заговоришь с ними… или попробуешь задать им вопрос… я исполню твоё желание.
— Правда? — ухмыльнулся он. — И что же я, по-твоему, хочу?
Я почувствовала, как становлюсь выше рядом с девочками.
— Я отведу тебя в Безвременье… и оставлю там, с демонами.
Наклонила голову, давая словам осесть.
— Хорошего дня, мистер Лейкер, — добавила я и пошла прочь, девочки семенили рядом, каблучки постукивали по асфальту. Он выглядел слегка обескураженным… но недостаточно.
— Сиди смирно, — донёсся голос Гленна сквозь уличный шум. — Нам с тобой нужно поговорить.
Я вздохнула, услышав, как за спиной зашаркали его кожаные туфли:
— Рейчел?
Он поравнялся с нами, и я притормозила. Девочки молчали, я сжала их ладошки и улыбнулась.
Рэй подняла на меня глаза, в которых читалось явное облегчение.
— Рейчел, извини за Лейкера, — сказал Гленн. — Я знал, что он ищет Трента. Почему он не использует лей-линию у церкви?
Я медленно вдохнула.
Задержала дыхание.
Выдохнула.
— Там сейчас сидит Ал. А автокресла Квен оставил в этой машине.
— Я бы дал тебе разобраться самой… но ты была с девочками… — начал он, оправдываясь.
Мы подошли к машине. Я отпустила Люси, чтобы открыть SUV брелоком.
— Нет, всё в порядке. Спасибо за вмешательство, — сказала я и оглянулась на улицу — Лейкера уже не было видно. — Он будет проблемой?
Гленн пожал плечами, смущённо:
— Не знаю. Он новенький. Из Чикаго.
— Ммм. Там ведь крупное сообщество магов, да? — пробормотала я.
Гленн кивнул.
Маги — это обычные люди, использующие заранее приготовленные ведьмовские чары.
Мужчина, вырастивший меня, был магом — он использовал заклинания моей матери, чтобы все думали, будто он ведьмак. Ник, один из моих бывших, тоже был магом. И в конце концов, это его и погубило.
Точнее, убило их обоих — притворство, будто они ведьмы.
Скрючившись, я сняла рюкзачок Люси и подняла её в салон — она ловко забралась во второе детское кресло. Следом — Рэй, молчаливая, серьёзная, как всегда. Я аккуратно усадила и пристегнула её. Люси же, громко и с достоинством заявила, что сама всё умеет.
— Лейкер не из ФВБ, но он имеет юрисдикцию: вручать ордера, ловить беглецов, — добавил Гленн, пока я убирала девчачьи вещи в багажник.
— Полезно знать, — отозвалась я, немного резковато. Это не нарочно. Просто сама мысль о том, что Трент — фактически заключённый в собственном имении, — действовала мне на нервы.
Я попыталась смягчить тон.
— Сообщи, если он начнёт тебя доставать, — добавил Гленн, махнув девочкам рукой. — Хотя, не то, чтобы ты сама не могла с этим справиться.
— Пока, Рэй. Пока, Люси.
Я не успела ничего сказать, как он вдруг наклонился и вручил каждой маленький наклейку с эмблемой: значки помощников ФВБ.
— Теперь вы официально помощницы ФВБ, — объявил он.
Девочки захихикали, болтая ножками.
Гленн взглянул на меня, немного смущённо:
— Это… часть программы по взаимодействию с обществом.
— Эльфы, работающие на ФВБ? — хмыкнула я, садясь за руль в SUV Трента и заводя двигатель. — Мне это нравится.
Гленн усмехнулся. Я опустила окна, чтобы девочки могли ещё раз попрощаться, но тревожность не отпускала.
Когда я впервые увидела Лейкера, я была уверена — он пришёл за мной.
То, что он охотится на Трента, не стало неожиданностью… но легче от этого не стало.
Волшебная дама в блёстках! Беги, беги, беги!

Глава 4

— Сиськи Тинки, тут холоднее, чем палец тролля, — выругался Дженкс, когда я протиснулась через узкую вращающуюся дверь на углу Кэрью-тауэр.
— Мог бы доехать в моей сумке, — заметила я, а пикси громко фыркнул, сидя у меня под ухом.
— Из сумки я не смогу держать твою задницу над землёй, — проворчал он. Хотя, если честно, я подозревала, что дело было вовсе не в моей безопасности, а в том, что ему не хотелось делить пространство с демонической книгой.
Оказавшись внутри, я замедлила шаг, вдохнув аромат истории. Кэрью-тауэр построили в тридцатых, когда в городскую архитектуру вкладывали стиль и искусство.
То, что Трент купил здание, означало: это обветшалое арт-деко когда-нибудь восстановят.
Если он, конечно, когда-нибудь снова получит доступ к своим деньгам.
Настроение упало, и я проталкивалась сквозь людской поток к лифтам, стараясь не вздрогнуть, когда Дженкс прижался крыльями к моей шее, согреваясь.
Он настаивал, чтобы пойти со мной, даже несмотря на риск остаться тут надолго. Пикси не могут летать при температуре ниже 7 °C, а если ковен не даст мне уйти, Дженксу придётся питаться картошкой фри и пыльцой из цветочного магазина, щедро приправленной пестицидами.
Ноябрь — не время для пикси.
Скорее всего, до этого не дойдёт.
Я пришла подготовленной: сумка на плече оттягивала плечо весом демонической книги, а желудок был наполнен чили из «Скайлайна», съеденным на обед после того, как я отвезла девочек.
Я уделила время подготовке.
Сапоги были вычищены до блеска, брюки — удобные и широкие, чтобы при необходимости надрать зад.
Мой тёмно-зелёный жакет сочетал стиль и практичность: кожа не пропускает зелья, и заклинания не могут через неё просочиться.
Прямые, выпрямленные заклятием волосы я уложила в пучок, внутри которого спрятала кусачки для резки удерживающих стяжек.
Если мои руки вдруг окажутся за спиной — я смогу освободиться.
— Дженкс, ты как? — спросила я, обеспокоенная его молчанием. Солнце хоть и светило, но всё ещё было холодно.
— Дай мне минутку, — прохрипел он, сыпанув на мою грудь тонким дождём оранжевых искр.
Лёгкое беспокойство мелькнуло во мне, когда я показала охраннику карточку Элис и получила указание идти к отдельным, более компактным лифтам.
Тридцать третий этаж. Не слишком высоко, чтобы оторваться от лей-линий, но и не слишком низко — вид должен быть приличный.
Громко цокая каблуками, я сунула карточку обратно в карман и поправила лямку тяжёлой сумки.
Кроме очевидного, у меня с собой был пейнтбольный пистолет, удерживающие стяжки и ампулы с солёной водой для нейтрализации чар земли.
Но основная моя ставка — лей-линии.
Ну и Дженкс. Как только отогреется.
— Подержите, пожалуйста! — раздался голос, и я выставила руку, не давая дверям закрыться.
В лифт, тяжело дыша, вбежала женщина с лотком, полным стаканчиков кофе. Маленький подъёмник в стиле арт-деко наполнился ароматом свежесваренного кофе, и я с удовольствием вдохнула его, пока двери закрывались, а она нажимала кнопку шестнадцатого этажа.
— Огромное спасибо, — выдохнула она, и я кивнула, костяшкой пальца нажимая тридцать третий.
— Курьер по кофе, — заметила она, как будто объяснялась, но тут её нос сморщился, и она с подозрением принюхалась.
Я приподняла сумку, чтобы прояснить, откуда идёт слабый запах горьковатого янтаря:
— Контрабанда ковена, — с невинной улыбкой пояснила я.
— Ага... — протянула она, и, бросив взгляд на панель, поспешно нажала кнопку ближайшего этажа.
— Ну… хорошего вам дня, — пробормотала она, когда двери снова открылись. И, почти споткнувшись, выскочила в коридор. Пока двери закрывались, она всё ещё стояла и таращилась на меня.
— Чудесно, — пробурчала я себе под нос. Дженкс фыркнул.
— Не заморачивайся, Рейч, — сказал он, взмывая в воздух, пыльца за ним светилась ярким серебром. Он явно согрелся. — Ты справишься. Это же всего лишь парочка подростков. Ну что они могут?
— Много чего, — мрачно отозвалась я. — Я сама начала принимать хоть сколько-нибудь разумные решения только после двадцати.
Я задумалась на мгновение:
— Ладно, может, после двадцати трёх.
Дженкс тихо рассмеялся, его крылышки искрились, пока он опускался на узорчатую вставку в стене лифта.
Четырнадцатый… пятнадцатый… шестнадцатый…
Лифт плавно остановился, и двери открылись в коридор, полный движения. Женщина за стойкой регистрации, видневшаяся вдалеке, даже не обратила на нас внимания — серебристые створки закрылись, и кабина продолжила подъём.
— Как думаешь, у ковена и правда есть заклинание, способное вернуть нежить в виде призрака? — спросила я, нервно теребя край сумки. — Многие бытовые заклятия — просто урезанные версии мощных формул. Но она была такой самодовольной...
— Элис? — переспросил Дженкс, усевшись, болтая ногами, и потянувшись к комку пыльцы, который притащил с собой.
— Думаю, она неспроста хочет, чтобы ты сняла проклятие с Брэда до июня.
Им ведь нельзя дать тебе посмотреть это заклинание, если ты не член ковена. А значит — тебе пришлось бы отказаться от статуса субросы. Рейчел, тебе они не нужны. Ты ни в ком не нуждаешься. Это они нуждаются в тебе. Запомни это.
Я кивнула, пытаясь понять, не говорит ли он случайно, что мне не нужен и Кистен.
Нет, он был прав — я не нуждалась в нём.
Но я скучала.
И, если бы у меня был шанс вернуть Кистена — пусть даже только в виде призрака — я бы могла отказаться от субросы.
У него хватало авторитета и харизмы, чтобы управлять городом. Он уже делал это, когда Пискари сидел в тюрьме. И тогда Кистен был жив.
К тому же, воскрешение в виде призрака — не такая уж редкость. Я однажды уже это делала, когда мне было восемнадцать — пыталась воскресить отца, чтобы задать ему несколько важных вопросов, с которыми не могла справиться.
Вместо него пришёл ведьмак по имени Пирс — и я так удачно провела ритуал, что дух стал почти материальным, живым во всех смыслах… пока не взошло солнце.
Заклинание ковена вряд ли сильно отличалось.
А если я сделала это однажды, сделаю и снова.
Каждую ночь, если понадобится.
Кистен смог бы стать символом куда лучше, чем Констанс.
Потому что, в отличие от Констанс, он меня любил.
И никогда не предал бы.
— У тебя всё под контролем, Рейч, — сказал Дженкс, усаживаясь на моё плечо и вырывая меня из раздумий.
— Вампиры из Вашингтона — у тебя под ногтем. Констанс ведёт себя прилично — насколько это вообще возможно для мастера-вампира. Айви с Пайком делают всю грязную работу. Дэвид держит оборотней. Зак и Трент — эльфов. А ведьмы…
Я пожала плечами, искренне радуясь, что Дженкс рядом. Ведьмы делали то, что у них получалось лучше всего: сидели и наблюдали.
Элис, очевидно, была не в восторге от того, что всё их население потеряло доступ в Безвременье.
Может, именно об этом она и хочет поговорить, — подумала я, когда двери лифта открылись, и я шагнула вперёд.
Но остановилась почти сразу.
Перед стойкой ресепшена стояла сама Элис — в чёрном костюме, с руками, сцепленными перед собой. Выглядела она слишком молодой и приветливой для главы целой демографической группы. На вид — не больше двадцати.
— Доброе утро, — сказала она с вежливой улыбкой, расправляя прямые, длинные чёрные волосы и протягивая руку так, будто мы старые подруги.
С приподнятыми бровями я приняла рукопожатие, подавляя искру энергии в себе, чтобы она случайно не среагировала на неё.
— Утро удалось? — поинтересовалась Элис. — Охрана предупредила, что вы поднимаетесь.
— Прекрасно, — сказала я, отметив это про себя. — Утро было отличное. Я провела немного времени с… детьми Трента.
Я не знала, как точно охарактеризовать наши отношения. Они называли меня тётей Рейчел, но это было, скорее, из удобства.
— Должно быть, мило, — кивнула Элис и жестом пригласила пройти по коридору.
Женщина за стойкой вновь занялась своими делами.
— Рада, что вы смогли прийти, особенно с таким коротким предупреждением.
— Как будто у тебя был выбор, — буркнул Дженкс с моего плеча, но она его не заметила.
— Нам многое предстоит обсудить, — продолжила Элис, мягко ступая по ковру и ведя меня мимо закрытых дверей. — Уверена, вам понравится то, что мы предлагаем. Мы расположились в библиотеке.
Предлагаем?
Я нахмурилась:
— Элис…
— Фуух, — громко сказал Дженкс. — Хорошо, что ты надела свои лучшие ботинки, Рейч. Тут будет по колено в тролльем дерьме.
Элис резко остановилась, вспышка раздражения в глазах мгновенно исчезла.
— Дженкс, — произнесла она ровным тоном. — Прости. Не заметила тебя. Подумала, тебе слишком холодно покидать церковь.
Дженкс взмыл в воздух, крылья замелькали серебристой пеленой:
— Я нормально размещаюсь в сумке, — заявил он, заложив руки за пояс и приняв позу Питера Пэна. — Если тебе тепло — мне тоже.
— М-м-м, — протянула Элис, не сдвинувшись с места. — Могу я попросить тебя подождать в вестибюле? — Её улыбка была вежливой, но холодной. — Это дела ковена.
— Нет, — ответил Дженкс, в ответ улыбнувшись шире и положив руку на рукоять своего садового меча. — Куда идёт Рейч, туда и я. Типа как проклятие… или ЗППП.
Я тяжело вздохнула. Элис смотрела на меня так, словно ожидала, что я отдам ему команду — как псу. Или фамильяру.
— Его присутствие создаёт проблему? — спросила я. Улыбка на лице Элис чуть дрогнула.
— Ох, зелёные гусеницы мне в уши… — пробормотал Дженкс и, вздохнув, отлетел прочь. Его пыльца светилась ярко-серебристым.
— Ладно. Я подожду внизу.
— Отлично, Дженкс. Спасибо, — сказала я. — Увидимся внизу.
Что на деле означало — он будет наблюдать за мной с потолочного светильника, а не с плеча.
Плюс: я избавлюсь от язвительных шёпотов в ухо.
— Ах… — протянула Элис, провожая взглядом его полёт. Наморщенный лоб говорил, что она уже поняла свою ошибку.
Если бы просто позволила ему остаться — знала бы, где он.
А теперь… лотерея.
— Ну что ж, — бодро сказала я, хотя внутри всё, чего хотелось — поскорее покончить с этим визитом.
У меня был срок до июня: либо снять проклятие с Брэда, либо показать заклинание. Менять условия сделки постфактум — это не просто дурной тон. Это непрофессионально.
— Я и не знала, что у ковена есть постоянный офис в Цинциннати.
— Это новенькое, — кивнула Элис, указывая на стеклянную переговорную в конце коридора. — Мы недавно подписали долгосрочную аренду. Почти полностью обустроились.
— Мы? А сколько вас здесь останется? — внутри у меня всё сжалось. — Я думала, ковен базируется в Сан-Франциско.
— Так и есть, — спокойно ответила она, вернув себе большую часть самообладания. — Мы держим офисы в ключевых городах на случай необходимости. Не думаю, что к концу года все останутся здесь, но один из нас — почти наверняка.
Её настроение явно улучшилось, и она махнула рукой в сторону матового стекла:
— Вот мы и пришли.
Помещение за стеклянными стенами было однозначно библиотекой: книги занимали две стены и часть третьей, выходившей окнами на Цинциннати.
Элис распахнула дверь, и четверо ждавших — трое молодых и один пожилой — повернулись к нам.
Они стояли вокруг круга из кресел и низкого столика, на котором дожидался нетронутый поднос с сыром и крекерами.
Салфетки с золотым логотипом башни лежали рядом с чёрными бумажными тарелками.
Четыре стеклянные кувшина с чем-то, похожим на сидр, покоились в гнёздах из льда.
Несмотря на деловой, «повседневно-официальный» стиль одежды, было очевидно: это — члены ковена.
И по лицам их читались разные степени настороженности — от натянутого доброжелательства до откровенного недоверия.
На высокой подставке у окна между книжными стеллажами сидела ворона. Она каркнула при нашем появлении и расправила крылья, словно собираясь взлететь.
Табличка на подставке гласила: «Слик. Может клюнуть, если ему так захочется».
Я заметила, как Элис покачала головой — и птица тут же успокоилась.
Её фамильяр? — подумала я. — Лучше, чем ожидаемый кот.
Вороны — существа дьявольски умные.
Чем сильнее твоя магия — тем умнее должен быть твой фамильяр.
Пожалуй, именно поэтому демоны и крадут людей: умных, сообразительных, способных.
— Здравствуйте, — сказала я, почти удержав себя от неловкого жеста рукой. Почти.
Ответа не последовало. Элис мягко оттеснила меня вперёд с натянутой улыбкой:
— Рейчел, ты в прошлый раз так и не познакомилась с нашей командой.
Командой? — нахмурилась я.
Может, потому что в прошлый раз эта самая «команда» попыталась проклясть целую демографическую группу и стереть её из реальности?
— Я — Скотт, — с улыбкой представился пожилой мужчина, наклоняясь над подносом с сыром и протягивая руку. — Поддерживающий специалист по лей-магии.
— Поддерживающий? — переспросила я, оглядывая его: седые волосы, морщинистые глаза, простая, неприметная одежда.
«Поддерживающий» означало, что он не младший член группы и не ведущий — где-то посередине. Не обязательно по силе, но по статусу.
Скотт расплылся в улыбке, блеснув зубами, окрашенными кофе:
— Из ковена уйти на пенсию нельзя, но можно уйти по инвалидности. Я заменяю Ли до июня.
— Приятно познакомиться, — ответила я, чувствуя, как на месте прикосновения к ладони у меня всплывает лишняя энергия.
То ли он работал на износ, то ли я — перенасыщена.
Я отдёрнула руку, когда почувствовала, как он тянет силу из лей-линии, и наши энергетические уровни начали звенеть от соприкосновения.
Скорее всего, ему было за сто — но с учётом того, что средний возраст ведьм доходил до ста шестидесяти, ничего удивительного, что его вернули на службу.
— А это — Адан, — продолжила Элис, слегка смутившись, пока перехватывала инициативу в представлении. — Наш младший практик земной магии.
— Привет, — кивнула я, узнав нескладного светловолосого паренька с Фаунтер-сквер. Его ладонь была гладкой и без мозолей.
— Рейчел, — быстро сказал он, тут же убрав руку. В голубых глазах — беспокойство.
— А это — Яз, — продолжила Элис, указывая на единственную другую женщину в комнате.
Молодое лицо, не старше шестнадцати, смуглая кожа, широкие плечи, крепкая фигура.
— Яз — поддерживающая ведьма земной магии.
— Очень приятно, — сказала я, вновь протягивая руку. Её хват был крепким, внушительным. От неё пахло сиренью, а ногти были испачканы хлорофиллом.
— Рейчел, — откликнулась она, слегка кивнув. Голос оказался выше, чем я ожидала от такой мощной фигуры.
— А Орион — наш ведущий практик земной магии, — добавила Элис.
Юноша, едва перешагнувший подростковый возраст (если судить по редкой щетине и следам от бритвы), шагнул вперёд и протянул кулак.
— Привет, — отозвалась я, ответив на приветствие. Я его узнала. — Приятно познакомиться официально.
Он перевёл взгляд на сумку у меня на плече.
— Взаимно, — кивнул он.
Я отступила на шаг, придерживая ремень.
Аромат красного дерева начал нарастать, и я почувствовала, как все пятеро подключены к той же лей-линии, что и я.
Даже земные ведьмы знали, как ставить круг.
— В прошлый раз как-то было не до знакомства, — добавила я.
Последовавшая тишина была красноречивее любых слов.
— Ну вот, неловкости нет совсем, — кисло заметила Элис. — Рейчел, угощайся сыром с крекерами. Хочешь что-нибудь выпить? У нас сидровая дегустация. Вроде бы — от сладкого к кислому.
Я бросила взгляд на четыре декоративных стеклянных кувшина с сидром — теперь уже с пониманием.
— Немного кислого, пожалуйста, — сказала я чуть тише, и пятеро присутствующих заметно зашевелились.
В комнате не было душно, но я чувствовала себя словно в ловушке, будто одна из книг, которую вот-вот поставят на полку.
Адан, самый юный из земных ведьмаков, морщил нос — возможно, из-за запаха жжёного янтаря, исходящего от моей сумки.
Элис демонстративно вскрыла печать на бутылке, доказывая, что с напитком всё в порядке.
— Я давно хотела попробовать этот сорт, — сказала она, наполняя две миниатюрные дегустационные чашки. — Кто-нибудь ещё?
Уголки моих губ дрогнули от того, как быстро все начали суетиться.
Видимо, всем хотелось занять руки, и я тоже взяла крошечную чёрную бумажную тарелку, положив на неё три крекера и пару кусочков сыра.
Головы опущены, разговоров почти нет…
Но каждый из них украдкой поглядывал на мою сумку.
Дженкс так и не появился, и я оглядел стеллажи за их спинами в поисках хотя бы намёка на пыльцу пикси.
Старик Скотт опустился в кресло с тяжёлым вздохом.
Это стало сигналом: все заняли места, поставив тарелки с закуской на стол, между нами.
Я выбрала кресло у самой двери — и всё равно чувствовала себя в западне.
Нахмурившись, я поставила тарелку на стол и скрестила ноги:
— Элис, зачем я здесь? — спросила я, плечи слегка расслабились, когда я заметила слабое мерцание серебристой пыли в книжном углу.
— Ты дала мне срок до июня, чтобы снять проклятие с Брэда, — напомнила я, не слишком довольная тем, что в сумке под ногами воняло этим заклинанием, как она и просила. — Я понимаю, что ты теряешь терпение, но я работаю над этим. Мне некомфортно показывать тебе проклятие до тех пор, пока не найду способ его снять.
Элис небрежно смахнула крошку крекера с уголка рта.
— Ты принесла книгу, да? Отлично.
Я инстинктивно притянула сумку поближе, но не успела ничего сказать — Орион подался вперёд, его тёмные глаза уставились на меня:
— Мы уже обсудили возможных кандидатов на замену среди ведьм, работающих с лей-линиями, — сказал он, перебирая кольца и амулеты на своей шее.
— Либо они слишком стары…
— …либо слишком молоды, — вставил Скотт, не отрываясь от сооружения бутерброда: крекер-сыр-крекер-сыр-крекер.
— …или слишком командирские, — добавила Элис, сверля Скотта взглядом, в то время как ворона на жердочке хихикнула.
— Чтобы быть подходящими кандидатами, — закончил Орион.
— Именно, — подтвердила Элис и уверенно продолжила:
— Мы не видим смысла ждать до июня, когда всё и так ясно.
Скотт даёт нам кворум, мы провели голосование — и я рада предложить тебе позицию младшего специалиста по лей-магии с немедленным вступлением в должность. Прямо сейчас. Сегодня. — Она запнулась. — Мы можем провести всё официально уже сегодня.
Младший? мысленно фыркнула я, в голове всё ещё звучало предупреждение Дженкса.
— Элис, — начала я, но слова застряли в горле, когда она резко наклонилась и приколола к лацкану моей кожаной куртки булавку в виде ленты Мёбиуса.
— Эм… — пробормотала я, отдёргивая полы, чтобы разглядеть. Камни были не кристально чистыми, как у традиционных ведьм. Нет, она выбрала рубины — кроваво-красные, сверкающие на полоске яркого золота. Цвет моей ауры. Прекрасно.
Раздражённо я попыталась снять украшение, взглянув то на самодовольную Элис, то на ухмыляющегося Скотта.
Если соглашусь — он будет моим начальником. Младший, ну конечно.
— Всё это… как-то чересчур, — сказала я, продолжая возиться с булавкой. — Я думала, мы всё уже обсудили несколько недель назад.
— Да, — ответила Элис с улыбкой, но я видела, что решение не было единогласным. Яз и Орион явно были недовольны.
— Именно поэтому мы предлагаем тебе вступить сегодня — независимо от того, признают ли проклятие, наложенное на Брэда Уэлроу, незаконным или нет. — Она кивнула на сумку у меня на коленях. — Став членом ковена, ты получишь гораздо больше свободы в том, что считается приемлемым.
Скотт фыркнул. Я перестала пытаться снять булавку и подумала о Брайс. Судя по всему, у меня и так уже довольно большая свобода.
— Так зачем я тогда тащила книгу, если вы не хотите её видеть? — спросила я, положив ладонь на сумку. Адан откинул с глаз светлую чёлку.
— Ещё как хотим, — сказал он.
— И все прочие демонские гримуары, что у тебя есть, — добавила Яз, отложив тарелку в сторону.
— Когда время позволит, конечно, — вставила Элис, заметив, как я нахмурилась. — Проще говоря, твоё включение в команду больше не зависит от законности проклятия, наложенного на Брэда. — Она слегка наклонила голову. — Всё зависит только от твоей готовности показать нам свою библиотеку.
Мою библиотеку?
Да хоть бы мир снова перевернулся, я не соглашусь.
— А что с моей позицией субросы? — спросила я, бросив взгляд на потолок, где струйка серебристой пыльцы едва заметно светилась. Дженкс, сиди тихо. Это ещё не конец. Я сделала жест «ждать».
Элис сделала глоток сидра:
— От этого, конечно, придётся отказаться, — сказала она, и у меня внутри всё сжалось. Неужели за этим щедрым предложением стоят столичные вампиры? — Мы уже согласовали, что ты сможешь остаться в Цинциннати и работать прямо в этом офисе, но структура власти в городе вернётся к более традиционной модели.
Я оказалась бы и под их каблуком, и вне досягаемости Сан-Франциско. Интересно…
Элис переместилась в кресле, заметив мою внешнюю невозмутимость.
— Ты будешь сантехником ковена.
Скотт усмехнулся, поднял свой бокал сидра в молчаливом тосте и осушил его, как стопку виски. Похоже, эта роль до сих пор была за ним — и он был бы рад скинуть с себя этот груз.
Ковен — это пожизненное назначение. И все здесь, кроме Скотта, моложе меня. Я не смогла бы передать должность другому ведь ещё лет сто…
Если только они не умрут раньше. А шансы на это у них были неплохие.
— Ммм, да… — сказала я, продолжая пытаться отцепить булавку. — Как и прежде, я искренне признательна за предложение, но из-за нехватки времени и уже существующих обязательств… должна вежливо отказаться. — Я поморщилась, снова дёрнула булавку. Она была заколдована — не поддавалась.
Они все нервно ёрзали. Все, кроме Скотта — тот с грохотом поставил пустой бокал на стол, вспугнув ворону.
— Рейчел, — произнёс он, а Элис одарила его убийственным взглядом.
— Попытка наложить проклятие на демонов, чтобы те больше не могли свободно пересекать границу с реальностью, была ошибкой, — сказал Скотт. — Ковену действительно грозит распад.
— Ничего ему не грозит, — резко возразила Элис, её щёки вспыхнули красным.
— Скотт, — предостерёг его Орион, но на лице старика мелькнула тень былой ярости.
— Может, я и временный член, но вступил в ковен задолго до того, как ты вообще родился, — бросил он. — И, если никто из вас не осмелится сказать это вслух — я скажу. Ковен допустил ошибку.
Повисла неловкая тишина. Скотт обернулся ко мне:
— И это неудивительно. Ни один из них не был готов к такому уровню ответственности — разве что Орион и Элис. И если они не признают этого, я признаю. Пожалуйста. Нам нужна ты.
Я изумлённо приоткрыла рот. В другой ситуации я бы решила, что его просто попросили сыграть роль «доброго следователя» рядом с их «злым». Но Элис смотрела на него так, словно готова была швырнуть в него раскалённые угли.
Напряжение в комнате нарастало, неоформленная энергия разливалась в воздухе, и я почти физически ощущала, как от этого трещит мой пучок. Даже ворона на жердочке захлопала крыльями, встревоженная.
— Вы хотите моей помощи? — сказала я, окончательно оставив попытки снять булавку. — А что, если она будет идти в комплекте с мнением, которое вам не понравится?
— Все решения принимаются голосованием, — парировала Элис, сверкая глазами на Скотта. — Это не изменится.
— А я по голосованиям не работаю, — пожала я плечами, и Скотт жестом показал, будто я только что подтвердила его правоту. — Похоже, вы хотите получить то, что я могу дать, но исключительно на ваших условиях. Одностороннее соглашение, не находите?
— Не отправить тебя в Алькатрас — это не односторонне, — вставил Орион.
Но я уже всё поняла. И была готова уйти.
— Алькатрас — не такая уж неизбежность, как вам кажется, — сказала я, беря тарелку с сыром и крекерами и откидываясь глубже в кресло, демонстративно расслабленно — даже если внутри всё скручивалось в узел. И ради этого я чистила сапоги?
— Скотт прав. Вы ошиблись, пытаясь проклясть демонов и изгнать их из мира — тем самым вы сами подкинули им повод изгнать вас из Безвременья. — Я откусила крекер, злость перекрывала вкус.
— Вы хоть представляете, чего стоило вернуть их обратно в реальность? Какая от этого польза всем вам? — Я ткнула крекером в воздух. — И с какой дрянью мне придётся иметь дело с их стороны, если я вдруг вступлю в ваш «милый клуб»?
— «Милый клуб»? — лицо Ориона вспыхнуло, яркий румянец бросался в глаза на фоне его чёрных волос.
— «Польза»? — почти залаяла Элис, а ворона резко каркнула. — Для кого? Уж точно не для нас.
Я смахнула крошки с колен, слегка смущённая.
— Мир больше не крутится вокруг тебя, Элис. И не вокруг ведьм. И даже не вокруг демонов. Больше нет нас и их. Есть одно большое Мы. И большая часть этого Мы сейчас страдает.
Я отставила тарелку в сторону. Всё. С меня хватит.
— Вы всерьёз думаете, что можете шантажом заставить меня подписать с вами контракт после всего, что вы устроили?
Если честно — вы все заслужили изгнание из Безвременья, пока не повзрослеете.
Скотт едва сдержал смешок, и я вдруг задумалась — не перегнула ли палку.
Вежливость, как по щелчку, слетела с остальных. Осталась только злость.
И немного страха.
— Ты бы позволила демонам делать, что им вздумается, — с горечью сказала Яз.
Я наклонилась вперёд, сделала глоток терпкого, настоящего сидра из Цинциннати.
— Демоны не делают, что им вздумается. Они играют по нашим правилам.
— Только потому, что сами этого хотят, — фыркнула Элис.
— Только потому, что она заставляет их, — вставил Орион.
Я кивнула.
— И чем это отличается от всех остальных? Нет. Ваша общая проблема та же, что была у Вивиан. Вам слишком долго твердили, что вы — от альфы до омеги, и теперь вы не умеете справляться с ситуацией, когда всё идёт не по-вашему. Вы напрочь не умеете доверять, что кто-то может поступить правильно — просто потому, что так надо.
Что именно благодаря этому мы все пьём свои латте и ходим по пятницам в бары.
Я почувствовала, как в шею поднимается лёгкий жар.
— И я не стану вашей «силовой поддержкой», которую можно засунуть в чулан на другом конце страны, чтобы вытаскивать по первому зову.
Элис, было мило, но — увидимся в июне, как и договаривались.
Я встала, сдёргивая проклятую булавку — и услышала, как кожа на куртке с неприятным звуком пошла трещиной.
Стиснув челюсть, я положила значок на стол. К длинному хвосту изорванной кожи он теперь шёл в комплекте.
Да чтоб тебя… тролль бы обоссал.
— Элис, — прошипел кто-то, когда я резко потянулась к лей-линии, и моя аура заискрилась.
Элис тоже встала, и четверо ведьм с настороженным видом следили за каждым моим движением, пока она подошла к одному из стеклянных шкафов.
Дженкс завис на светильнике под потолком, меч уже в руках. Его не замечал никто, кроме меня. И, возможно, вороны.
— Я рада, что ты принесла книгу, — сказала Элис с натянутой вежливостью, повернувшись к нам спиной. — У меня есть та, что интересует тебя. Возможно… мы можем обменяться.
Я вздрогнула. В груди что-то опустилось до самых пяток.
— Она настоящая? — недоверчиво спросила я. — Я думала, ты врёшь.
— Я не вру, — отозвалась Элис, и её голос прозвучал почти спокойно.
Она пробормотала пару латинских слов, и стеклянный шкаф с мягким щелчком открылся.
Quis custodiet ipsos custodes? — пронеслось у меня в голове, и я мгновенно зафиксировала про себя формулировку.
Кто будет стеречь стражей?
— Элис, мы ещё не голосовали, — предостерёг Скотт. Элис повернулась с книгой в руках, и в её взгляде сверкнула насмешливая жестокость. — Она хочет увидеть заклинание. И я хочу увидеть те чары, что она наложила на Брэда. Мы должны что-то ей дать, иначе она уйдёт.
— Все за то, чтобы показать?
— Да, — откликнулись Орион, Яз и Адан в один голос.
С грохотом Элис бросила книгу на стол — сидр в чашках вздрогнул и заплескался.
— С моим голосом — уже четыре, — добавила она с ненужным торжеством.
— Это не «мудрость ковена», — возразил Скотт. — У нас нет кворума. Это голосование нельзя считать легитимным.
— То, что ты в меньшинстве, ещё не делает голосование недействительным, — с хладнокровной уверенностью парировала Элис. Она пролистала книгу до нужного места, вложила в неё салфетку как закладку и с громким хлопком захлопнула. — Ну так что? Хочешь взглянуть или нет? — добавила она с показательно приподнятыми бровями.
— Можешь посмотреть её прямо здесь, — неуверенно предложил Орион. — При условии, что покажешь нам проклятие, которое наложила на Брэда. Незаконное оно или нет — неважно, у тебя всё равно есть время до июня, чтобы снять его.
Всё это было подозрительно. Чего вдруг такая спешка?
— Или, — проговорила Элис, её пальцы заискрились, когда она положила их на потёртую кожу обложки, — ты можешь прямо сейчас согласиться вступить в ковен. И тогда легальность проклятия уже никого не будет волновать.
Скотт нахмурился. Мне всё это совсем не нравилось. Но мне слишком хотелось узнать, как вернуть Кистена. Да, я любила Трента, но я скучала по Кистену — по его улыбке, по его умению найти нужные слова… или просто промолчать. Кроме того, он бы куда лучше справился с управлением вампирами в Цинци, чем я. Особенно в качестве противовеса жестокости Констанс. Он с детства знал всех: по праздникам, по семейным встречам. А я… я всё это тащила наугад.
Пыльца Дженкса потускнела до мрачного синего, пока я медленно подалась вперёд, роясь в сумке.
— Чтобы мы сразу всё прояснили: я смотрю заклинание, которое воскрешает нежить, вы смотрите проклятие, что я использовала на Брэде Уэлроу. Мою книгу вы не оставляете себе, и я уношу её, когда захочу. До июня у меня есть время снять проклятие.
— Или — вступаешь в ковен. Откажешься — окажешься в Алькатрасе, — холодно сообщила Элис.
Скотт напрягся, услышав насмешливое фырканье Дженкса. Его глаза округлились, когда он заметил пикси, а тот только пожал плечами. У окна ворон забеспокоился, закивал — явно нервничал.
Я понимала, как он себя чувствует. Элис я не доверяла. И мне совсем не нравился голодный блеск в глазах Ориона и Яз, когда они смотрели на мою книгу.
— Вы смотрите только одно проклятие, — уточнила я.
Элис кивнула.
— С этим я согласна, — добавила я, и Яз с воодушевлением отвернулась от Дженкса, напрочь забыв о его присутствии. Она подалась вперёд, чуть ли не протянув лапки к книге.
И всё же… я чувствовала, что совершаю ошибку, опускаясь обратно в кресло с книгой в руках.
— Руки сначала очистите, — предупредила я. — И отключитесь от линии. Не хочу, чтобы вы её стимулировали.
— Я умею обращаться с демоническими текстами, — пробормотал Орион.
Я перестала листать страницы и уставилась на него. Он выдержал взгляд всего секунду — потом потупился.
— Всего три страницы, включая контрпроклятие, — сказала я. — Ходин скрыл от меня запрещённые компоненты и суть действия, пока я уже не использовала чары.
— Мы понимаем, — отозвалась Элис, но я сильно сомневалась, что они мне верят.
Облизнув губы, я развернула книгу и пододвинула её по столу к Ориону и Яз.
— Это оно, — тихо подтвердил Орион, и только тогда Элис открыла свою книгу и, не глядя, скользнула ею по столу в мою сторону.
Моё сердце забилось чаще, когда я подтянула книгу поближе. Не стану врать себе — я скучала по Кистену. У меня уже были отношения с призраками, и если ради него придётся каждую ночь накладывать заклятие заново — я справлюсь. Тем более, Пирс однажды превратил своё призрачное существование в полноценную жизнь с помощью демона. Правда, закончилось это не лучшим образом — но это то, что бывает, когда пытаешься убить демона. Может, и в этом случае можно сделать нечто похожее. Я научилась неплохо адаптировать чары.
И всё же, стоило мне положить пальцы на этот мелкий, сжатый текст, как надежда сменилась раздражённым замешательством.
— Это древнеэльфийский, — пробормотала я, досадливо. — Я не умею его читать.
Я подняла взгляд — и натолкнулась на самодовольную улыбку Элис.
— Ты отвратительна. Целиком и полностью.
Скотт поморщился, сидя, сгорбившись над широко расставленными коленями. Он выглядел недовольным. Думаю, он знал. Думаю, знали все.
— Условие было — посмотреть, не читать, — не моргнув глазом заявила она и склонилась над плечом Ориона.
Земельные ведьмаки возбуждённо перешёптывались, перелистывая страницы туда-сюда, разбирая проклятие по косточкам. Их это ничуть не ужасало — и от этого мне стало нехорошо. Это было запрещённое проклятие. Оно делало ужасные вещи. А они сияли, будто нашли способ сделать пони розовыми.
— Элис, она не врала, — сказал Орион, пока Яз переворачивала страницу. Его пальцы зависли над теперь уже светящимся текстом. — Контрзаклятие требует зеркало Атлантов.
С выражением тяжёлого удовлетворения он повернулся ко мне:
— Ты не сможешь это развеять.
Щёки вспыхнули, когда я опустила руку на заклинание, которое не могла прочесть. Элис позвала меня сюда, чтобы заманить в ловушку, подманить тем, чего мне всё равно было не достать. И это меня называют демоном.
— Я пытаюсь найти замену, — процедила я сквозь зубы.
— Её не существует, — ответил Скотт, и Элис нахмурилась, ясно давая понять, чтобы он помолчал.
— Единственное известное зеркало Атлантов принадлежало демону по имени Тритон.
— Скотт, — предостерегающе бросила Элис, но старик её проигнорировал.
— Ага? Ну, тогда всё сходится, потому что, по-моему, это проклятие написала она, — буркнула я угрюмо.
— Да ну? — передразнил Орион. — С учётом того, что Безвременье разрушено, у тебя проблема.
Ах. Точно. Я откинулась назад, раздражённо поджав губы.
— Не всё было уничтожено, когда рухнуло оригинальное Безвременье, — сказала я. — Мы всех успели вывести. А демоны забрали свои книги и большую часть своего хлама.
Я дёрнулась, когда Элис выдернула книгу из-под моих рук и захлопнула её, оставив салфетку-закладку на месте.
— Эй! Я ещё не закончила. Дай хотя бы сфотографировать. Трент умеет читать древнеэльфийский.
Самодовольно улыбаясь, Элис протянула книгу Ориону. Тот понёс её к шкафу и, прошептав какое-то слово, с щелчком запер дверцу.
— Условие было — «посмотреть», а не «копировать», — сказала Элис, почти нараспев.
Вот же ты, маленькая каникула…
— У Алa, может, и есть зеркало Тритон, — прорычала я почти вслух. — Он ещё не перебрал всё её добро. У неё там… целая комната вещей.
Что, конечно, было неправдой. Скорее коробка. Может быть.
— Рейчел… — пропела Элис с наигранной лаской, подходя ближе. — Зачем ты всё так усложняешь?
Я поднялась. С меня хватит.
— До июня. У кого-то это зеркало может быть.
— Июнь? — Элис потянулась и захлопнула мою книгу. Орион и Яз поморщились, раздражённые. — Не думаю. Решай сейчас.
Я уставилась на неё, заставляя себя разжать пальцы. Вдруг я поняла, каково это — быть демоном, пойманным в круг.
— Мы так не договаривались, — сказала я тихо.
Дышалось ровно, когда я почувствовала, как Элис и Скотт подключаются к лей-линии. Яз и Орион перебирали амулеты, а одно из колец Адана засветилось мутным красным. Пять против одной. Шансы были не на моей стороне.
Постой. У меня есть Дженкс, подумала я, когда он метнулся вниз с обнажённым мечом и затрепетал в воздухе рядом со мной, разглядывая ворона. Паритет.
— И вы всё ещё делаете ошибки, — сказала я, в голосе сквозила горькая угроза. — Элис, ты дала мне срок до июня. Не стоит менять условия. Поверь, тебе это не нужно.
— Элис, — прошептал Скотт. — У неё есть время до июня.
Уголок губ Элис дёрнулся.
— Я ничего не обещала, — сказала она, и Скотт покачал головой.
— Обещала Вивиан, — сказал он, и мне показалось странным, что он вообще позволил Элис вести этот балаган. Очевидно же — именно он здесь самый разумный. — Если она не найдёт зеркало — тогда я проголосую с тобой. Но до тех пор — нет. А чтобы отправить кого-то в Алькатрас, нужно единогласное решение. Это проклятие не хуже того, что ты сама делала — и ты это знаешь.
Элис отвела взгляд, лицо залилось краской.
— Заткнись! — выкрикнула она, вдруг звуча как ребёнок.
Скотт покачал головой — жёстко и решительно.
— Может, Рейчел и перекроила это заклинание в своих интересах, но, как по мне, обществу оно пошло только на пользу.
Орион поморщился, тяжело вздохнув — и этим выдохом дал понять, что согласен.
— Она уже и так служит городу, — сказал Скотт. — Если она и станет частью ковена, то пусть это будет её настоящий выбор, а не альтернатива между Алькатрасом, изгнанием или нами. И уж точно не потому, что мы нарушили условия сделки и загнали её в угол.
— Мы не сможем помешать ей исчезнуть в Безвременье, — нервно сказала Яз.
Элис прижала мою книгу к бедру:
— Вот почему мы и оставим её книгу в залог.
Подожди. Что?
Дженкс покачал головой, зависнув рядом. Из-за него тянулся тонкий шлейф серебристой пыли.
— И это твоя вторая ошибка, — сказал он. — Три — и ты выбываешь.

— Не делай этого, Элис, — снова предостерегла я, мысли едва касались лей-линии, на которой они все висели с мёртвой хваткой. Воздух буквально искрил, и волосы уже начинали выскальзывать из пучка, пока её ворон каркнул и забил крыльями, когда она понесла мою книгу к полке, вставила её в свободное место и заперла стекло.
Пальцы медленно сжались в кулаки. Я выдохнула, оттолкнув линию от себя. Стоило мне хоть что-то сделать — и они рванут. Она поступала глупо. Но это не значит, что и я должна. Остановись. Подумай. А потом разбей их к чёртовой матери. Будь демоном.
— Рейч? — позвал Дженкс, и я сделала ему знак пальцами: отступаем. Да, я собиралась уйти отсюда без книги. Но это не значит, что она тут останется.
— Пошли, Дженкс, — сказала я, закидывая на плечо ставшую ощутимо легче сумку, и Яз, как дура, расслабилась — будто они меня уже схватили за трусы.
Дженкс спикировал вниз и проткнул кусок сыра своим мечом.
— Вы, ребята, реально тупите. Первое правило при делах с демонами — никогда не нарушайте с ними сделку. Никогда.
Второе правило — не бесить демонов. Что, впрочем, напрямую связано с первым.
Злая, я толкнула стеклянную дверь библиотеки жёстким движением и вышла, оставив за собой внезапно вспыхнувший разговор.
Ни за что на свете я больше не стану с ними работать.
И уж тем более — не позволю Элис оставить себе мою книгу.

Глава 5

Ноябрьский ветер с силой налетал на церковь, разметал последние листья и закружил их в вихре, чтобы те забарабанили по витражам святилища. Впервые за сезон включили отопление, и я уловила запах пыли, сгорающей в печке, пока сидела на диване и рылась в последней коробке с вещами Тритон.
— Всё со мной в порядке, женщина! — огрызнулся Дженкс с абажура, и Гетти, вспыхнув, выпрямилась, щеки её залил румянец.
— Ты же не надел шарф, который я тебе связала, правда?! — перекрыла его темноволосая пикси, зависнув в воздухе; её тончайшие крылышки были едва различимы. — Я тебе не жена, но ты, к Повороту, обязан хотя бы попробовать мои узоры! Я закручивала эти петли так, чтобы они лучше защищали от ветра и согревали без ущерба для подвижности. Мне одной не справиться с садом, а если ты свалишься в спячку и помрёшь, я сброшу твоё тельце за стену и скормлю воробьям!
— Я НАДЕЛ твой шарф, — проворчал он, крылышки замелькали размытой полосой. — Он отлично работает. Просто я ещё не прогрелся, ладно?
— Ты его надел?
Я улыбнулась удивлённому выражению лица пикси, опустив голову, пока копалась на дне коробки, пальцы покалывало.
— Может, тебе стоит объяснить ей, почему тебе так холодно, Дженкс.
— Потому что я не собираюсь болтаться в твоей сумке, как упаковка тролльих мармеладок! — буркнул он, отлетая от лампы, всё ещё источая бледно-голубую пыльцу, и приземлился мне на плечо. — Скажи ей, что шарф красивый, ладно? — прошептал он.
— Сам скажи, — ответила я, и он тут же сник, пока Гетти зависла в нерешительности, а потом метнулась прочь из святилища, оставляя за собой серебристую пыльцу, искрящуюся сомнениями.
— В прошлый раз, когда я сказал ей, что она красивая, она расплакалась, — пробормотал он, а я снова углубилась в коробку. Гетти была отчаянно влюблена в него, но воспитание оставило в ней ощущение, что она не заслуживает любви в ответ — особенно от Дженкса, чьё сердце до сих пор принадлежало умершей жене. Было совершенно очевидно, что он мог бы полюбить Гетти, но не позволял себе этого — боялся, что это будто бы умалит его чувства к Маталине. Всё, что я знала точно — если они не разберутся, зима будет долгой и бурной.
Меня вдруг пронзил резкий импульс магии, и я отдёрнула руку от чёрного запечатанного конверта. Осторожно взяла его и положила на низкий стол из сланца. Это была последняя коробка из тех, что Ал унаследовал от Тритона, когда та стала эльфийской Богиней вместо меня — мой последний шанс найти это проклятое зеркало. Мне было неприятно, что Элис прикрывается юридическими формулировками, и да, я была в бешенстве, что она оставила у себя мою книгу. Но больше всего меня бесило, что она знала, на какую кнопку нажать, чтобы я поступила по-идиотски.
Кистен.
Крылышки Дженкса зашуршали, когда он приземлился на край коробки и заглянул внутрь, не в силах побороть любопытство. Гетти гремела в кухне, и учитывая, что она ростом всего четыре дюйма и весом меньше унции, это требовало немалых усилий.
— Эм… мы идём за твоей книгой? — спросил он, явно не спеша идти в кухню и чинить всё, что между ними сломалось.
— Сегодня ночью, да, — ответила я, аккуратно вытряхивая шёлковую тряпочку для пыли. На ней был символ чистоты, и я отложила её — себе, в коллекцию.
— Так почему ты злишься? — неуверенно спросил Дженкс.
Я не смогла заставить себя посмотреть на него и открыла деревянную шкатулку — внутри аккуратно лежали детали, похожие на элементы головоломки. Щёлкнув крышкой, я поставила её на стол и продолжила перебирать содержимое коробки.
— Мне не понравилось, что Элис сунула мне Кистена, как морковку перед ослом, — пробормотала я. — Кистена больше нет. Я уже его оплакала и пошла дальше.
И всё же…
— Да, это было по-свински, — сказал Дженкс. — А ты повелась.
— Эй, — возмутилась я, но голос предательски дрогнул, когда я ощутила странный отклик на лей-линии в саду. Откуда-то из-под купола донёсся глухой бонг, и я замерла, вытянув чувства. Кто-то только что сотворил магию — и это была не я.
— Это Ал, — Дженкс нырнул обратно в коробку, заглядывая под очередной шелковый платок. — Он пытается восстановить кольцо грибов вокруг церкви.
— Для защиты? — Я с интересом поднялась и подошла к витражу, выбрав стекло посветлее, и уставилась на его яркий фургон, припаркованный на заднем дворе среди могил. Фургон был, должно быть, футов двадцать пять длиной, и чтобы сдвинуть его, потребовалась бы упряжка волов. Или даже две. Хотя вряд ли он вообще когда-либо сдвинется с места. Проще уж снять колёса и сжечь их на дрова.
— И как у него получается? — спросила я.
Крылышки Дженкса зашуршали.
— Медленно. Говорит, у грибов естественная связь с лей-линиями. Это как будто ты рисуешь круг, не будучи напрямую подключённым к линии. Или, по крайней мере, он так мне объяснил.
Я обернулась — не потому, что удивилась: не было ничего странного в том, что Ал попытался обойти своё текущее бессилие в обращении с лей-линиями. Удивило меня то, что он использовал свои ограниченные силы, чтобы защитить церковь — а значит, и меня. Демон, не способный подключиться к лей-линии, уязвим — куда сильнее, чем тот, кто не может по ней прыгать.
Но дело было не только в этом. Это казалось… больше.
— Ты рассказал ему, что ковен угрожает мне? — сказала я, плечи опустились, когда из коробки вылетел сноп пыльцы.
— Дженкс, — проворчала я. Он поднялся, с усилием размахивая крыльями, в руках у него был нож длиной с него самого.
— Мне и так хреново от того, что он не может подключаться к лей-линии из-за меня. А это только подчёркивает.
— Сейчас зима. Я не собираюсь отказываться от дополнительной защиты, — отрезал он. Я забрала у него нож, пока тот не рухнул под его тяжестью.
— В нём можно видеть отражение, — сказал он. — Может, это зеркало Атлантов?
— Возможно, — отозвалась я и отложила его, решив потом спросить у Ала. Сколько бы я ни ворчала на то, что демон крутится рядом, вытягивать из него информацию так было гораздо проще. Я не была его ученицей. Но я у него училась. Он мне не защитник — и всё же просто своим присутствием в саду он давал ощущение защиты. Даже несмотря на то, что сейчас не владел магией лей-линий. Когда-то он был главным поставщиком фамильяров в мире демонов, а это означало, что он одновременно был и работорговцем, и наставником. Теперь он был почти никем — хотя по-прежнему вызывал вполне оправданный страх. Он устал. Все они устали — изображать всемогущих. Особенно когда это делает тебя одиноким.
Наверное, именно поэтому я и ограничилась вялым протестом, когда несколько недель назад его фургон на колёсах появился в моем саду и припарковался прямо на лей-линии — для быстрого отхода, если что.
Дженкс вынырнул из коробки, когда открылась дверь с крыльца.
Я никогда не привыкну к тому, что он пользуется дверью вместо того, чтобы просто появиться через лей-линию, — подумала я, услышав колкий голос Гетти с приветствием, и снова вернулась к перетряхиванию вещей Тритон.
— Привет, Ал. Это ты дёрнул за линию? — спросила я, когда его сапоги зашуршали у верхнего края зала. — Я думала, в это время года грибы не растут.
— Их корни — в Безвременье, — отозвался Ал, всё ещё сохраняя свою слегка высокомерную манеру с британским оттенком, хоть и слегка потускневшую. — Там теплее. На данный моме-е-ент.
Я насторожилась из-за того, как он растянул последнее слово, ожидая увидеть его в мятом зелёном фраке с длинными фалдами, кружевом на манжетах и у горла — или, может, в его вычурной мантии для заклинаний, с бубенцами на поясе и странной цилиндрической шляпой. Но сегодня, помимо неизменных сапог, он выбрал образ «повседневный делец двадцатого века». Я кивнула высокому демону с лёгким одобрением: чёрные брюки, ярко-алая шёлковая рубашка, изысканно расшитый жилет. Шляпы не было, но он водрузил на свой орлиный нос очки с голубыми стёклами — то ли чтобы скрыть свои козлиные, красные глава с горизонтальными зрачками, то ли, что более вероятно, чтобы бросать на меня взгляд, когда я, по его словам, вела себя исключительно глупо.
— Ну, спасибо за дополнительную защиту, — сказала я, снова копаясь в коробке. — Если бы ковен и правда собирался что-то сделать, они бы сделали это, пока я стояла у них в офисе. Хотя, может, позже пригодится.
Дженкс усмехнулся, и его юное лицо просияло, когда он дотронулся до рукояти меча:
— Будем надеяться, что они действительно настолько тупы.
— Мммм, — протянул Ал, приблизившись, его стильные сапоги аккуратно обходили пентаграмму размером с человеческое тело, выжженную в старом дубовом полу. Эту пентаграмму сделала не я, и Ал был не единственным, кто отказывался наступать на неё. Я знала, что видела лицо Вивиан, возникающее прямо из неё, а ведь она умерла именно здесь…
Ал устроился у меня за спиной. Я услышала, как что-то постучало — наверняка его трость с купленными заклинаниями, — и он заглянул мне через плечо.
— Тратишь время. Зеркала там нет.
Его низкий голос пробежался по моим мыслям, и я с трудом подавила дрожь.
— Не помешает проверить, — сказала я, и вздрогнула, когда он вытащил из моих рук чёрный стеклянный шар, который я как раз рассматривала.
— Смотреть — нет. Но трогать… — пробормотал он, пряча сферу в карман. — Этого не должно было здесь быть. Он может испепелить тебя на месте, если дёрнешься от неожиданности.
Не важно, я пододвинулась ближе к коробке, размышляя, зачем он вообще пришёл. Спрашивать было бесполезно — он не скажет. Но если я притворюсь, что мне плевать, возможно, проболтается. Или просто потому, что я его игнорировала.
— Это же последняя коробка, да? — сказала я, нахмурившись, когда он засунул в рукав тот самый шёлковый платок, который я хотела оставить себе. — Ковен считает, что у Тритон было единственное зеркало Атлантов.
— Она была единственной из нас, кто и распознал, и использовал его, — отозвался он, проговаривая каждое слово с ядовитой чёткостью. Он наклонился, углубляясь вниманием в коробку.
— Тебе и вот это нельзя, — добавил он, вытаскивая из беспорядка посеребрённую чашу с выгравированной на ней латиницей. — Слишком опасно.
Крылья Дженкса тихо загудели:
— Она злее, чем тролль, которого кинула невеста, — что Элис её обвела, до сих пор бесит.
Я фыркнула и откинулась назад, пока Ал продолжал рыться в коробке, теперь уже с настоящим интересом — раз уж я пригрозила сделать то же самое.
— Я показала им проклятие, которое наложила на Брэда, в обмен на их заклинание — то, которое, по словам Элис, возвращает мёртвых.
— Сработает? — Ал прищурился, глядя сквозь плоский камень с отверстием посередине.
— Не знаю. Оно было на древнеэльфийском. Я не умею читать на древнеэльфийском.
Ал посмотрел на меня поверх очков, пока убирал камень в крошечный кармашек жилета.
— Обычно ты умеешь торговаться куда крепче, — буркнул он, явно вспомнив, как не раз оказывался в проигрыше. — Ты сфоткала это?
— Они не дали.
На его губах появилась почти гордая усмешка:
— Они? Ты встретилась со всеми? Четверо из ковена — и против моей колючей ведьмы. У тебя уже завидная репутация.
— Уже пятеро. Они вытащили на свет какого-то старикашку из отставки. Я сегодня ночью иду забирать свою книгу. Заодно сфоткаю их заклинание для воскрешения.
— Ты оставила книгу у них?! — трагически воскликнул Ал, и я метнула на Дженкса убийственный взгляд. Пикси спешно, весь в пыльце, ретировался на кухню — и, пожалуй, к лучшему, что Ал услышал это от него, а не от меня.
Я глубже вжалась в диван, упёрлась ступнями в край стола и скрестила руки на груди.
— Да, я оставила им свою книгу, — раздражённо сказала я, пока Ал продолжал копаться в коробке. — Ушла до того, как наделала глупостей. Типа пробить дыру в здании Трента. Сегодня же и заберу.
— Это всё хлам, — отрезал он, выпрямляясь. — Остатки можешь оставить себе.
— Как мило, — буркнула я, наблюдая, как он чинно сел на диван напротив.
— Насчёт заклятия для воскрешения мёртвых, — начал он, и я сразу же напряглась.
— Ты его уже знаешь? — выпалила я, злясь, что он мне не сказал. Ал покачал головой.
— До слухов доходит, — легко сказал он. — Подозреваю, Элис либо врёт, либо это заклятие не сработает, как ты надеешься.
Ал откинулся, лениво растянувшись на всём диване, уставился в тяжёлые балки на потолке.
— Хотя, должен признать, я бы с удовольствием посмотрел, как кто-нибудь встанет между тобой и твоим… мммм… вполне понятным влечением к эльфийской плоти—
— Я делаю это не из-за этого, — перебила я, и его взгляд метнулся ко мне.
— Как скажешь, — насмешливо протянул он, снова уставившись в старые дубовые балки. — Допустим, это заклятие — урезанная версия того, что ты использовала, чтобы вернуть душу Пирса из чистилища. Да, у него будет масса, подвижность и цель. Но тебе придётся повторять его каждую ночь — потому что я, в отличие от случая с Пирсом, не собираюсь обеспечивать его телом.
Ал дёрнул воротник, будто хотел показать, как мало его волнует, в какой заднице я оказалась.
— Тогда я сделал это, потому что мне нужен был квалифицированный фамильяр, — пояснил он. Его глаза встретились с моими — насмешливые. — И я сильно сомневаюсь, что ты решишься наложить нужное заклятие сама. Для этого нужно кого-то убить, чтобы получить тело. А ты тут из кожи вон лезешь, лишь бы не разозлить ковен.
— Я не буду прятаться в Безвременье, — начала я, но Ал раздражённо перебил:
— Допустим, призрак Кистена будет достаточно устойчив, чтобы управлять городом. Да, это решит проблему с Констанс. Но ты подумала о телесном притяжении—
— Я не собираюсь воскрешать бывшего, — перебила я, и лицо тут же вспыхнуло.
— Не-е-е уж? — протянул он, переплетая толстые пальцы и изображая преувеличенное удивление. — Я просто предположил—
— Нет, — отрезала я. — Я была дурой, когда встречалась с Кистеном. Дурой всё то время, пока жила с Айви. То есть, я правда её люблю, но рядом с ней я начинала творить глупости. И это не её вина. Это моя вина. Всегда была моей. Мне просто плохо даётся жизнь рядом с вампирами. Они слишком вкусно пахнут, чтобы их можно было игнорировать. Так они и выживали: заставляли умных людей принимать идиотские решения.
Ал издал недоверчивое хмыканье и вытянулся на диване, уставившись в потолок, наблюдая, как в воздухе закружилась пыльца пикси. Дженкс, видно, завис где-то наверху, подслушивал.
— И ты правда думаешь, что, вернув призрак Кистена, не скатишься обратно в ту же тупость? — спросил Ал.
Я нахмурилась.
— Он не должен был умирать так. Пискари превратил его в пустую игрушку.
Я наклонила коробку, и с донышка выкатилось несколько стеклянных шариков — больше там ничего не осталось.
— Он убил его потому, что Кистен стал лучше справляться с живыми вампирами, чем когда-либо справлялся сам Пискари. Он не представлял угрозы… до тех пор, пока не сказал ему «нет». Кистен бы никогда не осмелился пойти против него, если бы не я.
Я взяла один из шариков в руку, потом уронила обратно — тот загремел в коробке.
— Я ему всем обязана.
— Мммм, — отозвался Ал, всё ещё глядя в потолок, и сунул пальцы в крошечный карманчик на жилете.
— А это заклятие... оно на эльфийском?
У меня участилось дыхание. Вот зачем он пришёл из сада.
— Ты сумеешь прочитать его?
Ал фыркнул:
— А кто, по-твоему, их учил этому в детстве? Скажи лучше, почему ты позволила заклятию, способному пробудить призрак Кистена, оказаться не у тебя?
— Потому что у них была книга, чтобы расколдовать Брэда, — ответила я. — А я находилась на тридцать третьем этаже.
Он сел.
— Люди залечивают раны. Камень можно отстроить заново, — усмехнулся он.
— Это была библиотека, — сказала я, и выражение на лице Ала изменилось, он понял. — Хотя, если честно, меня больше беспокоило, что испуганная кучка магов может натворить, — добавила я, вспоминая самодовольную рожу Элис и тревогу Скотта. — А потом они бы свалили всё на меня. Зачем рисковать, если я могу просто сфотографировать нужное заклинание и уйти с книгой? Такова была сделка: я выхожу с ней после того, как показываю своё, а они показывают своё.
— Она нарушила сделку? — Его голос потемнел. — У тебя есть полное право предпринять любые действия, чтобы вернуть своё.
Полное право. Да уж. Только по факту я всё равно собиралась вломиться. И в суде всё это выглядело бы совсем по-другому. Демоническая логика в суде Цинци не прокатывает. Я уже проходила через это.
Сверху, с балки, донеслось тихое, одобрительное фырканье.
Я наклонилась над коробкой, уставившись на эти дурацкие шарики. Подавленная, начала собирать их — хотела отдать внукам Дженкса. Но пока я гонялась за стекляшками по пыльному дну, мысли всё время возвращались к Кистену.
Я не думала о Кистене уже несколько недель, а теперь, благодаря Элис, не могла выбросить его из головы. Айви это вообще едва не добило, когда Кистен умер второй раз сразу вслед за первым. Обычно, когда умирает живой вампир, его душа зависает в чистилище, пока не наступит вторая, настоящая смерть — и тогда разум, тело и душа могут перейти вместе туда, где их что-то ждёт. В этом мире «чистилищем» выступало Безвременье.
Но меня потрясло другое: те, кого я всё это время называла поверхностными демонами — злобных, полуголодных, свихнувшихся монстров в Безвременье, — на самом деле были изломанными душами нежити. Они существовали отдельно от тел, почти без сознания, движимые лишь желанием рвать и разрушать.
И в то же время это объясняло многое. Ведь вся раса вампиров была создана демонами. Им нужно было куда-то девать их души.
— Ал? — Я встряхнула шарики в ладони, посылая через них тонкий поток энергии лей-линии, чтобы убедиться, что на них нет чар.
Просто пустое стекло.
— Куда теперь уходят души нежити, если прежнее Безвременье исчезло?
Ал всё ещё смотрел в потолок, сцепив руки на животе, уперев каблуки сапог в подлокотник.
— Они в пузыре реальности, который вы с Бисом создали. Мы перенесли заклятие, чтобы не дать душам нежити преждевременно соединиться с сознанием — чтобы не повторился тот бардак, который случился, когда ты в прошлый раз вытащила их в реальность.
Да, тогда это действительно была ошибка. Я высыпала шарики в чашу — ту самую, которую Ал разрешил мне оставить себе.
— Почему я ни разу не видела ни одной?
Демон пожал плечами:
— Думаю, они в горах. Наслаждаются той реальностью, что вы с Бисом создали. Она не похожа на ад — так что, возможно, они думают, что это рай. А уж если думают, что в раю…
Он повернулся ко мне, его козлиные, красные глаза чуть прищурились, губы тронула ехидная улыбка, но фразу он не договорил.
— Ты ведёшь себя как ангел, — договорила я за него. — А не как демон. Это потому, что —
— Нет, — отрезал Ал и резко сел, внимание его метнулось к передней части церкви. — Твои демонические сородичи ведут себя прилично, потому что поняли: их мало, и они дико отстали от жизни. Дай им сотню лет — и они обрушат на эльфов всю свою силу, чтобы вернуть их под наше общее ярмо.
Я вздохнула, и мой взгляд тоже метнулся к двойным дверям — снаружи завыла мотоцикл. Ал услышал его раньше меня.
— Лично я жду не дождусь, когда они догонят. — Ал с грохотом опустил сапоги на пол и потянул рукава вниз. — Рейчел? Я решил: ты действительно заберёшь сегодня свою книгу. Если ковен попытается упечь тебя в Алькатрас за то, что ты вернула своё — я помогу перенести церковь в Безвременье. Грибное кольцо достаточно плотное, чтобы выдержать переход. Земная магия — удивительная штука. Жаль, что готовить её так чертовски долго.
Покинуть Цинци? Он серьёзно? — пронеслось у меня в голове, когда Дженкс спланировал вниз в вихре пыльцы.
Нет уж, я не собиралась покидать реальность. Я была субросой Цинци.
До июня, во всяком случае.
— Это Айви, — сказал Дженкс, когда в дверь кто-то глухо постучал, и в церковь ворвался порыв воздуха.
— Рейчел? — окликнула меня Айви, захлопнув за собой дверь. Её низкий голос пробрал до мурашек, вызвал всплеск воспоминаний, и церковь вдруг снова стала казаться цельной.
Её уверенные шаги зазвучали в тёмном вестибюле. Она остановилась, когда Ал обернулся, слегка приподняв брови, разглядывая её стройную фигуру в коже и коробку с пиццей в одной руке. Как она умудрилась довезти её на байке — было загадкой.
Но это же Айви.
— Привет, заходи, — сказала я, вставая, чтобы смахнуть с края стола весь мусор, оставшийся от Ала, и освободить место для пиццы. Но замерла на полпути — Ал, вопреки ожиданиям, не собирался уходить. Он устроился поудобнее с номером Ведьминого ежемесячника, опустив очки на нос, чтобы видеть поверх них.
— Гетти! — Дженкс метнулся на кухню. — У нас пицца! Хочешь пополам помидор?
— Слышала, у тебя был тяжёлый день, — Айви появилась, как фантазия студента: в коже и с коробкой пиццы в руках. — Ал, если бы я знала, что ты тут, — добавила она с лёгким оттенком завуалированной ревности в голосе, — я бы принесла две.
Я для них была не печенькой, за которую можно бороться, но каждый из них считал меня своей — и делиться не умел.
Ал перевернул страницу:
— Добрый вечер, Айви Алиша Тамвуд, — протянул он, не отрываясь от журнала.
Айви с грохотом шлёпнула коробку на стол, ещё не очищенный до конца.
— Я знаю, что значит, когда ты называешь меня по всем трём именам, — процедила она, и я поспешно прокашлялась, подавая знак, чтобы он поостерегся.
Мгновение — и выражение Ала сменилось на лучезарную улыбку:
— Айви, — сладко протянул он. — Рад тебя видеть.
Он поднял крышку одним пальцем, вдохнул запах.
— Ах, — сказал он, беря кусок. — Соус уже не тот, с тех пор как твоя любовница отрубила Пискари голову, и он окончательно сдох. Но пахнет так, что я бы душу продал.
Айви сменила опору с одной ноги на другую, оценивая меня взглядом, но я только пожала плечами. Довольная, она перетянула коробку к себе и села рядом.
— Неудачно прошло собрание с ковеном?
В этот момент вернулся Дженкс, жужжа крыльями и размахивая крошечными палочками.
— С чего ты взяла? — хихикнул он, приземляясь к пицце.
Айви кивнула на пустую коробку:
— Она ищет, на чём можно наколдовать.
Ал снова перевернул страницу — молча.
— Ну, — протянула Айви, поддевая помидор с кусочка и ловко засовывая его между идеально ровных зубов, — тебя собираются упечь в Алькатрас? Я в новостях ничего не видела.
Есть с вампиром — всегда немного походило на молчаливое согласие стать десертом. Айви это понимала, но я всё равно тянула с тем, чтобы потянуться за куском.
— В июне, — сказала я, и у неё удивлённо приподнялись брови.
— Если я не смогу снять проклятие с Брэда. А это будет непросто, если не верну книгу. Сегодня иду её забирать. Хочешь со мной?
Айви откинулась на подушки с пиццей:
— Вот зачем я здесь, — сказала она. Судя по всему, её осведомители отработали на отлично. — Ты видела заклятие, чтобы вернуть Кистена, да? Его прах нужен?
Ал тихо зарычал, не отрываясь от журнала.
— Может быть? — призналась я. — Оно было на древнеэльфийском. Я собираюсь сфотографировать его, когда мы пойдём забирать мою книгу. Если Ал не поможет мне расшифровать, помогут Бис или Трент.
Я резко пододвинула стол к колену Ала, и он хрюкнул от неожиданности.
— Ну?
Он расплылся в улыбке:
— Я всегда с интересом отношусь к магии ковена.
Это, конечно, был не ответ, но я всё равно подвинула пиццу, освобождая место на столе:
— Ладно, покажи. Ты же не пришла с пустыми руками.
— Она пиццу принесла, — сказал Дженкс, вытаскивая из кусочка хлопушку бекона с помощью крошечных палочек.
Я протянула руку:
— Мне нужны чертежи башни, чтобы знать, какие заклинания готовить.
— Я так и подумала, — Айви полезла за телефоном под куртку. — У меня их нет, но могу достать. Я принесла план съёмной квартиры Элис.
— Не её офиса? — спросила я, тревожно наклоняясь ближе, пока наши тела не сдвинулись, и до меня донёсся аромат довольной вампирши — он окутал, как глоток текилы.
— Она в Сёркл-Блаффс, — сказал Дженкс, приземляясь, уперев руки в бока; его пыльца осела на экран телефона. — Шикарненько.
Я сдержала дрожь, а Айви слегка отодвинулась, зыркнув на Ала: ну почему он всё ещё тут?
— Это лёгкое дело, — сказала она, но я не была в восторге от идеи вломиться в чьё-то жильё.
Офис — ладно. Лаборатория — окей. Но место, где кто-то жил, любил и спал?.. Это уже другое.
— Айви права, — серьёзно кивнул Дженкс, подвинув экран обеими руками. — Если ковен привёл тебя в офис, показал, где книга, и даже дал код от шкафа… можешь не сомневаться, книги там нет.
Он усмехнулся:
— Младенцы.
— Зато можешь не сомневаться, что тебя там будут ждать, — добавила Айви.
— Ага, — подтвердил Дженкс, его крылышки зашуршали, когда он встал на телефон Айви. — Элис только и ждёт повода засадить тебя в Алькатрас — безо всяких там шести месяцев ожидания. Это ловушка. Да ну, Рейч, — он посмотрел на меня. — Если бы ты украла книгу у демона, ты бы оставила её в библиотеке? Или унесла домой?
Я взглянула на Ала.
— Домой, — признала я, хотя внутри всё протестовало. Даже несмотря на то, что Элис нарушила нашу сделку.
— Сёркл-Блаффс, хм, — пробормотала я.
Айви осторожно смахнула пыльцу Дженкса со своего телефона и пролистала до экрана с описанием мер безопасности для жильцов.
— Она снимает гостевой бунгало. Там меньше защит, чем в остальных домах в округе.
— Я и не знала, что у них там есть гостевые бунгало, — призналась я, и Айви усмехнулась.
— Вот что может сделать ассоциация соседей — если тебя не напрягает, что кто-то будет замерять высоту твоей травы дважды в месяц.
Дженкс прокрутил до раздела с камерами:
— И указывать, какого цвета у тебя может быть машина.
Ал громко фыркнул, и я снова поймала себя на мысли, почему он всё ещё тут. Обычно он проявлял ко мне только поверхностный интерес — если только моя жизнь не сталкивалась с его.
— Это будет «зашла — вышла» задание, — сказала Айви, её длинные волосы упали между нами, словно ароматная занавеска. — Главное — обойти защиту, которую она могла установить. Но ничего сложного или постоянного — это нарушит условия аренды. Договор короткий и очень конкретный.
Хотя сильно сомневаюсь, что Элис это волнует.
Я скосила взгляд на свою сумку у двери. Амулеты на моём брелоке — от смертельной магии и сильной магии обнаружения — были старыми, но всё ещё рабочими.
— Я зациклю камеры, — сказал Дженкс. — Никто даже не узнает, что ты туда заходила.
Айви замерла, и я машинально посмотрела на неё. Как по команде, мы сцепились в «камень-ножницы-бумагу». Она показала бумагу, я — камень. Да чтоб тебя и до Поворота.
— Нет, не зациклишь, — сказала я, и Дженкс, как и ожидалось, вспыхнул.
— Слишком холодно.
Он взлетел, крылья зашуршали. Я активировала лей-линию, чтобы мои волосы приподнялись.
— Дженкс, сейчас ноябрь. Не заставляй меня говорить, что кто-то должен остаться охранять церковь! — закричала я. Он тут же сник, его взгляд метнулся в конец холла, откуда доносилось весёлое пение Гетти на кухне. Похоже, они уже помирились.
— Отлично. Ждём до заката, когда проснётся Бис, — сказала Айви, устроившись глубже с кусочком пиццы. — Он стал хорош в разведке.
Ал прочистил горло:
— А когда они обнаружат, что книги нет? Что тогда?
— Я рассмеюсь им в лицо и напомню, что они изменили сделку, а не я.
Хотя в глубине души я понимала — это не сработает. Не с ковеном. Не если я вломлюсь и украду её.
Ал медленно отложил журнал, толстыми пальцами полез в крошечный жилетный карман:
— Или забери сразу обе, и они не узнают, что у тебя есть хотя бы одна, — предложил он.
— Мне нужен только снимок заклятия Кистена, — ответила я, и Айви застыла.
Дженкс усмехнулся:
— Ты хочешь сказать, что поможешь Рейчел? Просто так?
— О, не просто так, — оскалился Ал. — Я помогу ей скрыть кражу на какое-то время. Но взамен — я хочу книгу, которой тебя заманила госпожа глава ковена. Ту, что на эльфийском. Где, по твоим словам, и содержится заклятие Кистена.
Я вздрогнула:
— Зачем? Чтобы запретить мне использовать его?
Ал бросил взгляд на Айви:
— Нет. Думаю, что книгу написала Тритон — несмотря на эльфийский. Мне нужна вся книга, не только заклятие.
Он махнул рукой:
— И к тому же, фотографии будет недостаточно. Там наверняка есть скрытый текст.
Я нахмурилась. Он был прав. Фото бы помогло, но Тритон часто прятала ключевые элементы в «лимонном соке», так сказать.
— Если я украду её, это моя книга, — сказала я. Он уже готовился возразить, но я продолжила:
— Но… я позволю тебе держать её у себя в качестве доверенного хранителя. Если поможешь мне правильно скрутить заклятие, чтобы вызвать призрак Кистена.
Айви тяжело сглотнула. Дженкс что-то прошептал ей на ухо. Она сжала руки до побелевших костяшек. Ал внимательно наблюдал за ней… потом медленно и отчётливо кивнул.
— По рукам, — сказал он и придвинулся ближе, вытащив из кармана плоский круглый камень с отверстием посередине. С глухим щелчком он положил его на стол. Дженкс потянулся рассмотреть, и я наклонилась тоже заинтересованная, когда его пыльца осветила на камне едва заметные царапанные руны. Я потянулась к нему неуверенно, но решительнее, когда Ал театрально махнул рукой — давай, бери.
Я подняла камень. С другой стороны тоже были руны. Я почувствовала, как он соединяется с лей-линиями внутри меня, и задумалась, что же он делает. В центре было отверстие — может, через него можно было видеть магические потоки?
— Что он делает?
Взгляд Ала скользнул к Айви и Дженксу, которые теперь сидели тихо и незаметно, как когда-то он сам — пока власть не сменила сторону.
— Ммм, — промямлил он, явно не в восторге от того, что пришлось обсуждать магию при них. — Он накладывает образ одного объекта или человека на другой.
— Чары двойника? — фыркнул Дженкс. — Рейч и сама такое умеет.
Уголок губ Ала дёрнулся. Он выхватил у меня камень:
— Это не чары двойника, — надменно заявил он. — Это гламур подмены. Как и большинство гламуров, он может быть распознан при тщательном рассмотрении. Он ограничен. Кошку чашкой не замаскируешь. Но заставить одну кошку выглядеть как другая, или детскую книжку — как демонский фолиант?.. — Он прикинул вес камня на ладони. — Это он может. И быстро.
— То есть я могу наложить образ другой книги на ту, где заклятие Кистена?
— Она даже не поймёт, что я её забрала.
— Пока не откроет подделку, — сказал Ал. — Камень соединяет проклятие и твой зрительный центр, позволяя активировать гламур подмены сколько угодно раз — стоит лишь произнести нужные слова. Сейчас камень настроен на Тритон, но я могу привязать его к тебе.
Он запнулся, выжидая:
— Интересно, что ты собираешься оставить взамен?
Я тихо вздохнула. Получалось, я краду не только свою книгу у ковена… но и одну из их. Ту, которую хочет Ал. Грубый смешок сорвался сам собой, когда я взглянула на Айви:
— Кажется, я знаю, что именно.

Глава 6

— Ты собираешься крутить проклятие на зрительный центр — здесь?
Я шлёпнула книгу, которую собиралась оставить у Элис, на небольшой сланцевый столик в святилище — с глухим тхвак. Это было руководство по свиданиям с вампирами, и, по-моему, идеальный плевок в лицо на тот случай, если Элис поймёт, что я забрала свою книгу, а ей подложили ерунду.
— Бильярдный стол, — сказал Ал, остановившись перед ним и театрально рассматривая, как он стоит в углу святилища. Мой кий был прислонён к оконной раме, кубик мела — на подоконнике. Я давно не играла, особенно с тех пор, как из-за Ли треснула поверхность. Но это был стол Кистена. Он напоминал мне о нём. Вот почему я и продолжала платить за его ремонт.
— Это проблема? — протянул Ал насмешливо, с ленцой в голосе.
— Он треснут. На веранде тоже есть сланцевый стол — вполне подойдёт. Полчаса — и всё будет готово. Только огонь развести, прогреть. Или занести сюда.
Демон резко развернулся, но движение вышло куда менее эффектным без его обычного длинного камзола с фалдами.
— Камню нужен весь день, чтобы прогреться и избавиться от влаги. С улицы — нет. — Он махнул на бильярдный стол. — Этот подойдёт. И с трещиной тоже.
Раздражённая, я подошла ближе. Я уже накладывала чары на этом столе. Сланец был из древнего озёрного пласта — отличная поверхность. Мысль о том, что Ал хочет содрать зелёное сукно, особенно злила — хорошо ещё, что Айви уехала на вечер за машиной. Кроме её воспоминаний и урны с прахом, стол был всем, что осталось у неё от Кистена.
Ал уставился на зелёную ткань, как будто она его оскорбила.
— Твой выбор книги для подмены, скажем так, не вдохновляет, — произнёс он, и я с трудом сдержала вспышку раздражения.
— Гид по свиданиям от Ринна Кормеля? По-моему, идеально.
— Замечательно, если не выходить за пределы сиюминутного удовольствия, — сухо отозвался Ал. — Это же учебник по кровавому сексу с вампирами. Она его обязательно откроет — ты же знаешь. И как только решит почитать, гламур подмены слетит. Он меняет только внешний облик, не содержимое. Да и запах будет не тот. Книга с заклятием Кистена пахнет жжёным янтарём, не так ли? Не хотелось бы выдать себя из-за чьего-то слишком острого обоняния.
— Теперь, когда ты сказал… нет, не пахла, — протянула я, и Ал, прищурившись, взглянул на меня поверх очков с голубыми стёклами. Или ковен нашёл способ устранить запах, или книга покинула Безвременье до того, как оно превратилось в вонючий янтарный ад.
Дженкс влетел из кухни — явно подслушивал:
— Так? Ей нужно понять, что Рейчел — лучше! — пискнул пикси и приземлился прямо на восьмёрку, его пыльца на миг окрасила шар в серебро.
— Нет, он прав, — вздохнула я, разочарованно начинав убирать шары в лузы. — Просто наложу гламур на что-нибудь из её книг. 
Но да, было бы приятно щёлкнуть Элис по носу.
Последние шары укатились из виду, и я обернулась к Алу:
— Ладно. Что мне нужно, чтобы связать проклятие с моим зрительным центром?
Широкая, по-настоящему довольная улыбка расплылась у Ала на лице. Он, по сути, был учителем — и нечасто мог себе позволить роскошь преподавать с тех пор, как перестал похищать магов высшего круга и натаскивать их в фамильяры демонов.
— Кроме достаточно большой поверхности для работы? — Выпрямившись, он стал загибать пальцы: — Соль, чтобы чертить. Белый шалфей и розмарин — очищают и отгоняют отрицательную энергию. Медь или розмариновый стилус, вино с настоем шафрана, магнитный мел…
Он поднял взгляд, его красные глаза с козлиными зрачками встретились с моими поверх очков.
— И твоя кровь, — протянул он, и его театральная интонация моментально растаяла в ехидной усмешке. Кровь — обычный ингредиент в чарах, заклятиях и проклятиях, связывающий магию с хозяином. Людей по какой-то причине до сих пор от этого бросало в дрожь.
— Может, всё-таки в кухне? — попробовала я ещё раз. — У меня там всё лежит.
Ал меня проигнорировал.
— Значит, бильярдный стол, — пробормотала я, уходя прочь. Список был не такой уж длинный, но, как всегда с Алом, — неполный. Он намеренно не упомянул большую часть того, что нужно, чтобы подготовить гламур, — чтобы я сама додумалась по ходу дела. Типа чаши. Или ритуального ножа, чтобы пустить себе кровь.
— Дженкс, у нас есть шафран? — крикнула я через плечо. Я знала, что есть. Просто хотелось, чтобы он перестал виться вокруг Ала.
— Уже лечу! — отозвался он и с радостным свистом метнулся на кухню.
Мой шаг замедлился, когда я вошла следом в свою ярко освещённую кухню — пространство, идеально сочетающее в себе одобренную государством функциональность и уютный магический хаос. Последняя реконструкция была нацелена на то, чтобы мы сохраняли статус аварийного убежища от паранормальных угроз. В основном — ради налоговых льгот, но заодно город оплатил нам двойную плиту с духовками и огромный холодильник, который мы использовали лишь на треть — разве что в солнцестояние и на Супербоул. В центре располагалась просторная рабочая поверхность для выпечки, а вдоль широкой стеклянной панели шла длинная барная стойка с видом на веранду. Французские двери вели на крытую веранду, которая, по сути, была трёхстенной комнатой, где одну из стен полностью занимал восстановленный камин. Теоретически это пространство мы позиционировали как дополнительную столовую — на случай, если места внутри не хватит. Но чаще всего здесь просто было приятно посидеть, наслаждаясь уличной атмосферой с комфортом домашнего уюта. 
За веранду начиналась ночь: холодная, с порывами ветра, сад утонул в черноте. Свет из окна освещал фургон Ала, припаркованный между надгробиями, и от этого становилось ещё холоднее.
— Дженкс? — позвала я, не увидев пикси. — Да чтоб тебя, пикси с трижды выжатым пузырём — ты же не вылетел наружу в такую погоду?
— Нет, я не выходил, — донёсся приглушённый писк из глубины шкафа. — Я спрятал шафран здесь, подальше от фей.
Дженкс вылетел из ящика, чихнул, и его пыльца заполнила воздух.
— Шаффррран! — пропищал он, ставя на стол пузырёк размером с его бедро. — Они, оказывается, считают его афродизиаком.
— Спасибо, — ответила я, пряча пузырёк в карман.
— Вот почему его никогда и не достать, — буркнул Дженкс, взлетая на стол. И тут из святилища раздался громкий треск. Очень хорошо, что Айви не было рядом.
Пока Дженкс наблюдал за Алом, я вытащила из кладовой бутылку вина и мешок соли для чар — три фунта. Медный стилус лежал в ящике, и туда же я сунула серебряные ножнички — на всякий случай. Магнитный мел хранился в кофейной кружке с ручками и карандашами, а из травяной полки я взяла пучок белого шалфея и веточку розмарина. И на всякий случай вытащила из барахольного ящика ланцет — вдруг нож не понадобится.
— Он ведь не говорил, что нужен ланцет, — сказал Дженкс, влетая обратно, розовея от предвкушения. В отличие от Айви, ему моя колдовская магия нравилась.
— Он и про нож не говорил, — пробормотала я, уперев руки в бока и оценивая растущую на столе горку. Шалфей придётся жечь — значит, нужен огонь. Вероятно, и сосуд для этого.
Я добавила в кучу тигель — медный, как он и просил.
Кивнув, я сложила всё в самый большой ведьмин котёл, потом добавила чашу Срандфорда — из-за вина, кусок шёлка, чтобы стереть с камня свободные ионы, и, наконец, пузырёк с энзимным средством Айви для выведения крови — по причинам, которые не стоит афишировать.
Дженкс хихикнул, и я добавила бутылочку солёной воды, чтобы снять возможные остаточные заклинания со сланца. Последний взгляд — и я захватила рулон бумажных полотенец и второй чёрный шарф.
— Кажется, это всё, — сказала я, сдвинув котёл на бедро и направляясь в святилище, поморщившись, когда по церкви прокатился очередной, более продолжительный треск.
Дженкс полетел вперёд, его ворчание стало неразборчивым шёпотом, когда я миновала две спальни и ванные, теперь объединённые: одна — общая купальня с ванной, другая — семейный блок с прачечной.
— Сиськи Тинки, — выдохнул Дженкс, когда я вошла в святилище. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел на разрушения. — Ты не мог сделать это магией? Даже Ходин удосужился бы смахнуть магией.
— Тебе лучше уйти, — практически зарычал Ал. Сдирание фетра с бортиков было для него единственным выходом: он всё ещё не мог подключиться к линии — спасибо мне. Ал настаивал, что выжечь себе синапсы было справедливой платой за то, что он заточил своего брата, но он сделал это, чтобы защитить меня, пока я проводила сам ритуал. И всё равно мне было стыдно. Поэтому я и не жаловалась, что он расположился в саду.
И всё же я с трудом сдержала раздражение, глядя на разрушения. Это был стол Кистена, а все только и делали, что гадили на него.
— Что есть, то есть, Дженкс, — сказала я скорее себе, чем ему, ставя котёл на один из концов стола. — Ал, мне переодеться в мантию для заклинаний или и так сойдёт?
— Так сойдёт. — Ал фыркнул, явно удивлённый — и, возможно, благодарный. — Мы не работаем с аурами. Это простое заклинание. Минимум мерзостей. — Прищурившись, он взглянул на Дженкса: — Держи свою пыльцу подальше от стола, а не то я запру тебя в коробку.
Показав демону средний палец, Дженкс отлетел назад и приземлился на кончик моего кия.
Пожалуйста, останься там, подумала я, распаковывая котёл. Дженкс до конца не доверял Алу, а я — да. И правда, ещё совсем недавно заклинание с демоном повергло бы меня в дикий ужас. Но Ал стал мягче, когда вновь обрёл свободу перемещаться по реальности — как и остальные демоны. Боль ушла, а с ней и тяга к наказаниям. Ал был выдающимся учителем, и я не раз ловила, как он называл меня Кери. Я воспринимали это как комплимент, учитывая, что могущественная эльфийка была его ученицей и спутницей больше тысячи лет — до того дня, как погибла, защищая Рей и Люси от демона, мечтавшего подчинить себе две реальности сразу.
Но, пожалуй, больше всего в преподавании Ала мне нравилось то, как оно заставляло меня думать. В его списке было всё необходимое — хотя он и не включал, каким именно способом я должна это использовать. Приходилось самой продумывать структуру заклинания, решать, подойдут ли серебряные щипцы лучше, чем железные, или можно обойтись иглой для прокола пальца вместо церемониального ножа. Медная чаша давала другой эффект, чем, скажем, ореховая, — но иногда это вообще не имело значения. Умение различать, когда именно это важно, становилось вопросом инстинкта, а развитие такого инстинкта в конечном итоге продлевало жизнь. Неправильно наложенное проклятие могло убить. И это, не говоря уже о том, что демоны зачастую специально не дописывали часть формулы в заклинаниях и чарах, чтобы сохранить свои секреты. Умение извлечь смысл из того, что не было написано, было бесценно.
Именно поэтому я не поленилась и покрыла весь лишённый фетра стол толстым слоем энзимного средства Айви «Без следа крови».
Ал, впрочем, поморщился от запаха цитруса.
— Что, — сухо произнёс он, — ты делаешь?
— Даже не перебор, — ответила я, не почувствовав ни капли сомнений. — Заклятие привязывается ко мне через кровь, верно? — сказала я, а Дженкс хихикнул с кончика моего кия.
— Ты хоть представляешь, что Кистен с Айви делали на этом столе? Хочешь, я включу чёрный свет?
Демон помедлил:
— Продолжай, — пробурчал он.
— Так и думала. — Но пена уже осела, и я взяла бумажные полотенца, чтобы впитать лишнюю влагу, прежде чем нанести новый слой солёной воды.
Ал раздражённо вздохнул, когда я вытерла всё насухо и сбросила мокрое полотенце в пустую медную чашу.
— Это ты захотел использовать не специализированный стол для заклинаний, — напомнила я.
— Рейч, мне нужно подышать, — сказал Дженкс, зависнув передо мной, его пыльца стала тускло-серой. Цитрусовый запах до него добрался, и я кивнула. Головой мотнув в сторону кухни, он туда и улетел.
— Если мы можем начать? — торжественно произнёс Ал, и я резко встряхнула чёрный шёлковый шарф, тщательно стирая со стола все свободные ионы.
— Безусловно, — сказала я, убирая шарф за пояс, и он закатил глаза.
— Ты перегибаешь, — бросил он. — Не жди медальку за старание.
Я встала с одного конца стола со всеми своими вещами, он — с другого.
— Ты сказал, это чары Тритон, да? И я пытаюсь связать их со своей зрительной корой? С мозгом, по сути? Я не хочу накосячить, потому что я спешила. И вообще, — прошептала я, — это избавило нас от Дженкса.
Ал бросил взгляд в пустой коридор и кивнул:
— Да, избавило. — Он медленно вдохнул, и я почти увидела, как в голове у него щёлкнул тумблер преподавателя. — Чары уже заключены в камне. Твоя задача — с помощью трёх пентаграмм сначала сжечь связь с Тритон, затем перепривязать камень к себе и наконец запечатать заклятие, чтобы оно не развалилось. Чтобы разрушить связь с Тритон, тебе нужно будет сжечь три палочки благовоний из белого шалфея, перевязанных розмарином. Чтобы наложить собственную, тебе потребуется кисточка из твоих волос и медного стилуса. А затем тебе придётся настоять шафран примерно на четверти стакана вина, чтобы передать с ним свою метку в камень. Если сможешь подогреть — тем лучше.
Ну конечно, смогу, подумала я, но пока Ал тащил мягкое кресло поближе, я с помощью магнитного мела провела линию чуть ниже трещины между двумя секциями стола, в сущности, разделив его на треть — для подготовки — и две трети — под сам ритуал.
— Что ты делаешь? — удивлённо спросил Ал, усаживаясь в кресло.
Я остановилась, чтобы стереть мел с пальцев:
— Визуально отделяю зону подготовки от заклинательной. А что?
Демон нахмурился:
— Не припомню, чтобы кто-то ещё делал такое, разве что...
Он замолчал, его взгляд метнулся к каменному амулету на столе.
— Кто? — спросила я и протянула ему бутылку вина, чтобы он открыл.
— Неважно, — буркнул он усталым голосом. — Продолжай.
Может, я и вправду задела ненужные воспоминания. Не стоит лезть. Чтобы отвлечь его, я спросила:
— Четверть стакана?
— Как я уже сказал, — недовольно отозвался он, устраиваясь поудобнее, с коленом на краю стола.
Шафрану нужно было время, чтобы настояться, так что благовония я отложила на потом, а сама отмерила четверть стакана вина и вылила его в свою чашу Срандфорда. Она была стеклянной, а значит, нейтральной, и я нахмурилась, поднимая маленький стеклянный флакон. Нитей внутри оказалось не так много, но дело было не в этом. Я вытряхнула в ладонь всего три — именно столько и нужно: одно на снятие старого, одно на установку нового и третье на запечатывание чар.
— Три? — предположила я.
Ал одобрительно хмыкнул и небрежным жестом велел продолжать.
Мой выдох прозвучал громче, чем я собиралась, и я уронила пряди шафрана в чашу, разогревая вино лёгкой мыслью.
Следующим шагом была кисточка. Я отрезала прядь волос серебряными ножницами, потом выдернула три длинных волоса и привязала их к медному стилусу тремя разными узлами. Закончив, я бросила взгляд на Ала — проверить, должны ли узлы быть одинаковыми, — но он, похоже, и не заметил. Значит, либо это не имело значения, либо я сделала всё правильно... либо он просто позволил бы ей взорваться у меня в руке.
С недовольным видом я обильно смочила самодельную кисточку солёной водой, чтобы убрать остатки чар для выпрямления волос. Пучок тут же закрутился в идеальный локон, но по крайней мере теперь он был чистым, и я промокнула его тканью без ионов.
— Подойдёт, — пробормотал Ал, не отрываясь от своего Witch Monthly.
Я ощутила облегчение. Мне действительно нужно было, чтобы это сработало — и не оказалось очередным уроком «как не надо».
Довольная, я взялась за белый шалфей. Обобрав листья со всех стеблей, кроме трёх, я плотно свернула их в пучки и перевязала оголённым розмариновым стеблем.
— Узел Гордия? — уточнила я, чтобы не ошибиться.
— Если справишься, — высокомерно отозвался Ал, лениво переворачивая страницу.
Конечно справлюсь. И тот факт, что он не следил за мной, только подтверждал, что всё делаю правильно. Но всё же он отложил журнал и встал, когда я забралась на стол с мелом в руке, встала на колени и оценила перед собой свободное пространство. Я разложила три пучка благовоний сверху, оставляя себе место, чтобы начертить три пентаграммы.
Ал покачал головой, глядя в самый центр:
— Пентаграммы будут вложены одна в другую, — сказал он, и я издала лёгкий удивлённый звук. Это было ново. — Вот зачем тебе нужен большой стол, — добавил он. — Первую рисуй посередине.
— Поняла. Спасибо. — Я была искренне благодарна за новую технику. Установив три несожжённых пучка в центр, я кивнула. Ал положил на них камень с отверстием.
— Начерти вокруг него пентаграмму очищения, — скомандовал он, и я вздрогнула, когда он швырнул рядом мешочек с солью. — Используй соль для чистоты.
Ну конечно. Я засунула магнитный мел обратно в карман, потянулась к чёрной шелковой ткани и быстро свернула её в конус. Как из кондитерского мешка, аккуратно выдавила маленький пентаграмм из соли вокруг камня.
— Руны? — спросила я с облегчением, закончив круг. Я всё ещё не особенно умела рисовать пентаграммы от руки, но становилось лучше.
— Да, очищения по вершинам, — кивнул Ал с удовлетворением, когда я начала снизу с правой ноги и двигалась по часовой стрелке. — Очень хорошо. Пентаграмма, которая её окружит, будет пентаграммой связи, — продолжил он, пока я работала. — Подойдут обычные глифы, которые используют в кругах вызова. Используй кровь без кисточки. Если линии первой пентаграммы коснутся второй — ничего не выйдет.
Закончив, я потянулась за своим серебряным ножом.
— И, если ты воспользуешься этой чёртовой серебряной штукой, я буду крайне разочарован, — добавил он и метнул в меня что-то.
Это тоже был нож. Я поймала его по привычке и на мгновение замерла, разглядывая. В отличие от моего, он был медным — мягкий металл, почти бесполезный. У меня такого не было.
— Палец Юпитера? — предположила я.
Острие было тупое, но сойдёт, если надавить достаточно сильно.
— Разумеется, — протянул он.
Пришлось постараться, чтобы надрез был достаточно глубоким. Когда кровь пошла, я нарисовала ею пентаграмму вокруг первой. Большинство связывает такие заклинания с запрещённой магией, но если это моя кровь — в чём тогда вред? Связь с камнем будет крепче, а это важнее любых чужих предрассудков.
Глифы я могла начертить во сне. Я соскользнула со стола и вытерла палец о чёрный шёлк. Последняя пентаграмма должна была быть огромной, я могла бы рисовать её хоть ногой на полу.
— Готово? — спросила я, ожидая следующей команды, а не одобрения.
— Как и прежде — сносно, — отозвался Ал. Но по лёгкой улыбке я поняла, что он доволен. — Ты едва оставила себе место, чтобы начертить третью, заключительную пентаграмму — пентаграмму постоянства — с помощью магнитного мела.
Почти всё готово, подумала я. Я пока не подключалась к лей-линии — разве что, чтобы подогреть вино. А вот пучки благовоний придётся поджечь. Я вплела тонкую ленту осознания в круг, наслаждаясь тёплым покалыванием силы, когда рисовала последнюю пентаграмму.
— Тролльи какашки, — выдохнула я, когда заметила, что запачкала мел кровью.
Ал только фыркнул, не выказывая ни удивления, ни раздражения. Пентаграмма была в порядке, но мел испорчен. К счастью, около четверти дюйма оставалось чистым — хватит, чтобы закончить.
— Подожди, — сказал Ал, когда я потянулась начертить глифы постоянства.
— У меня есть ещё мел на кухне, — сказала я, но он покачал головой.
— Этот подойдёт. Ты нанесёшь руны в процессе. — Ал помедлил. — Скажешь почему?
Я задумалась, нахмурилась.
— Если я сделаю это сейчас, чары закрепятся на столе, а не на заклинании? Оно же вложено внутрь? — предположила я.
Демон довольно хмыкнул, его толстые пальцы машинально потянулись к отсутствующему кружеву.
— Верно! — сказал он. — Теперь начинай. Не делай ничего наперёд. Всё подготовлено правильно, и в награду я прослежу, чтобы ты закончила с рабочим амулетом и настоящим заклинанием подмены.
Я не удержалась от широкой улыбки.
— Спасибо.
Если раньше любое проявление благодарности вызывало у него раздражение, теперь я чувствовала настоящую признательность. Это было похоже на победу, даже если он сейчас преподнесёт мне последнюю часть как ребёнку. Если бы я не показала нужного уровня — он бы дал мне всё испортить. Уже было. Один раз. После чего я научилась думать.
Ал подошёл ближе. От него приятно пахло сандалом и жжёным янтарём.
— Зажги благовония силой мысли, но не удерживай дым в круге. Пусть свободно рассеивается, потому что... — Он подался вперёд, подталкивая к ответу.
Я не знала.
— Чтобы дать примесям улетучиться? — догадалась я.
Он затаил дыхание, потом отпустил его.
— Возможно. Попробуй.
Он уже заверил меня, что амулет в итоге сработает, и я углубилась в лей-линию, позволив покалывающей энергии наполнить меня. Направив заряд в ладонь, я щёлкнула им по пучкам трав.
— Flagro, — прошептала я, придавая сгустку энергии в воздухе форму, намерение и магию.
Слово ударило в благовония — те мгновенно вспыхнули ярким пламенем, которое быстро превратилось в клубы чёрного дыма.
— О, чёрт... датчик дыма, — пробормотала я, поражённая скоростью, с какой всё горело.
Но вскоре поняла: дым и пепел оседают строго в пределах второй пентаграммы, как бы стирая линии первой.
— О, круто! — сказала я с искренним восторгом, глянув на Ала. Вложенная и самоуничтожающаяся.
Ал наклонился, следя за оседающим пеплом.
— Связь с Тритон разрушена. Камень очищен. Поскольку внешняя пентаграмма не запечатана глифами, а внутренняя — обнулена, ты можешь войти в среднюю и с помощью медного стилуса нанести на камень свою кровь. Так, ты создашь дополнительную точку связи, — сказал Ал.
— С одной стороны хватит? — спросила я, уловив логику. Уколола мизинец и, используя самодельную кисточку, капнула три капли крови на камень.
— Достаточно и с одной. — Он постучал по стенке чаши, заставив вино колыхнуться. — Облей. С шафраном и всем прочим.
Вино должно было провести мою кровь в сам камень. Выглядело это довольно грязно. Поморщившись, я вылила четверть чашки вина на окровавленный, покрытый пеплом амулет.
— Хорошо, — сказал Ал, и в его голосе послышалась гордость, когда вино заполнило среднюю пентаграмму, потом крайнюю… и остановилось у меловой границы. Оно очертило внешнюю пентаграмму, смыв вторую. — Теперь нанеси глифы закрепления.
Я, разумеется, знала их. Быстро начертила знаки в нужных точках, прошептав имена, и почувствовала, как лей-линия откликается, сплетая между мной и камнем прочную связь.
— Осталось произнести три фразы, на которых основаны эти чары, — сказал Ал и негромко подвинул ко мне узкую полоску бумаги.
Я улыбнулась, поднимая её, и сразу узнала латинский — те же слова, что были выгравированы на камне. Но дрожь, пробежавшая по телу, была не из-за этого. Она пришла от осознания: он мне доверил это. Он был уверен, что я всё сделаю правильно. Настолько, что написал слова заранее.
— A priori, — произнесла я, надеясь, что ударения расставлены верно. Означает «от прежнего». Камень дрогнул, и начерченные на нём глифы вспыхнули. — A posteriori, — добавила я. «От последующего». Глифы засияли ярче.
Omnia mutantur, — сказала я, кивнув. Всё меняется. Я уже встречала эту фразу — в другом заклинании переноса.
Письмена на камне вспыхнули слепящим светом, и в тот же миг по телу прокатилась пульсирующая волна, которая тут же исчезла, как будто вошла — и затихла.
Ал потянулся к камню, стер с него остатки пепла и протянул мне.
— Теперь он твой, — сказал он. — Только твой.
Он помедлил, потом добавил чуть более лёгким тоном:
— Что ж, неплохо. Иллюзию, конечно, можно распознать, если у тебя достаточно чутья. Но чтобы разрушить её, нужно сказать finis. И поскольку она связана и с тобой, и с коллективной структурой, ты сможешь наслаивать образы. Не один — сразу несколько. Я бы в этом вопросе поостерегся. — Ал медленно кивнул. — На мой вкус, чем меньше, тем лучше.
Я не смогла сдержать улыбку. Камень приятно грел ладонь, и мне не терпелось его опробовать.
— Давай, — махнул рукой Ал, будто разгоняя кур. — Подключайся к линии, посмотри на предмет, образ которого хочешь наложить через камень, и произнеси первую фразу.
Что скопировать... Я обернулась, водя камнем по кругу, пока не увидела через отверстие обложку Witch Monthly.
— A priori, — сказала я, и по телу пробежала дрожь лей-линии.
Ал с грохотом шлёпнул на стол гайд по сексу с вампирами — внимание привлёк идеально.
— Смотри на то, что хочешь замаскировать, и произнеси вторую фразу.
Я заглянула сквозь отверстие:
— A posteriori, — сказала я с сияющей улыбкой и опустила камень. Предмет не изменился.
— А теперь — активируй заклинание, произнеся третью фразу прямо в отверстие. Так ты перенесёшь эффект, — предложил Ал, и мне стало тепло.
Разумеется.
— Omnia mutantur, — прошептала я в камень. Вдох прошёл сквозь него, унося за собой магию, будто туман сливался с лей-линией и начинал впитываться в книгу.
Улыбка медленно сползла с моего лица.
— Не сработало, — разочарованно сказала я, а Ал рассмеялся и зашуршал страницами гайда Кормила, явно развлекаемый содержимым.
— Сработало, — отозвался он, не отрываясь от иллюстрации. — Просто теперь ты не можешь увидеть изменения, если не смотришь через камень.
Я с любопытством вновь поднесла амулет к глазу, и, почувствовав трепет в пальцах, сказала:
— Так это ещё и как индикатор заклинания, да?
Ал фыркнул:
— Это подменяющее заклятие. Ты видишь то, что подменено. Настоящее — остаётся настоящим. А всё, что замаскировано камнем, выглядит как всем остальным. Не спрашивай, как это работает. Это как термос.
Он отпустил книгу — с грохотом, на который обычный журнал просто не был бы способен. Удовлетворённо хмыкнув, он схватил недопитую бутылку вина и направился на кухню:
— Лучше надень на шнурок, но не продевай его через отверстие. Заклинание слетит.
— Спасибо, Ал, — сказала я, получив в ответ ленивый взмах руки и сутулую спину.
Радостно хихикнув, я разжала ладонь и провела пальцем по тёплому камню. Надо будет обернуть его проволокой и повесить на цепочку.
— Эй, Ал! — окликнула я. — Ты не думаешь, зеркало Атлантов кто-то мог спрятать с помощью подобной иллюзии?
Ал резко замер в дверях, силуэт навис в темноте, зловещий и чужой. Потом медленно обернулся:
— Нет. Подменить нельзя то, что отражает. Прости, Рейчел. У тебя есть время до июня. А потом — Алькатрас, Ковен… или я.
Он развернулся и ушёл к своему фургону, припаркованному на моём кладбище, а я вдруг задумалась — зачем я вообще так отчаянно стараюсь остаться здесь.

Глава 7

Айви прихватила остатки пиццы — всё ещё в коробке — на случай, если нам придётся прикинуться курьерами, чтобы попасть в бунгало Элис. Холодная или нет, пахла она божественно, и я доела корочку до последней крошки, пока мы сидели в машине у тротуара и ждали, когда Бис вернётся с разведки. Узкий двухэтажный домик имел крошечный дворик, но был ухожен куда лучше остальных в этом старом квартале. Сдается мне, это был тот самый образцовый дом, на котором застройщик показывал покупателям, как будут выглядеть ещё не восстановленные строения.
Район был тихим, несмотря на обилие машин, припаркованных с обеих сторон улицы: всего в квартале отсюда кипела ночная жизнь — кафе, гастроном с изысканными продуктами и парочка модных баров. Похоже, застройщики вдохновились проектом по восстановлению Детройта и пытались воссоздать атмосферу маленького городка в центре мегаполиса: невысокие здания, смешанная застройка с жилыми домами и стильными магазинами. В сущности, идея была стара как мир, просто в новом воплощении. Но главное — она работала, помогая удерживать высокие цены на недвижимость, восстанавливая старую архитектуру Цинциннати. Жаль только, что пока таких «воскресших» районов было немного, и потому сюда ломился весь город, а бары обслуживали куда больше народу, чем местное сообщество. С парковкой же тут был полный швах.
Айви вздрогнула от глухого тумп по крыше, её бледные руки на руле напряглись при шуршащем скольжении крыльев, когда Бис вытянул шею, заглядывая в салон. Красные глаза гаргульи, размером с крупного кота, горели нетерпением, а чёрная бугристая кожа лишь сильнее оттеняла белые кисточки на ушах и хвосте. Его большие кожистые крылья были распахнуты для равновесия, и он хлопнул ими разок, соскальзывая с крыши, а затем неуклюже перебрался на открытую дверцу, усевшись, словно поднос в придорожном кафе.
Я почувствовала его приближение ещё до того, как он приземлился, — и осознание, что наша ментальная связь постепенно восстанавливается, принесло огромное облегчение. Может, лет через десять она снова станет достаточно крепкой, чтобы он смог научить меня прыгать по лей-линиям, и я перестану быть такой уязвимой.
— Я внутрь не заходил, — сообщил гаргулья, порозовев от смущения после своего промаха. Ему всего пятьдесят — едва-едва возраст, когда можно выбираться из-под родительского надзора. То, что он связал себя со мной, было честью… и жутким страхом облажаться. Как обычно, одет он не был — одежда ему ни к чему, он умел вырабатывать тепло сам. При своём каменном облике он оставался лёгким, а впитав воду, мог утроить и вес, и размер, как тролль-мостовик.
— Телевизор работает, — добавил Бис, поворачивая уши с белыми кисточками в сторону таунхауса. — Но Элис там нет. Там мальчишка. Лет десяти, может.
Я метнула взгляд на Айви, пока мощные когти Биса осторожно держали край открытого окна.
— У Элис ребёнок? — предположила я и тут же отмела эту мысль. Ей самой, в лучшем случае, двадцать.
— Может, брат, — сказала Айви, задумчиво глядя в сторону.
Я нахмурилась, тоже засомневавшись. Мы были уверены, что ковен поджидает меня в офисе, и всё выглядело логично… но мы не планировали, что здесь окажется ребёнок. Вторгаться в чужой дом, пусть даже временный, уже не казалось приемлемым.
— Не уверена насчёт этого, — пробормотала я, вертя в пальцах камень транспозиции на шнуре у себя на шее. Перед выходом я потратила время, чтобы обернуть его медной проволокой и закрепить на чёрно-золотом шнурке. Металл был прохладным на ощупь.
Хвост Биса обвился вокруг лап, кончик подёргивался.
— Он спит перед телевизором, с книгой заклинаний. Кажется, это та, что тебе нужна.
Я тяжело вздохнула, разрываясь между «надо» и «не хочу». Если бы ребёнка не было, вопросов бы не возникло. Но какая-то часть меня задавалась вопросом, что вообще делает десятилетний мальчишка с демоническим фолиантом.
— Не хочу никого пугать, — сказала я, взглянув на сумку с моим вишнёво-красный пистолетом. — И не хочу, чтобы нас заметили.
Айви потянулась к дверной ручке:
— Тебе нужен свиток, чтобы вернуть Кистена, — произнесла она так, словно этим всё сказано. И, будто ставя точку, толкнула дверь ногой, ухватила коробку с пиццей и выбралась наружу, громко хлопнув дверцей. — Это не взлом, если дверь открыли сами, — бросила она через открытое окно.
Бис ухмыльнулся:
— Это уже незаконное проникновение, — сказал он и, взмахнув крыльями, взмыл в воздух.
С сомнением я подхватила сумку и выбралась из машины.
— Всё равно считается взломом, если замешаны принуждение или обман, — проворчала я, пока мы переходили улицу. — Здесь вообще-то должно было быть пусто.
— Спокойно, я так постоянно делаю, — каблуки Айви звонко стучали по тротуару. — Я звоню в дверь, ты бьёшь его чарой быстрого сна. Я его ловлю. Всё будет нормально. Без драмы, без травмы.
Может быть… — подумала я, подняв голову и нащупывая в сумке мой вишнёво-красный пистолет. Я не рассчитывала оставлять свидетелей, тем более несовершеннолетних, и меня удивлял запал Айви. Обычно она чересчур защищала детей. Но сейчас речь о Кистене, поняла я.
Скорее всего, она видела это так: ковен умышленно удерживает у неё возможность воскресить Кистена.
Порыв ветра выбил прядь волос мне в лицо, пока Бис зависал над нами.
— Я займусь камерой, — хрипловато пообещал он с явным азартом — и исчез, пока его чёрная тень не прилипла, словно летучая мышь, к коньку крыши. Он наклонил камеру в сторону от крыльца. Не так ловко, как это делает Дженкс, когда зацикливает запись, но сработало.
Уверенным шагом Айви поднялась по ступенькам и нажала на кнопку звонка.
— Может, тебе стоит… — предложила она, кивнув в сторону кустов у двери, и я скользнула туда, скрывшись из виду.
Неприятное чувство подступило, когда я услышала лёгкие шаги внутри. Менять план было поздно: дверь распахнулась, и на пороге оказался мальчишка лет десяти — в джинсах и толстовке с логотипом «Хоулерс».
— Э-э, я пиццу не заказывал, — сказал он тонким голосом с вопросительной интонацией. — Вы ошиблись домом.
С другой стороны двери Бис изобразил, будто стреляет в него, но ему было всего десять, и мне это очень не нравилось.
Вздохнув, Айви взглянула на коробку, словно читая этикетку:
— Это 12А Уолнат-стрит, Маунт-Арри?
Мальчишка отпрянул:
— Улица верная, район — нет. Здесь «Сёркл-Блаффс».
Губы Айви дёрнулись от раздражения, наверное, потому что я до сих пор не выстрелила.
— Всё равно остыла, — сказала она, выигрывая для меня время. — Хочешь?
— Это из пиццерии Пискари, да? — спросил он, и в его голосе не осталось ни капли детского. Потом он замер, насторожившись. — Ты не ведьма. Почему от тебя пахнет ведьмой?
Бис поморщился, и я шагнула вперёд:
— Потому что она со мной, — сказала я, и у мальчишки перехватило дыхание. Если ему и было десять, то ростом он был небольшой, с чёрными волосами и ореховыми глазами. Худощавый.
— Морган! — выпалил он, ошарашив нас всех троих. — Я так и знал! — воскликнул он с довольным видом.
Айви двинулась странно стремительно, шагнула вперёд и втолкнула его внутрь:
— Тише, мелкий, — сказала она, и мальчишка, закувыркавшись через порог, сменил шок на злость.
Он меня знает? Я последовала за Айви и закрыла дверь. Бис белым пятном висел под потолком, сменив цвет, чтобы остаться незамеченным. Пошатываясь, мальчишка выровнял шаг и встал в коридоре, словно преграждая нам путь.
— Спокойно, — Айви бросила наполовину съеденную пиццу на стол в прихожей. — Ты нам не нужен. Нам нужна книга.
Я так и не смогла заставить себя выстрелить и, держа пистолет за спиной, попыталась изобразить примиряющую улыбку. И тут кто-то дёрнул ближайшую лей-линию. Сильно.
— Это пацан! — сказала я, когда он встал в стойку, размашисто двигая руками, собирая достаточно энергии лей-линии, чтобы зажарить корову. Его короткие чёрные волосы приподнялись, а взгляд впился в меня с каким-то странным, предвкушающим блеском. — Айви, он вооружён!
Определённо один из «детей ковена в ожидании», решила я, дёрнув за лей-линию, и он тут же перевёл на меня взгляд.
— Делай что-нибудь, Рейчел! — крикнул Бис с потолка, и внимание мальчишки рассеялось.
Энергия лей-линии защекотала руки, ноги сделались ватными. Я знала, что не стоит ввязываться с ковеном в магическую дуэль, и вместо этого вскинула пистолет.
Взгляд мальчишки метнулся от Биса. — Rhombus! — выкрикнул он, и вокруг него вырос толстый защитный круг. Пурпурный и зелёный, этот круг, пропитанный его аурой, отразил мои первые два выстрела, пока он перекатился и не разорвал его. Я двинулась за ним, надеясь, что, когда круг спадёт, смогу попасть.
Но все выстрелы ушли мимо, и я протиснулась мимо Айви, устремившись за ним в дом.
— Почему ты не выстрелила в него у двери?! — почти рыкнула Айви, пронесясь мимо меня со своей вампирской скоростью.
— Полегче, Айви! — крикнула я, когда в поле зрения мелькнула уютная, добротно обставленная гостиная: перед чересчур вычурными диваном и креслом пылал газовый камин. По телевизору шли новости — странный выбор, — но взгляд притянула толстая, обтрепанная книга на приставном столике. Тонкий запах жжёного янтаря защекотал мне нос, но исходил он не от той книги, что требовалась Алу. Внутри всё ещё торчала чёрная салфетка‑закладка, помечавшая заклинание, способное вернуть Кистена призраком. Одна есть, осталась ещё одна.
Айви вжала пацана к стене с полками кожаных томов, сжав его бицепсы рукой.
— Где книга, чтобы поднять призрак Кистена? — прошипела она, склонившись и показав маленькие острые клыки.
— Плохой ход, Тамвуд, — сказал мальчишка — и Айви вскрикнула, когда сквозь неё прошёл фиолетово‑зелёный разряд, на мучительный миг вытянув её ауру в видимый спектр.
Айви рухнула на пол, и тут у меня пропали все сомнения насчёт выстрела.
— Это была ошибка, — сказала я, наводя на него сплат‑пушку и подбираясь к Айви.
Он уже ничем не напоминал десятилетку: усмехался, пятясь, а ладони у него оплетала энергия лей‑линии.
— Я говорил Элис, что ты в офис не придёшь. Рад, что мне досталась короткая соломка.
— Если ты причинил Айви вред, нежничать не стану, — предупредила я. Она лежала у моих ног, но взгляд от него я не отводила.
— Отлично, — он выпрямился и поманил меня. — Покажи, на что способна, демонесса.
Демонесса? — мелькнуло у меня, и я резко ушла, когда он метнул неоформленный сгусток энергии.
Я встретила его своим: оба шара зашипели, треснули искрами и погасли, исчерпав силу. Пробный бросок — проверить мою реакцию и понять, сколько он накачал энергии. Для десятилетнего, даже ученика ковена, такое поведение было нехарактерно.
— Ты и я. Сейчас, — сказал он, звуча стариком при высоком детском голосе.
— Я её держу, Рейчел, — прошептал Бис. — С ней всё в порядке.
Этого было достаточно.
— Подходит, — бросила я и метнула сгусток сырой энергии ему вправо.
Пацан, как и ожидалось, дёрнулся перехватывать его и едва не прозевал настоящее заклинание, что я послала следом. И я говорю «едва», потому что, отбив первый, он ухитрился перехватить второй и удержать его в ладонях, словно пытаясь подчинить.
— Voulden, — пропела я, придавая общей сырой энергии направление. Заклятие было эльфийским, и я готова была поспорить, он этого не знал.
Его дёрнуло от запоздалого вызова, и заклятие сработало, молнией пробежав по нему, осыпая мелкими искрами моей ауры, пока они не впитались и не замкнули его изнутри. Захрипев, мальчишка рухнул — без сознания, ещё до того, как коснулся пола.
— Не до тебя сейчас, — зло бросила я, разворачиваясь. — Айви?
— Она дышит, — Бис стоял у её головы, морщинистой рукой касаясь лба. — Аура в порядке. Чем он её ударил?
Я скосила взгляд на пацана, убеждаясь, что он всё ещё без сознания.
— Кажется, я знаю, что это, — сказала я, коснувшись и её, чувствуя лёгкое покалывание заклятия, отзвуком шепнувшего в моих мыслях. — Вивиан как-то пробовала это на мне. — Я выдохнула и пустила лёгкий разряд энергии лей-линии через нас обеих. Бис ощутил это и убрал руку. — Есть причина, по которой мы с Вивиан спорили, не втягивая магию. Пока она пыталась впечатлить меня своей магией, успела многому научить, — добавила я, сосредотачиваясь на Айви. — Corrumpo, — прошептала я, позволяя лишь тончайшей тени демонического проклятия пробежать по ней.
Это было заклинание Тритон. Я видела, как эта безумная демонесса сносила им не один круг, и была уверена, что оно сломает любое, известное ковену. Так и вышло. Я откинулась на пятки, когда почувствовала, как чары осыпались, и Айви вдохнула глубже.
— Дай ей пространство, — предупредила я, когда Айви резко села, словно подброшенная.
Меня пробрал холодок от абсолютной чёрноты её глаз — зрачок и радужка слились, пока она не поняла, где находится.
— Он ударил меня током, мелкий ублюдок, — процедила она, вдавливая пальцы в висок.
Я поднялась и протянула руку, чтобы помочь ей встать.
— Я же говорила, он заряжен. Ты в порядке?
— В порядке, — явно раздражённая, она позволила поднять себя и злобно посмотрела на валяющегося на полу мальчишку, у которого вокруг зрачков осталась лишь тонкая кайма карего. — Долго я была в отключке? Ты нашла книгу Кистена?
— Пока не успела проверить, — ответила я, одним предложением решая оба вопроса. — Почти уверена, что на столике — его заклятие. Моя где-то здесь.
— Займусь! — хлопнув крыльями, Бис перелетел к книжному шкафу, повис вниз головой и провёл крючковатым пальцем по корешкам. — Это даже не книги заклинаний, — сообщил он, прижав уши, и Айви присоединилась к поискам.
— Но спрятать здесь её вполне могли, — заметила она, отодвигая тома вперёд, чтобы проверить, не прячется ли что за ними.
Я глубоко вдохнула, оглядывая комнату. Запах жжёного янтаря был намёком — таким слабым, что я не могла понять, откуда он идёт. Атмосфера напоминала скорее дорогой отель, чем дом. Вычурная резьба по дереву выглядела не в стиле Элис, а громоздкий диван и кресло казались слишком тёмными для неё. 
Раздражённо я схватила пульт и выключила телевизор. Хотелось бы уйти, оставив меньше следов, но с Джуниором на руках этот корабль уже давно уплыл.
— Думаешь, он смотрел новости, чтобы узнать, не поймали ли нас при взломе офиса ковена? — спросила я, волоком дотащив мальчишку до кресла и усадив в него его обмякшее тело.
— Может быть, — Бис оторвался от осмотра книг. — С ним что-то не так.
— В смысле, кроме магии? — уточнила Айви, не оборачиваясь, продолжая поиски.
— Скорее всего, будущая смена ковена, — пожалела я и поправила ему голову, чтобы он не проснулся с затёкшей шеей.
Надеясь, что мы не ошиблись, я взяла книгу со столика и пролистала до заклинания, отмеченного чёрной салфеткой. Книга выглядела нужной: те же иллюстрации и тесный почерк, что я видела в офисе Элис. Знакомым показалось и едва уловимое покалывание лей-линий, поднимающихся через страницы навстречу мне. Но читать на эльфийском я не умела, да и Элис я не доверяла дальше, чем могла бы её метнуть.
— Бис, глянешь на это? — я с глухим стуком положила раскрытую книгу на кофейный столик. — Убедись, что она та самая, прежде чем мы её утащим.
Маленький гаргулья насторожился, вильнув львиным хвостом.
— Конечно. — Его крылья распахнулись, он снял с полки книгу и, шатаясь, поднялся в воздух. — Эта примерно такого же размера, чтобы заменить, — сказал он, трижды взмахнув крыльями и тяжело приземлившись на стол с кожаным «кирпичом» Reader’s Digest Condensed Books в лапах. — Этот пацан всё равно расскажет, что ты тут была. Думаю, даже гламур здесь не сильно поможет.
Нахмурившись, Айви подняла взгляд от диванных подушек:
— Можно вколоть ему, чтобы забыл, — предложила она.
— Нет, слишком рискованно, — отрезала я. — Я не собираюсь стирать ему память о нашем визите. Это билет в один конец до Алькатраса. Ну что, Бис? — спросила я, и он взглянул на раскрытую перед ним книгу.
— Похоже, что она, — сказал он, захлопнул книгу и отошёл, сжимая в лапе ту самую чёрную салфетку. — Колдуй.
Раз плюнуть. Я сняла со шеи новый амулет транспозиции и взглянула сквозь отверстие на книгу, которой Элис пыталась меня заманить.
— A priori, — произнесла я, и дрожь энергии лей-линии прошла по мне, не уходя, а скапливаясь, ожидая направления.
Я перевела взгляд на этот «кирпич» Reader’s Digest.
— A posteriori.
Покалывание в пальцах усилилось вдвое. — Omnia mutantur, — прошептала я, произнося слова сквозь камень. Магия сорвалась с моих губ, видимая, словно дымное пламя, окутала красно-золотое чудовище книги и впиталась внутрь. Как и прежде, для меня она выглядела всё так же.
— Сработало?
Айви подошла, движения её стали резкими от нетерпения.
— Да. Ничего себе. Если бы я не видела, как ты это сделала, ни за что бы не догадалась. — Она раскрыла одну из книг, показав ослепительно белые страницы и ровный, скучный наборный шрифт. — Снаружи они абсолютно одинаковые. — Лицо её вновь стало непроницаемым, она взяла у Биса чёрную салфетку, вложила между страниц поддельной книги и захлопнула её. — Главное — возьми правильную.
— Даже не сомневайся. — Но когда я потянулась убрать книгу в сумку, Бис протянул ко мне руки с каким-то тоскливым выражением.
— Эм, может, мне стоит проверить, всё ли на месте, — сказал он, и я кивнула.
— Хорошая мысль. Спасибо, — тихо ответила я, пока он устраивался прямо на столе, чёрные сучковатые пальцы сжимали книгу почти с него самого ростом. — Есть успехи в поиске той, что она оставила?
— Она точно здесь. Я её чувствую, — сказала Айви, продолжая рыться спиной ко мне, а я вернула подделку с чёрной салфеткой на столик у дивана.
— Может, она осталась в офисе, — предположил Бис, склонившись над древним текстом, и я подошла к полке, уперев руки в бока.
— Может быть. — Я провела пальцем по амулету транспозиции, обдумывая. — Её могли замаскировать, — произнесла я, вглядываясь сквозь камень в поисках малейшего признака подвоха. Ничего, — отметила я про себя, медленно разворачиваясь, чтобы обойти комнату.
Всё казалось на своих местах — пока я не взглянула сквозь камень на мальчишку… и он не постарел у меня на глазах. Голый, он сидел развалившись в кресле, вытянув ноги и уронив голову на бок. Щёки гладко выбриты, на вид лет шестьдесят, а значит, возраст мог быть и под сотню. Ведьмачья заморочка.
— Э-э, — выдохнула я, глянув поверх камня и снова увидев худого десятилетку в джинсах и толстовке, кроссовки болтались над полом. — Ребята? — Задержав дыхание, я попыталась подтолкнуть его костлявую, стариковскую ногу своим ботинком — и не почувствовала ничего. Сквозь камень он мог выглядеть двухметровым, но это была лишь картинка. Заглушка. Почему он голый? — мелькнуло у меня в голове, когда я передала камень Бису, и гаргулья заглянул в него.
— Что я должен увидеть? — спросил он, и Айви взяла камень у него.
В замешательстве я перевела взгляд с неё на… ну, пацана.
— Ты не видишь взрослого мужика? — спросила я, решив умолчать, что он ещё и голый.
Айви покачала головой и вернула мне камень.
— Я тоже нет, — добавил Бис. — Но его аура неправильная. Слишком сложная для десятилетнего.
— Хм, — я сунула камень в карман. — Его сделали моложе. Поставлю на демоническое проклятие, потому что это не гламур. — Я запнулась, вспомнив его гладкую кожу и… да. Обнажённых мужчин я, конечно, видела, но только когда они сами этого хотели, и сейчас чувствовала себя вуайеристкой.
— Зачем им это? — спросила Айви, а я схватила диванную подушку и положила ему на колени.
— Чтобы сбить нас с толку? — предположила я. — Разбудим его. Может, он знает, где моя книга. Бис, ты и книга, с которой мы отсюда уйдём, — в тень.
Бис присел на задние лапы, потом взмыл в воздух и неловко приземлился на верх книжного шкафа, откуда мог наблюдать всё и оставаться незаметным. Склонив голову, он продолжил читать, пока я застёгивала на парне пару пластиковых стяжек — сначала на запястьях, чтобы обездвижить, потом на щиколотке. Сердцевина из зачарованного серебра не позволила бы ему коснуться линии. Лишить мага сил несложно, именно поэтому я до сих пор хожу в местное додзё.
Ростом он и вправду был с десятилетнего. Но камень показывал совсем иное, и я с некоторой нервозностью остановилась перед ним.
— Honna tara surrundus, — произнесла я эльфийские слова, снимая чары сна, и надеялась, что выговорила правильно. Парень… или мужик… фыркнул, приходя в себя. Его взгляд скользнул от нас троих к подушке на коленях и обратно. Я сразу поняла момент, когда он потянулся к лей-линии, не потому что почувствовала, а потому что выражение лица стало мерзким. Слишком мерзким для десятилетнего.
С самодовольной улыбкой я присела, чтобы оказаться с ним на одном уровне.
— Привет. Сыграем в игру. «Горячо–холодно». Умеешь играть, да? — нарочито ласково произнесла я, словно разговаривала с детсадовцем, и его лицо ещё больше потемнело.
— Да пошла ты, — сказал он высоким голосом, в котором, однако, было пугающе много злости.
Айви упёрлась ладонями в колени и наклонилась к нему:
— Я бы дала ему пощёчину, но не люблю бить тех, кому ещё бриться не надо.
— Ммм, давай, — сказала я, не желая держать голову так близко к Айви. Особенно когда её зрачки были такими огромными. — Ему не десять.
Бис хмыкнул:
— Точно не десять, — отозвался он с книжного шкафа, а пацан дёрнулся, вытягивая шею, пытаясь его разглядеть.
— Ты меня видишь? — спросил мальчишка, и я нахмурилась, чувствуя, как картинка начинает складываться.
— Ты меня знал, — пробормотала я, глядя на него сквозь камень и радуясь, что положила подушку именно туда, куда положила. — Что, в общем-то, неудивительно. Полгорода знает. Но зачем ковен оставил тебя тут караулить книгу?
Его взгляд метнулся к замаскированному экземпляру на столике у дивана, и я мягко коснулась его, не чувствуя ничего от подменённого Reader’s Digest.
— Ты же из ковена. Ты Скотт? — предположила я, и «пацан» замер в разрыве между раздражением и облегчением. — Сегодня днём тебе было лет сто. Что случилось?
— Ну, теперь мне десять, — сказал он высоким, горьким голосом. — Утром буду старше.
Айви улыбнулась, и меня передёрнуло.
— Если ему не десять, я могу его укусить.
Улыбка Скотта сползла, и я покачала головой:
— И добавить к его бедам вампирский шрам? Мы не настолько жестоки. — Я склонила голову, разглядывая его. Старше утром? Его тело, должно быть, меняется с восходом и закатом, старея и молодея. Держу пари, одежда у него зачарована меняться вместе с ним, чтобы не переодеваться дважды в сутки. Именно поэтому на нём не было ничего, когда я смотрела через камень транспозиции. Не удивительно, что его отправили на инвалидность.
— Это отвратительное проклятие, — сказала я, и он резко метнул на меня взгляд. — Кто тебе это сделал?
— Забавно, — угрюмо и раздражённо отозвался Скотт. — Я предупреждал Элис не нарушать сделку. Твоя книга под диваном. Забирай и уходи. Но если возьмёшь другую — мы будем гнаться за тобой до конца света.
— Ты положил её под диван? — переспросила я, когда Айви оттолкнулась от его кресла, сдвинув его на несколько дюймов, и, покачивая бёдрами, спустилась на пол.
— Есть, — сказала она, вылезая из-под дивана с моей книгой в руках.
Я ошарашенно обернулась к Скотту:
— Ты положил её под диван? — повторила я, и Скотт поморщился, когда Айви с глухим стуком опустила книгу на столик рядом с замаскированным Reader’s Digest.
— Не собирался же я открывать дверь, держа её на виду, — Скотт выглядел неловко, почти по-детски. — Я знал, что ты не купишься на «вот тут мы держим твою книгу и код от сейфа». Но попробуй что-то втолковать двадцатилетней.
Последние слова он произнёс с насмешливой ухмылкой, и я почувствовала лёгкий укол раздражения.
— Не стоит её недооценивать, — сказала я. — Она, наверное, уже едет сюда.
Скотт дёрнулся, а я ощутила, как лицо становится каменным.
— Чёрт, надо убираться, — сказала Айви, и в животе у меня сжалось от тревоги.
— Ах, Рейчел! — позвал Бис с вершины книжного шкафа, тяжело нахмурив брови.
— Она уже в пути, да? — спросила я, а Скотт только самодовольно на меня уставился. — Откуда она узнала, что мы здесь? — повторила я, но он упорно молчал. Да чтоб меня. Если сигнал ушёл, когда мы позвонили в дверь, она может оказаться тут меньше чем через двадцать минут. Мы уже почти столько и провели.
— Ладно, сворачиваемся, — сказала я. — Бис, нам надо… —
Слова застряли, когда я увидела его мертвенно-больное выражение.
— Что там? — спросила за нас обоих Айви, а Бис, наполовину спрыгнув, наполовину спланировав, оказался на полу. Оставив книгу на месте, он сделал один мощный взмах крыльями и приземлился на журнальный столик, уперев когтистую лапу в замаскированный Reader’s Digest.
— Ты знал? — сказал гаргулья, глядя на Скотта, и у меня внутри всё сжалось.
— Что знал? — спросила я, а когти Биса с мерзким скрежетом прочертили три борозды по столешнице.
— Этим заклинанием нельзя вернуть призрак Кистена, — сказал он, метнув взгляд на книгу, что оставил на полу. — Нужен целый труп, а не прах.
Я застыла, словно меня ударили в живот. Элис знала, что это не сработает, ещё до того, как сунула мне его две недели назад. Она соврала, чтобы взять меня под контроль, соврала, чтобы заставить предать приёмную семью.
И пока я смотрела на Скотта, внутри начал медленно подниматься настоящий, холодный, позвоночник за позвонком, ненавистный мороз.
Я вздрогнула, когда Айви рванулась к нему и вжала в кресло.
— Ты знал? — прорычала она, скользнув зубами по его шее, и Скотт затрясся, зажмурился, а запах его страха наполнил комнату. — Ты знал?!
— Айви! — выкрикнула я, хватая её за руку. Отнимать добычу у вампира опасно, но сейчас это была не жажда. Это была боль. — Отпусти его. Отпусти! Айви, ты не хочешь быть такой. Пусти. Его. Сейчас!
Она оттолкнула Скотта так, что кресло чуть не опрокинулось, и, тяжело дыша, отвернулась, пытаясь взять себя в руки. Отпустила она его ради меня — не ради Скотта и уж точно не ради себя.
Скотт вытер слюну с шеи связанными запястьями, холодный пот выступил на гладком лбу. Бис разок глянул на Айви, потом перебрался ко мне на плечо. Его крепкая хватка вернула меня в реальность, и я выдохнула, осознав, как близка была к тому, чтобы позволить Айви поступить по-своему. И это тоже было не тем, кем я хотела быть.
Но вместе с тем во мне закипала злость. Ковену была нужна не я. Им нужно было всё, что я знала, и нужно так, чтобы не только подчинить меня себе, но и убрать как соперника, чтобы их собственные умения засияли ещё ярче.
— Айви хочет знать, знал ли ты, что это не сработает, — сказала я, положив ладонь на лапы Биса. Мальчишка дрожал, и проходящая через нас связь успокаивала. — И я тоже хочу знать. Знал?
Скотт перевёл взгляд с согбенной спины Айви на меня.
— Знал, — тихо сказал он. — Если это что-то значит, я голосовал против. Демонам не место в ковене.
У меня дёрнулся уголок губ.
— Да? Похоже, тебе это сильно помогло, правда?
Айви медленно выпрямилась, и в её глазах отразились тени. Поворачиваясь, она изо всех сил старалась ничего не разрушить, даже когда её мир рушился. Я давно не видела на её лице такого выражения, и моя боль сместилась, стала глубже. Она снова была в трауре. Мне было тяжело, когда умер Кистен, но для Айви это стало ударом. Он был её другом, деловым партнёром, любовником — знал о ней всё и любил её всё равно.
Я неторопливо подняла книгу, которую Айви достала из-под дивана. Это была моя книга, и я собиралась забрать её домой, как мы и договаривались. Мягкая кожа светилась, узнавая меня.
— Пора, — сказала я, убирая её в наплечную сумку. Скотт при этом злобно покосился на замаскированный Reader’s Digest, явно решив, что это та, что Бис оставил на полу у двери.
— Оставь её, Морган, — предостерёг он тонким голосом, и я замялась.
— И зачем мне заклинание, которым я не смогу воспользоваться? — спросила я, борясь с желанием стереть самодовольство с его гладкого юного лица. Однако имитация сделки не была лишней — способом заявить права на книгу, если обман раскроется. Я выдохнула напряжение. — Я пришла за своей книгой, не за твоей, — произнесла я, легко коснувшись пальцем замаскированной книги, чтобы Скотт скривился. — Вторая в нашу первоначальную сделку не входила. Но раз Элис нарушила первый договор, и мне пришлось тащиться за своей собственностью, может, заключим новый?
Я встала перед ним, чувствуя, как по мне через лапы Биса пробегает дрожь лей-линии.
— Я отказываюсь от любых претензий на эту книгу. Ухожу отсюда свободной, без долгов. Взамен я не стану мстить за то, что вы пытались купить мои услуги заклятием, которое, как ты знал, не стоит даже тролльей слюны. Идёт?
— По рукам, — сказал он, и я кивнула, довольная тем, что даже если мою подмену обнаружат, велика вероятность, что они решат замять дело. Если кажется, что получаешь что-то даром — не заключай сделку. Демоны. Урок первый. Придурок…
— Рейчел, нам пора, — прошептал Бис у меня на плече, и я кивнула, хоть и замялась.
— Ты голосовал против, да? — сказала я, закидывая сумку повыше на плечо. — Молодец. Жаль, что не смог убедить остальных. Вот тебе совет от меня, старик. Совет от того, кто обошёл всю доску и вернулся обратно. Пешка, ставшая ферзём.
Я наклонилась ближе, и Бис, взмахнув крыльями, слетел с моего плеча.
— Я не собираюсь прятаться в Безвременье и оставлять этот мир на милость твоего ковена. Не собираюсь подчиняться и гнить в Алькатрасе. И я никогда не стану частью ковена, — почти шёпотом произнесла я, поправляя шнурки, свисающие с его толстовки. — Всё прогнило ещё тогда, когда Брук хотела сделать из меня инкубатор, чтобы выносить ей ребёнка-демона, и я не вижу ничего иного при Элис у власти, прячущейся за тонюсенькой, как паутина, мантией белой магии. Вивиан была единственной достойной среди вас, и её больше нет.
Я выпрямилась и толкнула его плечо, вдавливая в подушки:
— Если бы ты был умным, выбрался бы отсюда до того, как всё накроется.
С ним было покончено. Я коснулась плеча Айви, и мы вместе вышли, оставив Скотта — пусть сам выпутается из пут или нет, мне было всё равно. Бис пролетел над нашими головами, проверяя, что путь свободен, а я на ходу подняла книгу, которую хотел Ал, и запихнула в и без того тяжёлую сумку.
Я получила то, за чем пришла, и даже больше, но за нами тянулась, как гнилой туман, тоска, окрашивая этой ночью всё вокруг — и те дни, что ещё предстояли.

Глава 8

Пальцы покалывало, пока я вела ими по тесным строчкам возвращённой книги. Но с охотником за головами Лейкером и вороной Элис, дежурившими у тротуара, я не решалась полностью отпустить лей-линию на кладбище и просто сжала кулак, выдавливая лишнюю энергию из руки. Необузданная сила ударила в страницу с лёгким шипением, и я с лёгким беспокойством скосила взгляд в сторону коридора, где Айви спала в старой комнате Стеф, прежде чем повернуться к кухонному островку, где Гетти и Дженкс были заняты её ткацким станком.
Всё утро у меня было скверное настроение, и всё же на губах появилась тень улыбки. Мэтти всегда просила дочерей помочь ей собрать станок, и то, что Дженкс и Гетти нашли общее дело, не задевающее воспоминаний о его жене, казалось… важным. Темноволосая пикси явно старалась включить его в свой проект, и я надеялась, что он нарушит традиции пикси и наденет что-то, чего не делала его покойная жена. Им двоим было нужно общество друг друга, вместе они держались лучше. И это снова было важно. Дело было не всегда в влечении — хотя, похоже, когда-то именно это и двигало мной.
Выдохнув, я опустила взгляд на демоническую книгу, в которой было заклятие, случайно применённое мной к Брэду. Уже около часа я стояла у кухонного острова, склонив голову, и снова, страница за страницей, внимательно её просматривала, ища хотя бы намёк на замену этому проклятому зеркалу Атлантов среди множества других проклятий. Книги заклинаний Тритон, прямо скажем, были так себе: никакого оглавления, и вечно что-то упущено. Постоянно.
Утренний осколок холодного ноябрьского солнца уже исчез, но, несмотря на досаду, меня наполняло странно хорошее чувство. Церковь ощущалась иначе, полнее: лёгкий запах вампира смешивался с насыщенным ароматом свежесваренного кофе, ноткой жжёного янтаря и едва уловимым привкусом пыльцы пикси. Увидев горе Айви, я настояла, чтобы она осталась на ночь в старой комнате Стеф. Моя бывшая соседка благоразумно съехала вскоре после того, как получила первую зарплату из больницы, и, хотя у Айви были более прочные связи через реку, в Низинах, с Ниной, её присутствие здесь было для меня большим облегчением — не для меня или Дженкса, а для неё самой.
Ни Дженкс, ни я бы не позволили Айви уйти прошлой ночью — не тогда, когда старое горе вновь нашло её. Моя отговорка, что я переживаю из-за возможного появления ковена, была встречена кислой, приподнятой бровью, но она всё же осталась, и теперь запах тревожного вампира наполнял всё вокруг. Кого-то он бы, возможно, нервировал, но Айви всегда была натянута, а терпко-сладкие феромоны казались родными. Вся моя жизнь — в двух словах.
Бесполезно… — подумала я, перелистывая со страницы с проклятием, которое навсегда окрашивало прядь волос в седой цвет. Время сделало бы то же самое, не оставив при этом пятна на душе. И, пожалуй, довольно безобидно для Тритон? — отметила я про себя, потянувшись, пока не хрустнул позвоночник.
Я снова вернулась к себе, взгляд упал на тарелку с круассанами. Я купила их для Трента, но он так и не пришёл, и, зевнув, я откусила кусок, прежде чем вернуться к книге.
— Ох, мерзость какая, — пробормотала я, поняв, что суть заклятия вовсе не в том, чтобы слегка «подпитать» кого-то своей энергией, а в том, чтобы вырвать чужую ауру целиком и использовать её для продления жизни колдуна. Что за омерзительная магия, — передёрнуло меня. Это была явно запрещённая практика, и я надеялась, что Скотт об этом не знал. Мне и так не хватало пятен на репутации.
— Эй, Рейч, — жужжание крыльев Дженкса послужило единственным предупреждением, прежде чем он плюхнулся прямо на страницы. — Ну что, повезло?
— Только в плохом смысле, — ответила я. Его пыльца заставила текст светиться. Внезапно вспомнив, я перелистнула к контрзаклятию для Брэда и подтянула поближе сумку, выуживая плоский камень с дыркой. — Айви подаёт хоть какие-то признаки пробуждения? — прищурившись, я посмотрела сквозь камень на страницы. Пыльца Дженкса исчезла, но никаких скрытых слов или фраз так и не появилось.
— Ага, — сказал Дженкс, вытаскивая палочками длинную крошку круассана с одной из нетронутых булочек. — У тебя пять минут, потом она захочет кофе.
— Там ещё осталась чашка, — пробормотала я. Сосредоточившись, я положила ладонь на страницу и пустила по ней лёгкий разряд энергии. Печать снова засияла, но ничего нового не проявилось, даже когда я посмотрела сквозь камень.
Откинувшись, я оттолкнулась от кухонного острова. Да чтоб меня, я не позволю им упрятать меня в Алькатрас только потому, что я доверилась не тому человеку — даже если значительная часть местного населения сидела там по этой самой причине.
— Как она? — спросила я, ковыряя круассан.
Крылья Дженкса замерли, тонкая плёнка прожилок легла низко на его спину.
— Держится лучше, чем я думал. А значит, своё горе она будет выражать… в неподходящих формах.
Я поморщилась.
— Не обязательно плохо, если это направить в нужное русло. — Впрочем, в последнее время в Цинци всё было тихо, и теперь, когда Брайс больше не собирался захватывать город, у Айви не осталось, на кого можно было бы выплеснуть злость. — Я же ей почти пообещала, что смогу вернуть призрак Кистена, — прошептала я. — Такое чувство, что она снова переживает траур.
Крылья Дженкса вновь зашуршали от тихого скрипа двери.
— Хорошо, что ты настояла, чтобы она осталась на ночь, — прошептал он, пока Айви проходила в ванную.
— Я знаю, что с ней бывает, — ответила я, опустив глаза и разрывая круассан. — На меня бы она не сорвалась, но наверняка нашёлся бы какой-нибудь кретин у Пискари, который довёл бы её до точки. А потом она весь день ненавидела бы себя и, скорее всего, сама бы настаивала на том, чтобы отмыть всю кровь.
Черты лица пикси тронула горьковатая ухмылка.
— Как я и сказал, рад, что ты уговорила её остаться.
Заставить Айви что-то сделать было невозможно, но сам факт, что он это сказал, значил многое. Я придвинула книгу поближе и углубилась в неё, делая вид, что мы не только что обсуждали Айви. Пустой, выжженный взгляд, с которым она вернулась прошлой ночью из бунгало Элис, сидел у меня в памяти до самого возвращения в церковь и весь вечер — даже за поздним, тягостным ужином. Потом она ушла в свою старую комнату, сославшись на усталость, и я слышала, как она тихо плакала.
Сказать, что я злилась на Элис за то, что она подкинула надежду, которой изначально не существовало, — ничего не сказать. Даже ради этого я бы отказалась с ними работать. И тем больше я была рада, что поняла: полуприглашение от ковена на самом деле было тщательно просчитанным способом меня ограничить. И всё же я до конца не знала, что делать. С проклятия Брэда я не сдвинулась ни на шаг. В июне ковен выберет шестого члена, и меня дружно упакуют в Алькатрас.
Мысль прервалась, когда дверь в ванную открылась, но Айви прошла мимо и сразу направилась в свою комнату. Я выдохнула, будто мы уже шли по натянутому канату.
— Пойду посмотрю, всё ли так плохо, — сказал Дженкс и взмыл в воздух. Я кивнула.
Опустив голову, я пролистала несколько страниц. Половину меня ожидало, что сегодня утром Элис явится на порог требовать свою книгу назад. Возможно, стыд удержал Скотта от того, чтобы рассказать о нашем разговоре, и если бы никто не открыл замаскированный Reader’s Digest, подмена, возможно, так бы и не раскрылась. Может быть…
Предостерегающий шелест крыльев Гетти прозвучал, как само лето, и сердце у меня екнуло в ожидании, когда по перилам веранды постучали костяшками пальцев.
Это был не Трент, а Ал. Громадный демон замялся на ступеньках, и вспышка моего внезапного влечения тут же погасла. Раздражённо топая, он пересёк крытую веранду, выглядя странно в огромном медвежьем полушубке.
Ах да. Вторая книга, — вспомнила я, взглянув на неё, лежащую на столешнице. Надо было отдать её ему вчера вечером — взаймы, пока он не сочтёт мои навыки достаточными, чтобы с ней работать.
— Доброе утро, мистер Ал! — весело пропел Гетти, когда Ал распахнул французские двери и вошёл, снова в необычайно приподнятом настроении. Но он успел заметить моё разочарование, что это не Трент, и мне стало неловко.
— Привет, Ал, — пробормотала я, опустив взгляд в книгу, чувствуя, как заливает жар. — Книга с заклятием для возвращения нежити — у холодильника. Прости, что не принесла вчера. Хочешь круассан?
— Нет, благодарю… — протянул он. Игнорируя книгу, он снял полушубок, обнажив куда более привычный вид: плотные шерстяные брюки, накрахмаленная рубашка, вышитый жилет и шарф ручной работы, какого я раньше у него не видела. Неужели это связала Кэри?
— У меня также есть кофе, — добавила я, когда он бросил полушубок на стойку.
— Кофе… я не откажусь. Буду весьма признателен, — протянул он, замявшись так, будто я сама должна была подняться и налить ему. Когда я не пошевелилась, он нахмурился и пошёл к кофеварке. Даже не взглянул на книгу, которую я стащила, чтобы расплатиться за камень для перемещений, и я задумалась, не сделала ли чего не так.
Последние капли кофе забарабанили в его привычную радужную кружку. Он замер, затем удовлетворённо вздохнул:
— Намного лучше без этого горького привкуса жжёного янтаря.
— Правда? — подняла я бровь. Демоны когда-то пропахли жжёной смолой — следствием принудительного пребывания в аду, от реальности, изуродованной и избитой магией до состояния, когда на поверхности выжить уже невозможно. Но он не делал вида, что собирается варить ещё, и я захлопнула книгу, подняв облачко запаха жжёного янтаря, и пошла выливать гущу.
— Хорошо сделано, — сказал Ал, его каблуки цокнули по плитке, когда он подошёл к книге, которую я для него украла, и раскрыл её. — Смелость — это уже половина победы, и её стоит вознаграждать, когда риск того требует.
— Я была не смелой. Я была злая, — отрезала я, выбрасывая старую гущу.
Локоть ныл, пока я ставила новый фильтр и засыпала свежий кофе.
— Они меня обманули.
— Да? — протянул Ал, лениво перелистывая страницы от одного заклинания к другому, пока не остановился на том, на которое я возлагала надежды вернуть призрак Кистена.
Я отмерила зёрна, случайно просыпав их.
— Они знали, что оно не сработает. Бис проверил. Для него нужно целое тело, а не прах. — Мне следовало сделать больше, чем просто уйти с парой книг. Я медленно выдохнула, сдерживая злость: если Элис явится сюда со своей компанией, придётся держать лицо.
Ал молча изучал книгу, губы сжаты в тонкую линию.
— Возможно, так даже лучше. Заклинание, которым ты вызвала призрак Пирса из чистилища, — искажённая версия вот этого. И, как то, что ты сотворила в восемнадцать, оно даёт призраку плоть, но действует лишь в отсутствие солнца. — Он захлопнул книгу с глухим стуком. — Исполнять его придётся каждый закат.
Вода уже наполняла резервуар, я нажала кнопку, чтобы кофе заварился, а Ал перешёл к другой книге заклинаний.
— Я справлюсь. И я буду это делать.
Уголок его губ дрогнул в тени улыбки, когда он раскрыл книгу на заклятии, чтобы снять проклятие с Брэда.
— В этом я не сомневаюсь. Но скажи, Рейчел: когда ты перестанешь и дашь его душе покоиться? — Он взглянул на меня поверх голубых стёкол очков. — Через пять лет? Сто? Двести? Ты ведь берёшь на себя не только решение вернуть его к жизни, но и право выбрать момент, когда он уйдёт окончательно. — Ал снова опустил взгляд в книгу. — Ты решишь, когда он умрёт в последний раз. И, если честно, для самого вампира в этом нет пользы, кроме как видеть тебя и Айви счастливыми.
Я обхватила себя руками, почувствовав себя эгоисткой.
— Кистен заслуживает жить. Пискари лишил его жизни только потому, что он встал за меня.
Ал опустил голову, вытащил из кармана жилета кусочек дымчатого стекла.
— Никто не знает, что он у тебя? — спросил он.
— Не уверена, — бросила я взгляд на пустой коридор, надеясь, что Айви не слышит. — Она была права: они ожидали, что я полезу за книгой в их офис, но вместо этого посадили охранять старого служаку, вытащенного из отставки. — Я помедлила, вспоминая горький вкус злости на юном лице Скотта. — Судя по тому, что утром у тротуара стоял охотник за головами, разыскивающий Трента, они либо ещё не вскрывали книгу, либо делают вид, что её там нет.
Ал провёл стеклом по страницам, но ничего нового не проявилось.
— Может, Скотту просто стыдно признаться, что мы привязали его к стулу, — предположила я.
Выпрямившись над контрзаклятием Брэда, Ал произнёс:
— Раз уж ты рискнула всем, считай её своей находкой, без всяких условий. — Он поморщился. — Ты её заслужила.
— Ты про ту, что я украла для тебя? — вырвалось у меня, и я смутилась, перехватив его взгляд поверх голубых линз. — То есть… спасибо.
Он кивнул, позволив себе лёгкую улыбку, прежде чем спрятать стекло и с раздражением щёлкнуть страницей.
— Проклятие Брэда Уэлроу не снять. Рейчел…
— Я не собираюсь прятаться в Безвременье, — перебила я, отодвигая его и снова раскрывая книгу. — Как бы заманчиво это ни звучало, особенно если учесть, что и Трент оказался бы там же.
— Это не бегство, — мягко возразил Ал. — Это короткий отпуск в Безвременье, чтобы подтянуть навыки. Мы все берём отпуска. Ну, скажем, лет сто? Круглая цифра.
Я стиснула зубы, глядя в страницы.
— Пара заклинаний в твоём арсенале — и ты обгонишь любого выскочку из лагеря «Хочу быть правителем», — продолжал он. — Твой горгулья, Бис, уже к тому времени снова будет с тобой, и ты сможешь прыгать по линиям. Мои синапсы перестанут гореть. Все эти полумеры выставляют нас в жалком виде.
Я резко обернулась.
— Тогда помоги мне.
— Я и так помогаю, — почти зарычал он, а я напряглась. — Дом там, где твои книги, — добавил он, сделав глоток из своей радужной кружки. — Я могу перенести всю церковь: пикси, надгробья, призрак Вивиан — всё.
— Я не могу уйти, — сказала я, до сих пор поражаясь, что каких-то два года назад он пытался мной владеть, потому что это был единственный способ, каким он умел заботиться. Когда я это поняла, мне стало по-настоящему страшно. А теперь мы спорили как равные — хрупкое пламя, которое я готова защищать. Наши отношения никогда не были равными. Он нуждался во мне куда сильнее, чем я в нём: чтобы учить, спорить, стоять рядом против его родни, застрявшей в прошлом. Ответственность за это пугала меня до дрожи.
— Ал, я слишком много сделала, чтобы вернуть демонов в реальность, и теперь просто уйти? — тихо сказала я. — Это мой дом. Скажи, что ты бы не поступил иначе.
Демон сник. Постепенно его спесь улетучилась, голова опустилась.
— Я бы остался, — тихо сказал он, уставившись в глубину своей кружки с кофе, и из дальнего угла комнаты тяжело вздохнул Гетти.
Раздражённо я скрестила руки на груди. Всё из-за проклятого зеркала, уничтоженного два года назад вместе с прежним Безвременьем. Потеря.
Ал пошевелился, и моё напряжение немного спало, когда он снова принялся вертеть в руках книгу с заклятиями.
— Удивляюсь, что Элис ещё не стучится в мою дверь, — мрачно заметила я. — Скотту, наверное, просто стыдно рассказать ей, что с ним случилось, когда мы сняли с него стяжки.
Ал фыркнул, пролистал последние страницы — там, где должен был быть указатель. Но Тритон никогда не удосуживалась его сделать, и на этом месте было лишь заклятие превращения камня в воду.
— На нём висит очень паршивое проклятие, — сказала я, облокотившись на стойку. — Вчера, в офисе ковена, я бы поклялась, что ему за сотню. А прошлой ночью у Элис дома он выглядел на десять. Когда я смотрела на него через камень перемещения, он казался шестидесятилетним. Тут трудно сказать. Даже когда он голый.
— М-м-м? — Ал провёл пальцем по строчке текста. — Наверное, наложили морок, чтобы сбить тебя с толку.
— Возможно. Но он сказал, что к утру станет старше. Думаю, это проклятие. Ночью он старик, днём — ребёнок, — я наклонилась, чтобы долить себе кофе. — Через камень он выглядел на шестьдесят, но ног я его коснуться не смогла. Их там не было. Неудивительно, что его списали с активной службы. Странно, что вообще вытащили из отставки. Он откровенно обозлился, когда я спросила, кто его проклял.
Ал нахмурился, изучая книгу.
— Не знаю ни одного заклятия, которое делало бы такое.
— Может, калибровка времени и пространства от Тритон? — предположила я, вспомнив, как эта полубезумная демонесса гоняла захваченную душу вампира вперёд и назад, проверяя, синхронизированы ли время и пространство. Я тогда даже изменила заклинание, чтобы отправить лилию на два года в будущее, чтобы подразнить Констанс ароматным цветком. Казалось неплохой идеей.
Ал вздохнул почти беззвучно:
— Возможно. Но заклятие Тритон требует чёткой направленности. Оно не действует само по себе. — Его взгляд потемнел. — У тебя ведь ещё есть эта книга, да? Ты же не… э-э… не одолжила её Тренту?
Я сделала глоток кофе, обдумывая:
— Может, Скотт попытался использовать заклинание, но наложил его криво, и вместо того, что хотел переместить, закинул своё тело туда-сюда во времени. — Я поморщилась, вспомнив, как сама отправляла лилию. Она была связана со мной и тянула силы из моего тела, чтобы выжить всё это время. — Должно быть, он нашёл способ тянуть энергию из лей-линий, чтобы держаться.
И тут меня кольнуло: У тебя ведь ещё есть эта книга, да? — дело было не столько в словах, сколько в беспокойстве, которое Ал пытался скрыть. Он переживал? Из-за этого заклятия? Но ведь оно просто перемещало вещи во времени… очень плохо, если судить по Скотту.
Хотя Скотт, возможно, просто всё сделал неправильно.
— Как думаешь, я смогу использовать калибровку Тритон, чтобы вернуться во времена, когда Безвременье ещё было цело? — спросила я, и у него дёрнулся глаз. — Я ведь тогда отправила лилию на два года вперёд. Может, смогу забрать зеркало до того, как всё рухнет?
— Ведро материнского гноя! — взревел он, так что толстая ладонь с грохотом опустилась на демоническую книгу, и от удара вспыхнула искра. — Нет. Даже если бы смогла, тебе пришлось бы уговаривать безумную демоницу. Помнишь, в каком она тогда была состоянии? Проведёшь сотню лет в Безвременье за редкую тупость. Я дал тебе две книги, чтобы ты была занята делом. Заплати цену и живи дальше. Не будь дурой дважды. Два «глупо» в сумме не дают «умно».
Я бросила взгляд в сторону коридора, сердце забилось быстрее:
— Но всё же… как думаешь, у меня бы получилось?
Ал набрал в грудь воздух, но, прежде чем возразить, замялся, сдавленно выдохнув и сжав переносицу.
— Допустим, ты вернёшься в прошлое, туда, где Безвременье ещё существует, и решишь вопрос с тем, что твоему телу нужны будут два года ресурсов, чтобы вернуться. Всё равно придётся торговаться с Тритон за зеркало, а она — сама хаос. Это слишком опасно.
— А Алькатрас и ковен — нет?
— Нет, — отрезал он, и тут, привлечённый нашим спором, влетел Дженкс. — Заклятие Тритон не отправит твой разум в молодое тело. Оно раскрутит твоё тело обратно к прежнему состоянию. Разум останется как есть, а вот тело — нет. Одни только энергозатраты на возвращение убьют тебя.
Пыльца Дженкса вспыхнула тревожным красным.
— Постой, Рейч! Я знаю, о чём он говорит. Помнишь, что случилось с лилией, когда ты заставила её вырасти на два года за пару минут? Ты просто не выдержишь такого пути. Придётся прятаться ото всех.
— Значит, добавим ещё одно-два заклинания, чтобы обойти энергозатраты, — сказала я.
Ал одним пальцем притянул книгу ко мне поближе, но не отдал.
— И что, если ты всё же найдёшь способ и добьёшься успеха? Ты ведь не помнишь, чтобы встречала саму себя в то время? Вот именно. Потому что тебя там не было.
— Ну да, возможно, потому что я держалась подальше от всех, — сказала я.
Но, перелистывая страницы книги заклятий в поисках того самого, что прядёт энергетическую ауру, я почувствовала лёгкое предчувствие беды. Как только окажусь там, наложу чары-двойника. Сделаю так, чтобы выглядела как кто-то другой. Или вернусь в момент, когда меня не было в городе. Может, в ту поездку в Макино… Когда Кистен был ещё жив? В памяти всплыл его образ — такой ясный, что на миг сжало сердце. Но какой в этом смысл, кроме того, чтобы причинить себе ещё больше боли? Я не могла рисковать и менять прошлое. Его уже не было — и даже его призрак был для меня недосягаем.
Не ведая о моих мыслях, Ал взмахнул рукой, а Дженкс спикировал вниз, его крошечное, острое лицо было омрачено тревогой.
— Рейч, ты могла умереть, перемещая ту лилию.
— Но я ведь не умерла, — возразила я, найдя заклятие для перекачки энергии и уставившись на него.
— Только потому, что у растения крошечные потребности, — запротестовал Дженкс. — А ты говоришь о человеке. Ты вообще представляешь, сколько энергии ты потребляешь за неделю, не говоря уже о двух годах?
— Вот, — я указала на нужное заклятие, и Ал, недовольно фыркнув, всё же бросил на него взгляд. — Я могу «спрясть» свою жизненную энергию на выходе, запасая её для того, чтобы использовать, когда вернусь. Хранить в коллективе.
— Прямо из собственной души, да? — мрачно протянул Ал. — Это заклятие убивает, зудящая ведьма.
— Значит, я его изменю, — мягко возразила я, отмахнувшись от золотой пыли Дженкса.
— Рейч, я не смогу пойти с тобой, — вспыхнув, выдохнул Дженкс, когда в коридоре зазвучали шаги Айви.
Я замерла, надеясь, что она не расслышала наш разговор. Она выглядела потерянной в своей скорби — бледная, с запухшими глазами. Брюки помяты, рубашка навыпуск, но больше всего меня поразила пустота в её взгляде, от которой сжалось сердце.
— Доброе утро, Айви Тамвуд, — произнёс Ал, демонстративно обнажив свои широкие плоские зубы.
Зрачки Айви сверкнули чёрным от раздражения, но вскоре снова приняли привычный карий оттенок.
— Что она опять задумала? — спросила она, проходя к кофеварке.
— Решила дать Ковену то, что они хотят — доказательство, что я наложила на Брэда запрещённое заклятие, — солгала я. — К концу недели я уже буду в Алькатрасе.
Айви, взяв кружку, лишь сухо бросила:
— Спасибо за предупреждение, — явно не поверив.
Дженкс издал сердитый, почти рычащий звук, перемешанный с золотыми искрами, и Ал сверкнул на него глазами.
— Ага, — пробормотала я, снова уткнувшись в заклятие. Оно не казалось слишком сложным, даже если его автором была Тритон. Скорее всего, оно уже хранилось в общем резерве. Всё, что оставалось — произнести слова и принять на себя всю грязь.
— Хотя, знаешь, может, мне стоит самой стать марионеткой Ковена. Уверена, времени на то, чтобы удерживать Цинциннати и отбиваться от их попыток вытянуть из меня все демонические секреты, у меня будет предостаточно.
Ал кашлянул, а Айви рассеянно пригубила кофе, ещё не до конца проснувшись.
— Или я могу пойти по третьему пути, — закончила я.
Дженкс вспыхнул тревожным красным, а Ал поднял подбородок.
— Этот путь, скорее всего, убьёт тебя быстрее, чем два других, — произнёс демон. — Если помнишь, когда-то я был одержим желанием обладать тобой.
— В прошлом? — Айви поднялась, чтобы долить себе кофе.
— Значит, я уйду так далеко, что ты меня не узнаешь. Лет на пять, — сказала я, взяла демоническую книгу и со звонким хлопком положила её на стойку рядом с Айви. Та вздрогнула и чуть отодвинулась — знала, что я умею творить магию, но видеть это не любила. — Я смогу использовать заклятие Тритон, чтобы вернуться во времена, когда Безвременье ещё существовало, и достать зеркало Атлантов. Перенесу его в наше время, сниму проклятие с Брэда, очищу своё имя и ткну этим Ковену в нос. — Я глубоко вдохнула, надеясь, что не совершаю ошибку.
Взгляд Айви метнулся ко мне, в нём смешались надежда и боль.
— В прошлое? Кистен…
— Пять лет, — тихо ответила я, чувствуя себя последней дрянью. — Я тогда ещё стажировалась в О.В. Айви, я не могу…
— Это теоретический разговор, — вмешался Ал, возвращая моё внимание. — Энергии, необходимой для возвращения, у тебя нет. Тритон создала это заклятие, чтобы проверить, как в Безвременье соотносятся время и пространство. В качестве маяков она использовала поверхностных демонов, потому что они — лишь души мёртвых вампиров, застрявшие в чистилище. Они перемещались во времени, но питательных ресурсов у них нет.
— Тут ты права, — прошептала Айви, — и я не смогу помочь тебе. 
Я обняла её, и она чуть пошатнулась, утратив обычную грацию.
— Смотри, — я отпустила её и вернулась к книге. — Да, это тёмное заклятие, но только потому, что оно забирает энергию у другого. Если я возьму свою, «спряду» её с этим заклятием… — Я пролистала несколько страниц, оставив палец на исходном заклятии. — Сохраню в коллективе. В Хранилище. Туда никто не заглядывает. Я смогу воспользоваться ею на обратном пути.
— Это слишком опасно, когда ты можешь просто переместить себя и всё, что тебе дорого, в Безвременье, — возразил Ал. — Дай всему шанс устаканиться. Не нужно рисковать.
— Это ещё как нужно! — выкрикнула я, чувствуя, как на нём вспыхивает злость. — Я не могу так поступить. Не собираюсь просить Айви, Дженкса и всех, кто мне дорог, перебраться в Безвременье, жить в изгнании, отхлёбывая по капле жизни, когда кажется, что можно остаться незамеченным. Это мой дом. И я не уйду отсюда, если есть хотя бы малейший шанс, что, рискнув чем-то смелым, изобретательным и, да, немного опасным, я не просто останусь здесь, но и укреплю своё место.
Айви опустила плечи, а крылья Дженкса, гулко жужжа, понесли его к ней на плечо. Оба выглядели подавленными, но я была куда больше озабочена Алом, который сидел, уткнувшись взглядом в пол, и избегал моего взгляда.
— Ал, ты прятался тысячи лет — и ничего хорошего из этого не вышло, — тихо сказала я, решив, что он выглядит почти подавленным. — Это мой риск. Моё решение. Но мне нужна помощь. Пожалуйста.
На миг мне показалось, что он просто уйдёт, но вместо этого он подошёл ближе, с каменным лицом мягко оттеснил меня в сторону и взял книгу в свои руки. Опустив голову, он молча вчитывался в страницы, хмуря брови.
— Твоё тело станет моложе, но разум — нет, — произнёс он отстранённо, вспоминая проклятие, которым я когда-то переместила лилию во времени. — Ты сможешь забрать с собой только те вещи, которые существовали в нужный тебе момент, иначе они исчезнут в пути.
— Да! — выдохнула я, услышав в его словах согласие помочь.
— И ещё: не крути это заклинание в церкви. Нужно место, которое за пять лет не изменилось. Может, тоннели? Или парк Иден — там есть линия силы.
— Пять лет! — воскликнул Дженкс. — У Рейчел нет ничего пятилетней давности. Она ведь всё потеряла, когда ушла из О.В.
— Моей сумке столько лет, — возразила я, но пыл тут же угас, когда я заметила страх в глазах Айви. Дженкс тоже выглядел недовольным, нервно снующим в воздухе. Найти место для проведения заклинания — не проблема. Думаю, я смогу раздобыть и деньги такой давности. А вот чары двойника придётся делать уже там — вряд ли само заклятие или материалы для него переживут путешествие. Зато мой новый амулет перемещения должен подойти: он работает через сознание, а оно останется прежним. Камень, скорее всего, вообще старше солнца.
— Но лей-линии, — возразил Дженкс. — Ты ведь собираешься использовать их для заклинания? А как же то, что Богиня их уничтожила?
Я похолодела, но, глянув на Ала, поняла, что ответ есть.
— День, когда линии изчезли, не станет проблемой, — признал он. — Заклинание будет использовать ту линию, с которой начнёт работу, пока не завершит, перепрыгивая через периоды без магии. — Его взгляд вернулся ко мне. — На выходе ты будешь использовать новые линии, а на обратном пути — старые. Меня больше беспокоит, как определить момент, когда нужно завершить заклинание, чтобы попасть туда, куда хочешь. — Ал нахмурился. — Нужен маркер. Есть у тебя что-нибудь, что было сломано пять лет назад? Если возьмёшь с собой, то сможешь завершить переход, когда оно восстановится, и оказаться именно в нужный момент.
Меня накрыл прилив адреналина, но бежать или драться было не с чем, и я лишь переминалась с ноги на ногу.
— Я могу возвращаться маленькими скачками, пока не окажусь в нужной дате, — сказала я.
Лицо Ала потемнело.
— Это крайне плохая идея. Извините меня.
— Ну, других у меня нет, — отрезала я.
Ал швырнул книгу и ушёл, хлопнув дверью так, что стекло задребезжало.
— Куда это ты? — крикнула я ему вслед, но он даже не оглянулся, шагая в холодное ноябрьское утро, словно на войну. — Всё, что нужно, у меня есть. Осталось только состыковать всё воедино, — добавила я уже тише, с усталостью и тревогой.
Только тут я заметила, что Айви до смерти напугана. И мне стало по-настоящему тревожно.
— Не переживай, Айви, я пойду с ней, — сказал Дженкс, и я резко подняла голову.
— Нет, не пойдёшь, — в один голос ответили мы с Айви, и он, обиженно жужжа, показал нам обеим неприличный жест. Пять лет назад Маталина была жива. Уйти от неё разбило бы ему сердце. Как и мне — остаться без него.
Я бы не смогла связаться с Айви. И с Трентом тоже. Ал пять лет назад уже был в изгнании в Безвременье и не знал бы меня. Может, это и правда не такая уж хорошая идея.
— Попробуй меня остановить, ведьма, — бросил Дженкс нахально. — Кому-то же надо прикрывать тебе спину.
— Умные слова, но ты всё равно не пойдёшь, — ответила я. — Айви, я справлюсь, — добавила я, но, когда попыталась её обнять, она отшатнулась, явно расстроенная.
— Не трогай меня, — сказала она хрипло, и я отдёрнула руку. Дженкс замер в воздухе, а мы уставились на неё, пока она в тишине боролась с собой. — То, что ты пережила эти пять лет, ещё не значит, что завтра ты не вернёшься туда и не угробишь себя.
— Я каждый день рискую тем же самым, — взмолилась я. — Я должна попробовать. Как ещё я смогу заставить ковен отстать от меня? Я не стану их демонической рабыней и не собираюсь прятаться в Безвременье сотню лет, пока они проживут свои жизни и умрут!
Три удара сердца она стояла неподвижно, с потрясённым выражением лица.
— Мне нужно идти, — сказала наконец и, опустив голову, резко вышла из кухни.
— Айви? — окликнула я, но порыв броситься следом угас, когда я заметила, что Ал идёт от своей кареты, размахивая руками и сутуля плечи, пробираясь через кладбище. Разрываясь в сомнениях, я резко остановилась. Он собирается помочь?
— Я присмотрю за ней, — бросил Дженкс и выскользнул прочь.
Прикусив губу, я осталась на месте, нервно перелистывая страницы до заклинания для «наматывания» энергии. Пентаграмма для удержания заклинания, связывание предмета с предметом, слова для доступа к демоническому собранию. Вот оно. Оставалось лишь всё подготовить и запустить.
— Думала, ты не собираешься помогать, — сказала я, когда Ал вошёл на кухню, держа в кулаке две полоски чёрно-золотой цепи.
— Я сломал это около пяти лет назад, — тихо произнёс он, протягивая мне.
Он был непривычно замкнут, и я осторожно приняла их, едва сдержав дрожь, когда холод металла лёг в ладонь.
— С их помощью ты сможешь попасть на нужную дату, — сказал Ал отстранённо, будто это не имело значения, будто он не давал мне настоящего шанса. — Путешествуй назад, пока всё не вернётся в целостное состояние, и остановись. Могу гарантировать, что тогда я тебя не знал. Будешь в безопасности. От меня.
В безопасности от него… Прилив радости накрыл меня. Он считает, что я справлюсь. Я справлюсь.
— А как вернуться?
— Всё просто. Перед уходом сломай что-нибудь и возьми с собой в качестве маркера. По пути туда оно останется сломанным. Когда на обратном пути вновь треснет — ты дома.
Дома, — подумала я. Странно. Я вроде как уезжаю, но при этом никуда не ухожу.
— Спасибо.
На его лице мелькнула напряжённая, фальшивая улыбка.
— Пока не благодари. Советую зарегистрировать, как ты объединила эти два заклятия в одно новое, в Коллективе.
— Чтобы было легче вернуться? — предположила я, но он покачал головой.
— Нет. Я думаю, что если внести объединённое заклинание в реестр, ты сможешь не дать никому им воспользоваться.
Я кивнула, признавая разумность его довода. Без пункта «цена использования» ни один другой демон не смог бы повторить то, что сделаю я, если только не придумает всё с нуля. Я никогда не регистрировала заклинание с таким условием, но знала, как это делается — на случай, если когда-нибудь создам что-то, что может понадобиться другим.
— Я понимаю, зачем ты это делаешь, — сказал он, и на лбу у него пролегли морщины от тревоги. — Риск того стоит. Но держи своё присутствие в тайне. Мелкие изменения впитаются, а вот крупные осядут в твоём сознании и сведут с ума.
Тритон, — подумала я, сдерживая дрожь.
— Помнишь слова для регистрации заклинания? — спросил он, и я снова кивнула.
— Хорошо. И держись от меня подальше. Если мы встретимся при твоём нынешнем уровне мастерства, я попытаюсь забрать тебя в фамильяры, даже если тогда не буду тебя знать.
— Ладно, — ответила я и захлопнула книгу. Дел впереди было немало.
— Дженкс! — крикнула я. — Хочешь прогуляться до «Секонд-Хенд Чарм»?

Глава 9

Не сочетаемость кельтских волынок и барабанов, исполняющих Sabotage, казалась странной, дикой и при этом удивительно заводящей смесью. Но современный ритм сливался с древним звучанием так органично, что я невольно отбивала такт, проводя пачкой вешалок по штанге с тихим скрежетом. «Секонд-Хенд Чарм» раскладывал одежду по цветам, а не по размерам, и, к моему удивлению, это работало на редкость хорошо. Я быстро перебрала чёрные футболки в поисках той, что будет без блёсток.
— Эй, Рейч? — позвал Дженкс, его крылья звенели в прохладе зала. — Глянь-ка, что я нашёл.
Он приземлился на стойку с красными рубашками и блузками. Чуть дальше, в мужском отделе, Трент стоял, поставив ногу на каблук блестящего танцевального туфля и прижимая его подошву к своему ботинку. Он настоял на том, чтобы пойти со мной, и я согласилась — но только после того, как с помощью камня перемещения сделала его похожим на Айви. Что, как я теперь подумала, могло объяснить странные взгляды, которые он ловил на себе.
Я улыбнулась и подошла ближе.
— Что у тебя? — спросила я, разглядывая ярко-красную рубашку с коротким рукавом. У неё был удачный V-образный вырез, но блёстки образовывали неожиданно аккуратный рисунок весёлой мордочки обезьянки на рукаве.
— Это Simation, — сказал Дженкс, перелетев к бирке с обезьянкой у горловины. — Witchwear выпустили их лет семь назад, а потом сменили ярлыки. Эта переживёт дорогу.
Не до конца уверенная, я поднесла рубашку к себе, и он одобрительно кивнул.
— Как ты вообще её нашёл?
— По запаху. Старая.
Я замедлила движение, собираясь повесить рубашку на руку. Потерплю один день в пайетках, — подумала я и огляделась в поисках джинсов.
Трент тем временем перебрался в детский отдел и, держа в руках крошечный свитер, выглядел так задумчиво и чуть мечтательно, что я невольно усмехнулась. Вот кто действительно любит шопинг…
Отвернувшись, я почувствовала, как губы сами собой тронула улыбка. Он ведь не ходил по магазинам с тех пор, как месяц назад ушёл в подполье. Никто и представить не мог, что встретит его здесь, в секонд-хенде. Впрочем, в каком-то смысле это была моя вина.
— Тебе этого хватит? Рубашка и джинсы? — спросил Дженкс.
— Джинсы у кассы, — сказала я, направляясь туда. — У меня есть старые носки и бельё, достаточно старые.
Правда, всё это либо сползало, либо задиралось из-за растянутой резинки. Давно пора было выбросить, но, как водится, а вдруг пригодится. — У меня есть и куртка, достаточно старая. Не та, что испортила Элис, а другая, вполне ещё носибельная, хоть и с пентаграммой из страз на спине.
Проверив, чем занят Трент, я пошла за Дженксом, который оставлял за собой тонкий пыльный след, пролетая между стеллажами, пока мы не дошли до джинсов. Он уже успел осмотреть весь магазин за первые три минуты, что мы здесь были, и, в отличие от меня, нисколько не мёрз.
— Спасибо, Дженкс, — сказала я, усевшись и начав копаться в стопках сложенных джинсов. Но замерла, когда завибрировал телефон. Я взглянула на Трента в другом конце зала — но это был не он. Достав телефон, я глянула на экран и нажала кнопку ответа.
— Привет, мам. Всё в порядке?
Крылья Дженкса зашуршали — он прислушивался, — и я включила громкую связь.
— Я слышала, что в Пискари кто-то из нежити умер, — сказала мама встревоженным голосом. — Хотела убедиться, что это не подружка Айви.
Я тут же выдохнула с облегчением, а Дженкс метнулся к другой стороне стола, явно довольный тем, что услышал.
— Нет, с ней всё в порядке. Я бы позвонила тебе, но не думала, что это попадёт в национальные новости, — ответила я, поднимая с прилавка джинсы с камнями, чтобы проверить размер.
— Констанс на ком-то решила показать пример, — пробормотала я. Что-то знакомое… — подумала, заметив выпавший камень, и поспешно вернула джинсы обратно. Мне и так хватало блеска.
— Я переживала, — продолжала мама. — Сказали только, что это нежить-вампир, и я не смогла найти ничего больше. Я рада, что с вами всё в порядке.
С нами обеими, — отметила я про себя, вспомнив выражение Айви, когда она сожгла прах Брайс.
— У неё всё хорошо. У меня тоже, — сказала я, а потом, беззвучно, Дженксу: — Хочешь с ней поговорить?
Пикси резко замотал головой, с него посыпались искры, словно мелкий дождь.
— Ты устала. Ты высыпаешься? — спросила мама.
Я выразительно посмотрела на Дженкса, а он только рассмеялся. Ну да, конечно.
— Мам, я хочу с тобой поговорить, но я сейчас занята. Перезвоню через полчаса, ладно?
— Не нужно, — сказала она. — Я просто хотела узнать, как там Айви. — Помолчав, добавила: — Где ты вообще? Я не слышала, чтобы The Sound of Silence играли на волынках с тех пор, как… Ты в «Секонд-Хенд Чарм»? Рейчел, тебя опять не изгнали? Тебе нужны деньги? Я могу…
— Мам, нет, — смущённо огляделась я, радуясь, что поблизости только Дженкс. Трент как раз направлялся ко мне с парой туфель и двумя детскими платьями в корзине. — Я не изгнана, и деньги мне не нужны. Пока что. Просто разбираю гардероб и кое-что отдаю.
— Разбираешь шкаф? — переспросила мама с недоверием, а потом, с ноткой жалости: — Милая… тебя опять прокляли?
Разбираю шкаф? — передёрнулась я мысленно. Да, звучало странно.
— Нет, — ответила я, чувствуя себя неловко, пока Дженкс уже летел навстречу Тренту. — Я готовлюсь к поездке в прошлое, и мне нужна одежда той эпохи, чтобы не оказаться голой.
Мама замолчала на пару секунд.
— Думаю, скажу Доналду, что тебя опять прокляли, — наконец выдала она, — иначе мы оба сегодня не уснём.
Я отключила громкую связь.
— Мам, всё в порядке, — тихо сказала я, хотя, судя по взгляду Трента, выглядела бледной. Он подошёл и сел рядом. — Я ищу что-нибудь, что Трент ни за что бы не надел, чтобы мы могли сходить в кино или куда-то ещё. — Прикрыв телефон бедром, я прошептала Тренту: — Скажи ей что-нибудь.
Он только покачал головой, в глазах мелькнула тревога.
— Я так горжусь тобой, — донеслось из динамика телефона, почти неслышно. — Ничего этим ведьмам из ковена не отдавай. Насколько глубоко ты уходишь в прошлое?
Вздохнув, я поднесла телефон к уху.
— Пять лет, — ответила я, размышляя, куда подевался Дженкс. — Так безопаснее — не быть у всех на виду.
То есть не на радаре у Ала, Трента, отряда ликвидации О.В., стаи оборотней Винса из Макино. Хотя... может, заглянуть к Нику и хорошенько его приложить.
— Хорошо. — В голосе прозвучала гордость. — Позвони, когда вернёшься, м-м? Не заставляй меня волноваться.
Я выдохнула. Моя мама была немного не в себе — слишком многое пришлось пережить, — но в редких случаях это даже играло мне на руку.
— Хорошо, — прошептала я. — Я тебя люблю, мам.
— И я тебя, милая. Только будь осторожна.
— Обязательно. — Но мама уже отключилась, и я убрала телефон в карман. Из окна посыпалась тонкая струйка ледяной пыльцы пикси — и это меня насторожило.
— Твоя мама потрясающая, — сказал Трент, когда я вернулась к столу и стала копаться в стопке джинсов в поисках своего размера. Все джинсы были с модными разрезами и потертостями... то есть дорогие, а не старые. Я бросила взгляд на украшенные стразами кеды — наверняка кто-то когда-то кинул их в ящик для пожертвований, и вот они тут.
— Нашёл кое-что для девочек, — добавил он, поднимая свою корзину. — И ещё пару обуви, которая мне не нужна.
— Обуви много не бывает, — пробормотала я и раздражённо сдвинула в сторону стопку. Всё тут было сделано под старьё. Ну точно — я явлюсь туда голая.
— Эй, ребята? — Голос Дженкса сверху поднял целое облако пыли. — У нас проблема.
Сердце ёкнуло.
— Что случилось?
— Лейкер, — отрапортовал Дженкс, приземлившись прямо на джинсы со стразами. — Он на парковке.
— Охотник за головами? — Я бросила взгляд на Трента. — Как он нас нашёл?
Трент положил мою красную рубашку в корзину:
— Может, он что-то прикрепил к твоей машине?
— Мы припарковались за три квартала отсюда! — возразила я, а затем резко пригнулась под стол, когда в дверь вошёл высокий человек, и где-то зазвучали фанфары. — Дженкс, есть другой выход?
— Есть, но там переулок, и мне это не нравится. — Он поднялся вверх, стрекоча крыльями. — Подожди, я попробую разглядеть, что он делает.
— Дженкс? — прошептал Трент, и в воздухе между нами прошла искра, когда он начал тянуть энергию из ближайшей лей-линии — мягко, медленно, наполняя своё чи, отчего у меня по коже побежали мурашки.
— Да, это Лейкер, — подтвердил Дженкс, встал на стопку джинсов, уперев руки в бока. — Он говорит с женщиной на кассе. Показывает ей свой телефон... — Его крылья замерли, а пыльца засеребрилась. — Она показывает на отдел детской одежды. Тинки — диснеевская шлюха. Она нас сдала.
Трент скривился.
— Прорвёмся, — сказал он, в голосе — почти радость.
— Лучше не надо, — бросила я, бросив взгляд на корзину. Неуютно. Хотя бы за это нужно заплатить, минимум.
Дженкс спустился на уровень наших глаз:
— Ни один пикси в здравом уме не стал бы сейчас торчать на улице. Он меня знает. Я отвлеку его от двери. Дам вам достаточно времени, чтобы выскользнуть наружу.
Но было слишком холодно, чтобы он нас догнал, если мы отойдём далеко. Морщинка тревоги прорезала лоб. Или выходим все вместе, или никто.
— Ладно. Отвлеки его. — Я вытащила джинсы со стразами из-под него и бросила в корзину Трента. Почти уверена, что это мои — а значит, достаточно старые. Я купила их, когда проходила стажировку у Айви. — Мы с Трентом затаимся, пока он не клюнет, и встретимся с тобой у выхода. А оттуда — вместе к машине. 
— Вы оба должны уходить, — сказал Трент. — Он за мной охотится.
— Либо все, либо никто, печеньковый человек, — откликнулся Дженкс, а потом взвился в воздух, пролетев не выше двух дюймов над полом — как смертельная тень.
Все или никто, — подумала я, и кольнуло чувство принадлежности. Совсем недавно Дженкс без колебаний перерезал бы Тренту ахиллесовы сухожилия, если бы я его об этом попросила.
— Ему слишком холодно, — прошептала я, когда мы с Трентом прятались за стойкой с товаром. — Даже здесь.
— Притворяться Айви, возможно, было не лучшей идеей, — прошептал Трент и жестом велел мне оставаться на месте, осторожно заглянув из-за стойки.
— Может быть, — пробормотала я, присев рядом. Я снова сосредоточилась на лей-линии и прошептала:
— Finis.
Гламур рассыпался, на Трента пролился слабый свет. Он вздрогнул, и, хотя для меня он всегда выглядел по-своему, теперь все могли видеть его настоящего.
Из дальнего конца магазина раздалась красочная брань Дженкса — он звал меня. Губы Трента дёрнулись в полуулыбке.
— Лейкер услышал. Пошли.
Рука Трента нашла мою, он поднял меня на ноги и потянул за собой. Сквозь меня пронеслась волна возбуждения. Быстрым шагом он пошёл к кассе, широко улыбаясь, когда очередь перед ним расступилась. Женщина за прилавком подняла глаза, потом уставилась во все глаза, узнав Трента.
— Сдачу положите в коробку для приюта, — сказал он, бросая на стойку две пятидесятидолларовые купюры и увлекая меня за собой.
— С-спасибо! — крикнула женщина, а потом раздражённо добавила:
— Эй! А корзину оставить не забудьте!
Я поморщилась. Вряд ли Лейкер услышал её «спасибо», но вот пронзительный крик — точно услышал.
— Внимание! — взвизгнул Дженкс, и я рванулась от Трента. Поток энергии пронёсся по мне, как жидкое пламя, когда я потянулась к лей-линии и повернулась.
Лейкер стоял на столе с пазлами в дальнем конце магазина. В одной руке — амулет, в другой — посох. Вдоль дерева побежала волна энергии, и я толкнула Трента к двери, когда маг выкрикнул латинское слово и выпустил заклинание, словно из оружия.
— Rhombus! — выкрикнула я, втягивая в защитный круг Трента, Дженкса и стойку с посудой. Заклятие Лейкера ударило в круг... и мир вздрогнул в глухом взрыве. Одежда взлетела в воздух, люди закричали. Я сняла круг ещё до того, как полетевшие вещи коснулись пола.
Трент стоял рядом, глаза сияли предвкушением.
— Вперёд. Сейчас, — сказала я.
Он покачал головой, и над ним заклубилось жемчужное облачко магии, спиралью поднимаясь вверх, пока он смотрел на Лейкера.
— Уведи его отсюда, Дженкс!
Пикси спикировал вниз, его пыльца заискрилась ярким золотом от возбуждения.
— Пошли, печеньковый. И не забудь вещи Рейчел.
— Все или никто, — эхом повторил Трент, и я поморщилась. Нельзя усидеть на двух стульях.
— Хорошо, но не разрушай магазин. Моя мама сюда раньше ходила, — сказала я, наблюдая, как с делового человека сползает облик, обнажая под ним эльфийского военачальника — того, кто всегда прятался под поверхностью. Тонкая оболочка — и всё же всегда с ним. Я поёжилась и тут же подавила дрожь. И почему-то мне это нравилось. Очень.
Лейкер, решив, что мы сдались, спрыгнул со стола и пошёл на нас, во второй руке появился амулет, а вдоль посоха начала скапливаться фиолетовая энергия.
— Трент Каламак, у меня есть разрешение задержать вас и препроводить в —
— Entrono zouden! — выкрикнул Трент, и я вздрогнула, когда его заклинание пронеслось по мне, как прикосновение любовника — шелковистое, искрящееся ощущение.
Лейкер взвизгнул, фиолетовое сияние на посохе погасло — его накрыл защитный круг. Заклинание Трента ударило в ближайшую стойку, и вихрь из одежды накрыл мужчину с головой.
— Бежим!
— Подожди, мои вещи! — закричала я, схватив корзину как раз в тот момент, когда Трент потянул меня за руку и побежал к выходу.
Дженкс пошёл впереди, разведчиком, и мы вылетели из магазина под визгливую отповедь кассирши.
— Остановите его! — донеслось сзади, но мы уже неслись прочь, мои сапоги грохотали по асфальту, отдаваясь в позвоночнике барабанной дробью.
— Дженкс? — окликнула я, и вздохнула с облегчением, когда шуршание его крыльев обернулось ледяным прикосновением к шее.
— Всё. К машине. Уходим.
— Я понесу. — Трент перехватил корзину, и мы немного сбавили шаг, пока он бросал короткий взгляд через плечо.
— Тебе лучше держать руки свободными, если он решит нас преследовать. — Он поморщился. — Ты дерёшься на улицах лучше меня.
— Спасибо. — На самом деле он имел в виду, что я лучше умею избегать случайных жертв среди прохожих.
На улице было почти пусто, ранний вечер, лёгкие сумерки.
— Он не идёт за нами.
— Потому что знает, что для него так безопаснее, — отозвался Дженкс, когда мы остановились у машины.
И тут я застыла — амулет-детектор смертоносной магии, болтавшийся на моей сумке, вспыхнул тревожным красным.
— Стой! — Я дёрнула Трента назад, когда он потянулся к двери. — Он её заколдовал. Чтоб тебя, болотный подонок...
Взгляд Трента метнулся от моей машины ко мне, а потом — через плечо, на улицу.
— Серьёзно?
Я кивнула:
— Так колдуны и делают. Меньше открытого столкновения — больше подготовки. Ему нужно было всего лишь вытолкнуть нас на свет, заставить дергаться. Вот почему он нас не преследует.
Спасибо Богине, что мне уже однажды угрожали смертью — иначе у меня никогда бы не появилось это заклинание-детектор.
— Слюнтяй, — фыркнул Дженкс, а я поморщилась, прикидывая, где здесь ближайшая автобусная остановка. Хотя бы теперь они меня точно подберут. Стоит один раз устроить облысение парню в автобусе... — Через лей-линию добираемся? — спросил Дженкс. Взгляд Трента на секунду помутнел.
— В трёх кварталах отсюда, — ответила я.
Меня охватило чувство, будто за нами наблюдают.
— Уходим, — сказала я, осматривая улицу. Глаза расширились, когда Лейкер вывалился из магазина, всё ещё стряхивая с себя одежду. Женщина с кассы бежала за ним, громко крича и собирая всё, что могла.
— Беги! — Я толкнула Трента вперёд, обернувшись на крик Лейкера:
— Каламак! — заорал тот, отпихивая женщину и бросаясь к нам.
Кожа покрылась мурашками, пока мы с Трентом неслись рядом, отмеряя шаг в шаг. Мне нравилось работать с ним. И я с трудом сдерживалась, чтобы не схватить его за руку — даже сейчас, на бегу.
— Не останавливайся, — сказал Трент, когда мы свернули за угол. Он резко затормозил и потянул на себя энергию лей-линии.
— Ta na shay, juncta in uno! — выкрикнул он, и у меня подогнулись колени, когда пульсация силы пронеслась по линии и ударила по нам обоим, пока Трент направлял её — прямо в настырного мага.
Лейкер резко притормозил, возясь с амулетами, когда заклинание Трента врезалось в него и вбило в землю.
Трент схватил меня за руку и потянул в бег. Дикая магия впивалась в кожу — дрожащая, зовущая.
— Линия... — начала я. Она где-то совсем рядом. Последнее заклинание было... вау.
— Он вырвался! — взвизгнул Дженкс у меня за ухом, вцепившись в меня мёртвой хваткой. — Рейч, он шарит у себя в карманах.
— Он свободен?! — Трент явно разозлился. — Это должно было держать его минимум пять минут.
— Рейчел! — вновь подал голос Дженкс, и моя рука выскользнула из ладони Трента. Мы не успевали. Надо было дать бой.
— Ещё одно слово — и я тебя вырублю! — крикнула я, и Лейкер резко остановился, закружившись на месте. Он был в полквартале от нас. И лей-линия — тоже.
— Иди, — тихо сказала я. Трент придвинулся ближе.
— Линия где-то прямо тут, — проговорила я, а Трент обнял меня вниманием и тишиной.
— Она там, — возразила я, а он покачал головой — его руки уже охватило сияние магии.
— Я просто выполняю свою работу, — пробормотал Лейкер, тяжело дыша. — Давай, используй заклинание. Ковен только обрадуется, если появится повод и тебя потащить, Морган.
Я потянулась глубже в лей-линию, и моя аура начала мерцать, проступая наружу. Линия была слишком далека, чтобы шагнуть в неё, но я чувствовала, как она вибрирует во мне. Наверное, Лейкер тоже это видел.
— Рейч, он тянет время, — сказал Дженкс. — Ударь его чем-нибудь и беги!
— Он пытается выбрать, какой амулет использовать, — пояснил Трент. — Обоих нас он не возьмёт.
— Он не возьмёт никого, — прошипела я, впиваясь подошвами в тротуар.
— Лейкер? — спросила я, напрягаясь, когда он сжал амулет, как гранату.
— Не заставляй меня делать это.
Но он заставил. И когда дёрнул за шплинт амулета лей-линии, я рванула к самой линии и впустила её в себя.
— Quod periit, periit! — выкрикнула я, и Лейкер взвизгнул, как ребёнок, когда каждый волосок на его теле вылетел с корнем. То же заклятие я однажды применила в автобусе — после этого меня и выгнали с маршрута по Цинциннати. Но в этот раз я сделала это нарочно.
— Беги! — Я толкнула Трента и сама сорвалась с места. Как только он очнётся от шока, будет в ярости.
— О, ему это не понравилось, — заметил Дженкс, и я снова рванула вперёд.
Линия была уже рядом, а Лейкер всё ещё стоял, как громом поражённый.
— Рейчел, это было... — начал Трент.
— Несмертельное шуточное заклинание, — закончила я. — За такое дают всего полгода общественных работ.
— Даже если помогаешь скрыться разыскиваемому преступнику?
Я улыбнулась Тренту, когда мы скользнули в лей-линию.
— Ты не преступник. Тебя ещё не судили.
Гудение неукротимой энергии лей-линии прошло сквозь меня, как будто дом вдруг обрел звук.
— Спасибо за прекрасный вечер, — сказал Трент, и я, улыбаясь, встала на цыпочки, чтобы поцеловать его.
— Не за что. Но я иду с тобой. — Глаза Трента распахнулись, и я добавила:
— Если ты не против?
— Эй! — Дженкс дёрнул меня за ухо, возвращая в реальность. — Что бы ты ни собиралась делать — делай. Он уже плетётся сюда.
Рука Трента скользнула мне за спину.
— Я бы этого хотел.
Мы повернулись к Лейкеру вместе. Он выглядел измученным, злым… и лысым.
— Морган, — выдохнул он, сверля меня взглядом, полным ненависти. Я же послала ему клыкастый воздушный поцелуй.
Я сместила ауру, и реальность начала таять: город растворился, и только осенние насекомые становились всё громче.
Мы были там.

Глава 10

Я вышла из лей-линии, чувствуя, как тонкие струйки энергии отрываются от меня, возвращаясь в гудящий поток — это ощущение утраты и в то же время обещание, что я вернусь, было почти сладким.
Дженкс вспорхнул с моего плеча, взметнув облачко пыльцы, усиленной магией, и с жужжанием крыльев метнулся в темноту Безвременья — на быструю разведку.
Тени здесь были гуще, чем в нашей реальности, солнце будто затерялось за далёкими облаками и зарослями старого леса. Я глубоко вдохнула чистый воздух и скользнула взглядом по Тренту — он проверял, всё ли у нас при себе.
Адреналиновый выброс от побега от Лейкера был как поездка на американских горках — сплошной драйв, но без реальной опасности. И всё же я наслаждалась этим, хоть и знала: лучше не стоит колдуна недооценивать.
Не скажу, что нам просто повезло, но вот если бы повезло ему — всё могло бы закончиться иначе.
Трент перекинул корзину через руку:
— Лейкер каждый раз чувствует, когда я касаюсь реальности. Тут явно не без заклинания.
Его голос прокатился по мне — низкий, почти музыкальный, идеально ложась на фон стрекочущих сверчков и шума ветра в деревьях.
— Возможно, — сказала я, расфокусировала взгляд и включила второе зрение. Лейкер был, как призрак, в очертаниях домов и витрин, пока упрямо удалялся, прижав телефон к уху.
— Хочешь… вернуться? — спросила я, запнувшись, глядя на Трента. Его аура — обычно яркое золото с вкраплениями алого — сейчас отливала лёгкой мутью. А ведь теперь, когда я подумала об этом, и в его заклинаниях недавно сквозила чёрная нитка...
— Эм, я бы не советовала мою машину, — добавила я, отключая второе зрение. Его аура исчезла. — Но мы можем поймать такси.
Что ты творишь, любовь моя?
Я с тревогой задумалась. Такая тёмная аура не привела бы тебя в Алькатрас, но вполне могла бы заинтересовать Ковен. А это — почти одно и то же.
Трент, не подозревая о моих мыслях, покачал головой:
— Надо выяснить, как он меня отслеживает, — сказал он, держа красную пластиковую корзину. — Пока не пойму — лучше поменьше вылезать в реальность. Но я провожу тебя домой. С этой стороны линии.
Жужжание крыльев Дженкса донеслось до меня, и он опустился мне на плечо.
— Этот колдун должен был бы уже догадаться. Все остальные — догадались.
Крылья Дженкса коснулись моей шеи, и я вздрогнула. Здесь было теплее, но не сильно.
— Думаю, он просто пытается заявить о себе, — прошептала я. — Есть способы попроще зарабатывать на жизнь.
Я вгляделась в деревья, пытаясь понять, где горы и куда мы вообще вышли.
— Проводи меня домой, ладно? А то я вообще не понимаю, где мы.
— Я понимаю, — ответил Трент, проследив за моим взглядом. — Церковь — в той стороне. — Он тронулся с места, уверенно взяв меня за руку. — Или ты всё ещё не против поужинать?
— В поместье? — с энтузиазмом откликнулся Дженкс, устраиваясь между моей шеей и воротником. — Я с вами. Я своих внукопикси сто лет не видел. Наверняка уже летают.
Хватка Трента усилилась, когда мы начали пробираться между деревьями — сперва неловко, но потом он словно вспомнил свою эльфийскую грацию, и пошёл мягко, скользя, выбирая тропу.
— Извини, Дженкс. Я про суп у костра. Здесь, в Безвременье.
Я невольно содрогнулась, когда волна энергии перелилась из него в меня — наши силы уравновешивались. Он пах чудесно, несмотря на всю эту магию: корицей и вином.
— Суп у костра звучит прекрасно, — сказала я. Он улыбнулся — с облегчением и лёгким предвкушением.
Я знала, что он так и не вернулся на свое поместье с тех пор, как его друг Саладан втянул его разбирательства в незаконных генетических исследованиях. Но мне ещё не довелось посмотреть, как он там устроился у Алa в роще.
— Где ты пропадал, печенька? — спросил Дженкс. — Надеюсь, ты не ошиваешься в саду, как последняя Тинки-из-Диснея? А то у меня уже один демон там поселился.
Трент усмехнулся с озорством:
— Нет. Я у Ала, на его старом участке. Там хорошая вода.
Хорошая вода? Возможно. Хотя, скорее всего, он обосновался там, чтобы Ал был под рукой как нянька и буфер от остальных демонов. Сейчас Ал переехал на линию в мой задний двор, чтобы не выглядело, будто ему нравятся две маленькие дочки Трента. Но нравились. Ал бы за них умер.
— Хорошая вода?! — переспросил Дженкс. — У тебя же лей-линия проходит прямо через участок — идеальный туннель для побега. Ты мог бы есть нормальную еду, принимать горячий душ, а вместо этого ешь из коробки, спишь на земле и моешь свои причиндалы в холодной речке? В ноябре?
— Дженкс... — тихо предостерегла я, а Трент с улыбкой перешагнул поваленное дерево и протянул мне руку.
— Мы с девочками справляемся, — сказал он, задержавшись с ответом, взгляд его затуманился. — К тому же, сейчас в поместье пусто — только конюшни и пара садовников. Забавно, раньше я мог месяцами там жить, и не тянуло выходить наружу. А теперь и дня не выдерживаю.
Тропа внезапно вывела нас на вытертую дорожку. Я прислонилась щекой к его плечу, шаги замедлились, ночь сгущалась.
— Это правда, — мягко сказала я. — Но тогда у тебя был полный штат и куча дел.
Он тихо хмыкнул, а я вспыхнула.
— Прости, — добавила я, и он отпустил мою руку, чтобы обнять меня за спину и прижать ближе, пока тропа выравнивалась.
Отец Трента умер рано, оставив ему в наследство незаконные генетические наработки — всё, чтобы поддерживать жизнь всего эльфийского рода. А теперь, когда вымирание больше не грозило, он мог позволить себе быть кем хочет. По крайней мере, поиск себя не выглядел таким отчаянным, как могло показаться со стороны.
Я начинала понимать, что его мать была той ещё стервой, а сам Трент за последние несколько лет сильно изменился — прямо на моих глазах он превращался в нечто гораздо более опасное, чем когда-либо был его отец. Тогда он игрался с незаконной генетикой, а теперь — с запретной магией. Общество не одобряло ни того, ни другого. Одно, может быть, простили бы. Но и то, и другое?
Хотя, стоит признать: его новая ловкость с эльфийской магией сделала его... неотразимо пахнущим. И мои внутренние датчики зашкаливали.
— Всё в порядке, — сказал он, его дыхание скользнуло по моим волосам. Голос звучал сосредоточенно. — Мне нравится здесь. Не смотри на меня так, будто это твоя вина. Это у меня генные лаборатории, не у тебя.
Но Ли никогда бы его не выбрал, если бы не я. Эта ведьма хотела завладеть Цинциннати — и шла к цели через моих друзей. Все остальные просто сошли с волны у берега. Но Трент… Его прошлое накрыло его с головой, и теперь он, как выброшенный водоворотом, кувыркался на дне, изо всех сил пытаясь всплыть.
Я посмотрела на пластиковую корзину в его руке. Он покупал секонд-хенд одежду для своих дочерей и поношенную обувь для себя. Элласбет была в своей стихии, а я всякий раз волновалась, когда Люси ехала на свидание с отцом — уверенная, что адвокаты Элласбет придумают способ удержать обеих девочек.
— Эй... — Трент притянул меня ближе, пытаясь разогнать моё мрачное настроение. — Я кое-что изменил в роще, когда Ал ушёл. Думаю, тебе понравится.
— Не терпится посмотреть, — сказала я, но на самом деле не слушала. Меня больше волновало, как всё пойдёт дальше. Путешествие в прошлое, сделка с Тритон за зеркальце… А если я что-то поменяю — и вернусь, чтобы найти Трента и Элласбет уже женатыми?
— Дженкс, я посадил на южной стороне поздноцветущие цветы. Можешь угощаться.
— Благодарю! — откликнулся Дженкс, а его крылышки щекотали мне шею, осыпая грудь пыльцой сине-зелёного оттенка.
— И я добавил открытое пространство, — продолжал Трент, его шаги замедлились, когда лес начал редеть и свет стал ярче. — Сделал купель для девочек…
— Правда? — Я перешагнула через поваленное бревно, осматриваясь и наконец узнав место. Это была старая роща Ала. Кольца из мухоморов больше не было — видимо, он перенёс его к моей церкви.
— Купель? — фыркнул Дженкс, а я замедлила шаг у края поляны, чтобы оглядеть изменения.
Три вишнёвых дерева в углу уже не цвели, листья побурели и сморщились — заклятие Ала испарилось вместе с его отсутствием.
Тулпа, серая лошадь Трента, спокойно паслась под деревьями. Его холёный хвост плавно двигался, а шкура поблёскивала в тусклом свете. Повозка Ала исчезла. Вместо неё у ручья теперь стояла большая палатка.
Каменная площадка из плоских, грубо тесаных плит обрамляла кострище. Те же плиты уходили в воду, очерчивая глубокую выемку.
Река пересекала это углубление насквозь, но поблизости лежал большой камень — его можно было использовать как плотину, чтобы перекрыть поток. И тогда получалась та самая купель, о которой говорил Трент.
— Боже мой, — выдохнула я, сделав пару шагов вперёд, чтобы рассмотреть получше. — Это и правда купель.
Трент усмехнулся, следя за Дженксом, который уже сновал туда-сюда, исследуя местность.
— Ага. Я перекрываю поток камнем, и когда она наполняется, её легко согреть. — Его рука соскользнула с моей спины. — Люси… — произнёс он с содроганием. — Люси терпеть не может холодную воду.
— Вся в маму, — сказала я, и Трент вздохнул, сжав мою руку покрепче, пока мы пересекали поляну.
— Ужин звучит прекрасно, — добавила я, чувствуя, как успокаивающее стрекотание сверчков проникает в самое сердце. Хоть на несколько часов забыть обо всём и просто… быть. — Чем помочь? Разжечь костёр?
Он покачал головой:
— Я справлюсь. — Его взгляд метнулся мимо меня к ручью. — Хочешь попробовать горячую купель?
Mmmm?
— Конечно, не против её подогреть. — Предвкушение пробежало мурашками по коже, стоило вспомнить тот плотный слой «мрака» в его ауре. Может, оттуда он и шёл? Погрузиться в горячую воду, смотреть, как на небе появляются звёзды… Маленький кусочек рая. Единственное, что сделало бы это идеальным — костёр. А он и о нём позаботился.
— Сначала найду дрова, — предложила я.
— Не нужно. Я всё сделаю. Можешь расслабиться, пока я доварю суп.
— Ты уверен? — спросила я, и он мягко подтолкнул меня.
— Ты? Голая? В моей реке? Абсолютно, — отозвался он, и я улыбнулась.
Крылышки Дженкса раздражённо затрещали:
— О, тролля мне на хвост, да что за фейские пердежи, — пробормотал пикси. — Если понадоблюсь, я у лошади.
Прошло двадцать минут и один опалённый палец спустя — я уже скинула одежду и осторожно опускалась в тёплую лужицу воды, тихо постанывая, когда моя голая задница устроилась на плоском камне, который теперь излучал мягкое тепло. Тихие звуки, с которыми Трент хлопотал у котелка над огнём, были на удивление умиротворяющими, и я почувствовала, как веки начинают слипаться. Стало ясно, что — как и с демонами — тот потемневший слой копоти в его ауре был не следствием запретных чар, а результатом того, что он постепенно заменял свои технологичные удобства на магические изыски. Вся поляна ощущалась безопасной, с её лёгким ароматом жжёной амбры и искристым привкусом эльфийской магии.
Я дышала ровно, легко, словно только что родилась, пока стрекот насекомых плёл свою чувственную песню. Трент готовил мне ужин, а я клевала носом, убаюканная теплом воды и умиротворённой атмосферой...
Пока не раздалось лёгкое всплескивание воды, и ночная прохлада ударила по коже, заставив меня вздрогнуть и распахнуть глаза.
— Ой, привет! — сказала я, садясь, когда Трент неторопливо погрузился напротив меня в импровизированную ванну. Вода поднялась чуть выше, прогоняя оставшийся холод от остывшей купели. Его обнажённое тело было лишь тенью, и я подняла глаза, удивлённо отметив, как изменилось расположение звёзд. Костёр тоже угас и теперь дотлевал угольками.
— Чтоб мне... — прошептала я, и он улыбнулся. — Я заснула?
Двигаясь медленно, чтобы не поднимать волн, Трент придвинулся ближе, пока наши плечи не соприкоснулись, а ноги не переплелись.
— Ты устала, — сказал он, обнимая меня за плечи. — Пришлось снова подогреть воду.
Я посмотрела на воду, потом на его лицо с лёгкой щетиной.
— Я не хотела засыпать.
— Ничего страшного. Суп подождёт, — пробормотал он и посмотрел вверх. — Здесь очень хорошо.
Позади него стояла потухшая свеча, две накрытые миски и открытая бутылка вина на маленьком столике.
— Надо было меня разбудить.
Трент закрыл глаза.
— Не собирался я будить тебя из-за супа.
— Но ты же его для меня сварил. — Я оглядела молчаливый лагерь, пока не заметила слабое свечение у лошади — там был Дженкс. — Не верится, что я правда уснула...
Он открыл глаза и притянул меня ближе, кончиками пальцев обрисовывая на моём плече многозначительный круг.
— Ты уснула в моём лесном саду, — сказал он вполголоса. — Это опасно, знаешь ли. Заснуть в эльфийском саду?
Он сдвинулся, чтобы поцеловать меня, и его губы пахли бульоном и вином.
— Может, ты уже никогда не выберешься отсюда, — прошептал он.
О побеге я как-то не думала в этот момент, и лёгкое разочарование кольнуло меня, когда он отстранился, устраиваясь рядом поудобнее. Я была обнажена. Он был обнажён. А глаза у него снова были закрыты.
Что в этой картинке не так?
— Побег? Вот бы мне так «повезло», — пробормотала я, и всё же не переставала задаваться вопросом, зачем я так цепляюсь за реальность. Ал явно хотел, чтобы я осталась в Безвременье, пока его синапсы не восстановятся и он снова сможет творить магию. Трент был в изгнании, доступен — и изрядно скучающий. Ковен хотел моей шкуры. Я могла бы их переждать. Всего-то сто лет — и как демон я могла себе это позволить.
И всё же я не могла бросить Цинци на милость тому, кто окажется сильнее. Не когда сильные борются только за себя, а не за слабых. Я ненавидела хулиганов. А многие немертвые вампиры были именно такими. Им всем приходилось быть невероятно эгоистичными, чтобы выжить после своей первой смерти — и они такими и оставались.
Дыхание Трента было ровным и спокойным, а я пошевелилась, вода зазвучала вокруг.
— Сегодня было весело, — сказала я.
Повернувшись боком к нему, я стала перебирать его волосы, пока всё мое тело охватывало медленное тепло.
— Убегать от Лейкера? — Его кожа была безупречной, поблёскивающей от влаги, огонь превращал её в серебро и золото под моим прикосновением. 
— Эльфийская магия такая... земная, — прошептала я, улыбаясь, заметив, как мурашки пошли следом за пальцем, скользнувшим вниз по его шее. — Каждый раз, когда ты тянул линию, я чувствовала это.
— Мммм, — пробормотал он сонно, и я послала в воду лёгкий всплеск энергии с силовой линии.
Трент вздрогнул, по воде прошла рябь, его глаза распахнулись. В тусклом свете они казались почти чёрными, отблески пламени превращали его в опасную тень под моим прикосновением. Сонливость улетучилась, а по моему позвоночнику пробежала дрожь, когда его взгляд встретился с моим.
— Я не знал, что ты можешь чувствовать, когда я тяну линию. Это проблема? — спросил он, голосом, полным сомнения.
Я прижалась к нему ещё теснее, моя рука легла на него с нежной настойчивостью.
— Только потому, что это возбуждает меня не хуже, чем козу. Ты спать хочешь?
— Ах, уже нет, — ответил он, вода всплеснула, когда он подложил руку мне под голову, устраивая как подушку.
— Во сколько тебе нужно быть в церкви?
Ощущение пробежало по моему телу, когда его рука нашла моё бедро, двигаясь вверх и вниз в мягком, завораживающем ритме.
— Часов шесть назад, — ответила я, прикусив его ухо, легонько потянув за мочку зубами. — Айви, наверное, в панике.
Он тихо застонал, и я почувствовала, как под моей рукой он напрягся, дыхание участилось.
— У меня сегодня ужасно насыщенная ночь, — прошептала я.
— Вижу, — отозвался он. Вода зашевелилась, и вдруг он оказался надо мной — пьянящее, волнующее ощущение разлилось по телу, когда он притянул меня за бедра, и я сама пошла ему навстречу.
— Этого не было в моих планах, — проговорил он, — но, возможно, я найду для тебя местечко.
Он вошёл в меня медленно, с теплом, заполнив до самого конца, и, глядя на него снизу вверх, я видела только одно — любовь.
— Это моя линия, — прошептала я и вскрикнула, когда его пальцы послали в меня лёгкие разряды энергии с линии, вспыхивая на коже и проникая глубже. Я вцепилась в него, и он наклонился ко мне, губами отыскивая мою шею.
— О, Боже… — простонала я, когда он провёл тончайший поток энергии с линии сквозь моё тело, от шеи к низу живота. Это было почти слишком… Я изогнулась, притягивая его, позволяя войти. Прелюдия? Весь вечер был прелюдией. Я обвила его руками, прижалась, и когда он вошёл в меня, тело вздрогнуло от нахлынувшей волны. Вода делала всё более осязаемым, грубым, живым.
Я резко выдохнула и снова пошла ему навстречу, требуя большего.
Он двигался сначала медленно, каждое движение встречалось моим в почти звериной грации. Я сжимала его плечи, и когда он нашёл мой старый вампирский шрам, зубами касаясь кожи, я застонала, захлебнувшись дыханием, пока он двигался в такт нашему общему ритму.
Вода плескалась, его ладони поддерживали мою голову, губы и зубы терзали шрам с такой нежностью, будто он умел делать меня только своей. Ощущения накапливались, грозя разорваться. Моё дыхание стало прерывистым, и, желая всего и сразу, я направила мысль в его чи, утопая в нём до тех пор, пока не выдернула оттуда энергию с хлёстким щелчком.
Трент вздрогнул, его челюсти сомкнулись у моего уха.
Моя, — отозвалось во мне, и я не знала, кому принадлежала мысль первой, но от неё по нам обоим прошла дрожь, увлекая в ещё более глубокое движение. Он застонал, подался вперёд, и с внезапным толчком я почувствовала, как он достиг разрядки, врываясь в меня с выдохом облегчения.
Охваченная безумием, я задрожала, сжимая его, пока его тело содрогалось, и украденная энергия вернулась к нему, вызвав из моих губ стон, будто искра прошла сквозь воду, разрывая всё, как огонь.
— О, Боже… Рейчел, — прошептал он, когда мы прижались друг к другу в этой ослепляющей вспышке, и каждый удар наших сердец рождал новую волну страсти, вновь пронизывая нас обоих.
И тут раздалось громкое шлёп, и на нас обрушилась ледяная волна.
Я ахнула, распахнув глаза, и услышала, как Трент выругался — его вес резко навалился, он оперся на локоть, одной рукой придерживая мою голову, а другой вслепую пытался вернуть на место соскользнувший камень. Он выдернул себя из меня резким движением, сдержав болезненный стон — мышцы ещё не отпустили.
Настроение моментально испарилось. Он торопливо пытался остановить поток ледяной воды, камни звенели, а в ночи, наполненной стрекотом сверчков, прозвучало тихое латинское заклинание. И вот уже тёплая волна снова разлилась по нашему маленькому водоему, и Трент взглянул на меня, вода мерцала на его коже, подчёркивая каждую красивую линию мышц.
— Прости. Мне так жаль.
Я рассмеялась и притянула его обратно к себе, удерживая там, где ему и было место, пока вода снова не согрела нас обоих.
— Даже не знаю, за что, — прошептала я, прижимаясь лбом к его плечу. — Это было потрясающе.
Он издал недовольный звук.
— Камень сдвинулся, — проворчал он. — Всё настроение насмарку.
— И чуть не лишил тебя мужественности, — прошептала я, и он скривился. Удовлетворённая, я перебирала влажные пряди у него за ушами, наблюдая, как звёзды сверкают над ним, а вода отбрасывает блестящие тени на наши тела.
— Твоя аура покрывается копотью.
— Это плохо? — спросил он.
Я покачала головой.
— Нет. Просто… ну, может привлечь лишнее внимание, — сказала я, и он с заметным облегчением опустил плечи.
— Мммм. — Наконец он снова улёгся рядом со мной, и мир окончательно встал на свои места, пока его пальцы рисовали ленивые круги на моей коже. — Я в последнее время много колдую. Заменяю магией технологии. — Его веки опустились, движения стали медленнее. — Тебя это точно не беспокоит? Ты права, когда всё закончится и я вернусь к реальности, будут последствия. Такой ауру ведь не спрячешь.
— Нет, — отозвалась я, глядя на более светлое пятно на фоне тёмной линии деревьев. — Может, тебе удастся уговорить кого-то принять это вместо денег.
Он вздохнул, и его мышцы начали понемногу расслабляться.
— Возможно, но деньги мне нужнее. Хотя… мне даже нравится. — Его губы дёрнулись в лёгкой усмешке, пока он погружался в тёплую воду. — Я о грязной ауре.
С моей руки скатилась капля, когда я обвила ею его грудь и прижалась к нему:
— Придаёт тебе обаяния плохиша.
Он хихикнул, не открывая глаз. Я не была уверена, верю ли ему, но, оглядывая его лагерь, ничего предосудительного не увидела. Меньше бизнесмена, больше эльфийского военачальника — такой образ ему шёл.
— Просто не хватает кое-чего, — сонно проговорил он, когда его пальцы замерли на моей коже. — Тебя. Девочек. Но я понимаю. Жить в лесу — это не для всех.
Я вздохнула, и лёгкое движение воды обдало меня холодком, словно тонкими лезвиями.
— Да. Как бы тут ни было хорошо, я бы скучала по...
Глаза Трента открылись, его зелень потонула во тьме.
— По чему? По праву на существование? По тому, чтобы каждый день рисковать жизнью ради чужих проблем?
Я прижалась к нему ближе, переплетая ноги с его.
— Честно? Я бы заскучала от всего этого каждый день. Хотя... — я снова вздохнула, устремляя взгляд к звёздам за тёмными деревьями. — Сегодня всё идеально.
Вода плеснула, когда рука Трента крепче обняла меня.
— Ты права. Это приятное изгнание. Но я тоже скучаю по игре, — он замолчал, и в этой тишине прозвучало слишком многое. — И по библиотеке матери. По тому, как новое поколение селекции добирается до финиша. По кофе на вершине башни Кэрью под закатным солнцем, когда всё окрашивается в золото и чёрный.
Вина кольнула меня, пока я лежала с ним вплетённая в его тепло, под шорох Тулпы и неугомонные стрекотания сверчков — успокаивающий фон. Его рука на мне была доказательством того, что меня любят. И что я люблю в ответ, во многих смыслах. И тогда я снова спросила себя — зачем я так отчаянно пытаюсь остаться в реальности?
— Вау, — сказал Трент, в его голосе звучала гордость. — А ты знала, что они так делают?
— Что? — переспросила я, и он взял мою руку в свою, показывая, как наши кольца-близнецы из жемчуга светятся рядом. Он сам наложил на них чары: если кто-то из нас снимет своё кольцо, второе потемнеет. В худшем случае кольцо служило сигналом бедствия, но он задумал их как пожизненное доказательство того, что с нами обоими всё в порядке. Если бы моя жизнь не оказывалась под угрозой каждые четыре месяца, я бы, пожалуй, сочла это излишней опекой — но на деле, они каждый день приносили мне огромное облегчение.
— Ага, — сказала я, ощущая, как внутри разливается тепло, и прижалась к нему ближе. — Они так делают, когда мы... ну, это...
— Я не замечал, — нахмурился он. — Это меня кое о чём напомнило. Не двигайся. Я хочу кое-что тебе отдать, пока не забыл.
Я напряглась, когда он отстранился, и с его тела водопадом стекала вода. Он поднялся и грациозно направился к своей вымощенной площадке. Ушёл быстро — вероятно, от холода — перебежками добрался до палатки, давая мне возможность вволю налюбоваться его подтянутым телом в свете затухающего костра, прежде чем он исчез внутри.
Когда он вернулся, его руки были пусты.
— Что это? — спросила я, когда он скользнул обратно в тёплую воду, выдыхая так, словно всё это время задерживал дыхание. Одна его рука была сжата в кулак…
Он раскрыл кулак, и я приподнялась, подвинувшись ближе.
— Это тебе, — сказал он, когда я увидела крошечное, детское кольцо в его мокрой ладони. — Я хочу, чтобы ты взяла его с собой.
— Оу! — Я перевела взгляд с одного кольца на другое. — Оно такое маленькое, — сказала я, поднимая новое и улыбаясь, чувствуя, как красный камень покалывает пальцы шепотом скрытой магии. — Что оно делает?
Он усмехнулся одними губами:
— Понятия не имею. Я хочу, чтобы ты обменяла его на зеркало.
Я сжала кольцо в руке:
— Я не отдам его Тритон. Особенно если не знаю, что оно делает.
— Если она его захочет — отдай, — сказал он и взял мою руку, чтобы надеть кольцо на мизинец. Оно подошло идеально. — Оно было маминым. Я уверен, оно выдержит дорогу.
Крошечный красный камень влажно сверкал на моём пальце.
— Думаешь, Тритон может знать, что оно делает?
Он пожал плечами:
— Возможно. У меня есть подозрение, что моя мать знала Ала. Не так уж много демонов позволяют кому-то узнать их имя вызова. И, эм... если вдруг попадёшься мне на глаза, то, может быть, увидев кольцо на твоей руке, я замешкаюсь — и это даст тебе шанс сбежать.
Я потянулась, чтобы снять его:
— Прямо перед тем, как ты обвинишь меня в краже? Трент, я не собираюсь менять кольцо твоей матери на зеркало.
Но его рука мягко остановила мою:
— Нет, ты поменяешь. Даже если я не знаю, что оно делает — это просто красивое кольцо. — Он замялся. — И мне нравится видеть его на твоей руке.
Я повернула руку под свет, чтобы оно заиграло:
— У твоей мамы были крошечные пальцы.
— Не особо. Она тоже носила его на мизинце. — Он колебался. — Я могу изменить размер, если хочешь.
Меня кольнула тревога.
— Нет, мизинец — нормально, — сказала я, и он притянул меня ближе, чтобы поцеловать.
— Ты забавная, — прошептал он. — Если бы я собирался делать тебе предложение, то точно не стал бы делать это голым посреди леса.
— Трент… — начала я, но он наклонился и снова поцеловал меня.
— Отдай его Тритон, — прошептал он, когда мы оторвались друг от друга. — Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты уходишь в одиночку, пытаясь всем помочь. То, что ты носишь кольцо моей матери, ещё не значит, что всё изменилось.
Но именно так это и ощущалось. Перемены были неизбежны, особенно если я не смогу уладить всё с Ковеном. Я заставила себя улыбнуться, снова устроившись у него в объятиях, и уставилась в звёзды. Всё, что было у него здесь, было чудом. Я знала, что Ал хотел, чтобы я отказалась от реальности, обменяв свою опасную жизнь и стресс от постоянной борьбы с желаниями города на спокойное расширение знаний. Ковен забудет обо мне. С Айви всё будет в порядке. И с Дженксом тоже.
Но когда я сидела рядом с Трентом и рисовала глифы защиты на его ладони, я знала — это не мой путь. Я не отправлялась в прошлое, чтобы Ковен оставил меня в покое. Я шла, потому что прокляла кого-то. И это была моя ответственность — снять проклятие, даже если мне придётся потерять всё ради этого.
Точка.

Глава 11

— Можно ли, пожалуйста, включить кондиционер? — пробормотал Ал с заднего сиденья, и я встретилась с его измученным взглядом в зеркале заднего вида, прежде чем перевести его на Айви, сидящую рядом.
— Уже почти приехали, — сказала я, и Ал фыркнул грубо. Если включить кондиционер, Дженкс замёрзнет. То же с открытым окном. Но когда Ал начал возиться с заблокированной кнопкой водительского стеклоподъёмника, я пошла на компромисс: чуть приоткрыла окно и включила печку на полную.
Ал фыркнул в ответ, а Айви нервно дёрнулась. Демону был нужен не просто прохладный воздух, а нечто свежее, очищенное. Беспокойная вампирша наполняла салон смесью запахов секса и конфет, а её холодные пальцы с безупречным маникюром неумолчно выбивали беззвучное стаккато по колену, пока я вела машину на неспешной скорости тридцать пять миль в час по опустевшим ночным улицам Цинци, направляясь в Эден-парк.
Моё затянувшееся прощание с Трентом, возможно, было ошибкой — мы с Дженксом вернулись домой и обнаружили, что нас уже ждут Ал, Айви и Бис. У Ала в руках была книга по демонологии, Айви завалила диван вещами, собранными ещё пять лет назад — всем, что, по её мнению, могло бы мне пригодиться. А Бис молча и напряжённо следовал за мной по церкви, пока я занималась последними приготовлениями. Но хуже всех оказался Дженкс: он злился куда сильнее, чем все остальные вместе взятые, и его едва сдерживала Гетти, которая в слезах пыталась укутать его в несколько слоёв одежды, а он лишь шипел, чтобы она отстала. Было слишком холодно — особенно при этом пронизывающем ветре, — но остановить его я не могла. Пикси всё ещё был зол на меня. Сейчас он сидел на плече у Айви, укутавшись так плотно, что едва мог дышать, не говоря уже о полёте.
Я решила провести заклинание в Эден-парке — не потому, как ехидно заметил Ал, что это даст Тренту шанс попрощаться, а потому что линия силы проходила именно там. Это позволяло избежать пребывания в реальности: я могла почти сразу шагнуть в Безвременье. Если всё пройдёт гладко, я вернусь домой уже через полчаса.
Пожалуйста, Господи. Пусть всё пройдёт хорошо.
Запах тревожной вампирши начал рассеиваться в странной смеси тёплого и прохладного воздуха, бившего мне в лицо, пока я поднималась по длинной дороге к смотровой площадке. Моё нижнее бельё пятилетней давности безбожно врезалось, и я поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее.
— Откуда у тебя это кольцо? — внезапно спросил Ал, и я вздрогнула, невольно взглянув на своё новое колечко на мизинце — оно уютно прижалось к жемчужному кольцу, оба блестели в свете фар.
— Трент. Он думает, что Тритон может его захотеть. Оно принадлежало его матери, — я замялась. — Ты ведь не давал его ей, правда?
— Он дал тебе кольцо своей матери? — В выражении лица Ала промелькнула тревога.
— Спокойно, глиттерная подушка, — буркнул Дженкс. — Оно на её мизинце.
Ал нахмурился и пробормотал:
— Фелиция Элойтриск Кэмбри точно не получила его от меня. Что оно делает?
Я замедлила ход, приближаясь к смотровой площадке.
— Он не знает.
— Ты хочешь отдать Тритон кольцо с неизвестной магией? — резко выдал Ал, и я поморщилась, соглашаясь с ним. Но если оно поможет мне обменять его на зеркало, чтобы освободиться от ковена, тогда, возможно, оно того стоит. Наверное.
Эден Парк был пуст — ранний час и ноябрьский холод делали своё дело. Три утра. Обычно в такое время ведьмы уже в постели, а вампиры — в любимом баре. Мест было предостаточно, но я всё равно чувствовала напряжение, пока аккуратно парковалась напротив пешеходного моста у озёр-близнецов.
— Бис, не хочешь провести разведку? — спросила я, прежде чем Дженкс успел предложить себя.
— Уже бегу, — отозвался он. Его красные глаза блеснули в свете приборной панели, когда он одним прыжком оказался у меня на плече, затем на подоконнике, и, будто осьминог, скользнул в щель окна.
— Не забудь проверить туалеты, голубиные пятна! — крикнул Дженкс, когда горгулья метнулась в ночь.
Силуэт Биса чётко вырисовывался в рассеянном свете, отражающемся от низких облаков, пока я глушила двигатель. У церкви мы не заметили признаков ковена, даже ворона Элис, но это не означало, что за мной не следят.
— Дженкс прав. Мне не нравится, что ты идёшь одна, — вдруг сказала Айви, и я натянуто улыбнулась.
— Всё будет хорошо, — ответила я, доставая сумку с заднего сиденья, едва не задев Ала по пути.
— Почему бы Алу не пойти с тобой? — сказала она так, будто его не было рядом, и демон тяжело выдохнул. — Пять лет назад он ещё мог бы творить магию.
— Я и сейчас могу творить магию, вампир, — проворчал Ал.
— Потому что ты сказал мне не доверять Ходину, а я не послушалась, — тихо сказала я, с оттенком вины.
Тут же Ал открыл дверь, поставил обутую ногу на холодный асфальт. В ночной прохладе он выбрался наружу и захлопнул за собой дверь.
— Я помогу твоей горгулье убедиться, что местность безопасна, — сказал он, голос приглушённый из-за стекла.
— Спасибо, Ал.
Но демон уже удалялся прочь, важно размахивая тростью, а его шуба из медвежьего меха придавала ему вид человека, шагнувшего прямиком из 1920-х. Явно нервничая, он поднялся на мост, опёрся тростью и ладонями на массивное ограждение и уставился в сторону мелкого искусственного пруда, в центре которого дремали утки. Напряжение читалось во всей его фигуре, и… тревога. Большое спасибо тебе, Айви.
Возможно, я поступала глупо, рискуя своей жизнью ради зеркала, чтобы снять проклятие с Брэда. Мне казалось, Ал помогает только потому, что это также разрушит контроль, который ковен пытался наложить на меня. Потому что если я этого не сделаю, придётся выбирать самоизгнание — и тогда ничто уже не помешает Тренту и мне… закрепить наши отношения.
Я опустила взгляд на два кольца, уютно прижавшиеся друг к другу. Вздохнув, я сняла оба, с удивлением заметив, как жемчужное потемнело. Где-то по ту сторону линии силы кольцо Трента тоже должно было потемнеть в ответ, но он ожидал этого и не станет паниковать. Нахмурившись, я опустила жемчужное кольцо в подстаканник до своего возвращения, затем надела обратно кольцо с рубином, закрыла окна, оставив лишь крохотную щель для Дженкса, и потянулась к ручке двери, колеблясь.
— Я должна это сделать, — сказала я, и Дженкс недовольно нахмурился, ни капли пыльцы не прорвалось сквозь его шарфы и слои одежды. — Я уйду на пять лет. Никто не будет меня искать. Даже Ал. Если кто и увидит меня, то запомнит высокую блондинку — я наложу маскировку, даже Тритон не узнает.
Айви улыбнулась уголками губ.
— Ты не такая уж высокая.
— Ты поняла, что я имею в виду, — ответила я, быстро сжав её руку поверх консоли. — Я вернусь максимум через час. Линия Ала в десяти шагах от моста, оттуда я сразу в Безвременье. Торгуюсь за зеркало. Возвращаюсь. Ал бы меня не отпустил, если бы не был уверен, что проклятие сработает.
— Я не о магии волнуюсь, — Айви смотрела в лобовое стекло, взгляд у неё был пустой. — Я волнуюсь о тебе. Если попадёшь в беду — возвращайся. Без зеркала. Мы справимся.
Дженкс кивнул, поёживаясь под своими слоями.
— Договорились, — сказала я. Но, когда потянулась за ручкой двери снова, Айви коснулась моей руки.
— Рейчел… — Она заморгала быстро, её железная сдержанность дала трещину. — Мы тут поговорили…
Я наклонилась ближе, пока наши лбы не соприкоснулись. Положила руку ей на плечо, обвив одним пальцем спину Дженкса.
— Я буду осторожна, — прошептала я.
На мгновение никто не пошевелился — каждый из нас волновался об одном и том же, но по своим причинам. Во мне всплыл тонкий аромат вампира, волнующий и томный, а кончики пальцев защекотала пыльца пикси. Лицо Айви оставалось спокойным, но за этим спокойствием пряталась натянутая лента напряжения. У Дженкса всё было наоборот — эмоции нараспашку: глаза прищурены от раздражения, челюсть сжата.
Но ничего уже нельзя было изменить, и я вышла из машины.
Айви последовала за мной, тихо переговариваясь с Дженксом, который устроился у неё на плече, забравшись между её шеей и воротником пальто. Я тяжело дышала, и пар вырывался изо рта, когда я кинула ключи ей через капот. Она поймала их одной рукой, будто заранее знала. Но пустота в её взгляде обожгла меня — она никогда не была в восторге от ведьмовских аспектов моей натуры, а прыжки во времени были особенно трудны для неё.
— О, прекрасно. Каламак пришёл, — язвительно сказал Ал, глядя в сторону линии силы, откуда шагнул Трент, будто из воздуха. Его шаг был уверен, он направлялся к нам, стройный силуэт в длинном пальто и шарфе. Линия силы мерцала за его спиной, извиваясь и расплескиваясь потоками энергии, пробегающими по нему, делая меня нервной. Я могла бы провести ритуал где угодно, но близость к линии была удобнее.
Бис приземлился на плечо Трента, и внутри меня вспыхнул всплеск адреналина. Все, кого я любила, были здесь.
— Мы с Дженксом дальше не пойдём, — сказала Айви, и я остановила машину у подножия моста.
— Ладно, — прошептала я, и меня накрыло волной утраты, хотя я ещё даже не ушла. Ал уже заранее определил, где я проведу ритуал. Опоры моста стояли на двух бетонных платформах. Обычно они находились над водой, и вряд ли кто-то вообще оказался бы там в этот момент. Я могла наложить заклинание прямо там и уйти в прошлое, не оставив ни следа.
Взгляд Айви скользнул под мост.
— Мы будем видеть тебя отсюда. Это займёт всего несколько секунд, верно?
— В теории, — ответила я. Хотя для меня это будут часы. В лучшем случае. В худшем... Я старалась не думать о худшем. Но ради них — да, я могла позволить себе один миг.
Я обняла Айви ещё раз, не обращая внимания на драматичный вскрик Дженкса, когда она сжала меня неожиданно крепко, а затем отпустила, опустив голову. Я чувствовала себя так, будто прощаюсь с Цинциннати навсегда — и в то же время знала, что никогда по-настоящему его не покину.
— Вернусь быстро, Дженкс, — сказала я. Он в ответ отдал мне лёгкое военное приветствие, большинство его лица всё ещё пряталось за воротником Айви.
Пальцы мои скользнули по плечу Айви, пока я отворачивалась. От неё всё ещё тянуло запахом тревожного вампира.
Я поднялась к Алу на вершину моста. Опустив голову, я подтянула повыше свою сумку через плечо. Внутри лежали чуть больше ста баксов — все они датированы как минимум пятилетней давностью, мой пустой пейнтбольный пистолет (чары теперь не сработают), несколько просроченных, но аккуратно завернутых в бумагу шприцов для создания новых снарядов, новый камень переноса на шнуре из черного золота, старый мобильник, который уже не работал, но, возможно, мог бы заработать в прошлом, его зарядка и книга заклинаний с инструкцией, как вернуть проклятие — на случай, если я потеряю связь с демоническим Коллективом. Мне бы пришлось переплести проклятие заново с нуля. Вся моя одежда была старой и поношенной, но ей было пять лет, и она выдержала бы путешествие.
— С другой стороны моста ты будешь ближе к линии, — сказал Ал, и я кивнула, не отрывая взгляда от Трента, который приближался ко мне. Бис оставил его и теперь сидел на другом плече Айви, его крылья поникли.
— Ох, яблочки зелёные, — пробормотал демон, когда Трент взял меня за руки и притянул к себе. — Рейчел, я буду ждать под мостом.
— Спасибо, Ал, — сказала я, и он с раздражённым видом прошёл мимо нас.
— Бис говорит, что парк пуст, если не считать одного мужика в такси у входа. Он курит, — сообщил Трент. — Мне будет спокойнее, если ты окажешься под мостом, где тебя никто не увидит.
— Не я тут торгую запрещёнными генетическими препаратами, — сказала я, пытаясь пошутить, но в горле стоял ком, а живот скрутило от страха. — Как тебе? — добавила я с натянутой бодростью, раскинув руки, чтобы продемонстрировать свои украшенные стразами джинсы и подходящую к ним куртку. — Ретро.
Трент улыбнулся и притянул меня обратно к себе.
— Мне всегда нравились стразы.
— Да, но не на джинсах, — ответила я, и улыбка тут же сошла с его лица. Перстень с жемчужиной потемнел, и меня накрыло дурным предчувствием.
— Рейчел... — начал он, но я покачала головой.
— Я должна это сделать, — сказала я и резко пошла вперёд. Он последовал за мной.
— Да, но я не знал тебя пять лет назад, — с мольбой сказал он.
— Вот почему мне нужно уйти так далеко в прошлое, — сказала я, опустив голову, пока изношенные ботинки не нашли грунтовую тропу к опоре моста. — Я пешка в О.В., так что, если кто-то меня и заметит — ничего не изменится.
Я буду как призрак. Я не смогу связаться ни с кем. Ни с Трентом, ни с Айви, ни с Дженксом. Ни с кем из О.В. или ФБИ. Давненько я не оставалась одна вот так. К счастью, все магические навыки, которые я приобрела за время службы в О.В., останутся со мной. По крайней мере, так обещал Ал. 
Я, раскинув руки для равновесия, сбежала по протоптанной утиными лапками тропке к самой воде, но замедлилась, когда Трент остановил меня у самого берега. Из-под моста донёсся приглушённый стон — Ал был раздражён.
— Должен быть другой способ, — настаивал Трент. — Может, мы найдём потомка Атлантов, который научит, как делать зеркало?
— Трент… — Я глубоко вдохнула. — Это и есть способ, — сказала я, глядя через пруд на Айви и Дженкса, ждавших на другом берегу. — Я вернусь буквально через пять секунд.
Он нехотя разжал пальцы. Под мостом было слишком тесно для двоих, если только он не захочет стоять в воде по щиколотку, густо-зелёной от утиных отходов.
— Если не вернёшься, я за тобой, — сказал Трент, и я наклонилась, закрыв глаза, чтобы подарить ему последнее объятие.
— Всё будет хорошо, — прошептала я, чувствуя, как меня наполняет аромат печенья с корицей и вина. Хотя, по правде говоря, я не могла сказать этого с уверенностью.
Я поцеловала его — долго, медленно. Эмоции дрожали в пальцах ног, наполняя меня любовью… и, возможно, каплей энергии с линий.
— Я должна это сделать, — сказала я, отстраняясь, мои руки всё ещё обнимали его. — Я люблю тебя, но мне нужно исправить то, что я сделала с Брэдом.
Он выдохнул, его дыхание дрожало.
— Я тоже тебя люблю. Отчаянно, — произнёс он, прижимая наши сцепленные руки к груди. — Мне нравится, каким я становлюсь рядом с тобой. Эгоистично… прошу, вернись.
— О да, — язвительно вставил Ал. — Нам всем нравится, во что превратился Трентон Алойзиус. А теперь пошевеливайтесь, пока луна не в зените и вы не начали бороться с самой природой.
У меня участилось дыхание. Не то, что я могла сделать, удерживало бы Тритон от превращения меня в фамильяра, а то, что я знала. Сжав плечи, я поправила сумку и пошла к Алу. Я бывала здесь сотни раз, выгоняя мостовых троллей, когда работала на О.В. Хотя, признаться, ни разу не нашла в себе сил прогнать их окончательно, но сейчас здесь было пусто. Либо Шарпс ушёл, либо затаился в более тёплой и глубокой воде.
— Круг, — сухо скомандовал Ал, вероятно, неловко устроившийся под мостом, и в тот момент, как я поставила сумку и потянулась пальцем к воде, поверхность её забурлила.
— Хэйди-хей, — прохрипел голос, лёгкий и булькающий, и я улыбнулась, искренне обрадовавшись, когда из воды поднялось лицо, скрытое зелёными водорослями.
Одним глазом, затянутым белесой пеленой после давнего боя, он напоминал мне, что это был Шарпс. Этот тролль жил под мостом столько, сколько я себя помнила, и теперь почти весь его верх вынырнул из мутной воды — голубоватые конечности, волосы в водорослях, вода капала с волос прядями. Было трудно сказать, насколько он велик на самом деле, ведь всё зависело от того, сколько воды он вмещал в себе в данный момент. Сейчас же, когда он был спокоен и ничем не угрожаем, его рост составлял около шести футов… и он был до невозможности худым.
— Хэйди-хо, — отозвалась я. — Привет, Шарпс. Рада видеть тебя там, где тебе и место.
— О, да чтоб вас всех банши попрали, — проворчал Ал. — Ещё кому-нибудь надо попрощаться?
— Я тебя не узнал в этих старых ботинках, когда ты топала по мосту, — сказал тролль, подняв фиолетовую руку и отломив кусок бетона под мостом, чтобы съесть его. Ничего удивительного, что О.В. всё время пытались его вышвырнуть, но, по-моему, каждому нужно где-то жить. — Тебе помощь нужна? — спросил он.
— Нет. Просто следи и сообщи, если появится кто-то из О.В. или Ковена.
— Я могу. — Шарпс снова ушёл под воду, став почти её частью, и скользнул вглубь пруда. Само его присутствие на страже было уже облегчением. Он столько раз спасал мою задницу, давая мне предупреждение, которое порой значило разницу между тем, чтобы успеть уйти, и тем, чтобы словить заклятие раньше, чем поймёшь, что что-то не так.
Никогда не упускай шанс быть вежливым, — подумала я, кивнув Алу, показывая, что готова. Он ударил рукояткой церемониального ножа мне в ладонь.
— Круг, — напомнил он, и я вытерла палец Юпитера о старую куртку. Да чтоб меня… на ней был пентаграмм из страз. Что я вообще думала?
Лезвие было настолько острым, что я почти не почувствовала порез, и прошептала заклинание, чтобы кровь продолжала идти, пока не закончу круг — он вышел большим. Мел был бы проще, но кровь — надёжнее и уместнее в текущей ситуации. Всё, что оказалось бы внутри круга, переместится сквозь время беспрепятственно. Ни зимние снега, ни весенние паводки за пять лет его не смоют.
Бис спрыгнул вниз и неуверенно опустился на плечо Трента, пока я заканчивала круг и поднималась. Гаргулья был очевидно обеспокоен — он шепнул Тренту на ухо. Что-то было не так.
— Не останавливайся, — сказал Трент, разворачиваясь и поднимаясь на склон. Крылья Биса широко расправились для равновесия. — Тот парень двинулся, и Бис его потерял. Я пойду проверю, — он замешкался. — Увидимся через пять минут. Будь осторожна, любовь моя.
— Пять минут, — повторила я, но на лице появилась тревога, когда я поняла, что Айви и Дженкс тоже исчезли. Холодок беспокойства пробежал по спине. Всё, что оставалось — подключиться к демоническому коллективу и произнести нужные слова. Легко, — подумала я, не испытывая особого восторга. За это придётся расплачиваться. Я просто надеялась, что у меня хватит уличной смекалки, чтобы выкрутиться.
С лёгким нервным напряжением я вошла в круг и поставила сумку к ногам. Я выучила заклинание наизусть, но всё же нащупала в кармане бумажку с текстом — на всякий случай.
— Рейчел, — сказал Ал, когда я наклонила бумагу к дрожащему свету. — Я бы не позволил тебе это сделать, если бы не считал, что у тебя есть реальный шанс выжить.
— Пережить проклятие или продержаться пять лет в прошлом без прикрытия? — спросила я, и на его лбу появилась морщина беспокойства. Это случалось нечасто — и оттого пугало.
— Держись от меня подальше, — продолжил он строго. — Если мы встретимся, обладая твоими нынешними способностями, я постараюсь взять тебя как фамильяра. Не дай Тритон тебя обмануть.
Я кивнула, вспоминая, каким он был раньше, до того, как отбросил свою горечь. Хотя, скорее, он не отбросил её, а заменил на нечто, чего не осмеливался чувствовать уже две тысячи лет: на надежду.
— Это проклятия памяти, — добавил он, запуская руку в карман своего пальто и доставая три флакончика, поблёскивающих аурой. — Они были среди вещей Тритон, так что их сила достаточна, чтобы пережить путешествие. Когда сделаешь сделку и получишь зеркало — используй их на ней, чтобы она тебя не запомнила. Ей всё равно. Она и так уже наполовину свихнулась от них.
Я выдохнула с облегчением:
— Спасибо, — сказала я, бросая флакончики в сумку. Я совсем не горела желанием использовать купленное заклинание двойника, чтобы скрыть личность от всевидящего демона. Одна проблема решена.
— Я знаю, как велик соблазн предупредить себя или Вивиан о предательстве Ли, — продолжал Ал. — Но не делай этого.
Его брови вновь сдвинулись, и я провела большим пальцем по уколотому пальцу, размазывая кровь.
— Пусть прошлое останется в прошлом, — сказал он загадочно. — Говори правду только мёртвым.
Стариковская чушь, — подумала я, кивнув. Говори правду только мёртвым. Ну да, конечно.
— У тебя есть маркер возврата? — добавил он.
Я достала из кармана потемневшую от времени палочку для размешивания из красного дерева и переломила её пополам. Щелчок отозвался во мне внезапной волной сожаления. Эта палочка была когда-то у моего отца и, возможно, пролежала у него почти десять лет. Даже сейчас она помогала мне выжить. Я аккуратно спрятала обломки в карман джинсов, словно это было золото.
— Увидимся через пару минут, — сказала я, и он вздрогнул, когда я наклонилась через круг и обняла его. Его удивлённый хриплый звук вызвал у меня улыбку, и я отпустила, когда он похлопал меня по плечу. Едва уловимый запах жжёного янтаря... возможно, мне это просто почудилось.
— Если ты не вернёшься, я убью каждого из них. Даже если это дети, — сказал Ал.
— Ал...
— Иди. — Ал сделал символический шаг назад. — Найди своё зеркало. Найди путь. И не забудь зарегистрировать проклятие для перемещения во времени, чтобы никто другой не смог его использовать.
Это было вроде как назови вещь — и похорони, и я кивнула. С комом в горле я достала сплетённую цепочку, которая должна была стать моим маркером выхода. Когда она восстановится, я пойму, что достаточно далеко ушла в прошлое. Держа её на ладони, я снова посмотрела на латынь, написанную на клочке бумаги. Руки дрожали, я покраснела от смущения. Само по себе было уже достаточно ужасно то, что мне придётся торговаться с Тритон. Но отправиться ради этого в прошлое... это делало всё в сто раз хуже.
Я вдохнула, затаив дыхание, когда у моих ног внезапно забурлила вода.
— Рейчел... — пробулькал Шарпс, а с парковки донёсся гневный крик Айви:
— Рейч! — Дженкс вылетел из-под моста. — Убирайся! Это Ковен!
Я обернулась в изумлении, когда крылья Биса забили по воздуху у меня за спиной, и он приземлился мне на плечо.
— Элис здесь, — сказал он, хватая Дженкса прежде, чем тот, гружёный одеждой, не упал в воду.
Лицо Ала потемнело, и он резко развернулся, взбегая по насыпи.
— Найди зеркало и возвращайся, чтобы помочь, — рявкнул он и исчез.
Он хочет, чтобы я ушла? — изумилась я, когда грохот света и звука потряс воздух, и я увидела, как Трент сбил Элис ног заклинанием. Это заклятие принесло короткую передышку, и я прищурилась, замечая Лейкера, бегающего от дерева к дереву, стараясь подойти ближе. Сын мха! Лейкер шёл за нами, а теперь вызвал Ковен, потому что понял — магов здесь слишком много, он не справится один.
— Бис, сбрось камень на того с посохом. Он охотится на Трента, — сказала я, в то время как Орион уже сменил Элис, вынуждая Трента отступать под шквал заклятий.
— Принято, — ответил гаргулья, прижимая Дженкса к себе, прежде чем взмыть в воздух.
Айви сражалась с Яз и Аданом. Ал мгновенно оказался рядом, с ликованием выкрикивая проклятия, пока рассеивал чары, которыми те повергли Айви. Разъярённый, он возвышался над потрясённой вампиршей, выкрикивая лей-линейный проклятия, которые не мог использовать — и этим напугал самых юных членов Ковена до отступления.
— Плети проклятие, Рейчел! — потребовал демон, величественный в своём гневе, размахивая тростью, словно бейсбольной битой, отбивая летящие в нас заклинания двух нападающих. — Живо!
Это было тяжело, но если я всё сделаю правильно, то вернусь вовремя, чтобы изменить ход событий. Задыхаясь от напряжения, я убедилась, что нахожусь внутри круга. Ромбус, — подумала я, и молекулярно-тонкая защита, прочнее самой вселенной, вспыхнула в реальности. Чёрт бы тебя побрал, Элис. Одно дело — дать мне невыполнимую задачу, и совсем другое — сначала дать, а потом пытаться остановить.
— Морган! — вскрикнула Элис, и я резко обернулась на звук сыплющегося гравия — она скользила по склону, жаждая схватки. — Ты прекратишь использование магии и подчинишься немедленному контролю Ковена. Я не позволю тебе скрыться в лей линии.
Я поморщилась, когда Трент что-то закричал, и взрыв сотряс землю, заставив гладь воды покрыться рябью.
— Прости. Надо бежать, — пробормотала я.
Она не могла меня остановить. Я была в круге. Чем быстрее я уйду, тем скорее вернусь. Порывшись в кармане, я нащупала листок с заклинанием. С закрытыми глазами я направила сознание в коллектив демонов. Лёгкая рябь присутствия ласкала мою душу, и в голове вспыхнули шёпоты разговоров. Если я буду тише воды — никто даже не узнает, что я здесь.
— Я сказала, стой! — закричала Элис.
Внезапный удар потряс мой круг, я вздрогнула вместе с ним, а затем ещё один демон из коллектива ощутил пульсацию силы внутри меня. Извините. Тут заминка, — пробормотала я, ослабляя хватку за коллективом и открывая глаза. Фиолетовая и алая энергия скользнули поверх круга, чуждая и враждебная. Это было заклинание Элис — но я начертила кровавый круг, и всё, что она могла в меня бросить, только усиливало его.
— Ты перешла черту, — сказала я, ощущая гордость, когда увидела, как Айви и Трент стоят по одну сторону от меня, а Ал — по другую. Они сдерживали остальных членов Ковена. А Элис? Элис в одиночку не имела ни малейшего шанса пробить мой круг.
— Прекрати! — прорычала Элис, чёрные волосы взметнулись, а с кончиков струились фиолетовые искры ауры. Я усмехнулась, закрыла глаза и вновь погрузилась в сознание коллектива демонов. Улыбка скользнула по моим губам, росла вместе с ощущением чар, заклятий и проклятий, что демоны накапливали веками — проклятия войны, заклятия обмана, магия, созданная давно мертвыми демонами. Я могла использовать их — если заплачу цену.
— Ab aeterno, — прошептала я, чтобы притянуть нужное проклятие. Меня передёрнуло, когда всё внутри круга словно дёрнулось и заикнулось. Это означало, что заклинание пришло извне времени, и мне казалось, будто я двигаюсь в унисон с реальностью, но в то же время отдельно от неё. Линия, которую я держала, засияла ярче — как будто их стало две. Я распахнула глаза, вздрогнув, когда Элис ногой ударила о защитный пузырь моего круга.
— Я никогда не понимала, почему Вивиан тебе доверяла, — с горечью произнесла молодая женщина. — Ты демонская обманщица.
— Я не сбежать пытаюсь. Я пытаюсь найти чёртово зеркало! — рявкнула я.
За её спиной Ал опустился на одно колено, почти в воду, вытянув руку, предостерегающе качая головой остальным. Осколки подготовленного заклинания мерцали на его пальцах, гасли. Бис сидел у него на плече, расправив крылья и шипя на Адана. Появился Шарпс, взревев, когда всосал достаточно воды, чтобы стать размером со слона. Адан стушевался. Чёрт бы побрал, мне нужно выбраться отсюда и вернуться.
— Obtineo et teneo, — произнесла я, тревожно, и с хлопком энергия линии удвоилась, как будто у неё появился второй источник. Всё смешалось в головокружительный, яркий вихрь. Это было заклинание, вплетающее мою жизненную силу в поток времени, и мне нужно было вплести его в первое, чтобы они сработали как единое. Иначе я бы не накопила достаточно энергии, чтобы вернуться обратно.
— Ты покинешь этот круг! — крикнула Элис, прижимая обожжённую руку к себе.
— Iuncta iuvant, — произнесла я, связывая два проклятия воедино — и вместе с ними росла и моя решимость, уверенность, что это сработает. Я почувствовала, как два проклятия переплетаются, энергия их соединяет, словно закрученные нити шерсти.
Элис прекратила попытки прорваться в мой круг. Почти согнувшись пополам, она провела ножом по изношенному цементу, вычерчивая второй круг за пределами моего. Я затаила дыхание, когда Бис закружил, ускользая от вороны Элис. Дженкс был у него на руках, и, разрываясь, я смотрела на своих друзей, сражавшихся за этот шанс. Я поклялась, что никогда больше не позволю никому платить за мои ошибки.
— Рейчел, иди! — выкрикнул Ал, величественный, как никогда, бросая очередной земной амулет, а Бис, перекатившись, унёс Дженкса в безопасное место. — Вернись, чтобы завершить это!
Он был прав, и, чувствуя, как подступает тошнота, я вновь сосредоточилась, вплетая заклятия одно в другое, создавая новое. По коже расползалось странное покалывание, и мой круг начал пульсировать.
Это Элис, — поняла я, когда увидела её в центре её собственного круга, вложенного в мой, но существующего отдельно. Какого чёрта она задумала?
— В этот раз ты не сбежишь, — сказала она, наши взгляды встретились, и её ладонь легла на край моего круга, надавила.
— Скоро вернусь. — Я опустила голову, углубляя разум в Коллектив.
— Respicē in icta oculi, — прошептала я.
И заклинание активировалось.

Глава 12

Я вскрикнула от неожиданного провала в лей-линии, опустившись на одно колено, когда меня накрыла волна головокружения. Мысленно я судорожно попыталась восстановить контроль над линией. На вкус она была другой — сердитой, может быть, — словно сама энергия была недовольна тем, что я пытаюсь так грубо изогнуть законы времени, если вообще энергия можно наделить таким понятием. Зажмурив глаза, я заставила разум прорваться сквозь сопротивление, пока грубая связь не сгладилась, и поток не восстановился.
Я всё ещё была связана с демоническим коллективом через само заклинание, и ощущала, как проклятие, похожее на веретено, собирает мою жизненную силу. Я оттолкнула его, двигаясь назад во времени. Сплетённые чары работали. Оставалось только зафиксировать процесс.
Evulgo, — прошептала я, чтобы сбросить в коллектив то, что только что сделала, как уникальное выражение магии. Я была уверена, ни один демон даже не подумает искать это, ведь мои действия теперь распылялись по... кто знает, скольким годам. Я чувствовала их — лёгкое присутствие в своём сознании, коллективные мысли, поднимающиеся и опадающие, как прилив, по мере того как проходили дни и ночи. Jariathjackjunisjumoke, — добавила я, чтобы зафиксировать себя как создателя заклинания, и наконец: Ut omnes unum sint — чтобы запечатать его. Всё было готово. Теперь оставалось только пережить путешествие.
Я вдохнула, и воздух вошёл в лёгкие с сухим, душным привкусом опилок. Я задержала дыхание, содрогнувшись от этого странного, до невозможности противоестественного ощущения: будто моя энергия вытягивается из тела, как если бы её втягивали в трубку. Голову начало ломить, а потом и вовсе разболелась.
— Я справлюсь, — прошептала я, сжав кулаки и вдавливая их в сырую цементную массу. Отрезок чёрного золота, который Ал дал мне, чтобы отслеживать прогресс, дрожал в руках, сверкая обоими концами. Пять лет. Он сломал его пять лет назад. Как только он срастётся, я смогу остановиться. Ни секундой раньше. Жаль только, моя голова начинала ощущаться так, будто у мигрени и сердечного приступа родился ребёнок.
Грохот и треск магической схватки стихли, сменившись странным, навязчивым воем, от которого раскалывалась голова. Я медленно разлепила веки, тяжело дыша, пытаясь понять, откуда исходит свет. За пузырём с красным отливом, который меня защищал, висело великое ничто. Ни темнота, ни свет — разум отказывался это осмысливать.
Будто вся вселенная сузилась до этого крошечного пузыря — и, может быть, для меня так оно и было.
Это напоминало скачок по лей-линии, только без обычной потери тела: я по-прежнему ощущала своё. Чувствовала холод цемента под ладонями и крошки песка между пальцами. В нос бил запах крови из моего круга — я была здесь, я присутствовала.
— Я справлюсь, — повторила я сквозь стиснутые зубы. Цепочка в руке постепенно теряла налёт, но оставалась сломанной. Меня всё ещё мутило, и, боясь потерять сознание и разрушить круг, я притянула к себе меньше энергии, чтобы замедлить переход.
— Морган, — прохрипел чей-то высокий голос от боли. — О Боже, отпусти меня.
Я резко обернулась, шлёпнувшись задом на холодный цемент, потеряв равновесие. Это была Элис, свернувшаяся в крошечный комок за моей спиной. Она находилась внутри моего круга.
Ошеломлённо я уставилась на неё:
— Как, чёрт возьми, ты сюда попала?
Элис с трудом сфокусировала на мне взгляд, глаза были мутными:
— Отпусти. Ты тянешь линию через меня. Горит. Отпусти...
Через неё? — мелькнуло у меня. Теперь стало ясно, почему линия ощущалась неправильно.
— Как ты… — Я прикусила язык, оборвав себя. — Тебя не должно здесь быть! — сказала я, поняв. Мой круг был разрушен. Элис его перехватила, и теперь это был её круг, содержащий чары, а не мой.
Она получила контроль над моим кругом в тот самый момент, когда заклинание вступило в силу. Неудивительно, что ей больно — она тянула на себе всю лей-линию.
— Отпусти меня, — снова простонала она сквозь мучения. — Ты сгниёшь за это. Обещаю. Прекрати проклятие. Останови это!
— Идиотка! — Я вскочила на колени, вздрогнув, когда её пальто исчезло, как будто его никогда не существовало. — Что ты вообще думала, когда полезла?
— Останови заклинание! — закричала Элис, глаза превратились в узкие щёлочки. — Я не могу отпустить линию. Она горит!
— Может, тогда не стоило пытаться перехватить управление чарами! — в панике я взглянула на цепочку. Она ещё не восстановилась, но Элис... Элис тряслась от боли.
— Ты сжигаешь меня заживо, — прохрипела она, склонив голову.
Тролльи какашки, — мысленно выругалась я. — Stet! — крикнула я, разрываясь между жалостью и раздражением, и отпустила лей-линию, проходящую через нас обеих. Надо было понять, что вкус линии изменился, — подумала я, когда заклинание завершилось с душераздирающим щелчком.
Я вздрогнула, едва не задохнувшись от удивления, когда в меня ударил всплеск белого света. Защитный пузырь Элис исчез, и я глубоко вдохнула запах тёплой, мутной воды, закашлявшись, пока глаза наполнялись слезами, а из лёгких выходила пыль.
Я моргнула — свет угас, и мир медленно снова стал поддаваться осмыслению. Это был всего лишь лунный свет, но ощущалось, будто вспыхнуло новое солнце.
Разомкнув губы, я уставилась из-под моста на мягко освещённый парк, только сейчас начиная верить в то, что сделала. Ещё тридцать секунд назад луна была тонким серпом у самого горизонта. А теперь — почти полная, висела высоко среди деревьев. Потрясённая, я потянулась к опоре моста. Камень под дрожащей рукой оказался тёплым, и, распрямившись, я услышала резкий тинь… тинь, плюх — что-то отскочило от выступа и упало в отвратительно-зелёную воду. Что бы это ни было, оно исчезло.
— Сработало! — воскликнула я, но тут же поморщилась, когда идущая мимо пара с собакой заметила меня, переглянувшись и продолжив путь, шепча друг другу. Я сделала это. Я нащупала пальцами через ткань в кармане сломанную палочку для размешивания — она была там. Я с облегчением выдохнула.
— Да что ты, чёрт возьми, сделала с моей одеждой? — прохрипела Элис, сидя у основания опоры. — Меня сейчас стошнит.
Я обернулась и увидела Элис на коленях у воды — она пыталась не вывернуться наизнанку. Совершенно голая, если не считать носков. И моложе — с длинными, тёмными волосами и обычной прямой стрижкой. Я зажмурилась, собираясь с силами. Выглядела я почти так же, почти, подумала я, вздыхая, глядя на демоническую метку на внутренней стороне запястья. Хотя бы одежда при мне, — с облегчением подумала я, стягивая куртку и накидывая её ей на плечи.
Элис вцепилась в неё, но я не собиралась придерживать ей волосы, пока её выворачивало на сухую.
Цепочка Ала лежала на бетоне, как сломанное обещание, и я подняла её. Встав, я сунула ожерелье в карман и попыталась понять, насколько далеко продвинулась. Волосы были длиннее, заплетены в косу — ту самую, на которую Маталина потратила бы не меньше восьми пикси. Значит, Маталина всё ещё жива. А ещё — демоническая метка, один-единственный штрих, обещание вернуть Алу долг за спасённую жизнь. Если такая же была на ступне, это бы сильно сузило расчёт времени, но проверять я сейчас не собиралась.
Я провела большим пальцем по пальцам, ощущая пощипывание смолы на ауре, но именно осторожное прикосновение к шее дало мне лучшее представление о дате — настолько сильный всплеск возбуждения пронзил меня, что я рухнула на колени, и всё внутри вспыхнуло до самого паха.
— Дерьмо на тосте, — выдохнула я, задыхаясь и раздражённая. Это был вампирский шрам — свежий и полный силы, почти новый. Пять лет? Ни за что. Два, может быть, — подумала я, озираясь в тревоге.
Элис замолчала, и я оперлась одной дрожащей рукой на мост, другой — на шею, размышляя, когда именно мы. Было тепло. На деревьях зеленели листья. Лето.
— Где все? — Элис вытерла рот, бросила взгляд на мою тяжёлую сумку, потом вскинула глаза. — Тебе это кажется смешным? Снять с меня одежду чарами? Да ты задница, Морган! Слышишь меня? Задница!
Что мне с ней делать, тролльи какашки с розовыми бутончиками Тинки?
— Я не трогала твою одежду. И с твоими друзьями всё в порядке.
Элис с трудом поднялась на ноги. Не будь она такой измождённой, выглядела бы, как фантазия студента колледжа в моей кожаной куртке, усыпанной стразами, которая доходила ей до середины бёдер.
— Ах вот как! Они просто взяли и исчезли? Без причины? У тебя с головой всё в порядке? — выкрикнула она, и тут же вскрикнула от внезапной боли, с перекошенным лицом пошатнулась, хватаясь за изогнутую стенку моста. — Ты меня обожгла!
— Элис, подожди, — сказала я, когда она направилась к насыпи.
— Орион? — позвала она, поднимаясь в одних белых носках. — Яз!
На мгновение мне захотелось дать ей просто уйти, но я подкинула сумку выше на плечо и двинулась за ней. Она ушла недалеко — я нашла её у основания моста, с открытым ртом, уставившуюся на луну, пробивавшуюся сквозь густые лиственные кроны.
— Сколько я была без сознания? — прошептала она, в голосе звучал страх. — Что ты со мной сделала?
— Я ничего не делала, — ответила я, поднимая руку, прося о терпении. — Это не моя вина, — добавила я, когда она медленно попятилась. — Ты не могла просто дать мне вернуться и забрать зеркало?
— Вернуться? — переспросила она, и я кивнула. — Ты имеешь в виду… во времени? — пискнула она, переводя взгляд на луну.
— Насколько я знаю, с Орионом, Яз и Аданом всё в порядке, — сказала я, и в груди защемило от вины. — Ох… Насколько сильно ты обожжена? Я не знала, что так получится.
Элис отдёрнула руку, когда я попыталась к ней потянуться, и отступила ещё на пару шагов в кусты.
— У тебя большие проблемы, — сказала она, глядя на мою демоническую метку.
— За что? — пробормотала я, бросив взгляд на пару, катившую коляску к парковке. — Я ничего противозаконного не делала. Наверное. Мне нужно выяснить, когда мы. Клянусь, если я не ушла достаточно далеко в прошлое, оставлю тебя здесь добираться обратно пешком.
Но я не оставлю. Она могла наделать слишком много бед, и от этого в груди всё сильнее сжималось, пока я искала мусорку и, может быть, чек с датой. Я сомневалась, что чары, которые скрутили мою жизненную силу, зацепили и её. Но возможно, ей придётся добираться назад тем самым «длинным путём». Стазис-чары обычно держались всего три дня, прежде чем разрушались, чтобы не допустить гибели от обезвоживания. По крайней мере, современные.
— Господи. Ты правда думаешь, что сможешь вернуться во времени? — произнесла Элис, наполовину скрытая в кустах. Её белые носки ярко выделялись в темноте. — Ты серьёзно?
— Ага. — Мусорка была всего в двадцати шагах, но уходить от неё я пока не была готова. — Я честно не знала, что тебе будет больно. Прости. Но ты не должна была вмешиваться в заклинание.
Элис сузила глаза.
— Почему я голая, а ты — нет?
— Потому что вчера я два часа провела в секонд-хенде, выбирая одежду, существовавшую пять лет назад. Эм… ты случайно не помнишь, когда купила свои носки?
Она крепче затянула мой пиджак на плечах и сверкнула глазами:
— Верни меня обратно. Сейчас же.
— Ага. Садись. Мне надо выяснить, когда мы. — Я показала ей рукой, чтобы оставалась на месте, и отошла прочь, гулко ступая в своих новых ботинках к переполненной урне у самого края воды. Это не была моя вина, что она застряла здесь, но вина всё равно жгла.
— Слик?! — позвала Элис своего фамильяра, и я скривилась, не обращая внимания. В одной моей куртке и носках она далеко не уйдёт. Опустив голову, я начала копаться в мусоре в поисках чего-нибудь с датой истечения срока годности — и наконец нашла йогуртовый стаканчик: 20 августа 2007. Не точная дата, но близко.
Я выдохнула, бросив банку обратно в урну. Август 2007. Из плюсов — оригинальное Безвременье всё ещё существовало. Из минусов — и Тритон, и Ал меня уже знали. Нужно будет выцепить Тритон в одиночку, добыть зеркало и наложить на неё чары забвения — без ведома её смотрителя, фамильяра Миниаса.
— Ты должна это отменить, — раздалось из кустов. — Я не переживу ещё раз восемнадцать!
Из сумки донёсся знакомый весёлый пинг, и я резко обернулась, забыв даже о мусоре. Мой старый телефон поймал вышку. У меня была дата. Обожаю, когда всё срабатывает…
— Где моя брошь?! — крикнула Элис. — Морган, ты забрала мою брошь?
Серьёзно? Её волнует какая-то брошь? — Я порылась в сумке. Губы приоткрылись. Час пятнадцать утра. 28 июля. Я едва не попала на собственный день рождения. Но это меня потрясло меньше, чем само сообщение. Оно пришло два года назад и было от Дэвида. Он был в панике. Одна из его случайных партнёрш покончила с собой.
— Дерьмо на тосте, — выдохнула я, и из меня словно вышел весь воздух. Шатаясь, я нащупала скамейку и села. Это был не август. Это был конец июля.
Кистен жив, — пело во мне, но внутри всё сжалось от боли и предчувствия. Всё было плохо. Ал активно пытался похитить меня. Подружка Айви, Стриж, хотела меня убить. Трент шантажировал, чтобы я стала его подручной. Через сорок восемь часов я должна была арестовать его прямо на собственной свадьбе. Но самое худшее — Кистен был жив. Я не могла его предупредить. Не могла остановить.
— Я не могу, — прошептала я, глядя невидящим взглядом на таунхаусы через парк. Элис волновалась, что ей снова придётся быть восемнадцатилетней? А как насчёт того, чтобы сидеть и знать, что человек, которого ты любишь, умрёт дважды, чтобы остановить монстра, который съест тебя заживо и поработит всё, что от тебя останется?
Держа руку на животе, я уставилась на панические сообщения от Дэвида. Я уже видела их — два года назад, — и всё равно они вызывали во мне ужас. Его обвинили бы в непредумышленном убийстве, церковь бы раскололась, а Кистен...
Я заставила себя вдохнуть, хотя всё плыло перед глазами.
Кистена превратили бы в кровавый дар прежде, чем закончится ночь. Я не узнала бы о его смерти ещё несколько дней. Но теперь я знала. И это… это было больно. Очень.
— Как я вообще выжила? — прошептала я. Но ответ был очевиден. Друзья. Айви, Кистен, Дженкс. Пикси-дети. Кери — через дорогу, и Кизли. Дэвид, у которого начиналась худшая неделя в жизни. Я не могла с ними говорить. Ни с кем из них. Не для помощи. Не чтобы помочь им.
— Надеюсь, оно того стоит, — прошептала я.
И тут до меня донёсся яростный крик Элис.
— Не трогай меня! Назад! — закричала она, и я вскочила, лихорадочно роясь в сумке в поисках пейнтбольного пистолета. Перед ней стояли двое мужчин в форме, а она, пятясь, вжималась в кусты.
— Мисс, мы не собираемся причинить вам вред, — сказал один, и моя рука замерла. Это были из О.В. А с О.В. у меня сейчас были не лучшие отношения. Я отступила в тень. — Мы просто хотим убедиться, что с вами всё в порядке. Помочь вам.
— Мне не нужна ваша помощь, — рявкнула Элис. — Я — ведущий член Ковена моральных и этических норм, и вы сейчас же развернётесь и уйдёте. А лучше арестуйте Рейчел Морган. Это она во всём виновата. Она!
— Non constat, — прошептала я, когда они перевели взгляд в ту сторону, куда она указывала. Меня тут же накрыло волной облегчения — я мысленно нырнула в коллектив демонов, и проклятие сделалось сложнее для активации.
Я не была уверена, что смогу. Только тело изменилось. Разум и все связи остались при мне.
Я моргала, сдерживая слёзы облегчения, когда офицеры снова повернулись к Элис — развлечения явно закончились. Ал дал мне это проклятие, чтобы я перестала использовать эльфийский эквивалент, который показал мне Трент. Ал был в мыслях — всего на расстоянии мысли. И я гадала, что он сделает, если я прямо сейчас его призову. Я могла бы. Демоны всё ещё были прокляты.
Что-то похожее на горечь пронзило нутро. Чёрт бы тебя побрал, Элис.
— Мэм, пройдёмте с нами, — сказал тот, что был повыше, в то время как второй вызвал кого-то по рации. — Мы найдём вам одежду. Дадим поесть. Тёплую койку.
— Я не сумасшедшая и не бродяжка! — отрезала Элис, но тут же задохнулась, когда один из них протянул к ней руку. — Отпустите меня! Уберите руки! Прекратите! Я сказала — отпустите!
Но ей потребуются дни, чтобы прикоснуться к линии, благодаря мне, и двое офицеров из О.В. без труда с ней справились.
— Морган! — закричала она в борьбе, и я ещё глубже ушла в тень, сердце бешено колотилось, пока я пряталась за деревом, не в силах отвести взгляд, как они скручивали её, чтобы утащить в машину.
Она кричала и вырывалась, но я позволила им забрать её. Не знала почему. Наверное, потому что была зла, сбита с толку — и, может, ночь в вытрезвителе ей бы пошла на пользу. И если меня поймают, всё станет ещё хуже.
— Свалить её. Сваливай! — закричал один из агентов, и крики Элис внезапно оборвались. Эта тишина была хуже, чем её вопли, и я выглянула из-за дерева, когда они затолкали её в машину и захлопнули дверь.
— Психиатрия Низин? — спросил второй. Первый покачал головой — под уличным фонарём он казался просто силуэтом.
— Она думает, что она из Ковена.
— Голая и сопротивлялась, — сказал первый. — Ночь в заколдованной камере вытрезвителя. Если утром всё ещё будет называть себя ковеном — пусть кто-то другой с ней возится.
— Меня устраивает, — покачал головой тот и перешёл на другую сторону машины. Они сели, я видела, как они разговаривают, но машина не тронулась. Я осталась в укрытии, сомневаясь — стоило ли мне вмешаться? Если она свяжется с Вивиан, всё станет куда сложнее. Но если меня заметят — хуже. Если узнают, явятся в церковь за ответами, которых моё прежнее «я» не сможет дать. Я, может, и смогла бы их одолеть, напасть из-за спины, но риск, что меня увидят, был слишком велик.
Тем не менее, я задумалась — и тут позади зашуршала вода, и из пены показалось лицо с фиолетовыми прожилками.
— Рейчел, — сказал Шарпс. Из воды торчали только глаза и рот. — Всё в порядке?
Я замерла, первая реакция — сбежать. Но он думал, что я — моя прежняя, более юная версия. И, что хуже, видел сквозь демоническое заклятие незаметности.
— Ах, привет, Шарпс. Хейди-хей.
— Хейди-хо, — ответил он, тело его стало чётче. — Не слышал, как ты переходила мост. Новые ботинки?
Я перевела взгляд с патрульной машины на свои старые ботинки — теперь новенькие, без единой царапины.
— Ага. Я… не хотела мешать. Просто делала заклинание под мостом.
— Я видел, — Шарпс опустился в пену. — Хотел было подойти, но подумал, что это О.В. снова баламутит пруд. Кто это был? Новый напарник?
Он точно считал, что я — это я два года назад, и я немного расслабилась.
— Нет. Просто кто-то, кому я пытаюсь помочь, — сказала я, и он кивнул, водоросли упали ему на один слепой глаз.
— Она уронила это в воду. Я подумал, тебе может пригодиться, — сказал он, и тонкая, покрытая прожилками рука высунулась из воды и положила на парапет заколку в форме ленты Мёбиуса.
— Боже, спасибо, — сказала я, поднимая её.
Но он уже растворялся обратно в пруд, не желая, чтобы фары машины О.В. выхватили его из тьмы.
— Береги себя, Шарпс, — пробормотала я, закидывая сумку повыше на плечо и направляясь к автобусной остановке. Мне нужно было попасть на Фаунтин-сквер, где я могла бы сесть на автобус куда угодно — по любую сторону реки. Может, к тому времени, как я туда доберусь, я уже пойму, куда иду. К Пискари — умолять за жизнь Кистена? В Безвременье — торговаться с безумным демоном за зеркало, чтобы спасти себя? Или, может, в третий вариант — в О.В., вызволять Элис до того, как она свяжется с Вивиан?
В любом случае, мне понадобится чёртовски хорошая маскировка.
А может, и нет...

Глава 13

Я стояла, едва касаясь носками жёлтой линии перед окошком, стараясь выглядеть разумной, а не раздражённой. С каждым мгновением это становилось всё труднее. Моя красная, расшитая пайетками кофта и джинсы со стразами явно не играли мне на руку — и как же я жалела, что не переоделась. Выглядела я не как девушка, пришедшая выручать подругу, а как... ну, почти как уличная жрица любви.
— Простите, мисс Атакат, — сказала женщина за пластиковым стеклом, не выказывая ни капли сожаления. — Мы не выпускаем под залог Джейн Доу.
— Но она не Джейн Доу, — возразила я. — Она Элис Атакат. Моя сестра.
Элис, конечно, благоразумно назвалась Джейн Доу, а я решила использовать фамилию своего биологического отца — Дональда Атаката, известного публике как Така́та. Это было не так уж сложно просчитать, но всё же... В шестидесятые, когда он выбрал себе сценическое имя, времена были другими.
— Если она сама подтвердит, что это её имя, — сухо ответила женщина, — возможно, я смогу вам помочь. Пока что она задержана.
— За непристойный вид? — громко переспросила я, но в лице каменной женщины не дрогнул ни один мускул.
— За сопротивление при аресте. Пока мы не установим её личность, под залог она не выйдет.
— Я же сказала, кто она такая! — Я начинала закипать. — Можно с ней поговорить?
— Позже. — Закончив со мной, офицер вновь уставилась в экран. — У неё есть кое-какие документы.
— Ладно. — Я отступила, понимая, что только сильнее её раздражаю. «Документы» означали, что её собираются передать другой городской службе — вероятно, психиатрической. Всё-таки нашли её в парке полураздетой, утверждающей, что она из Ковена моральных и этических норм. — Можно я подожду? — спросила я, и женщина кивнула в сторону ряда жёлтых пластиковых кресел у стены.
— Спасибо, — устало проговорила я и поплелась по кафельному полу. Похоже, я совершила ошибку, позволив О.В. забрать Элис прошлой ночью, поставив под угрозу собственную безопасность. Возможно, я просто надеялась, что ночь в вытрезвителе немного её утихомирит. Но, скорее всего, это было тщеславием. Вероятнее, О.В. уже установила её личность, даже если она продолжала молчать, и, вполне возможно, в этот самый момент связывались с Вивиан. Меня это нервировало.
Офис ночного залога Цинци располагался в углу здания О.В., с удобным выходом на нижний уровень одной из городских тюрем. Через широкое окно с видом на улицу уже пробивался свет рассвета. Было около шести утра, почти не было трафика. На стоянке через дорогу, предназначенной для краткосрочной парковки, стояла только одна запылённая машина.
Я ощущала усталость всем телом, когда опустилась в оранжевое пластиковое кресло и положила сумку на колени. Дерьмо на тосте, я сидела в оранжевых стульях. Закрыв глаза, я откинулась назад, головой уткнувшись в стену. Элис, возможно, устроилась поудобнее, чем я. Я вытянула ноги — и тут же напряглась, услышав шелест крылышек пикси.
Я приоткрыла глаза — но это был не Дженкс. Почувствовала лёгкую тоску, когда увидела крылатого четырёхлетку в потрёпанной рубашке, шарящего в мусорке в поисках сахара. Четыре года. И совсем одна. Жизнь пикси в городе — не сахар.
Но хотя бы я знала, где находится Элис, и пульс замедлился. Я не была уверена, особенно после того, как зашла в круглосуточный магазин по пути сюда. Волосы мои были всё ещё кудрявыми, но теперь казались светлее — спасибо амулету. Это был весь мой маскарад. Я бы сделала больше, но не знала, насколько ударит по кошельку её залог. У меня не было ни зелий сна, ни чар-двойников. Ничего.
Кроме того, что у меня под рукой, — подумала я, и, протянув руку к ближайшей линии, ощутила, как сила заискрилась на пальцах. Я сжала кулак, и свечение исчезло. Место казалось пустым — пустые кресла, одна дежурная и никаких проверяющих заклятий. Но камеры на потолке были. И только две двери: одна — на улицу, другая — в камеру временного содержания. Чтобы открыть последнюю, требовалась ID-карта. Я застряла.
Я вздохнула, усаживаясь поудобнее. На пальце блеснуло мамино кольцо Трента, и я начала крутить его, пока красный камень не спрятался в ладони. Да хоть бы Тритон пообещал мне три желания — я всё равно не отдам. Ни за что.
Обычно освобождение под залог занимало не так много времени. Но её, вероятно, ещё даже не оформили. Элис не была пьяна. Как только с неё снимут заклинание, всё сведётся к обвинениям в непристойном виде и сопротивлении. Ну и к её безумным заявлениям о членстве в Ковене. За это держать не должны. А вот то, что она несовершеннолетняя... это уже проблема.
Я закрыла глаза.
Улыбка Кистена всплыла в памяти так внезапно, что я распахнула глаза и резко выпрямилась, подтягивая сумку повыше на колени. Если я правильно рассчитала дни, то сегодня после полудня Кистен окажется у тротуара перед баром Пискари, выброшенный как вчерашний мусор.
— Я не смогу это остановить, — прошептала я, чувствуя, как перехватывает дыхание, всё казалось нереальным. Кистен умрёт. Я видела это. И ничего не могла изменить.
Сжав горло, я быстро заморгала, переводя взгляд на витрину, за которой сверкнули фары — в крошечную парковку влетела машина. Высокий мужчина в тонком, развевающемся пальто вылез из неё, возясь с ключами, чтобы запереть дверь. Он оглянулся по сторонам и быстрым шагом пересёк улицу.
— Чья-то плохая ночь вот-вот превратится в плохой день, — пробормотала я вслух, думая, что мужчина лет шестидесяти выглядит особенно раздражённым, когда распахнул дверь и вошёл. Щетина покрывала его лицо, а короткие чёрные волосы примялись, словно он спал на них.
Я застыла.
— Холера на тосте... Скотт?
Я поджала вытянутые ноги, и новые подошвы застучали по грязному полу. Это был он. Член Ковена — Скотт. Ни старый, ни молодой, ровно в том возрасте, в котором я видела его через чары транспозиции.
Ах ты ж, мать её за лопнувший нарыв.
Я посмотрела на дверь, ведущую к камерам, затем на Скотта, который уверенно направился к дежурной. Она, видимо, ждала его — уже говорила по телефону, сосредоточенно, явно по делу и именно с ним, а не с тем, кто был на другом конце провода.
Они, должно быть, взяли отпечатки Элис и всё сопоставили, — поняла я. Чёрт. Мне нужно было вытащить её. Я думала, у меня есть ещё время.
— Она уже в пути, — сказала женщина, и Скотт кивнул, тут же вытащив телефон и начав листать экран.
Я поднялась, радуясь, что он меня не заметил. Пульс участился. Я потянулась, делая вид, что просто разминаюсь, и осторожно, как только могла, начала тянуть энергию с линии, сплетая её так, чтобы он не заметил. Corrumpo, — подумала я, направляя крошечный сгусток энергии в сторону одной из камер под потолком.
С лёгким пыхом дыма красный огонёк потух.
Он это заметил — и я почувствовала, как его взгляд остановился на мне — именно в тот момент, когда дверь в камеры распахнулась, и оттуда вышла женщина-офицер. Улыбка у неё была усталой, но искренней, когда она подошла к нему. Внимание Скотта вновь переключилось на неё.
Дверь в зону задержания начала закрываться. У меня был единственный шанс.
Я собралась.
— Corrumpo, — прошептала я, бросая ещё один заряд энергии через зал.
Скотт вздрогнул и резко обернулся, когда золотисто-красный сгусток ударил в окно, разбивая его внутрь, а не наружу.
Рука офицера рванулась к кобуре, когда она оттолкнула Скотта за собой. Он упал на грязную плитку, вокруг него вспыхнуло мерцание пурпурного и зелёного — защитный круг, возникший ниоткуда, чтобы уберечь их от падающих осколков. Дежурная за стойкой завизжала от ужаса и исчезла из виду.
Я отчаянно рванулась к двери, успев просунуть руку в щель прежде, чем она захлопнулась. Протиснулась внутрь и захлопнула её за собой.
— Что случилось? — послышался крик из камер, и я прижалась к жёлтой стене, сердце билось в панике, когда ко мне рванули двое офицеров.
— Кто-то швырнул заклинание с улицы!, — дрожащим голосом выдала я, указывая на дверь. — Вам нужно туда. Переднее окно разбито. Кажется, кто-то ранен!
Они бросились мимо меня. Я успела заметить, как один из офицеров помогает Скотту подняться с пола. Осколки стекла образовали явное кольцо вокруг них — там, где была его защитная окружность. Я рванула дверь и захлопнула её.
— Эй! — крикнул Скотт, когда наши взгляды пересеклись, — и тут же дверь захлопнулась у него перед носом.
Sub frigido. Я коснулась дверной панели, и на губах заиграла ухмылка, когда по поверхности побежала тонкая ледяная полоска. Заморожено. Даже если они выбьют замок, мне не придётся платить за ущерб.
Я обернулась, стараясь не вздрогнуть от вида камер вдоль коридора.
— Элис!
— Ты издеваешься надо мной... — раздался высокий голос, а затем громче: — Сюда!
Я рванула мимо камер, чувствуя себя ребёнком, потерявшим маму в супермаркете, и в каждом проёме пыталась найти знакомое лицо. Где-то в глубине здания завыла сигнализация, кто-то начал колотить в дверь.
— Элис? — снова позвала я, и тут между прутьями мелькнула рука. — Слава богу. Зачем ты сказала, кто ты? Скотт здесь.
— Скотт? — переспросила она, звуча до неприличия наивно, в тонких серых спортивных штанах и до ужаса уродливых белых кроссовках. Ей оставили мой пиджак от холода, а на запястье поблёскивала серебряная зачарованная нить.
— Я не говорила, кто я! — запротестовала она высоким голосом, пока я лихорадочно пыталась вспомнить, какое заклинание открывает камеры в экстренном случае. — Они сказали, что пришла женщина, чтобы меня вытащить. Я подумала, что это Вивиан.
— Ты позволила им снять отпечатки, — сказала я. Apertus, подумала я — и ничего не произошло.
— У меня не было выбора! Ты правда думаешь, что я хотела, чтобы Вивиан узнала, что я здесь? Она думает, что я в Ковенском лагере, — Элис запнулась. — Я в Ковенском лагере.
Quis custodiet ipsos custodes, — попробовала я, скользнув взглядом в конец коридора, где нарастал опасный вихрь энергии. Тонкие струи пурпурного и золотого цвета обвивали дверь, сгущаясь в опасное поле. Моё заклинание не продержится долго.
— Лагерь? Ты правда это так называешь? Adaperire! — подумала я в отчаянии. В тот же миг раздался тонкий звон, и все замки в коридоре, включая мой собственный на двери к удерживающим камерам, щёлкнули, сломанные демоническим проклятьем.
Вот же мохнатая задница...
— Вон! — крикнула я, когда основная дверь с грохотом распахнулась. В клубах дыма на фоне яркого света силуэтом вырисовывался Скотт.
— Чёрт, — прошептала Элис и выскочила из камеры.
— Стоять! — кто-то крикнул, и вдруг весь коридор заполнился бегущими заключёнными.
— Не туда! — я схватила Элис за руку и выдернула её из толпы. — Нам нужно выбраться отсюда, пока здание не заперли, — сказала я, пока беглецы устремлялись в широкий коридор в обречённой попытке добраться до улицы.
Она выглядела отчаянной, и я потянула её в противоположном направлении, сердце бешено колотилось, пока мы бежали по узкому коридору. Вокруг раздавались многочисленные сигналы тревоги, люди кричали. Я вздрогнула, услышав глухой удар — кого-то уложило заклинанием.
— Там тупик, — горько сказала Элис, когда мы наткнулись на запертую пожарную дверь, и трое беглецов, следовавших за нами, резко остановились.
— Просто... доверься мне. — Руки у меня дрожали, пока я вбивала код. Это сообщит, где мы находимся, но даст нам десятисекундное преимущество. А за десять секунд я многое могу успеть.
Глаза Элис расширились, когда сработала сигнализация, и я распахнула дверь.
— Ты знаешь код? — спросила она, пока мы вместе с остальными выскальзывали на редко используемую погрузочную площадку, окрылённые надеждой на свободу.
— Я раньше тут работала. Нет, подожди!
Но она не послушала и устремилась следом за ними, когда те одним рывком преодолели расстояние до асфальта. Скривившись, я выстрелила болтом сырой энергии в камеру, а затем тоже неуклюже спрыгнула, схватила Элис за руку и потащила её обратно, пригнувшись под бетонный карниз позади нас. Навес был совсем узким. Я молилась, чтобы этого хватило. Это совсем не то место, где я собиралась переждать следующие две минуты, но наше десятисекундное окно закрылось.
— Заткнись! — прошипела я, когда Элис дёрнулась, и её резкий ответ замер при внезапном шарканье обуви над нашими головами.
— Teneo! — радостно крикнул кто-то, и я прижала Элис к себе рукой, как мама, когда тормозит в машине.
— Взяли их! — донёсся другой голос, и трое беглецов закричали, когда чёрные энергетические завитки обвились вокруг них, затянув в плотный узел… всего в нескольких шагах от тротуара.
— Неплохо. Даже свет увидели, — сказал первый голос, и Элис вздрогнула, когда двое офицеров спрыгнули на асфальт всего в паре дюймов от нас. — Последний, что увидите за ближайшие месяцы, придурки! — добавил он с издёвкой.
Но нас они не заметили. Пока они спокойно подошли к извивающимся пленникам, я подняла Элис на ноги, и мы юркнули за мусорный контейнер. Опять не лучшее место для укрытия, но оно должно сработать. Пусть сработает.
— Ты можешь подключиться к линии? — прошептала я, зажавшись между вонючим баком и холодной кирпичной стеной, и она покачала головой, дрожащей рукой показывая на запястье. Там была полоска чарованного серебра, и она смотрела на меня, тревожась, пока я не вытащила из сумки кусачки и не перекусила её.
Щелчок был громким, и мы обе замерли, наблюдая, как двое офицеров продолжают уговаривать и отчитывать троицу, тащившуюся обратно в камеру предварительного заключения.
— А теперь? — спросила я, искренне обеспокоенная, и Элис поморщилась.
— Пока нет, — прошептала она. — Может, дня через два.
Это было примерно то, чего я ожидала, и я с облегчением выдохнула, наклоняясь, чтобы проверить, работает ли камера. Нет, всё ещё отключена.
Пожарная дверь захлопнулась, и переулок погрузился в тишину. Я осторожно выбралась из-за мусорного контейнера, осматриваясь в поисках других камер. Когда я работала в грузовом отделе И.С. в первые шесть месяцев, там была всего одна. Но это было давно. Даже если я и оказалась на два года в прошлом, с тех пор прошло немало времени.
— Будто тебе действительно есть дело до того, могу ли я подключиться к линии, — пробормотала Элис, и меня кольнуло чувство вины.
— Я не знала, что будет жечь, — сказала я. — И, к слову, не помню, чтобы приглашала тебя на эту волшебную ковровую дорожку с самого начала. И да, мне не всё равно. Я сжигала свои синапсы раньше — это ужасно. Два дня — звучит правдоподобно. Не дави. Не торопи. Только хуже сделаешь.
— Я умею справляться с сенсорными ожогами, — огрызнулась она, и, раздражённая, я направилась к яркому прямоугольнику света в конце переулка, зная, что она пойдёт за мной. Я была её билетом домой. Надеюсь.
— Мы можем взять такси на углу, — сказала Элис, сдержанно, подходя ко мне.
— И поехать куда? — мой голос прозвучал резче, чем я хотела, и, заметив, как ей трудно даётся каждый шаг, я почувствовала укол сочувствия. Она мёрзла, была одна — и в уродливом спортивном костюме.
К слову...
— Стой, подожди, — сказала я, резко остановившись у тротуара. В трёх шагах от нас начинался остальной мир. — Ты идеальная мишень в таком виде. Я могу наложить на тебя гламур, если твои ковенские чувства переживут демонские чару.
Да, это прозвучало с кислинкой, но я, между прочим, вытащила её задницу из камеры О.В., а она до сих пор не удосужилась поблагодарить.
— Демонские? — Она уставилась на меня, будто я хотела её подставить. — Я не собираюсь принимать эту гадость.
Я откинулась назад, скрестив руки.
— Вау. Просто... вау, — проворчала я. Но мне не хотелось, чтобы нас поймали. А она всё ещё была в серой тюремной робе. Раздражённо я показала ей оставаться на месте и полезла в сумку за камнем. Внезапный укол в палец заставил меня отдёрнуть руку.
Дженкс! — пронеслось в голове, сердце ухнуло. Я с ужасом распахнула сумку, но это оказался всего лишь значок ковена Элис, прижавшийся к камню гламура. Плечи мои опустились, когда я достала оба предмета. Этот пикси уже прятался там прежде. Если бы он сделал это снова... даже мысль была невыносима.
Пальцы дрожали, когда я протянула значок Элис.
— Думаю, это твоё, — сказала я, и глаза Элис распахнулись, когда она почти вырвала его из моих рук. — Шарпс нашёл его в воде. Полагаю, он упал, когда ты потеряла одежду.
— О боже, — прошептала она, звуча на все пятнадцать лет, пока счищала с него засохшую грязь. — Спасибо.
Вот за это она говорит спасибо?
— Ты же не собираешься надеть его? — спросила я, когда она потянулась приколоть значок к воротнику. Смотрелось бы это до нелепости глупо — на спортивном костюме.
— Я глава ковена, — надменно произнесла она, и я прищурилась, пока колебание не дрогнуло на её лице. — Но... ты права, — добавила она и приколола значок внутрь толстовки, чтобы не было видно.
Убедившись, что она никуда не рванёт, я повесила камень гламура себе на шею и выглянула из переулка, наблюдая за прохожими.
Женщина в шортах и майке стояла через улицу, дожидаясь, пока её пёс закончит свои дела. Она была примерно подходящего возраста, и, зная, как Элис может попытаться использовать это против меня, я подключилась к линии и взглянула на женщину через камень.
— A priori, — пробормотала я, чувствуя, как по коже пробежала дрожь, пока её образ впечатывался в память камня.
Я повернулась к Элис, и та вопросительно вскинула брови.
— A posteriori, — мягко сказала я и подула в камень.
— Omnia mutantur, — добавила я, и по позвоночнику прошёлся холод, пока туман моей ауры окутал Элис и впитал в себя её облик.
Элис вздрогнула — явно ощутила эффект.
— Это и есть заклятие гламура? — спросила она, пока я быстро проверяла её внешний вид через камень, убедившись в результате.
Я опустила голову и спрятала камень за рубашкой.
— Ага. И никого даже убивать не пришлось, — буркнула я. — Ты выглядишь как сама, но все остальные будут видеть другую женщину — до самых ботинок.
Элис проследила за моим взглядом через улицу.
— Та женщина с собакой? Это же заметно будет.
То, что она имела в виду под «гадостью», меня уже не удивляло. Я снова оглядела улицу, не нравилось, как она начинала оживать.
— У тебя чистая аура, госпожа Глава Ковена. Все плюсы, никакой платы. Твоя аура в безопасности.
Ладно, может, это прозвучало немного язвительно. Но всё это — чтобы я, используя демонические чары, делала заклятия на их благо — было способом втянуть меня в ковен.
Рейчел, ты дура.
Раздражённая, я сделала шаг вперёд. Элис, поколебавшись с полсекунды, догнала меня.
— Это ты изменила Reader’s Digest, чтобы он выглядел как демонический текст, — сказала Элис, и я прищурилась, точно зная, что она сейчас скажет. — Я хочу его обратно. Мы договаривались: ты только посмотришь, а не заберёшь его себе.
— Ты тоже нарушила уговор, когда удержала мою книгу, — отрезала я, шаги громко отдавались по тротуару. — Или когда перенесла срок по снятию проклятия с Брэда на июнь. Это ты нарушила условия. Поэтому мы со Скоттом заключили новую сделку. Я выхожу из твоей квартиры — и мы квиты. А взамен ты получаешь право не огрести за то, что пыталась подкупить меня заклинанием, не стоящим и тролльской слюны.
— Ты заставила его поверить, будто книга на столе — мой демонический текст, — процедила она сквозь зубы. — Ты его обманула. Ты вообще представляешь, сколько лет он находился в распоряжении Ковена?
— Ты хочешь сказать «украден»? — фыркнула я. — А как насчёт того, как ты пыталась выудить у меня демонические знания под видом «приглашения» в Ковен? — Я почувствовала жжение в пальцах и стиснула кулак, подавляя лёгкое свечение силы. Успокойся, Рейчел. Ты выше этого.
— Думаешь, я такая дура? — произнесла я уже тише. — Думаешь, я не поняла, что ты бы засунула меня в шкаф, лишь бы самой руки не марать? Чтобы моя аура стала грязнее, а твоя — оставалась чистой? А потом, когда я стану тебе не нужна — под автобус меня? — Я провела рукой по растрёпанным волосам, пытаясь их пригладить. — Может, тебе стоит радоваться, что я забрала только книгу, которой у тебя и быть не должно. Или хочешь, чтобы я втянула в это Дали? Обычно он занимается трактовками сделок. Но, честно говоря, мы чётко договорились, что я выхожу с книгой. А ты её удержала. — Я посмотрела на неё с вызовом. Чувствуешь себя везучей, стерва?
Её губы дёрнулись.
— Ладно. Оставь книгу. В июне она всё равно вернётся в мою библиотеку.
Ну-ну… — мрачно подумала я.
— Скотт сказал, что ты можешь видеть сквозь его чары, — добавила она, словно переводя разговор. — С помощью камня гламура?
— И? — отозвалась я, не давая себе думать о том, что в гневе могла случайно сорваться с линии.
— Это звучит как не просто чары гламура.
— Так и есть, — кивнула я, ускоряя шаг к автобусной станции в конце улицы. — Он ещё и распознаёт трансформации, если смотреть через него. Но тебе не подойдёт. Он привязан к моей зрительной коре.
Элис ускорила шаг.
— И ты только что им воспользовалась. Это же заклинание из коллектива демонов.
— Технически, да, это делает его проклятием, — поправила я, и она отмахнулась, как будто это одно и то же. Возможно, для неё так оно и есть.
— То есть ты связана с коллективом демонов. Прямо сейчас. Ты хочешь сказать, ты уже два года там?
Я замялась, но потом решила — не важно. Кивнула. Её смесь ужаса и недоверия почему-то даже немного меня приободрила. Ну и то, что она признала — книга моя, тоже помогло.
— С пятницы… наверное, — сказала я небрежно, радуясь, как её глаза округлились. Это была правда. На утро сегодняшнего дня, по местному времени, я действительно числилась в коллективе, с новым именем призыва, чтобы не дать Алу вытащить меня в реальность и похитить. И чем больше я думала об этом, тем больше понимала: этот момент может сработать даже лучше, чем мой план с прыжком на пять лет. За пять лет я бы растеряла гораздо больше ресурсов.
— Я не позволю тебе пытаться спасти Кистена. Я знаю, какой сегодня день.
Я резко остановилась, дыхание сбилось, когда она словно вырвала мою боль из груди и растоптала её на месте. Мигая, я глубоко вдохнула, стараясь не потерять контроль.
— Я здесь, чтобы найти зеркало, — сказала я. И боль холодом ударила по сердцу. — Вот и всё.
Элис была совсем рядом.
— Я думала… Серьёзно? Ты не хочешь спасти его?
Я застыла, завидев Скотта и трёх офицеров, проходящих через автобус. Они нас ищут… Проклятье, я была в красном.
В кровь хлынул адреналин, пряча мою тоску куда-то на потом, туда, где она будет держать меня без сна ночами.
— Меняем план, — сказала я, беря её за руку и разворачивая. — Конечно, я хочу спасти его. Но всё, что я могу — лишь отсрочить неминуемое. Пискари отдаст его кому-нибудь другому. Или Арт добьётся своего. Я здесь не ради спасения. Я ищу зеркало. И хочу развеять проклятие Брэда.
Слова вышли горькими, и я не думала, что когда-либо ненавидела её больше, чем сейчас, таща через весь Цинци. Я вытащила её из тюрьмы, а она так и не поблагодарила.
— Безвременье ещё не перезаписано, — сказала Элис отстранённо. — Боже. Ты собираешься торговаться с Тритон?
Я кивнула. Плечи немного расслабились, когда никто не окликнул нас. Мне нужно было перестроить весь день. О.В. наверняка уже держал офис в центре.
— Я бы уже спала дома, если бы ты не встряла со своим зеркалом, — пробормотала я. Я не могла идти в церковь, но были и другие места, где можно было бы вздремнуть. Встречаться с Тритон уставшей — не вариант. — Сюда.
Элис замешкалась, оглянувшись на автовокзал, но всё же пошла рядом, шаг в шаг.
— Куда мы?
— В библиотеку. Тайный книжный шкаф.
— За заклинаниями? — предположила она. — А разве их не хранят под замком?
— Именно. Хорошо, что я знаю, где Ник его спрятал.

Глава 14

Я не была уверена, разбудил ли меня запах кофе или шорох переворачиваемых страниц, но я осталась сидеть на месте, несмотря на болезненный хруст в шее, развалившись в кресле и улыбаясь от мысли, что, должно быть, снова уснула в офисе Трента.
Пока не раздался женский, совершенно не похожий на голос Трента, шёпот:
— Ох, это точно незаконно.
Я резко открыла глаза, и улыбка исчезла, стоило мне увидеть стойку с древними, покрытыми пылью книгами. Это не офис Трента. Это было хранилище древних книг.
Сдерживая стон, я выпрямилась, проверяя в кармане, на месте ли сломанная палочка для размешивания — да, всё ещё там. Я была разбита после ночёвки в одном из убогих офисных кресел на колёсиках, сваленных здесь в кучу. Элис даже не подняла головы от книги, развалившись в другом кресле: ноги на столе, кроссовки цвета уныния, будто выданы в каком-нибудь учреждении, — на фоне круглого стола посреди тесной комнаты. Моя куртка висела в углу, на низкой полке. Видимо, она закончила с ней.
— Добрый день, — сказала она, высокий голос звучал слегка насмешливо.
— Правда? — почти прошептала я. Книга в её руках была написана демонами, если отсутствие названия хоть что-то значило. Рядом стояли два стаканчика кофе, а в руке она держала подозрительно липкую выпечку.
— Какое заклинание? — спросила я, когда она не ответила, и медленно вдохнула. Она крошила на страницы, и это раздражало меня. — Какое заклинание незаконно?
— Заморозить чью-то кровь прямо в жилах. Я думала, это просто выражение. Придётся вернуться за этой, — произнесла она, не отрывая взгляда от древнего текста. — Я умею замораживать неодушевлённые предметы, но это действует даже сквозь ауру. Понятия не имела, что под улицами Цинциннати столько запретной тёмной магии.
Такое часто бывает, когда ты одно из старейших поселений в Штатах. Я потянулась, чувствуя, как ноют икры, и мои ступни гудят от холода бетонного пола. Моя нарядная красная рубашка вся смялась. Одна из пайеток оторвалась, и я щёлкнула ей в грязный ковёр.
— Который час?
— Почти полдень? У тебя же телефон, — сказала Элис и откусила ещё кусок, смахнув крошки, когда заметила, что я на них смотрю. — Я взяла тебе булочку в автомате, пока библиотека не открылась. Кофе тоже твой, если хочешь.
Моя шея хрустнула, когда я повернула голову. Я встала, чувствуя себя зомби, плетущимся к своей пище.
— Спасибо.
— Я не знала, как ты пьёшь, так что взяла чёрный, с двумя сахарами.
— Идеально, — буркнула я и подтащила своё кресло к столу. У одного из колёс был сломан ролик, так что пришлось попотеть.
— Пожалуйста, — добавила она с обидой.
Вот это да. Просто вау. Я была слишком сонной, чтобы разбираться, что с ней не так, и просто села, обхватив обеими руками стакан. Булочка оказалась одной из тех мерзких коричных плюшек в целлофане, но мне нужен был только кофе. Я коснулась силы и разогрела его коротким словом — стоял он явно уже давно.
Элис снова погрузилась в чтение. Ноги всё ещё были на столе, но я чувствовала нарастающее напряжение в её теле. Хранилище древних книг располагалось в конце длинного коридора под библиотекой университета, за сеткой-рабицей и простым замком с магической защитой, которую установили около года назад после особенно жесткого взлома. Над головой гудели промышленные лампы, и моя аура дрожала от проблесков силы.
В воздухе витал затхлый запах, смешанный с ароматом жжёного янтаря, поднимавшийся от самых ценных книг. Одна стена была цементной, с треснутым стеклянным шкафом, остальные три — уставлены полками. Несколько дополнительных стеллажей стояли в нашем тесном помещении три на четыре метра, а ограждение и коридор за ним создавали иллюзию уединённости. Именно поэтому здесь стояли стол и стулья. Из хранилища древних книг ничего не должно было выноситься.
Но выносят же, — подумала я, морщась на треснувший шкаф и чёрное пятно под ним, пока пыталась распаковать булочку.
Наконец я справилась. Запах липкого сахара мгновенно разжёг мой голод в сто крат.
— Спасибо, я умираю с голоду, — сказала я, отрывая кусочек теста и съедая его.
На спинке её кресла висело чёрное худи. С серыми спортивками смотрелось куда лучше, чем моя рубашка с пайетками. Я приподняла брови:
— Это не из автомата.
— Нет, — ответила Элис, перелистывая страницу и вертя в пальцах свою брошь Ковена, будто талисман. — Я взяла его в комнате отдыха сотрудников. Там же, где и завтрак. И прежде, чем ты скажешь что-то: он был в коробке забытых вещей. Место ещё не открыли. Никто меня не видел.
Я кивнула. Если нас и раскроют, то, скорее всего, из-за запаха кофе.
Элис медленно перестала смотреть исподлобья, но напряжение всё ещё витало в воздухе.
— Ммм, — наконец произнесла она. — Я бы справилась с этим, если бы у меня был снежный кристалл. Надо будет проверить, что осталось у Вивиан.
Решив, что она просто дразнит меня, я отломила ещё кусочек булочки.
— Это не заклинание. Это проклятие, — сказала я, и Элис просияла.
— Пока никто не умирает, это легально. Если ты из ковена, — ответила она, а я сделала медленный, глубокий вдох. Меня уже тошнило от этого лицемерия.
Я допила кофе, поморщившись от осадка на дне. Шнурки на ботинках были развязаны, и я наклонилась, чтобы их затянуть. День обещал быть насыщенным — начинался он с того, что мне придётся усыпить Элис заклинанием, чтобы она не увязалась за мной и не всё испортила.
— Так вот… — Кеды Элис с глухим стуком встали на пол, она отодвинулась на своём кресле на пару футов. — Не могу дождаться, чтобы узнать, как ты получила метку демона. Ходят слухи.
Я бросила взгляд на шкаф, в который меня бросил Ал, и ощутила прилив жара.
— Я бы на твоём месте больше интересовалась тем, как я от неё избавилась.
— Мне плевать, как ты от неё избавилась. Я хочу знать, что ты получила взамен.
Я закончила завязывать один ботинок и взялась за другой.
— Я получила её потому, что мой тогдашний бойфренд не дочитал мелкий шрифт, — пробормотала я. Возможно, именно поэтому он сейчас где-то за границей. Лучше бы я прошлую ночь провела в квартире Ника, даже если она была заброшена — но туда я собиралась отвезти Кистена сегодня вечером. Я не хотела тревожить место.
Грусть захлестнула меня — неожиданно и вдвое сильнее. Пальцы дрогнули на шнурках. Чёрт побери, он умрёт сегодня ночью, а я тут нянькой при квенской выскочке. Я уже должна была быть внутри и снаружи, всё закончить.
Но когда я выпрямилась, Элис всё ещё смотрела на меня с нетерпением, с выражением на лице, будто ждала сказку на ночь.
— О, ради всего святого, — проворчала я. — Пискари послал демона меня убить, потому что ему не нравилось, что Айви думала, будто я могу помочь ей вырваться из-под его контроля. Демон выследил меня здесь, на самом деле. — Я снова взглянула на разбитый шкаф. Стекло убрали, но никто так и не потрудился принести пылесос, чтобы вычистить кровь из грязного ковра.
— Это моя кровь, — сказала я, и насмешливые нотки в голосе Элис поутихли. — Он ударил меня головой об шкаф, а потом вскрыл мне запястье — всё это время принимая облик Айви. Вкачал в меня столько вампирской слюны, что ей бы корову связать, — пробормотала я.
— Омела Мерлина, — откликнулась Элис, и я моргнула, удивившись странному ругательству.
— Он бы убил меня, если бы не Ник, — сказала я, теребя пустой бумажный стакан. — Ник нарушил влияние Пискари, заключив с демоном новую сделку, которая аннулировала ту, что он заключил с Пискари. История жуткая, но если коротко — демон спас мне жизнь, вернув меня в церковь. Но за это я получила метку. Как и Ник.
Я нахмурилась и уставилась в никуда. Сейчас Ник был жив. Если бы это не грозило нарушением временной линии, я бы с радостью это исправила.
— Вторую метку я получила по вине Ли, — добавила я, качнув ногой в её сторону. — Он похитил меня и попытался продать тому же самому демону. Но я не сопротивлялась, а Ли выглядел куда более могущественным заклинателем, и Ал взял его вместо меня. Я ведь говорила, что он чокнутый.
Элис нахмурилась.
— Подожди. Ал? — переспросила она. — Ты хочешь сказать, тот же демон, который пытался тебя убить, теперь твой учитель?
— Ну... скорее меньше, чем больше. — Потому что несмотря на то, как он помог мне попасть сюда, он больше походил на наставника. Это было другое. Наставники делятся знаниями и учат ими пользоваться. Наставник — это просто тот, кто на два шага впереди: он может либо поднять тебя, либо утопить тем, что покажет. Я предпочла держаться от него подальше.
Избегая её взгляда, я начала копаться в сумке, деля вещи на две стопки: одну я возьму с собой к Тритон, другую оставлю здесь и заберу позже. Я не рисковала брать ничего, что не смогу заменить. Как ту книгу, из-за которой я здесь, — подумала я, откладывая её в сторону, и подозрительно взглянула на Элис.
— Мммм, — протянула Элис, придвигаясь ближе и закладывая палец между страниц, чтобы не потерять место. — А как ты от них избавилась?
Пустой пистолет… остаётся, — подумала я, возвращая книгу в стопку. Тритон бы только обиделась.
— Я думала, тебе всё равно.
— Просто любопытно.
Элис замолчала, а потом смахнула со стола мел и подала мне магнитный кусочек.
— Эй, эм, можешь щёлкнуть для меня эту страницу? — спросила она.
Она протянула мне книгу, открытую на той самой странице с заморозкой крови, и я бросила на неё взгляд.
— Не собираюсь хранить нелегальное проклятие в своем телефоне, чтобы потом ты назвала меня тёмной ведьмой.
На её лице промелькнула обиженная детская мимика.
— Я не это имела в виду. Мой телефон остался в пути.
Она со стуком шлёпнула книгу на стол и нахмурилась, когда я не отреагировала.
— Что ты делаешь? — спросила она, когда я провела пальцами по новому камню перемещения. Если оставить его здесь — кто-нибудь может найти. Но если возьму с собой, Тритон может решить, что я его украла — ведь это был её талисман… ну, раньше. Или как-то так. Сморщившись, я всё-таки положила камень рядом с пистолетом, доверяя древнему книгохранилищу. Элис может и утащит его, но сначала ей предстоит вырубиться.
— Готовлюсь обвести безумного демона вокруг пальца, — пробормотала я, вспомнив, что она меня о чём-то спрашивала. — Может, по пути загляну в кофейню. Демоны многое отдали бы за чашку сладкого кофе без запаха жженого янтаря.
Впрочем... идея не такая уж плохая.
Элис взглянула на две стопки, её зубы нервно прикусили нижнюю губу.
— Я видела с полдюжины заклинаний, которые можно использовать.
— У Тритон есть получше, — сказала я, машинально проверяя, на месте ли в кармане сломанную мешающую палочку. Оставить — безопаснее. Но и с собой унести хочется. Я поколебалась… и всё же оставила.
Чары памяти — взять. кусачки — точно взять.
— Не для обмена, — сказала она с озорной улыбкой, — для драки. Я бы не отказалась сначала заскочить в лавку с заклятиями.
Дерьмо на тосте... Она что, всерьёз думает, что пойдёт со мной?! Я нахмурилась:
— Ты не можешь драться с демоном. Никогда. Даже если просто заинтересуешь их, это уже почти приговор — они утащат тебя, и всё.
— Конечно, но... — начала она.
— Никаких «но», — перебила я, откладывая второе заклинание памяти рядом с первым в стопку «взять». — Сейчас нет никаких законов, защищающих людей от демонов. Этот закон вступит в силу, ну, лет через несколько, благодаря Тренту.
Я обвела взглядом окружающие книги. Возможно, что-то из этого заинтересовало бы Тритон, если это действительно её. Но все самые древние тома хранились за стеклом, а сейчас их там уже не было. Смущённая, я глянула на книгу, которую принесла с собой — ту, что написала сама Тритон.
Нет. У меня и так мало книг.
— Ладно, — сказала Элис. — А что ты собираешься ей отдать?
Я посмотрела на новое кольцо на мизинце и сжала руку в кулак.
— Да… вот в чём вопрос, — пробормотала я. Я взвесила телефон в руке, потом положила его рядом с чарами забвения. — Я проснулась несколько дней назад — я из этого времени, не та, что была здесь раньше. Но в моей голове была Тритон. Она овладела мной, чтобы пройти по освящённой земле и попасть в церковь. Я думала, она ищет фокус, который сейчас хранится в морозилке у Дэвида и превращает женщин, с которыми он спит, в оборотней. Но теперь думаю, что она искала воспоминание... воспоминание о нашей первой встрече.
Я уставилась на грязный ковёр.
— Думаю, она сразу поняла, что я демон. Единственная причина, по которой первым меня нашёл Ал, была в том, что Миниас, её смотритель, скорее всего, дал ей чары забвения и случайно стёр эту информацию. Она может обменять это воспоминание на зеркало.
— Ты серьёзно собираешься обменять воспоминание о себе на бесценное, единственное в своём роде зеркало? — спросила Элис, и мне стало тепло от её насмешливого тона. — Морган, ты — мой билет домой, и я не позволю какому-нибудь демону утащить тебя только потому, что ты веришь в важность своей родословной. Я иду с тобой. Тебе нужна защита — и это я.
Сын болотного пикси с недержанием!
Я стиснула челюсти и заставила себя успокоиться. Она была права: мне действительно не помешала бы подмога. Я нехотя переложила книгу заклинаний в стопку «взять». Использую её в крайнем случае. Я ведь уже связана с демоническим коллективом — в зеркало они меня и так вернут. Лучше потерять эту книгу, чем кольцо матери Трента.
— Эй, ты же сможешь вернуть меня домой, да? — вдруг спросила Элис, приняв моё молчание за неуверенность.
— Наверное.
Элис побледнела.
— Ты не уверена? — Она выпрямилась, плечи её напряглись. — Ты пришла сюда, не зная, как вернуться обратно? Ты что, собиралась снова прожить эти два года?
— Изначально план был на пять лет, — огрызнулась я, мысленно прикидывая, что, возможно, придётся застать её врасплох, если я хочу хоть как-то её усыпить — сгоревшие синапсы или нет. — И нет. У меня есть способ вернуться. Ты — проблема. Ты всегда была проблемой.
Она молчала, лицо было пустым, пока я начинала запихивать свою «брать с собой» стопку в сумку.
У меня дёрнулся глаз. Чтобы вернуть её домой, потребуется древний, ныне недействующий амулет стазиса, но если я скажу ей об этом сейчас, она непременно увяжется за мной — надеясь выменять один у Тритон. У Трента был такой, но он сломан, и мне придётся не только украсть его, но и заново зарядить — прямо перед представителем Ковена. Чтоб тебя, проклятый троллий засос!
— Ты не можешь вернуть меня домой? — спросила она, голос задрожал, и я ощутила всплеск сочувствия. — Поэтому так больно?
— Я не знаю, — честно призналась я. — Проклятие, которое я использовала, не просто перемещает во времени. Оно возвращает всё тело к более раннему состоянию. Поэтому ты и моложе. Ты теряешь энергию при перемещении в прошлое — и тебе понадобится энергия, чтобы вернуться в будущее.
— Сейчас прозвучит большое «но», — пробормотала она, побледнев.
— Ага, — мрачно ответила я. — Это проклятие не предназначено для живых существ, так что я вплела в него заклинание сбора энергии, чтобы компенсировать потери. Эта часть проклятия незаконна, но раз я использовала свою энергию, решила, что всё в порядке. Энергия хранится в демоническом коллективе и должна высвободиться на пути назад. Я не знала, что ты тоже там. Я не включала тебя в… э-э… проклятие.
— Тогда… — Она уставилась на полки с книгами. — Как же, чёрт возьми, я вернусь домой? — В её голосе зазвучала тревога. — Это всё была ловушка, да? Ты хочешь, чтобы я осталась здесь. Ты избавляешься от меня и уходишь чистой!
Ох уж эти чёртовы пиксины какашки… Она начинала терять контроль, и я потерла лоб — что, собственно, было правдой — надеясь, что выгляжу безобидно. Пусть даже с опалёнными нейронами, она оставалась опасной.
— Успокойся, Элис Эмберс. Я достану тебе амулет стазиса, и ты вернёшься домой.
— Ты имеешь в виду амулет, который автоматически срабатывает через три дня, чтобы предотвратить смерть от обезвоживания? Не смеши!
Я кивнула. Эта функция авторазрыва была обязательной по указу Ковена — и не без причины. Такие амулеты на нежити и трёх дней не продержатся.
— Ты права. Если его сделала ведьма. — Я закинула сумку на плечо, чувствуя её тяжесть от книг, и приободрилась, хотя потерять всё это, если пойдёт что-то не так, не хотелось. — Но я ведь не ведьма, да?
Элис облизала губы, глядя на мою сумку.
— Я иду с тобой в Безвременье.
— Нет, ты не пойдёшь, — сказала я, подхватывая пейнтбольный пистолет и остальные вещи, чтобы отнести их обратно на полки.
— Эй! Я хоть и выгляжу на восемнадцать, на самом деле мне двадцать два! — возмутилась она.
О. Мой. Бог.
— Я вернусь, как только найду зеркало. Если бы я хотела бросить тебя, то не стала бы вытаскивать тебя из тюрьмы.
— Ты не вытащила меня. Ты выломала тюрьму. И если ты всё испортишь, я здесь застряну! Я иду с тобой.
Я сунула пейнтбольный пистолет за пару увесистых фолиантов и повернулась.
— Думаешь, сможешь сыграть роль моего фамильяра?
— Твоего кого? — скривилась она. — Я не собираюсь быть твоей рабыней.
Элис встала. Может, стоило бы просто сбить её с ног, усадить на пол и привязать к книжной полке…
— Так будет безопаснее. Останься здесь и покопайся в книгах. Поищи стазисное заклинание, которое действует дольше трёх дней. Советую искать в тех старых книгах без названий.
Потому что, если она ничего не найдёт, мне придётся красть его у Трента.
Элис вскинула подбородок.
— Ты не остановишь меня.
В голосе её прозвучало что-то от Дженкса. Упрямая до крайности. Я пошла за своей курткой, косо глянув на её «раритетную находку из забытых вещей» — худи Rhinestones.
— Могла бы, — сказала я и дала этой фразе немного повисеть в воздухе. — Ты ещё не можешь подключаться к линии, и вряд ли ты провела юность в спортзале, обучаясь отбиваться от всяких уродов.
У неё дёрнулся глаз.
— Я могу помочь, — сказала она, переключившись на другой тактический режим. — Я буду тихой. Это полезный опыт. Уверена, Тритон знает, как собрать энергии на два года вперёд.
Вот чего мне как раз не хотелось — и именно к этому всё и пришло. Я со злостью сунула руки в рукава куртки и натянула её.
— Знает, ещё как знает. Откуда ты думаешь, у меня это заклинание?
— Тогда я смогу выторговать его у неё.
— Вот почему ты и не идёшь, — я собралась с духом. — Останься. Сконцентрируйся на демонологии. Может, повезёт. Потому что, если ты попросишь её, она захочет твою душу. Уверяю. Милая юная участница ковена — ей не придётся избавляться от твоих дурных привычек.
Перекинув сумку через плечо, я направилась через ряды покрытых пылью книжных полок. Позади послышались её шаркающие шаги, и я почти ожидала, что она попытается ударить меня на прощание. Я распахнула калитку в сетчатом заборе и вышла в тёмный коридор, мои чувства обострились, когда дверь со скрежетом захлопнулась за мной.
И тут я допустила ошибку. Я повернулась, чтобы защёлкнуть замок.
Элис стояла там, вся сжавшись от отчаяния: отчаянно хотела помочь, отчаянно не хотела остаться, отчаянно хотела, чтобы её воспринимали всерьёз. Последнее сломило меня. Рука на замке сетчатой двери ослабла. И вдруг я поняла, что не могу её закрыть.
— Ладно. Серьёзно, — сказала я, и в её взгляде вспыхнула надежда. — Сможешь прикинуться моим фамильяром? Делать, что я говорю? Терпеть оскорбления? Держать язык за зубами? Я серьёзно. Справишься? Потому что фамильярам часто достаётся. — Но настоящий вопрос был не в том, сможет ли она. А в том — будет ли.
— Да, — ответила она без колебаний, и настроение моё резко упало. Вот же я дура.
— Хорошо, можешь идти. Наверное, даже к лучшему, что ты не можешь колдовать. Потому что, если бы умела, Тритон расплющила бы тебя, как букашку. Пошли.
Элис шагнула в коридор и с грохотом захлопнула за собой решётку. Худи она оставила, но я была почти уверена — не доверяет мне настолько, чтобы пойти за ней, не боясь, что я её запру.
— Ты даже не подготовилась, — сказала она, пока я запирала калитку обычным ключом.
— Ладно, а ты бы что сделала? — спросила я, пряча ключ в тайник, где его хранил Ник. — Призвала бы Тритон в круг? Заставила рассказать всё? Обманула её, как обманула меня?
Юная ведьма вспыхнула.
— Я видела, как она уничтожила трёхконтурный кровавый круг всего три дня назад, по местному времени. Ни одно из твоих заклинаний бы не устояло. И даже если тебе удастся выудить из неё информацию, она не будет ложной — но она обязательно что-то недоскажет, сделав всё бесполезным. Если попытаешься её обмануть — убьёт на месте, не задумываясь, как муху прихлопнет, — произнесла я, голос мой креп и полон решимости, пока я сверлила Элис взглядом. — Лучше заключить с ней прямую, честную сделку. — Я поправила сумку на плече и зашагала по длинному коридору, вдоль которого тянулись клетки из цепной сетки. — Демонам вообще не обязательно что-либо делать, даже если ты окружишь их кругом. А Тритон... она хуже всех. Никто, даже она сама, не знает её настоящего имени для вызова. Она просто появляется где и когда вздумается, будто проклятие, сдерживающее всех остальных в этой адской яме, на неё не действует.
Я пыталась объяснить Элис, как выжить, но сомневалась, что она вообще слушала.
— Всё равно я не могу колдовать, — пробурчала она, и я остановилась.
— Слушай, ты ведь сама хотела попасть в ковен, чтобы изучать демонов, верно? — сказала я. — Так может, начнёшь слушать?
Элис упрямо уставилась на меня. Я уже знала, что ей не восемнадцать, но двадцать — ненамного лучше.
— Держи, — сказала я, вытаскивая из кармана кусок мела и ломая его пополам. — Прежде чем мы начнём с Тритон, начерти круг, и я вызову его для тебя.
— Почему бы не начертить круг вокруг Тритон? — спросила она.
Я поёжилась.
— Ни в коем случае. Никогда. Это только разозлит её. Может, она и рассмеётся, если ты попытаешься сама, но долго круг не продержится, если она решит его разрушить. Но, может быть, я успею отвлечь её за это время.
Элис смотрела на мел в руке так, словно я дала ей рогатку против танка.
Элис уставилась на мел в руке так, будто я вручила ей рогатку для боя с танком.
— Ты просишь меня пойти против тысячелетий традиций и просто поверить тебе? — бросила она. — По-моему, ведьма из ковена в обмен на зеркало — чертовски выгодная сделка. Никто бы и не узнал.
— Я бы узнала, — ответила я. При тусклом свете она вдруг показалась старше. Или дело было в её скептическом выражении. — Я велела тебе остаться здесь, помнишь? К тому же у Тритон уже есть демон в роли фамильяра. Ты — шаг назад. То, что демонов призывают уже тысячи лет в круг, ещё не значит, что это правильно. И что нет лучшего способа.
Элис убрала мел в карман.
— А как ты её найдёшь, если не вызовешь?
Я подняла взгляд на затхлую лестницу.
— У меня есть идея, — сказала я, начиная подниматься. — Такая, в которой и Миниас не понадобится.
Кеды Элис шаркали по холодному цементу, звук отдавался гулко в узком проходе, вызывая неприятное ощущение. Я начинала думать, что Элис действительно стоило бы увидеть Безвременье собственными глазами — увидеть, во что превратила мир пятитысячелетняя магическая война. Но, с другой стороны, я не горела желанием провести всю жизнь, вытаскивая Элис из когтей демонов. Освободить её из лап О.В. уже стоило мне слишком многого.
— Знаешь, — отозвалась Элис с трёх ступенек ниже, — мы могли бы покончить с этим прямо сейчас и вернуться домой, если бы ты согласилась вступить в Ковен.
Я сжала грязный перила до хруста.
— Я делаю это не ради Ковена. Мне нужно снять проклятие с Брэда. Уклониться от Ковена — всегда было вторично. К тому же, лёгкий путь всегда кусает меня за зад, а ты, детка, именно он.
Её тяжёлый вздох заставил меня обернуться. Я поморщилась, глядя на её серые спортивные штаны. Да, на ней была маскировка, но это было демоническое заклятие — и Тритон вполне могла его раскусить.
— Эм, слушай, а Вивиан даёт тебе карманные в лагере Ковена?
— Ага. А что?
Я взглянула на себя, поморщилась, увидев блёстки.
— Если уж ты собираешься быть моим фамильяром, то в таком виде нельзя. Стиль нужен. Нам обеим.
Элис улыбнулась.
— В холле есть банкомат.

Глава 15

— А, это магазин костюмов.
Я бросила на Элис косой взгляд. Девушка явно не была впечатлена, стоя у края тротуара и уставившись на магазин через дорогу. Все остальные видели в ней бодрую блондинистую студентку, но я-то видела суровую правду: серые спортивные штаны и спутанные после сна волосы. Моё сожаление, что я позволила ей пойти со мной, сменилось на уверенность, что это была ошибка.
«Иные сущности» вовсе не был магазином костюмов. Это было элитное агентство по имиджу… и в своём замаскированном образе с шортами и майкой Элис выглядела так, будто сбежала с урока физкультуры в старшей школе. Хотя, если уж на то пошло, я в своей рубашке с пайетками и украшенных стразами джинсах выглядела не лучше.
— Там будет всё, что нам нужно, — сказала я, дожидаясь, пока загорится зелёный, и мы сможем перейти улицу.
Старый магазинчик был тихим в июле, но в начале октября на тротуаре выстроится очередь, как перед премьерой фильма или грандиозным концертом.
Элис скептически поджала губы.
— В Университетском магазине заклинаний можно доехать на такси. Стандартными чарами снабжаться трудно, но мне и меньшего хватало.
Я подтянула сумку повыше на плечо. Оказалось, что она утратила два года износа — приятный сюрприз.
— Патриция — в двух кварталах отсюда, — добавила я. Свет сменился, и я шагнула с тротуара. Гламур или нет, Элис всё ещё оставалась объектом интереса, и я нервничала.
Она поспешила за мной.
— Почему бы не воспользоваться твоим камнем гламура?
— Ты про тот, что я оставила в библиотеке, чтобы Тритон не забрала его? — спросила я.
Элис всплеснула руками в неверии.
— Нам нужны мощные чары, а не прямые волосы и четыре лишних дюйма роста.
— Согласна, — отозвалась я, стуча каблуками по тротуару и стараясь скрыть беспокойство. Сильвия узнала меня в прошлый раз, когда я заходила, но тогда этого ещё не случилось, и всё было из-за цвета моих волос, которые сейчас были заколдованы под блонд. Думаю, всё будет в порядке.
— Это не магазин маскарадных костюмов. Это экипировка. Поверь мне, — сказала я, когда мы подошли к двери, и я её распахнула. Сейчас был не сезон, так что охраны или швейцара не было. — У них точно найдётся то, что нам нужно, — добавила я, когда до меня донёсся божественный аромат дорогого кофе.
— Всё же, пара серых заклинаний нам бы больше пригодилась, — пробормотала Элис, её выражение лица немного смягчилось. — Ох, как вкусно пахнет.
Но после того, как утром мы ели еду из автомата, пахло вкусно буквально всё.
— Демона заклинаниями не переспоришь, — тихо сказала я, замерев у самого входа и оглядывая тихий зал. — Мы ведь не на войну идём.
Хотя, по сути, это была война — но не навыков, а умов. К тому же, в своих излюбленных местах я могла наткнуться на саму себя, а я точно знала, что не появлялась бы здесь.
Элис обняла себя руками, её челюсть отвисла, когда она увидела себя в зеркале.
— Вау… — пробормотала она. Рука соскользнула с волос, и она с изумлением оглядела роскошный магазин. — Не представляю, что ты рассчитываешь тут найти. Насколько сложный тебе нужен маскарад?
— Я же сказала, мы здесь не за маскировкой. Мы пришли переодеться, — пробормотала я.
— Ну, если тебе нужны просто вещи, то для этого есть торговый центр…
Я перестала слушать, с улыбкой оглядываясь, вбирая в себя атмосферу странной смеси элитного ателье и тату-салона. В глубине были просторные примерочные, рядом с диванами и креслами, где можно было даже заказать обед, пока ты создаёшь костюм. Но у самого входа всё было строго: яркие зеркала и множество компьютерных станций и планшетов. Там даже стоял сканер, который создавал трёхмерное изображение тебя самой, позволяя примерять одежду и протезы, чтобы увидеть результат, не вставая с кресла.
Одежды на вешалках было немного — в основном, чтобы оценить уровень цен, будь то тафта или хлопок, но основная масса хранилась на складе.
Некоторые из чар, продаваемых здесь, были строго регламентированы, но многое можно было найти где угодно. Всё дело было в том, как их соединяли. Это было искусство, когда-то спрятанное в трейлерах с гримом на съёмочных площадках Голливуда — и именно там до сих пор крутились настоящие деньги… если, конечно, ты не шла до конца и не становилась мировой звездой, как Сильвия.
— Не знала, что в Цинциннати есть такое, — сказала Элис. — Прямо как у Сэмми в Лос-Анджелесе.
— Думаю, Сильвия ей сестра, — отозвалась я и обернулась на звук лёгкого шарканья, чтобы увидеть саму Сильвию. Она доедала свой обед, вытирая рот салфеткой и выбрасывая её. Осенью хозяйка магазина обычно занята более состоятельными клиентами, но в июле она вела дела лично.
Что ж, пока она меня не узнала — это только на руку.
— Добрый день, — с приятной улыбкой поздоровалась женщина с гладким лицом, выглядевшая на шестьдесят. — Я Сильвия. Чем могу помочь дамам?
Я улыбнулась, пытаясь скрыть своё волнение, пока Сильвия внимательно изучала нас — наши фигуры, волосы, носы, размер обуви — и пыталась определить, не замаскированы ли мы заклинанием. Если нас здесь отследят, О.В. получит весьма точное описание.
Элис переминалась с ноги на ногу.
— Я вообще не понимаю, зачем мы здесь.
Нетерпеливая малявка, — подумала я.
— Эм, здравствуйте. Мне нужно подобрать две формальные мантии для преподавателей лей линий. Вы держите такие?
— Конечно. — Сильвия отряхнула руки и потянулась за планшетом. — Присаживайтесь.
Я облегчённо выдохнула. Она меня не узнала.
— Спасибо. — Я последовала за элегантной женщиной к зоне с диванами.
— Решили заранее подготовиться к Хэллоуину? — Сильвия опустилась на белый диван и сосредоточилась на планшете. Большой экран на стене загорелся её логотипом, а затем отразил то, что она делала на меньшем экране. — Хорошая идея. У нас всё уже расписано за две недели до праздника. Вы предпочитаете шёлк или синтетику?
— Шёлк, — ответила я. Элис насторожилась, оторвавшись от вешалки с тканевыми образцами.
— У нас отличная коллекция, — сказала Сильвия, не отрываясь от планшета. — Не могли бы вы обе встать на сканер? Мы не держим весь ассортимент на витрине, но к октябрю я могу заказать всё, что угодно.
— Эм… — Элис метнула на меня острый взгляд, и я покачала головой — мы не хотели оставлять цифровой след.
— Мы бы хотели забрать сегодня, если можно, — добавила я. Сильвия кивнула.
— Это, конечно, ограничит выбор. Посмотрим, что у нас есть.
Экран снова замигал, Сильвия быстро прокручивала списки, её тонкие пальцы скользили по планшету с лёгкостью.
— У вас есть что-нибудь, подходящее под её ауру? — спросила я, приближаясь. — Пурпурный и красный.
— Ммм… — Сильвия смахнула всё в корзину и начала заново. — У меня есть три подходящих варианта.
Я перевела взгляд на экран и невольно поморщилась, увидев цену.
— Вот эта, что начинается с красного и переходит в пурпурный к подолу, — сказала я, и Сильвия переместила мантию в большую зону просмотра. Вышивки было немного по сравнению с другими, но Элис ведь будет играть роль фамильяра.
— Какая-то простенькая, да? — сказала Элис, наконец проявив интерес.
— Добавим блеску за счёт пояса, — пообещала я. — Моя пусть будет золотой, переходящей в чёрный к подолу. А если немного красного — вообще отлично.
Сильвия кликнула, выбирая ещё один вариант.
— Как этот?
— Идеально, — сказала я, хоть на ней и было меньше украшений, чем на мантии Элис.
— Серьёзно? — Элис перевесилась через спинку дивана, глядя на экран. — Мы будем выглядеть как двоечницы из универа.
— Я ещё не закончила, — буркнула я и обратилась к Сильвии: — Пояса. Есть с бубенчиками?
Сильвия нахмурилась, очистила поиск по мантиям.
— Так выбор будет лучше. Хотите подобрать пояс под мантию или взять просто чёрный?
Я вспомнила, как Миниас однажды облачил меня в точно такую же мантию, и как Ал с воодушевлением подходил к моему стилю.
— Чёрный, — сказала я. Элис тяжело вздохнула. — Но что-нибудь по-ярче для нас обеих. С вышивкой. И с кучей бубенчиков.
— О да, будет красиво, — отозвалась Сильвия, подгружая новые варианты. — У нас есть звёзды, цветы или эзотерические символы.
— Символы, — немедленно откликнулась Элис.
— А я предпочитаю цветы, — сказала я, и Сильвия добавила оба варианта на виртуальные модели на экране.
— Есть шанс, что шляпы будут в цвет мантии и с такой же вышивкой, как на шарфах? — спросила я.
Сильвия вздохнула, продолжая листать экран:
— Если вы готовы ждать три недели…
— Нет, эти не подойдут, — сказала я, когда она вывела на экран каталог с традиционными остроконечными шляпами. Разглядывая их, я задумалась — не были ли они изначально придуманы как насмешка над демонами? У тех — плоские тульи, у ведьм — острые. — Мне нужна плоская, круглая, с плотной вышивкой…
— Вот такая? — предложила Сильвия, очищая рабочую область и переходя к мужским моделям. — Это не совсем традиционный фасон для практиков лей линий.
— Знаю. — Я листала каталог, пока не нашла нужное. — Вот, идеально, — сказала я, выбрав две. Цвет был не тот, но на скорую руку — лучше не найти.
— Отлично. — Сильвия добавила шляпы к образам, ничуть не смущаясь, что мы отклоняемся от канона. Возможно, ей доводилось наряжать оборотней в вампиров, а вампиров — в дриад. Пока она не знала, что мы косим под древних демонов, — всё было в порядке. — Думаю, у нас уже есть достаточно, чтобы отправить вас в примерочную, — добавила она с улыбкой. — Хотите примерить? Так проще будет вносить правки.
— Однозначно, — с энтузиазмом ответила я и поднялась.
— Отлично. Я отведу вас в большую примерочную. Там вы сможете всё примерить, — сказала Сильвия, передавая мне планшет и направляясь к широкому проему в конце холла. За ним тянулся ярко освещённый коридор, а двери были расположены в нишах, как в дорогом отеле.
Я вздохнула, заметив итоговую сумму — скорее всего, именно поэтому Сильвия и вручила мне планшет. Элис заглянула через плечо и усмехнулась:
— Вот это вызовет вопросы, когда Вивиан увидит выписку по счёту.
— Не переживай, — буркнула я, тронувшись следом за Сильвией. — Я угощаю, — добавила я недовольно.
Сильвия, пройдя несколько шагов впереди, обернулась:
— Мы можем сделать это из синтетических волокон тоже.
— Шёлк, — сказала я, размышляя, хватит ли у нас времени пришить колокольчики к шляпам.
Элис с размахом качнула руками, явно радуясь, что я на мели:
— Сильвия, а можно ещё тот красный плащ? И шарф в тон. Всё равно, есть там колокольчики или нет.
— Конечно! — с готовностью ответила Сильвия. Она распахнула дверь, заглянула внутрь, после чего передвинула индикатор на «ЗАНЯТО». — Присаживайтесь. Я сейчас вернусь с вашими вещами. Хотите чего-нибудь? Воду? Кофе? Чай?
Элис тут же проскочила мимо меня и плюхнулась на диван, всем своим видом демонстрируя, как она готова к примерке. Моё лицо скривилось в отвращении от такого поведения:
— Кофе было бы просто прекрасно.
Я хлопнула Элис по плечу, чтобы та села ровнее и перестала вести себя как настоящая примадонна.
— Мне тоже, если не слишком затруднительно, — сказала я.
— Никаких трудностей, — отозвалась Сильвия и на секунду замешкалась. — Пять минут, — сказала она, захлопнула дверь и зацокала каблуками по коридору, окликая кого-то.
Дверь, разумеется, не была заперта, но другого выхода не имелось, и это меня напрягало. Я уже бывала здесь однажды — в тот раз, когда подумала, что Трент сделал Кери ребёнка. Но тогда это оказался Квен, и в итоге появилась Рэй. Всё это ещё не произошло, что только добавляло сумятицы. Комната была чуть просторнее, чем я помнила, со сценой в центре, окружённой зеркалами с трёх сторон под софитами. Прямо напротив стояли диван и кофейный столик. Ещё две стены занимали стеллажи и запертые шкафы с заклинаниями и реквизитом — освещены тускло, чтобы сцена выделялась.
И тут на меня нахлынула волна воспоминаний: Трент на сцене в нелепом костюме, с амулетом на шее, старается выглядеть как Ринн Кормель. Я моргнула, чтобы сдержать слёзы. Я скучала по нему. Он ведь был всего в паре кварталов отсюда, пытался перекупить Фокус, пока готовился жениться на Элласбет завтра. Постепенно грусть улеглась, и я вспомнила его тихий гнев, когда я арестовала его прямо на собственной свадьбе. Потом он поблагодарил меня за это, но в тот момент...
— Забираю свои слова обратно, — простонала Элис, растянувшись на диване, будто собираясь вздремнуть. — Это место круче любого магазина заклинаний. Хотя, я всё же думаю, стоит туда заглянуть. Без привычных артефактов я чувствую себя голой. То, что мы сейчас наденем, — не спасёт. Надо пополнить арсенал заклинаний.
— Я тебя услышала, — пробормотала я, дёргая за ящик с маркировкой «ГЛАЗА», но тот оказался заперт. — Но именно одежда решит, выживем ли мы в первые пятнадцать секунд. А если выживем — у нас будет шанс добыть то, что нужно, и уйти. Вот почему я уже почти заперла тебя в шкафу и пошла одна. — Я раздражённо повернулась к ней. — Это не твоя битва. А моя. Ты не справишься с демоном. Тем более с Тритон.
Элис усмехнулась:
— Ещё как справлюсь. Ты же справилась.
Я с глухим стуком положила сумку на кофейный столик, следом — книгу и планшет.
— Ты правда хочешь войти туда, начертить круг и выкручивать руки? Вот за это ты хочешь стать известной?
— Бей их, пока они лежат. Они будут ненавидеть тебя, но оставят в покое, — сказала она, и в её голосе прозвучало сомнение. — И мне нужен амулет стабилизации. Тот, который поможет мне остаться в живых.
Я покачала головой, размышляя, сможет ли она вообще выжить, став главной в Ковене — если вообще хоть кто-то из них сможет. Всю свою жизнь она питалась лозунгами вроде «будь лидером». В этом самом по себе не было ничего плохого. Плохо — быть лидером, оставаясь при этом жестокой. Плохо — не искать ненасильственных решений. Все могли бы уйти с чем-то своим, и это было бы правильно.
— Или ты могла бы просто выпить кофе и попытаться договориться, — сказала я, и Элис фыркнула, будто я наивная. — Элис, я собираюсь заключить сделку с Тритон, а не подчинить её. К тому же, несколько дней назад я видела, как в этой временной линии Тритон осквернила мою церковь, а потом разрушила три кровавых круга. Магия её не остановит. Нужно сыграть на её слабостях. На любопытстве. А для этого нужно... заинтриговать, а не напугать.
Элис отвела взгляд от теневого потолка.
— У тебя всё всегда через силу.
— Демоны страдают, — произнесла я, зная, что она не поймёт, пока не увидит это сама. — Встречать их боль с недоверием и обманом только подливает масла в огонь.
— Напряжение, — уточнила она, приподнимаясь. — Ты говоришь так, будто у нас есть выбор, кроме как захват и принуждение.
— А ты ещё удивляешься, почему я не хочу вступать в ваш Ковен. — Подняв подбородок, я скинула куртку и положила её на сумку, поморщившись, когда два пайеточных шва впились в кожу.
— Дай я уточню, — сказала я, сжав голос до резкого тона, направляясь к сцене с ярко освещёнными зеркалами. — Ты правда считаешь, что лучший способ — это войти, начертить круг, заставить её отдать тебе стабилизирующий амулет и зеркало Атлантов, и уйти? Да она либо убьёт нас за дерзость, либо — в лучшем случае — поиграет в эту игру от скуки, зная, что даст нам именно то, что усугубит всё в итоге.
В отражении я видела, как Элис смотрела в потолок, руки под головой, ноги на подлокотнике дивана. Молчала. Я начала закручивать волосы в пучок, чтобы они уместились под шляпу.
— Если бы ты была хоть наполовину так открыта, как Вивиан, ты бы воспользовалась возможностью послушать, что я говорю. Посмотреть, что я делаю. Слушать. Учиться.
Заколка держалась туго, и я взяла заколки с чарами, вставив три, а потом добавив ещё одну. Получившийся пучок был далёк от идеала, но держался. Не такой уж и плохой результат без пикси. Элис всё ещё молчала.
— Может, тебе стоит признать, что ты ничего не знаешь о демонах. И задуматься над тем, что я, возможно, знаю, потому что работала с ними больше всех. Да что уж там — я одна из них.
— Вот этого я и боюсь, Морган, — сказала Элис, сев. Прежняя неуверенность исчезла. — Член Ковена может быть достойной платой за зеркало Атлантов.
Я встретилась с ней взглядом в зеркале.
— Я хотела, чтобы ты осталась в библиотеке.
— Ли сказал нам, как ты отдала его демонам. Ты уже делала такое раньше.
Я обернулась, растерянная. 
— Ли всё переврал. Я не отдала его демонам. Он пытался отдать меня — просчитался, и его самого забрали. Но я всё же его освободила. 
Освобожу, поправила себя я — через несколько дней. Что, честно говоря, было не очень-то приятно, ведь сейчас этот человек стал архитектором всех юридических бед Трента.
Элис зло взмахнула рукой.
— Тогда зачем ты наряжаешь меня, как куклу?
Я замялась, пытаясь посмотреть на ситуацию её глазами.
— Я не наряжаю тебя, как куклу. Я одеваю тебя как... ценный ресурс. Это даст нам хотя бы секунд десять, чтобы—
— Не чтобы начертить круг, — перебила Элис.
— Чтобы вызвать её интерес, — уточнила я, сойдя со сцены. Мне уже начинало казаться, что стоит пойти поискать Сильвию. Её долго не было. — Я ношу то же самое. Что не так?
— Просто признай, что отдать меня Тритон было бы тебе на руку, — сказала Элис горько. — Если я исчезну, никто не посмеет посадить тебя в Алькатрас, и ты получишь всё, что хочешь.
Я кивнула.
— Абсолютно верно. Но разве я когда-нибудь выбирала лёгкий путь?
Молча я уселась на стул по диагонали от неё.
— Может, ты и правда что-то знаешь о демонах. Ты ведь никому не доверяешь. Тоже.
Элис откинулась на спинку, скрестив руки на груди. Я сидела напротив в своём жёстком кресле, постукивая каблуками по столу в молчаливом упрёке её недоверию. Кистен сейчас сидит у обочины, подаренный в качестве кровавого дара — за неповиновение Пискари. Он умрёт сегодня дважды, а я вот здесь, в примерочной, с членом Ковена. Я не могу вмешаться. Я не могу ничего изменить.
— Ужас, — прошептала я, и Элис бросила на меня взгляд.
— Тук-тук... — донеслось весёлое из коридора.
Я выпрямилась и убрала ноги со стола, когда дверь открылась, и Сильвия вкатала внутрь вешалку с нашими мантиями и шляпами — плоскими и острыми. За ней следовала молодая женщина с подносом кофе.
— Это Лаура, — сказала Сильвия, ставя вешалку у зеркал. — Она поможет вам выглядеть точно так, как вы хотите.
Потому что Лаура — ведьма и сможет наложить любые нужные нам чары, подумала я. От неё пахло красным деревом, когда она поставила поднос.
— Кофе, — сказала Элис, хватая чашку и печенье. — Ммм, спасибо.
Я встала рядом с Сильвией, пока она распаковывала шляпы.
— Я ещё принесла ассортимент тапочек, — сказала пожилая женщина, когда я подошла к вешалке и начала перебирать мантии. Их было больше двух, все нужного цвета, но не все — шёлковые. — У вас девятый размер, верно? И семь с половиной, узкий нос?
— Чёрт, да вы снайпер, — пробормотала Элис, деликатно откусывая печенье по краешку.
— Это моя работа, — с улыбкой ответила Сильвия. — Я захватила и синтетические мантии. Они выглядят точно так же.
— Внешность — не всё, — сказала я, перебирая мантии на вешалке, пока лёгкая дрожь не пробежала по коже. Шёлк... — Это просто прекрасно, — прошептала я, поглаживая золотой рукав. Переход в чёрный у подола был восхитительным. Не колеблясь, я сняла мантию с плечиков и надела её.
Шёлк облёк меня, как прохладный ветерок — лёгкий и защищающий. Я выбрала пояс с самыми звонкими бубенцами, плотно затянула мантию и почувствовала, как мои плечи опускаются, когда новое волшебное поле уравновешивает мою ауру. Идеально. Я вышла на подиум, радуясь, когда заметила тонкий узор извивающегося китайского дракона, вплетённый в ткань.
— О-о...
Сильвия подёргала мантию на плече, примеряя посадку.
— Если подождать пару недель, можно взять без дракона...
— Нет, мне нравится, — сказала я и внезапно осознала, что никогда не покупала себе мантии для работы с лей линейной магией. Всегда получала в подарок. Меня наполнило чувство удовлетворения, пока я завязывала узелки на рукавах, закрепляя их у локтей — как показывал Ал, чтобы получилось потайное карманное пространство.
— А теперь шляпа завершит образ, — добавила Сильвия, подойдя к вешалке. Её рука зависла над традиционной заострённой шляпой, и я мотнула головой.
— Плоскую, — сказала я. Сильвия весело кивнула, протянула мне головной убор, и я примерила его, радуясь, как хорошо он сидит. Повернулась туда-сюда, слыша звон крошечных бубенчиков. Сапог на мне уже не было, но Сильвия принесла тапочки, и я доверилась её размеру.
— Просто идеально, — сказала я, отойдя, чтобы Элис могла встать перед зеркалом. — Элис, давай посмотрим.
Элис выглянула из тени, где Лаура как раз помогала ей завязать пояс. Зазвенели колокольчики. На её голове уже красовалась остроконечная шляпа, и я невольно поморщилась. Её белоснежные спортивные кеды бросались в глаза, а рукава были перевязаны неверно. Но, по крайней мере, мантия была правильная, а не та вычурная красная, которую она изначально хотела.
— Под свет, — подсказала я, и девушка неохотно подняла мантию и вышла вперёд, будто это было пустой тратой времени.
— Отлично, — резко сказала я, снимая с Элис шляпу и передавая её Сильвии. — Дай-ка я перевяжу тебе рукава.
Элис дёрнулась в сторону:
— Я сама умею завязывать рукава.
Скривившись, я начала развязывать узлы:
— Умеешь завязывать — да. Но не умеешь завязывать правильно. Шляпу?
Сильвия вручила ей плоскую шляпу, и Элис надела её — неправильно.
— Это мужская шляпа, — пробурчала она, опустив голову, пока Сильвия поправляла завязанные рукава. — Я выгляжу глупо.
— Потому что ты надела её криво, — сказала я и сдвинула шляпу так, чтобы она сидела прямо, а не болталась, как нимб.
— Какая разница? — возмутилась Элис. Но, взглянув в зеркало, замерла. — Оу... — пробормотала она, наклонившись, чтобы скрыть кроссовки. — Хм.
Я удовлетворённо кивнула. Шляпа теперь смотрелась лучше, но именно рукава могли остановить Тритон от инстинктивного рефлекса — швырнуть заклинание, не задавая вопросов. Шляпу можно подделать, но тот странный узел и способ завязки рукавов был известен только в Безвременье. До сегодняшнего дня.
Пока Сильвия продолжала хмуриться и перебирать рукав Элис, я уже начинала жалеть, что не подождала, пока сама всё завяжу как следует.
— Лаура, пригляди за стойкой? — мягко попросила Сильвия, и девушка ушла, прихватив с собой пустую тарелку от печенья.
— Вы раньше носили мантии для работы с заклинаниями? — спросила она, когда дверь закрылась, и мне стало как-то теплее.
— Иногда, — призналась я, поправляя пояс Элис так, чтобы его концы были одинаковой длины. Элис разглядывала себя с новым интересом. Как и Сильвия, что заставляло меня задуматься — не видела ли она сквозь чары. Это была её работа. — Эти — отменного качества.
Сильвия упёрлась руками в бока, задумчиво глядя на Элис:
— Они для работы с заклинаниями, — сказала она, затем посмотрела на меня. — Мы славимся подлинностью. Всё работает.
— Идеально, — сказала я, подбросив кисточку с бубенцами на поясе Элис, внезапно почувствовав себя демоном.
— Идеально, если не считать того, что ни одна из вас не похожа на профессора лей линейной магии, — сказала Сильвия. — Шляпа не та, и бубенцы на поясе тоже. Мы использовали их для восточных куртизанок.
Элис перестала раскачиваться, её взгляд в отражении пересёкся с моим.
— Она права, — признала она. — Зачем тогда были бубенцы? Ты же специально о них просила.
Я поморщилась, не желая обсуждать это при Сильвии.
— Эм... говорят, это сбивает с толку мистиков, которых тянет к высокоуровневой магии? Или так я слышала.
— Если скажете, зачем вам всё это, я смогу быть полезнее, — тихо произнесла она, разливая кофе, выжидающе глядя на нас.
— Демоны, — сказала Элис, и я едва не поморщилась. — Мы хотим выглядеть как демоны.
— В ритуальных мантиях? — уточнила Сильвия.
— Чтобы напугать, — выпалила я, судорожно соображая. — Моя соседка по комнате балуется магией, и мы надеемся, что, если хорошенько её напугать, она выкинет эту дурь из головы.
— А... — Сильвия отпила кофе, не шевельнувшись. — Тогда вам нужна смена пола и красные глаза. У демонов не бывает женщин.
— Нет, этого достаточно, — пробормотала я, глядя на отражение рядом с Элис. Молодая женщина выглядела дерзкой и уверенной, но всё же командовала тут я. — Сойдёт.
Сильвия едва заметно задержала дыхание, но ничего не сказала — в дверь постучали.
— Сильвия? Вас зовёт кто-то из Ковена, — донёсся голос Лауры, и я изо всех сил старалась сохранить спокойствие.
Старшая женщина медленно, неторопливо отпила кофе и только потом поставила чашку.
— Извините, я на пять минут, — сказала она и удалилась.
— Конечно, — прошептала я, лихорадочно осматривая комнату.
Я не пошевелилась, пока Сильвия не вышла и не закрыла дверь.
— Всё снять, — велела я, развязав пояс, колокольчики тихо зазвенели, когда я скрутила шелковую мантию и убрала её.
— Это Скотт, — зло процедила Элис, спускаясь со сцены и швыряя шляпу на стол. — Это он. Был в О.В., а теперь здесь? Как, во имя Перехода, он нас нашёл?
— Уходим. У нас пять минут, — сказала я, сбрасывая с себя мантию. Элис уставилась на меня, как на сумасшедшую.
— Пять минут?
— Так сказала Сильвия. — Я аккуратно сложила мантию и убрала её в шляпу. Следом — шарф. Всё вместе я затолкала в сумку.
— Ты думаешь... — Элис взглянула на дверь, в её глазах мелькнула надежда. — Думаешь, она дала нам фору?
— Потому что мы дали ей новую аутентичную вещь, — буркнула я. — Ты видела, как она теребила твои рукава?
— Да, но они, должно быть, стоят целое состояние.
Я улыбнулась, подошла к стойке с мантиями и правильно завязала рукав одной из них.
— Её репутация бесценна, — прошептала я. Как и моя. — Двигайся. Снимай мантию. Убери её в шляпу вместе с поясом. По дороге к университетской линии разберёмся, как он нас выследил.
Элис подошла к двери и приоткрыла её. Её плечи напряглись, когда в комнату проник ласковый голос Скотта, льнувший к лёгкой болтовне Сильвии, как тень к свету.
Я нахмурилась, глядя на стойку с одеждой и четыре пары тапочек. Я не знала, включала ли Сильвия их в те самые «пять минут», и внезапный прилив вины кольнул меня. Я схватила ручку и оставила записку:
Верну через пару дней — всё будет пахнуть настоящим.
А если нет, я буду мертва, так что чувство вины тут не поможет.
— Вот стерва, сливает нас ему, — прошипела Элис.
— Она не станет рисковать Алькатрасом ради нас, — сказала я, хватая её шляпу и засовывая в сумку. Тапочки я оставила — слишком уж это походило бы на наглость. А вот кофе — без всяких угрызений совести. Я осушила полкружки и только потом подошла к двери, где уже ждала Элис. Она наконец сняла мантию и пояс, и я сунула их к себе.
— Ты первая, — сказала я, стараясь встать между ней и Скоттом. Я могла творить магию. Элис — нет. — Налево. Там должен быть служебный выход.
С выпрямленными плечами Элис смело шагнула в коридор. Я шла следом, шепнув латинское слово, чтобы запереть дверь. Аура вспыхнула, пальцы зазудели от принятия заклинания. Оно было едва ощутимо, но Скотт должно быть почувствовал — его голос и голос Сильвии становились всё громче. Она пыталась не дать ему пройти. Он был хорош. Но я — лучше.
— Эй! Ты! — крикнул Скотт, и мы с Элис рванули с места. Молодая женщина резко толкнула распашную дверь, ведущую вглубь, и исчезла.
Я бросилась следом, и мы вместе пробежали через небольшую комнату отдыха в более просторное, тускло освещённое складское помещение. Ряды стеллажей тянулись вверх до самого потолка, вдоль всей длины здания.
— Быстрее, быстрее! — крикнула я. Скотт мчался позади, и до нас донёсся недовольный голос Лауры.
— Я просто хочу поговорить! — сказал Скотт.
— Налево! — Я толкнула Элис к источнику запаха холодного бетона и выхлопного газа. Там должен быть грузовой вход. Если бы мы смогли добраться туда, у нас был бы шанс. Моя сумка была не тяжёлая, но мешала, пока я толкалась в узких проходах между стеллажами, бегом устремляясь к дальней стене огромного помещения, сворачивая налево при каждом открывшемся просвете.
— Просто поговорить, — передразнила Элис, и у меня перехватило дыхание, когда моя связь с лей линией вдруг запнулась. Это был Скотт… тянущий за линию.
— Назад! — Я рванула к Элис.
— Teneo! — выкрикнул Скотт, и я врезалась в Элис, стиснув зубы от привкуса фольги, когда наложила защитный круг вокруг нас обеих. Он был не начерчен, но я была зла — и этого хватило, чтобы барьер выдержал, пока над головой рассыпалось заклинание.
Пурпурные искры угасли на старом деревянном полу, и я подняла глаза на Элис.
— Вставай. — Я подтолкнула её. — Найди дверь.
Я выпрямилась, ощущая, как магия собирается в ладони. Золотые и чёрные полосы переплетались на пальцах, пока я не вытолкнула силу в кончики.
— Implicare! — выкрикнула я, бросая запутанные линии силы не на Скотта — он бы их развеял, — а в стойку, мимо которой он проходил. Золотая паутина вспыхнула между нами, словно из сказки… и я тут же отозвала заклинание.
Коробки рухнули с полок, обрушившись на него, как только я сняла чары. Этого было недостаточно, и я потянула за ближайшую стойку, опрокинув и её, загромоздив проход. Скотт застыл, наши взгляды встретились.
— Дверь! — победно воскликнула Элис, и я резко повернулась.
— Я сказал, стой! — закричал Скотт, когда я рванула к полоске света, между нами — гора ящиков.
Я проскользнула мимо двери, вылетев на улицу. Элис уже стояла на тротуаре, ожидая, и я схватилась за холодный металлический засов.
— Sub frigido, — прошептала я, удовлетворённо ощутив, как холод прострелил ладонь и заморозил замок. Перехватив дыхание, я развернулась и побежала по аллее. Скотт, скорее всего, знал контрзаклинание — я использовала его этим утром, чтобы запереть его — но, возможно, у нас было десять секунд форы.
— Быстрее! — скомандовала Элис, а я перехватила свою неудобную сумку повыше и стряхнула остатки заклинания с руки. — Я поймала такси. — Она глянула за спину — дверь грохнула. — Надо было расплавить замок. Или вас в вашей демонской школе этому не учат?
— Очень смешно. — Я ввалилась в такси и отползла в сторону, освобождая место для Элис. — Сильвия уже и так влетит за нас. Ей не нужен ещё и счёт за дверь. — Я замялась, коснувшись амулета маскировки, проверяя, на месте ли он. — Вы сможете довезти нас до Университетского квартала?
Таксист тронулся, а я откинулась на сиденье, лишь чтобы сжать челюсти от злости. Я забыла куртку. Конечно, она была вычурной, вся в стразах, но ведь почти что стильной. Почти что коллекционной.
Элис взглянула на мою набитую сумку.
— Я думала, ты сказала…
— Мы вернем их, — буркнула я, протягивая руку. — Дай свою брошь.
Она смотрела на меня, не понимая. Затем её губы дрогнули.
— Я же глава…
— Два года назад ты им не была, — перебила я, бросив взгляд на водителя. Мы так влетели в это такси, что он нас точно запомнит. Скотту достаточно будет расспросить таксистов, чтобы выяснить, куда мы направились. — Сколько у тебя эта брошь?
Элис вытащила её из-под воротника, нахмурившись.
— С десяти лет. Ви мне её подарила.
— И я почти уверена, что пару лет назад на неё поставили маячок. Отдай.
Её губы дёрнулись, и в порыве дерзости она опустила стекло и выбросила брошь наружу.
— Довольна? — спросила она мрачно.
Я кивнула.
Но довольна не была.

Глава 16

— Ух ты. — Руки на бёдрах, точно как у Дженкса, Элис стояла на тротуаре и смотрела на университетскую лей линию, пока я расплачивалась с таксистом. — Она больше, чем я ожидала.
Такси уехало, и я улыбнулась, вдыхая знакомую атмосферу старых зданий. Я училась в этом колледже, и всё ещё чувствовала с ним связь. Кампус был почти пуст — возможно, потому что Ал прошлой ночью разгуливал по городу, устраивая хаос, пытаясь убедить меня выступить за него в демоническом суде. Ближайшую лей линию было почти не видно: её необычно большая ширина и длина размывали типичную красноватую дымку до едва заметного искажения.
— Это сделал Дали, — сказала я, перехватывая тяжёлую сумку, набитую мантиями, поясами и шляпами. — У него ушло много времени, чтобы пробиться из Безвременья в реальность. Чем дольше это занимает, тем сильнее повреждение и тем шире и длиннее линия. — Меня передёрнуло от воспоминания. — Я создала ту, что возле замка Лавленд. Или ещё создам. Сейчас я неделю не смогу касаться линий.
Элис скривила губы в ухмылке.
— Я вообще-то про кампус.
Мои губы разомкнулись. Больше, чем ожидала? Что, она думала, мы тут просто глухомань?
— Я думала, это всё пропаганда — что демоны сделали лей линии, — продолжила она, не замечая, как я нахмурилась.
— Нет. Это адская боль, и если не справишься или твоя горгулья не найдёт тебя и не вытащит — ты умираешь.
— Да ладно, — сказала она, будто ей и правда всё равно.
Оставь это, Рейчел, — подумала я, опуская голову и направляясь к тихому уголку массивной лей линии. Не думаю, что кто-то за нами следит, но всё равно не хотела делать очевидным, что мы исчезаем в Безвременье — добровольно отправиться в демоническое измерение сейчас было равносильно смертному приговору.
— Готова?
— Ага.
Она уже перешла на односложные ответы. Либо поняла, что задела меня, либо боялась. Я ставила на второе.
— Задержи дыхание, — сказала я, когда покалывание лей линии нашло меня — тёплое и манящее. Мистики заиграли в моих волосах, и я пошевелила пальцами, наблюдая, как они пляшут над ногтями, как живые блёстки. Слава всем святым, они меня не узнали.
— Задержать дыхание? — переспросила она с видом, будто я сморозила глупость. — Пока перемещаешься по лей линии всё равно дышать нельзя. Какая тогда разница, задержать дыхание или нет?
Потому что ты, конечно, всё об этом знаешь, мрачно подумала я, подстраивая ауру под резонанс линии — и исчезла. Я не собиралась тащить её с собой. Пусть сама справляется — сожжённые синапсы или нет.
На миг я оказалась во Всём, существуя одновременно в каждой точке сразу. Время ощущалось не вращением Земли или расширением вселенной, а распадом энергии. Я повисла в этом моменте, прислушиваясь к звону вселенной, чувствуя, как он пульсирует во мне, словно огромный колокол. Перед глазами мелькнули образы Трента... Дженкса и Айви. Кистена... И тогда я собралась, позволила ауре вернуться к норме и вытолкнула себя обратно.
Я дёрнулась, задержав дыхание, согнувшись от резкого жгущего ветра. Медленно выдохнула — и тут же в нос ударил запах жжёного янтаря. Воздух был настолько плотным, что буквально давил на грудь.
— Тост с дерьмом, — прошептала я, забыв, насколько всё здесь плохо. Настоящая воплощённая мука.
— Элис? — Она кашляла, отчаянно отмахиваясь от дыма, пытаясь прочистить лёгкие. Но чем сильнее кашляла, тем больше вдыхала. Безнадёжная борьба.
В следующий раз, если скажу задержать дыхание — значит, задерживай, подумала я, прикрыв лицо рукой. Сквозь колючую пыль я вглядывалась в кроваво-красное солнце. Оно было отражением настоящего, но висело выше горизонта на добрые десять градусов. Нас окружали разрушенные здания — то распадающиеся, то вновь складывающиеся, словно в какой-то перевёрнутой лавовой лампе. Безвременье изо всех сил пыталось сохранить отражение реальности... но терпело неудачу.
— Боже мой... — Элис стояла рядом, её глаза увлажнились, когда она вглядывалась в исковерканный пейзаж. — Вивиан не преувеличивала. Это...
— Ад, — договорила я за неё, подавляя дрожь при виде этого измазанного кровью кошмара. Демоны когда-то создали пузырь существования, имитирующий реальность, но со временем две реальности так разошлись, что удерживать хоть какую-то иллюзию стало невозможно. На открытых пространствах было полегче, но дождей тут явно не было давно: трава сухая, деревья — без листвы. Если честно, казалось, будто здесь уже рванула бомба.
Нет, скорее будто она всё ещё взрывается, поправила я себя. Какая-то странная бомба, плавящая всё вокруг. Запах жжёного янтаря был слабым, но настойчивым, и глаза жгло.
— Мы не можем оставаться здесь, — сказала Элис, обхватив себя за талию, озираясь по сторонам. — Может, в одном из тех зданий получится укрыться.
Я сбросила с плеча сумку и принялась рыться в ней в поисках пояса. Колокольчики едва слышно звякали в пыли, взметаемой ветром, пока я обматывала голову и прикрывала лицо, оставив открытыми только глаза. Сразу стало легче дышать, и я глубоко вдохнула.
— Только если ты хочешь, чтобы это всё обрушилось на тебя, — сказала я, надевая шляпу с плоской тульей, чтобы она удержала на месте пояс. — Я знаю место, которое держится стабильно.
Я влезла в мантию и протянула Элис её пояс. Она подержала его, будто я предложила ей безумие, но потом начала обматывать им волосы — колокольчики зазвенели.
— Неудивительно, что они не живут на поверхности, — пробормотала она. — Это же сущий кошмар.
Раньше мне не приходилось носить мантии для заклинаний в старом Безвременье, но стоило прохладному шелку коснуться моих плеч, как я почувствовала облегчение. Лёгкая ткань вздувалась на ветру, трепетала, и в то же время надёжно защищала ауру того, кто её носил. Между мной и колючим ветром словно возникло невидимое разделение, и я крепко затянула рукава на запястьях. Немного подумав, я перевязала пояс пониже, чтобы его хватило и на лицо. С шляпой я чувствовала себя защищённой.
Теперь понятно, почему шляпа плоская, а не остроконечная, — поняла я, признав, что это имеет смысл.
— Ого, с ней и правда легче, — сказала Элис, натягивая на себя мантию. — Всё равно жутко.
Это было мягко сказано. Солнце приближалось к закату, и мне не нравилась эта перспектива. Я перекинула теперь уже более лёгкую сумку за плечо и тронулась вперёд.
— Надо успеть до заката дойти до Базилики.
— Из-за тех демонов на поверхности? — спросила Элис, звеня колокольчиками, пока держала край шарфа на лице.
— Они не тронут нас, если решат, что мы достаточно сильны, чтобы дать отпор. Мы одеты как демоны, но гарантии это не даёт, — я осмотрела разрушенные здания, пока мы шли, но именно изгиб лей-линии подсказал мне, где юг. Я кивнула на пересохшее русло реки и силуэт шпиля вдали. — Туда.
Элис поскользнулась на камне, покрытом пылью, и ускорилась, чтобы идти ближе ко мне.
— Я никогда не понимала, как души мёртвых могут причинить вред, — пробормотала она, и я напряглась, услышав, как сдвинулся камень. Они были где-то рядом. Странно, что ещё не вышли. Может, ждали темноты. А может, испугались наших демонских мантий.
— Здесь у душ есть субстанция, — сказала я, задумчиво. А вдруг я смогу найти душу Кистена, если побуду рядом после его смерти? Но нет. Он умер во второй раз слишком быстро. Его душа, по крайней мере, была избавлена от унижения пребывать в Безвременье. — Нам вон в то здание.
— В ту большую церковь в Низинах? — уточнила она. Я поморщилась.
— Это Базилика, а не церковь, — поправила я. — И это одно из немногих мест, которые здесь ещё держатся. У демонов там защищённая база данных. Если я подключусь к ней, Тритон это увидит. Надеюсь. Миниас, скорее всего, всё ещё гоняется за Алом.
Раздражённо я зашагала вперёд, прижимая пояс к лицу, чтобы уберечься от песка. Руку уже саднило от вездесущей пыли. Я вспомнила, как потеряла маникюр во время прыжка во времени — и насколько это меня раздражало.
— Прости, — прошептала Элис. Я сбавила шаг.
— Нет, это я, — вздохнула я, смягчившись. — Ты напоминаешь мне бывшую невесту Трента — Элласбет. У неё тоже было много потенциала. Много способностей, чтобы изменить мир к лучшему.
— Правда? — Элис заметно оживилась.
— Правда. Она просто всё время прикрывалась язвительными замечаниями. — Я усмехнулась, и в её взгляде мелькнуло раздражение. — Целеустремлённая, но вместо того, чтобы создать мир, в котором каждый может быть собой, она хотела навязать свою версию идеального мира.
— Демоны такие понимающие, когда речь идёт о личных границах, — нахмурившись, сказала Элис.
Из меня вырвался искренний, настоящий смех. Кажется, это шокировало Элис, и веселье тут же испарилось, когда мы начали спускаться в то, что в реальности, вероятно, было долиной реки Огайо.
— Демоны злы, и вполне справедливо, — проговорила я, когда мы достигли дна. — А ты бы не злилась? Застряли здесь, не в силах уйти, пока какой-нибудь идиот не вызовет обратно. А потом — стоишь в круге и слушаешь, как очередной эгоцентрик разглагольствует, чего он от тебя хочет. И ещё заставляют платить за это. — Я нахмурилась, вспоминая, как меня призывали. — И всё ради того, чтобы вернуться вот в это, — закончила я.
Элис молча брела рядом, её взгляд метался во все стороны.
— Почему они позволили всему так испортиться? Неужели нельзя это исправить?
Я опустила взгляд — ботинки выглядели странно из-под мантии, и я натянула шёлковую ткань пониже, чтобы их спрятать.
— Нет. Ал говорил, что когда-то здесь был рай, ловушка из залитых солнцем лугов и тенистых лесов, чтобы заманить эльфов, которые просто хотели избавиться от людей. Это сработало, но эльфы обернули заклинание удержания и на демонов тоже, заперев всех здесь. Пока человечество развивалось, эльфы и демоны веками сражались друг с другом, разрушая свои крошечные искусственные миры, наполненные магическими отходами. Эльфы поработили демонов, потом демоны взяли верх. Тогда эльфы сбежали обратно в реальность, оставив демонов гнить в магическом мусоре, который они вместе и породили.
Я сделала глубокий вдох, сердце колотилось, пока мы поднимались по противоположному склону сухого русла. В реальности мы бы прошли лишь половину пути, но здесь, в Безвременье, всё ближе — сама вселенная меньше.
— А поскольку магия — это, по сути, изменение законов природы, то магические отходы — это то же самое. Изменение. Постоянное, уродливое, слишком быстрое, чтобы хоть что-то могло выжить. Разве что душа нежити.
Я остановилась наверху, дожидаясь Элис.
— А ты ведь это исправила, — сказала она, затягивая пояс у лица. — Я видела. Солнце. Трава. Огромные горы. Как ты смогла, а они нет?
— Я не исправляла. Я создала новую, — сказала я и пошла вперёд, она последовала за мной. — Ты знаешь Зака, правда? Главу эльфийского дьюара?
Элис кивнула. Казалось, в наши дни все главы Внутриземелья были чуть ли не детьми. Не моя вина.
— Его предшественник убедил Богиню разорвать лей-линии. Именно они соединяют Безвременье с реальностью. Разорвать их — значит уничтожить и то, и другое вместе с демонами. Мы с Бисом использовали собранную демонами копоть, чтобы пробить новую, меньшую реальность, и демоны начертили новые линии, чтобы та работала, — я запнулась. — Или, по крайней мере, начертят.
— Это же как раз то, что говорила Вивиан, — пробормотала Элис, опустив голову. — Она ещё сказала, что проклятие призыва теряет силу, если лей-линии рушатся. Я думала, она пошутила.
Мы замедлили шаг, когда снова оказались среди зданий. Они держались крепче, чем остальные, но именно это и вызывало у меня тревогу: целые строения — отличное укрытие для поверхностных демонов. Я вздрогнула, услышав, как под ногой щёлкнул камень.
— Я провалялась почти неделю. Но выбора не было — или это, или гибель всей магии лей-линий. Земная магия, к слову, тоже бы вскоре рухнула. Слишком многое и слишком уродливое держится здесь на силе. Не думаю, что мы поймали их всех, — я прищурилась, глядя на шпили Базилики, и мысли мои улетели к Бису. Часть его рода всё ещё оставалась в Безвременье, и мне его не хватало. — Кроме того, демонам просто нужно было место, где они могли бы... просто жить, а не поддерживать образ всемогущих. Чтобы вписаться, тоже нужно умение, а они уже несколько тысяч лет этого не делают.
Перед нами возвышались широкие пологие ступени Базилики. Элис подняла взгляд от земли.
— Какая потрясающая детализация, — прошептала она, разглядывая резные виноградные лозы, будто сплетающиеся в камне у двери. — В реальности тоже так?
— Именно, — ответила я. Но в реальности двери, скорее всего, были закованы цепями. Я потянулась к ручке, желая как можно скорее скрыться с улицы. Гаргулий всё не было видно — может, прятались от резкого ветра. — Давай, — подбодрила я, распахивая дверь, и она юркнула внутрь.
Я бросила последний взгляд на потрескавшуюся мостовую и медленно рассыпающиеся здания, прежде чем шагнуть за ней и прикрыть за собой дверь.
Внутри было темно. Единственным источником света был заходящий солнечный луч, пробивающийся сквозь витражи — те же были покрыты толстым слоем грязи. Колокольчики на наших поясах звенели чересчур громко. Я напряглась, когда Элис вытащила из кармана амулет лей-линии, выдернула шпильку и активировала заранее наложенное заклинание, создав сверкающий шар света.
— Где ты это взяла? — спросила я, подумав, что она стянула его у Сильвии. Мы ведь больше никуда не заходили.
— В библиотеке, — прошептала она, поднимая светящийся шар, и тот осветил разрушенное помещение. — Что здесь произошло? Словно здесь устроили массовую драку.
— Не знаю, — пробормотала я, развязывая пояс, закрывавший лицо, и снова обвязывая его на талии. — Никто не говорит. — Я направилась по центральному проходу, мимо разбитых скамеек и тяжёлых лавок, сброшенных в углы и альковы, словно щепки. Каменная кладка трескалась, алтарь покрылся черной слизистой плесенью — раньше, возможно, это была кровь. Единственным чистым объектом в храме оставалась статуя Девы Марии. И именно она, разумеется, скрывала вход в подземную базу данных.
— Только. Ничего. Не трогай, — сказала я, когда Элис зашагала следом, её кеды бесшумно касались пола. — Особенно статую. На ней защита. Она швырнёт тебя через стену без предупреждения.
Пахло древней пылью. Я опустила взгляд на низкие ступени и вспомнила, какой красивой была эта Базилика, когда Трент едва не женился на Элласбет. Кажется, он уже тогда что-то ко мне чувствовал. Но, признаться, его привлекала не я, а... сама опасность.
— Как ты узнала об этом месте? — спросила Элис, и у меня по спине пробежал холодок, когда её голос отозвался эхом, затерявшись в шепоте.
— Я уже бывала здесь. Или, скорее, буду? — Я замерла перед алтарём, не зная, где начертить круг, в котором Элис могла бы укрыться. Два месяца спустя, когда мы с Трентом украдём его образец ДНК, я не замечу здесь вычерченного круга — но, возможно, он просто затеряется среди хлама. В итоге я решила начертить его подальше, в тени, вне поля зрения.

Я поставила сумку рядом с лестницей и наклонилась, чтобы порыться в ней и найти мел. Соль хорошо держится на любых поверхностях, в крайнем случае — подойдёт и кровь, но я не собиралась резать себе палец. Подойдёт и магнитный мел. Пальцы скользнули по баночкам с зельями памяти Ала, и я вытащила один флакон, спрятав его в карман — на экстренный случай.
— Демоны хранят генетическую запись каждого фамильяра и демона под статуей Девы Марии, — сказала я, выпрямляясь. — Мой отец погиб, пытаясь добыть образец эльфийской ДНК, чтобы помочь отцу Трента восстановить их геном. Когда у них не вышло, мы с Трентом это сделали. Или сделаем. Или делаем. В общем. Неважно.
Но без помощи Дженкса у нас бы тоже ничего не вышло. Я отодвинула ногой обломки бетона, очищая примерно круглый участок от грязи.
— Я тогда не осознавала этого, но то, что мы с Трентом нашли способ спасти его народ, сняло с него огромную ношу, — сказала я, выдыхая и наклоняясь, чтобы начертить круг. — Именно тогда он стал мягче, перестал быть глобальной угрозой. Люди меняются, когда уходит их страх. Это единственный способ.
Закончив, я начала рисовать второй круг, вложенный в первый.
— Пожалуйста, не забудь сказать «спасибо». Это я устроила.
Галька хрустнула у неё под ногами, когда Элис обернулась.
— Я думала, ты говорила, что Тритон справится с кровавым кругом. И это что вообще должно сделать?
— Это даст тебе десять секунд, чтобы успеть прочитать молитву, — сказала я, пряча мел в карман рукава и протягивая руку. — Давай.
Глаза Элис расширились от неожиданности, но по шее расползся румянец.
— Что дать?
— Что бы ты ни стащила у Сильвии, чтобы поймать Тритон и выманить заклятие стазиса.
Она нахмурилась и отступила на шаг.
— Я не собираюсь стоять беззащитной перед демоном в Безвременье.
Слишком поздно, — подумала я. — Элис, ты уже стоишь.
Я нетерпеливо пошевелила пальцами.
— Что бы там ни было, всё, что это сделает — только разозлит её. Отдай. Я найду способ вернуть тебя домой.
— Нет, — сказала она, обхватив себя руками и пятясь по мусору. — Ты ходишь по миру так, будто у тебя вокруг золотой щит. Будто тебе ничего не страшно. А как ты собираешься выжить в Ковене, если даже демона не можешь пережить?
— Выжить в Ковене? — Я усмехнулась с горечью. — Элис, по сравнению с тем дерьмом, что мне пришлось пережить с демонами, Ковен — просто лёгкая досада.
Я опустила руку — она всё равно ничего не собиралась отдавать.
— Возьмём хотя бы эту неделю, — сказала я. — И нет, я не про то, как пыталась купить у демона зеркало. Сегодня ночью я буду держать на руках человека, которого люблю, и смотреть, как он умирает… дважды — потому что его мастер отдаст его другому вампиру на казнь за то, что он посмел сказать «нет».
Сейчас Ал изводит лучших юристов Цинциннати, пытаясь уговорить меня дать показания в свою защиту — в деле, за которое виновата якобы я. А Пискари вышел из тюрьмы, чтобы заняться этим, но всё, что ему нужно — это убить меня. Или, что ещё хуже, заставить Айви сделать это самой, чтобы доказать ему свою преданность.
А через пару дней я почти сведу себя с ума, пытаясь обуздать древний артефакт Оборотней, чтобы Трент не получил его и не продал, чтобы профинансировать свои секретные лаборатории. И уж если заговорили о Тренте — он будет в такой ярости, когда я арестую его прямо на свадьбе, что, будь у него выбор, он бы с радостью убил меня сам, а не послал за этим Квена.
Я сделала шаг вперёд, и она отступила.
— Хочешь знать, как я выжила? Не из-за навыков — мои жалкие несколько лет обучения заклинаниям ничего не значат рядом с теми, кто веками развивал боевую магию. Я выжила благодаря друзьям. Они — мой золотой щит. Они поддержали меня, когда умер Кистен. Они вернули меня в себя, не дали сойти с ума.
Пискари…я ведь не убила его, но Айви пришлось страдать из-за него, чтобы не убить меня. Я выжила в тёмном Ковене, разоблачив его. А Трент — он выжил, потому что нашёл себя, понял, кто он есть на самом деле, что им движет.
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце колотится, пока я открывала душу.
— И когда я поняла, что всё, что он делал, — чтобы спасти свой народ… я нашла способ перестать его ненавидеть.
Я протянула руку, ожидая, что она всё-таки отдаст украденное.
— Именно это произошло, когда я начала понимать демонов. Вот почему я так чертовски стараюсь дать им шанс. Единственная причина, по которой я выжила после встреч с Алом, — потому что я доверилась ему.
Мой голос дрогнул, и я моргнула, чтобы прогнать слёзы, вспоминая Вивиан.
— Вивиан это понимала, — добавила я вполголоса. — Я тебя не приглашала. Ты сама навязалась. Если ты мне не доверяешь, я не смогу защитить тебя. Не смогу удержать Тритон от того, чтобы сделать тебя своим фамильяром, когда ты снова выкинешь какую-нибудь глупость. Отдай мне это чёртово заклинание.
Три секунды Элис стояла, сжав челюсть. Похоже, ей редко указывали, что делать. Но это уже не моя проблема.
— Отдай его, или я позволю ей забрать тебя, — добавила я, смертельно серьёзно. — Я не просила тебя идти со мной, но я тебя защищу. Не смогу, если ты будешь творить магию за моей спиной.
Она вскинула подбородок.
— Я тебе не доверяю, — сказала она и протянула мне то, что выглядело как дёшево сделанный деревянный амулет. Похоже, он был не активирован — я ничего не почувствовала, когда он коснулся моей ладони.
— Он просто чертит круг. Я взяла его у Сильвии.
Я почувствовала облегчение, прочитав инструкции, и поняла, что она говорит правду. Трудно функционировать, когда у тебя обожжены синапсы, но эта маленькая штучка могла хоть немного это компенсировать.
Смущённая, Элис подтянула свои робы повыше.
— Да какая разница? — пробурчала она. — Если демон схватит меня—
— Я умру, пытаясь тебя освободить, — закончила я за неё.
Её челюсть напряглась.
— А значит, если ты провалишься — с меня пыльца пикси.
Но мне уже было легче. Она украла амулет, чтобы обезопасить себя, а не чтобы что-то взорвать. Хотя, впрочем, Сильвия и не продавала разрушительных чар.
— Твой лучший вариант — заткнуться и не активировать круг, — сказала я, бросая амулет ей. Элис ловко его поймала. — Чем могущественнее ты выглядишь, тем сильнее она захочет тебя. — Я выждала, чтобы это дошло. — Давай. Встань в круг. Он её не остановит, но тебе станет легче.
Она поколебалась совсем немного, потом шагнула внутрь.
— Он слишком мал для двоих.
Я сделала шаг, вставая между ней и статуей Девы Марии.
— Я не собираюсь туда лезть. У тебя будет примерно десять секунд. Лучше вообще его не активировать.
Элис молчала. Она была храбрее, чем я ей это приписывала, раз решилась пойти в Безвременье безо всякой защиты, разве что с ворованной круговой защитой.
Я взглянула на кольцо, которое подарил мне Трент, и сжала его в кулаке. Оно связывало Трента с его матерью. Таких связей у него было всего ничего. Я не собиралась менять это на что-то у демона, поэтому развернула камень в ладони, скрыв его от глаз.
Я уже была связана с лей линией и, прошептав слово, вызвала маленькую сферу света — ровно столько, чтобы осветить сцену.
— Поехали, — пробормотала я, собирая в ладонях немного грубой энергии и швыряя сверкающий сгусток в сторону Девы Марии.
Даже будучи готовой, я отшатнулась от взрыва пурпурных и чёрных искр, сделав шаг назад, когда из статуи со злобным шипением вырвались чёрные, змееподобные нити и метнулись в воздух, ощупывая пространство.
— Берегись! — выкрикнула я, прячась за поспешно вызванным кругом. — Элис?
— Отлично! — крикнула она, и я рискнула взглянуть. Круг она не активировала, но была цела, а тёмные нити уже отступили.
Я выдохнула, опустив защиту.
— Это могло быть неприятно, — прошептала я. Но тут же вздрогнула от звука царапанья — над нами, на потолке, сверкнули два красных глаза, зашуршала кожа. Гаргулья. И большая.
Меня захлестнула тревога.
— Я… не причиню вреда, — сказала я, и уши гаргульи с белыми кисточками повернулись на звон моих колокольчиков. — Я только хотела поговорить с Тритон и не хотела вызывать её, — пробормотала я. Отлично. Если бы она не спала, наверняка услышала бы мою напутственную речь.
— И всё же ты её вызываешь, — раздался из тени голос гаргульи, хриплый и глухой, будто далёкий раскат грома. — Если ты попытаешься причинить ей вред, я тебя остановлю.
Да неужели? Я приоткрыла рот. Возможно, я наткнулась на личную гаргулью Тритон. У неё ведь должна быть такая, правда?
— Я лишь хочу заключить сделку, — сказала я, склоняя голову в знак уважения. У него в мощной лапе был помятый меч, и я невольно задалась вопросом, не тот ли это гаргулья, на которого я уже натыкалась… или ещё наткнусь. Какая разница.
— Это не исключает возможности вреда, — пробурчал он.
— О боже… — прошептала Элис, заметно испугавшись, когда по полу зашуршали мелкие камешки. Я вскинула взгляд, уловив еле уловимый запах испорченной зелени. Жженый янтарь.
Я проследила за взглядом Элис — в центр зала. Там стояла Тритон: золотая заклинательная мантия, плоская шляпа, алый пояс без колокольчиков. Её глаза были абсолютно чёрными, даже белки. Говорили, она получила их, слишком долго глядя в глубину лей линии. Из-под подола виднелись голые костлявые ступни — и я вдруг почувствовала себя полной дурой.
Что, чёрт побери, я себе думала? Она узнает меня — забудь про заклятие. И всё же, когда она подошла, на её безупречном лице не отразилось ни тени узнавания.
— Мы сегодня сочетаем ауру и мантии? — произнесла демонесса, и её андрогинный голос кольнул меня до мурашек по спине, оставив дрожь во всём теле.
— Эм, привет, Тритон, — выдавила я, слишком напуганная, чтобы заботиться о том, что голос сорвался.
— Адажио ты нравишься, — пробежала по её телу рябь энергии, и мантия сменила цвет с золотого на глубокий чёрный. — Он обычно швыряется камнями в незваных гостей. — Она замерла, в восьми шагах, склонив голову, словно прислушивалась. Без волос, — подумала я. Вероятность, что они у неё когда-либо были, была примерно пятьдесят на пятьдесят. — Но ты не кажешься мне… обычной, — закончила она тихо.
— Может, он меня помнит, — пробормотала я, понимая, что магией её не переспоришь. Придётся врать.
— Помнит? — взгляд Тритон скользнул мимо меня к Элис, которая, к счастью, молчала. — Я тебя не помню. Но это не редкость. — Она прищурилась. — Возможно, вы обе… замаскированы?
О да. Я же блондинка. Я нервно глянула на Элис, сняла с шеи купленный амулет и бросила его в сумку. Вернуть ей маскировку я не смогла бы, пока мы не вернёмся в библиотеку. Но если мы получим то, зачем пришли, мы сможем отправиться домой сразу после этого.
— Finis, — сказала я смело, и уголки губ Тритон дёрнулись.
— Ты занимаешься демонической магией, маленькая ведьма?
— Нет, но она занимается мной, — я заправила прядь волос за ухо, радуясь, что цвет снова стал обычным. Вот бы ещё избавиться от этой чёртовой блестящей кофты. — Рада тебя видеть, — сказала я, и с удивлением поняла, что это правда. Я скучала по ней — странной, опасной, непредсказуемой. Став Богиней эльфов, она спасла мне жизнь. Я никогда не смогу отплатить ей за это.
Тритон перевела взгляд на Адажио, когда та подошла ещё ближе, разглядывая Элис за двойным кругом.
— Думаю, ты это серьёзно. Ты привела мне кого-то поиграть?
Элис вдохнула, но я подняла руку, прося её молчать:
— У тебя есть то, что мне нужно. Я пришла обменяться. Она не на продажу; она здесь, чтобы кое-чему научиться.
Тритон начала меняться — стала меньше, тоньше. Волосы, рыжие, как у меня, мантия исчезла. В шортах и белой футболке она облокотилась на перила, обрамлявшие сцену, веснушки проявлялись на её коже, пока она, криво усмехаясь, смотрела на Элис.
— Она весёлая? — спросила Тритон, её голос теперь звучал молодо и звонко. — Я бы многое отдала за веселье.
— Святая мать Господня, — прошептала Элис, и я поморщилась, когда она дёрнула шплинт с купленного заклинания, и вокруг неё поднялся хилый круг. Прекрасно.
— Она не на продажу, — повторила я. — Она здесь, чтобы научиться выживать, имея дело с демонами.
Тритон рассмеялась. Её визгливый смех сменился более зрелым хихиканьем, когда она оттолкнулась от перил и вновь приняла прежний облик.
— Ну и как успехи? — спросила она с прищуром.
— Пока неплохо. Но ей кажется, что она знает больше, чем знает на самом деле. Она не говорит за себя. Я говорю за неё. И буду продолжать, пока она не перестанет считать, что лучший способ справиться с демоном — это загнать его в круг и начать выкручивать руки.
Тритон склонила голову, будто отмечая мою горечь:
— Ммм. А ты как думаешь?
Я отступила, приглашая её подняться на сцену:
— Всё сложно. Но, как видишь, только она в круге.
Тритон сделала шаг вверх и замерла. Её чёрные глаза прищурились, и сердце моё сжалось.
— Это моя книга, — прошептала она, и я проследила за её взглядом — к моей сумке, лежавшей за спиной.
Сердце колотилось, я схватила книгу, поднырнув, чтобы поймать её прежде, чем она упадёт.
— Она ещё не твоя, — выдохнула я.
Но Тритон уже сдвинулась с места и теперь стояла на сцене, её подол дрожал. Рассеянная магия искрилась в её мантии, и лишь неизвестная мне сила удерживала её от заклинания.
— Ты украла её, — произнесла она глухо, из пальцев просочился чёрный туман. Кончики пальцев затрепетали, вспыхнув мистическими искрами, и моё лицо похолодело. — Верни обратно.
— Она всё ещё на твоей полке, — я осталась на месте. — Она твоя, пока ты не отдашь её мне. Кто нашёл — тот и пишет, кто потерял — тот плачет.
Челюсть Тритон напряглась, когда я попыталась сбить её с толку.
— Несомненно...
— Это не работает, — прошептала Элис.
— Ты жива? — пробормотала я. — Значит, работает.
С потолка посыпались камешки, и Тритон перевела взгляд на Адажио.
— Я допускаю, что книга может находиться сразу в двух местах. Что вы хотите?
Я сжала книгу покрепче. То, что она признала её, могло сыграть мне на руку, если придётся отдать.
— Я, эм, сплела одно из проклятий из книги. Мне нужно зеркало Атлантов, чтобы его снять.
— И стазисное заклинание, — выпалила Элис, её пояс зазвенел.
Губы Тритон изогнулись в улыбке.
— Всё это ради книги, которая, по-видимому, всё ещё у меня?
— Я оставляю её себе, — покачала я головой. — Тебе не нужно две. Эта — моя. Стазисное заклинание не обязательно, а вот зеркало Атлантов — да.
— Оно чертовски как обязательно! — воскликнула Элис.
Но Тритон проигнорировала её, спокойно облокотившись на статую Девы Марии.
До того момента, пока не раздался пронзительный писк — и аура демона вспыхнула.
Тритон отстранилась от статуи. Из воздуха вырвались маленькие дуги чёрной молнии, искрившись и исчезнув вокруг неё.
— Я тебя не помню. Я здесь закончила, — сказала она.
— Подожди! Тритон, зеркало! — вскрикнула я.
— Сама делай своё зеркало, — бросила она и пошла вниз по ступеням.
— Я не умею, — я шагнула за ней, останавливаясь, когда с потолка что-то хрустнуло. — Тритон, скажи, где найти его. Я могу рассказать тебе будущее!
— Бла-бла-бла, — её взгляд скользил по руинам храма, будто только сейчас она осознала их состояние. — Я тоже могу предсказать будущее. Легко, когда каждый день одинаков. Ты здесь чужая, и ты умрёшь, прежде чем выберешься.
— Я знаю, что ты пыталась найти в той церкви! — крикнула я, и Тритон резко обернулась.
Она метнулась ко мне, размахивая руками. Я в панике отступила, споткнувшись о мантию и упав на ступени.
— Скажи сейчас! Без сделки. Просто скажи!
— Меня! — пискнула я, лёжа на спине. — Ты искала воспоминание обо мне!
Тритон замерла. В её глазах вспыхнула боль. Книга прижалась к моей груди, и через неё пронёсся слабый заряд магии. Она не хотела меня — и, возможно, именно это спасало мне жизнь.
— Миниас разрушает твою память, чтобы ты была послушной, — прошептала я, понимая, что она всё равно всё узнает потом. — Он переписывает всё, что ты помнишь, а потом заставляет забыть.
— Это иное будущее, — тихо произнесла Тритон, челюсть напряглась, глаза — чёрные и бездонные — впились в меня. — Кто ты?
Я медленно села, всё ещё прижимая книгу к груди, судорожно ища хоть что-то, что могло бы её удовлетворить, но не выдать слишком многого.
— Ты будешь скакать верхом по раю, который уничтожила, — сказала я, и в её взгляде мелькнуло нечто знакомое, ненавистное. — И пусть ты не увидишь обновлённое Безвременье, твой конь понесёт тебя сквозь янтарные поля и прохладные леса. Ты увидишь перерождение эльфов и искупление демонов, и оба народа будут бояться тебя за твою силу.
— Я... буду скакать верхом? — повторила она с мечтательной интонацией. И где-то сверху раздался треск камня — как предупреждение.
Я выпрямилась, черпая силы в её замешательстве.
— Кобылица, такая неукротимая, что даже самый искусный эльфийский наездник не смог бы её обуздать. Дар от ненавистного имени. — Ну да, довольно туманно. Если бы она когда-нибудь всё поняла, уже было бы поздно.
Взгляд Тритон стал жёстче, насторожённость отразилась в каждом движении.
— Я вижу, во что ты хочешь, чтобы я поверила. Но ты — никто. Ничто. Я убила всех своих сестёр.
— Я видела, как умер Ку'Сокс, — сказала я. — Бедное дитя.
— Ку'Сокс не мёртв, — возразила Тритон, и я приложила палец к носу.
— Всё зависит от того, когда смотреть, — ответила я.
Она металась, и во мне вспыхнула искра надежды.
— У моих сестёр есть зеркала. А у тебя — нет. Ты мне не сестра.
— Да, — признала я. — Как ты и говоришь, я — ничто. — Я должна была заставить её говорить, думать, заинтересоваться, пока не получу то, что мне нужно, просто из-за путаницы.
— Я не помню, — сказала Тритон. — Я была там, когда умер Ку'Сокс?
Я медленно встала.
— Будешь, — пообещала я. — Договор?
Хотя никакой договор заключён не был.
Настроение Тритон резко сменилось.
— Зеркало атлантов за дельфийское видение моего будущего? Нет. — Её чёрный взгляд скользнул мимо меня. — За неё — возможно. Столько магии, я это чувствую. И ни намёка на колебание при её использовании. Неудивительно, что ты обожгла её перед тем, как вытащить на рынок.
— Рейчел... — предостерегающе произнесла Элис, и я поморщилась, услышав своё имя.
— Не ничто. Ты — Рейчел, — сказала Тритон, будто зарабатывая очки, и её голос стал ласковым.
— Ты не получишь Элис, — спокойно возразила я, нарочно используя её имя, раз уж она произнесла моё. Элис вспыхнула, только сейчас осознав свою ошибку. Демоны могли использовать имя против тебя, но теперь было поздно.
— Она не носит мою копоть. У неё есть душа, — добавила я, и Тритон усмехнулась, обнажая безупречно белые зубы.
— Тогда ничто не остановит меня от того, чтобы забрать её.
С книгой в одной руке, я нащупала в кармане зелье забвения.
— Я остановлю, — твёрдо сказала я. — Как ты говоришь, я — ничто. — Из-под шляпы вырвались выбившиеся пряди, колыхаясь в пропитанном магией воздухе, где разряды искрились в пустоте. Наверное, именно поэтому Тритон предпочитала лысый образ.
— Не дави на меня, Тритон. Если я скажу слишком много, ты не переживёшь того, что грядёт.
Тритон перевела взгляд на мою руку в кармане, не зная, что я держу. Она могла бы победить меня, но медлила — чтобы не разрушить то, что так желала.
— И что же это? — спросила она.
Пульс бешено стучал.
— Свобода.
— Из этой дыры? — сухо сказала она, и я пожала плечами.
Скучающая, Тритон обвела меня взглядом.
— Возможно. Я дам тебе зеркало, но хочу кое-что взамен.
У неё оно действительно было, и я с трудом сдержала волнение.
— Что? — спросила я, и Тритон ухмыльнулась. Выражение на её лице выглядело неожиданно уместно.
— Одну ночь вдали от всего этого, — сказала она, потирая пальцы, стряхивая мёртвую магию, как пыльцу пикси. — Ты вызовешь меня в реальность, и я расскажу тебе то, что ты хочешь знать.
— А как же мой стазис-амулет? — в панике спросила Элис.
— Ладно, — сказала я, и Тритон ударила меня чёрным взглядом.
— Но мне не нужно тебя вызывать. Ты можешь отвести нас туда прямо сейчас.
Тритон напряглась, всё её существо переменилось.
— Откуда ты это знаешь? — спросила она почти испуганно. — Я и сама едва это понимаю.
— Я же сказала. Я — будущее.
Она застыла. Настолько, что я не была уверена — дышит ли она.
— Я не буду иметь дело с теми, кто мне не доверяет, — произнесла она и перевела взгляд на Элис, стоявшую под абсолютно бесполезной защитой круга, сотканного из лей-линий.
И всё же Элис сжалась, испуганная до глубины души.
— Нет.
— Хм-м, — пробормотала Тритон, закатывая рукава, словно собираясь уйти. — Ты же не серьёзно.
Покосившись на книгу у меня под мышкой, она неторопливо зашагала вниз по ступеням.
— Может, ты и впрямь ничто.
— Подожди! — Элис побледнела и задрожала. К чёрту всё, с самого Поворота и обратно...
— Я же говорила тебе не приходить, — раздражённо произнесла я. — Убери это. Или я опозорю тебя и уберу сама.
— Ох, вот бы посмотреть, — усмехнулась Тритон, замерев у подножия лестницы.
Элис замотала головой, и я метнула в её сторону испепеляющий взгляд.
— Вивиан мне доверяла, — сказала я тихо.
— И это её убило, — парировала Элис.
Я медленно выдохнула, поражаясь хитрости Тритон. Она явно извлекала максимум из этого разговора.
— Это не доверие её убило. Её убило то, что я не доверяла ей. Не повторяй мою ошибку. Пожалуйста. Отпусти это.
С высоко поднятой головой Элис собралась с духом и сделала шаг вперёд. Как только её аура коснулась барьера, чары треснули, вспыхнули и исчезли.
Тритон хихикнула, а девушка заметно побледнела.
— Молодец, — сказала она лукаво. — Ты сняла круг без магии. Ты уверена, что не одна из моих сестёр?
— Нет, — спокойно ответила я. Тритон перебила всех своих сестёр. Это было «сестринство», в которое я ни за что не хотела бы попасть.
Я подтянула сумку, лежащую на верхней ступеньке, и убрала в неё книгу. И всё-таки хорошо, что я не взяла с собой тот камень-гламур — теперь, когда Элис и я снова выглядели как сами собой.
— Вам обеим нужно переодеться, — сказала сумасшедшая демонесса, и я ахнула, когда ощутила, как нас троих вырывает из реальности.

Глава 17

Паника спутала мне мысли, когда меня резко втянуло в лей-линию. На автомате, отточенным до рефлекса движением, я сотворила защитный круг — не только для себя, но и для Элис. В воздухе мелькнула нота хаотичной, сбивчивой мысли... и тут же разум Тритон исчез, словно отрезало. Она не ожидала этого — я почувствовала, как её тяжёлое присутствие колеблется, пока мы висели в искрящемся напряжении лей-линии.
А потом она вытолкнула нас, и медленный ритмичный пульс энергии вселенной сменился на однообразное, почти гипнотическое, монотонное биение.
Я втянула воздух, ловя равновесие. Элис отчаянно размахивала руками, чуть не упала. Она была напугана, и я дёрнула её за руку, пока она не взглянула на меня.
— Всё в порядке! — воскликнула я, испытывая неловкость из-за её испуга. Хотя, возможно, она решила, что мы проваливаемся в темницу Тритон — чтобы быть забытыми. Или нет.
Судя по запаху дешёвого алкоголя и грубым выкрикам, я сомневалась, что мы там.
— Где мы? — прошептала Элис, озираясь с расширенными глазами.
Я отпустила её руку. Мы были в баре, преимущественно мужском — за маленькими столиками сидели посетители, все лицом к сцене. Полуобнажённые женщины и мужчины сновали между ними официантами. Тритон выделялась на фоне чёрного дерева и поцарапанного пола, в своём халате и шляпе с плоской тульей. Хотя, впрочем, и мы выглядели не лучше.
— Даллианс? — вырвалось у меня, когда я узнала живую вампиршу на сцене, извивающуюся и заигрывающую с толпой.
Внимание Тритон отвлеклось от скрытых динамиков.
— Даллианс? — повторила она, удивлённо моргая чёрными глазами. — Ты выдала себя. Если ты знаешь Даллианс, значит, ты сбежавший фамильяр.
— Фамильярам вход в Даллианс закрыт, — сказала я, пока понимание медленно доходило до меня. Мы не были в Даллиансе. Мы были в реальности. И не просто в реальности — а в стрип-баре, который со временем станет лишь воспоминанием в музыкальном автомате Дали. — Кроме того, этой сцены ещё нет в автомате Дали, — добавила я, загадочно улыбаясь, пытаясь казаться таинственной и эзотеричной. — Пока нет.
У меня была всего одна карта. Я не знала, сколько раз она позволяла мне играть в эту игру. Как только она решит, что раскусила меня — всё закончится.
Если к тому моменту у меня не окажется нужных карт, и у Элис тоже, нам придётся грести без вёсел по полной заднице. Я стояла в фойе стрип-бара, сняла с головы шляпу и попыталась выглядеть так, будто я тут своя.
Хотя бы в реальности, подумала я, когда на нас начали обращать внимание. Выпрямившись, я сняла халат и щёлкнула им в воздухе. Взлетела пыль, я свернула ткань и засунула её в шляпу вместе с поясом. Запах жжёного янтаря стал ощутимее, и всё больше взглядов обращалось к нам. Элис сделала то же самое, хотя и не столь эффектно. Я протянула ей сумку, чтобы она могла сложить туда халат.
Не рабыня, а подруга, подумала я, надеясь, что Тритон уловила эту разницу. Халаты неплохо защищали нас от красной пыли, но мои сапоги были ею забиты, а белые кеды Элис выглядели ещё хуже.
— Запах отчаяния въедается, правда? — Тритон окинула взглядом мои блёстки и стразы. Вздохнув, она повернулась к завсегдатаям и изучила их несколько секунд, прежде чем раствориться в тумане и вновь обрести облик — на этот раз в строгом чёрном костюме. Проведя рукой по волосам, она заставила их отрасти — алые кудри теперь спадали, как и мои, незащищённые чарами. Запах янтаря начал улетучиваться.
— Ты знаешь Даллианс, но не фамильяр. Кто ты? — произнесла она, надевая солнцезащитные очки, чтобы скрыть чёрные глаза.
— Никто, — отрезала я. Пора было следить за языком. Игра развивалась быстрее, чем мне хотелось, и Тритон получала слишком много информации.
— У сцены есть столик, — сказала Тритон, а я направилась в противоположную сторону — к тихой кабинке у стены. Один из тех полукруглых, где все сидят лицом наружу, но я выбрала его, потому что оттуда было видно дверь.
Элис колебалась, но потом поспешно пошла следом.
— Это реальность? — прошептала она с облегчением, когда я кивнула. Судя по всему, мы не просто в реальности, но и где-то в черте города: стены украшены атрибутикой «Цинциннати Хаулеров».
— Как? — добавила она. — Демоны не могут пересекать лей-линии без призыва. Я её не призывала. А ты?
В её голосе сквозила паника, но я чувствовала себя довольно уверенно. Мы в реальности. У меня при себе была книга. Элис — рядом, а ещё со мной демон. Если я не ошибаюсь, моя другая «я» заключила сделку с Миниасом: если Тритон снова покажется по эту сторону линий — он её заберёт.
Две карты в рукаве...
— Тритон может, — бросила я, оглянувшись через плечо на импозантную демоницу, уверенно проходящую мимо, будто изначально собиралась к дальнему столику.
— Проклятие изгнания на неё не подействовало. Может, потому что она женщина. Или просто потому, что на безумных чары не действуют, — я уселась в кабинку и положила сумку рядом. Может, потому что это она и наложила заклятие... подумала я, — Ты хочешь сидеть у края?
Элис нервно кивнула, и я сдвинулась вглубь.
К столику за Тритон проследовала женщина, которую с натяжкой можно было назвать одетой: короткий топ и мини-шорты. Шрамы на теле выдавали в ней живую вампиршу, а кружевной воротник на шее буквально приглашал к укусам. Хотя, присмотревшись, я поняла — почти все здесь были вампирами. В основном живыми, но встречались и те, кто рисковал появиться на ранней стадии ночи, надеясь застолбить место до прихода по-настоящему древних. Сейчас на них обращали много внимания, но я знала — как только появится кто-то, кто умер до Поворота, всё изменится.
— Я никогда не была в вампирском стрип-клубе, — призналась Элис, пока Тритон грациозно усаживалась по правую руку от меня, а официантка ставила три крошечных чёрных салфетки.
— Что вам принести? — спросила женщина, и на лице Тритон промелькнуло замешательство. Она не знала, что ответить.
— Мне то же, что и им, — сказала демон, оскалившись, чтобы показать длинные клыки нежити. Они были не её. Она старалась влиться в обстановку.
— Кровавую Мэри, — немедленно отозвалась Элис. — Только без «Чолулы».
Я оглядела публику. Уже не все смотрели на сцену.
— Апельсиновый сок. Без мякоти. — Нам нужно было решить это всё и убираться отсюда. Артисты на сцене были неприкасаемы. А вот мы — вполне могли сойти за добычу. Вот почему Тритон и продемонстрировала клыки. Всемогущие космические силы — и ты тащишь нас в вампирский стрип-клуб. Серьёзно, Тритон?
— Всё на один счёт, — добавила я, и живая вампирша направилась к бару, покачивая бёдрами, нарочито огибая толпу, чтобы привлечь клиентов. В бумажнике у меня, вероятно, хватило бы на три напитка и чаевые. Наверное.
Я взглянула поверх столов и увидела парня на сцене, в вызывающе короткой одежде. Он помахал мне, приглашая сунуть купюру в его стринги, пока наши взгляды случайно встретились. Ну, по крайней мере, с моей стороны это было случайно. Я покачала головой, отказываясь — и он театрально послал мне воздушный поцелуй.
Поморщившись, я отвела глаза. Раньше я тут не бывала — если не считать версии из музыкального автомата Дали. Но подобных мест, где собирались вампиры, хватало, просто я о них ничего не знала. Здесь было удивительно тихо, даже несмотря на слишком громкий бас. У бара стояла очередь, в которой, казалось, смешались вампиры на одну ночь и живые, ищущие отдых без необходимости прикидываться кем-то другим. Даже у Пискари в его «тихий» день уровень феромонов был выше. А у меня, кстати, два года назад рубец ныть бы начал, но сейчас едва-едва покалывало.
— Вот ваши напитки, милашки, — пропела официантка, и я подняла голову как раз в тот момент, когда она ставила стаканы. Их оказалось четыре — Тритон ведь не уточнила, чего хочет. — Если понадобится ещё — зовите.
— Спасибо, — ответила я. Мне подали сок в фужере для шампанского, чтобы он смахивал на мимозу. Тритон прочистила горло и подняла свой сок, будто собираясь произнести тост.
— За эльфов, угрей и клубнику, — сказала она, и мы с Элис уставились на неё, не решаясь чокнуться. На лбу демоницы промелькнула складка.
— Если вы не понимаете, почему, я не собираюсь объяснять. Можешь оставить себе либо Элис, либо зеркало — но не обеих.
— Я не товар, — резко сказала Элис. И с соседнего столика донёсся сдержанный смешок. Мужчина, следивший за ней, отвёл взгляд, и с этого момента нас как будто приняли... и перестали замечать. Вампирские порядки были отстой, но теперь я поняла, почему Тритон выбрала именно это место.
Я сделала глоток, наслаждаясь кислинкой.
— Элис — не залог. Она здесь, чтобы учиться, а не быть разменной монетой. Она сама по себе.
— Учиться? Быть фамильяром? — усмехнулась Тритон. — О, не строй из себя дурочку, — добавила она, обращаясь уже к Элис, и та жадно отпила свою Кровавую Мэри. — Мне нравится, как они кричат — и как многослойно звучит этот крик.
— Что за... — Элис отодвинула стакан, возмущённая. — Мне подали безалкогольную!
Я чокнулась с её бокалом апельсинового сока.
— Ты выглядишь как школьница.
— Я не школьница!
— А тело — школьное, — сказала я, улыбнувшись Тритон. И пусть будет чуть больше замешательства...
Элис откинулась на спинку скамьи, уткнувшись в свой «девичий» коктейль — и явно была в тупике.
— Должно же быть что-то, что я могу тебе предложить, — сказала я. — Кроме Элис и книги, которая до сих пор у меня.
— Тогда покажи это, — ответила Тритон. — Я не понимаю, чего ты медлишь. Всё равно ведь отдашь. Зеркало тебе нужно больше, чем она. — Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. — У неё на кончиках пальцев больше чар, чем у тебя. Она таскает твои припасы. Именно поэтому ты подпалила ей синапсы, прежде чем привести её ко мне? Чтобы она была беспомощной? Так ведь гораздо проще протащить к линии.
Элис придвинула бокал ближе.
— Только тронь — и узнаешь, насколько я беспомощна.
Тритон подалась вперёд, глядя на неё поверх меня.
— Я так и собираюсь.
Я подумала о том, как стремительно тают мои деньги, и махнула официантке — ещё один апельсиновый.
— Прекрати. Обе вы. Тритон, я же сказала: она не мой фамильяр. Она здесь, чтобы учиться.
— И получить амулет стазиса, — буркнула Элис.
Демоница изогнула тонкие брови.
— Мне нравятся те, кто глуп настолько, что считает меня равной себе. Я скажу тебе, что ты хочешь знать, а потом заберу Элис, раз ты не хочешь её отдать.
— Попробуй... — прошипела Элис.
— Это для её же блага, — продолжила Тритон. — Ей нужен перезапуск. Несколько сотен лет — и она переосмыслит своё место в мире. Назовём это займом. Я верну её, когда она что-то поймёт. А ты... ты не сможешь выжить, пока бежишь от правды, не взглянув в зеркало. Чтобы понять, кто ты есть, кем была, кем станешь.
— В третий раз повторяю: Элис — не вариант. У меня есть книга...
— Которая уже моя, — усмехнулась Тритон, оглядывая меня поверх очков, как я сотни раз видела это у Ала. — А как насчёт сделки? Я дам тебе подсказку. Если догадаешься — зеркало твоё.
У меня подпрыгнуло сердце. Я не могла проиграть — и потому кивнула.
— Хорошо, — улыбнулась Тритон, и от этой улыбки меня бросило в дрожь. — Но всё равно придётся заплатить.
— Ах, Рейчел... — прошептала Элис, в то время как Тритон наклонилась над столом и выдохнула на него. Холодный, зловещий иней окутал дешёвую столешницу и скатился на пол, где растаял. Демон провела пальцем по поверхности, оставляя визжащий след в форме круга.
— Говорят, атланты существовали лишь миг — ещё до появления эльфов, — произнесла она, начав вырисовывать внутри круга аккуратный пентаграмм. — Неудачная попытка славы, мудрости. — В вершинах звезды один за другим вспыхивали глифы памяти. — Возможно, они были демонами. Или предшественниками демонов. Мы не знаем. Это было задолго до моего времени. Неважно. Они больше не важны. Всё, что они знали, было утрачено — хотя это и существовало. Всё, чем они были, исчезло, хотя когда-то это было так же очевидно, как надписи на этом столе.
Она замолкла, наблюдая, как её работа тает в жаре помещения.
— Мимолётные, — тихо добавила Тритон, касаясь подбородка тыльной стороной пальца. — Ясность, что исчезает, словно её и не было. И всё же... — Она снова выдохнула на стол, и пентаграмма на мгновение вновь вспыхнула, чтобы исчезнуть ещё быстрее. — И всё же — была.
Элис нахмурилась, её гладкий лоб прорезала складка.
— Атланты были мимолётны. Хорошо.
Но Тритон говорила не о народе. Она говорила о зеркале. Зеркало было названо в их честь. Оно и само было мимолётным. Чём-то, что приходит и уходит. Как луна? Прилив? Комета? Лужа тёмной воды?
Тритон посмотрела на меня — и впервые я почувствовала себя не глупой, а неучёной. Раньше это бы меня разозлило. А теперь... теперь я была благодарна за то, что ещё есть чему учиться. Спасибо, Ал.
— Если найдёшь зеркало — оно твоё, — сказала Тритон.
Найти? — я глянула на идеально чистый стол.
— Как найти то, что и есть, и нет? — спросила я, и Тритон усмехнулась.
— Это уже не моя проблема, — произнесла она. — Как договаривались. Твоя фамильяра?
Демоница потянулась ко мне через стол — за Элис.
— Стой! — Я усилила хватку на лей-линии, хотя ничего с неё не тянула. Пока что Тритон вела себя пассивно, и я не хотела это менять. Она действительно почувствовала связь — и отдёрнула руку.
— Элис, может, тебе стоит подождать снаружи?
— Я никуда не уйду, — возразила она, выглядела при этом совсем юной. — Стоит мне исчезнуть из поля зрения — она меня схватит. — Наморщив лоб, Элис посмотрела на Тритон. — Есть же законы.
— Законы? Законы устанавливает сила, — бросила Тритон и сделала глоток своей Кровавой Мэри. В её, вероятно, было водка.
Не говоря уже о том, кто эти законы напишет, утвердит и протолкнёт. Тот, кто в данный момент предпочёл бы видеть меня мёртвой.
Тритон вздохнула, будто утомлённая:
— Тульпы, что так и не были воплощены. Законы, которых не существует. Эпоха, что ещё не наступила. Ты из будущего. Скука. И ты говоришь — есть законы? — Она постучала ногтем по столу, по тому месту, где начертила пентаграмму. Надпись снова исчезла. — Человеческие законы. Законы ведьм. Я подчиняюсь демоническому праву. И только тогда, когда это делает игру интереснее.
— Ты бросаешь мне вызов, Тритон? Тебе весело? — спросила я, позволяя капле ничего не значащей магии скатиться с ногтя и растечься по столешнице. Пусть Поворот тебя заберёт. Она дала мне загадку. Время? Время приходит и уходит?
Тритон сделала глоток.
— Возможно.
Я покачала головой, стараясь подражать Алу. Он мог убедить Тритон в чём угодно.
— Это может быть ошибкой, — сказала я, смягчив голос, вкладывая в него лёгкое предупреждение.
— Быть может, — спокойно отозвалась она, откинулась на спинку и посмотрела на приближающуюся официантку. — Всё слишком просто. Но я дала тебе зеркало. Расплата будет.
— Сделка была — зеркало в обмен на девичник. И мы её выполнили, — сказала я. Но перед нами уже стояла официантка, и я не рискнула продолжить.
— Сегодня какой-то Национальный день апельсинового сока? — пошутила она, колеблясь, неся напитки. — Вон тот парень у барной стойки заказал то же самое.
— Что? — я резко обернулась, пытаясь заглянуть за её спину.
Тритон подняла бокал и, сияя, отдала честь бару:
— Видишь ли, ты не единственная, кто способен заглядывать в будущее, — сказала она загадочно. И тут я замерла, услышав знакомый болезненный кашель.
Кистен?
Сердце забилось сильнее. Лицо вспыхнуло, колени подкосились, живот сжался. Я вскочила, узнав его по осанке, по тому, как он сидел, отвернувшись от сцены, закинув ногу на подставку. Волосы были влажные, будто после душа, а на нём — поношенные спортивные штаны, которые я оставила у Ника. Я ушла оттуда, чтобы заключить сделку с Пискари, а очнулась в церкви, думая, что Кистен всё ещё там.
Я не могла пошевелиться. Это был он. Живой. Израненный. Избитый.
Но к вечеру будет ещё хуже.
— Я его оставила... — прошептала я, не в силах отвести взгляда. Я не могла дышать. Хотела подойти. Так хотелось. Я знала, что нельзя. Но он был так близко. Я не могу его предупредить. Я не могу даже...
Просто попрощайся. Просто встань, скажи прощай и снова сядь. Притворись, что не видела его.
— Не оставляй меня. Не оставляй меня с ней! — взмолилась Элис, крепко сжимая мою руку.
Официантка ушла. А я так и стояла.
— Он должен быть в квартире у Ника, — выдохнула я, онемев от нерешительности.
Тритон спокойно отпила свой напиток:
— Если заглянуть достаточно далеко вперёд, можно увидеть прошлое. Но, похоже, ты уже усвоила этот урок.
— Простите, — прошептала я. Он был здесь. Он страдал. Иногда всё действительно просто.
— Не надо, — дёрнула меня Элис за запястье. — Ты нарушишь временную линию.
Я вырвалась, в гневе. А что, если нарушу? Кому есть дело?
— Ты просто думаешь о себе, — бросила я. У его ног стояла сумка. Он сбегал?
— Рейчел, нет! — прошептала Элис, её взгляд был полон ужаса. — Ты уйдёшь — и она заберёт меня. Ты это знаешь. Ты обещала.
Как будто нож пронзил грудь. Я повернулась к Тритон.
— Ты знала, что он будет здесь, — голос дрожал. Она лишь пожала плечами и спокойно подождала.
И, хотя мне казалось, будто меня режут тысяча ножей, я села. Я любила Кистена. Но сейчас Элис нуждалась во мне больше.
Это было хуже пытки.
— Спасибо, — прошептала Элис, голос дрожал. И Кистен поднял голову.
Я смотрела, как он поворачивается на стуле, следуя за жестом официантки в мою сторону. Я не могла вдохнуть.
— Рейчел, пожалуйста, — прошептала Элис. — Не меняй ничего. Притворись, что ты — это ты.
— Уже поздно, — сказала я, когда Кистен поднялся, прихватив зашарпанную дорожную сумку Ника. Он подошёл к нам. На лице — неловкая улыбка, будто нас застукали за тем, как мы напевали «The Piña Colada Song».
— Откуда ты узнала? — спросил он, а я заморгала, сдерживая слёзы, когда его голос ударил по воспоминаниям. Его лицо и руки были исцарапаны. Щека распухла от побоев, полученных сегодня утром. Но это был он.
— Я хотел убедиться, что есть безопасный путь, чтобы выбраться отсюда, прежде чем позвоню тебе. Все знают твою маленькую красную машинку.
Он думал, что я — это я. Я встала, оттолкнула Элис и обняла его.
Я справлюсь. Я могу притвориться. Ничего не должно меняться. Я просто хочу его обнять. Просто попрощаться.
Господи. Как больно.
— Кистен... — прошептала я, и вот он был в моих руках. Я прижалась к нему, дрожа, обняла так крепко, что он хрипло ахнул от неожиданности. Между нами вспыхнул знакомый аромат вампира, и я чуть не сорвалась. Это был он. Живой. И я не могла его отпустить.
— Ты должен был ждать меня у Ника, — выдохнула я, срываясь.
— Ты была права, — прошептал он, его голос прошёл сквозь меня, и я зажмурилась, затаив дыхание, лишь бы не разреветься. — Я позвонил кузену. Он подъедет сюда. Даст мне машину.
Он мягко отстранился, и я смотрела на него, впитывая взглядом каждый миллиметр. Осторожно провела пальцами по его сбитому лицу, вспоминая, как зналась каждая черта, каждое движение.
— Я скучала по тебе, — прошептала я, тихо, чтобы не расплакаться. — Очень скучала.
Сердце разрывалось. Всё, что было за нашим столом, исчезло. Был только этот миг.
Кистен, ничего не замечая, вытер мне слёзы.
— Прошло всего полчаса, любовь. Всё будет хорошо. Ты права. Даже полчаса лучше, чем ничего. Может, они нас не найдут. Может.
Моя рука дрожала, я медленно убрала её, сжимая в кулак. Он сбегает. Но как он оказался на лодке?
— Рейчел? — Кистен наклонил голову, пытаясь поймать мой взгляд. Я не могла говорить. Всё было не так. Это не то, что я помню. Это не то, что случилось. Что я наделала?
— Рейчел.
На этот раз — твёрже. Я подняла глаза и увидела, как он изучает меня. Медленно он отклонился назад, убирая сбитую ладонь с моего плеча, но оставляя вторую на талии.
— Ты не моя Рейчел, — сказал он, и я напряглась, будто удар пришёл в живот.
— Я — она, — сказала я, голос дрожал. Я скользнула взглядом к Элис, ругавшейся себе под нос, и к довольной Тритон. — Нам нужно уходить. Мой друг поможет нам выбраться из Цинциннати.
— Я не пойду, — резко сказала Элис. Но Кистен протянул руку, и я не смогла двинуться, когда его изрезанные, сбитые пальцы осторожно провели по моим волосам, поправляя пряди.
— Ты любишь кого-то другого, — сказал он растерянно. — Как так? Как можно влюбиться всего за полчаса?
Меня охватила паника.
— Я люблю тебя, — твёрдо сказала я, и он наклонил голову, в замешательстве.
— Нет, — произнёс он медленно. — Да. Ты любишь. Но ты влюблена — не в меня. — Он повернулся к бару, будто задумался, затем снова посмотрел на меня. — Ты моя Рейчел, но не та. Я спал? — в ужасе выдохнул он, отстранившись. — Я... я стал нежитью?
Я шагнула к нему:
— Нет, ты жив, — быстро моргая, чтобы не разрыдаться, я возилась с воротом его спортивной кофты, касалась шеи, подбородка, лица. — И ты таким останешься, — закончила я, голос дрожал.
— Рейчел, ты не можешь это изменить, — прошептала Элис, и у меня сжалось горло.
— Она ничего не меняет, — сказала Тритон с холодной, угрюмой уверенностью. — Это её ответ. Её правда. А правда расплачивается за всё.
Может, правда. Но сказать ему я ничего не могла.
— Ты жив, — повторила я, обхватив ладонями его лицо. Он моргнул, всё ещё пытаясь осознать.
— Жив... — повторил он. — Я не спал. Но ты — уже не ты. — Он посмотрел на Элис и Тритон. — Я умру. Ты... ты из будущего? — догадался он, и я опустила глаза. — С Айви всё хорошо? Она выжила?
Говори правду только мёртвым, — говорил Ал. Может... может, он был прав.
Я открыла глаза, вытерла лицо.
— С ней всё в порядке, — прошептала я, и Элис с облегчением выдохнула. — Пискари больше не может её тронуть. У неё есть любовь. Она счастлива.
Облегчение разжало грудь. Я встретилась с ним взглядом сквозь слёзы. Кистен всё равно умрёт — но он умрёт, зная, что с Айви всё в порядке. Может, этого достаточно.
— И ты нашла любовь, — добавил он, опуская взгляд на наши сцепленные пальцы — его сильные, испуганные, мои — бледные и дрожащие. — Глубокую. Настоящую. — Он вдохнул глубже. — Да, — кивнул, сжав губы. В его глазах застыли несказанные слёзы. — Посмотри на себя. Посмотри, какой сильной ты стала — ты и ковен, и демон. Ты моя Рейчел будущего. Посмотри, кем ты стала без меня.
— Я... никогда не говорила...
Он мягко коснулся моего лица, прервав слова:
— Я ушёл. Я больше не с тобой. Но я вижу это в каждом твоём вдохе. И если бы я остался, если бы выжил — ты была бы другой. Меньше. Я знаю.
Я так хотела утешить его, но не так. Я вымученно улыбнулась:
— Не в этом дело...
— Ты была бы меньше, — прошептал он. И моё сердце окончательно разорвалось, когда он обнял меня, выдохнул, расслабившись:
— Ты была бы меньше, любовь моя...
— Ты не знаешь этого, — всхлипнула я в его плечо, и мы расстались.
Кистен поднял брови и провёл пальцем по моей шее. Его прикосновение отозвалось лишь слабым отголоском страсти — и он это понял.
— Да, — прошептал он. — И я горжусь тобой, — добавил, заключая меня в крепкие объятия. — Хочу, чтобы ты вернулась. Стала связующим звеном между ковеном и демонами. — Он задержался, вдыхая мой запах. — И эльфы? — добавил, удивлённо.
Я отпрянула, моргая и прикусывая нижнюю губу.
— Каламак? — догадался он. Я не смогла ответить.
Он вздохнул и отстранился. Он выудил это из меня, и теперь я принадлежала другому. Не ему.
— Кистен... — начала я, но он покачал головой, отпустил меня и поднял свою сумку.
— Мы можем сбежать, — прошептала я. — Мне не нужно возвращаться.
— А мне нужно. — Он наклонился, поцеловал меня в лоб. — Прощай, любовь моя.
— Подожди, — я метнула взгляд на Тритон, давая понять, чтобы она вела себя прилично. Но она только наблюдала, как моя жизнь рассыпается в каком-то убогом баре в Низинах. — Вернёшься на лодку — умрёшь дважды.
— Я умер в тот момент, когда Пискари вышел из тюрьмы, — сказал он. — Побег только усугубит всё. Без меня тебе будет лучше. Без меня миру будет лучше. — Он глубоко вдохнул. — Спасибо тебе. Теперь я знаю, что делаю правильный выбор.
Я поймала его за руку и остановила.
— Это неправда.
Он провёл пальцем по моей челюсти.
— Моя смерть делает тебя сильнее. Ты — та, кто сидит между ведьмами и демонами.
А ведь именно там я всегда и была — вроде бы.
— Нет, — покачала я головой. Я не верила. Он был готов бежать. Со мной. А теперь возвращается?
Тритон тяжело вздохнула, и я вдруг поняла. Он был готов к бегству — пока не увидел меня. Пока не узнал, что у Айви есть любовь. Что у нас обеих она есть. Он думал, что его смерть сделала нас сильнее. И потому вернулся умирать. Из-за меня. Я. Была. Здесь.
— Кистен, — я не отпускала его руку. Он неохотно замер. — Миру нужен ты. Айви нужен ты. Мне... Я тоже. Я хочу, чтобы ты вёл Цинци.
— Рейчел, замолчи! — рявкнула Элис, но тут Тритон стукнула кулаком по столу.
— Я не буду повторять, — прошипела демонесса. — Пусть всё идёт, как идёт.
Кистен посмотрел на меня мягко и провёл рукой по моим волосам.
— Возвращайся. Будь сильной. Делай выбор. Мир безопаснее, когда ты свободна действовать, и я горжусь, что помог тебе раскрыть потенциал.
— Твоя смерть не делает меня лучше. Кистен, прошу... — умоляла я, но он отдёрнул руку.
— Я знаю, куда ты идёшь, — сказала я, в панике. — Я остановлю Арта. Ты не заслужил смерти только за то, что сказал «нет» Пискари!
Он резко остановился, не обращая внимания на тех, кто слышал.
— Позаботься о ней, чтобы она могла заботиться о других, — сказал он, обращаясь к Тритон и Элис. Та хмыкнула.
— Прощай, любовь моя, — прошептал он. — Я всегда буду тебя любить.
— Пусть идёт, — сказала Тритон, и я застыла. Не от слов — от того, как сердце снова разлетелось на куски.
— Кистен! — крикнула я, когда он подошёл к двери, сумка в руке, голова опущена. Он бросил купюру на стойку и вышел. — Мир не станет лучше без тебя. Кистен!
Но он ушёл. А я не могла дышать.
— Я... не могу... — прошептала я, повернувшись к столу. — Он был готов бежать, и я всё испортила.
— Они бы вас поймали, — сказала Элис. — И убили.
— Но он думает, что он — ничто! — выкрикнула я, ненавидя, что музыка снова заиграла. Все продолжали жить, будто моя жизнь снова не закончилась.
— Он не ничто, — тихо сказала Тритон, взгляд застыв за тёмными стёклами очков. — Он думает, что, уйдя, помог тебе. И теперь я знаю, кто ты. Я раньше не была уверена.
Я посмотрела на дверь в последний раз и рухнула на сиденье. Меня тошнило. Это было невыносимо. Я не могла остановить Кистена. Но к чёрту, если я позволю ему умереть, думая, что он был лишь средством сделать меня сильнее. Он был нужен мне. Всегда. Миру он был нужен. Я подниму его тело, призову его дух и скажу ему это. Каждую ночь, если придётся.
Я подняла голову и придвинула сумку. Я была готова уйти.
— Мы закончили, — сказала я.
Тритон улыбнулась.
— Отдай мне Элис — и я дам тебе то, что нужно, чтобы спасти твоего вампира.
— Что? — выдохнула я. Элис застыла.
— Ему не обязательно умирать дважды, — насмешливо сказала Тритон. — Только раз. Он может дойти до дома долгим путём. Что для нежити — два года?
— Заткнись, — прошипела я, как будто она ударила меня в живот.
Тритон фыркнула, глянув на меня поверх тёмных очков
— Стой и ничего не делай, пока я забираю Элис, — и я переброшу тебя к нему. Успеешь увести его под землю до рассвета. Кто знает, как долго он ещё протянет, сражаясь с вирусом Арта.
— Ты настоящий демон, — прошептала я, хотя знала — не смогу. Я видела его смерть. Менять нечего. Но что, если, когда я ушла, он ещё не был по‑настоящему мёртв? Искра жизни всё ещё тлела... Я бросила его умирать к восходу? Боль перехватила горло, я едва сдержала стон.
— Ты не можешь... — прошептала Элис, лицо сведено судорогой.
— Молчи! — крикнула Тритон, и мы обе вздрогнули. — Может. И, думаю, сделает. Чем ты вообще ей обязана? Всё, что ты ей дала, — несчастья и недоверие.
— Нет, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Кистен умрёт. Он умрёт на той лодке. Я это видела. Я не могу это изменить. Элис победит. Ты проиграешь, Тритон. Больно. Я понимала: Тритон не стала бы предлагать, если бы не было шанса. Но вмешается что‑то — и я останусь ни с чем. Демоны как желания: в конце всегда кусают за зад.
— Как знаешь. Но передумаешь — приходи. Если переживёшь ближайшие пять минут.
Я резко вскинула голову.
— Пережить что? — спросила и проследила за её взглядом к двери.
Это был Скотт, с вороном на плече. Птица увидела Элис и закивала. Её фамильяр. Сыночек тролльей какашки, вытертой мхом. Он вышел на Элис по её фамильяру.
— Рейчел права, — спокойно сказала Тритон. — Тебе ещё слишком многому нужно научиться, чтобы выжить одну ночь в Низинах. Какие у тебя ещё имена, Элис?
Тритон двинулась текуче и быстро: тонкая рука обвилась вокруг шеи Элис и дёрнула её ближе.
— Эй! — крикнула я, когда Элис взвизгнула. — Руки прочь!
Глаза Тритон блеснули за сбившимися очками.
— Не разрушай моё новое мнение о тебе, Рейчел, — сказала она, а я коснулась лей-линии, и в меня ревом хлынула сила. — Девчонкам надо держаться вместе, — прошептала она Элис в ухо. — Невежество простительно лишь до тех пор, пока тебе не дают шанс научиться.
— Она не продаётся! — выкрикнула я, злясь на собственную наивность. Я доверилась Тритон играть по правилам — и теперь Элис должна была платить. Не бывать этому, подумала я, готовая разнести бар, лишь бы удержать Элис по эту сторону линий.
— Тебе повезло: я нашла кое‑что получше, — прошептала Тритон и вытолкнула Элис из кабинки на пол. — Будь умнее, — добавила она, поднимаясь и переступая через неё. На руках у Тритон вспыхнул странный свет — золотое свечение с чёрными искрами.
Элис перекатилась под ближайший стол, прижимая к груди ушибленное запястье. Её синапсы были обожжены. До линии ей не дотянуться — беспомощна.
Зато свободна, мелькнуло у меня.
— Ты её отпустила? Значит, согласна, что она не продаётся? — спросила я, а Тритон стояла среди столов, её мантия соткалась из дымки, пока посетители в панике ломились к дверям, учуяв горелый янтарь.
— Нет, — сказала она, и я почувствовала, как она берёт лей-линию. Провела ладонью по волосам — и те исчезли. — Она мне больше не нужна. Он знает больше.
Я напряглась, поняв, что она смотрит на Скотта. Да чтоб тебя, пикси…
Стиснув зубы, я дёрнула линию — и поняла, почему Тритон половину времени ходит лысой: мои волосы вспыхнули искрами и встали ореолом.
— Всем вниз! — крикнула я. — Corrumpo!
Удар воздуха шлёпнул в четыре стены и потолок, валя всех стоящих. Сверху раздался зловещий треск, из старых балок посыпалась пыль. Только не снова, подумала я, пока Тритон поднималась, чёрные глаза — сплошной гнев. Я не атаковала её напрямую — потому она и буравила меня взглядом, а не швырялась чарами.
— Беги! — закричала я Скотту, яростно махая ему. — Вон отсюда!
— Implicare! — выкрикнула Тритон.
Скотт отшатнулся, его аура зашипела, не сумев увернуться от чёрного поля, опустившегося на него. Тритон сжала кулак — поле сомкнулось. Он охнул, осел на колени, прижимая ладонь к груди.
— Honna tara surrundus! — бросила я, направляя разрывающее заклинание на Скотта, а не на Тритон. Оно было эльфийским, но сработало — и он жадно вдохнул.
— Hinc et inde, — хрипнул он, соединяя свою волю с моей, и Тритон взвыла от ярости, когда наша общая сила сломала её чары и треснуло проклятие.
— Да кто ты вообще такая? — Скотт поднялся, белый как мел, пока Тритон отталкивала стол, освобождая место. — Призывательница демонов? — Его взгляд метнулся мне за плечо — Элис, шаркая, добежала и остановилась у моего плеча. — Ты не можешь быть Элис. Я только что с ней говорил.
Её птица сидела на плече, кивая и каркая — так он нас и нашёл, решила я, нахмурившись, когда Элис подняла руку, успокаивая фамильяра.
— Ты и есть Элис. Ты водишься с демонами? — добавил Скотт, и тихие слова Элис к птице споткнулись. — Иначе ты не добралась бы сюда так быстро. Что ты натворила?
Элис придвинулась ближе.
— Вот и всё, конец моей карьере. Спасибо тебе, Рейчел.
— Ещё не всё, — пробормотала я, нащупывая в кармане зелье забвения. Одного было мало, нужно два. Я коснулась ремня сумки и взглянула на неё. — Думаешь, сможешь отвлечь её на секунду?
— Ты серьёзно?
— Или предпочитаешь сама подраться с Тритон? — рявкнула я и резко потянула её ближе, когда Тритон вновь рванулась к мужчине, а Скотт щёлкнул и поднял вокруг себя защитный круг. Восторженно фыркнув, Тритон бросилась вперёд, чтобы врезаться в него с удовольствием.
— Она никогда не прорвёт круг Скотта. Нам нужно убираться, — сказала Элис.
Но я знала: Тритон прорвёт. И выдернула из сумки ещё одно зелье. Пальцы наткнулись на два маленьких пузырька. Я подняла глаза и увидела, как Тритон вжимает кулак в круг Скотта, словно солнечные вспышки вырывались из её руки: чёрное и золотое перемешивалось с фиолетовым и красным Скотта. Стриптиз-бар уже опустел, но кто-то наверняка вызвал О.В. У нас не было времени.
— Делай! — крикнула Элис. Я лишь покачала головой, медленно приближаясь. Время решало всё. И зачем мне сжигать синапсы, если Тритон сама могла разнести круг Скотта?
— Моё! — взвизгнула Тритон в восторге, когда круг Скотта стянулся на него, словно рубашка... и исчез. Скотт стоял, побелев, между ним и Тритон оставалась лишь угасающая искра.
— Давненько у меня не было члена ковена, чтобы приносил мне утренний чай, — добавила она, протягивая руку.
— Тритон! Смотри! — выкрикнула я и сорвала крышку с первого зелья забвения, метнув его ей в лицо.
Она вскрикнула, попятилась, беспомощно пытаясь отмахнуться от оседающего заклятия.
— Почему? — выдохнула она — и это была её последняя внятная мысль. Я схватила её за руку, желая стать первым, кого она вспомнит, когда мысли вернутся.
— Мы, девчонки, должны держаться вместе, — сказала я. — Беги!
Тритон замерла, её взгляд скользнул по почти пустому бару, по сцене, по тусклому свету... В чёрных глазах мелькнуло едва уловимое пятно страха — и она исчезла, оставив после себя лишь запах горелого янтаря.
— Господи, спасибо, — прохрипел Скотт, глядя на угасшее сияние над рукой. — Элис...
— Она в лагере ковена, — ответила я и швырнула в него второе зелье.
— Эй! — взвыл он, пытаясь стряхнуть чары, но было поздно. Я схватила Элис за руку и потащила к двери. Её ворон взвился в воздух, хлопая крыльями над нашими головами, пока не уселся под потолком.
— Слик! — выкрикнула она, а я вытолкнула её за дверь.
— Твоя птица нас выдаёт. Беги. Только чтобы Скотт тебя не заметил, — бросила я, обернувшись: он всё ещё сдирал с себя зелье. Дерьмо на тосте... Я использовала заклинание памяти на члене ковена.
Но Элис уже выскочила, и я рванула следом, утащив её за ближайший мусорный контейнер.
— Я думала, ты сказала... — начала она, но я пригнулась, выглядывая за ржавый вонючий бак. Сирены выли, но у нас было несколько секунд.
— Хочу убедиться, что Скотт выберется, — сказала я. Она кивнула, осела на месте, всё ещё дрожа после пережитого. Я понимала её. Сама держала руку на животе, когда сирены усилились и три ведьмы из О.В. ворвались в здание. У меня загадка вместо зеркала. И хуже — я знала, что остановить сегодняшнее уже не смогу. Это была моя вина. Кистен был готов сбежать, но, увидев меня, решил, что миру будет лучше без него.
Я не позволю этому закрепиться.
Элис дрожала, выглядывая из-за бака.
— Не верю, что мы выбрались, — прошептала она. Скотта уже усаживали в машину. Дверь оставили открытой: его не арестовывали, просто давали прийти в себя. — У тебя зеркало. Всё, что нужно теперь, — чары стазиса.
Кистен... У меня нет зеркала. Только загадка.
Я вздохнула, перекинула сумку повыше на плечо и шагнула в ночь, опустив голову, сердце ныло.
— Рейчел, нельзя, — догнала меня Элис, ускоряя шаг, бросая взгляды на игру синих и янтарных огней на фасаде. — Ты должна его отпустить.
— Ты права. Отпускаю, — процедила я сквозь зубы, вглядываясь в линию горизонта Цинци через реку. — Но мир не станет лучше без Кистена. Если есть шанс, что он переживёт эту ночь нежитью, я не позволю ему умереть дважды, считая себя лишним.
Элис замялась, но поспешила за мной.
Я пришла в прошлое ради одной цели. Теперь у меня их две. Три, если считать древние чары стазиса для Элис. Если Кистен станет нежитью, он не сможет питаться другой нежитью — два вируса сожрут друг друга. Ни одна нежить не доживёт более трёх дней без пищи. Без души — нет ауры, без крови и ауры он умрёт с голоду. Но если Кистен станет нежитью хотя бы на час, я не дам солнцу сжечь его.
Сначала — кофе. Было почти полночь, и впереди ждала долгая ночь.

Глава 18

У Джуниора было на удивление тихо, но учитывая, что прошлой ночью Ал терроризировал город, это было вполне объяснимо. За стойкой не оказалось Марка — и я вздохнула с облегчением. Иначе было бы неловко, хотя он привык к моим странностям и мог бы и не заметить разницы. Кофейня оставалась единственным местом, где я была почти уверена, что не наткнусь на саму себя. Если я правильно рассчитала время, то «другая я» уже либо вырубилась в моей церкви, либо — что вероятнее — всё ещё на лодке Кистена, уговаривая его сбежать со мной. Всё это немного путалось в голове, учитывая, что Дженкс огрел меня зельем забвения. Но стоило мне убедиться, что я не пересекусь с самой собой, я собиралась навестить Кистена... и разрыдаться.
— Как я вообще пережила всё это? — прошептала я, пока Элис расплачивалась за наши напитки двадцаткой, которую я ей сунула. Было странно: так болеть из-за этого и одновременно жаждать одного — найти Трента, чтобы он обнял меня, заверил, что всё будет хорошо... когда на самом деле я страдала по Кистену. Я любила Трента, но то, что Кистен жив, не перечёркивало этого.
Всё, чего я хотела, — это добыть это чёртово зеркало пикси и вернуться домой. Но теперь я была дальше от цели, чем раньше. Будь ты проклята, Тритон, вплоть до самого Поворота.
В сумке завибрировал старый телефон, но я проигнорировала. Звонили не мне. У Дэвида и так была самая паршивая неделя в жизни. Ну, может, вторая по счёту. Я уже делала всё возможное для него.
Элис, похоже, уже оправилась после встречи с Тритон — кокетничала с баристой. Я могла бы отдать её Тритон и закрыть сразу две проблемы. Но нет, я же должна поступать правильно. И теперь сидела, съёжившись на тонкой подушке кресла, злая и несчастная. Злая, потому что у меня загадка вместо зеркала. Несчастная, потому что я не смогла помочь Кистену. Он думал, что он — ничтожество. Что Айви, я — и весь мир — будут лучше без него. Я бы смирилась с тем, что он погиб из-за идиотских вампирских обычаев, но не с тем, что он умер, думая, будто мир станет лучше без него. Нет.
Красные, в пыли и с пятнами, ботинки Элис скрипнули рядом, и я подняла глаза. Она поставила передо мной маленький стаканчик кофе. Онемев, я взяла его, согревая пальцы. Запах был не как у моего обычного латте с малиной и щепоткой корицы. И если бы я заранее сказала ей, какой напиток мне нужен, она бы его заказала.
Элис села напротив, молча, сделала глоток — похоже, у неё был блонд-мокко.
— Она разнесла круг Скотта, будто это было ничто, — произнесла Элис с неверием, в её голосе звенел страх. — Она почти его достала. Если бы не эти заклинания памяти, то достала бы.
Незаконные заклинания памяти вполне годятся, когда спасают твою карьеру, да?
— Ага, — отозвалась я. — Демоны сильнее ковена, стоит лишь вытащить их из круга. Только удерживающие чары мешают им выйти. Они способны на большее, чем кто-либо, кроме эльфийской Богини. Или эльфа, умоляющего её о помощи. Но ни один здравомыслящий эльф не станет этого делать: ничего хорошего не выходит, когда Богиня вмешивается в твою жизнь.
Элис придвинула стул ближе и поставила локти на стол.
— Вот именно поэтому тебе стоит присоединиться к нам. Помоги нам вырасти. Стать такими же сильными.
Ты серьёзно?
— Конечно, — ответила я, снимая крышку со стакана, чтобы добавить сахару. — У тебя есть тысяча лет? Демоны стали сильными, потому что воевали в заведомо проигрышной войне. Лично я предпочла бы черпать мудрость из книг. Медленнее, но куда менее разрушительно.
Элис крутила в руках картонную обёртку стакана.
— Эльфы победили их? Эльфы сильнее демонов?
— Больше нет. И вряд ли когда-то будут, — сказала я. — Они слишком полагались на Богиню. А Богиня редко бывает снисходительной, если только не видит возможности устроить кавардак.
Элис презрительно фыркнула, и я сосредоточила взгляд на ней.
— Она реальна, — тихо сказала я.
— Ага. Конечно, — ответила Элис, явно не веря.
Я высыпала в кофе два пакетика сахара, размешивая и одновременно думая, стоит ли спорить.
— Веришь во что хочешь. Но ты только что встретила её.
Элис задумалась.
— Это и была Богиня? Тритон?
Я размешала кофе, неожиданно остро скучая по Дженксу.
— Пока ещё нет. Но будет. Когда мистики осознают своё коллективное сознание, Тритон станет сосудом, через который они будут проливать свои видения, чтобы понять самих себя. — Тритон спасла мне жизнь, и я улыбнулась, сделав глоток. Богатый вкус, теперь ещё и сладкий, согрел меня. — Если ты думала, что она сейчас непредсказуема...
Элис усмехнулась, отпивая почти белый напиток.
— Спасибо.
Я опустила кружку, удивлённая.
— За что именно?
Её взгляд скользнул в сторону.
— За то, что не позволила Тритон утащить меня. Или Скотта. За то, что стёрла ему память о том, что я здесь и связалась с демонами. Ужасно неловко, знаешь ли.
Я тяжело вздохнула. Если бы я тогда отдала ей кого-то из них, то, возможно, уже возвращалась бы домой с зеркалом, а не с загадкой.
— Пожалуйста, — пробормотала я, и даже самой себе прозвучало слишком сухо.
— О, не переживай по поводу этих чар памяти. Это ведь было ради ковена. Ты молодец, — добавила она, и я насторожилась.
Я молодец, пока это выгодно им? Двойные стандарты паршивы.
— Правда? Тогда, может, уберёте наконец своё идиотское условие — вступить в ковен, чтобы мне отдали мои демонские книги? — я склонилась над кружкой, будто над добычей. — Вот это действительно помогло бы.
— Я подумаю, — отозвалась Элис, и я сразу насторожилась.
— Если это значит, что мы можем получить чары стазиса и вернуться домой прямо сейчас, а? — поддела я, и она вдруг отвела глаза. Уйти сейчас значило бросить Брэда умирать медленной смертью — и она это знала. Тритон дала мне загадку, а не ответ.
— Нам здесь не место, — наконец сказала она.
— Когда-то было, — возразила я, отпив кофе, даже позволив себе на секунду рассмотреть её предложение. — Но нет. Даже если ты уговоришь остальных, я не уйду, пока не получу ответ о зеркале. Не ради тебя. Ради Брэда. Я допустила ошибку. Исправлю.
Элис сжала губы, отклонилась на стуле, балансируя на задних ножках.
— Тебе не нужно доказывать мне, что ты хороший человек. Я уже в это не верю.
Я уставилась сквозь ночь поверх кружки.
— Прекрасно.
— Ты должна отпустить Кистена.
— Дело не в Кистене! — сорвалась я, сжимая кулаки. Я сама подтолкнула его вернуться на лодку и позволила мяснику-нежити убить его — потому что он решил, что его смерть сделает меня лучше. Как жить с этим? Как смотреть Айви в глаза, зная? А если он не поддался Арту, и я просто бросила его умирать на солнце? Три дня тьмы — вот сколько длилось воздействие Арта.
— Рейчел, — её голос был мягким. — Ты не сможешь его спасти. Когда нежить кусает другую нежить — оба погибают. Всегда. Они не могут питаться, если не бодрствуют, и когда аура, полученная с донорской кровью, исчезает, разум осознаёт, что они мертвы, и тело умирает.
— Думаешь, я этого не знаю? — рявкнула я. — Заткнись.
— Прости, — прошептала она и отпила напиток, отводя взгляд в ночь.
Да, именно это она сказала, но услышала я совсем другое: Почему мы не можем уйти?
Я глубоко вдохнула, сжимая тёплую кружку в руках.
— Думаешь, мы должны уйти, — произнесла я, и это прозвучало не как вопрос. — Принять слова Тритон о зеркале как есть и надеяться, что я смогу разобраться, когда вернёмся домой?
Элис пожала плечами.
— Я никогда не хотела здесь быть. Так что да.
— Забавно, я тоже никогда не хотела, чтобы ты здесь была, — пробормотала я.
— О господи... — она развернулась ко мне. — Дело уже не в зеркале. Ты хочешь увидеть Кистена. Убедиться, что он мёртв дважды, прежде чем мы уйдём. Так иди и сделай это.
Я только уставилась на неё.
— Ты серьёзно? Почему тебе вообще важно, что я чувствую?
Она пожала плечами, взгляд метался повсюду, только не на меня.
— Я... эм... — На секунду наши глаза встретились, пальцы её крепче сжали кружку. — Мне не следовало пытаться использовать Кистена как приманку, — сказала она тихо.
Мои губы разошлись от неожиданности. Элис сгорбилась, нахмурив брови.
— Мне так жаль, — произнесла она с такой сосредоточенной искренностью, что я даже поверила. — Я знала, что ты его любишь, но не понимала, что это значит. Для меня это было лишь оружие против тебя. Видеть твою реакцию на него, а потом смотреть, как Тритон пытается сделать то же самое...
Меня охватил гнев, и её лицо изменилось, став виноватым.
— Мне так жаль, — повторила она, и я поймала себя на том, что хочу, чтобы Дженкс был рядом: он бы сразу сказал, притворство это или нет. — Это было жестоко и эгоистично, и я знаю, что возможность попрощаться этого не искупит, но, может, тебе даст какое-то облегчение. А потом мы могли бы вернуться домой. Ты говорила, что знаешь, где достать демонические чары стазиса.
Облегчение? Мне не понравилось, как она это сказала, будто одно прощание может красиво завязать ленточку и положить всё на полку. К тому же это звучало так, словно я простила её за попытку подкупить меня Кистеном.
— Тебе нужно пойти на лодку, — сказала она, отводя глаза. — Попрощаться хотя бы.
Она просто хотела домой. Но я видела её смущение и вину и задавалась вопросом, могу ли довериться ей настолько, чтобы хотя бы убедиться: Кистен мёртв дважды. Что я не оставила его умирать на солнце. Это была бы вина, с которой я не смогла бы жить.
Желудок свело, нога начала подрагивать. Я стиснула челюсти и подняла голову к тёмному небу и луне. До рассвета несколько часов.
— Его, скорее всего, уже нет на лодке. Арт пришёл убить его ещё до полуночи. Всё произошло быстро.
Глаза заслезились, неожиданно. Я не буду плакать перед членом ковена.
— Пойдём, — сказала она, поднимаясь, кружка в руках. — Я читала досье Кистена. До его лодки минут десять на автобусе. Нужно узнать, не солгала ли Тритон. — Её губы дрогнули, и она натянуто улыбнулась. — А если нет, хотя бы перекусим по пути. Я умираю с голода, а кофе с булочками не спасают.
Я смотрела на неё и думала: она говорит это не потому, что верила своим словам, а потому, что ей отчаянно нужны были чары стазиса, и я оставалась её единственным шансом.
Сжав губы, она забрала мою кружку, будто приманивая меня следовать за ней.
— Ты не сможешь ему помочь, но сможешь попрощаться, — сказала Элис. — Когда точно узнаешь, мы сможем вернуться.
Живот скрутило. Я хотела этого, но знала: после этого буду чувствовать себя ещё хуже.
— После того как получим зеркало, — ответила я.
Элис положила руку мне на плечо и улыбнулась.
— И демонические чары стазиса, конечно.

Глава 19

Автобусы не ходили до Тукерс-Лэндинга, а ржавая развалюха, которую я с помощью магии угнала со стоянки подержанных машин, чадила и маслом, и антифризом. Я села за руль, чтобы Элис могла поесть, и теперь пластиковая миска с «Скайлайн» чили у неё в руках вызывала у меня одновременно голод и тошноту.
Ещё до рассвета было ясно: день обещает быть жарким. Ни облачка на предрассветном небе, только едва заметное свечение у горизонта, пока мы катили с главной дороги. Я не знала, стоит ли благодарить судьбу или пугаться оттого, что Элис точно знала, где Кистен пришвартовал свою лодку для смертельно опасных свиданий на реке Огайо. В итоге я выбрала настороженность.
С тревогой я опустила взгляд от неба и припарковалась на окраине, среди укрытых брезентом лодок, которые не видели воды уже много лет. Яхта Кистена стояла на соседнем причале — отдельно от остальных. Этот небольшой круизный катер был для него убежищем, когда нужно было уединиться от Пискари. По крайней мере, раньше так было. Обычно он швартовал лодку у пристани возле ресторана. А здесь, привязанная к облезлому, покрытому мхом причалу, она казалась огромной.
— Ты в порядке? — спросила Элис, когда я вышла из машины.
Женщина взглянула на своё чили, затем неуверенно вышла следом, не выпуская миску из рук.
— Прелестно, — тихо ответила я и направилась к причалу, уверенная, что лодка пуста. Арт сбежал почти сразу после того, как Кистен его укусил. Я ушла вскоре вслед за ним, отправившись в церковь, чтобы запастись кольями — на случай охоты на вампиров. Тогда моя жизнь могла бы закончиться, если бы Дженкс не вколол мне чары забвения. Спасибо, Дженкс.
Мои шаги были бесшумны на влажных досках, тогда как Элис спешила позади, сбиваясь с ритма. Меня захлестнули воспоминания, пока я шла к корме, где легче было подняться на борт. Воспоминания о Кистене, о его улыбке, о глазах, сверкавших любовью — и тьмой желания, о том, какие чувства он во мне пробуждал… Но больше всего — о своей беспомощности, когда Арт напал на него. Как лодка раскачивалась под его весом, как вода лепетала, будто предупреждала, о жажде крови Арта — и о его ярости, когда Кистен умер, так и не дав ему даже пригубить. И, наконец, о страхе Арта, когда Кистен пожертвовал своей нежизнью, чтобы защитить Айви и меня.
С выдохом я схватилась за перила, чтобы не потерять равновесие, и перекинула ногу через борт.
— Ничего не трогай, — сказала я, когда лодка качнулась, и я перебросила вторую ногу, ступая в роскошную каюту. — О.В. плевать, что тут произошло, но ФВБ до сих пор ищет улики — и тебя там не было.
Подушки по-прежнему лежали на своих местах, влажные от росы, и я быстро моргнула, запечатывая внутри всё, что могло вырваться наружу.
Позади меня затормозила Элис.
— Может, это не такая уж хорошая идея.
Но было уже поздно. Я перекинула сумку на плечо повыше и заглянула сквозь стеклянные двери. Кухня и гостиная Кистена были тёмными и опрятными. Задержав дыхание, я сдвинула двери и вошла в камбуз, сдерживая желание позвать его.
И тут меня скрючило от боли, когда меня накрыл запах Кистена.
Я не могла сдвинуться с места, обняв себя за талию, пока тысячи чувств пронеслись сквозь меня. Это было даже хуже, чем видеть его в баре. Это было место, где мы мечтали, строили планы и жили.
— Рейчел!
— Всё нормально, — ответила я, заставив себя поднять взгляд, пока аромат чили не ударил мне в нос. Это был её ужин, и он болезненно вырвал меня из сердца. Сжав губы, я выдавила из горла ком:
— Лучше это не заноси сюда.
Элис крепче прижала миску с чили.
— Я ничего не пролью.
— Если я чувствую запах, то и О.В. почувствует, — бросила я и заставила себя пройти по короткому коридору к спальне.
Развязка. Она думает, мне нужна развязка?
— Через два дня? — спросила она, но я проигнорировала. Лодка уже пахла макаронами, которые Кистен готовил для нас — для моего дня рождения. Если только она ничего не уронит, всё будет нормально.
Что, чёрт побери, я делаю? снова подумала я, проходя мимо крохотной ванной. Дверь Кистена была распахнута, и я застыла на месте. Я уже проходила это с Фордом, психологом ФВБ. Или, скорее, собиралась пройти. Правда, когда он вытащил меня сюда, Кистен уже был кремирован, а расследование — закрыто.
Я заставила себя сделать длинный шаг и остановилась в проёме спальни Кистена с низким потолком. В комнате было темно, шторы были отдёрнуты, пропуская лишь слабый свет начинающегося рассвета.
— Не включай свет, — прошептала я, лицо исказилось, когда я увидела его — сидящего у кровати, там, где он и был. Голова склонилась на грудь, одно колено согнуто, вторая нога вытянута. Его руки лежали на коленях, и я закрыла глаза, чтобы собраться с силами.
Элис, ты либо очень хороший друг, либо садистка.
Моё дыхание сорвалось, и я подошла к нему, ноги будто ватные.
Я опустилась на колени, чтобы дотронуться до его лица, откинуть с лба шелковистую прядь. Он всё ещё был тёплым, и у меня перехватило горло. Его глаза были закрыты, и я заплакала. Это были не слёзы скорби или утраты, а слёзы отчаяния от всей этой глупости. Я любила его. И до сих пор случалось, что я ловила себя на том, как уставилась в пустоту с тоской в глазах. Я всегда буду скучать по нему. Но моё сердце исцелилось — с любовью и преданностью Трента. Я нашла способ жить дальше.
— Прости меня, Кистен, — прошептала я, взяв его ладонь и откинув прядь волос. Тритон ошиблась. Здесь больше нечему было сгореть на солнце. Я опоздала.
И всё же… я не могла уйти.
— Если бы я тогда знала то, что знаю теперь… — прошептала я, не в силах отпустить его руку. — Была бы смелее. Может, смогла бы договориться с Пискари и спасти тебя. Но я рада, что ты успел узнать, что Айви нашла любовь, — сказала я, благодарная Элис за то, что она дала мне уединение. — Она нашла женщину, с которой стала цельной. А я нашла не только любовь, но и того, кто в меня верит. Мы обе в порядке. Ты нас спас.
Пальцы Кистена дрогнули в моей руке, и я вздрогнула.
— Кистен? — ошеломлённая, я сжала его руку и наклонилась ближе. Тритон говорил правду, и я застыла, потрясённая. — Элис? Элис, он жив! — крикнула я. — То есть… не мёртв!
Элис вбежала в дверной проём, с миской чили в руках, взгляд метался от Кистена ко мне. Побелев, она прикрыла рот рукой.
— Чёрт. Прости.
Прости? — подумала я, а потом поняла. Прости — потому что я собиралась уйти и позволить солнцу положить конец всему. Да пошло оно к чёрту, — подумала я и встряхнула его:
— Кистен? Кистен!
— Рейчел, хватит, — Элис подошла и поставила чили. — Прости. Я не это имела в виду. Я надеялась, что ты найдёшь развязку, а не ложную надежду.
— Но его пальцы шевелились, — сказала я, прижимая их к груди и вглядываясь в его лицо.
Элис подалась вперёд, неловко, медленно.
— Тело может дёргаться, когда мышцы расслабляются.
— Это был не спазм, — я легонько шлёпнула его по щеке. Лицо было пепельным, как у всех неживых, у которых не было настоящего пульса — только редкие импульсы раз в несколько минут, если они не активны. Его аура, — подумала я, расфокусировав внимание, чтобы увидеть ауру.
Моё дыхание сбилось. Аура Кистена всё ещё была здесь — но она могла держаться до трёх дней после потери души.
— Даже если он ещё нежить... Рейчел, он не выживет, если укусил другого неживого. Вирус мутирует от носителя к носителю, и когда они сталкиваются, начинается борьба за доминирование — и погибают оба.
Но он ещё не был дважды мёртв. И я почувствовала, как внутри загорается надежда.
— Арт продержался три дня, — сказала я, всё ещё сжимая его руку, ожидая нового движения.
Элис молчала, и мне захотелось ударить его снова. Я ведь видела тогда, как глаза Кистена посеребрились. Он ещё здесь. Я не могла просто развернуться и уйти, позволив солнцу сделать своё.
— Рейчел, мне так жаль, — снова проговорила Элис, её голос звучал жалобно, она колебалась, готовая сбежать. — Я не хотела давать тебе ложную надежду. Ты ничего не можешь изменить.
— Да? — я отпустила его руку и вскочила. — Может, я сюда и приехала, чтобы его спасти, а? — Если я не спрятала бы его до восхода, не имело бы значения, неживой он или нет. Он был бы окончательно мёртв.
— Ты не сможешь его спасти, — настаивала Элис, повышая голос. — Ты не спасла. Прах у Айви.
Но я всё твёрже сжимала губы и оглядывала каюту в поисках чего-нибудь, во что можно было бы его завернуть. Одеяло — есть. У Айви чей-то прах. А вдруг это не Кистен?
— Рейчел Морган, прекрати! — закричала она, но тут же умолкла, когда я стянула одеяло с кровати и развернула его на полу рядом с ним. — Что ты, к лешему, делаешь?
— Прости, Кистен, — пробормотала я, перекатывая его на бок и с усилием укладывая. Он был тяжёлым — сплошные мышцы.
— Айви могла получить не его прах, — с трудом выдохнула я. — Его кремировали в городском морге до того, как мы успели его опознать. — А это, теперь я понимала, было стандартной процедурой при ошибке мастера. Я и сама так делала.
Я опустила сумку ему на грудь, чувствуя каждую прожитую минуту.
— Мне бы не помешала помощь.
— Погоди-погоди-погоди, — Элис вскинула руки, явно в протесте. — Ты нашла его здесь. Мёртвым.
— Не раньше вторника. До него ещё два дня.
— А потом? — спросила она, не двигаясь. — Что потом?
Дерьмо на тосте, почему она не помогает? Солнце вот-вот должно было взойти.
— Если он до сих пор неживой во вторник утром, я подсуну двойника. Пусть кремируют какого-нибудь Джона Доу.
Она не сдвинулась с места, даже когда я завернула одеяло и начала тащить его к узкой двери. Это было унизительно, и мне это не нравилось. Но Кистену было бы всё равно. Он бы рассмеялся.
— Было бы быстрее, если бы ты помогла, — сказала я, откидывая волосы с лица. — Нам нужно спрятать его до восхода солнца.
Элис тяжело выдохнула.
— Прежде чем включать печь, они проверяют подлинность тела. У Айви прах Кистена.
Я покачала головой, пыхтя, и протащила его ещё на фут. Потом остановилась.
— Я помогала Айви с кремацией три дня назад. Никто не проверял тело. Они поверили нам на слово. — Раздражённо я отпустила его плечи, оставив голову у себя на коленях. — Это же ты сказала, что мне нужна развязка. Вот она. Вирус всё ещё в нём. Пока он не исчез, я не дам солнцу его уничтожить. Ты будешь мне помогать или нет?
— В грузовике только два сиденья, — попробовала возразить она.
— Ему всё равно, если он поедет в кузове, — ровно сказала я, умоляя. — Помоги мне спрятать его, а о последствиях поговорим позже. Да, ты права, он, скорее всего, не выживет. Но если всё-таки умрёт окончательно, я смогу доставить его тело домой, под тем же самым стазисом, который тебе всё равно понадобится, и использовать это чёртово проклятие, которое ты подсунула мне.
И если сработает — я смогу ускользнуть от ковена.
— Ты мне должна, Элис.
Она вспыхнула.
— Я тебе ничего не должна… — начала было она, но я её перебила:
— А вот и нет, — прищурилась я. — Ты сама говорила, как сожалела, что использовала смерть Кистена, чтобы мной манипулировать. Что поняла, насколько это было жестоко — особенно после того, как так поступила Тритон. Если ты не врала — докажи. Помоги спрятать его под землю, найди тело, чтобы можно было подменить, и использовать это проклятие, которым пыталась меня обмануть, чтобы защитить Цинци, пока я буду прятаться от Алькатраса. — Я сделала глубокий вдох. — Или ты врала и об этом тоже?
— Ладно! — закричала она, совершенно измученная, и моё сердце забилось чаще, когда она поставила пустую миску рядом с моей сумкой и схватила Кистена за лодыжки. — Если нам обеим нужен один и тот же амулет, ты сможешь достать его.
— Ты чудо, Элис, — пробормотала я, беря его за плечи, и мы вместе протащили его в узкий коридор, задевая стены локтями.
— Он не проснётся голодным, да? — спросила она.
Ох, если бы… — подумала я и покачала головой.
— Пока его аура ещё держится — нет, — сказала я и, бросив на неё взгляд, добавила с кривой улыбкой: — Спасибо. Я действительно это ценю.
Потому что если я смогу доставить тело Кистена домой в целости, то смогу использовать это дурацкое заклинание и ускользнуть от ковена. Конечно, Кистен будет являться каждую ночь как призрак, но при этом сможет держать под контролем вампирское население Цинци, пока я буду прятаться в Безвременье.
Я не хочу прятаться в Безвременье...
Но именно туда мне и придётся отправиться, если я не сниму проклятие с Брэда.
— Я помогу тебе спрятать Кистена и найти тело на замену, — сказала Элис. — Но после того, как он окажется под землёй — я хочу спать. Я так устала, могу впасть в спячку. И после этого мы в расчёте, Рейчел Морган, — добавила она, покраснев. — Больше ты не будешь шантажировать меня Кистеном. Поняла?
Я фыркнула, сдувая прядь со лба, и подумала, что смогу шантажировать её чем угодно и когда угодно, если уж сильно захочу.
— Конечно.

Глава 20

Мы с Элис чуть не сцепились, решая, как вытащить Кистена с лодки. Она боялась, что упадёт в воду, и в конце концов я согласилась просто швырнуть его на пристань, как мешок с грязным бельём. Раз, два, три — швырк!… После этого было до нелепого легко затащить Кистена в наш одолженный грузовик и отвезти в библиотеку. Мне нужно было безопасное место под землёй, а пользоваться одним из благотворительных убежищ для экстренных случаев было исключено. Все городские здания, кроме О.В. и Федерального Внутриземельного Бюро, оставались закрыты после того, как Ал вчера ночью устроил разгром в Цинци, и пока их не открыли вновь, хранилище редких книг казалось самым логичным вариантом.
Я снова поймала себя на том, что мне не хватает Дженкса, когда мы пробирались через служебный вход. Пришлось самой коротнуть камеры подходящим заклинанием. Длинный ящик для книг и грузовой лифт доставили нас вниз, в подвал — хотя я и злилась на Элис за то, что она не помогла мне вытащить Кистена из ящика и уложить его как-нибудь более по-человечески.
— Ему всё равно, — сказала она. Но мне было не всё равно.
К сожалению, поднять его сама я не могла, а просто опрокинуть ящик и вытряхнуть его на пол — не вариант. Так он и остался сидеть, пока мы дремали урывками: голова неудобно упиралась в угол, колени свисали за край, ноги болтались. Спустя несколько часов он побелел как мел, кровь стекла в конечности. Его аура тоже становилась всё слабее, и это было проблемой.
Без души нет и ауры. Аура — это не только первая линия защиты тела, но и канал связи между телом, душой и разумом: когда тело умирает, душа уходит, а разум следует за ней, и все трое вместе переходят туда, что ждёт их дальше.
Но у вампиров всё иначе. Вампирский вирус обманывал разум, внушая, что тело живо даже после смерти. Пока вампир мог получать достаточно крови, насыщенной аурой, чтобы омывать разум, тот не понимал подвоха. Живым вампирам нужна не сама кровь, а аура, содержащаяся в ней. Хитроумная уловка демонов, создавших первых вампиров, — чтобы новообращённые не убили собственный источник ауры. Выпьешь слишком много крови, вместе с аурой — человек теряет сознание. Это сигнал остановиться.
Душа Кистена действительно ушла — перешла в Безвременье, ожидая, пока разум поймёт, что он должен быть мёртв. Аура его души стремительно исчезала, и без новой подпитки, без крови, несущей ауру, его ждала вторая смерть, когда остатки ауры рассеются. Я могла спасти его от солнца, но не могла уберечь от голодной смерти, пока его вирус и вирус Арта боролись за власть. И душа у меня болела. Прости, Кистен, подумала я, с трудом сдерживая желание поправить ему волосы. Но ты жив. Нежив. Как-то так.
Я перевела взгляд на Элис — она ловко вытирала пальцем кусочек чизкейка, упавший с вилки.
— Ты выглядишь лучше, — сказала я. Она кивнула, капли стекали с волос после душа.
— Я бы спала четыре дня, а не четыре часа, — пробормотала она с полным ртом, потом запила всё это отвратительным автоматным кофе и поморщилась от вкуса. Кусок чизкейка явно был стянут из холодильника для персонала. Элис вела себя так, словно всё принадлежало ей. Ела с жадностью подростка. Хотя, в общем-то, она им и была.
Живот болел так, что я не могла есть, и я наблюдала за Элис, пока её вилка ритмично двигалась. Читала по движениям: усталость, раздражение, что я до сих пор не достала чары стазиса и не отправила её домой. Ни слова упрёка насчёт украденного грузовика или взломанных камер в библиотеке. Это была её идея — поживиться в холодильнике для сотрудников. Хотя я-то думала, что само по себе проникновение в библиотеку поставит меня в чёрный список ковена: ни морально, ни этично. Но, похоже, ковен больше заботили сами заклинания, с помощью которых управляли проделками, а не проделки как таковые.
— Эй, спасибо ещё раз, что помогла мне перетащить Кистена вниз, — сказала я, пока она уплетала чужой чизкейк.
Её взгляд метнулся от Кистена ко мне, и она отправила в рот ещё кусочек.
— Всё, что ты говорила про то, что я не смогу его удержать в живых, на сто процентов верно, — добавила я. — Но есть хорошие новости. Мы можем использовать те же чары стазиса, чтобы отправить вас двоих домой.
Может, она злится, что я обошла её попытку загнать меня в ковен? Если только она не врала во всём, и все обещания исчезнут, как только я доставлю её домой.
— Отлично. Рада, что ты наконец заинтересовалась чарами, — сказала она, и у меня дёрнулось веко. Как будто это я нарушала все наши сделки.
Увидев моё выражение, Элис откинулась назад, вилка покачивалась в пальцах, пока она запивала последний кусок кофе. Хоть за него она заплатила. Моими деньгами.
— Извини, но можешь напомнить, ради кого ты всё это делаешь? — спросила она.
Она смотрела на Кистена, и сердце сжалось от боли. Неудивительно, что у меня живот сводит.
— Разве не очевидно?
Она ткнула в меня вилкой:
— Нет, я хочу услышать. Ты делаешь это не ради Кистена. Ему плевать, он сам выбрал смерть, когда вернулся на ту лодку.
Я стиснула зубы. Мужчина был прямо здесь, наверняка что-то слышал на каком-то уровне.
— Начинаешь сомневаться, Элис? У меня может и нет зеркала, но как только я доставлю тело Кистена домой, я выскользну из твоей ловушки, госпожа глава Ковена.
Раздражённая, она глубоко вдохнула и положила руку на стол между нами, словно стараясь сгладить напряжение.
— Я же сказала, что больше не гоняюсь за Алькатрасом ради тебя, и как только поговорю с остальными, наше требование снять проклятие с Брэда будет отозвано. И вот теперь я не понимаю, зачем тебе вообще нужно везти его домой. У Айви новая жизнь. Заставить её снова через это пройти? Ради кого ты на самом деле всё это делаешь?
Я могла только уставиться на неё. Она пыталась заставить меня передумать и бросить его умирать в одиночестве?
— Цинциннати, — коротко сказала я, прекрасно понимая, что, возможно, снова втягиваю Айви в ту трясину боли, из которой мы когда-то выбрались. — Может, ты и согласилась закрыть глаза на то, что я сделала с Брэдом, но уверяю тебя — остальные не согласятся. Если я не смогу снять проклятие с Брэда, мне придётся скрываться, чтобы избежать Алькатраса. Кистен будет достаточно крепок, чтобы делать то, что нужно, если я буду поднимать его призрак каждый закат. Он сможет держать Констанс в узде и не пускать вампиров из Вашингтона. Я поклялась защищать Констанс. Кистен справится. Он практически управлял Цинциннати, когда Пискари сидел в тюрьме.
Неуютно чувствуя себя, я провела пальцем по пентаграмме, вырезанной на столешнице.
— Вот почему я так ценю твою помощь в поиске тела для лодки Кистена. — Я подняла взгляд на неё. — Ты ведь и от этого не откажешься?
— Ковен сделает то, что я скажу… — осторожно начала Элис.
— Пока ты не прикажешь им то, чего они делать не хотят, — перебила я, и она зажала переносицу пальцами, закрыв глаза.
— Ладно. Ты везёшь Кистена домой, чтобы он присматривал за вампирами Цинциннати. Это твой город. Где, по-твоему, нам найти тело, которого никто не станет искать?
Моё облегчение длилось недолго. Может, это была проверка на мораль. В конце концов, она ведь глава Ковена моральных и этических норм. Не уверена, что делала себе одолжение, но я наклонилась через стол:
— Я думала про ящик для безопасной утилизации в Спринг-Гроув.
— Мы можем сесть на автобус отсюда. Будем там как раз к закату… — Моя фраза сошла на нет, когда Элис покачала головой.
— Плохая идея. Я однажды едва не попалась, когда воспользовалась ящиком для безопасной утилизации. Камер там нет, что удобно, но обычно срабатывает беззвучная сигнализация, как только крышку открываешь. Тела там держатся не дольше двадцати минут. Нам пришлось бы ждать и перехватывать труп, а люди, которые пользуются этой услугой, могут быть… нервными.
— Ладно, — пробормотала я, напоминая себе, что она на несколько лет старше девчонки, которая сейчас сидела напротив. Едва не попалась? — И что ты предлагаешь?
— Больница или городской морг, — уверенно сказала она. — В больницах строго следят за своими неживыми, но иногда кто-то уходит «сам собой», так что пропажа тела не редкость. Но будь моя воля, я бы выбрала городской морг.
Я поморщилась, не доверяя этому.
— И как часто ты этим занимаешься? И зачем?
— О.В. постоянно находит «Джонов и Джейн Доу» на местах преступлений, — ответила она, не удосужившись прямо ответить на мой вопрос. — Кто их там оставил, явно не хотел, чтобы их нашли или опознали. Если найдёшь неживого мертвеца, которого уже больше двух недель никто не востребовал, у тебя готовый кандидат. Кто-то уже сделал за тебя тяжёлую часть работы — отделил его от родственников, если они вообще были. Да и не забудь — они уже в мешках. Никакой мороки.
— Я повторяю вопрос: как часто тебе нужен бесхозный труп, Элис Эмберс?
— Вступай в мой клуб — и я расскажу, — сказала она, глядя мне прямо в глаза, без тени смущения или стыда.
Я откинулась на спинку, склонив голову набок в подозрении.
— Я могу провести нас в городской морг, — сказала я, решив принять её слова как есть. — Я ещё и умею обращаться с печью там, — добавила я мягко.
— В городском морге есть своя печь?
Мой взгляд стал острым. Чем она думала, чем мы с Айви занимались с телом Брайс?
— Куда-то же уходят ошибки городского мастер-вампира? — спросила я, превращая утверждение в вопрос.
Элис кивнула.
— Тогда так и сделаем. С Пискари на улицах наверняка найдётся парочка вампирских «Джонов Доу».
Я какое-то время просто смотрела на неё.
— Стоит мне подумать, что я тебя уже знаю, Элис…
Она откинула влажные волосы с глаз.
— Осталась только одна проблема — достать чары стазиса, которые продержатся дольше трёх дней. Потому что я ни за что не притащу в Иден-Парк двухлетний труп.
Мне пришлось приложить усилия, чтобы сдержать желание встать и уйти. Она ведь была права, но можно было бы выражаться не так черство. Мужчина лежал прямо здесь.
Наверное, у меня на лице всё отразилось, потому что она уставилась на меня.
— Что? — наконец спросила она, и тут же её выражение изменилось. — Ты же сказала, что сможешь достать их. Не сможешь, да? Ты собираешься оставить меня здесь?
— Я знаю, где они есть. Я не оставлю тебя здесь, — раздражённо ответила я. Хотя в краткосрочной перспективе это сильно упростило бы мне жизнь. — Нам просто нужно их забрать.
Неуверенно Элис провела вилкой по бумажной тарелке, собирая остатки чизкейка.
— Я думала, они в демоническом коллективе. Ты же не можешь просто сказать слова — и пуф?
Я покачала головой, решая, сколько именно стоит рассказать.
— Это не демоническое. Это эльфийское заклинание лей-линии, заключённое в металлический круг. Оно до-ковенское, старше даже коллектива. Вероятно, лечебное, так что, думаю, в нём минимум грязи. — Я медленно вдохнула, неохотно добавляя следующее. — Оно уже использовалось, но у него сохранился штифт инвокации, и я, возможно, смогу его оживить. Даже если чары эльфийские, они вполне состыкуются с моим демоническим заклинанием, чтобы вернуться домой. Эти две ветви магии — демонская и эльфийская — практически взаимозаменяемы… хотя ни одна из сторон в этом не признается.
— Оно уже использовалось? — воскликнула она, как я и ожидала. — Лей-линейные чары нельзя оживить. Раз исчерпаны — значит, всё! — И вдруг Элис замерла. — Ты можешь оживлять чары лей-линий? Это что, демоническая фишка?
Поморщившись, я провела ногтем по выцарапанной на столе пентаграмме.
— Да, и да. Оно в хранилище редкостей Трента. — Два года назад Трент бы взбесился, если бы застукал меня за тем, что я, э-э, «занимаюсь заимствованием». Достать его будет трудно, и ей придётся мне довериться. А мне — ей. Боже, переживу ли я это доверие? Я взглянула на Кистена, удивляясь, как он мог так ошибиться. Я сидела рядом с членом ковена, которая пыталась выжить, а не руководить ходом событий. — Я помогала Тренту каталогизировать артефакты и помню, что видела его там. Наш лучший шанс пробраться в хранилище — пока он будет жениться сегодня вечером. Свадьба после заката, чтобы неживые могли присутствовать. У нас куча времени на подготовку.
Если честно, я потратила последние два года, готовясь к проникновению в его дом. Я знала все его пароли, все стандартные процедуры, всё.
— Ты хочешь его украсть? Святой Мерлин и манго! Он же эльф! — воскликнула Элис. — У эльфов нельзя красть! Тем более их древние артефакты!
Меня передёрнуло при воспоминании о собаках, рыщущих по моему следу. Под моим взглядом Кистен сделал медленный вдох, а потом снова замер.
— Я собираюсь вернуть его, так что технически я его займу. — Но для Трента «местного времени» это так не выглядело, и я прекрасно понимала тревогу Элис. — Он никогда не узнает, что это мы, — настаивала я. — Ты будешь в лагере ковена, а я буду его арестовывать в момент, когда, э-э, «заимствование» произойдёт.
Глаза Элис сузились от подозрений.
— И ты сможешь его оживить?
— Не вижу причин, почему нет. Это же эльфийское. Они постоянно отправляли людей в долгосрочное хранение. — Я подошла к столу и начала перебирать вещи в сумке. Я чувствовала смертельную усталость, но не была уверена, что смогу уснуть. Формально я ничего не крала, так что все мои моральные терзания сводились к нарушению личного пространства Трента. Я обещала, что не сделаю этого снова… но, строго говоря, я ещё не давала этого обещания. В любом случае он никогда не узнает, ведь он будет занят тем, что не будет жениться. А то, что он никогда не узнает, казалось самым важным.
— Сложнее всего будет пробраться в его лаборатории, — добавила я, коснувшись камня-гламура на шее.
Её взгляд задержался на неприметном на вид амулете.
— Лаборатории, которых не существует. — Она колебалась. — Он держит своё хранилище редкостей в одной из лабораторий?
— В некотором роде. — Мантия, шляпа, пояс, пистолет с чарами, чары забвения, амулет обнаружения смертоносной магии… — Хранилище открывается через лей-линию, втянутую в землю магнитным резонатором. Это вообще-то работа для двоих. Ты готова? — Я сомневалась, что она останется тут с Кистеном.
— Он использует лей-линию как дверь? Тогда ему придётся проходить через Безвременье, чтобы ею пользоваться.
Я кивнула, довольная, что она понимает опасность: её лицо напряглось, сменив благодарность за то, что я зову её с собой, на подозрение — что я могу использовать её и бросить, если всё станет туго.
— Ни за что не пропущу, — сказала она сухо.
— Отлично. — Я встала перед ней и продолжила перебирать сумку, хотя на самом деле мне были нужны только улыбка и мой новый камень-гламур. Все стандартные процедуры и коды Трента я уже знала. — Как только мы запустим магнитный резонатор, мне понадобится кто-то, кто прикроет спину. В Безвременье я вообще не буду понимать, что происходит.
— Господи. Ты ведь серьёзно, — тихо сказала она, и я подняла взгляд от сумки.
— Два шага — и я уже обратно в реальности, прямо в хранилище. — Я замялась. — Мы в деле?
— Нет, мы не в деле. Но я смогу вытащить себя из любой заварушки, в которую ты меня втянешь. — Её взгляд снова скользнул к камню. — Мы снова собираемся использовать эти чары?
Я пожала плечами.
— Я бы предложила пробраться на территорию к закату. К этому времени он уже уйдёт.
Потому что, как только я арестую Трента, Квен — его советник по безопасности и шафер — будет слишком занят, чтобы самому предпринимать хоть какие-то действия, и сможет только делегировать приказы в особняке.
— Ну класс. Я прямо вся в предвкушении, — мрачно сказала Элис. — Когда ты хочешь достать тело для лодки Кистена? До или после?
Я посмотрела на стеллажи с книгами, будто могла видеть сквозь них. Она согласилась помочь, но я не знала, могу ли по-настоящему доверять ей. Я была уверена, что Элис не станет делать ничего, что приведёт к моему аресту, но работать рядом с тем, кто может предать в тот момент, когда почувствует себя в безопасности, было тяжело.
Тем не менее, выбора у меня особо не было. Сомневаюсь, что она согласилась бы сидеть с Кистеном, пока я ищу тело.
— Позже, но я бы не отказалась взглянуть на варианты, чтобы, когда будем готовы, действовать быстро. — Я закрыла сумку, закинула её на плечо, а Элис усмехнулась, дочистив вилкой последние крошки.
— Тебе не нужно планировать похищение тела. Пришёл, нашёл, запихнул в фургон.
Она начинала звучать как я. А значит, я начинала звучать как Айви. Отлично. Я выдернула телефон из зарядки и сунула в карман.
— Да, но мне будет спокойнее, если я заранее выберу подходящего кандидата. Предлагаю сначала проверить больничный морг. Днём там тихо, и я знаю, как попасть в сектор для неживых. Если не найдём, что нужно, тогда двинем в городской морг.
Элис встала, похлопав себя по карманам в поисках несуществующих телефона или кошелька.
— А потом?
— Как только найдём тело, притащим его и Кистена в одну комнату, накинем гламур на этого Джона Доу вампира и вынесем двойника Кистена на лодку, чтобы его «обнаружила» О.В. — Я бросила взгляд на Кистена, развалившегося в тележке. Так недостойно… но ему было бы всё равно. — О.В. отправит Джона Доу в морг во вторник, решив, что это Кистен. Мы вломимся, закинем его в крематорий до того, как они проведут идентификацию. Айви получит прах. Мы возвращаемся домой.
— После того как добудем стазис-чары, — напомнила Элис, пока я передумала брать сумку и засунула её за книги.
— И оживим их, — тихо согласилась я, наблюдая, как Элис направляется к коридору. Ни намёка на тревогу или сожаление от мысли украсть то, что нам нужно. Ни капли заботы о людях, которых мы подставим, или о законах, которые нарушим ради своей цели. И именно это, думаю, тревожило меня сильнее всего.
Может, она и помогала мне, но было очевидно: она мне не доверяет. А я — клянусь, как светится пыльца пикси, — не доверяла ей. Хуже того, я фактически усаживала её в первый ряд, чтобы она во всех подробностях наблюдала, какие законы мне приходится нарушать, чтобы делать свою работу, — и ничего я не могла с этим поделать.

Глава 21

— Рейчел, мы приехали.
Я вздрогнула, удивлённая тем, что всё ещё в автобусе, пока не вспомнила. Люди в джинсах и больничных костюмах пробирались к задней двери, выходя, а на передней уже заходили новые — одетые примерно так же. Поднялась, подавляя зевок, и встала в очередь к выходу. Четырёх часов сна оказалось катастрофически мало. Кофе за завтраком тоже не спас. Я устала, живот ныл… и где-то глубоко внутри жила глупая тревога, что Кистен может проснуться, а меня рядом не будет.
Но он не проснётся. Никогда. Горло сжало от боли. Он умирал от голода, его аура угасала, пока он тщетно пытался сопротивляться вирусу Арта. И я не могла этому помешать.
Элис выскочила на тротуар передо мной — бодрая, раздражающе энергичная. Я собиралась скопировать нам новую внешность по пути, ведь она всё ещё числилась «интересной персоной», а я… Ну, слишком много работников госпиталя знали меня в лицо. Да и блёстки с пайетками — уже не мой стиль. Почти.
Опустив голову, я не сразу заметила, что Элис свернула в сторону, и остановилась, когда та раздражённо крикнула:
— Эй!
— Сюда, — сказала я, видя, что она застыла на полпути к главному входу, уперев руку в бок, будто я полная идиотка. Она прожгла меня взглядом, потом бодро побежала вперёд — словно четырёх часов сна кому-то может быть достаточно.
— Не через главный? — спросила она, сбавив шаг, чтобы подстроиться под мою сонную походку. Я пожала плечами. Моя сумка осталась в библиотеке, и без неё я чувствовала себя голой. Она была почти так же узнаваема, как и я сама.
— Через «скорую» для нежити, — сказала я. — Найдём, у кого стащить внешность, и обойдёмся без правильного пропуска.
Взгляд Элис зацепился за нескончаемый поток сотрудников в красных больничных костюмах. Она кивнула, отмечая закономерность. Я рассчитала время идеально.
— У нежити есть отдельный вход? — спросила она.
— Для удобства. В Цинци второй приёмный покой был ещё до Поворота, — пояснила я. — Там держат угасающих неживых, и к этому корпусу проще подойти. Сейчас на всём этаже затишье.
Она фыркнула.
— Это твой город.
— Ага. И не забывай об этом, — сказала я, не понравилось мне её сомнение. — Притормози, хочу снять её образ. Удостоверения у нас не будет, но по комплекции она почти как ты.
— Интерн? — недовольно протянула Элис, пока я нащупывала линию и смотрела сквозь камень на женщину в красном костюме, которая явно торопилась к машине и к остальной части своего дня.
— A priori, — произнесла я, фиксируя её образ в голове, и ощутила лёгкую искру связи.
Я повернулась к Элис… и осеклась. Её не было.
— Элис? — Чёрт подери. Она уже бегом догоняла ту женщину. А ещё хуже — врезалась прямо ей в плечо. Обе вскрикнули от неожиданности, но Элис подхватила её за руку и не дала упасть.
— О боже! — загорланила Элис, искренне нахмурив брови. — Я такая растяпа! Вы в порядке?
— Всё нормально, — раздражённо ответила женщина. — Только не садись за руль, ладно?
— Мне так жаль, — быстро проговорила Элис и начала пятиться, пряча её удостоверение в карман.
Хитро, отметила я про себя, когда Элис вернулась ко мне, довольная, как кошка, наевшаяся сметаны.
— Теперь можешь наложить на меня заклинание, — сказала она, и я одобрительно кивнула.
— A posteriori, — произнесла я, глядя на неё сквозь камень, а затем выдохнула сквозь отверстие, думая: Omnia mutantur.
Элис передёрнула плечами, и когда я снова посмотрела через камень, передо мной стояла уже не она, а спортивная блондинка в красном костюме.
— Неплохо.
Элис нахмурилась, разглядывая пропуск.
— Мэнди Мэннинг. Скажи, кто нужен — и я достану его удостоверение.
— Вон та, — я выбрала взглядом невысокую брюнетку. Та была чуть покрепче меня, но мне понравились её чёрные брюки и белая блузка. Наверняка офис-менеджер, но с нужной подачей могла сойти за сотрудницу О.В.
— Оставь её, — добавила я, когда Элис уже было рванулась. — У работницы О.В. не будет больничного пропуска. Обойдёмся твоим.
— Ты уверена?
— Лёгкий след, — сказала я, накладывая заклинание и поёжилась, когда оно окончательно осело на мне.
С гламурами мы вошли в подземную зону разгрузки так, будто шли на смену. В гараже было прохладно, и лифт должен был отвезти нас вниз. А оттуда…
Я дёрнула дверь, нахмурившись: она подалась всего на дюйм и с глухим металлическим стуком встала.
— Твоя очередь, — сказала я, прекрасно понимая, что камера смотрит прямо на дверь. Никто не станет проверять записи. По крайней мере, я сама себя в этом убеждала. А вот вынести тело — это уже другой разговор. Может, проще будет привезти Кистена сюда, оставив его вместо безымянного вампа. Одно тело в, одно тело из, и пока Элис сканировала пропуск, я передёрнулась, когда в голове мелькнули картинки: инвалидная коляска, бледный мужчина. Машина. Нам нужна машина. Автобус запомнят слишком хорошо.
— Пока всё гладко, — сказала Элис, когда дверь открылась, и я проскользнула мимо неё.
Плечи опали от тяжёлого запаха нежити — пряной смеси секса и власти, ударившей прямиком в низ живота и отозвавшейся покалыванием в шраме на шее.
— Ух ты, — моргнула Элис, втягивая запах и оглядывая бежевые стены и плиточный пол. — Сильно. И мы ведь даже ещё не спустились.
— Лифт, — сказала я, вскинув подбородок, чтобы показать, и торопливо несколько раз нажала на кнопку — совсем как Айви, в её нервной отрывистой манере.
— Эй, Мэнди, — раздался мужской голос, и Элис резко обернулась. — Тебя снова вызвали?
— Э… нет, — ответила она, и я дёрнула её в кабину, когда двери открылись. — Я кое-что забыла. Никому не говори, ладно? Не хочу, чтобы меня впрягли в какую-нибудь ерунду.
Оказавшись в безопасности лифта, я заметила, как мужчина хмыкнул и уткнулся обратно в планшет.
— Я ничего не знаю. Я ничего не видел, — произнёс он, и двери плавно закрылись.
Элис шумно выдохнула, надув щёки, давая понять, что уверенности у неё было куда меньше, чем она пыталась показать.
— L-3? — предположила она с преувеличенно яркой улыбкой, а я нажала кнопку на этаж ниже.
— L-4, — сказала я, собираясь с духом перед тем, что нас ждало. Я уже бывала на этаже неотложки для нежити и знала, что там всё насквозь пропитано феромонами, несмотря на мощные вентиляции. Раньше я могла с этим справляться, но теперь?.. Со свежим вампирским шрамом на шее и телом, которое за два года разучилось говорить «нет»?
Я поморщилась. Скучала по Дженксу. Он бы не только вырубил камеры, но и своим ехидным комментарием сбил бы мой перегретый темперамент. Но когда лифт звякнул и двери раскрылись, меня встретил лишь запах антисептика и те же спокойные бежевые стены. Значит, либо пациентов здесь не было, либо этот этаж специально держали без феромонов.
— Впечатляет, — сказала Элис, шагнув вперёд, будто и не было её недавней заминки. Держать лицо всегда дорого обходится, но признать уязвимость — вот сила, которой ей ещё только предстояло научиться.
— Туда, — сказала я, уставившись на маленькую табличку с надписью «оценка нежити». Слово морг они старались не использовать, пока не становилось окончательно ясно, что клиент больше не встанет. Нам же нужен был неживой вампир, который умер совсем недавно. Окно возможностей, кстати, шире, чем кажется.
— Катафалк? — предложила Элис, и я покачала головой.
— Мы пока только витрину разглядываем, — отозвалась я, замедлив шаг у массивных металлических дверей. Дёрнула — безрезультатно. Элис ухмыльнулась.
— У Мэнди наверняка есть доступ, — сказала она и поднесла пропуск к сканеру.
Раздалось скучное жужжание, и я потянула дверь, замедлившись у стойки ресепшена. Хотя, если честно, это больше напоминало офис: стол, заваленный бумагами, вдоль стены — шкафы с папками, а в углу аквариум с черепахой. Ретро-телефон с дисковым набором из семидесятых торчал сбоку, как насмешка. Свет здесь был яркий, везде горшки с растениями, будто того, кого сослали работать в подвал, пытались утешить «зеленью, как в настоящем офисе».
На стене напротив висела целая подборка фотографий мостов Цинци за разные десятилетия: от старых зернистых снимков в коричневатых тонах до новеньких дрон-фото, где мост сиял разноцветной подсветкой. В отличие от городского морга, здесь не было уютной комнаты ожидания. Это явно был чей-то рабочий кабинет. А запах… густой аромат красного дерева перебивал и остаточные вампирские феромоны, и даже формалин. Значит, за столом сидел мастер высокого уровня. Вопрос: какого демона он делает в этом подвале?
— Минутку! — донёсся из глубины голос, и я застыла, узнав его. Мы с ней разговаривали всего раз, но перепутать эту горькую, злую, насквозь саркастичную интонацию было невозможно.
— Э-э… это доктор Офис, — прошептала я, и Элис уставилась на мою руку, вцепившуюся в её локоть.
— Она тебя знает?
Я поспешно отпустила, сама не понимая, зачем вообще схватила её.
— Да. То есть… нет. Пока нет, - расслабься, Рейчел, всё под контролем. - Мы общались минут пять, клянусь, она меня тогда не узнала, но у неё… — мысль ударила неожиданно. — У неё есть заклинание, которое отделяет ауру от крови, в которой она содержится.
Брови Элис полезли вверх.
— Серьёзно? Это ж нелегально.
Пульс у меня подскочил, и я уставилась на арку, откуда донёсся голос доктора Офис.
— Легально. Формально. Я однажды чуть случайно не стала донором. Его можно дать без сознания вампиру — как таблетку или мазь.
Живот скрутило. Кистен. Он не сможет восполнить ауру глотком крови, пока борется с вирусом Арта. Конечно, он всё равно умрёт от истощения ауры где-то по дороге домой, даже если его держать под амулетом стазиса. Но это не значит, что прямо сейчас он должен голодать.
Элис заметила моё молчание, глаза её расширились.
— Рейчел, нет, — прошептала она, уловив ход моих мыслей. — Мы пришли проверить, есть ли тут тело. А не искать чудодейственное средство. Ты не можешь это исправить. Ни один неживой не переживёт, если его кровь смешать с кровью другого неживого. Он умрёт, и неважно, дашь ты ему ауру или нет.
— Я знаю, — отрезала я горько. — Но я не собираюсь смотреть, как он умирает с голоду, если есть хоть крошечный шанс помочь. Ты займись поисками, что тут «в наличии», а я пока отвлеку её.
Элис простонала и зажмурилась.
— Только, пожалуйста, не натвори глупостей.
Обычно эта фраза была моей, но надежда рванула старую рану и заставила её кровоточить с новой силой. Если у доктора Офис действительно есть такие чары, я смогу что? Спасти Кистена? Нет. Я всё равно не смогу довезти его домой неживым — даже под амулетом стазиса. Оно лишь удержит тело от разложения. И всё. Да и даже если бы могла… он всё равно бы остался в коме, зависимый от бутилированных аур до конца своей неживой, коматозной «жизни». Он бы этого не хотел.
Лучшее, что я могла для него сделать, — это облегчить последние дни. Иногда и этого достаточно, сказала я себе, когда доктор Офис зашаркала из задней комнаты.
Голос её звучал так же, как и в тот раз: с сухой язвительностью и подспудной злостью, будто мир снова отнял у неё что-то, и теперь она готова отплатить той же монетой.
— Пешком домой я бы дошла быстрее, — пробормотала Элис, улыбаясь во все зубы высокой темноволосой женщине, которая как раз скинула голубые перчатки в урну.
— Чем могу помочь? — спросила та, и я сразу шагнула вперёд, стараясь оттянуть её внимание от Элис. Доктор Офис вроде бы пыталась выглядеть профессионально в строгих брюках и выглаженной блузе, но старый застиранный кардиган и домашние тапки всё безнадёжно портили. Я её понимала — сюда редко кто спускается, разве что забирать или сдавать тело. Но даже так: очки, модная стрижка и вечное раздражение на лице делали её до смешного компетентной.
— Э… здравствуйте, — сказала я, когда Элис нарочито кашлянула. — Я из О.В., проверяю, нет ли неопознанных тел для отправки в городской морг.
Губы доктора дёрнулись, и она, не удостоив меня ни тенью улыбки, направилась к столу.
— Моих «Джонов Доу» я отвожу в морг сама. Хотя будь вы здесь в пятницу — возможно, сделала бы исключение, — бросила она, садясь и щёлкая мышкой, будя компьютер. — Он с самого начала должен был туда уйти, но правила есть правила: пока их аура не достигнет критического уровня — они мои. Всего хорошего.
Неопознанный вампир в городском морге, дважды мёртвый — от истощения ауры? Его будут держать там минимум месяц, чтобы кто-то мог заявить права. Это было даже лучше, чем я надеялась. Я посмотрела на Элис с восторгом… пока не вспомнила: кем бы он ни был, для кого-то он был важен.
Элис кивнула в сторону коридора, сжав челюсть, когда я сделала шаг ближе.
— А когда вы говорите «критического»… что это значит? — спросила я, тревожно думая о Кистене. — Тридцать процентов ауры?
Доктор Офис нахмурилась, и в её взгляде мелькнула подозрительность.
— Простите, а вы сказали, вы кто?
Элис дёрнула лицом в гримасе, но тут же натянула улыбку, когда доктор перевела взгляд на неё.
Паника кольнула меня в сердце.
— Стеф Монти, — выпалила я, скрестив имя своей прошлой соседки и имя отца. — Думаю, вышла ошибка. Я только что стала уличным бегуном, а неделя посвящения — полный кошмар. — Я протянула руку. — Очень рада встрече. Мэнди любезно показала дорогу.
— А. Ну что ж, жаль, что зря пришли, — сухо произнесла доктор Офис, уставившись в экран. Руку мою она игнорировала, и я неловко её опустила. — Всего хорошего дня.
— Я провожу тебя наверх, — поспешно сказала Элис, подходя ближе, а мне в ухо добавила: — Ты узнала, что хотела. Уходим.
Верно. Но теперь я хотела большего. Я шагнула к открытой арке, и обе женщины ощутимо напряглись, когда я заглянула в морг. Там тянулись ряды ящиков — минимум десять уровней, все с проводкой под звук и видео, если я правильно видела.
— Здесь только нежить держат? — спросила я.
— Да, — подозрительно протянула доктор Офис, откинувшись в кресле так, что оно жалобно заскрипело. — Но только когда у них остаётся меньше двадцати процентов ауры. Теоретически они могли бы восстановиться, но к тому времени, как они попадают ко мне, шансов уже нет.
Восемьдесят процентов. У Кистена всё было не так плохо. Пока.
— Ну, есть способы обойти это, — сказала я, откинувшись к стене.
— Все они незаконные, — безразлично заметила доктор Офис. — Мисс Стеф Монти из О.В.
— Не все.
Элис нервно поёрзала.
— Мэм, позвольте я провожу вас наверх, — сказала она, натянуто улыбнувшись доктору. — Простите, что потревожили.
Я скрестила руки на груди, превращаясь в неподвижный камень.
— Идите. Я дорогу знаю, если вы заняты.
Доктор Офис встретила мой взгляд с откровенным раздражением.
— Вам пора уходить, — её голос прозвучал жёстко. — У меня здесь чистый морг. Никаких запрещённых чар. Они приходят, я делаю всё, что могу. Просыпаются голодными — или не просыпаются вовсе.
Я едва удержалась, чтобы не поморщиться. Значит, у неё этого заклинания ещё нет. Дерьмо на тосте, подумала я, и злость её я теперь понимала — это была не злость, а разочарование. Может, именно я и должна буду его ей подсказать?
— Это не проклятие, а чары, — возразила я, и Элис тут же осуждающе прочистила горло. — Основа, конечно, из запретной магии, но суть в другом: они вытягивают ауру из донорской крови, а не из живого человека. Кровь — добровольно данная. Никакого вреда. Никаких жертв. Эту ауру можно хранить, потом накрыть ею тело, как одеялом, дав ему время восстановиться, пока дефицит не убьёт его во второй раз.
— Таких чар не существует, — с горькой уверенностью отрезала доктор Офис. — Я бы знала.
Я пожала плечами.
— Теперь знаете.
— Стеф, — снова подала голос Элис, — нам правда стоит уйти.
Доктор Офис нахмурилась, глядя прямо на меня.
— Ну так расскажите.
Да! торжествующе взвизгнуло внутри. Элис только приглушённо застонала.
— Вы хотите, чтобы я просто так всё отдала? — сказала я. — За спасибо? Заклинание, которое может сделать вашу карьеру? Нет. Я хочу что-то взамен.
Женщина покачала головой и скользнула взглядом к телефону.
— Тела я вам не дам.
— И не нужно, — согласилась я. — Вы должны будете спасти одно.
Элис уронила голову и вжала пальцы в виски.
Доктор Офис молча положила руки плашмя на стол.
— Подумайте, доктор, — сказала я, чувствуя себя то ли Алом, то ли Трентом, предлагая чью-то заветную мечту за сущую малость. — Вы станете пионером нового направления в экстренной медицине, спасёте сотни, тысячи жизней уже в первый год. Вы, не я. Мне не нужно признание. — Я скользнула взглядом к Элис. — И ей тоже. Всё, что мне нужно, — спасти одного человека.
Я запнулась, мысленно добавив: И, может быть, десять процентов собранной ауры, чтобы Кистен не умер с голоду раньше, чем вирус Арта убьёт его во второй раз.
— Тогда займитесь этим сами, — сказала доктор Офис. Её взгляд на миг расфокусировался, но тут же вновь стал острым. — У вас аура грязная, да ещё и как минимум одна демоническая метка. Убирайтесь из моего кабинета.

— А как вы думаете, где я узнала про это средство? — парировала я. — Я сама не могу провести чары: у меня нет оборудования. И я не смогу их протащить через Федеральную Ассоциацию Заклинаний и Чар — именно потому, что, как вы справедливо заметили, у меня грязная аура и парочка меток. А вот вы, с вашей репутацией… — я намеренно оставила паузу, поддразнивая её самолюбие. — Мне нужна эта аура, доктор Офис. Я не собираюсь нарушать закон и калечить людей запрещёнными чарами, когда у вас есть инструменты, а у меня — знания, чтобы оформить это легально. Я не дам умереть с голоду человеку, которого любила, а вы создадите новое направление экстренной помощи для нежити.

— Из донорской крови? — она посмотрела куда-то в глубину морга, где, наверное, хранились пакеты свежей крови «на всякий случай». — Это не может быть законно.

— Уверяю вас, это так, — с кислой интонацией вставила Элис, и мы обе на неё посмотрели.
— И я должна прислушаться к совету стажёрки? — едко усмехнулась доктор Офис, и у Элис вспыхнули щёки. — Это моя репутация под ударом, не ваша. Я должна увидеть эти чары. Сама оценить, какие у них моральные последствия.

У меня перехватило дыхание. Эта женщина ненавидела бессмысленность своей работы. Она рискнула бы ради выхода. Я её понимала.
— Разумеется. Мне нужна пинта крови с сохранённой аурой, две маленькие зеркальные чашки для сканирования, восковая свеча… — я запнулась. — Лучше из жира эмбриона свиньи, если найдётся.
Доктор Офис кивнула. Звучало ужасно, но с нежитью лучше всего работало то, что никогда не видело солнечного света.
— И стеклянная банка вот такого размера, плотно закрывающаяся, — я показала руками. — Большой серебряный нож.

— Нож? — переспросила Элис, и я пожала плечом.
— Чтобы очистить воск со скриминг-зеркала после работы. Ты же не хочешь, чтобы в поверхность впиталось что-то постороннее.

— И это всё? — Доктор Офис даже не встала, лишь посмотрела на меня поверх очков. В её взгляде было столько проницательности, что мне показалось: она видит сквозь весь гламур — пайетки, стразы и прочую мишуру. — Я ненавижу работать здесь, — сказала она с горечью. — Знаешь, какой шанс восстановления у тех, кто доходит до меня? Три процента. Меня зовут Доктор Смерть.
Я промолчала, позволяя ей обдумать. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
— Ладно, — наконец сказала она, и я с трудом удержалась, чтобы не подпрыгнуть от радости. — Дай мне минуту: запру кабинет и соберу всё необходимое.

— Отлично, — выдохнула я, стараясь скрыть облегчение, пока доктор Офис ушла в заднюю комнату. Там послышался скрип ящиков. Элис приблизилась.

— Это плохая идея, — прошептала она.

Я поморщилась.

— Мы пришли сюда только проверить, есть ли тело, — продолжила она. — Мы нашли одно в городском морге. Зачем ты ввязываешься в это?

Я нервно отстранилась, понимая, что она права.
— Думала, тебе будет интересно увидеть, как этот чарам балансирует между моралью, этикой и… Алькатрасом. Она действительно может помочь людям. Но ей нужно твоё одобрение. — Я сглотнула. — И потом, если всё получится, Кистен не умрёт от истощения ауры, пока вирус Арта не прикончит его второй раз.
— Ты хочешь затащить её туда? — Элис выглядела ужаснувшейся. — А если она вызовет О.В.?
Из соседней комнаты донеслась серия коротких сигналов, а затем мягкий всасывающий звук — открылась воздушная печать.
— Она не станет звать О.В. На ней лежит врачебная тайна.
Элис крепко схватила меня за локоть.
— Это так не работает.
— Она сама хочет пойти, — возразила я, кивая в сторону задней комнаты. — Она врач. Ему нужна помощь. И потом, в будущем у неё уже есть эти чары. Думаешь, она изобрела их сама?
Элис скривилась и нехотя отпустила.
— Почему всё, что хочешь сделать ты, оказывается уже частью истории, а всё, что хочу я, обязательно ломает хронологию?
— Может, потому что тебя вообще не должно было здесь быть, — сказала я с улыбкой, когда доктор Офис вернулась с небольшой, потрёпанной коробкой. Из неё торчала рукоять большого ножа. Во мне вспыхнула надежда — и тут же смешалась с тревогой. Мне предстояло импровизировать чарами на ходу, но я помнила пентаграмму, которую она будет использовать в будущем, и знала проклятье, из которого они были «слеплены». Возможно, понадобятся годы, чтобы довести их до ума, но это был хороший старт. Пусть они соберут даже малую часть ауры — и этого будет достаточно. Они должны сработать.
— Готовы? — спросила я, оглядываясь в поисках сумки. Но я оставила её у Кистена, и почувствовала себя глупо.
— У меня обеденный перерыв, — сказала доктор Офис. — У вас два часа.
— Ладно, но за руль садитесь вы, — отозвалась я, когда высокая женщина вывела нас в коридор и заперла дверь.
Два часа. Должно сработать.

Глава 22

— Библиотека? — пальцы доктора Офис сильнее сжали руль её электрического кабриолета, когда мы остановились на красный.
Элис, настоявшая на том, чтобы занять переднее сиденье, одарила её успокаивающей улыбкой.
— Она закрыта. Но у нас есть способ попасть внутрь. Сверните здесь налево. У разгрузочной зоны есть парковка.
Пальцы пожилой женщины раздражённо застучали по рулю, и я подалась вперёд, неловко ощущая её явное недоверие. Оно преследовало её, как бездомная собака, с тех пор как мы покинули больницу. Не то чтобы я её за это винила.
— Это проблема? — спросила я с нарочитой интонацией, чувствуя себя как Ал на заднем сиденье, угрюмо уставившись вперёд.
— Да, это проблема, — отрезала доктор Офис. — Я не могу выдать опубликованные чары за свои.
— О! — Элис сразу расслабилась. — Мы тут не из-за чар. Мы здесь потому, что именно здесь она спрятала своего старого бойфренда.
Я не была уверена, что Кистен всё ещё старый бойфренд, но это звучало как-то… слишком в прошлом, даже если и правильно. Для кого ты это делаешь, Рейчел?
— Это новые чары. Гарантирую.
— Гарантируешь, — пробормотала она. Светофор сменился, и после заметной паузы она свернула на менее оживлённую улицу. — Твоя гарантия и гроша ломаного не стоит, — добавила она, но пальцы на руле разжались.
Да хоть что угодно.
— Вон в тот переулок, — сказала я, и машина замедлилась, чтобы вписаться в крутой поворот.
— Лучше и лучше, — проворчала доктор Офис, но я заметила, как облегчённо она выдохнула, когда узкий проезд вывел нас в просторный вымощенный двор между четырьмя зданиями. Напротив виднелся ещё один выезд в переулок, вполне удобный для разгрузки — или быстрого бегства.
Она притормозила возле контейнера и заглушила двигатель.
— Ладно. Время пошло, — сказала она, перехватив сумочку и открыв дверь.
Я рванулась следом, но дверь с силой захлопнулась прямо у меня перед носом. Раздражённая, я переметнулась на другую сторону и решила, что больше никогда не посажу Ала на заднее сиденье. Элис уже шагала по гладким бетонным ступеням к разгрузочной зоне, оставив мне мучиться с сиденьем самой. Взъерошенная, я выбралась наружу и со злостью хлопнула дверцей кабриолета как раз в тот момент, когда Элис с грохотом поднимала решётчатые ворота. Звук вышел громкий, но почему-то даже утешающий.
Доктор Офис, заметно настороженная, открыла багажник, доставая оттуда коробку со своими материалами. Похоже, поездка со мной и тем огромным ножом на заднем сиденье стала для неё испытанием.
— Не верю, что она вообще сюда поехала, — сказала Элис, когда я поднялась за ней по ступеням. — Мы ведь могли ограбить её и угнать машину, никто бы и не узнал. — Она покосилась на доктора Офис, стоявшую у багажника с телефоном в руке. — Я не говорю, что мы так сделаем, но, чёрт возьми! Я думала, ты доверчивая. Как она вообще столько прожила?
Раздался характерный звук исходящего письма, и я усмехнулась. Она выжила потому, что была чертовски стойкой.
— Ты хоть чувствовала, сколько у неё энергии лей-линии? — сказала я, пока доктор Офис направлялась к ступеням.
— Да, понимаю. Но нейтрализовать заклинательницу лей-линий — проще простого.
И не говори.
— Там могут ждать пятеро здоровенных мужиков, готовых накинуться на неё, — продолжила Элис, понижая голос, пока мы заходили внутрь и жали кнопку вызова грузового лифта.
Доктор Офис задержалась в солнечном пятне, пока старая машина с лязгом оживала, и медленно вошла в открывшийся проём.
Женщина тянула энергию лей-линии медленно и ровно, чтобы, если мы зайдём слишком глубоко, она могла держать связь. Умно.
— Ладно, — сказала я, отворачиваясь от пожилой женщины. — Во-первых, выбирать жертву в подвале больницы — глупо, когда на улицах полно доверчивых людей. Во-вторых, даже если бы мы захотели напасть на неё, твои нейроны подпалены, и, судя по всему, она прекрасно видит сквозь наши иллюзии. Она знает, что у меня огромный вампирский укус, и вполне способна решить, что я тупая и меня легко одолеть. В-третьих, она только что отправила письмо с указанием, где находится. И в-четвёртых, она работает с нежитью. В одиночку. Её бы туда не поставили, если бы она не могла отбиться от кого-то сильнее себя.
Лифт с грохотом встал, и я, сцепив зубы, дёрнула за решётку, открывая проход, когда доктор Офис присоединилась к нам.
— И наконец, если вы попробуете что-то провернуть, я размажу вас по стенам, детки, — сладко сказала доктор, легко протиснувшись мимо и уверенно заняв заднюю часть лифта.
— И ещё у неё отличный слух, — заметила я, заходя внутрь и оставляя Элис возиться с решёткой и кнопкой спуска.
Лифт загудел, загрохотал, и мы втроём замерли, глядя прямо перед собой, пока пол уходил из-под ног, и нас окутывала тьма.
— Простите, — сказала Элис, явно неловко себя чувствуя. — Просто мне кажется, что для вас это слишком большой риск ради такой мелочи.
Доктор Офис листала ленту на телефоне, пока не потеряла соединение, и только тогда убрала его. Лей-линия же, как я и знала, оставалась стабильной.
— Я сделала проверку ауры, прежде чем выйти из машины. В здании нет никого живого крупнее мыши. Нежить меня не тронет. Я для них последняя надежда, и они это знают. Думаю, этого достаточно, чтобы быть в безопасности.
Чёрт… начинаю проникаться этой колючей женщиной. Я бросила взгляд на Элис, будто говоря: Ну и что, видишь?
— О, я согласна, что это глупо, — продолжила доктор Офис. — Но я стала врачом не для того, чтобы смотреть, как люди умирают, даже если они уже мертвы. — Коробка у неё на бедре сместилась, когда она поправила её. — Мне доверили нежить после того, как я спасла вторую жизнь пациента, которого коллега ошибочно признал мёртвым. И я так хорошо справляюсь с редкими выжившими, что они решили оставить меня там.
Это прозвучало горько, и Элис первой рванулась открыть решётку, когда лифт остановился.
— Зато платят неплохо, — пробормотала доктор Офис, и я подавила вздох, шагнув в тусклый коридор. Вероятно, её перевели туда только потому, что никто не хотел связываться с её эго: она была умнее остальных и прекрасно это знала.
— Он в секции редких книг, — сказала я, недовольная теми шёпотами, что издавали наши шаги.
— Я никогда тут не была, — замедлила шаг доктор Офис, замечая полки с книгами. — Можно изучить их?
— Нет, — улыбнулась Элис. — Большинство и вовсе не должны тут находиться.
Я провела рукой по сетке из цепей, вмонтированной и в потолок, и в пол; короткое тумп-тумп-тумп пальцами помогало мне сохранять равновесие.
— Университет обожает прятать вещи, которые считает только для своих, — мрачно сказала я. — Вот почему мне нетрудно пробираться сюда и пользоваться этим местом, когда нужно.
— М-м-м, — протянула доктор Офис, изучая меня, словно пытаясь решить, была ли я той «вампирской наркоманкой в стразах и пайетках», какой я ей, наверное, показалась. Мне было всё равно, что она думает, лишь бы слушала. По крайней мере, я была не в спортивных штанах и не в кроссовках, заляпанных кровью.
— Доктор, — сказала я, распахивая решётку к хранилищу, и она замялась, пропуская Элис вперёд. Я закрыла за собой сетку, не удивившись, когда пожилая женщина провела рукой по корешкам книг. То, что здесь она всё ещё могла подключаться к линии, её явно успокаивало.
— Я не знала, что это место существует, — прошептала она, остановившись у одного из томов. — Стеф, если это твоё настоящее имя, должна признать, что я тебе обязана хотя бы за то, что ты открыла мне это.
— Только не болтай, — пробормотала я. — Не хочу потом находить тут толпы. — Мой взгляд уже был прикован к Кистену, когда короткий проход вывел нас в маленькую мрачную комнату с книжными стеллажами и одной холодной каменной стеной. Он не пошевелился, и тонкая жилка паники пробежала по мне. Это плохо? Или хорошо?
Доктор Офис поставила коробку на стол.
— Ну, посмотрим, что у нас.
Я замерла в дверях, скрестив руки. Вина накатила тяжёлой волной ответственности. Мне следовало сразу отвезти его в отделение скорой, а не прятать в подвале библиотеки. Вампирская политика — дерьмо.
— Мне всё ещё кажется, что это плохая идея, — мягко сказала Элис, когда доктор Офис зашептала латинские слова, и мутный отблеск заклинания скользнул по остаткам его ауры, прежде чем та угасла. — У нас сегодня ещё есть дела.
Я ёрзала, пока доктор Офис щупала его пульс. Или ждала его. Это могло занять время.
— Мы всё равно не сможем выйти на место до семи, — сказала я. — Она управится меньше чем за час.
Доктор Офис, всё ещё пытаясь уловить пульс, спросила:
— От чего он умер?
Противный ком подкатил к горлу.
— Одна нежить швырнула его о стену и сломала шею. Он был кровавым даром.
— А, вот как. Красивый и сильный, — сказала она, отпустив его запястье. Сдвинула его голову, проверила шею на следы укусов, потом другое запястье. — Вот почему он здесь, а не в отделении. Но укусов не вижу. Почему он в таком состоянии?
— Он, эм… укусил напавшего вампира, — сказала я, и доктор Офис заинтересованно повернулась. — Кистен перешёл в состояние нежити без задержки, — пояснила я. — Он знал, что не сможет пересилить противника, поэтому сознательно укусил его, чтобы спасти меня.
Выражение лица доктора Офис оставалось подчёркнуто профессиональным.
— Ты была там.
Это прозвучало не как вопрос, и я молча кивнула, стиснув зубы.
— Он смешал их кровь, чтобы утащить того ублюдка за собой. Он умер, чтобы спасти меня и ещё одного человека, - и это всё ещё больно.
Она оглядела его.
— А где сам напавший вампир?
— Он сбежал, — сказала я, объясняя, почему Арт не оказался в её морге — а именно туда ему и дорога. — Думаю, он сдохнет дня через три. Не ищи его. Его больше нет.
Я сдержала дрожь губ, подавив волну ярости. Арт прятался в туннелях со своим наследником. Оба умерли ужасно: Арт до конца высасывал своего наследника в отчаянной попытке оттянуть смерть. Этого оказалось недостаточно.
— Мне жаль, — сказала доктор Офис, положив руку Кистена ему на грудь. — Вируса, который он получил от напавшего, было немного, но достаточно. Он угасает. Возможно, до рассвета, когда иссякнет его аура. Может, дольше.
— Хочешь посмотреть чары? — выдавила я. — Или предпочитаешь ещё сорок минут разглядывать полки?
Доктор Офис подняла взгляд, окинула взглядом убогую комнату и тяжело вздохнула.
— Ладно, — холодно сказала она, отворачиваясь от Кистена. Она придвинула к себе кресло на колёсиках и села за стол. — Удиви меня.
Ясно было, что она считает это пустой тратой времени. Возможно, так и было. Заклинание создало бы копоть. Я знала, что доктор Офис вряд ли одобрит подобное, так что возьму её на себя: Ковен займётся обменом, если она согласится отдавать, скажем, десять процентов каждой ауры, собранной для Кистена. Если я зарегистрирую проклятие как «платное за использование», даже следить не придётся.
Двигаясь резко, я распаковала коробку, и злость слегка поутихла, когда я достала шарф, отталкивающий ионы, одолженный у Сильвии, чтобы подготовить место. Доктор Офис начала проявлять интерес — то ли из-за серьёзности подготовки, то ли от запаха горящей амбры, что витал в воздухе. Как бы то ни было, внимание её было приковано. Я решила идти до конца и натянула мантию. Ну, я ведь работаю с аурами… в каком-то смысле.
— Нужна помощь? — спросила Элис, разглядывая нелепую шляпу, пристёгнутую к моей мантии.
— Нет, спасибо. — Я опустила голову и закатала рукава до локтей. — Я знаю исходное проклятие и видела, какой она использовала пентаграмму. Думаю, справлюсь.
Элис переместилась так, будто хотела встать между мной и доктором.
— Эм… я думала, ты не…
— Сядь, — буркнула я, пряча тревогу. — Скажешь, если я начну нарушать драгоценные двойные стандарты Ковена, — добавила я с горечью. Элис недовольно поморщилась, дёрнула другое кресло и села, скрестив руки на груди.
Сделать чары, зарегистрировать как проклятие «с платой за использование», привязать к Кистену. Легко сказать, легко сделать.
— Ладно, — пробормотала я, переводя взгляд на не зажжённую свечу. — Оригинальное проклятие считается запрещённым не только потому, что крадёт чужую ауру и оставляет её владельца беззащитным, но и потому, что требует связки по крови, костям, волосам и трём страстям, отражённым в первых трёх оболочках ауры донора. Земля, камень и вода удерживаются волосами, костями и кровью, а последние три аспекта — огонь, воздух и эфир — относятся к духовному. Шестисоставное проклятие сложное, но оно необходимо, если речь о краже ауры.
Губы доктора Офис слегка приоткрылись.
— Ты раньше преподавала?
— Не часто и не слишком хорошо, но у меня отличный учитель, — сказала я. — Он редко объясняет всё напрямую, приходится проговаривать вслух, чтобы уловить суть. — Я замялась, подумав об Але. Сейчас он где-то бродил в поисках меня, и я скучала. — Нам не нужна точность проклятия шести аспектов, потому что связь между донором и получателем здесь почти добровольная и может быть встроена прямо в чары. — Я зажгла свечу мыслью и отставила в сторону. — Хватит обычной пентаграммы, используя пещеру как точку привязки.
— Ты никогда этого не делала, — заметила доктор Офис.
Я скользнула по ней взглядом, решив не обращать внимания.
— Родительское проклятие использует фразу для запуска перемещения ауры, — объяснила я. — Эту часть я сохраню, так как именно формулировка определяет, куда движется аура. После того как связь установлена между двумя пентаграммами, поток может пойти в обе стороны. Из развращённого заклятия можно сделать такое, что будет куда менее разрушительным, если акцент на помощь другому. — Я посмотрела на Элис. — Согласна?
Элис лениво откинулась на спинку стула, делая вид, что ей скучно.
— Согласна.
Доктор Офис метнула в её сторону странный взгляд, будто удивившись, зачем мне её мнение.
— Здесь нет добровольности, — возразила она. — Тут мешок крови и банка.
Я кивнула, сосредоточившись на зеркалах из свободных ионов.
— Я лишь хочу сказать: в исходном проклятии, помимо сомнительных ингредиентов, намерение тоже играет роль в том, считать ли его запрещённым. — Я снова повернулась к Элис. — Верно?
— Почти, — ответила она, закинув ногу на ногу. — Всё равно получится копоть. Особенно если понадобятся образцы волос, костей и ногтей от исходных доноров, чтобы связать донорскую пентаграмму с передающей.
Я расставила зеркала и аккуратно их выровняла.
— Я уберу эту часть. Свяжу их по-другому.
— Боже мой, — прошептала доктор Офис, — ты всё придумываешь прямо на ходу.
Я нахмурилась, встретившись с её ужаснувшимся взглядом.
— Если не сработает, всё, что ты потеряешь, — это двухчасовой перерыв на обед. Я куплю тебе миску чили из «Скайлайна», и сможешь утащить её к себе за стол.
— Ты дала понять, что у тебя рабочие чары! — выпалила она. — Сколько копоти это оставит на моей ауре?
— Нисколько, — отрезала я. — Копоть возьму на себя, но десять процентов от каждой собранной тобой ауры идут в демонический коллектив для моего использования. Или твоё эго помешает мне выдать тебе лопату, чтобы ты сама выкопалась из подвала?
— Без копоти — это очень законно, — сказала Элис, когда доктор Офис замялась; мысль развернуться и уйти светилась у неё прямо на лице.
— Ага, потом не говори, что не слышала, — пробурчала я. Свеча уже прогрелась настолько, что воск растаял, и я начала выливать его ровной пентаграммой на первом зеркале.
— Десять процентов — тебе? — Взгляд доктора Офис метнулся к Кистену и обратно.
Капля воска едва не сорвалась на только что законченный рисунок, я перехватила её, чувствуя, как горячее жжёт кожу добрую секунду. — Считай это роялти. Хочешь, чтобы я остановилась?
— Нет. — Она снова посмотрела на Кистена и кивнула. — Продолжай.
Да я бы и сама десять процентов отдала, лишь бы выбраться из этого подвала, сухо подумала я, выводя вторую пентаграмму — легко и чисто, как два года назад я бы себе и не позволила мечтать. Задув свечу, я проводила взглядом вьющийся дым и прикинула, не упростит ли дело постоянная связка между двумя зеркалами вместо самих пентаграмм. Зеркала тогда нельзя будет использовать ни для чего другого, зато связь будет непробиваемая. Но это на потом. Я повернулась к доктору Офис: 
— Можно как-то взять пробу из пакета крови? Мне нужна капля в банку.
— Чтобы привязать её к пентаграмме, — сказала она, и я кивнула. — Конечно. Там есть порт. Шприцем декантируешь сколько нужно. — Она запнулась. — Ты не просила принести.
— У меня свой есть. - Спасибо, Айви, подумала я, роясь в сумке и радуясь, что она сунула его мне — удобно наполнять шарики чарами. Шелест стерильной бумаги прозвучал слишком громко, и доктор Офис уткнулась в телефон, пока я укладывала пакет крови в нишу первой пентаграммы и разбиралась с портом. Проще простого. Рука уже набита изготовлением шариков с сонными чарами: я вытянула кубик, потом расфокусировала внимание, проверяя, держится ли здесь аура.
В тёмной крови закружилась как звёздная пыль дымка коричнево-зелёного. Свежая, часа через три после тела, не больше. 
— Если не хочешь шприц, пойдёт тисовый стилус, — сказала я — больше чтобы оторвать доктора Офис от телефона.
Я поставила подготовленную банку в нишу второй пентаграммы с гулким стуком. Задержав дыхание, капнула кровь на полпути между стенкой банки и серединой. 
— Juncta in uno, — прошептала я, словами фиксируя кровь в месте и привязывая банку к пентаграмме. Да, если связать сами зеркала, это бы пошло быстрее.
— Что это? — Доктор Офис подалась ко мне, наверняка решив, что я что-то утаиваю.
— «Соединены в одно», — перевела я латынь. — Сделай спираль из шести точек, чтобы аура пошла по ней.
Она кивнула, лицо непроницаемое. Шесть точек отсылали к исходному проклятию, но мне это казалось важным, и я поставила ещё пять — тем же словом. Каждый мысленный выдох усиливал связь с лей-линиями, и, закончив, я провела ладонью по волосам, чувствуя, как их щёлкают мистики.
— Как-то рыхло, да? — спросила Элис, и я моргнула, вытаскивая мысли от Богини. Эта ненормальная боженька со своими мистиками меня больше не узнает, но зачем искушать судьбу?
— Нормально. — Я не люблю спиральную магию, зато ауры — любят.
Доктор Офис придвинулась ещё ближе: 
— Симпатическая магия снисходительна, пока не даёшь слабину в голове.
Это было сказано красиво, и я уже начала, едва не выронив шприц, когда Кистен медленно вдохнул. Это должно сработать, подумала я, глянув на него. Рассвет. Если Трент нас поймает, меня к рассвету тут уже может и не быть.
— С каждой каплей связь с лей-линиями должна усиливаться, — сказала я, и доктор Офис нахмурилась.
— Разумеется, — отозвалась она, уставившись на мои наэлектризованные волосы. — Чем ты связала кровь с её пентаграммой?
— Тем же словом, что и там, — сказала я, едва касаясь пакета с невысказанным Juncta in uno. — Итак. Пентаграммы прорисованы. Банка привязана к принимающей пентаграмме, кровь — к отдающей. — Я посмотрела на Элис. — Что-нибудь из этого переводит ритуал в разряд запрещённых?
Элис притопнула носком.
— Нет, пока кровь пожертвована добровольно.
Доктор Офис снова нахмурилась на явно более молодую женщину, будто спрашивая, зачем я вообще интересуюсь её мнением.
У меня участился пульс. Я и раньше переделывала проклятия, но не перед кем-нибудь со столь раздутым эго, как у доктора Офис, да и заклинала я однажды на глазах у всего демонического коллектива.
— Тогда посмотрим, сработает ли с исходной формулой вызова. — Потому что, если связь с демоническим коллективом ляжет криво, придётся показывать все шаги и делать по-долгому. Фу…
Сила зашипела от пальцев ног до кончиков пальцев рук, когда я крепче ухватилась за линии; приятная дрожь прошла по коже.
— Хочешь записать? — потянула время я, и доктор Офис грубо фыркнула.
— Давай, — сказала она, вновь уткнувшись в телефон. Ясно: считала это пустой тратой времени.
Зачем ты вообще сюда спустилась? — подумала я, удерживая линии, чувствуя, как они гудят во мне вторым солнцем. Выдохнув, я поставила защитный круг вокруг обеих пентаграмм, косым взглядом проверяя реакцию доктора Офис на намёк копоти, что легла на золотисто-алую кромку моей ауры. Пожалуйста, сработай, пожалуйста…
— Du ut des, — пропела я, и из груди вырвался тонкий вздох, когда по позвоночнику сбежал трелью контакт. Соединилось с коллективом. Сработает.
— «Я даю, чтобы и ты дал», — удивлённо произнесла доктор Офис. — Хм.
— Вау! — Элис с грохотом отодвинула стул и вскочила. — Работает!
Раздражение на её сомнения испарилось, когда через меня прошёл странный тянущий толчок. Я снова раскрыла второй взгляд и с облегчением увидела в пакете крови слабый коричнево-зелёный отблеск ауры, закручивающийся в сжимающуюся спираль.
— Не трогай, — предупредила я, когда Элис потянулась рассмотреть поближе. Нахмурившись, она присела, поднимая банку на уровень глаз.
— Это не мои первые чары, — проворчала она. Но я понимала, почему её тянет: мягкое свечение поднималось изнутри, наполняя банку. Я чувствовала, как аура проходит через меня, на вкус — как память того, кому она принадлежала. Он любил кошек, горький шоколад, запах сосен и прикосновение ветра на рассвете. Его эмоции закручивались, связывая меня со Всем и делая большей частью вселенной.
Вот что чувствует вампир? — подумала я, когда последний поток прошёл и исчез. За ним осталась пустота, нехватка, о которой я прежде не знала. Вот что держит нежить живой. Эмоции украдены, но не менее сладки, и горло перехватило, когда я коснулась Кистена. Если он проснётся, он не вспомнит, что такое любить, существовать, быть частью целого. Поэтому он и голоден — тянется к связи с миром, нашему общему опыту, нашей радости. Это он забирает вместе с кровью. Отсутствие памяти и чувств — плата за бесконечную жизнь.
По-моему, сделка для вампиров так себе.
— И что дальше? Открыть банку и вылить ауру на… э-э… пациента?
Голос доктора Офис выдернул меня в реальность, и я потёрла подушечки пальцев — нужно было ощущение. Пожилая женщина хмурилась: она поняла, что случилось нечто неожиданное. Либо сделает чары правильно и увидит сама, либо нет. Возможно, она поймёт, что прошло сквозь меня, лучше меня.
— Типа того, — сказала я, поднимая банку; её покалывание отдавало в кожу. Ты не умрёшь от голода, Кистен. Я ровно вдохнула. Rhombus.
— Эй, Стеф? — осторожно предупредила доктор Офис, когда круг сомкнулся вокруг меня и Кистена.
Я нервно облизнула губы. 
— Ты права. Я такого ещё не делала. Не хочу, чтобы аура ушла, если я с первого раза неправильно её свяжу.
— Не верю, что я на это согласилась, — пробормотала она. — Я даже не знаю, чья это кровь.
А я знала. Вроде бы. Он был добр, он любил — и я без страха открыла банку. К тому же у аур нет собственной силы: это выражение души, тень, связующая жидкость между разумом и телом, соединяющая их друг с другом и с самой душой. Ауры — всего лишь проводники. Действует душа, а не эта искристая память о существовании, что обманывает нежить, заставляя думать, будто они ещё живы.
Живот свело узлом, когда я вылила ауру на Кистена, и на миг меня переполнила радость: она легла в редкие островки его тающей ауры…
…а потом, мерцающей дымкой недовольства, начала рассасываться, истончаясь и расползаясь прочь, будто искала хозяина.
— Дерьмо на тосте, — прошептала я. Аура не прилипала, и, запаниковав, я подняла второй круг, чтобы её поймать. Яркая дымка вспыхнула на границе моего круга, и я сжала сияющий шар до размера баскетбольного мяча.
— Не прилипло, — констатировала Элис очевидное.
— Надо было сказать, что ты этого не делала, — сказала доктор Офис, вставая рядом с моим кругом. — Возможно, я бы придумала, как закрепить её на нём.
Я не сводила глаз с Кистена. 
— Вся во внимание, — произнесла я, чувствуя себя чересчур разодетой в этой мантии.
— Возможно…
Я проследила за её взглядом к шприцу на столе. Там оставалось немного крови. Я кивнула и, дрожащими руками, выдавила каплю себе на палец.
— Utraque unum, — прошептала я, касаясь этим губ Кистена, уверенная, что доктор Офис всё слышит, раз промолчала. Обе — в одно.
— Должно хватить, — сказала доктор Офис, и я сняла круг, удерживавший ауру. Заклинание было простым, и медленно, будто пчёлы в улей за своей королевой, аура осела на нём, укрыв покровом, который обманет его разум, заставив думать, что душа всё ещё здесь. Аура никак не поможет ему справиться с вирусом Арта — но он не умрёт от голода во второй раз у меня на глазах и не останется умирать в каком-нибудь забытом туннеле; и с этим демоническим проклятием стазиса он не начнёт разлагаться передо мной, когда вирус Арта его всё-таки добьёт.
Рваный вдох воздуха заставил меня вздрогнуть, но это был лишь Кистен — сделал ещё один вдох. Он не проснулся. И не проснётся.
— Слушай, — Элис подошла ближе и ткнула его. — Сработало.
— Не трогай, — сказала я, отдёргивая её руку, когда та чуть не стащила с него заёмную ауру.
— Криво, но держится, — взгляд доктора Офис расфокусировался. — Десять процентов? Приемлемо. Тридцать процентов моих пациентов дохнут просто от голода, пока тело чинит себя. Пара лишних дней ауры даст огромную фору.
О да. Я крепче ухватилась за линии. Evulgo, Джариатджекджунисджумок, подумала я, кладя ладонь Кистену на грудь и открывая более надёжную связку с демоническим коллективом. Я беру на себя копоть за использование этого проклятия с платой за использование в обмен на десять процентов собранной ауры, которая будет храниться на моём имени и выдаваться этому вампиру по мере нужды. Меня знобко повело, когда проклятие скользнуло в общий реестр. Меня заметили. Надо убираться отсюда. Ut omnes unum sint, — добавила я, запечатывая, и выкинула коллектив из головы, пока нарастающее жужжание запросов не прицепилось ко мне.
Проклятие было зарегистрировано. Если доктор Офис будет пользоваться им достаточно часто, Кистен не умрёт с голоду.
— Даю ему три дополнительных дня, — прищурилась доктор Офис, будто ища на мне следы копоти, которую я только что взяла. По ощущениям — как свечу зажечь. Я сорвала куш. — Но он всё равно умрёт, — добавила она, заметив мою ухмылку. — Две версии вамп-вируса в одном теле не уживутся.
У меня дёрнулся глаз.
— Знаю. Но с твоей поддержкой чары пройдут Федеральную Ассоциацию Заклинаний и Чар и, может, спасут ещё кого-то. — Я убрала ладонь с груди Кистена. — У тебя ещё пятнадцать минут обеда. Хочешь, запишу?
Не уловив сарказма, она прошла к столу, осмотрела покрытые воском зеркала из свободных ионов и аккуратно сложила их в коробку.
— Не надо, я запомнила. Соскребу пентаграммы у себя в офисе.
Ей было плевать на Кистена. Плевать на вампиров, которых она могла бы спасти. Ей хотелось лишь выбраться из этого подвала — и гадкое чувство стянуло грудь узлом.
— Пожалуйста, — сказала я в пустоту, если не считать Элис с распахнутыми глазами, переводившей взгляд то на меня, то на врача. — Проводи её наверх? — попросила я Элис: мне хотелось побыть одной.
Элис оттолкнулась от книжного шкафа, нахмурившись:
— Ладно. Проведу.
Доктор Офис закинула коробку с принадлежностями под мышку и, не сказав больше ни слова, вышла, уткнувшись в телефон — кому-то писала.
Я смотрела ей вслед, уверенная: остаток дня — чёрт, остаток жизни — она потратит на доводку. К концу недели будет спасать нежить, к концу месяца получит обновлённую лабораторию. Я дала этой женщине с раздутым эго больше, чем чары. Я дала ей выход из личного ада и шанс на искупление — расплату за эликсир, который притупит боль от ухода Кистена.
И, поцеловав Кистена в лоб и подтянув стул Элис, чтобы сесть рядом и держать его за руку, я решила, что оно того стоило.

Глава 23

Ехать по длинной, почти восьмикилометровой подъездной дороге к имению Трента было странно. Мерцание низкого солнца в кронах старого леса — привычно, а вот тянущая нервозность — нет. Не в последнее время. Элис тоже была на взводе: всё смотрела в небо и теребила волосы, когда нам кто-то попадался навстречу. Кажется, ей не нравился её заколдованный соломенный блонд, но из-за камня транспозиции, которым я её маскировала, для меня она выглядела прежней.
Мы обе переживали, что в любой встречной машине может оказаться Трент, хотя и «одолжили» облики у случайных прохожих. Теперь мы обе походили на эльфов: худощавые, с острыми чертами и прямыми светлыми волосами. Маскировка так себе, но благодаря демоническому проклятию выдержит поверхностную проверку чар у эльфа или ведьмы. Снять её могла только я — или жёсткий, ничем не усиленный взгляд воли, когда знаешь, что это ложь. А сомневаться, кто мы такие, у них не было причин, так что держаться она будет.
Я же обещала Тренту больше не лезть к нему в дом, — подумала я, крепче сжимая руль. От того, что я этого обещания ещё и не давала, почему-то становилось хуже, а не лучше.
— Надо было взять «Кадиллак», — проворчала Элис. — Прокатные машины отслеживают.
— Думаешь, угнанный «Кадиллак» не отслеживают? Прокат начнут искать, только когда поймут, что он пропал, а он стоял в зоне детейлинга. К тому же первым делом они подумают на косяк в бумагах, а не на кражу. 
Машины, которых «не хватятся», меня учил выбирать Кистен, и грудь свело. Я ведь оставила его там. А если я не успею вернуться?
Девушка оторвала взгляд от неба и злобно покосилась на меня. Её тревога, хоть и раздражала, имела смысл. Я не поленилась соскрести со стекла прокатные штрихкоды, но, если на воротах пробьют номер, можем нарваться.
— Продавим охрану, — сказала она. — Если есть вход через конюшни, почему не им?
— По трём причинам, — скривилась я, не желая снова слушать её про «эго». — Сейчас там жеребята, охрана у конюшен жёстче, чем у центрального офиса Трента. Через пастбища — только после темноты, а я не знаю, сколько Трента продержат в О.В. после ареста. И пастбища под тепловыми сканерами: всё крупнее барсука — засветится. И главное: через конюшни я полезу через пару месяцев. Не хочу, чтобы они закрыли дыру, узнав, что там тонко.
Элис опустила солнцезащитный козырёк, глядя в зеркальце, наклоняя голову, чтобы примерить новые, «модельные» скулы.
— Всё равно рискованно.
— Рискованно. Но если у ворот подберём нужную внешность и пропуски, зайдём с сопровождением. Сегодня выходной, лаборатории пустуют.
Она со щелчком захлопнула козырёк.
— Как скажешь.
Да хоть как. И всё же по спине пробежал озноб предвкушения, когда я загнала наш скучный чёрный седан на маленькую гостевую стоянку по эту сторону ворот и припарковалась. Хотелось, чтобы со мной был Дженкс, а не эта мрачная, самодовольная и до смерти умелая ведьмочка из ковена. Зачем я вообще это делаю? А, да. Если вернусь без неё, решат, что я её убила. Но это лишь отговорка: вернуть её домой — правильно, даже если мне от этого хуже. К тому же мне начинало нравиться её общество. Чёрт, Рейчел, перестань дружить со своими противниками.
КПП Трента ощущался военной частью. Протянувшееся по обе стороны стены здание держало в себе кухоньку, комнату отдыха, камеру, полноценный узел связи и даже конференцзал. У ворот могли сидеть от шести человек до всего двух. Поскольку Трента сегодня не было на месте, я ставила на второе и посидела минуту в машине, наблюдая через толстое зеленоватое стекло за мужчиной за стойкой. Нас заметили, но я знала порядок: без записи — только личный разговор с охраной, поэтому протискивать машину сквозь ворота я даже не пыталась.
— Готова? — я перетянула зачарованную сумку на колени. — Только не лезь под ноги. Не хочу, чтобы ты снова пожгла синапсы до того, как они заживут.
— Нормально всё, — буркнула она.
— У сторожки несколько слоёв защиты, — попыталась я объяснить, но она не слушала. — Сделаешь не то — сработают.
— Я тебе не ученица, — пробормотала она, и моя натянутая улыбка стала совсем деревянной.
— Точно подметила. — Я глубоко вдохнула, выбралась из машины и прищурилась на низкое солнце. С Дженксом было бы проще: он зациклил бы камеры, сделал бы быстрый разведывательный облёт, выяснил, сколько людей внутри и кто именно, заглянул бы в журнал посещений — кого ждут сегодня, а это, скорее всего, никого: Трент через пару часов женится. Когда-нибудь кто-нибудь просмотрит запись, но пока мы — просто две сотрудницы О.В., которых по ошибке послали не туда.
Я криво улыбнулась и помахала мужчине, следившему за нами. Ага, как же.
В нарастающем тепле пронзительно заскрипела цикада, но взгляд в лес за стеной утянуло хриплое карканье ворона. Подозрение кольнуло. Фамильяр Элис, Слик? Миля дороги уходит от КПП к самому комплексу, а вокруг — старый, спланированно посаженный лес, проросший сквозь технологический периметр Каламака-старшего. Если бы я не ездила по этим угодьям с Трентом, и не знала бы, что он существует. В этом, собственно, и смысл.
Я едва не подпрыгнула от мягкого хлопка дверцы Элис и подождала её у капота.
— Это не твой ворон, случайно? — спросила я, и её взгляд сместился к лесу.
— Нет. И да, я всё ещё считаю, что я – детектив О.В., а ты — стажёр, — проворчала она.
— Не сегодня. — Я оттолкнулась от машины и пошла к боковой двери в вестибюль КПП. Элис вела себя слишком развязно в своём спортивном костюме О.В. и туфлях, испачканных Безвременьем, — даже если остальные видели обычные серые балетки, чёрные брюки и унылый чёрный летний свитер её «донорши». Мой «донор» носил что-то похожее, и я надеялась, что это достаточно близко к «охранному чёрному» Трента, чтобы мы слились с фоном.
— Без обид, Элис, — сказала я, выходя на ухоженную дорожку. — Но вся твоя манера орёт: «новенькая». А как моя стажёрка, ты должна радостно открывать мне двери.
Скривившись, Элис шагнула вперёд и дёрнула тяжёлую стеклянную дверь.
— Слава богу, ты загримировала эту свою уродскую сумку.
Я перекинула ремень повыше, оценив, как правдоподобно смотрится «двухлетняя выработка», которой на самом деле и не было. Пришлось поверить ей на слово, что выглядит она как тот самый кожаный саквояж, с которым ходила мой двойник.
— Она не уродская. И мне нужно всё, что в ней. — Подняв подбородок, я вошла так, будто это моё. Мужчину за стойкой в форме охраны с пейнтбольным пистолетом чар на бедре я не знала. Странное дело: его анонимность придала уверенности. Квен не держал бы на воротах того, кого уже однажды уложили. А уложить я смогу — с пистолетом он или без.
— Добрый день. — Дверь щёлкнула за спиной, и по коже пробежал ледяной кондиционер. — Квен Хадсон на месте? — Я знала: главный охранник Трента наверняка занят — доделывает всё в Базилике или, что там обычно делают шаферы перед свадьбой. Но его имя придало бы мне веса. У меня было фальшивое удостоверение О.В., только магнитный код — полоска фольги из коробки овсянки «разогрей и ешь».
Охранник покосился на мою зачарованную сумку, когда я водрузила её на высокий прилавок. На бейджике значилось: МЭДИСОН.
— Нет, мэм, — протянул он с ленцой. — Чем могу помочь?
— Дениз Монти, — весело представилась я, снова взяв имя отца в качестве фамилии. — Получили анонимный сигнал о возможном проникновении во время свадьбы Каламака. Меня прислали вас предупредить.
Мэдисон глянул в монитор.
— Звонка бы хватило. Ваше удостоверение, пожалуйста?
— Я и звонила. — Я положила руки на край стойки. — Потому и приехала: нас попросили привезти информацию лично.
Мэдисон потянулся к клавиатуре:
— Когда это было? С кем говорили?
Второго охранника всё ещё не было видно. Тянулось слишком долго. Элис начала ёрзать, и я наклонилась над высоким прилавком, будто пытаясь заглянуть в экран.
— Stabilis, дружочек, — прошептала я.
— Эй! — глаза Мэдисона вытаращились, когда проклятие накрыло его. Я почувствовала рывок по линии — он пытался сопротивляться — и рухнул: контроль ушёл.
— Боб! — выкрикнул он, покраснев, оседая со стола на пол. — Включай тревогу! Тревогу!
Дерьмо на тосте, поехали! Я перемахнула через стойку, помянув не ласково Алa с его любовью слушать мольбы жертвы — я ведь пользовалась его чарами. Быстро выдернула у Мэдисона из кобуры пейнтбольный пистолет чар и выстрелила в него: и эффективно, и легально, и главное — не заденет расплывчатые системы безопасности КПП.
Глаза у мужчины закатились, он обмяк. Сонное снадобье: всё, что сильнее, — чревато исками.
Скрип — и я вскинула голову. В проёме, ведущем дальше в здание, стоял невысокий мужчина.
— Привет, Боб.
Стиснув зубы, Боб выдернул свой пейнтбольный пистолет.
— Captus! — рявкнула Элис, и я поморщилась, когда по всей постройке развернулось заклинание — по ауре поползли мерзкие «паучки». Да чтоб тебя с Поворотом, да она умеет колдовать?
Боб рухнул на пол, а из спрятанного динамика загудел тихий сигнал.
— Элис! — крикнула я, раздражённая тем, что к сирене тут же добавили запрос по внутренней связи.
Боб лежал, движения его глушила фиолетово-красная дымка. Он вздёрнулся, судорожно хватая воздух, и это прозвучало опасно.
— С ним всё будет нормально?
— Конечно, — ответила она, но мне не понравилось, как резко он затих. — Почему твоё заклинание не сработало на охранку здания?
— Потому что это не заклинание, а проклятие, — буркнула я. Моя магия прошла ниже радаров — на то оно и хорошее проклятие. Повернувшись к экрану, я протыкала интерфейс системы, пока сухое «КПП? Ответьте» не стало настойчивее.
— Почему ты не сказала, что на магию тут завязан сигнал тревоги? — сморщилась она, пытаясь оправдать свою ошибку.
— Сказала. Почему ты дала понять, что твои синапсы ещё слишком обожжены для колдовства? — огрызнулась я, и она покраснела.
Да, мадам глава ковена, ты напортачила дважды. Поморщившись, я продралась по системе. Голос в рации постепенно успокоился — мои действия отобразились у них на конце — и я выдохнула. А вот Элис…
— Всё, валим, — сказала она, и на лбу у неё впервые прорезалась тревожная морщинка.
— Секунду, — я вбила код тишины, и сигнал сирены стих. — Можешь пока помолчать и ничего не трогать?
Я глянула на Боба — дышит. Мэдисон отрубился. Элис кивнула, а я нажала кнопку связи.
— На посту всё норм, — протянула я ленивым, слегка раздражённым тоном. — У нас двое потенциальных нарушителей под стражей. Извините за задержку. Подержу их тут до Квена.
Я отпустила кнопку, динамик ожил:
— Нужна помощь?
Облегчённо посмотрела на Элис. «Валим», ага…
— Нет, но пришлите кого-нибудь помочь Бобу с воротами. Я хочу быстро пройтись по лабораториям. Кажется, они туда и направлялись.
— Сейчас кого-нибудь пришлём на подмену, — ответил динамик.
— Рейчел… — прошептала Элис, и я проследила за её взглядом по дороге: из усадьбы катили две машины.
Сердце застучало. Это были не охранные гольфкары, а редкие лимузины Трента — один для него, другой для Элласбет, наверняка весь свадебный кортеж. Я рванулась к кнопке подъёма шлагбаума:
— Где моя сумка? Сумка! — я протянула руку, и Элис сорвала её со стойки, перелетела через неё и присела рядом с Бобом и Мэдисоном, скрывшись ниже уровня стола.
Пальцы дрожали, но я нащупала камень транспозиции и взглянула через него на Мэдисона.
— A priori, — произнесла я, чувствуя, как энергия перетекает ко мне из демонического коллектива. — A posteriori, — добавила я, и покалывание усилилось. — Omnia mutantur. — прошептала я сквозь камень и шагнула в марево готовых чар. По коже пробежал ледяной шёлк, образ сместился, и Элис хмыкнула.
— Тебе идёт, — сказала она, когда я перевернула низкую урну и встала на неё, выравнивая рост.
— Из тебя вышел бы неплохой напарник, если бы ты не была такой «я-я-я», — бросила я, вцепившись в камень до белых костяшек, пока первая машина проскакивала. Голова Квена поднялась, словно он учуял мою тревогу. Чернокожий мужчина был безупречен в смокинге, и я коротко кивнула, встретившись глазами. Его уже предупредили о попытке проникновения, но раз Мэдисон за стойкой, он решит, что всё под контролем.
Рядом был Трент, и у меня перехватило дыхание. Как обычно, погружённый в телефон. Волосы приглажены, галстук идеален. Нет ничего эффектнее эльфа в смокинге — и меня резануло притяжением.
Я едва заметила второй лимузин — белое море шёлка и кружева: Элласбет с подружками невесты. Руки дрогнули, когда я ударила по кнопке, опуская шлагбаум и запирая ворота. Лучше бы ты успела его остановить, Рейчел.
Показав Элис знак помолчать, я снова нажала рацию:
— Господин Каламак покинул объект. У нас код «зелёный», два «карася» в морозилке.
— Код «зелёный», — отозвался голос. — Подтверждаю.
Я сдержала вздох облегчения: не была уверена, что эти кодовые фразы всё ещё в ходу.
— Поднимаюсь наверх, — добавила я в микрофон. — Боб останется здесь.
— Эй! — яростно зашипела Элис, но я махнула ей: тише.
— Ты идёшь со мной, — беззвучно произнесла я губами, хотя очень хотелось оставить её здесь, а уже громче для службы охраны: — Эм, пришлите кого-нибудь, чтобы провести меня через лаборатории?
Динамик треснул:
— Посмотрю, кто свободен. Минимальная смена. Конец связи.
— Конец связи, — эхом повторила я и выключила канал. Плечи опали; я позволила себе три секунды собрать мысли. Полпути пройдено.
— Я думала, ты меня бросишь, — Элис выпрямилась над Мэдисоном и протянула мне его пропуск.
Я удивилась, но пристегнула его к лацкану.
— Ворота, конечно, нельзя оставлять без присмотра, но проще попросить прощения, чем разрешения. Если мы сядем на электрокар и встретимся со сменой на полпути, они поспешат нас сменить и вопросов не зададут.
— Всем выгодно. Ты в порядке? Ты какая-то… — Она повела плечами, словно по спине пополз паук.
— В порядке, — сказала я, хотя это было не так. Встреча с Трентом выбила меня почти так же, как с Кистеном. Через несколько часов я взбешу Трента сильнее, чем кто бы то ни было за всю его жизнь. Тогда я собой гордилась, но оглядываясь назад понимаю: это был мой самый близкий к смерти момент. Просто я этого не знала.
— Давай сделаем из тебя Боба, — сказала я, беря камень транспозиции. Она кивнула и поёжилась, когда я наложила чары. Подтверждением мне послужило только довольное «м-м-м» Элис — она критически оглядела себя в одностороннем зеркале. До подмены оставалось несколько минут, и нужно было засунуть настоящих Боба и Мэдисона подальше, в задний изолятор.
— Начнём с большого, — сказала я, подхватывая Мэдисона под плечи. Мы полуперетащили, полупротащили его в маленькую комнату кратковременного содержания. На табличке значилось MEDIA ROOM — для проверяющих. По факту это была камера.
— Дверь запирается? — спросила Элис, когда мы водворяли Мэдисона в удобное кресло; она даже не заметила, что и оно, и журнальный столик прикручены к полу, а перегородка до потолка прячет крошечную раковину и унитаз.
— Запирается, — ответила я, и мы бегом вернулись за Бобом. Через три минуты он уже сидел, привалившись к стене, а его пропуск висел у Элис на воротнике. Мысль заморочить их внешность мороком мелькнула, пока я закрывала и опечатывала дверь, — и тут же исчезла. Снимать образы тут было не с кого, кроме нас с Элис. К тому же Квен мог убить часы, пытаясь снять несуществующие чары, если решит, что «нарушители» маскировались под его охрану.
— Твоя сумка потеряла морок, — сказала Элис, когда мы вернулись в операторскую. Я чары не снимала — значит, стерлись, когда я брала образ Мэдисона.
— Было бы неловко, — прошептала я, придвигая сумку. — Подай тот саквояж?
Элис метнула мне огромную наплечную торбу с логотипом Каламака, и я запихнула в неё свою сумку. Девушка тем временем сняла со стойки не один, а два пистолета чар, проверила магазины и, будто всю жизнь это делала, засунула один за поясницу, второй — в одолженную кобуру.
Чёрт, Дженкс, как же тебя не хватает, — подумала я, хватая ключ от одного из гольф-каров. По ту сторону стены, уже на территории усадьбы, был ещё один — маленький — паркинг, и именно там стояли электрокары, чтобы преодолеть милю пути без мучений.
Солнце грело так же, ветерок был так же приятен, но всё ощущалось иначе, когда я распахнула дверь и вышла на территорию имения Трента: тут безопаснее — и одновременно опаснее, если нас раскроют. Я провела здесь слишком много уик-эндов, чтобы испытывать что-то, кроме удовольствия, подбирая ключ к номеру на электрокаре.
— На машине было бы быстрее, — сказала Элис, подбегая ко мне трусцой.
— Мэдисон поехал бы на каре, — ответила я. — Нам нужно успеть уйти вглубь лабораторий, прежде чем всё пойдёт наперекосяк.
— Они бы вообще не проснулись, если бы…
Я разочарованно повернулась к ней:
— Если бы что? Если бы я их убила?
Элис нахмурилась. Для меня она всё ещё выглядела как Элис — чуть юная, очень самоуверенная в своём костюме О.В. и пыльных туфлях. Как Вивиан, она, наверное, могла бы заколдовать меня до состояния коврика у двери. Вот только у неё не было привычки взвешивать причину и следствие — понимания, что за результат своих действий отвечать придётся ей. Хотя… она же из ковена. Может, ей и не придётся.
— Вырубить их чем-то посильнее, — наконец сказала она, хотя было видно: это не те слова, что ей хотелось произнести.
Раздражённая, я скользнула за руль кара и вставила ключ.
— Минимум ущерба, Элис, — сказала я, трогаясь и поднимаясь по главной дороге бодрых двадцать миль в час: по одну сторону лес, по другую — пастбища. — Когда мы уедем, я не хочу ни одной ниточки, которая свяжет это со мной или с тобой и может что-то поменять. Прямо сейчас мы — две ретивые журналистки, охотимся за историей про свадьбу Трента.
— А-а… да, — пробормотала она, уставившись на чёрную машину, идущую навстречу.
Я сразу вывела кар на середину дороги и остановилась — как будто у меня полно времени.
— Всё нормально, — сказала я, узнав этот уныло-чёрный седан. — Это твоя смена.
Шины мягко прошуршали, машина встала, стекло уже опускалось.
— Вы оставили КПП без дежурного? — обвиняюще спросила женщина за рулём. Я пожала плечами.
— Мне нужна была подстраховка, а Каламак уже проехал. Я знал, что вы в пути. Слушайте, оставьте этих двоих заколдованных и под замком до возвращения Квена. Он захочет поговорить с ними сам. — Я заметно поёжилась. — Помните, чем в прошлый раз кончилось для тех, кого он ловил на территории? — Женщина передёрнула плечами. — Они под маскировкой, — пояснила я, почему две лучшие головы Трента сидят закрытые в переговорке. — Не трогайте. Квен захочет увидеть их до снятия.
— Ага, — кивнула она, глядя на сторожку. — Доктор Скрим встретит вас у лифтов и проведёт. Вы ведь только на быстрый осмотр, да?
— От силы час, — сказала я, и она облегчённо выдохнула.
— Отлично. Каламак ожидается не раньше четырёх утра. Я не хочу сидеть на воротах, когда они вернутся.
Но эти «четыре утра» легко сдвинутся к полуночи, когда я разнесу планы Трента. Я махнула ей, пока стекло поднималось и машина брала курс на КПП. К полуночи Трент будет не танцевать с новоиспечённой женой, а выбираться из тюрьмы под поручительство Квена. Элласбет полетит домой взбешённой: день свадьбы сорван. Если мы к тому времени не смоемся…
Я снова тронула кар, и Элис выдохнула:
— Это преступно просто, — прошептала она.
— Просто? — рявкнула я. — Это называется: я два года изучаю систему Трента изнутри — правильные фразы, когда шутить, когда нет, стандартные процедуры на случай проникновения, не говоря уже о коде отключения тревоги и о том, что «медийная» комната на самом деле камера. — Меня кольнула вина, пальцы сжали пластиковый руль. — Ничего тут не просто, и то, что ты так думаешь, говорит, что ты ни черта не знаешь, Элис. Глаза разуй. Может, чему-то научишься, и мы доживём до дома.
Её губы сжались, но она промолчала, разглядывая кобыл с жеребятами у конюшен. Как и обещала, парковка там кипела. Через месяц все разъедутся, но я испытала злорадное удовлетворение, когда Элис скривилась, понимая, что я в очередной раз оказалась права.
И всё же чувство вины за злоупотребление доверием Трента не отпускало, пока мы подруливали к большой пустой площадке перед двухэтажным корпусом в шаговой доступности от дома Трента.
— Похоже, это наш сопровождающий, — сказала я, останавливаясь прямо у ступеней. — Доктор Скрим?
— Ага-а, — протянула Элис, разглядывая мужчину, мнущегося у двери. Халат на нём был бледно-голубой, волосы острижены коротко. Он помахал нам, когда мы вышли, и меня накрыл прилив ботанского родства. 
— Не колдуй на него, — сказала я, забрасывая на плечо саквояж с моей сумкой внутри. — Нам нужно, чтобы он включил магнитный резонатор, если он ещё не запущен. И помни: я — Мэдисон, ты — Боб. Ты уже назвала меня Рейчел при Тритон.
— Вон те галдящие вороны, — Элис вскинула голову, пока мы поднимались по низким ступеням. — Прости. — Она замялась. — Мне нельзя попадаться.
— Мне тоже. Всё будет нормально, — сказала я и кивнула мужчине, что ждал у входа.
На самом деле я нервничала. Имение Трента — как ловушка для омаров: войти — одно, выбраться — совсем другое.
— Эй, привет, — молодой человек пригнулся и выставил кулак сперва Элис, потом мне. — Я Скрим. Охрана сказала, вам нужен обход?
— Мэдисон, — представилась я, подавив вздох облегчения, что мы не знакомы, и стукнулась с ним костяшками. — Короткая проверка нижних уровней. Мы задержали двоих, пытались пройти под липовой легендой. Думаю, охотятся за свадебными сплетнями, но раз Квена нет, хочу убедиться, что деликатные проекты мистера Каламака не под угрозой.
— Без проблем. Проведу вниз. — Совсем не замечая возможной опасности, Скрим повёл нас в маленький пустой холл. После приятного ветерка снаружи здесь стоял спёртый воздух — по выходным кондиционер, видать, не гоняют. — Ух ты, проникновение. — Он небрежно ткнул кнопку вызова лифта. — Такое обычно уже к ночи бывает. Днём, кажется, даже собак не спускают.
О боже. Собаки, — подумала я, подавив дрожь.
— Наверняка рассчитывали застать нас спящими, раз Каламак уехал.
— Повезло, что я тут, — сказал он и, как только лифт открылся, юркнул внутрь. — Пришёл проверить креветок. Через час ухожу.
— Мы к тому времени уже уедем, — заверила я, входя следом.
— Креветок? — удивилась Элис, а Скрим нажал кнопку нижнего уровня.
— Мистер Каламак ведёт токсикологические исследования на пресноводных креветках, — объяснил он, когда лифт пошёл вниз. — Они очень чувствительные и быстро меняют поколения. Что-нибудь особенное хотите посмотреть?
Мы опускались почти ниже досягаемости лей-линий, но я почувствовала, как Элис тянет одну — по коже побежали иголки потенциальной энергии. И тут я заметила: она смотрит на Скримa с хищным блеском.
— Нет! — выкрикнула я, и парень вздрогнул. Взгляд Элис дёрнулся ко мне, я злобно на неё покосилась, а Скрим нервно хихикнул. — Простите, — импровизировала я, пока лифт всё падал и связь с лей-линией совсем не ушла. — Я как раз это же обсуждала с Бобом по дороге от ворот. Давайте начнём с низа и поднимемся наверх. У вас ведь доступ ко всему, верно?
Лифт дзынькнул, двери разъехались.
— Ага, — пожал плечами Скрим.
— Отлично. Поэтому вы нам и нужны, — сказала я, обращаясь будто к Элис, и пошла за ним.
Он рассмеялся, но теперь неуверенно, и я бросила на Элис предупреждающий взгляд: веди себя прилично. Коридор я узнала. На потолке не хватало ожидаемой камеры — интересно, её поставили из-за моего прежнего фокуса?
— Здесь только вы один? — уточнила я.
Скрим кивнул:
— Никого весь день. Исследования и разработки взяли трёхдневные выходные. К несчастью, я — незаменимый, но всего на полдня.
— Охрана не спит, — заметила Элис, и Скрим добродушно пожал плечами.
— Слушайте, мне говорили про какой-то… магнитный резонатор тут внизу, — сказала я. — Мол, часы с руки срывает.
Скрим оживился:
— Магнитный резонатор? Есть. Вообще-то на этом этаже.
Элис хлопнула ресницами — видимо, забыв, что выглядит как Боб:
— Можно посмотреть?
— Э-э, конечно. — Он замялся, явно больше занятый тем, что «Боб» с ним заигрывает, чем чем-то ещё. — Сюда, — сказал он и свернул в пустой коридор. — Вообще-то я рад, что вы тут. Когда никого нет, это место пробирает до мурашек.
— Больше, чем я ожидал, — тихо произнесла Элис. — Здесь что, восемь этажей?
Скрим осклабился:
— Насколько нам известно. В лифте есть пара кнопок, которые у меня не работают. Вы раньше сюда не спускались?
Элис пожала плечом, и я не удивилась. Наверное, она думала, что Трент возится в лаборатории «на одного человека». На деле же, чтобы его расе не вымереть, потребовался бизнес уровня Fortune-500 — пока мы не добыли каплю древней, до-Поворота, эльфийской крови и не выстроили по ней лекарство. Этот единственный поступок уже положил — или положит — конец куче страданий: не только детей эльфов, но и тех, кого Трент шантажировал, выбивая деньги на научный прогресс. Забавно, я так и не вспомнила, что получила взамен за помощь. Сделала, потому что так было правильно. Или это я уже так себе помню?
— Сюда, — вернул меня к делу Скрим, и мы остановились у толстой стеклянной стены, за которой виднелся большой агрегат. — Вроде всё окей, — добавил он, разглядывая молчащие клавиатуры и тёмные экраны.
Агрегат был выключен, и я потянулась к лей-линии — не достала. Дерьмо на тосте, и как я это проверну?
— Хочу внутрь, — сказала я, и Скрим фыркнул.
— У меня нет допуска, — сказал он, косясь на картридер у двери. — Хотите в животные лаборатории?
— Есть у тебя допуск, — ответила я и, резко двинув рукой, стянула у него с пояса пропуск и провела. Писк пробил насквозь, и я взялась за ручку, с чувством, будто где-то щёлкнули секундомеры. Я была уверена, что дверь завязана на охранку. Квена ради этого не побеспокоят — разве что ради короткого апдейта, — но кто-то всё равно придёт и проверит, даже зная, что Мэдисон и Боб тут снизу «осматриваются». А может, тем более придёт.
— Эй, — возмутился Скрим, когда я распахнула дверь. Я сунула ему пропуск обратно.
— Хочу посмотреть, как он часы с руки срывает, — Элис протиснулась мимо меня, и мы вошли.
Скрим придержал дверь, оставаясь в коридоре.
— Эм… не думаю, что нам стоит туда заходить.
— Расслабься, — Элис нависла над чёрной клавиатурой и ударила по кнопке, зажигая экран. — Три дня выходных, да? Давай хоть повеселимся. — Она повернулась ко мне, вдруг встревоженная: — Ты умеешь его включать? — шепнула.
Я остановилась рядом, прикусив губу:
— Насколько это может быть сложно? — Кнопок не так уж много, и одна из них зелёная. Зелёная — значит «пуск», верно?
— Э-э, лучше не трогайте это, — сказал Скрим, входя и позволяя двери закрыться, но его проигнорировали.
Элис нахмурилась:
— Ты же говорила, делала это раньше.
— В прошлый раз он уже работал. В этой комнате я не была.
— Э-э, прошу прощения… — слабо произнёс Скрим, побледнев: до него дошло, что что-то не так. — Мне нужно кое-что проверить, — добавил он тонко и попятился к двери. — Я быстро.
— Боб, он твой, — сказала я, и Элис почти пропела от радости.
Мы были слишком глубоко для линии, но, когда Скрим рванул в коридор, она выдернула тугой ком энергии будто из ниоткуда и швырнула ему в спину с восторженным: — Captus!
Я дёрнулась на хлопок, вспомнив, как это — оказаться не с той стороны её чар.
— Это было не из твоей чи, — обвинила я, когда Скрим рухнул, будто ему перерезали ниточки. — Как… — И тут меня осенило; я сощурилась на её самодовольную физиономию: — Один из тех ворон твой фамильяр, да? Чёрт тебя дери, Боб. Тебе очень сложно доверять.
— «Доверять»? — вскинула подбородок юная на вид женщина. — Я ковен. А ты…
— Та, кто вернёт тебя домой! — огрызнулась я, присев проверить Скрима: дышит — норм. — И ты мне только мешаешь. — Я встала, раздражённая. — Это не соревнование, кто знает больше магии. Если будешь и дальше утаивать от меня, тут и застрянем. — Я схватила Скрима за плечи и оттащила так, чтобы его не было видно из окна в коридор. — С ним всё окей, да?
— В порядке, — ответила она, явно раздражённая. — Я людей не убиваю.
— Ага. Ты их только запираешь и кормишь аминокислотами, которые убивают магию. — Неспокойно оставив его, я вернулась к экрану. Он просил пароль. Я вбила бессмысленное слово, написанное сбоку на клавиатуре. — Мы внутри, — сказала я, когда всплыло несколько окон и запрос цикла.
— Он вырубится на пару часов, — Элис уставилась в пустой коридор. — Сам очнётся, с головной болью. Я его не покалечила. — Она помедлила. — Сможешь включить?
— Думаю, да. — Прикусив губу, я велела системе запустить последний сценарий и ткнула Enter — и выхватила ошибку. — М-м-м. Нажми зелёную.
Элис подошла к машине — шаги бесшумны в её кроссовках, покрытых красной пылью Безвременья.
— Эту? — она ударила — и мы обе вздрогнули, когда по моей ауре пробежала странная рябь.
— Моча пикси, похоже, это оно, — сказала я, когда в ухе родился тонкий звон. На экране побежали данные, машина запросила какую-то информацию — я в ней не шарила. Но когда я потянулась к лей-линии, она была на месте.
— Сдвинулось! — воскликнула Элис, будто только сейчас поверила, что я не вру. — Работает! Линия здесь. Прямо тут.
Возбуждение покалывало до кончиков пальцев.
— Двигаем. — Я схватила сумку и направилась в коридор. — Нам надо успеть и смыться до того, как кому-нибудь взбредёт проверить маскировки с Боба или Мэдисона и понять, что их там нет.
Элис сорвалась с места, оттолкнула меня и вылетела в коридор.
— Ну да, теперь ты спешишь, — буркнула я, следуя за ней и снова мечтая, чтобы рядом был Дженкс. Пикси зациклил бы потолочную камеру, а мне придётся её ломать — а это сразу покажет, где мы.
— Куда? — Элис замерла на развилке, нервно мня пальцы, глядя то вправо, то влево.
— За парой деревянных двустворчатых дверей, — выдохнула я и потянулась чувствами, ища хоть намёк на силу лей-линии.
— Ты же не знаешь, где это, да? — глаза Элис округлились.
— Знаю! Дай секунду сориентироваться. — В память влезло, как мы удирали от трентовских гончих, и стало трудно думать. Нас нельзя ловить. Это похоронит мои ближайшие два года. А я до безумия люблю Трента. Задержав дыхание, я пошла за ощущением линии — где она ныряет вниз и снова всплывает. — Сюда, — сказала я, ускоряясь. — Держимся линии — и найдём хранилище.
Я перешла на бег, Элис дышала в затылок.
— Вон там, — сказала я, узнав поворот. — Направо.
— Тупик. — Элис остановилась; я сбавила шаг, глядя на небольшой альков в конце короткого коридора. Красный диван у дальней стены, вокруг низкого столика — несколько стульев: такая себе неформальная переговорка. Никаких замков, никаких панелей, но лей-линия была протянута вниз, прямо сквозь стену. Мы пришли правильно.
— Оно? — спросила я и расфокусировала взгляд. Меня передёрнуло, когда стены и потолки реальности померкли, и в поле зрения вспыхнул многослойный, высоченный демонский молл. Я почти слышала инструментальные «Карпентерс». Во втором зрении мои старые демонические метки буквально светились зловещей чёрной копотью. Аура Элис — странно — была почти слишком чистой. Она что, скидывает свою копоть на кого-то?
Сразу за стеной с красным диваном — хранилище отца Трента, попасть туда можно только через лей-линию. Нужно шагнуть в Безвременье, пройти сквозь стену и силой воли выйти обратно в реальность. Всего четыре шага — но два из них в Безвременье.
— Останься здесь, — сказала я, подходя к дивану. — Смотри в оба. Я быстро.
— Рейчел, это же демонская подземка! Я её вижу!
— А как, по-твоему, я собиралась туда попасть? — раздражённо отозвалась я. — Заходишь в Безвременье, проходишь стену, выходишь в хранилище. Я думала, ты в курсе.
Побелев, она взобралась на диван и шагнула в линию — и исчезла.
— Да чтоб тебя фейская, простите, пердящая шлюха! — рявкнула я, но слушать было некому. Она уже там. В хранилище Трента. Вместо того чтобы прикрывать мне спину.
Стиснув зубы, я тоже встала на диван и шагнула в лей-линию. Энергия заиграла в ладонях и под ложечкой, мистики взъерошили мне волосы, когда я подогнала ауру под ритм линии, стала её частью — и меня разом вывернуло в ничто, когда я шагнула в Безвременье.

Глава 24

Шаг с дивана в Безвременье оказался длинным и резким, будто падение в пустоту. Я рухнула больно, и вонь жжёного янтаря ударила по мне удушливой волной, забивая нос, лёгкие, буквально поры кожи. Если на поверхности это пахло плохо, то здесь — почти нестерпимо. Липкий жар и глухой бас музыки шарахнули в грудь; сотни разговоров гудели вокруг, как будто выйти из небытия прямо в демоническую кофейню — обычное дело. Впрочем, в Безвременье так оно и было.
Элис я не увидела, зато дверь кофейни была прямо передо мной, и я ухватилась за ручку, мельком подумав, сработает ли здесь моя иллюзия униформы из Каламак Индастриз. Чары транспозиции, конечно, демонические, но это ещё не значит, что они не видят сквозь них.
Запах жжёного янтаря наконец убрался в фон, и я распахнула дверь, шагнула внутрь.
Как я уже видела во второе зрение, зал был битком. Все говорили разом, я прижала к себе сумку на ремне и оглядела фамильяров в очереди — пёстрая одежда делала сцену похожей на буфет киностудии. Я, кажется, не так уж выбивалась из общего вида, как сперва показалось. За стойкой, ловко двигая очередь, тоже стояли фамильяры — бариста, готовившие напитки и лёгкие закуски с помощью магии. Болтали с постоянными клиентами весело, несмотря на вынужденное рабство. Элис не было, и у меня опустились плечи. Дерьмо на тосте, да вы издеваетесь. Значит, она ушла в хранилище Трента.
— Эй, спортсмен, — раздался густой голос, и я обернулась: за высоким столиком сидели двое демонов. Один — в пиджаке с широкими лацканами, яркая семидесятая «двушка»; другой — в спортивках и в таком количестве побрякушек, что даже Констанс бы одобрила. Оба смотрели на меня с интересом. — Твоя аура слишком яркая — ты здесь недавно. Кто тебя так рано выпустил, малыш?
Боз и Клемт, вспомнила я: каждого демона в этом мире я знала по простому имени — за годы отбивала их интерес ко мне не один раз. Сколько помню Боза, он застрял в диско-эпохе. Клемт недавно бросил любовь к карательной Австралии и подсел на рэп восьмидесятых. За «современные вкусы» их немного держали в стороне, вот они и торчали вдвоём в «Кофейном Хранилище», но я всегда ценила их попытки «вписаться».
По крайней мере, маскировка держится. Но демонам интересной быть никогда не полезно, даже знакомым, и я повернулась к последнему в очереди:
— Эй, парень, тут… блондин не проходил? Одет как я. Напуганный такой.
— Я спросил, кто твой хозяин? — звякнул цепями Клемт. Фамильяр передо мной покачал головой и плотнее прижался к очереди, отмежёвываясь от возможной беды.
Боз шлёпнул Клемта по руке, чтобы привлечь внимание:
— По-моему, он с поместья Каламака, — сказал он. — Клянусь, видел, как он прошёл через линию.
— Да? — интерес Клемта заострился.
— Серьёзно? — протянула я, решая, как это разыграть. Элис нигде не было. Уходить я не хотела — вдруг я ошибаюсь, и она выскочила в торговый зал. Да чтоб тебя, Элис…
— Ага, — отозвался Боз в тон Клемту. — Блестящий эльфёнок опять линию потянул вниз. Видишь? — Он кивнул на меня, поднимая надтреснутую керамическую кружку. — В хранилище полез и заблудился, маленький эльф? Вор, небось. Как думаешь, стоит усилий?
Клемт одобрительно хмыкнул:
— Не боится. Либо очень хорош, либо очень туп.
Демон соскользнул со своего высокого стула — намерения ясны, — и я шагнула назад, в лей-линию; волосы тут же запутало в разболтанной магии.
— Сойдёмся на «туп», — сказала я.
Демон потянулся ко мне, но было поздно — я исчезла, вволю заставив себя стать реальной. На этот раз переход прошёл без шва, и я моргнула, пытаясь что-нибудь увидеть в кромешной темноте хранилища Каламака. Вонь жжёного янтаря слетела с меня, я повела руками в воздухе, выискивая стену или стеллаж. С открытыми глазами или с закрытыми — разница нулевая.
— Visio deli! — взвизгнул высокий голос, и я присела, щурясь: вспыхнул ослепительный шар, летя прямо в меня. Попади — и меня на время ослепит.
— Rhombus! — парировала я, съёживаясь, когда сияющая сфера врезалась в мой защитный круг. — Элис, это я! Я! Демоны сами не переходят. Их нужно призывать. Да чтоб тебя обратно к Повороту! Что ты тут делаешь? Ты должна была держать нам выход открыт!
Второй атаки не последовало, и я выглянула из-за плетущихся, щёлкающих и потрескивающих световых сил. Lenio cinis, подумала я, заметив Элис, когда мой световой шар вспыхнул в темноте. Она наполовину пряталась за стеллажом, одновременно напуганная и упрямая. Боз и Клемт, не сомневаюсь, смотрели на всё это своим вторым зрением и ржали до слёз — я же знаю демонов.
— Рейчел? — Элис подозрительно прищурилась на меня, и я изобразила жест «ну?» — наши энергии погасили друг друга, я опустила круг. — Куда ты, туда и я!
Я уже не понимала, что творится в зале, провела рукой по взъерошенным волосам — вот бы Дженкс был здесь, пригладил бы.
— Элис, ты худший напарник из всех, с кем мне приходилось работать. Как, чёрт возьми, мы узнаем, что происходит по ту сторону стены? Если они выключат резонатор, мы тут застрянем. Ради этого я тебя и привела!
— Тогда иди и смотри. Амулет найду я, — сказала она, сотворив свой собственный свет — яркий, слепящий. Явно синапсы в порядке. Два дня? Пыльца пикси мне на задницу.
— Вон, — кивнула я на стену. — Делай то, для чего пришла.
— Через Безвременье? А ты возьмёшь, что нужно, и бросишь меня? Даже не надейся. — Элис продолжала разглядывать полку древних эльфийских книг. — Там демоны. В прошлый раз я еле ушла.
А теперь вернуться будет ещё труднее. Хуже того — кроме как стукнуть её по голове и перетащить через стену самой, принудить я её не могла.
— О боже! — выдохнула она, тянусь к книге. — Откуда у него это?
— Не трогай! — крикнула я, и она отдёрнула руку. — На них висят защитные чары.
— Всё это незаконно, — обиделась она.
— Потому и лежит в его хранилище. И запретили их лишь потому, что они людям не по нутру. — Я обошла стеллаж с эльфийским порно, которое заманило меня сюда в первый раз, и направилась к вмонтированным в стену выдвижным ящикам без замков. — Знание не бывает «правильным» или «неправильным». Важно, как — и используешь ли — его. — Я покосилась на неё и нахмурилась, когда она снова потянулась. — Я сказала — не трогай. Хочешь, чтобы служба безопасности Трента вышла на нас?
Скривившись, она отняла руку.
— Я думала, у нас последний экземпляр, — прошептала, жадно уставившись. — В нашем не хватает страниц.
Я выдвинула ящик и удовлетворённо протянула «ммм»: внутри в своих поролоновых гнёздах лежали древние металлические обруч-амулеты, почти все — с родной булавкой-активацией.
— Всё на той полке на проводах. Если будешь паинькой, может, уговорю Трента показать свою библиотеку, когда вернёмся домой, — сказала я, хотя сомневалась: ковен уже показал свои загребущие лапки.
— Нужный амулет наверняка здесь, — добавила я и прошептала: Abundans cautela non nocet — проверить на ловушки. Над ящиком легла дымка золота и чёрного, но ничего не вспыхнуло предупреждением: пут не было. Все они «мёртвые». Здесь их держали только из-за контроля температуры и влажности. Ну и потому, что гравировка на обручах древняя.
— Как только найду нужный — сматываемся, — сказала я, беря первый и читая инвокацию. Металл был совершенно мёртв и холоден, я щурилась на выцветшие буквы. Не то. Но вещь — потрясающая: скрученный круг металла даже сохранил исходную булавку-вызов. Делало его дороже — как игрушка в коробке. Ценность — потому что мы её придаём. Полезности — ноль.
Хорошо, что мне уже удавалось прясть пустяки в золото.
Следующий — то же самое. И третий. Я глянула на Элис: та уже нашла стопку картин и листала их, будто на ярмарке, подбирая что-нибудь на стену в гостиной.
Но когда я перешла ко второму ряду, странное ощущение царапнуло мою ауру. Я протёрла старое серебро, прочитала инвокацию. Спасибо, Трент. Обрадованная, обхватила обруч пальцами, пытаясь уловить хотя бы искру магии — но это был просто мёртвый металл. Клялась бы, что что-то почувствовала…
— Э-э, Рейчел? — сказала Элис, и я вздрогнула, когда вспыхнули потолочные лампы. Вдали сквозь стены протянулся глухой улюлюкающий звук.
Дерьмо на тосте, я и включила ту самую сигнализацию, о которой предупреждала Элис.
— Валим, — сказала я, запихивая амулет в карман и подталкивая её к лей-линии. Она всё ещё была тут. Они не смогут отключить её, пока сами не войдут в линию.
— Куда? — вымолвила она, побелев. — Рейчел, мы не проломимся через охрану Каламака.
У нас было минуты две, самое большее. Меня нельзя было ловить. И Трент, и Квен решат, что я — та самая Рейчел, что его арестовала, а он сейчас на меня страшно зол. Он не станет думать. Он меня убьёт. Обернёт лисой и загонит по ночи.
Никогда больше. Мы уйдём через Безвременье.
Испуганная, я схватила камень транспозиции. Finis, мелькнуло в голове; меня передёрнуло, когда наши иллюзии растворились. Облик Мэдисон больше не поможет. Если я хочу выжить, в Безвременье мне придётся быть собой.
— Что ты делаешь? — вытаращилась Элис, когда я вытряхнула из портфеля «Каламак Индастриз» свою наплечную сумку и достала наши мантии и шляпы. Фамильяры. Мы должны были быть похожи на фамильяров.
— Надевай, — сказала я, на автомате бросив ей мантию, и она поймала. — Через реальность мы не выйдем.
— Ты хочешь уйти через Безвременье?!
Я втиснулась в мантия, лихорадочно натянула шляпу, завязала рукава узлами, чтобы получились карманы. Стыд не давал поднять глаз — стыд за то, что я активировала одно из страхов Трента сразу после того, как предупредила Элис. Пейнтбольный пистолет Мэдисона ушёл в один карман, мой вишнёво-красный — в другой. Помедлив, переложила последнее зелье забвения в карман джинсов… на всякий случай.
Элис стояла на месте, держа мантию в руках, с ужасом на лице.
— Почему ты не одеваешься? — спросила я.
И тут мы обе подпрыгнули от внезапного глухого удара в пустую стену. Штукатурка осыпалась.
Они пытались вломиться. Почему? — мелькнуло, пока глухой треск крошащегося гипсокартона становился громче. Охрана Трента умеет ходить по лей-линиям.
И тут меня осенило. Вся охрана Трента умеет ходить по лей-линиям. Они знали, что демоны их там поджидают, стоит попробовать. Сын фейской шлюхи…
— Элис, нам надо идти, — сказала я, когда треск стеновой плиты усилился. — Выход только через Безвременье. Поднимемся на поверхность и пешком дойдём до лей-линии. — Но она всё так же стояла и пялилась на меня. — Надень мантию!
Её подбородок задрожал — я решила, от злости.
— Это ты всё подстроила. Вся эта комедия, чтобы продать меня Тритон без свидетелей за то проклятое зеркало. Невозможно заново разжечь использованный амулет лей-линии, а я тебе поверила! Ты собираешься продать меня Тритон! — мотая головой, она, пятясь отступила, и стена треснула ещё сильнее.
— Элис… — попыталась я.
— Я лучше рискну с Каламаком, — отрезала она. — Это не я арестовала его на собственной свадьбе. Я — та девчонка, которую ты похитила из лагеря как заложницу. — Она метнулась взглядом к расползающимся трещинам. — Помогите! Пожалуйста! Она собирается продать меня демонам!
— Ах ты мелкая… — взвилась я и бросилась к ней. Она пискнула, пятясь и врезаясь в эльфийское порно Трента. Мы рухнули, я сверху. На миг промелькнула мысль о Бозе и Клемте — либо ржут до упаду, либо ставки принимают, кто победит.
Элис взвыла, явно в бешенстве, пытаясь скинуть меня.
— Надень мантию! Я не собираюсь тебя продавать! — заорала я, а потом вздрогнула, когда меня прошила энергия. Это была Элис — она хлынула в меня сырой мощью, прямо из линии, в которую мы рухнули. 
У меня не было на это времени, и я втянула в себя шипящую энергию, загоняя её в привычные, до безболезненности прожженые каналы. Её сила жужжала, отдавая солью и сиренью, наполняя мою чи. Я поддала своего — стиснула зубы и швырнула всё это обратно.
Элис взвизгнула от боли и обмякла. Я вырубила её.
— Отойдите от женщины! — потребовал кто-то, и я дёрнула взгляд к рваной дыре в стене. Пока прореха была узкой, меня не видели; как только станет шире — полетят чары.
— Если бы я хотела тебя продать, я бы уже это сделала, — процедила я, злая до краёв, сдирая себя с неё. Витрина была вдребезги, статуэтки укатились, стекло звенело. Я схватила её мантию и шляпу, встряхнула — и запихнула в свою сумку. Неужели прошлый наш «урок» ничему её не научил?
— Ай… — прошептали с пола, и я шагнула к Элис. Дёргаными движениями вынула из её кобуры пейнтбольный пистолет, потом перевернула её носком ботинка, чтобы достать второй — у поясницы.
— Ходить можешь? — рванула я её на ноги, удерживая вес. — Если повезёт, я подпалила тебе синапсы, и ты не натворишь ничего, от чего тебя потом убьют.
— Рейчел… — пролепетала она, хватаясь за голову. — Ты за это сгниёшь в Алькатрасе.
— Ага. Сперва я должна доставить тебя домой, — она держаться не могла, живот свело, когда я подхватила её плечом и приняла на себя тяжесть. Позади с пола посыпалась штукатурка — они разламывали дыру шире. — Я не позволю, чтобы тебя утащили, — сказала я, и она моргнула на меня. — Но, если кто-то всё-таки утащит, я тебя отобью. Обещаю. Но нам нужно выбираться отсюда. В Безвременье за нами не сунутся — уж если бы решились, уже вломились бы сюда через линию.
— Подожди… — прохрипела она, глаза расширились от тревоги. — Рейчел, не надо!
— Сделай одолжение — не колдуй, — шепнула я. И, будучи в своей мантии для заклинаний, а она — в спортивках О.В., я подогнала наши ауры под лей-линию — и нас не стало.

Глава 25

Меньше, чем за удар сердца, мы уже были там; едкий укус горелого янтаря обжёг лёгкие, пока не отступил до назойливого фона. Элис висела у меня на руках мёртвым грузом, и я опустила её на безупречно чистый пол кофейни, наполняя мою чи энергией, пока поднимала взгляд и замечала, что не только Боз и Клемт, но и все в заведении наблюдают с затаённым вниманием.
— Получилось, — сказала я, и помещение взорвалось шумом: золотые монеты, символизирующие услуги, переходили из рук в руки. Все они ждали этого, и я глубоко загнала тревогу внутрь. Следующие тридцать секунд либо усложнят мне жизнь, либо сделают её невозможной. Я проигнорировала, как Клемт подвинулся ближе.
Элис лежала у моих ног; я дёрнула её на ноги, и разговоры начали смещаться от нас, но шум не утих. Боз заметил мой камень транспозиции, и я спрятала его за мантией, потом повыше закинула на плечо сумку. Элис закашлялась, согнувшись пополам, пытаясь привыкнуть.
— Ты воровка, — подозрительно сузил козьи, щелевидные зрачки Клемт.
— И девчонка, — сказал Боз, хищно улыбнувшись. — Хватка у тебя будь здоров, Рыжая. Давай так: ты отдаёшь мне ту книгу и амулет, которые стырила, и мы с Клемтом позволяем тебе уйти. Я глаз не спускал с этой книги с тех пор, как та каламачья мразь поставила её туда.
— Книга? — я разъярённо обернулась к Элис. — Ты взяла одну из его книг? — воскликнула я, и её бесстыдный взгляд скользнул ко мне, когда она наконец смогла вдохнуть полной грудью. — Это ты пустила сигнал тревоги. Я думала, это я!
— У эльфа ей не место, — сказала она так, будто это всё оправдывало.
— Согласен, — протянул руку Клемт, и я отступила с Элис на шаг.
— Убери лапу, пока я не сунула в неё то, чего тебе совсем не хочется, — сказала я, надеясь, что Элис промолчит. Я очень сомневалась, что опалила её, но, если она сделает глупость, мы обе растянемся на полу.
Боз толкнул локтем Клемта. — Думаю, это та ведьма, на которую Галли спустил свои фьючерсы. Рыжая. Чистая аура. — Его взгляд скользнул по моей правильно завязанной мантии. — Он почти разорился, заполучая тебя. Похоже, теперь он гоняет тебя воровать у Каламака вместо того, чтобы помешивать чары.
Если они решат, что мы кому-то принадлежим, трогать не станут, и, задрав подбородок, я показала ему запястье — демоническая метка чернела явным маяком.
— Несомненно, — эхом отозвалась я. — Хотите амулет и книгу — разговаривайте с Алом, э… с Галли. Прошу извинить.
Я подхватила Элис под руку и важной походкой направилась к стойке выдачи, будто пришла за заказом. Там стояли два напитка; я схватила их и один сунула Элис.
— Не пей, — прошептала я, направляя её к двери, а громче добавила: — Запишите на счёт Галли!
— Он вернулся? — спросил Боз, но мы уже были снаружи. Воздух душил чуть меньше, но я кожей чувствовала взгляды, пока вела Элис через общий двор к журчащему фонтану. Он копировал тот, что на Фонтанной площади в Цинциннати. Почему — одной Богине известно.
— Ты в порядке? — спросила я, колени чуть подрагивали. Чёрт. Люди Трента снесли стену, чтобы добраться до нас. Вот почему в будущем там будут новые дубовые двери, подумала я.
Элис споткнулась о приподнятую плитку, ахнула, удерживая равновесие.
— Они дали нам уйти, — прошептала она. — Почему? Как ты дышишь? Здесь всегда так жарко?
— Да, дали, и да, здесь всегда так жарко. — Я сбавила шаг, впервые видя всё её глазами. — Они живут под землёй, где реальность не даёт искажений, но воздухообмен так себе, учитывая, что и на поверхности воздух изначально не ахти. Никому не приходит в голову тратить чары на очистку воздуха — только у себя в квартирах.
Запах горелого янтаря душил, я моргнула уходящие слёзы и постаралась дышать поверхностно. Демонов легко было отличить от фамильяров, хотя одеты они часто одинаково; и, хотя работники в основном были фамильяры, иной демон сидел за кассой, отрабатывая долг. Никто не боялся, и никто не пытался бежать. Не потому, что не хотели. Просто выхода не было, разве что какой демон перебросит по лей-линии куда-нибудь ещё. Через пару сотен лет страх, знаешь ли, истирается.
— Почему они не пытаются нас похитить? — Элис почти висела у меня на руке, широко раскрытые глаза впитывали всё.
— По той же причине, по которой Клемт с Бозом позволили нам уйти. Каждый, кто не демон, кому-то принадлежит, — сказала я. — Телом и душой.
— Почему они просто не уйдут? Не прокопаются к поверхности и не сбегут?
Я замедлила шаг, стараясь перенять ленивую, беспечную походку демона. 
— Потому что они проиграли свою душу демону. А раз её нет, ты — его. Никогда не ставь на кон свою душу. — Меня передёрнуло. Этому я научилась случайно. Так я и ушла от Ала — или уйду, точнее. Согласившись добровольно стать его фамильяром, я сохранила душу. А раз сохранила, то могла сказать «нет», отказаться переходить по лей-линиям в Безвременье. Он не мог меня заставить, и на этом мы нашли общий язык.
Она опустила голову. 
— Меня сейчас вырвет.
— Даже не думай. — Я крепче сжала её руку. — Смотри. Вокруг фонтана стоят площадки для прыжков. Оттуда мы попадём в апартаменты Тритон. — Элис выдернула руку, и я остановилась. Она побелела.
— Зачем? Зеркало тебе не нужно, — сказала она, отступив на шаг. — С тобой всё в порядке. Я не отправлю тебя в Алькатрас. Я тебе верю. Вивиан верила — и мне этого достаточно. Мы можем вернуться домой прямо отсюда. Как вы отсюда выбираетесь? Тут есть лестница?
Лестница? Она серьёзно? Я наклонилась так близко, что у неё свело челюсть. 
— Вот так просто — веришь мне, да? — По крайней мере пока жареным пахнет именно для тебя. — Я здесь не для того, чтобы прыгать через твои обручи ради собственной свободы. Я здесь ради Брэда. Мне нужно зеркало для него, не для тебя, и, раз уж ты ни за что на этой зелёной земле отсюда одна не выйдешь, ты идёшь со мной.
— Чтобы ты продала меня Тритон за это чёртово зеркало? — вспыхнула она, и я с тревогой покосилась на кофейню за спиной.
— Эй! Я сказала тебе оставаться в коридоре, помнишь? Идти — была твоя идея, а раз уж ты здесь, придётся довести до конца. Тритон нас запомнит. — Надеюсь. — Прыгнем к ней, обменяем на зеркало и путь к поверхности книгу, которую ты стащила, — и смоемся.
— Книгу я ей не отдам! — воскликнула Элис, хватаясь за рубашку, чтобы показать, где она спрятана. По крайней мере, стало ясно, что сигнал тревоги пустила не я. Улыбка мелькнула при мысли о Квене, который уткнётся в проломленную стену, вернувшись домой, — и угасла. Никакого торжества от того, что обманула его охрану. Нисколько.
— «Подержанные» чары стазиса ей не нужны, — пробормотала я, тревожно поднимая сумку выше на плечо. Мне нужно было больше, чем загадка, а книга — под рукой. Будь здесь Трент, велел бы продать.
Элис шагала рядом, бледная и дрожащая. 
— Где-то ведь должен быть туннель наружу.
— Нет. — Я двинулась к площадкам для прыжков, раз за разом оглядываясь: Боз и Клемт наблюдали за нами из-за столиков на улице. — Успокойся, ей не нужна твоя душа. Это раздутый ценник от злых демонов, которым не нравится, когда их призывают в круг. Прыжки не такие уж дорогие, если только тебя не прижали к стенке. К тому же я всё повешу на счёт Тритон. Для Пана мы будто вышли за кофе. На, подержи секунду.
— Пан? Тот демон? — Элис уставилась на скучающего демона в красной мантии, который с театральным пафосом вздымал сияющие волны энергии, отправляя нагруженных пакетами фамильяров к их хозяевам. — Ты его знаешь?
— Я знаю всех. — Меня же они не знали. Я сунула кофе Элис, растрепала волосы и натянула шляпу пониже. Образ готов. Я перехватила кофе, незаметно ещё раз глянув на Боза и Клемта. Наглость меня из этого вытащит — и побольше. — Будь тихой и угрюмой, — подтолкнула я. — Справишься?
Никто не умел быть такой мрачной, как Элис. Вот с «тихой» у меня были сомнения.
Мы ускорили шаг у фонтана. Демоны могли прыгать откуда угодно и куда угодно, но специально отведённые точки входа-выхода спасали от случайностей. Фамильяры, конечно, вообще не умеют прыгать. Потому и не переживают, что сбегут на поверхность.
Иными словами, за них прыгают демоны. У Пана таланта к драме — с избытком. А ещё лёгкая рука и привычка тащить чужое — вероятно, поэтому он и отрабатывал здесь общественные работы. И потому, что скучал до одури. Они все скучали.
— Пан! — окликнула я, зная, что он меня не узнает. Я — безликий фамильяр. — Попался на продаже кривого проклятия?
Демон обернулся, рассмеялся, потом вгляделся внимательнее; его вычурные завитки энергии стихли мягким шипением, когда он водрузил на нос очки, зачарованные видеть сквозь чары. — О-о, кого я вижу. Две свежие отбивные. Хотя ты не свежая, да? Не смотря на отсутствие копоти. Так что, Белоснежка, кто и как долго прятал тебя от нас?
С непринуждённой фамильярной наглостью я намотала палец на локон его видимой ауры, не позволяя его энергии смешаться с моей — держала раздельно, как масло и воду. Движение отрепетированное. Надеялась, этого «уличного авторитета» хватит. 
— Может, вопрос «почему»? — сказала я и позволила его энергии накрыть мою щекотящей волной. — Я — последняя прихоть Тритон. Не возражаешь? — Я приподняла стакан в объяснение и шагнула на площадку.
Элис встала рядом со мной, белая как мел. Козьи, щелевидные зрачки Пана сузились. 
— С каких это пор?
— С тех, как Галли учудил редкую глупость. — Я подтолкнула Элис. — По одной.
Элис покачала головой, обхватив живот руками и не сводя взгляда с кофейни. Дерьмо на тосте… Это были Боз и Клемт, оба направлялись к нам. — Ладно. Ты первая, — сказала я, сойдя с круга, а она застыла в нерешительности. — Я сразу за тобой. Только сойди с круга, когда прибудешь, чтобы я на тебя не приземлилась.
— Эй, Рейч… — начала она.
Кожу защипало, когда Пан подогнал её ауру под линию, рявкнув совершенно лишнее Vade! Никакого заклинания — чистая физика. И всё же, когда его широко взмахнувшая рука закончила дугу сжатым кулаком, Элис исчезла — Пан перебросил её в апартаменты Тритон.
Сойди с круга, — подумала я, становясь на её место и протягивая Пану кофе. — Скажи, что мы пошли к Дали, ладно? — кивнула я Бозу и Клемту.
Пан взял стакан, губы скривились в неверии. 
— За кофе? О, Белоснежка, могла бы придумать лучше.
Я многозначительно постучала по крышке. 
— Считай это залогом. В следующий раз, когда буду в реальности, принесу настоящий.
Решив, что я шучу, он рассмеялся. 
— Договорились. За то, что рассмешила, — можно. Я не смеялся уже двадцать семь дней, восемь часов, сорок девять минут…
И тут он театрально взмахнул рукой, и меня не стало — его выкрик «Vade!» отозвался во мне лишь эхом мысли, пока Пан смещал мою ауру и выплёвывал меня в апартаментах Тритон.
Моргнув, я вдохнула и обнаружила себя на плоском сером диске, вписанном в серую плитку пола. Высокие потолки, стены задрапированы белой вуалью. Мягкие, предельно уютные подушки на множестве кресел и диванов; низкий зелёный сланцевый стол размером с бильярд Кистен притулился между ними. Окон не было, но занавешенная заколдованная рама показывала вид — ровное озеро, окружённое большими деревьями. Целая стена — одни полки и подсвеченные ниши с безделушками разных эпох. Рядом — стойка чар с пузырьками зелий, расставленных, как таблетницы. Просторно и прекрасно, но воздух всё так же вонял горелым янтарём, и я чувствовала под всем этим жёсткую породу.
— Элис? — Кожу покололо; я глубже вдохнула. Печенье кто-то печёт?
— Круг! — взвизгнула Элис, и я перекатилась; наплечная сумка больно ударила в живот, когда я рухнула.
— Rhombus! — выкрикнула я, и мой круг взметнулся, трескучий, когда в него ударила чёрная мгла, скользя по всей окружности, пытаясь найти вход. Только теперь я увидела Элис в углу: распласталась, и, судя по всему, под проклятием stabilis — говорить могла, двигаться нет.
— Кто вы такие! Вон из моих комнат! — взвизгнула на нас обеих Тритон. Демоница, похоже, напрочь забыла, кто мы. Дерьмо на тосте. Ну почему мне хоть раз не повезёт?
— Тритон! — Я тут же вскочила и сняла круг, будто не боялась. Боялась, ещё как, и удержала лёгкую мысль на лей-линии, черпая силу из едва ощутимого пощипывания. — Э-э, мы принесли тебе кофе, — сказала я и поморщилась, увидев лужицу на полу. — Э-э, можем принести другой, если хочешь.
Тритон вскинула край мантии и остановилась между мной и Элис. Подбородок высоко, и было очевидно: ей неловко — возможно, она решила, что в очередной раз что-то важное забыла. Снова.
— Кофе? — произнесла она, косясь на коричневую лужу. — Нет.
— Ладно. — Пульс колотил, я заставила пальцы разжаться. — Где, э-э, Миниас?
— Прячется, — Тритон почти выплюнула слово. — Кажется, я тебя знаю. Твоё имя — Бесполезность?
Она заговорила. Значит, шанс есть. Я слегка ослабила хватку на линиях.
— Элис, как ты?
— Я пролила кофе, — откликнулась она, не шевелясь на полу, и я начала осторожно придвигаться к ней.
Тритон склонила голову.
— Или, может, Невежда?
— Подойдёт, — кисло сказала я. — Зови меня Игги.
Тритон издала короткий звук.
— Игги, я убила Миниаса? — спросила она, обхватив себя за талию и отбивая пальцами дробь по предплечью. — Клянусь шарами Варфоломея, ненавижу заводить нового фамильяра. В тебе недостаточно копоти, толку мало. — Она улыбнулась; чёрные глаза впились в мои, пока я кралась по краю комнаты. — Пока.
— С Миниасом всё в порядке. Я не фамильяр. У меня есть душа — и у Элис тоже. Мы с тобой заключали сделку, нас прервали, и я тебя разыскала, чтобы закончить. Миниас плеснул на тебя заклинание забвения. — Да, это была ложь — во времени. Заколдовывал он её, когда хотел.
— Я так и подумала. — Нахмурившись, Тритон опустилась на диван так, чтобы видеть нас обеих, почти утонув в сладко-ленивых подушках. — Пожалуй, его пора списать. Кто твой хозяин? Это метка Галли. Я её чую отсюда. — Она замялась. — И моя. На твоей ступне. Пожалуй, не стоило пытаться тебя убить.
Мой взгляд метнулся к ботинкам и обратно.
— Я никому не принадлежу, пока на мне нет трёх меток, — сказала я, внезапно занервничав.
— Три — традиция, но бывают исключения. — Энергия обвивала её пальцы туманом; Тритон с интересом приподнялась. — Ты хороша в зельях? Если я выкуплю метку Галли, у меня будет две. Он вляпался. Продажа опциона может быть единственным выходом. — Её взгляд ушёл в даль, она перебирала энергию, заставляя её искрить. — Он в реальности. На солнце. Как думаешь, как ему удалось обойти проклятие, что держит нас здесь? Только я знаю, как это сделать.
Я застыла, когда Тритон поднялась и зашагала к стене с безделушками, за ней потянулись ленточки чёрной мглы.
— Э-э, дай ещё пару недель. Не будем горячиться, — сказала я с натянутым смешком.
Стоя ко мне спиной, Тритон смотрела на моё отражение в плоском оловянном блюде.
— Вспомнила тебя. Ты была в Базилике. Хотела чего-то, маленькая Призывательница демонов. — Её взгляд скользнул к Элис. — За неё.
— Я не продаюсь! — выкрикнула Элис, раскрасневшись и будучи совершенно беспомощной.
— Отчасти верно. — Я придвинулась, вставая между ними. — Элис недоступна. Мы уже договорились до твоего ухода. Я дала тебе видение будущего, а ты обещала зеркало Атлантов и два прыжка по лей-линии. — Да, это была ещё одна ложь, но как иначе нам отсюда выбраться? Усыплять её забвением бесполезно, да и зелье осталось одно.
— Прыжки, которых в сделке не было, и видение будущего, которого я уже не помню. — Тритон рассмеялась, но в смехе было слишком много безнадёги, чтобы он звучал приятно. — Никаких прыжков. И вообще, может, на тебе и нет трёх моих меток, но ты в моей гостиной. Ты отсюда не уйдёшь.
Я добралась до Элис. Слабым уколом линии прошлась по себе, коснулась её — и сняла проклятие. Она села, почти всхлипнув от облегчения, упёрла лоб в колени и задрожала. На другом конце комнаты Тритон прочистила горло — явно удивлённая.
— В порядке? — прошептала я, когда последние искры заклинания прошли сквозь меня и ушли в землю. Элис кивнула, голова всё ещё на коленях, — а я подняла пролитый кофе и подошла к Тритон. — Тут ещё глоток остался, — сказала я, протягивая наполовину полный стакан.
Тритон молча разглядывала меня, вероятно, ошарашенная тем, как легко я сняла stabilis. Это было несложно, но говорило о том, что с демонами я уже имела дело. Всё же стакан она не взяла, и я в конце концов поставила его.
— Ты была в баре. Ты сказала мне бежать. — Её чёрные глаза сузились в щёлки. — И я убежала. Зачем?
Нервно, я попятилась к столу и села на край стула, будто мы равны. Мы не были равны.
— Нас нашёл Ковен. Нужно было уходить.
— Девочкам надо держаться вместе, — прошептала она, и я едва не поморщилась. Если она вспомнит, что я её усыпила, нам крышка. — Я забыла, что делала там, — добавила она. — Миниас велит сделать из этого тульпу. Говорит, если я целиком в неё погружусь, всё вспомню. Может сработать. — Она следила за мной, как львица у водопоя, её аура проступала в видимый спектр, пока она тяжело тянулась к лей-линиям. — Или ты можешь просто рассказать.
За цену, подумала я, и сквозь её показную силу во мне дрогнула искорка надежды.
— Тульпу? — осторожно переспросила Элис, будто проверяя, что не боится.
— Воплощённая память, чтобы все могли ею насладиться. — Молча я пододвинула к Тритон стакан как знак к мирным переговорам. Совсем скоро я и правда сделаю тульпу, чтобы доказать, что была демоном. Это их ошеломило — не только то, что у меня получилось, а то, что я дала им видение солнца… широких горизонтов… и чистоты. Всего, чего они жаждут.
Тритон потерла лоб, и покалывание её ауры на моей коже исчезло: из явной угрозы она стала лишь возможной. Но я знала, как быстро всё меняется, и не доверяла этому.
— Если на то пошло, тульпы неплохо пополняют счёт, — пробормотала она. — Хотя почему кому-то охота смотреть стриптиз, если можно купаться в солнце доиндустриальной Африки, ума не приложу. Думаю, Миниас гонится за чем-то ещё.
— Именно, — я повела плечом, следя, чтобы сумка оставалась закрытой. — Вернёмся к сделке. Я даю тебе видение будущего, а ты — зеркало Атлантов. И поскольку мне пришлось тебя разыскивать, чтобы закончить, добавляю два прыжка по лей-линии до Базилики. Оттуда я уже доберусь в реальность сама.
— Там я тебя впервые и увидела, — взгляд Тритон упёрся в Элис, и та застыла. — В Базилике. Я собиралась стащить твоего фамильяра.
— Я не её фамильяр, — сказала Элис из угла, бледная, но упрямая.
— Нет? — хмыкнула Тритон. — Ведёшь себя как он.
— Я не ношу её копоть! — вспыхнула Элис, и улыбка Тритон стала понимающей.
— Она не моя, чтобы продавать, — сказала я. — И вообще, посмотри на неё. Она права. Той малой копоти, что на ней есть, она набралась сама.
— Ну, если она не твоя и ты её не продаёшь, не возражаешь, если я её заберу?
Я жестом остановила Элис. 
— Она моя подруга, и я возражаю.
Тритон взяла почти пустой стакан.
— Тяжело будет тебе, не мне, — сказала она и задрала его высоко, осушив последний глоток.
— Не выйдет, Тритон, — сказала я, чувствуя, как время утекает. — Итак, насчёт зеркала. По-человечески: чего ты за него хочешь и за два прыжка домой? У меня есть книга…
Тритон встала, и я напряглась, в пальцах щипала линия.
— Ты уже дома, — проговорила демоница и пошла к своей стойке чар, мантия мягко скользила по полу. — Мне всегда нравилось, когда члены Ковена меня обслуживают, но тебя, Игги, я расколю медленно. Там внутри что-то хорошее.
Она снова становилась нервной, и я поднялась, знаком поставив Элис за спину. Меня ломило от желания наполниться силой лей-линии, но, если сделаю это я — сделает и Тритон, а она куда искуснее.
— Не выйдет, — мягко сказала я, сжёвывая боль. — Как насчёт книги с поместья Каламака? Похоже, полный том. Без единой вырванной страницы.
— Это принадлежит Ковену, — прошипела Элис, и я сжала зубы.
Тритон обернулась, держа в руке флакон, и взглянула на мою сумку.
— Я хочу знать, как Галли выбрался из Безвременья. Делать это разрешено только мне. Как он в реальности среди бела дня? Скажешь? Нет? Тогда ты моя.
— Да! — выпалила я, почти крикнув. — Скажу. Я знаю. Я это видела!
Тритон замерла, вернула крышечку на место; крошечные искры энергии осыпались, как пыльца пикси.
— Ты видела?
— Скорее пережила, — сказала я.
Элис положила ладонь мне на плечо сзади.
— Не надо, — прошептала. — Ты не можешь.
Тритон нахмурилась.
— Ты. Младшая из Ковена. Молчи. — Уверенная до неприличия, она опустилась на диван, раскинув руки по спинке, лицом к нам. — Ты знаешь, — добавила, приглашая меня жестом присесть рядом. — С чего бы? Развлеки меня историями. Понравятся — возможно, проживёшь подольше.
Говори правду только мёртвым. Так сказал Ал, и по мне пробежала дрожь. Ладно. Миниас, вероятно, потом заставит её забыть.
— Знаю, потому что была там, — сказала я. — Могу рассказать, как он это сделал. Почему он это сделал. И когда всё развалится, и его вышвырнет обратно в Безвременье, как слишком мелкую рыбёшку. — Я медленно вдохнула, сердце скакало как бешенное. — И могу рассказать, что ты искала в моей церкви и зачем Миниас окатил тебя зельем забвения. Всё это — одним простым действием.
Рука Тритон дрогнула, и я подумала, не перегнула ли палку.
— Вот откуда я тебя знаю, — сказала она, лицо её опустело, и меня передёрнуло. — Та церковь. Я осквернила её, чтобы добраться до тебя. Но ты была не ты. Ты была… недозрелая. А теперь распираешь от потенциала.
Недозрелая? Пожалуй, да — два года назад.
— Зеркало и два прыжка в реальность, — напомнила я, и она раздражённо дёрнула полой мантии. — Пообещай, — добавила я. — Зеркало и два прыжка в реальность. Я хочу в Базилику. Нас обеих — когда я скажу. Не когда тебе вздумается.
Её чёрные глаза сузились.
— Если скажешь правду, Игги, а не сказку.
Я кивнула, и Элис придвинулась ближе.
— Ты не можешь, — возразила она.
— Рано или поздно она вспомнит, — пробормотала я, и Тритон благостно просияла. — Мне нужен нож, — сказала я, зная, что в моей наплечной сумке его нет.
— Зачем? — Тритон подозрительно меня разглядела.
— Чтобы показать тебе почему, как и когда действовал Ал, — ответила я, и демоница вынула нож из рукава и метнула мне.
Он мягко глухо ткнулся в подушку у моего бедра; я дёрнулась, на миг задержалась от ледяного укуса металла в пальцах, потом выдернула нож.
— Спасибо, — сказала я, проколола им большой палец, и, когда выступила кровь, размазала её по лезвию, вставая, чтобы аккуратно протянуть нож через сланцевый стол.
— И что? Я должна впечатлиться? — сказала она, а у меня поджилки затряслись, и я снова села.
— Ал… то есть Галли — да, — сказала я.
Она медленно лизнула кровь, затем подняла глаза.
— Ты не ведьма, — сказала она и перехватила нож, лезвием вперёд. — Я убила всех своих сестёр!
Я вздрогнула, заставляя себя не всасывать в себя линию, сидеть смирно, руки на коленях.
— Я не твоя сестра, — сказала я. — Я обратный путь: рождённая ведьмой с нужными аминокислотами, чтобы разжечь демоническую магию и войти в коллектив. Каламак-старший починил повреждённые участки моего генома, чтобы эльфийское проклятие, наложенное на тебя давным-давно, меня не убило.
Мерцание необузданной магии исчезло из рук Тритон.
— Ведьмовского рождения? — её голос стал жёстким. — И теперь отпрыск Каламака владеет тобой! — закончила она, вскипев.
— Трент мной не владеет! — выкрикнула я, вспыхнув и сжав кулак, чтобы скрыть кольцо, которое он мне подарил. — Я прямо сейчас арестовываю его на собственной свадьбе. Похоже на «владеет»? Мой отец заплатил этот долг жизнью. Я делаю, что хочу!
— Как и я, — Тритон замялась; её чёрный взгляд метнулся между мной и Элис. — Ты здесь и там одновременно. Ты — ты, и при этом иная.
Зрелая и незрелая, кивнула я. 
— Вот как Ал выбрался — и почему его вынудит вернуться вскоре после сегодняшнего заката. Я была не единственным младенцем, которого «починил» Каламак-старший. Новый фамильяр Галли, Стэнли Саладан, тоже был исправлен — в надежде, что через несколько месяцев кто-то из нас исполнит волю Каламака-старшего и украдёт из Базилики чистый эльфийский образец ДНК, чтобы исцелить эльфов.
Тритон презрительно фыркнула, полусвесившись набок на диване.
— Только через мой труп.
Я пожала плечами.
— Странно, а выглядела довольной. — Уперев локоть в колено, я подалась вперёд. — Я собираюсь вернуть эльфов, и благодаря этому у меня хватит силы спасти демонов. Вывести их под реальное солнце, где им и место. — Я замялась. — Обещаю. Это уже почти сделано.
Тритон поразмышляла, её чёрные глаза ничего не выдавали. За её спиной бутылка начала покрываться тонкой паутиной трещин.
— Мне нужно зеркало и два прыжка в реальность. Прямо сейчас, — прижала я к себе сумку, пальцы дрожали. — В таком порядке. Я выполнила свою часть сделки.
Она уставилась на нас. Я чувствовала, как позади дёрнулась Элис, когда Тритон наклонилась над столом и выдохнула тёплый туман.
— Твоё зеркало, — сказала она, и я поморщилась, вспомнив, как она делала то же самое в баре. Мгла и туман. Она загадала мне загадку. — Как Галли обходит проклятие, что держит нас здесь?
Может, если я разжую, она ответит тем же.
— Он вселился в Стэнли Саладана, связь держится дольше рассвета, потому что Стэнли генетически демон. С кем-то другим не сработает. Кроме меня. Но сегодня ночью я закину задницу Ала в круг — злую и разъярённую — и отправлю его обратно к тебе.
— Будет трудновато, если ты в моей кладовой.
Я пожала плечами.
— Уже сделано. 
 И это было так — или должно было стать так. Сегодня пройдёт первая встреча городских «сил», созванная мной. Ал попытается задушить Пискари. Я заключу его в круг, чтобы спасти мёртвого вампира, изгоню Ала — и слишком поздно пойму, что пытаюсь выпросить защиту у той самой нежити, что послала Кистена на смерть. Ложь, узнанная слишком поздно.
У меня перехватило горло от воспоминания. Я была уверена, что Кистен мёртв. Дженкс и Айви — тоже. В отчаянии, не видя выхода, я забрала бы фокус на себя, чтобы Пискари и Трент его не получили. Проклятие фокуса почти свело меня с ума, пока его не вытащили из меня. Сжав зубы, я оттолкнула эту боль.
Когда я, медленно моргнув, будто собирая силы, открыла глаза, Тритон уже смотрела на меня.
— Ты двигалась во времени проклятием, созданным, чтобы измерять аномалии лей-линий. Блестяще. Как можно быть достаточно умной для этого — и такой слепой насчёт зеркала Атлантов?
Я облизнула губы, злясь на то, как всё вышло из-под контроля.
— Не доверяй Миниасу. Это бесплатно.
Демон фыркнула, встряхнула ладонью — та заискрилась энергией.
— Это я уже знаю. Я тебя вспомнила. Вспомнила всё. Сделка аннулируется.
— Что? Эй! — Я дёрнулась, когда Тритон взметнула руку, и чёрная мгла просеялась сквозь мою ауру, как холодный снег. — Rhombus! — выкрикнула я, но ничего не произошло. Линия исчезла. Её просто не было. И вот я уже беззащитна перед ней.
Дура. Играла в богов, уверенная, что знаю, что делаю.
— Нет! — завизжала Элис; та же чёрная мгла облепила её. Пятясь от ужаса, она ударилась о стену и застыла беспомощно.
— Нельзя срывать сделку после того, как получила своё! — крикнула я, а Тритон встала перед нами, перебирая между пальцев чёрную ленточку, как маленькую змею: хвост обвился вокруг нас с Элис.
— Мы обе получили, что хотели, — сказала она. — Просто ты слишком тупа, чтобы это понять. А тебя, ведьма Ковена, я повеселю первой.
— Тритон, не делай этого! — крикнула я — и захрипела, когда она швырнула меня в линию, а оттуда — в крошечную тёмную дыру.

Глава 26

Я, шатаясь, пыталась сохранить равновесие, скользя по отполированному полу в кромешной темноте, и дёрнулась, когда задела что-то, что с резким грохотом покатилось в сторону. Почти ослепшая, я потянулась к лей-линии — и обрадовалась, поняв, что она сняла свой блок.
Lenio cinis, прошептала я, ломая голову над «почему», — и с пола камеры вспыхнуло слабое свечение. И это действительно была камера: низкий потолок, ровный пол, ни окон, ни дверей, шагов пятнадцать поперёк, самое большее. Стены уходили дугой, так что казалось, будто я сижу внутри полого бублика, а потолок висит прямо у меня над макушкой.
Моя сумка в переход не добралась, и я на миг впала в паническую дрожь, обшаривая карманы — на месте ли папина сломанная палочка для мешания. Он был со мной, и я с облегчением выдохнула. Всё остальное можно добыть заново. Я медленно опустилась там, где стояла, и потёрла локоть. Это, без сомнения, тюремная яма Тритон — «маленькое забытое местечко», куда она запихивает людей, пока снова о них не вспомнит… если вспомнит. И по куче пурпурного и зелёного шёлка, до сих пор укрывающей кости и волосы, в которую я рухнула, было ясно: я тут не первая.
— Эй. Привет, — прошептала я, не так уж ужасаясь скелету, свернувшемуся у подножия стены. — Прости, что наскочила на тебя, Фред, — сказала я, тут же окрестив своего сокамерника.
Меня передёрнуло, когда я осознала: это, вероятно, та самая яма, в которой предстоит умереть Нику. Может, я ещё буду здесь, когда Ник явится. Могла бы собственноручно свернуть шею своему бывшему парню.
Но нет. Ал уже нашёл тело Ника. Он бы сказал мне, будь я рядом. Кажется. Хотя… может, и нет. Просто две мумии в магических мантиях среди пустыни.
С досады я устроилась поудобнее, отхлопывая пыль со своих украшенных стразами джинсов и изредка бросая украдкой взгляды на соседа по камере. Слышно было только моё дыхание. Здесь было тепло, почти душно, но нотка жжёного янтаря и пыли подсказала, что где-то имеется вентиляционная щель.
— Мне так жаль, Элис, — прошептала я, представляя, что прямо сейчас творится в покоях Тритон. Гордая женщина не уступит, и Тритон, в качестве наказания, прогонит через неё лей-линию, пытаясь одновременно сломить волю и увеличить её ёмкость. Это больно. Ал делал со мной то же самое, пока я не научилась прясть энергию лей-линии у себя в голове и швырять её обратно. Ах да, славные деньки.
Я сказала ей, что сумею её защитить, и моя гордыня в придачу с самоуверенностью вцепились нам обеим в задницы. Даже если бы я смогла вернуть себя и Элис в реальность, она больше мне не поверит. И никто из Ковена не поверит. А если я и дальше буду творить такие «выдающиеся» ошибки, пожалуй, и не должны.
Я одёрнула себя:
— Хватит, Рейчел, — сказала я, собираясь и поднимаясь на ноги. Я была в коробке. Я уже бывала в коробках. Если сюда поступает воздух, значит, есть и выход — скелет в мантии не в счёт.
Потолок нависал всего в нескольких футах над головой; я потянулась и коснулась его, чтобы убедиться, что он настоящий. Камень тёплый под пальцами. Пожалуй, я ближе к поверхности, чем подумала сперва. У меня есть доступ к линии. Я не беспомощна. Откуда-то идёт воздух.
— Держись, Элис. Я иду.
Медленно я стала втягивать в себя энергию лей-линии, собирать её, прясть в тугой ком. Искрясь, она собралась в моём ци, и я подняла руки над головой, вдавливая энергию в ладони, пока те не вспыхнули нереальным золотом и красным, а по ним не побежали ленточки чёрной копоти. Я сейчас же вырвусь отсюда. Тритон сделает для Ника новую тюремную яму.
— Celero dilatare! — крикнула я, заставляя крохотный пузырь воздуха расшириться.
Он ударился о потолок и, отскочив, врезался в меня с силой поезда.
Меня швырнуло в каменную стену, руки и ноги разъехались. Простонав, я сползла на пол, сжимая плечо. Мой свет погас, и я силой воли вернула его.
— Ай, — прошептала я, садясь; от моего движения зазвенела куча костей и шёлка. Её прижало к стене вместе со мной, и я ощутила укол вины. Кто бы это ни был, он, вероятно, не заслужил умереть здесь от обезвоживания.
— Прости, — сказала я, чувствуя, как поднимается нелепое чувство товарищества, пока отползала в сторону. У меня болела голова, я придерживала её ладонью и заставляла комнату перестать вращаться. Грудь стиснула горечь, и я опустила лоб на колени. Элис была права. Глупо было думать, что я смогу ввалиться в Безвременье и договориться с Тритон. Трент, может, и убил бы меня за попытку украсть у него, но хотя бы дал бы шанс. Тритон же была переменчива и непредсказуема. Она действовала инстинктом, а я прошлась по нему катком. Я так старалась доказать Элис, что знаю, что делаю, что доказала обратное — даже если она и без того не облегчала ситуацию.
Но как бы моя гордыня ни превращалась в пасту под каблуком Тритон, отсюда надо выбираться. Кистен томится под библиотекой. Спасти его я не могла, но надеялась, что смогу хотя бы попрощаться, когда он уйдёт. Теперь и этого не будет, — я заморгала, прогоняя внезапные слёзы.
— Браво, Рейчел, — прошептала я, сжав горло. Я и раньше влезала в передряги, думая, что со всем, чему научилась, справлюсь, но этого оказалось мало. Мне нужны друзья. Я никогда отсюда не выберусь. Я сдохну в этой захудалой дыре в земле, а Ник найдёт мои кости рядом с Фредом.
— Прости, Элис, — прошептала я, понимая, что и ей нет пути назад. Я больше никогда не увижу Айви или Дженкса, не увижу Трента, не коснусь его лица, не почувствую его силу, его мягкость, его любовь.
Я всхлипнула, крутанув на пальце подаренное им кольцо, предаваясь жалости к себе. Всё равно делать больше нечего. Я рисковала всем ради чего? Потому что боялась Ковена? Потому что не могла оставить Цинци на произвол судьбы? Из-за гордыни?
И я выдохнула: боль в груди отпускала. Нет, я рисковала всем не потому, что хотела обойти Ковен и не отвечать за тёмное проклятие, которым причинила боль. Я пришла сюда не ускользать от удавки Ковена, а чтобы найти чёртово зеркало Атлантов и снять проклятие с Брэда. Это освободит меня от Ковена — простая справедливость.
Но застряла я всё равно из-за собственной гордыни.
— Сын мшистой тряпки, пикси тебя побери, троллья какашечная пародия на демона! — крикнула я, слыша, как мой голос ударяется о гладкие стены и пол.
Может, если сделать себя похожей на Фреда, Тритон вышвырнет меня вместе с мусором, подумала я. У Тритон была моя сумка со всем, что в ней. Кроме доступа к линии, у меня оставались только чары транспозиции. И — моя голова на плечах.
Поморщившись, я поднялась. Может, это вроде комнаты-квеста: найду выход — стану достойной быть её фамильяром. Я тут уже добрых десять минут. Воздух не застаивается. Значит, есть обмен.
Осторожнее, я двинулась исследовать, обходя останки Фреда: сперва провела ладонью по стенам, затем по потолку, ища выход. Ни всполоха магии, ни намёка на свежий воздух. Стены идеальные, будто я в пузыре, а камень — лишь иллюзия, как голографический отсек в фантастическом кино.
Как морок, прикинула я. Плотно сжав губы, нащупала камень транспозиции и глянула сквозь него. Дюйм за дюймом я прошла стены, пол и потолок, втягивая воздух в лёгкие мучительно медленно, выискивая более резкий запах жжёной амбры, пока — рывком — не нашла. Там, в потолке, под моими ощупывающими пальцами теплилась кружевная сеточка силы, светящаяся с шелковистой чёрной прожилкой. Это явно что-то прикрывало.
Прищурившись, я уставилась в потолок.
— Adaperire, — осторожно прошептала я — и взвизгнула, когда даже такой мягкий открывающий чары отскочил с лютым огнём, щёлкнул по моей ауре и впитался жёстким предупреждением. И всё же это было доказательством: там есть что защищать.
В ступоре я застыла на месте, вытянув шею и сцепив руки на животе. Проём я нашла. Без камня его не увидеть, но что-то там явно было. Оно было магической природы, значит, разрушить его сможет только магия. Нужно что-то тонкое, чтобы снимать заклинание по слою. Нужен нож. Но не просто нож — которого у меня всё равно нет. Нужен магический нож.
У меня шевельнулась мысль. Я могу подключиться к линии. С тех пор как мы сюда попали, я пользовалась чарами из коллективного хранилища демонов. На этой неделе я, если не путаю, получила призывное имя. Может, удастся проникнуть в их «сейф»? Не за смертельным заклинанием, а за чем-нибудь с той филигранной точностью, которая способна рассечь мощные чары.
Я присела прямо там; во мне потянулась ниточка возбуждения. Закрыла глаза, выдохнула, утихомиривая мысли… и отправила их в коллектив. Дыхание перехватило, знакомая на мгновение головокружительная пустота — и в голову обрушился гул множества разговоров. Они все были у меня в голове, и я попыталась заглушить сумятицу и вороватую надежду на фоне заключаемых сделок, сыплющихся жалоб и цепляющихся за почву сплетен.
Я сказал у Галли нет исключительных прав на заклинание, позволившее ему разорвать проклятие призыва, громко прозвучало у меня в мыслях. Даже если он хочет расплатиться им за то, что позволил той сучке-эльфийке Кери сбежать, зная, как запасать энергию лей-линии. Заклинание, возвращающее нам реальность, принадлежит всем.
Это был Дали — самоназначенный лидер демонов, второй после капризной силы Тритон. Я спрятала своё присутствие за сгустком мыслей, круживших вокруг недавнего исчезновения Тритон и идеи: не пора ли заменить Миниаса на более аккуратного смотрителя?
— Reserare, Jariathjackjunisjumoke, — прошептала я, вздрогнув, когда слово входа сомкнулось с моим паролем, и почувствовала, как мысли проваливаются в хранилище.
Голоса растворились с ошеломляющей внезапностью, сознание сжалось до одной меня. Но ненадолго: из теней вскоре поднялись давно залежавшиеся воспоминания демонов, умерших за бесчисленные эпохи, — их присутствие липло к созданным ими заклинаниям, их сущность, злая и мстительная, требовала, чтобы я пустила в ход военные проклятия, которые они перекрутили и спрятали здесь. Я их проигнорировала: в голове была только одна мысль — кинжал Ала. Я ещё не успела по ошибке отдать его Дали. Он однажды уже ответил мне. Возможно, ответит снова.
Куаре, прошептала я в свои мысли, оформляя просьбу верой в его послушание. Я призываю тебя, Куаре, не чтобы купаться в крови врага, а чтобы перерезать их удавку, что обрекла бы меня медленно умирать. Я призываю тебя по воле твоего создателя, Алгалиарепта.
Либо оно придёт, либо нет, — и я почувствовала, как на лице появляется улыбка: лежащие на коленях руки начали подрагивать, по краям сознания защекотала нетерпеливая жажда.
Я открыла глаза, взгляд вытянул меня из военного хранилища демонов. В ладонях лежал небольшой кинжал, затуманенный магией и покалывающий мою ауру. По правде, он и был магией, и с ним я могла убивать демонов и эльфов.
Он, конечно, разочаруется, когда узнает, что мне нужно лишь выбраться.
— Спасибо, — прошептала я, зная, что у кинжала есть нечто вроде разума. Он не «знал» времени, не ведал, что я не должна буду узнать о нём ещё два года. Он знал одно: я позвала его с уверенностью, что он обязан откликнуться… и он откликнулся.
Надежда вернулась, я выпрямилась. Взглянув сквозь проклятие транспозиции, выставила лезвие к самой бледной дымке чёрного и, сжавшись, решительно полоснула по ней.
Магия свела кисть и руку, я сдавленно вскрикнула и согнулась. Но кинжал удовлетворённо пульсировал, и я вскинула голову на новый запах пыли. Иллюзия исчезла. Сквозь камень уходила вверх шахта футов трёх в ширину. Вверху показался лоскут ночного неба — темнее, чем освещённые моим светом стены, — и я подавила дрожь тревоги. Ещё не поздно…
— Да! — выдохнула я, решив, что если сумею добраться до гладкой шахты, то распёршись спиной и ступнями, доберусь до поверхности. Я помедлила, убедившись, что Тритон не идёт проверять, а потом прыгнула к проёму, едва чиркнув по внутренней стенке кончиками пальцев — и не дотянув.
Никак.
Раздосадованная, оглядела тюремную яму — только Фред. Мысль оживить его, чтобы он подсадил меня, пришла и ушла. Я не могла так поступить. Да и толку с Фреда было бы мало. И чары, чтобы подбросить меня вверх по шахте, использовать нельзя: промахнёшься — шею сломаешь. Нужно на что-то встать или чтобы кто-то вытянул меня. Увы, наверху были лишь поверхностные демоны да изредка гаргулья.
Гаргулья? задумалась я. Биса звать нельзя, но, может, поможет Ададжио.
Облизнув губы, я встала прямо под проёмом и уставилась на пятно темноты с красноватым оттенком высоко над головой. Солнце клонилось, подул прохладный ветер, внося с собой пыль.
— Ададжио! — крикнула я, сложив ладони рупором.
Ничего.
— Ададжио! — позвала я снова и зажала уши, когда слово закружилось по комнате, отбивая меня. Дерьмо на тосте…
В отчаянии я осела к изогнутой стене и сползла на пол, уставившись на пыльные ботинки. Мысль попытаться связаться с Бисом поднялась и упала. В это время он ещё не бывал в церкви — и не знал меня. Тоска сгустилась: я вспомнила его застенчивую улыбку, когда он пробовал что-то новое, его невозмутимую серьёзность, когда он подшучивал над Дженксом, и его безоговорочную преданность мне, даже когда давал мне то пространство, которое, как мне казалось, было нужно. Он поверил мне, когда я сказала, что доберусь домой. Я скучала по нему — и именно его подвела больше всего. А теперь он останется один.
— Прости меня, Бис, — прошептала я. — Я не хотела тебя оставлять. — Упал духом, я стукнулась затылком о стену и всхлипнула, проглатывая слезу.
Мягкий скрежет распахнул мне глаза, и я уставилась в потолок.
— Бис? — прошептала я, чувствуя, как мерзкая смесь ужаса и радости сводит живот. Ему нельзя меня видеть. Ему нельзя быть здесь!
Но ответил мне голос грубее, старше, трескучий, как перекаты камней, неторопливо спросив:
— Почему ты тоскуешь по моему родичу?
Я выпрямилась, вытянув шею.
— Ададжио? — Он услышал меня. Облегчение, что это не Бис, накрыло волной — и тут же сменилось щемящей болью. — Мне нужна твоя помощь, — добавила я, поднимаясь и заглядывая вверх, в отверстие, где ничего не было видно. Он заслонял небо. — Я знаю, у тебя нет причин помогать. И, скорее всего, есть пара причин не помогать.
На миг мелькнула тьма — он повернул голову — и снова пропала.
— Почему ты тоскуешь по моему родичу? — повторил он, и сухой запах перьев и железа спустился ко мне, напомнив о Бисе.
— Потому что один из них связан со мной, — ответила я. — Но он ещё не знает меня, и я не смею звать его.
Посыпалось несколько камешков, я отодвинулась, и наверху вернулся более яркий, ночной свет.
— Я не могу помочь, — сказал он, отступая.
— Знаю, — прошептала я, скорее для себя, чем для него, опускаясь на пол в стороне от сыплющихся камешков. — Он живёт в реальности. Всего лишь ребёнок. Размером с большую кошку. Однажды появился на моей церкви — и не ушёл. Даже когда должен был. Он остался со мной. Погиб, спасая меня.
В моей тюрьме отозвался мягкий, озадаченный гул, и его лицо заполнило проём.
— И всё же ты зовёшь его? Когда он лишился жизни?
Я пожала плечом и опустила его.
— Потому что я сохранила её в безопасности, пока он не вернулся обратно.
— М-м-м, — проворчал он; звук давил, словно сила. — Говоришь, вы связаны. Я знаю всех демонов. Тебя — нет.
— Я новая, — сказала я безжизненно, подумав, что Ал прав насчёт моих шансов дожить до старости. Хотя… чёрт, я надеялась протянуть дальше. — Как и Бис, — добавила я. — Больше всего жалею, что не оказалась рядом, когда нужно было. — Я замялась, гадая, не беседовал ли Ададжио и с Фредом. — Эй, Ададжио. О чём ты жалеешь больше всего?
Сверху снова посыпались камешки, его дыхание, похожее на вздохи мехов, стало тише.
— Я не жалею.
— Жалеют все, — настаивала я, и гаргулья шумно фыркнула.
— Не жалею, — упрямо повторил он. — У меня есть желание.
Желания были сродни сожалениям, и я перебирала камешки, пытаясь сложить из них башенку.
— Чего ты желаешь, Ададжио?
— Чтобы я знал, как дать покой той, о которой забочусь.
— Тритон? — я криво улыбнулась. — Да, она почти всегда кипящий котёл. Тяжело, когда ты в замешательстве, а всем прочим будто бы ясно, что они делают. Передай ей мой секрет. Никто не знает, что делает. Некоторые просто лучше это изображают. — Моя башенка осыпалась, и я начала заново. Клик, клик, клик… — Кажется, спокойно я видела её всего раз. Ты был рядом.
— Мне пора, — сказал Ададжио, и целая горсть камешков посыпалась вниз, разрушив мою миниатюрную башню. — После заката небезопасно, даже для меня.
— Это была Охота, — добавила я, не особенно переживая, уйдёт он или нет, но желая говорить. — Её вели вместе Тритон и сын Каламака, как ни странно.
Сверху скатился глухой смешок.
— Не верю.
— Там были все, даже Дали в тех уродливых рваных мантиях, что надевает, когда хочет напомнить всем о гражданском долге ненавидеть эльфов, — я уставилась в чёрную дыру в потолке. — Бис был слишком мал, чтобы нести меня, поэтому нёс его отец. Мы гнали добычу по обеим реальностям, через каждую лей-линию, пока не загнали в землю. Я никогда не видела ничего подобного, и, вероятно, не увижу. Это было величественно.
— Ты говоришь о том, чего ещё не случилось, — подсказал Ададжио, и неверие было очевидно.
— Со мной случилось, — мой голос стал тонким, почти шёпотом, пока я с помощью Куаре срезала последние пайетки с рубашки и щёлчком отправляла их по одной через всю камеру. — Бис починил их все. Каждую линию. А потом они вместе убили идиота, который настроил резонансы линий друг против друга так же легко, как прежде стравил демонов между собой. Демоны нужны друг другу — как цветку нужно солнце. И это нормально. Мне тоже нужны мои люди.
Ададжио молчал, но я знала, что он наверху, и вдруг обнаружила, что могу улыбаться. Пусть моя жизнь вышла короткой, она была полной. Трент останется, чтобы помнить Охоту. Всё было не зря.
— Она была счастлива, — тихо сказала я. — Летя у тебя на плечах, вершила справедливость. Спасала тех, кто смотрел на неё, от боли, которую она не хотела перекладывать на них. — Я задрала голову к потолку. — Потому она и занимает моё место Богини. Чтобы избавить меня от боли, которую не хотела, чтобы я несла. Но она будет счастлива, Ададжио. А потом обретёт покой. Ей позволят сложить с себя обещание беречь своих от сердечной боли. Она будет свободна. Обещаю тебе. Скоро, не через вечность. Ты получишь своё желание.
Похоже, желания всё-таки отличались от сожалений.
Ададжио протянул долгий, гулкий вздох. В шахту сыпанулось немного красного песка… и тишина. Он ушёл.
Плечи у меня опали — и тут я вздрогнула: воздух стал спертым, и в камеру со скребущим шорохом скользнул толстый хвост с львиной кисточкой на конце. Я прижалась к стене, челюсть отвисла, когда за хвостом протиснулись корявые лапы, покачивающиеся бёдра, и, наконец, в проёме, словно родившись из потолка, сложилось в комок крылатое, морщинистое тело древней гаргульи.
Он тяжело бухнулся на пол, но легко удержал равновесие. Я не моргала, пока Ададжио переступал с ноги на ногу, а крылья его шуршали, устраиваясь, и он заполнял собой всё оставшееся пространство. Взглянув на дырку вверху, он передёрнулся. С него осыпалась пыль, и он посмотрел на нож в моей руке.
— Я не знаю, как его убирать, — сказала я и опустила клинок на пол. Он был здесь, внизу, вместе со мной, и я почувствовала, как лицо бледнеет. Чёрт. Парень был огромен, с серой кожей, иссечённой бугристыми белыми шрамами. Что-то изменилось, но я не понимала что.
— Я слушал тебя в Базилике. Ты опираешься на друзей, потому что друзья опираются на тебя. Демонов ты понимаешь лучше, чем они сами себя. Как твоё имя? — его низкий голос гремел, как далёкий гром, отражаясь от изогнутых стен так, будто звучал прямо у меня над головой.
Я облизнула губы. Он не причинит мне вреда, но всё это было очень странно. Ему нет дела до меня — и всё же он спустился.
— Рейчел Мариана Морган, — прошептала я; его присутствие требовало назвать все три.
Кончик хвоста Ададжио дёрнулся, и у меня кольнуло сердце, когда он обвился вокруг его ног — так же, как у Биса.
— Это имя забудут, — проворчал он. — Каким именем тебя будут помнить?
— Моим призывным именем? — выпалила я, уверенная, что он спрашивает не об этом.
Ададжио поморщился, красные глаза прищурились раздражённо:
— Это имя, которое никто не произносит. Кто ты?
Я уже хотела сказать «никто», но осеклась. Для него я и так никто. Ему важна не я, а то, что я — для Биса.
— Я меч Разрушителя миров, — прошептала я, отпуская самолюбие и уменьшаясь. — Я принадлежу ему. Бису.
— А-а-а, — ухо Ададжио дёрнулось. — Это я знаю. Но это — из будущего, не из прошлого. Безвременье остаётся. Как ни мерзко и ни разбито оно есть.
Я напряглась, когда он подался ближе, зажмурив один глаз от боли, глубоко втянув надо мной воздух.
— А может, и нет, — пробормотал он, и в его гравийном голосе прозвучало сомнение. — Ты уже прокатилась на хребте вселенной, обращая тень памяти в кость, пыль и воздух.
Он имел в виду создание нового Безвременья, и я улыбнулась воспоминанию.
— Да, но настоящий художник — Бис. — И я буду по нему скучать.
— Ты — меч, которым ломают миры?
Я виновато прищурилась:
— Прости, если ты ожидал большего.
Крылья сомкнулись, Ададжио выглядел озадаченным.
— Разрушитель миров жив, — прошептал он почти неслышно. — Он среди нас и сейчас.
— Он один, — возразила я, и Ададжио вздрогнул, будто мысли его вернулись издалёка в настоящее. — Или будет один.
Из него поднялся низкий гул, вибрируя во мне.
— Подожди, — сказал Ададжио, затем вытянул длинную мускулистую руку, легко нащупал проём и подтянулся, выбравшись в шахту.
— Эй! Куда ты? — крикнула я, пока он карабкался, и из-под когтей сыпались осколки камня. — Чего ждать?
Но его уже не было. Я уставилась в потолок, напряглась — и тут, со скрежетом металла о камень, рукоять помятого меча Ададжио свесилась как раз на расстоянии моей руки. Я сейчас выберусь.
А Ник — нет. Он ничей меч. И пока Ададжио сверху крикнул, достаёт ли его клинок, я Куаре нацарапала записку на стене для Ника — вдруг уцелеет, пока он её не найдёт.
— Хватай меч! — распорядился Ададжио.
— Секунду! — откликнулась я, выводя: Пока, Ник. Чмок-чмок. Рейчел.
Ладно, возможно, это было лишним и ехидным, но мне полегчало.
Ещё легче стало, когда я обеими руками ухватилась за древнюю серебряную рукоять, зажав Куаре зубами, и Ададжио потащил меня вверх. Я прижала голову к груди, стиснула зубы, когда плечи саданулись о край и на меня посыпались камешки. Что-то прошило мою ауру — и с ошеломляющей внезапностью я оказалась свободна, а в лицо ударил шершавый ветер.
Ададжио держал меч высоко, и я отпустила его, мягко спрыгнув на землю. Было темно, но солнце уже недалеко — и тиканье времени больно толкало в бок.
— Спасибо, — прошептала я, и Ададжио тяжело опёрся на свой помятый меч.
— Я делаю это ради Разрушителя миров. Когда тебе больно — ему больно. А он не заслуживает боли.
— Нет, не заслуживает. — Я дотронулась до него; под ладонью теплилась мощная рука, я вгляделась в его красные глаза, пытаясь разглядеть знакомое. — Я лишь хочу вернуться к нему домой.
— Будь осторожнее. Ты нужна ему.
Я кивнула, удивившись, когда он одним серо-рубцеватым пальцем провёл по моей челюсти. Сквозь меня шевельнулась лёгкая искра лей-линии, и его внимание ушло мне за плечо.
— Мне пора, — сказал он вдруг с паникой. Рука опала, крылья распахнулись. Одним толчком вниз — и он взмыл, оставив в воздухе вихрь колкой красной пыли.
Когда зрение вернулось, он был уже лишь стремительной тенью, летящей на запад.
Я выдавила смешок, глядя на размазанное красным небо поверх чёрных туч.
— Пошли в Безвременье, — передразнила я, уставшая и вся в синяках, отхлёстывая пыль с своей мантии для заклинаний. — Украдём парочку чар. Посмеёмся…
— Ададжио! — пронзительный вопль разорвал тяжёлый, пыльный воздух.
Я обернулась, леденея лицом. Это была Тритон.

Глава 27

Паника сковала меня, пока Тритон швыряла проклятия вслед ускользающему силуэту Ададжио: его скальная туша тёмной зарубкой резала затянутое закатом небо. Лей-линия была совсем рядом. Оставалось только шагнуть в неё и силой воли перейти. Элис, подумала я, когда Тритон взвыла от ярости, и от неё вспыхнуло искрящееся свечение: она мощно тянула из той же линии. Решимость окрепла. Раньше выживание забирало у меня всё. Я не позволю ему забрать всё у моих друзей, и, чёрт возьми, даже если Элис мне не подруга, она мне доверилась.
Я не брошу её. Если это будет последнее, что я сделаю, подумала я, надеясь, что это не пророчество, и сжала пальцами Куаре.
Выдохнув, я сосредоточилась на той же лей-линии, из которой питалась Тритон. Энергия рванула в меня, и Тритон круто обернулась, почувствовав это; её тёмные глаза расширились, когда она увидела, что я всё ещё здесь и не убежала. Меня прошибла дрожь тревоги: я стояла напротив Тритон.
— Ты. Останься, — произнесла она ровно. — С тобой я разберусь через миг.
Я вдохнула, собираясь ответить, и захрипела: лей-линия вдруг стала скользкой. Это было то же проклятие, что она уже на меня накладывала. Я подтянула его на себя — и прозевала вторые чары, несущиеся прямо в меня. Слишком поздно заметила дугу чёрного и красного: её заклинание ударило, сбив на колени, и поползло по мне, ища щель в ауре. Дыхание застыло в лёгких, колени ныли о холодной красной почве. Её хватка стягивалась туже; чёрные полосы давили, пока я пыталась удержаться за лей-линию, чтобы сломать её чары, но линия будто рассыпалась в песок.
— Ad coelum! — крикнула Тритон, стоя ко мне спиной и взметнув руки. Энергия сорвалась с неё в небо и там развернулась сиянием красного и золота, соперничающим с солнцем. Взбесившись, заклинание взметнуло пыль в сверкающий торнадо вокруг Ададжио, чтобы сбить его.
Я билась, пытаясь вырваться, но чем больше тянула силы, чтобы разорвать её чары, тем сильнее они сдавливали грудь — пока я, наконец, не сообразила и не отпустила линию.
С лёгким звоном её заклинание лопнуло.
Я подняла взгляд и, хватая воздух, увидела, как Ададжио рухнул на землю с грохотом, сотрясшим почву: его подбородок вспахал борозду, и, скользя, он остановился у ног Тритон.
Вихрь рассеялся. Я выпрямилась, дрожа, переводя взгляд с запылённого, взъерошенного гойла на горстку поверхностных демонов, бросившихся наутёк. Я и не знала, что они здесь: их ауры были излохмачены, пока они неслись в укрытие. Убежали недалеко — и, пока я смотрела, снова начали красться назад, как койоты, вынюхивающие объедки.
— Ададжио, — прошептала я.
Тритон стояла перед ним, уперев руки в бока и глядя вверх на его громадную мощь — муравей перед чудовищем.
— Ты её освободил? — заорала она, взбешённая.
Огромный сущий прижал крылья к себе, будто смутившись.
— Она сама нашла выход, — проворчал он голосом, гремящим как дальний гром, глядя в пустоту — и лгал.
Я проследила за его взглядом — к близкой линии. Он велел мне уходить, но я не могла. Я не брошу Элис. Я должна перехитрить Тритон. Пальцы крепче стиснули Куаре, пока внимание металось между Тритон и поверхностным демоном, юрко перебегавшим от камня к камню — всё ближе.
— Пойдёт, — прошептала я и взяла камень транспозиции, чтобы один из них выглядел как я. Быстро наложила на него свой образ. Это могло дать нужное мгновение отвлечения, и, когда остальные поверхностные демоны начали выслеживать замаскированного, я сгорбилась и, шаркая, приблизилась к Тритон.
Ададжио прижал уши — не на крик Тритон, а на меня, когда я принялась Куаре процарапывать круг — широкий и ровный — вокруг них обоих. Идея была глупая, но единственная. Я не удержу Тритон в круге. А вот круг, начертанный Куаре, — возможно.
Она крутанулась на пятке; мантия взвилась.
— И ты! — крикнула она.
Я застыла, перехватив дыхание, — и в следующий миг она рывком переместилась прямо через меня, переключив внимание на замаскированного поверхностного демона.
— Implicare, — пропела она.
Демон взвыл: чёрный туман опутал ему ноги и швырнул наземь.
Дерьмо на тосте, она уже шла в атаку, и я метнулась с её пути; мой круг был доведён лишь наполовину, когда она остановилась перед бьющимся в конвульсиях поверхностным демоном. Ададжио, похоже, понял, кто я: гойл осторожно шагнул из круга, пока я его дорисовывала. Беда в том, что в кругу не оказалось и Тритон.
— Ты выскользнула из моих силков, — сказала Тритон, явно думая, что говорит со мной, как раз когда Ададжио исчез: огромный гойл воспользовался лей-линией и улизнул. — И из моей тюремной ямы. Пожалуй, толк от тебя есть.
Поверхностный демон корчился; там, где он скребся и бил лапами, клубилась красная пыль — и Тритон нахмурилась: первые сомнения стянули ей брови. Я стояла так, чтобы между нами был мой больший круг, — меня трясло. Как только она поймёт, у меня будет доля секунды, чтобы его активировать и стянуть её. И даже этого не будет, если она не войдёт сама.
— Всё молчишь? — Тритон повела плечами, заметно нервничая. — Неплохое разнообразие. Элис Эмберс не умеет держать рот на замке, даже чтобы спасти себе жизнь. В прямом смысле. Не беспокойся: к закату её душа будет у меня. Она почти сама мне её отдала.
Я облизнула губы; руки дрожали.
— Элис ты не получишь, — прошептала я.
Тритон обернулась резко, почти комично, придерживая ладонью шляпу с плоской тульей.
— Ты… — выдохнула она.
Чёрные глаза метнулись от пленённого демона ко мне — и её лицо стало злобным до ядовитости, взгляд впился в камень на моём горле. Ясно, она видела сквозь морок. Ал предупреждал, что он не безупречен.
— Accipe hoc! — крикнула она.
Демон внутри её круга взвизгнул и сжался, когда дымка закрутила его в тугой комок — и он исчез.
— Меня дурой не сделают! — заорала она.
Я съёжилась, отступив на шаг, когда она потянула силу из линии, и кожу закололо. Она уже шла на меня.
Дерьмо на тосте, у меня был единственный шанс.
— Rhombus! — выкрикнула я, когда она перешагнула процарапанную черту, и Тритон резко остановилась, рот приоткрылся от чистого шока: круг поднялся, неся в себе не только мою ауру, но и Ала — ведь начертан он был его кинжалом.
Я вздрогнула, когда Тритон швырнула в круг всплеск энергии лей-линии, — но тот выдержал. Ал не был сильнее её. И я, Богиня свидетель, — тем более. Но Куаре сделал Ал, и я замкнула Тритон Куаре. Круг выдержит.
На какое-то время.
— Никто не сажает меня в круг! — Тритон зашагала по широкому кругу, останавливаясь, когда между нами сгустился чёрный туман: сила круга сжалась там, где она стояла. — Я убью тебя сотню раз за это! — Кулак её почернел, она ударила в мерцающий барьер — и её отшвырнуло, мантия мелькнула и осела. Пыхтя, она саданула по нему боковым, — тот же результат. Озверев, взвыла в небо… а потом швырнула в меня своей шляпой.
Шляпа, как ни странно, прошла насквозь, и Тритон захлебнулась, почти давясь желчью.
— Что ты такое?! — завизжала сбитая с толку демоница, и я неловко повела плечом.
— Везучая, — прошептала я, и Тритон разом стала ледяно спокойной. Это было хуже её бреда, и я подавила ещё одну дрожь. — Прости. Я не хотела сажать тебя в круг, но ты не слушаешь. Я не фамильяр, и Элис тоже. Я уже купила у тебя свободный проход для себя и Элис — каплей своей крови. Выполни договор, и я отпущу тебя.
Барьер гудел между нами, когда взгляд Тритон упал на Куаре в моих дрожащих пальцах.
— Тебе… жаль? — опешив, она, пятясь отошла, пока круг не перестал издавать этот назойливый писк. — Кинжал Галли слушается тебя? Ты убила его?
Я покачала головой. Боже. Неужели я и правда взяла её в круг?
— Нет. Но, по моим ощущениям, я уже готова посадить в круг его самого и отправить по домам. Так что давай быстрее. У тебя есть дела. Например, запереть его за выдающуюся тупость, чтобы он от меня отвязался.
Тритон выставила бедро, её андрогинные черты сдвинулись к женственным.
— Всё загадки, — пробормотала она, потом медленно вдавила кулак в барьер и отдёрнула, когда от костяшек пошёл дымок. — Свободный проход, говоришь? Это то, о чём мы договорились?
У меня дёрнулся уголок губ.
— Для Элис и для меня. Без возмездий.
Тритон насмешливо приподняла одну бровь.
— Не предпочла бы ты зеркало?
— Мне нужна Элис! — крикнула я; голос жёстко отскочил от скал и крошки грунта. — И свободный проход. И её душа — если ты её выманила!
— Это уже три пункта, — Тритон колебнулась, задумалась. — Элис Эмберс не обсуждается. Значит, ты не получишь ничего. И дальше: если не приручишься — будешь убита.
Дыхание участилось: демоница снова вдавила кулак в круг. Копоть закрутилась с поверхности к точке её касания, истончая круг повсюду — кроме самой точки. О Боже, он не выдержит. Я отступила, глядя на лезвие в своей руке: оно начало теплеть, потом жариться… и жечь.
Я выронила кинжал, взвизгнув: пальцы вспыхнули болью.
И тут же вскинула голову. Я допустила ошибку.
Тритон восторженно взвыла, когда круг осел.
— Нет! — выкрикнула я, метнувшись к лей-линии — как раз в тот миг, когда обезумевшая демоница навалилась на меня всем телом.
— Воровка! — закричала Тритон, когда мы рухнули, она сверху. — Это моё проклятие! — выплюнула она, а я вцепилась в камень транспозиции, пока она пыталась выдрать его у меня из рук. — Как ты его привязала к себе? Отпусти. Это моё!
В меня хлынула сырая сила, пока она раздирала мне пальцы, и я стиснула зубы, крепче сжав камень: я направляла её неочищенный поток обжигающей энергии в землю.
— Нет… — прохрипела я. Я не успевала скручивать её достаточно быстро. И тогда я взвизгнула, выгнув спину: Тритон удвоила напор. Боль оцарапала разум и стала всем миром.
— Это моё! — снова заорала Тритон, чёрные глаза полыхали, когда она подтягивала к себе мой сжатый кулак. — Как ты это добыла?!
— Ал! — выкрикнула я, лишь бы унять боль, и голос эхом отозвался во тьме. — Ал дал мне его. Он помог мне п-привязаться!
— Как ты выбралась из моей тюремной ямы? — взвилась обезумевшая демоница. — Это был Ададжио? Говори, или я сожгу тебя так, что уже не собрать!
Пульс бухал, пока я боролась с ответом.
— Прочь! — выдохнула я, чувствуя, как воля трескается под нарастающей пыткой. — Ta na shay, sisto activitatem!
Тритон взвыла, её руки сами сорвались с моего горла, когда магия Богини прошла через неё дугой. Я сбросила её, прижала ладонь к своему горлу, развернулась в присед и поднялась, дрожа. Исчерпанные чары висели меж нами, искрились и осыпались в землю.
— Элис, — просипела я, поражённая собственным сорванным голосом. — Отдай её. Или всё начнётся снова.
— Ты во второй раз не выживешь, — чёрные глаза Тритон сузились на мне.
— Стой! — донёсся слабый голос, и мы обе вздрогнули. Это была Элис: молодая женщина бежала к нам, мантия, в которую её облачила Тритон, чёрной трепещущей полосой металась в лунном свете. На локте у неё висела моя наплечная сумка, и я напряглась. За её спиной плёлся Ададжио, прижав крылья от тоски, дожидаясь кары за то, что накинулся на неё здесь.
— Тритон, она выиграла! Она выиграла! — выпалила Элис, пылая румянцем, и встала между нами, так резко, что моя сумка соскользнула с её руки. — Мы заключили пари.
Пари? — подумала я и тут же пригнулась, дёрнув за лей-линию, когда энергия Тритон прожужжала у меня над головой.
— Которое ты проиграла, — взгляд Тритон бегал от одной к другой, будто решая, кого пришпилить первой. — Ададжио, ты будешь голодать за это.
— Ты заключила пари с главой ковена, — прохрипел гойл, смутившись. — Оно в силе. Отпусти клинок разрушителя миров. Элис Эмберс переиграла тебя.
Элис? — я оглядела испуганную женщину: дрожащая уверенность, и всё же она отступила в защитную тень гойла, прижимая мою сумку к груди. Что ты ей дала, Элис? — кольнула мысль: вдруг она совершила то, о чём будет жалеть всю жизнь.
— Мы заключили пари, — повторила Элис, и Тритон передёрнуло. — Теперь держи слово. Рейчел вырвалась из твоих силков — она свободна. Она пришла за мной — я свободна. Дело сделано.
Я подняла Куаре, мне было не по себе. Между мной — лей-линия и Элис. Потянешься к одной — рискуешь потерять другую.
— Вы заключили пари? — спросила я, и Тритон опустила голову и стала выбивать пыль с мантии; настроение у неё явно портилось.
Кивнув, Элис осторожно придвинулась ко мне.
— Да. — Её взгляд дёрнулся. — С ней ты можешь и не сдержать слово, но я член ковена, и со мной ты его сдержишь! — крикнула она Тритон.
Безумная демоница кипела; подол мантии дрожал, босые ступни покраснели от красной пыли — от того, что осталось от райского Безвременья.
— Протестую. Ты использовала эльфийское заклинание, — прошипела она, хотя я знала доподлинно: среди демонов только она одна до сих пор балуется эльфийской магией. — Ты сломала мою тюремную яму! — добавила она, но шаги её замедлились, когда Ададжио предупредительно проворчал, как слон. — Всё, что сможет выторговать этот тщедушный член ковена, этим стирается.
— Rhombus! — крикнула я, но Тритон откинула мой неначертанный круг, словно его и не было, схватила меня за полы мантии и дёрнула вперёд — Элис вскрикнула в протест.
— Как ты выбралась?! — неистовствовала Тритон; я вырывалась, ладонь легла поверх руки Элис — мы обе отдирали её пальцы от меня.
— Куаре! — сказала я, пальцы зазудели, пока я царапала её руку. — Я использовала Куаре. Отпусти, иначе я тебя им ткну!
— Хватит! — крикнула Элис, раздражение окрасило её гневную стойку. — Обе! У нас пари, Тритон. Она вырвалась и пришла за мной. А теперь убирайся! Немедленно!
Я ахнула — хватка Тритон исчезла. Демоница дрожала, уставившись на нас: ярость и злость искрились по её коже мелкими ручейками энергии. За её спиной Ададжио показывал на лей-линию, будто предлагая нам рвануть. Кому-то из нас могло повезти. Рядом со мной Элис стояла, ликуя: возможно, она действительно выторговала нам свободу. И настороже. И вся в синяках. И избитая. В сущности, выглядела так же, как я себя чувствовала. Тритон дала ей хотя бы тапочки?
— Она взяла тебя в круг, хотя могла сбежать, — сказала Элис и даже шагнула передо мной, словно прикрывая, хотя это у меня в руке пыхтел искрами магический кинжал. — Она взяла тебя в круг, чтобы заставить тебя отпустить меня. Мы заключили пари, а пари под полной луной не нарушают.
Лицо Тритон перекосилось.
— Сейчас не полнолуние.
— Там, откуда я, — полнолуние, — ответила Элис, подсовывая взвинченной демонице новую заковыку. — Она получает свободу, если найдёт выход из твоей тюремной ямы, а я — если она придёт за мной. — Элис уставилась на демоницу. — Она меня не бросила, Тритон. Она взяла тебя в круг. Потребовала отпустить меня. Ты проиграла.
Мне хотелось забрать сумку, но я не посмела потянуться.
— Круг не удержался. Я не заставила тебя её отпустить, — сказала я, и Элис усмехнулась.
— Ага. Я и предположила, что ты можешь её не одолеть, так что в пари было «попытаться», а не «победить».
Я сжалась, когда Тритон перевела на меня свои чёрные глаза — они блеснули в лунном свете.
— А если бы я не смогла? — спросила я.
Элис повела плечом.
— Тогда ты умерла бы в тюремной яме, а она получила бы мою душу, — сказала она, а потом громче: — Но этого не случилось, так что убирайся! Я обыграла тебя в твою же игру, демон.
Тритон будто задрожала там, где стояла. А затем — не сказав ни слова — исчезла; её место завихрилось втекающей красной пылью.
Я выдохнула, когда пыль осела, и, наконец, ослабила хватку на Куаре. Грязь окрасила пальцы в красное. Я разглядела клинок, плечи опали. Может, однажды я всё-таки пойму, как убирать эту штуку.
— Боже, — сказала Элис, подходя и протягивая мне мою сумку. Она оказалась тяжёлой: внутри лежала не только моя книга, но и та, что она стащила у Трента. — Рейчел, спасибо. Никогда больше так не хочу. Не верится, что ты нас вытащила.
Ночь опустела. Нам оставалось лишь дойти до лей-линии. Даже Ададжио исчез.
— Держать её слово заставила не я. Это сделала ты, — сказала я, перекидывая сумку на плечо. Там ей было место, и я впервые позволила себе подумать, что у нас получилось. — Сильно она тебя подпалила?
— Нисколько.
Я уставилась на Элис, ошеломлённая.
— Как… — начала я, и девушка усмехнулась.
— Я сказала, что стану её добровольной рабыней, если она не причинит мне вреда. Но сначала — пусть выиграет пари.
Я захлопнула рот, даже впечатлившись.
— Чёрт, девочка. Удачная сделка.
Улыбка Элис дрогнула.
— Спасибо, но сомневаюсь, что она бы согласилась, если б подумала, что придётся сдержать слово. Ты выбралась из тюремной ямы. Такого не делал никто.
Исчезни, подумала я, глядя на кинжал, и вздрогнула, когда он действительно пропал.
— Не принижай себя, — я подтянула сумку повыше. — Если бы не твоё пари, она схватила бы меня сразу, как только сломала мой круг, — я прищурилась на луну, прикидывая ориентиры. — Ты спасла нас обеих. Я думала, справлюсь, а не справилась. Спасибо.
Элис, ухмыляясь, взяла меня под руку — я даже дёрнулась от неожиданности.
— То, что откусила больше, чем могла прожевать, — не повод быть рабыней всю жизнь.
— Это сейчас ты так говоришь, — я оглянулась, прежде чем двинуться вперёд, щурясь от темноты и пыльного ветра. — А ведь могла потерять всё.
Её рука соскользнула.
— Могла. Но пари было хорошим. Ты сказала, что не бросишь меня, и не бросила, — она опустила голову, глядя на тапочки, в которые её сунула Тритон; в тусклом свете красная пыль казалась чёрной. — Слушай, насчёт зеркала…
— Не хочу об этом говорить, — приятное чувство как ветром сдуло; я решительно зашагала к лей-линии. С этой я была незнакома и не знала, где она выведет в реальности. В будущем её не существовало — значит, её проложил демон, давно мёртвый; линия пропала, когда Безвременье рухнуло, и её так и не восстановили.
— Тогда давай о Вивиан, — сказала она, и у меня приоткрылись губы. — Теперь я понимаю, почему она доверяла тебе.
Щёки у неё порозовели; я с недоверием на неё покосилась.
— Да?
— Рейчел, ты хороший человек.
Я выдохнула. Дерьмо на тосте, я вымоталась.
— От «хорошести» толку мало.
— Когда вернёмся домой, я не буду добиваться, чтобы тебя отправили в Алькатрас.
— Ага, я это уже слышала, — пробурчала я.
— Проблема была не в зеркале, — сказала она; юное лицо и подлинная демоническая мантия делали её наивной. — И не в проклятии Брэда.
— В любом случае — ужасно не вовремя, — проворчала я и ускорила шаг.
Элис остановила меня в паре шагов от лей-линии, мерцающей в темноте, — кругом шипели тонкие переливы энергии.
— Послушай? Я буду убеждать ковен, что ты прокляла Брэда случайно, как и говоришь. Бог знает, ты сделала всё, что могла, чтобы найти для него исцеление. Ты старалась, Рейчел, больше, чем вообще можно ожидать.
Желудок болезненно свело: не помню, когда я в последний раз ела.
— Ладно. Спасибо. Но угрозы Алькатрасом — не причина, по которой я здесь. Мне нужно снять проклятие с Брэда, а как бы я ни ценила твою поддержку, остальной ваш клуб уверен, что я демоническая слизь.
— Возможно, но, чтобы отправить кого-то в Алькатрас, нужно единогласие.
Я горько рассмеялась и направилась к линии.
— Конечно. Пойдёшь к ним с таким — тебя выкинут и поставят того, кто проголосует «как надо». Ведро материнского гноя. Элис верит мне, а я всё равно закончу тем, что спрячусь в Безвременье. Знаю я это.
Элис поморщилась, идя следом:
— Не посмеют.
— Не зарекайся, — я шагнула в линию и вздрогнула от резкого прилива. Злилась на неё, на Тритон, на весь мир. — Прости за всё. Я правда думала, что перехитрю Тритон.
— Рейчел… — глаза Элис болезненно сузились; она шагнула ко мне и поёжилась, когда встала в поток. — Проклятие Брэда — случайность. Ты пыталась это исправить. Больше так не делай. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать.
— Вот так просто? — Я поколебалась, потом ушла в лей-линию и согласовала с ней свою ауру. Рёв энергии, натянутой между нашим миром и Безвременьем, пронёсся сквозь меня. Сквозь белый шум поднялся перезвон — чистый, пронзительный, щемящий. Это был отблеск души демона, который её проложил, и именно поэтому, сильнее всего прочего, я так упорно старалась вернуть линии в реальность. Они творили зло, но сами злом не были. Они были злы и слишком долго оставались только этим — так долго, что поверили, будто больше в них ничего нет.
Но я знала лучше.
Сердце ухнуло — и я отпустила полу-петлю, в которую закрутила ауру; пошатнулась, когда лей-линия выплюнула меня. Прилив энергии тут же растворился в памяти, уступив место шороху далёкого трафика и запаху сырого бетона. Центр, решила я, выглядывая из переулка и прикидывая, где мы. Улица была пуста: для тех, кому свет не в радость, уже поздно, для человеческого часа пик — ещё рано.
Жаль, этой линии больше нет, подумала я, косо глянув на Элис, — она как раз вышла из дымки линии. Громко выдохнув, она задрала голову к чёрным высоткам по обе стороны. Тут же сняла шляпу и потянулась расстегнуть мантию. Верно. Мы и так пахли демонами — выглядеть как они ни к чему.
— Вивиан пыталась мне это сказать, а я не поверила, — тихо произнесла Элис.
— Сказать что? — спросила я. Глава ковена выглядела такой же уставшей, как и я: волосы растрёпаны, тапочки, в которые её сунула Тритон, теперь краснели от пыли Безвременья. И всё же успех вернул щекам цвет, а глазам — блеск. Она ушла от демона даже без ожога своих синапсов. Я знала это чувство выжатого восторга; просто мне было уже всё равно.
— Что при всей той заварухе, которую ты устраиваешь и в которую вляпываешься, миру лучше с тобой, чем без тебя.
Услышав это, я засмеялась: — Ладно, теперь это уже подлизывание. Я не оставлю тебя тут добираться домой окольной дорогой. Успокойся, — я фыркнула.
— Я серьёзно, — сказала она, встряхивая мантию, и мы обе поморщились, затаив дыхание от взметнувшейся пыли. — Я и понятия не имела, что эльфам пришлось настолько переделать ДНК своих детей, просто чтобы они выжили. Одна только лаборатория Каламака… — Она запнулась, задумавшись. — Масштаб незаконной генной фармы Каламака по-настоящему пугает. Не удивительно, что он пытался захватить мир. Ему нужна была экономика целой страны, чтобы просто поддерживать их жизнь.
Я взялась за подол её мантии, и мы сложили её вместе. Трент изменился с тех пор, как я достала чистый, до проклятия образец ДНК — на его основе можно было выстроить окончательное лечение. Люди меняются, когда у них забираешь страх.
— Эльфы всё ещё пытаются захватить мир, — сказала я, стягивая мантию в аккуратный свёрток.
— Да, но отчаяние ушло, — Элис сунула свёрнутую мантию в свою шляпу. — Чем дальше в прошлом их страхи, тем меньше у них желания лезть на рожон. А потом ещё демоны…
Я замялась, собираясь снять свою мантию. Демоны.
— Мне всё равно не нравится, что они могут являться в реальность, когда им вздумается, — сказала Элис. — Но ты заставила их играть по нашим правилам. Ну… более-менее. Вся эта творящаяся сейчас безуминка…
Я встряхнула свою мантию, и Элис перехватила нижний край.
— Пришлось повторить несколько раз, прежде чем закрепилось, — сказала я, вспоминая.
— Даже я вижу, что они уже не так злятся. Я про будущее. Их ведь загнали под землю, чтобы не угодить под их военные отходы, — лицо Элис опустело, пока мы складывали мою мантию. — Никому не говори, что я так сказала, но там ты сделала хорошее дело. Кажется, они восстанавливаются, — она помедлила. — Есть шанс, что ты снимешь проклятие, из-за которого ведьмам не—
— Нет, — я выдернула из её рук вонючий шёлк и скрутила его. Безвременье — для демонов, пока они сами не откроют двери. — И не обманывайся. Им всё ещё нельзя доверять.
— Возможно, — Элис наблюдала, как я запихиваю наши мантии, шляпы и пояса в сумку — отвезти Сильвии; на лице у неё держалась полуулыбка: довольная, уставшая, удовлетворённая. Сильвия, считай, останется в плюсе на одну мантию, потому что настоящая мантия Элис всё ещё была у меня в сумке — и теперь все они пропахли демонами. — Но тебе я доверяю. Может, если бы я больше доверяла Вивиан, нас бы сейчас здесь не было, — её взгляд упёрся в пустую улицу в конце переулка. — Я так голодна, что слопала бы три Burger Daddies.
Я не имела ни малейшего понятия, что такое Burger Daddy, но была полностью «за».
— Я вот что думаю. Оставлять пустой ящик в морге, наверное, плохая идея. Хочу переложить туда Кистена, когда вывезем Джона. Поменять их местами, чтобы с виду ничего не изменилось. По пути заскочим в Иные Сущности и оставим мантии, — я прищурилась в конец переулка. — Вещи воняют. Сильвия будет в восторге. Если и правда тащим Кистена, надо сделать это сразу после душа. Скоро рассвет.
Я шагнула вперёд, и Элис быстро пошла рядом, шаг в шаг.
— Рейчел, ты не сможешь ему помочь. Заклинание не вернет его к жизни. Всё, что у тебя есть, — это призрак.
Грудь саднила, и во мне вспыхнула злость.
— Да хоть вампирский призрак удержит город, пока я уйду в подполье. Сберечь Констанс. Я обещала, что сберегу её.
— Я этим больше не занимаюсь. Ты не —
Я резко остановилась.
— Слушай. Ты можешь считать себя главой ковена, но тебя туда поставило голосование. Другое голосование — и тебя снимут. — Она раскрыла рот, и я подняла ладонь: подожди. — Они смогут и захотят заменить тебя на того, кто голосует «как им нужно». У меня нет зеркала, чтобы снять проклятие с Брэда. Придётся прятаться. Минимум, что ты можешь сделать, — помочь мне привести дела в порядок, прежде чем я уйду. Я рисковала нашими жизнями, вытаскивая вонючие чары стазиса из дома Трента, чтобы вернуть тебя. Ты сказала, поможешь добыть тело-замену. Так помоги мне с телом.
Да, чары у нас были, но я их ещё не перезапустила. Она всё ещё нуждалась во мне.
Понимая это, она скривила лицо. В паре шагов от переулка уже свистели машины, люди в предрассветном сумраке спешили на работу. Взгляд Элис скользнул к моему карману, где лежал украденный у Трента амулет, затем поднялся к каменному кулону у меня на шее.
— Я сказала, что помогу, и помогу, — произнесла она, и я выдохнула, даже не замечая, как до этого держала дыхание. — Но я хочу посмотреть, как ты заново разожжёшь те лей-линейные чары.
— Почему бы и нет, — сказала я, и мы вместе шагнули в мир — с красной пылью на подошвах и пропахшие демонами.

Глава 28

— Он накрыт? 
Улицы уже оживились в предрассветном свете. Я тревожно выпрямилась, одной рукой держа руль, другой оглядываясь назад, чтобы убедиться, что нас не преследуют.
Элис полубоком потянулась к узкому заднему сиденью служебного грузовика, который мы нашли на заросшей травой стоянке автосалона. Её волосы ещё были влажными после душа, как и мои, но её — не завивались, и я с трудом подавила вспышку зависти. Смена машины казалась хорошей идеей, но синий кузов-вездеход вонял бензином для лодочных моторов и стойким жженым янтарем от нашей одежды. Номера были просрочены уже на два года, а кузов проржавел в нескольких местах. Второй ряд сидений был выдран неизвестно из-за чего. Вероятно, из-за помятого пустого ящика для инструментов, который мы там же и нашли.
Очевидно, эта машина не числилась ни у кого на учёте. Поэтому я ничего не сказала, когда Элис магическим образом замкнула проводку и завела её после того, как я прочистила свечи и вытряхнула пыль из фильтра. Перетащить Кистена в одну из библиотечных инвалидных колясок, а потом в лифт было само по себе приключением. Сейчас он лежал вдоль заднего сиденья, а кресло-коляска каталось по кузову.
Мы почти доехали до морга, и смертельная судорога, сжимавшая мои руки на руле, лишь начинала отпускать. Я опасалась, что грузовик развалится на ходу, и поэтому выбрала длинный путь, ведущий мимо нескольких приютов. Я хотела, чтобы Кистен оставался не дальше десяти минут пешком от шести футов под землёй.
— Всё в порядке, — сказала она, подтягивая ярко-синий брезент на нём поплотнее. — По скоростной трассе мы добрались бы сюда минут за пять.
— Знаю.
До восхода оставалось сорок минут, и всё равно казалось, что мы опаздываем. Плечи и шея ныли, когда я свернула на парковку морга и заняла место ближе к двери. Это был задний вход, и тревожное дежавю кольнуло меня, когда я повернула ключ, а двигатель захрипел и заглох. Еще два года до того дня, как мы с Айви привезли сюда Брайс, но для меня это будто было меньше недели.
Выдохнув, я на миг задержалась, держа руки на руле. По сути, я всего лишь покатала Кистена. Украсть тело, кремировать его…
Что я только не делаю для Цинци, — подумала я, опустив голову, подтянула к себе сумку и порылась среди мантии, источающей запах копоти, пока не нашла сработавшее проклятие стазиса. Я сунула его в карман рядом с последним зельем забвения. Запах от сумки был такой сильный, что вниз я ее не потащила, и, скривившись, засунула под сиденье перед тем, как выйти.
Я щёлкнула замками на кресле коляски, и металлический скрип фиксаторов болезненно отозвался во мне чувством беспомощности и уязвимости. Я больше не была тем человеком. Я никогда не стану им снова. И всё же челюсть свело от воспоминания о прошлой ярости, пока я выкатывала кресло к задней двери и фиксировала колёса.
Элис выбралась из кабины, нахмурив лоб, оглядывая парковку. Её взгляд задержался на камере над входом.
— Ты собираешься просто вкатить его туда?
Я поставила ноги Кистена на землю, застонала, поднимая его. Прости меня, Кистен.
— Почти что, — ответила я, откинув со лба волосы. — Помощь бы не помешала.
Элис нервно приблизилась, её руки дрожали, но, приняв часть его веса, она помогла усадить его в кресло.
Самое трудное позади, — подумала я, радуясь, что никого не было на заднем дворе. Небо на востоке светлело, и я быстро поставила его ноги на подножки и закрепила ремень.
— Откроешь дверь? — спросила я, и Элис сначала захлопнула свою, потом мою, а затем поспешила к зданию. Элис вряд ли всё ещё числилась в розыске О.В., но Скотт мог её искать. А я, конечно же, была фигурой известной. Мы с ней даже не пытались скрыться, разве что выглядели не так, как обычно. Элис держала голову опущенной, чтобы камеры не засняли лицо.
Я склонилась к Кистену, уткнувшись лбом в его колени. Я любила Трента. Любила до предела двух реальностей. Но я сделала бы всё, лишь бы увидеть улыбку Кистена ещё раз. Он не был мертвецом дважды подряд: он сражался за своё неживое существование.
Я поднялась, разблокировала кресло и толкнула его по неровному асфальту. Руки Кистена выглядели неестественно, лежа на коленях, но Элис уже ждала у двери, и я покатила его к пандусу. Колёса гулко застучали, потом шум стих, когда мы въехали на плитку внутри.
— Морг внизу, — сказала я, направляя кресло к лифту. Хотя это было глупо — вслух. Я не нервничала. Может быть, наоборот — слишком нервничала. Я ведь воровала тело вместе с главой Ковена.
— И охраны нет? — мягко спросила Элис у моего локтя. — Как-то… халатно.
— В конце холла, — кивнула я на женщину за старым компьютером. Она потянулась к телефону, и я покачала головой, изобразив жест, которому меня учила Айви.
Женщина побледнела и убрала руку. Я облегчённо выдохнула. Она решила, что я по городскому делу. Если я не ошибалась, Пискари только что отправился к праотцам — новость, которая всплывёт не раньше, чем через несколько дней. А я официально находилась в магически вызванной коме после схватки с проклятием оборотней. Для прессы я была невидимкой. Идеальное алиби.
— Нам не стоит?.. — начала Элис, шагая рядом.
Она уставилась на камень у меня на шее, и я покачала головой.
— Веришь или нет, а так я дальше пройду. Неделю назад я здесь уже была с ФВБ — на встрече с Джейн Вульф.
— Те самые, которых твой альфа убил, — заметила она, приподняв бровь.
Она явно подготовилась.
— Он их не убивал, — буркнула я и остановилась у створок лифта, нажала кнопку вызова. Женщина за столом продолжала украдкой смотреть на нас, и от этого взгляда мороз пробежал по коже.
— Никто не знал, что человека можно обратить в оборотня, — добавила я. — Все считали, что это самоубийство.
— Ещё бы, — пробормотала Элис. — Представляешь, проснуться волком, если у тебя изначально не было такой биологии?
Лифт звякнул, и я вздрогнула.
— Это был несчастный случай, — сказала я, толкая Кистена внутрь и разворачивая к двери. Элис уже нажала кнопку на морг. Я скрестила руки на груди, не радуясь воспоминаниям. Я ведь именно та, кто дал Дэвиду фокус, чтобы он спрятал его. И если мне было тяжело, то Дэвида это раздавило.
— Попробуй наполнить чи, — пробормотала я, радуясь, что Тритон не задела меня заклинанием. — Линия слишком глубоко.
— На поверхности есть, — отозвалась она. Я кивнула, но пальцы всё равно дрожали, пока я крепче вжималась в ручки кресла.
— Ты в порядке? — взглянула на меня Элис. — Выглядишь неважно.
Её глаза остановились на моей судорожной хватке, и я заставила себя разжать пальцы.
— Я его любила, — объяснила я. — Он заслуживает большего. Боже, Кистен. Мне так жаль.
Лифт звякнул снова и распахнулся, прерывая наш разговор. Элис тут же закрылась, вышла в безликий коридор, скользнула взглядом в обе стороны и пошла по стрелке, следуя синей разметке и слабому запаху дезинфекции.
— Мы могли оставить его в библиотеке, — заметила она, замедлив шаг и пропуская меня вперёд, когда нам навстречу выкатилась каталка, занимавшая половину коридора.
— Не хочу оставлять пустой ящик. И к тому же библиотека открыта. Кто-нибудь может спуститься и наткнуться на него. Там ему будет безопаснее.
— Справедливо, — Элис сжала кулаки, потом встряхнула пальцами. — Как действуем?
Она что, спросила моего мнения?
— Так. У тебя есть доступ к линии, а Айсмен меня знает. Идём вместе. Подтверди, что здесь лежит вампир Джон Доу. Потом выруби Айсмена.
— Сделаю, — её пальцы нетерпеливо шевельнулись, пока мы пробирались мимо брошенных каталок и колясок к двустворчатым побитым дверям. Над ними гордо висела табличка: МОРГ ЦИНЦИННАТИ. РАВНЫЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ ВСЕХ С 1966 ГОДА.
Сейчас вернусь, любовь моя, — подумала я, оставляя Кистена в коридоре. Челюсть сжата, я распахнула дверь плечом и вошла; за мной — Элис. Пропуска у меня не было. Да что там, даже пятидесяти баксов на взятку. Пара пустяков.
— Эй, Айсмен! — сказала я бодро, напугав студента за железным столом.
— Чтоб меня! Рейчел! — вскрикнул светловолосый, подпрыгнув так, что его портативная игрушка едва не грохнулась на истёртую плитку. Он выдохнул, сдувая чёлку, когда поймал её. — Ты меня чуть до сердечного не довела. — Его взгляд скользнул к отсутствию у меня пропуска, затем к Элис. — Э, ты же знаешь, я не могу пустить тебя туда без официального сопровождающего.
За моей спиной Элис вдохнула, чтобы стать «официальной».
— Всё нормально, — я мягко толкнула её плечом, отводя в сторону. Женщина буквально потрескивала от живой энергии. — Я за информацией для Гленна.
Покосившись, Айсмен откинулся в скрипучем кресле.
— А чего он сам не позвонил?
Я пожала плечами, оглядывая маленький внешний холл/стойку регистрации: с одной стороны — захламлённый стол, с другой — ряды древних шкафов, между ними место разве что для пяти каталок, если все будут дружелюбны. Четвёртую стену занимала ещё одна пара распашных дверей, ведущих непосредственно в морг.
— Потому что О.В. не любит, когда ФВБ проверяет их косяки. Так что меня здесь не было, ясно?
Ухмыляясь, Айсмен сцепил руки на животе и откинулся ещё дальше. Ясно было одно: ключ от ящика мы не получим. Не без правильной взятки — которой у нас не было.
— Что нужно?
Элис лучезарно на него взглянула, играя услужливую ассистентку:
— Он хочет знать, поступали ли какие-нибудь вампиры Джон Доу после тех Джейн Доу-оборотней, — сказала она, и её высокий голос прозвучал здесь чуть чуждо. — Он думает, что может быть межвидовая связь.
— О! — Айсмен выпрямился и подкатил кресло к столу. — Только Джонни.
Сердце ухнуло. Неудачный подопечный доктора Офис.
— «Джонни»? Как у него может быть имя, если он вампир Джон Доу?
— Потому что он тут надолго и мы все… ну, дружим, — хмыкнул Айсмен, зыркнув на Элис, и у той мигом посуровело лицо.
— Ты уверен, что он дважды мёртв? — спросила она. — Вдруг это нежить, что тайком шастает перекусить?
Айсмен рассмеялся:
— Почти уверен, — протянул он, потом замялся, недоверчиво понюхав воздух. — Офис привезла его после восхода, так что даже если он и был нежитью, сейчас он мёртв во второй раз. Не думаю, что он связан с теми нынешними Джейн Доу-оборотнями. Джонни поступил без телесных травм, чистый, если не считать крови. — Он снова принюхался. — То есть у него не было ни крови, ни ауры, никаких шансов. Вы вонь не чувствуете?
Я покосилась на Элис, радуясь, что оставила сумку в грузовике. Мы сделали всё возможное, чтобы отмыться, но запах жженого янтаря въедается в кожу.
— Тише, — предупредила я, ощутив, как она втягивает ещё больше энергии лей-линии через фамильяра.
— О, я умею тонко, — сказала она и вплыла к столу.
Айсмен моргнул, явно ничего не подозревая, когда она улыбнулась, положила ладони на край стойки, шепнула что-то — и выдохнула на него марево магии с копотью на ауре.
Парень не имел ни малейшего шанса. Глаза у него закатились, он обмяк, осел в кресле, руки безвольно свесились.
— Ух! — воскликнула она, сияя. — Как же хорошо! Проснётся минут через двадцать и решит, что задремал. Нас он даже не вспомнит.
Что означало: это были не просто сонные чары, но и воздействие на память.
— Я знаю, о чём ты подумала, — сказала Элис, устраивая голову Айсмена на его же руке, лежащей на столе. — Это не стирает случившееся. Это лишь не даёт воспоминаниям перейти в долгосрочную память.
— Какая разница, — пробормотала я, устав от двойных стандартов. Будто я когда-нибудь стала бы на них работать. Если уж и гнуть закон, то расплачиваться за это, как все. И я расплачивалась. Проснись, Рейчел. Хоть раз выбери лёгкий путь.
Элис вспыхнула — задела гордость.
— Что, разбудить его хочешь? — сказала она, когда я пошла за Кистеном в коридор.
— Нет, — ответила я непринуждённо. Когда я вернулась, она уже потрошила стол, и я откашлялась: — Ключ от морга висит на кукле «Кусь-меня-Бетти».
— Да ты шутишь. — С сомнением покосившись на голую куклу, болтающуюся на гвозде в стене, она всё же сняла её двумя пальцами.
Я повезла Кистена спином вперед, плечом распахнув маятниковые двери, чтобы не толкать их его подножкой. Элис вошла следом и замедлилась, разглядывая две стены выдвижных ящиков — по четыре ряда в длину всего помещения. В конце стояли кресла и кофейный столик — для родственников, тревожно ждущих, когда их мёртвые восстанут. Морг предназначался для самовосстановления и для по-настоящему мёртвых: вампиры — по одну сторону, люди и прочие — по другую. Хотя меня заверяли, что в каждом ящике есть внутренний механизм открытия.
— Невостребованных обычно держат в конце, — сказала я, пробегая глазами имена на ящиках и морщась от трёх бывших «Джейн Доу-оборотней», теперь уже под своими настоящими именами. Странно было ощущать, что я была тут будто пару дней назад, хотя прошли два года.
— Никогда не видела комнаты ожидания в морге, — сказала Элис, скрестив руки на животе и задержавшись у дверей — присматривать за внешним холлом.
— Ключ? — спросила я. Она бросила его мне; голая пластиковая кукла глухо ударилась о мою ладонь. Оставив Кистена на месте, я начала искать. — Этот морг тут давным-давно, — тихо сказала я. — Есть причина, почему Цинци когда-то славился расхитителями могил, и это было не ради поставок трупов для северных школ. У нас численность Внутриземельцев всегда была высокой.
— Где печь? — спросила она, и я подняла взгляд на её напряжённое лицо.
— Вон там, — ответила я, и её взгляд последовал за моим — к тяжёлой металлической двери, почти скрытой в конце длинной комнаты. Предчувствие нехорошего усилилось, когда она дёрнула за ручку, и та глухо уперлась в замок. — Код 45202, — подсказала я и услышала её вздох, пока она набирала цифры. — Нашла Джонни, — добавила я, дойдя до последнего ящика.
Ритмичные бип-бип замка звучали громко, когда я отперла ящик Джонни и выдвинула его. Джонни был постарше: лоб в морщинах, у глаз — «гусиные лапки». Похоже, когда он утратил молодость, его мастер устал от него и решил перейти к следующему. Его иссушили досуха, а потом добили, обойдя условие, при котором он стал бы нежитью. Возможно, это было даже к лучшему: у него могло не оказаться той социальной опоры, чтобы удержаться в мире нежити.
— Прости, — сказала я, отметив про себя, что вампирские нравы — дрянь.
— Боже правый. Она очень старая. Ты уверена, что она ещё работает? — донеслось из комнаты с печью, и у меня свело челюсть.
— Да! 
Она работает: никаких цифровых следов, никакой записи с камер. Спасибо, подумала я, разглядывая разорванную шею юноши и его безкровную бледность. Спасибо за помощь в спасении человека, которого я когда-то любила.
— Поможешь? — спросила я.
— Конечно, — не закрывая дверь, она вышла неторопливо. — М-м, — добавила, нахмурившись, когда взяла его карту покойного. — Доктор Офис была права. Его назначили на четырёхнедельное хранение, чтобы успели опознать, а потом утилизируют. У О.В. о нём ноль сведений. Похоже, он 2В. Высосан и выброшен.
Раздражение вспыхнуло.
— Можно хоть каплю сострадания? — сказала я, и её взгляд метнулся ко мне. — Да, его мастер обращался с ним как с куском мяса, но ведь кто-то его любил.
Элис помрачнела, явно раздражённая:
— Хочешь остановиться? Это была твоя идея.
— Нет, — ответила я сразу. — Он из потерянных. Но живые вампиры держатся вместе, несмотря на весь ад, который им достаётся, и я нутром знаю: Джонни согласился бы, хотя бы чтобы облегчить жизнь тем из своих, кто выжил. — Я сдержала желание пригладить морщину на лбу. — И это принесет пользу.
Элис промолчала.
— Значит… Джонни — в кресло, а Кистен — в ящик? Я привезу Кистена.
С тяжёлым сердцем я подтянула на Джонни простыню, пока Элис подкатила ближе Кистена. Я не знала, кого двигать первым, но Элис сразу взялась за плечи Джонни, дождалась, пока я возьму его за ноги, и вместе мы подняли его, вынули и мягко уложили на пол. Мне так жаль…
— Ремни снять? — предложила Элис, а я нащупала пряжку ремня на талии Кистена.
Я кладу Кистена в ящик морга…
Осознание этого ударило в полной силе: руки задрожали, когда я ухватила его за ступни, пытаясь поднять тяжесть.
Кистен тихо вздохнул, когда тело улеглось, и меня чуть не потянуло в слёзы.
— Эй, Рейчел?
— Я в порядке, — сказала я, стиснув челюсть. Сердце разрывалось: он лежал в ящике морга. — Давай посадим Джонни в кресло.
Дальше у меня словно провал в памяти. К счастью, нам не пришлось менять им одежду — гламур сделает это за нас, — но я сняла с Кистена обувь, чтобы надеть бирку Джинни ему на палец ноги. Всё же строгая проверка раскусила бы обман. Хорошо, что в здешних инструкциях такого не было. Произнеся чары дважды, чтобы поменять их облики, я невольно подумала: не помогает ли мне Элис лишь затем, чтобы дома отдать под суд за всё, что мы тут вытворяем? Главе Ковена моральных и этических норм не к лицу красть грузовики, перекладывать тела и вырубать городских служащих.
Но если б я в это поверила, то оказалась бы прибитой к стене дважды.
— Ну? — спросила я, когда она пристегнула Джонни в кресле и устроила его босые ступни на подножках. Я подумала было надеть на него ботинки Кистена, но потом запихнула плоские топсайдеры в плечевую сумку. Для меня он всё ещё выглядел прежним, но Элис кивнула; по её явному удовлетворению я поняла — подмена удалась.
— Я бы и сама купилась, — сказала она, не сводя взгляда с Кистена. — Чёрт, не отличу, и ведь знаю, что это ложь.
Моя рука лежала на ручке ящика, но закрыть его я никак не могла. Он выглядел как Джонни, и обман усиливала бирка на пальце ноги, теперь покачивавшаяся у ступни. Как вампир Джон Доу, он будет здесь в безопасности. Я вернусь за тобой, Кистен. С перехваченным горлом я захлопнула ящик, вздрогнув от громкого щелчка.
— Отлично. Давай отвезём его к лодке, — сказала Элис, явно повеселев, ещё один пункт в списке выполнен, и я скоро отвезу её домой. — Кстати, у Кистена аура выглядит великолепно.
— Превосходно. — Опустив голову, я выкатила Джонни в холл. Айсмен всё ещё был без сознания, когда я повесила куклу на гвоздь за стойкой. Цифры на настенных часах загорелись красным: солнце уже взошло. Джонни было всё равно. Он и так мёртв дважды.
Элис придержала для меня дверь. Она молчала, пока мы находили лифт, и нажала кнопку на верхний холл.
— Это слишком легко, — сказала она, и я разжала сведённую челюсть.
Мне так жаль, подумала я снова, глядя на Джонни. Спасибо.
— У Пискари длинная история — оставлять после себя трупы, — сказала я вслух, наблюдая, как цифры ползут вверх. — Весь город на взводе: Ал носится кругами и крушит всё подряд, лишь бы заставить меня прийти. До одного мёртвого вампира никому нет дела.
Элис дёрнулась, когда лифт звякнул и двери распахнулись.
— Я не виню тебя за то, что держишься подальше от Ала. Сейчас, в этом времени, — сказала она, выходя быстрым шагом. — У тебя всё-таки две демонические метки.
Я взглянула на запястье, толкая кресло следом.
— Он хочет, чтобы я дала показания в его пользу, и я небезосновательно боюсь, что в итоге стану его фамильяром.
Холл заметно оживился за те двадцать минут, что мы провели внизу, и Элис быстро взяла курс на дверь, игнорируя всех, словно выкатить на солнце белёсое тело было делом привычным.
— Но именно это и случилось, правда? — спросила она. — Ты стала его фамильяром?
— Не совсем. — Как ни странно, именно то, что сняло с Ала обвинение в исключительной глупости, связало меня с ним ещё крепче. Его вынудили взять меня ученицей, а не фамильяром. Это решение всё ещё оспаривалось, хотя мой статус демона ведьмовского происхождения был неоспорим.
Элис придержала дверь, и я перекатила порог, подняв голову навстречу чистому прохладному воздуху рассвета. Улыбка сползла.
— Чёрт, — прошептала Элис, следя за моим взглядом к грузовику. На откидном борту стояла огромная ворона, кивала головой и распахивала крылья, завидев нас. Но остановило нас обоих не она, а высокий мужчина, выпрямившийся из соседней арендованной машины.
Скотт.
Дерьмо на тосте. Моя сумка. Если у Скотта мой телефон…
— Я думала, ты сказала своей вороне держаться от нас подальше, — бросила я с отвращением, пока Скотт откидывал волосы с глаз и щурился на нас. Его костюм был в беспорядке, сам он выглядел уставшим. В руке у него был телефон, и я почти слышала голоса из динамика. Моей сумки нигде не видно — надеюсь, она всё ещё под сиденьем грузовика.
— Загрузи Джонни в машину, — пробормотала Элис, переступая ногами, выбирая устойчивую стойку. — Я отвлеку Скотта. Не жди меня. Это быстро.
Я вдохнула и на ходу отсчитала шаги до грузовика. Думаешь?
— Элис? — изумлённо сказал мужчина, глядя на свой телефон, как на предателя. — Как…
Я дёрнулась — почувствовала, как она дёрнула ближайшую лей-линию.
— Минимум ущерба! — крикнула я, но она уже раскручивалась по полной. Со взъерошенными волосами и горящими глазами Элис жестом выдернула чары в реальность, её аура вспыхнула, становясь видимой, а Скотт переводил взгляд то на неё, то на телефон.
— Teneo! — воскликнула она. Одно латинское слово сорвалось с её губ, и шар энергии с копотью на ауре взвизгнул в воздухе, шмякнувшись в поспешно возведённый Скоттом защитный круг. Щёлкая и потрескивая, крошечные дуги силы поплыли по поверхности круга и постепенно угасли.
С опущенной головой, с покалывающей кожей я покатила Джонни по пандусу.
Скотт стиснул челюсть и шагнул из своего пузыря защиты, меня не замечая.
— Да что ты вообще такое? — выдохнул он.
— Crescit eundo! — крикнула Элис, и мой шаг сбился, когда мостовая перед Скоттом вздыбилась, словно её накрыло бомбой.
Скотт споткнулся, но под его кругом было безопасно; вокруг посыпались камни и асфальт. Прикрывая Джонни, как могла, я рванула к грузовику.
Скотт снова выпрямился, лицо налилось злостью.
— Властью ковена…
— Crescit eundo! — снова выкрикнула она, и я поморщилась: гул заклинания ударил между зданиями.
— Сын… — Скотта швырнуло, его аура искрилась, пока он катился и не врезался в контейнер. Я тоже была не в восторге: вокруг бухали глыбы битого асфальта и камня.
Элис явно получала удовольствие, лицо у неё светилось — словно она стирала давние обиды. В окнах уже мелькали лица. Нам нужно было убираться. Сейчас.
— Пошевеливайся, ведьма! — крикнула она, и взгляд Скотта дёрнулся ко мне. Он нахмурился, поняв, что она не пыталась попасть, а всего лишь отвлекала.
— Стоять! — заорал он мне, а потом взвизгнул, когда земля снова взорвалась у него под ногами и сорванное наполовину проклятие схлопнулось внутрь.
Я достигла машины. Сердце колотилось. Я заблокировала колёса. Пальцы чесались — развернуться и драться. Элис что-то кричала, но я не смела оглянуться, ковыряясь в замке двери. Каркали вороны; несколько раз сразу нырнули вниз, отвлекая Скотта, пока я освобождала поясной ремень.
В своём сияющем великолепии с искрящимися волосами Элис стояла у стены здания, её руки описывали широкие дуги, собирая силу. Энергия линии стекала с её пальцев, светилась по рукам; страсть работы с магией делала её почти нереальной. Я подавила вздох, когда одно из чар Скотта «попало» в ворону… Но это была лишь иллюзия, и чёрная тень разлетелась в дождь искр, шипя по разбитому асфальту. Ворона-то всего одна…
— Залезай уже, — пробормотала я, втаскивая безжизненную тяжесть Джонни в кузов.
— Быстрее! — крикнула Элис, сбегая по ступеням. Скотт сбивал её иллюзии одну за другой, но на каждую сбитую появлялись две новых.
Я перелезла через Джонни и дёрнула его дальше. Возясь, снова выбралась наружу, задвинула ноги и захлопнула дверь. За спиной ещё один взрывной хлопок чар прокатился между домами, на зубах стоял привкус выжженной силы — как фольга.
Это был самый нелепый отход в моей жизни. Дженкс бы расхохотался до слёз. Айви бы скривилась от отсутствия плана. Трент бы…
Я поморщилась. Трент сделал бы что-то радикальное — обрушил стену или обвил бы Скотта извивающейся, рождённой Богиней змеёй разрушения. И, стоя у водительской двери, с пальцами, зудящими от мощи линии, я подумала, что Скотту повезло: я — не Трент.
— Quod periit, periit! — крикнула я, просовывая своё заклинание за защиту Скотта, когда он опустил её, чтобы разрушить очередную иллюзию Элис. Это было шуточное проклятие, но Элис прижали, и нам надо было сматываться.
Скотт взвизгнул, когда чары ударили, замер, пытаясь понять, чем парировать. Я дёрнула дверь, запрыгнула и завела — старый «детройтский мускул» рявкнул так, что загудела грудная клетка. Напрасно я переживала за грузовик. Крепкая махина.
Я включила передачу, нащупав рукой — сумка на месте. На месте.
— Поехали! — крикнула я Элис в открытое окно.
Она рванула вперёд, обернувшись, когда Скотт завизжал — его волосы водопадом темноты слетели с головы. Глаза округлились, он уставился на меня, руки повисли, будто боялся шелохнуться.
Элис перемахнула через борт кузова и ударила по стенке.
— Жми!
Щебёнка трещала и летела веером, когда я вдавила газ. Колёса буксовали, пока не нашли нормальный асфальт. Вдалеке завыли сирены, и я пригнулась, лавируя среди разрушений. Куски асфальта валялись повсюду — на дороге, на помятых крышах.
Но, заглянув в зеркало заднего вида, я увидела: Скотта оплела зелёная вспышка — он смотрел нам вслед. У меня внутри всё обмякло.
— Я разберусь! — крикнула Элис, опускаясь на колени в кузове.
— Нет-нет-нет! — заорала я, и тут же поморщилась: она выкрикнула что-то, и весь грузовик словно дрогнул. Сила взорвалась у неё из ладоней, я пискнула, вцепившись в руль, когда машину толкнуло вперёд. В зеркале я видела, как здания трескаются: в них врезался огромный шар энергии, окна разлетелись, стены вогнулись внутрь, очертив идеальную дугу круга.
Мы выскочили на улицу. Позади Скотт медленно поднялся, держась за голову.
— Не помню, чтобы такое случалось два года назад! — заорала я сквозь ветер. В животе неприятно закружилось, будто внутри пошла карусель.
Элис подтянулась к маленькому окошку между кабиной и кузовом, одной рукой держась за борт, другой — поддерживая возбужденную, каркающую ворону.
— Может, свалят на твоего демона, — сказала она, втискиваясь к окну и пытаясь успокоить птицу.
Может…
— Эй, э… тут лимит скорости двадцать пять, — добавила она, и я сбросила газ. Хотя, по правде, манера людей вилять туда-сюда, как на Indy 500, для Цинци — обычное дело.
— Прости. — Я метнулась взглядом от неё к дороге и обратно. Она устала, но была воодушевлена. Прямо как я, когда выплывала из какой-нибудь глупости живой. И это, по-твоему, лучше, чем Трент — чем именно?
Сирены были в двух кварталах, но это было и на два квартала слишком близко, и я нащупала амулет Тритона. A priori, — подумала я, глядя сквозь камень на проезжающий пикап, блестящий в утреннем свете. A posteriori, — мелькнуло, когда я окинула взглядом наш грузовик. Продув отверстие, я ощутила, как энергия лей-линии покалывает меня изнутри, и дрожащим голосом завершила чары: Omnia mutantur.
Облегчение ударило в голову, когда энергетическая дымка прошла по кузову и взъерошила мне волосы. Мотор икнул, потом взревел, и мы выскочили на скоростную. Я оглянулась — и снова смогла дышать, не увидев ни синих, ни золотых огней.
Слишком близко. Слишком. Айви, я больше никогда не буду смеяться над твоими планами.
— Кто хорошая ворона? Ты хорошая! — напевно приговаривала Элис, унимая птицу. — А я думала, ты завёл себе подружку, пока я была в лагере. А ты здесь был, помогал мне.
Я вдохнула, чтобы возразить, и выдохнула. Может, он и правда был здесь. Как мне вообще это узнать?
— Эй… Спасибо, что Слик выручил нас там. Но ты можешь заставить его уйти? — пришлось почти кричать.
Пальцы, ласкавшие птицу, замедлились. На лице Элис проступила тяжёлая нежность; упершись ногами, она устроилась поудобнее и погладила ворону до блаженного урчания.
— Сомневаюсь.
Я крепче сжала руль.
— Хотя бы не тяни лей-линию через него, ладно?
Элис пожала плечами, глядя куда угодно, только не на меня:
— Пока мы остаёмся наверху. Можем притормозить, чтобы я перебралась вперёд? Не думаю, что нас преследуют.
— Предложу лучше, — сказала я, щёлкнув поворотником и уходя на ближайший съезд. — «Burger Daddy». Угощаю. 
Денег почти не осталось, но, наверное, хватит.
Элис покосилась на тело между нами, наполовину сползшее на пол.
— А он?
Скорость упала, её стало слышнее; воздух дрожал в лёгких, пока я, остановившись у знака «Стоп», перетягивала сумку на сиденье.
— С ним всё будет нормально. Он уже мёртв, а если я срочно не поем, то составлю ему компанию.
Она рассмеялась, пока я мягко тронулась, не сводя глаз с кричащей вывески кварталах в двух впереди. Оставалось лишь восстановить те древние чары лей-линии.
Чёрт. Похоже, у нас получилось.

Глава 29

К несчастью, Burger Daddy был закрыт: два дня назад Ал разнёс магистральный водопровод. Зато Waffle House работал — пусть и с урезанным меню. Мы с птицей Элис сидели за угловым столиком; узор на пластике Formica давно стёрся в мутную дымку хлорки и времени. Солнце уже поднялось высоко, и движение на улицах удивляло оживлённостью: всего несколько ночей назад Ал терроризировал жителей Цинци. Над городом висело чувство ожидания, словно кто-то долго не решался выдохнуть: демона сослали в Безвременье, Пискари объявили дважды мёртвым, и образовался вакуум власти, который предстояло заполнить Ринну Кормелю. Насколько всё может быть плохо, если Waffle House до сих пор открыт?
Наш одолженный, прикрытый иллюзией грузовик стоял снаружи. Джонни — на заднем сиденье, под брезентом. Даже если бы его заметили, вряд ли кто-то сказал бы хоть слово. Не в Низинах.
Элис пошла к стойке заказывать еду — у них не хватало людей — с последними крошками наших денег в руке. Я вздохнула, плечи осели, и ворон рядом со мной наклонил голову, впившись острым вниманием в камень у меня на шее.
— Моё, — сказала я.
Ворон хрипло хохотнул, подпрыгивая на месте, словно тронутый. Он явно понимал, что значит «моё», и всё равно хотел это.
Waffle House, подумала я, оглядывая почти пустой зал. Когда мы пришли, тут было битком, а теперь остались лишь пожилая пара в углу, дотягивавшая одинокие кофе, да парень со шваброй, протиравший пол.
Поморщившись, я подтянула сумку поближе, прикрывая её: глаза защипало от слабого, но настойчивого запаха жженого янтаря.
— Эй, Слик, — сказала я, и птица перевела внимание с Элис на меня. — Птицы вообще запахи чувствуют?
Ворон снова каркнул, драматично кивая.
— Прости, — добавила я, и он, переступая боком, перебрался на другой край стола.
И всё же улыбка нашла меня, когда я проследила за вниманием птицы: Элис кокетничала с парнем за стойкой. Она держалась весело, но напряжение уже пробивалось наружу: адреналин от того, что сперва уделала Тритон, а потом Скотта, выветрился, оставив место ломоте и усталости. Добро пожаловать в мой мир, детка.
Осанка сдала; я вытянула ноги под столом, чувствуя, как наливается синяк там, где Адажио вытаскивал меня из земли. Или это я прыгала в грузовик. Или тащила туда Джонни. Локоть тоже ныл. Понятия не имею, когда приложилась.
Слик захлопал крыльями от возбуждения, когда Элис вернулась с подносом: две бутылки воды и две корзинки. Пахло тёплым хлебом, а не блинчиками и хешбраунами, и я выпрямилась, заинтригованная. Бургеры и курица?
— Урезанное меню, — пояснила она, ставя поднос и валясь на стул напротив; рука тут же потянулась гладить ворона по шее. — Я взяла гамбургер и сэндвич с курицей. Бери что хочешь. Что не съешь — доем я.
Я забрала бутылку воды и щёлкнула крышкой.
— А, возьму бургер, если твой ворон не против курятины.
— Слик? — она моргнула, и лицо тут же стало почти школьным. — Господи, конечно нет. Вороны постоянно едят птенцов. — Она перехватила корзинку и принялась сюсюкать с птицей у локтя. — Правда ведь, мой маленький дикарь?
Ворон вежливо принял тоненькую полоску дымящейся курятины, а я глотками осушала воду. Я уже забыла, как старое Безвременье может оставлять жажду.
— А, спасибо, — сказала я, поднимая бургер, чтобы объяснить свой выбор. — Сколько у нас осталось?
— Нисколько. — Она дала птице ещё один ломтик. — В обмен я простерилизовала им бак воды. Теперь у них кофе будет до конца дня.
— О! Отлично. — Я откусила, плечи снова опали. — Хорошо придумала… — Булочка могла быть тонковата, а ломтик помидора — жалким, но я умирала с голоду, и это было как рай.
С набитым ртом я смотрела, как птица принимает третий кусочек, зажимает его в лапе и аккуратно обгрызает края.
— Скотт пойдёт за ним прямо к нам, — добавила я. — На тебе, может, и нет чипа, а вот твоя птица — чипирована.
— Да, знаю. — Элис вздохнула, вытерла руку, потом взяла ворона за голову и заставила смотреть на себя. — Слик, иди сыграй в прятки со Скоттом.
Ворон подпрыгнул пару раз и взмыл в воздух, раздражённо каркнув, когда влетел на кухню и, по всей видимости, выскочил наружу через открытую дверь.
В торжествующей улыбке Элис было что-то неловкое, и я всунула обратно на бургер тонкий ломтик помидора, прежде чем откусить снова. Waffle House был одним из немногих межвидовых ресторанов, где подавали помидоры. Но Waffle House плевать хотел на чужие мнения.
— Слушай, как только мы погрузим Джонни на лодку, я хочу вернуть грузовик.
Элис застыла.
— Почему?
— Потому что он не наш? — сказала я, решив, что вопрос из детского сада.
— Мы его завели, — проговорила Элис с набитым ртом. — Никому он не был нужен.
Я вдохнула и выдохнула.
— От того, что мы его завели, он не стал нашим.
Лоб Элис сморщился.
— А со сном как? — раздражённо сказала она. — Ты там, где-нибудь в расписании сон отметила?
Я отодвинулась от стола, взяла бутылку воды.
— Я разберусь с грузовиком, если хочешь завалиться спать в библиотеке.
— Нет, я в порядке.
Ещё бы. Я уставилась в высокие окна, глядя, как люди и прочие любители дневного света выплывают на улицы. В последние дни сирен было слишком много. Слишком много пожаров, слишком много угроз. Зато Ал вернулся в Безвременье.
— На самом деле я хочу увидеть, как ты снова разожжёшь чары в этом амулете, — сказала она. — Если бы мы почти не потеряли души в Безвременье, добывая его, я бы решила, что ты всё выдумала.
Я уставилась на Элис, она жевала почти вызывающе, с полным ртом.
— Я не выдумываю.
Проглотив, Элис наклонилась ближе, хотя вокруг никого не было, кто мог бы подслушать.
— Если бы это было возможно, Ковен знал бы как это сделать.
Намек на улыбку дернул уголок моего рта.
— Может, Ковен и знал, да те, кто умел, умерли раньше, чем успели тебе показать. — Это было неправдой — умение демоническое, — но напоминание о том, что Ковен, скорее всего, растерял массу навыков из-за преждевременных потерь, могло слегка охладить её гордыню.
— Ладно, — Элис отложила остатки сэндвича и вытерла пальцы тонкой, почти бесполезной салфеткой. — Покажи.
— Сейчас?
Элис насмешливо обвела рукой почти пустой зал.
Она была права, и я достала из кармана погасший амулет. Уперев локоть в стол, аккуратно удерживала древний круг кончиками пальцев. Элис подалась ближе, повернулась так, чтобы заслонить стол от случайных взглядов. Да, я тоже заинтересовалась бы невозможной штукой, которая может безопасно вернуть меня домой.
— Как меня учили, по сути, ты заново наполняешь остаточную тень энергии, что оставило исходное заклинание в металле, — сказала я, и Элис кивнула, глядя на него с жутковатой сосредоточенностью. — С деревянным амулетом так не выйдет. Поверхность разрушается, и рисунок теряется. Но нужно тонко. Энергия, взятая прямо с лей-линии, его сломает. Нужна энергия твоей ауры, и сразу всё вливать нельзя. Накладывать слоями, оболочка к оболочке.
— Оболочка к оболочке? — переспросила Элис. — То есть ты разделяешь ауру на её оболочки?
— Именно, — подтвердила я. Амулет в одной руке, другой я буквально стянула ауру с кончиков пальцев, прогнала её вверх, за локоть. Оголённую плоть заломило — как при гриппе, — и я подумала, не стоило ли поставить вокруг себя защитный круг. Аура — первая линия обороны, а я только что обнажила себя для любой психической заразы, что могла прикипеть к нижней стороне стола. Но это был всего лишь Waffle House, я решила, что обойдётся.
— Ах, ты сейчас… — начала Элис, и я кивнула.
— Больше увидишь, если включишь второе зрение. — Сказав это, я перевела всю свою ауру в чисто-красный.
Я поняла, что она смотрит, когда Элис тихо выдохнула:
— Ого…
Не меняя ничего, я подняла взгляд:
— Умеешь разделять ауру на оболочки? — спросила, и она кивнула, не отрываясь от амулета на кончиках моих пальцев. Старый металл похолодел, и я подавила дрожь, позволяя тонкой струйке моей всецелой красной ауры стечь по руке и собраться лужицей в ладони, прямо под металлическим кружком. Она ещё не касалась его, но я ощущала, как металл тянется к ней. Облегчение. Если рука будет достаточно лёгкой, я смогу его оживить. До этого момента я не была уверена.
— Да, делала, — сказала Элис, не сводя глаз с амулета. — Не то, что ты сейчас, — быстро добавила. — Но я использовала ауры в паре заклинаний. Ага.
Меня кольнуло раздражение. Пара заклинаний, говоришь. Наверняка таких, что остальным запрещены.
— Ладно. Вообще, каждый артефакт хранит отпечаток ауры мастера, — сказала я, чувствуя себя прям как Ал: слова выстроились в наставительный ритм. — Если по чуть-чуть, слой за слоем, вернуть туда эту энергию, он может ожить. Красный — первый цвет, дальше идёшь по чакрам вверх.
Задержав дыхание, я позволила ауре из чашечки ладони подняться и омыть амулет на кончиках пальцев. Тонкая струйка обвила старый металл; одиночная длина волны заставила его звенеть красиво, очень уж подсознательным перезвоном. Я выдохнула. Этому меня учил Пирс. А потом он умер, пытаясь убить Ку’Сокса. Вина была давней и незаслуженной: я ведь просила его не делать этого. А вот боль от того, что Кери, мама Рэй, погибла вместе с ним… Это отпускалось куда тяжелее.
— Тут нужна тонкость, — сказала я, переводя красную лужицу в ладони в оранжевый. — Недобор — и чары не откликнутся. — Ко второму тону присоединился первый, когда почти весь красный в амулете сместился к оранжевому, оставив лишь тонкий след исходного цвета.
— Перебор — и всё сломаешь. — Я сменила ауру на жёлтую и поморщилась: новый тон звякнул резкой фальшью. Я нанесла всего три оболочки, а амулет уже был полон. Я начала с избытка красного — придётся начинать заново.
Раздосадованная, я смахнула энергию с ладони и опустила амулет на выцветшую Formica.
Элис уставилась на него и благоразумно не потянулась.
— Почему остановилась? Хочешь, чтобы я сделала?
— Нет! — рявкнула я, потом тише: — Нет. Я просто прикинула, сколько энергии потребуется, чтобы его заново зажечь. Я дала слишком много вначале, и этих трёх оболочек хватило до предела. Ещё хоть капля — и он бы развалился окончательно.
Продолжаем.
Элис склонила голову, приглядываясь:
— Сколько оболочек нужно?
— Шесть или семь, зависит от тонкости работы мастера.
Она нахмурилась:
— Не хочешь — не говори.
— Элис, это искусство, а не наука, — возразила я, и её хмурь углубилась, пока она вертела в пальцах стакан. — Кто бы ни сделал это, у него была очень лёгкая рука. Я-то решила, что это демон, раз амулет демонический, но теперь думаю, что это эльф. — Я подняла амулет, рассматривая слова призыва, выгравированные по внешнему ободу. — Порабощённый эльф, — добавила и снова положила. — Здесь нужно больше сосредоточения, чем я могу найти в Waffle House.
Через улицу чёрная тень пронеслась прямо по дороге — Скотт мчался следом.
— Но я могу попробовать, — добавила я. Хорошая птица.
— Я не какая-то там дилетантка, — обиделась Элис. — Я с десяти лет тренируюсь делить ауру на составляющие. Я не ребёнок.
У меня дёрнулся глаз.
— Ты когда-нибудь делала вот это? — сказала я зло. — Хоть что-то похожее? Говоришь, не ребёнок. По-взрослому ты точно сейчас не действуешь.
Губы Элис приоткрылись:
— Разве я не спугнула высокопоставленного члена совета так, что он даже не понял, кто мы?
— Ты причинила серьёзные повреждения двум зданиям и парковке. Не терпелось похвастаться большой пушкой?
— Я пыталась запугать Скотта! — рявкнула она. — И как это делает меня ребёнком?
Я подалась ближе, раздражённая:
— Проблема не в том, что ты сделала. Я говорю, что только ребёнок может подумать, будто так — нормально. А ты именно так и подумала.
— Ну а ты бы что сделала?
Я подцепила амулет — на случай, если она попытается выхватить.
— Кроме того, что сделала я? Взяла бы его в круг, может быть? Вырубила бы ударом? Ослепила на время? Навела бы на него неудачу? А ты, в своей бесконечной мудрости, решила покалечить два здания и парковку. Ладно, выбор. Но только ребёнок не признаёт, что ты прошлась катком по людям, которые там живут и работают, а потом пошла дальше, будто их боль и деньги ничего не значат.
Элис уставилась на меня:
— Ты думаешь, надо было дать ему нас догнать? Это всего лишь пара зданий и парковка!
Я потерла подбородок, вымотанная:
— Ты не слушаешь, — сказала я, понижая голос, чувствуя себя демоном. — Ты настолько привилегированная, что не понимаешь хаоса, который оставляешь после себя. Большинству за такое напоминают сроком, штрафами или возмещением. Поворот уж точно напомнил мне. Но не ковену, о нет, — добавила я горько, и, может, с лёгкой завистью. — Под предлогом «защиты нас» вам разрешено творить бардак без последствий. Вообще без.
Она коротко хмыкнула, злость улетучилась:
— Господи. Ты ревнуешь.
Может, и так, но дело не в этом.
— Услышь. Меня, — вбила я каждое слово гвоздём. — Ты пользуешься чарами и амулетами, которые другим недоступны. А потом называешь себя более искусной? Не думаю. Ты поставила всех у подножья холма, а сама стоишь на вершине и заявляешь, что лучше. Сначала попробуй работать с тем, что есть у нас, а уж потом вешай на себя ярлык элиты.
Самоуверенность Элис дрогнула — и вернулась.
— Знаешь что? — сказала я, устав спорить. — Ладно. Попробуй. — Я протянула ей амулет на раскрытой ладони. — Валяй. Если сломаешь, ждать не буду. Домой пойдёшь длинной дорогой, с Кистеном.
— Нет. — Она задрала подбородок вызывающе. — Я хочу увидеть, что ты и правда это умеешь.
Я сомкнула пальцы на амулете и подтянула к себе:
— Правильный выбор. Но имей в виду: если бы я хоть на миг подумала, что у тебя хватит навыка повторить это, я бы даже смотреть не позволила. Ковен не терял эту способность. У них её никогда и не было. И не будет.
Злость скользнула по её лицу, пока я снова проталкивала ауру из руки, и предупреждающее покалывание разлилось по предплечью.
— У тебя недостаточно тонкая рука. Это демоническая фишка, — добавила я, чисто чтобы её взбесить.
Игнорируя её возмущённый фырканье, я вновь перевела ауру в красный и послала по руке самый лёгкий след — такой лёгкий, будто касание бабочки. Выдохнув, позволила ему дойти до ладони, подняться, обнять ожидающий амулет, заставив древний металл вибрировать звоном, таким тихим, что его почти не было. Вот это, подумала я, может сработать, — и сменила ауру на оранжевый.
К первому звону присоединился второй; лишь редкая красная жилка задержалась в солнечно-оранжевой дымке у меня в руке. Уже было ясно, что теперь лучше, — и голова ныла от усилия держать основной поток ауры на поводке.
Следом пошёл жёлтый — чистый, как солнечный свет, — промыв лёгкую дымку. Оранжевый ушёл под живое сияние, третий тон лёг на два предыдущих. По позвоночнику пополз едва ощутимый зуд нарастающей силы — хотелось выпустить её.
Я быстро перевела ауру в здоровый зелёный и вздрогнула, когда резонирующий металл втянул его сильнее прочих — я даже занервничала, что оставила мало места. Тон стал богаче, глубже. Иглы уколов вонзились в ладонь; я напряглась, сердце защемило от чужого желания увидеть живые поля. Это был создатель амулета, и у меня наморщился лоб: грань между мной и тем, кто когда-то перекручивал амулет, начала стираться. Трещин в амулете не было, угрозы резкого фальшивого тона, как раньше, тоже — каждая слоечка ауры входила так, будто ей там и место.
Синий, подумала я, отчаянно желая закончить, — и покалывание болезненно хлестнуло по руке. Резонанс моей ауры сдвинулся, пальцы свело, когда новый тон влился в остальные, отдаваясь во мне ощущением ангельских крыльев, бьющих по воздуху. Боль была хорошей, громоподобной. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, пока амулет принимал более тёмный оттенок.
Почти готово; я изо всех сил пыталась пробиться сквозь глушащую дымку. Я уловила собственный вдох, лёгкие сжало мощью, когда я сместила ауру в ультрафиолет. Элис охнула. Казалось, живая копоть скользнула по моей руке, скапливаясь под светящимся амулетом, но не желая смешиваться. Мягко, верно, шёпот её потянулся вверх к металлу, а навстречу вытянулась такая же дымка вниз.
И на тонкий «пинг» две нити встретились — и амулет заново ожил. Отдельные оболочки ауры, по отдельности обёрнутые вокруг амулета, слились. Нужен был лишь последний цвет как катализатор.
Я охнула; пальцы судорожно раскрылись, когда по руке, словно молния, пробежал импульс.
— Нет! — выкрикнула я: амулет выскользнул из онемевших пальцев и упал.
Элис метнулась, поймала его — и наши взгляды встретились.
— Рисовые крекеры, — выдохнула она, и в её лице распустилось изумление. — Ты его починила! — Она смотрела на амулет не веря глазам. — Это невероятно. Сколько утраченной магии мы могли бы вернуть…
Я не смогла улыбнуться, не смогла ответить на её облегчение. Боль сердца того эльфа, что его создал, всё ещё звенела во мне — злость, предательство, жажда мести и тоска, медленно слившиеся в одно чувство — отчаяние.
— Валяй, — прохрипела я, и дрожащими пальцами потянулась к бутылке. — Только если сделаешь неправильно и запечатаешь слишком малой или слишком большой энергией — он сломается. Разгоревшиеся чары, сломавшись, уже не возродишь. — Я выпила воду до дна. — Я же сказала, я бы не показала тебе это, если бы думала, что ты справишься.
Элис приподняла подбородок:
— А вдруг я тебя удивлю.
Я была уставшей, облегчённой, немного злой — и чувствовала себя Алом, который пытается что-то мне втолковать.
— Удивишь, ага. Только не потеряй.
Её пальцы сомкнулись на амулете собственнически, и во мне вспыхнуло раздражение. Вдруг я поняла, что больше не выношу её манеру — и встала. После того как она спасла нас обеих от Тритон, я, видно, ожидала от неё большего… и не видела этого. Она раздолбала два здания и парковку там, где хватило бы простого удерживающего заклятия. Хуже того — считала, что имеет на это богом данное право, и пошла дальше. Как демон.
У меня дёрнулся глаз; я закинула сумку на плечо и посмотрела вниз:
— Пошли. Я хочу избавиться от мантии, и нам надо отправить Джонни на лодку. У меня есть пару часов, пока его не найдут, и я предпочла бы проспать их, прежде чем нам придётся кремировать его вместо Кистена.
Элис смотрела на меня, явно ошарашенная, когда я схватила наши корзинки и бумажные салфетки, скомкала всё в один ком, донесла до урны и затолкала внутрь. Размахивая руками, я вышла к грузовику, уверенная, что она последует.
Амулет был у неё, но билетом домой оставалась я.

Глава 30

Я прикрыла рот ладонью, подавив зевок, другой рукой упершись в торпеду — Элис сбрасывала скорость, вписываясь в крутой поворот на грунтовку к причалу, где стояла лодка Кистена. Над дорогой сходились старые болотные деревья, а низкое солнце резало тень не пятнами, а бегущими полосами. В подстаканнике покачивались два кофе навынос, но мой был без кофеина и никак не помог бы пережить ближайший час: уложить Джонни, стереть с лодки следы нашего присутствия, вернуть грузовик, а потом, может быть, урвать пару часов сна.
Сумка ощутимо полегчала без мантии, поясов и шляп — теперь они были запиханы в ночной ящик приёма у Сильвии с запиской «спасибо», — но по-прежнему пахло жженым янтарем, и я приоткрыла окно ещё на щёлку.
Элис выглядела такой же уставшей, как и я: дорога сюда и сопровождавшая её тишина оставили ей мало стимулов, чтобы не клевать носом. Перетащить Джонни на лодку Кистена будет нелегко — ни физически, ни морально. Прямо сейчас Форд помогал мне заново пережить смерть Кистена. А вскоре мы приедем сюда и найдём его. То, что плакать я буду по-настоящему из-за Джонни, легче не делало. Помогало только знание, что Кистен лежит в безопасном ящике морга.
Вероятность, что Кистен «проснётся», была меньше, чем призрачная. Он боролся с вирусом Арта. В лучшем случае мне удастся доставить тело домой без повреждений — чтобы с помощью проклятия Элис возвращать его призрак. Каждый. Чёртов. Вечер.
Плечи мои опустились ещё ниже.
Обходя выбоины, Элис крутанула руль, развернула грузовик носом к лодке и заглушила двигатель, не отрывая глаз от зеркала заднего вида.
— Я бы проспала двое суток подряд, — сказала она, расстёгивая ремень… и осталась сидеть.
Я изучила её лицо — усталость, облегчение от того, что после кремации Джонни мы наконец двинемся домой.
— Эй. Прости, что сказала про отсутствие тонкости. Уверена, у тебя есть всё, чтобы снова разжечь чары лей-линии.
Она перевела взгляд на меня.
— Извинение принято, — сказала, а потом уставилась на укутанное в брезент тело. — Всё ещё хочешь это сделать?
Я фыркнула.
— Немного поздновато переживать о законах, которые мы нарушаем.
Элис усмехнулась, но снова уткнулась в зеркало.
— Пожалуйста. Беспокоит меня не это.
— А меня — это. — Неловко, я собрала наш мусор и запихнула в пакет. Да, я восполнила его ауру от безымянного донора, который любил кошек, и, если доктор Офис будет достаточно часто пользоваться данным ей проклятием, он не умрёт от истощения ауры. Но по дороге домой он всё равно умрёт второй раз. Если бы не возрождённые мной чары стазиса на лей-линии, я привезла бы сильно разложившееся тело, из которого нужно вызывать призрак. Оно того стоит, Рейчел?
Я вдруг напряглась и прищурилась на Элис:
— Ты не забыла, что обещала показать мне проклятие для поднятия призрака Кистена?
Она, глядя через зеркало на дорогу позади, покачала головой.
— Оно твоё. Не верится, что ты правда хочешь его использовать. Айви — твоя подруга. Она собрала свою жизнь заново, а ты заставишь её снова через это проходить? Каждую ночь? Она не может быть и Наследником, и принадлежать Нине одновременно. Кто его будет кормить? Ты?
— Нет, — быстро сказала я. — Он будет призраком. Ему ничего не понадобится. По крайней мере, я так думаю.
Элис мельком взглянула с зеркала на меня.
— Заклинание придётся крутить каждую ночь. Много труда ради сомнительного результата. Ради кого ты это делаешь на самом деле? Ради Кистена? Он согласен быть «дважды мёртвым», если это значит, что у тебя и Айви всё в порядке.
Может быть. Но мне так — не подходит. Кистен только начал находить себя, и Пискари убил его, чтобы укрепить власть над городом.
— Я делаю это ради Цинциннати, — сказала я, отлично понимая, что рискую снова втянуть Айви в тот омут боли, из которого мы с трудом выбрались. — Если тебя снимут, а мне придётся уйти в подполье, Кистен сможет держать Констанс в узде и не пустит вашингтонских вампиров. Я обещала уберечь Констанс. Это сработает. Призрак — не призрак. — Я вздохнула. — Кистен был очень популярен. Пискари выбрал его своим Наследником ещё до смерти.
Элис нахмурилась.
— Я же говорила, — пробурчала, — я больше этого не добиваюсь.
Я горько хмыкнула:
— А я говорила, что один голос из шести не спасёт мне задницу от Алькатраса. Не будет зеркала — к июню уйду в подполье.
Я потянулась к дверце, но замешкалась: Элис не шевелилась, всё ещё уставившись через зеркало в заднее окно.
— Что там? — спросила я и тоже повернулась посмотреть.
— Ничего. — Она открыла дверь и выбралась наружу.
Так она сказала, но верилось с трудом.
— Тогда с чего ты на взводе?
Элис хлопнула дверью:
— У меня в багажнике мёртвый вампир, замаскированный под Наследника Пискари, вот с чего. — Сдвинув брови, она оглядела редкие заросли. — Наверное, я просто скучаю по Слику.
Это я понимала, и тоже выбралась из машины. Фамильяра у меня, может, и нет, зато есть целая куча людей, которые его заменяют, — и я не могла дождаться встречи: послушать, как Дженкс ворчит по поводу чего-нибудь, увидеть, как Айви закатывает глаза на моё отсутствие планов, почувствовать всё более плохо скрываемую гордость Ала, обнять Трента.
Я глянула на кольцо, подаренное им: маленький рубин тускло поблёскивал. Кулак сам сжался. Оставив пакет с мусором в кабине, я открыла заднюю дверь, ухватила Джонни за плечи и потянула.
— Элис? — позвала я, и она вернулась от шоссе, по которому мы сюда съехали, юркнула между ног Джонни и взяла его за колени. — Держишь? — спросила я, и она кивнула, заставив меня перейти на шаркающую, неловкую походку.
Взгляд метался между лодкой, Джонни и моими ногами, и я поморщилась, заметив, что ступаю по собственным следам.
— Мы тут натоптали туда-сюда как на променаде, — сказала я, и руки ныли.
Элис фыркнула; в утреннем свете лицо у неё раскраснелось от напряжения.
— У меня есть чары очищения.
Конечно, есть, — мрачно подумала я, когда мы добрались до причала, и перехватила Джонни поудобнее. С таким заклинанием обходить закон было бы куда легче.
— Готова? Тут ступенька высокая.
Она кивнула, и я шагнула рывком — больше на вере, чем на устойчивости. Нога встала на натёртый маслом тик; лодка мягко качнулась, плеснули волны. Я поползла боком по сиденью, пока Элис широким шагом не перешла через воду и тоже не взошла на борт.
— Эй-эй! — вскрикнула она, и я вдруг захлебнулась, принимая на себя весь вес Джонни.
Тяжёлое тело выскользнуло, и мы обе выругались, когда труп грохнулся на настил кокпита. Сгорая от стыда, я юркнула в углублённое сиденье, согнулась почти вдвое, просовывая руки под плечи Джонни.
И тут над самой головой прошипел чёрный сгусток магии; тонкие трели силы покалыванием прошли по моей ауре, ударили в воду — и вспухли там мерзкой пеной.
— Вниз! — я рванулась к Элис, когда она наполовину съехала со мной в заниженный кокпит. На нас нападали — не грязно, а умно. Профессионал. Он ждал, пока мы окажемся над водой. До лей-линии мне не дотянуться. Элис могла — через Слика, а у меня в ци было лишь то, что с собой. В лучшем случае на один приличный разряд.
— Видишь кого? — спросила я, выглядывая поверх сидений на редкий кустарник и высокую траву.
Челюсть у Элис сжалась.
— Я знала, что за нами увязались.
— Я брошу чары. Прикрою тебя. Спускайся с лодки. — Я положила ладонь ей на плечо — и вздрогнула, когда из неё в моё ци хлынула энергия лей-линии. На целых два разряда. — Защитный круг сверху не поставить… Элис!
Она уже поднялась; мои пальцы соскользнули, когда Элис стянула линейную энергию в заклинание и метнула его вертикально. Фиолетовая сфера взвилась в бледно-голубое небо со змеиным шипом, осыпая золотыми искрами, и лопнула, как сигнальная ракета, оставив на солнце мерцать золотую дымку.
— Пригнись! — я дёрнула её назад, не понимая, зачем она потратила чары на подсветку площадки. Нападавшего я не видела, и эта дымка не делала ничего, чего не делало бы уже солнце.
— Дай секунду, — Элис присела рядом, глаза загорелись. — Кто бы он ни был, он умный.
— Скотт? — предположила я, но Слика не видела. Если бы он шёл за птицей, ворон уже сидел бы у неё на плече и радостно каркал.
— Вон, — сказала она и указала.
Сбитая с толку, я проследила за её пальцем — к золотой дымке, сгущавшейся за огромным, растрёпанным кустом. Ох… Это была не подсветка: это было, чтобы вычислить нападавшего. Как Вивиан на фермерском рынке распускала по ветру семена, высматривая нелегального мага.
— Он реагирует на магию, — сказала Элис, меняя стойку; ей было явно неудобно сидеть на корточках. — У него лёгкая рука. Это не Скотт. Скотт — как слон в посудной лавке.
— Погоди.
Но она уже выпрямилась; волосы встали дыбом, когда она, широко взмахнув руками, с восторгом потянула энергию через Слика. Эта женщина обожала колдовать.
— Без следов, я сказала! — крикнула я, тянусь к ней. — Тут место преступления!
Она не слушала, и энергия сорвалась с неё к невидимому противнику с восторженным: A minoread maius!
Гул встречного контрзаклятия ударил вверх; листья взметнулись, зашумели на внезапном ветру. Словно ураган, они закружились, изрезались в конфетти и, теряя силу, осыпались вниз.
— Ты портишь площадку! — выдохнула я, пока Элис перебиралась с лодки на настил. — Здесь не было следов нападения. Прекрати!
Но она проигнорировала, уверенно зашагав на парковку; аура у неё была почти зримой, когда она тянула линию — рвалась в бой. Слишком сильно. Она кого-то убьёт.
— Я сказала, стой! — я спрыгнула с лодки, и, когда у неё в ладонях оформилось ещё одно заклинание, во мне что-то щёлкнуло: — Dictum factum!
Это было демоническое — Ал пользовался им на мне, пока я не начала его слушать. По сути, «нянька»: принудить адресата сделать сказанное. В данном случае — остановиться.
Элис охнула, когда собранная сила рухнула обратно в неё. Глаза распахнулись; она повернулась ко мне — злость, горячее предательство в взгляде.
— Прости, — сказала я, пока она пыталась собрать новые чары и краснела, когда те не ложились. — Ты не слушаешь…
Её взгляд метнулся мне за плечо — и меня полоснуло огнём и льдом; волна проползла по позвоночнику и вырвала волю. Я рухнула на колено, задержала дыхание, хладнокровно разобрала заклинание — эльфийское, — смяла его в ком и, попросив Богиню забрать, вжала в землю.
Стиснув зубы от оставшейся боли, я поднялась — и мысль вылетела из головы.
— Квен!
Эльф в чёрном вышел вперёд на мягких подошвах — опасный и скользкий, как ночь, что его породила. Зелёная и золотая энергия венцами обвивала ему руки, стекала с пальцев. На лице — лишь тень гнева.
— Это было слишком, Морган. Мне это не в радость.
Вот дерьмо. По эту сторону линий только Квен мог меня напугать. Не незаконной магией — готовностью без колебаний применить её, защищая своих. Немножко как я.
— Квен, подожди, — я попятилась, вспыхнув, вспомнив, как с удовольствием унизила Трента перед старейшими семьями Цинци. Да, дура. — Я всё испортила. Ты прав. Но выслушай…
Его губа дёрнулась — единственное предупреждение. Земля под ногами вскинулась, стала мягкой и потянула меня вниз.
— Teneo! — выкрикнула я, барахтаясь; чёрные жгуты взметнулись у ступней, проползли сквозь чары Квена и дали опору. Неуклюжая, испуганная, я выкарабкалась из сплетения, подняла ладонь примиряюще. — Нам нужно поговорить.
— Voulden, — произнёс Квен, и я отбила его, прежде чем оно свалило меня изнутри наружу.
— Он не хотел жениться! — крикнула я. — Он сам мне это сказал!
Квен остановился; зелёный шар боли зашипел у него в ладони, выбелив костяшки пальцев. У кромки деревьев стояла Элис — напряжённая, беспомощно пытавшаяся обойти «няньку», которую я на неё повесила. Выглядела она злой так, как должен бы был выглядеть Квен, но не выглядел.
— Тогда зачем он послал меня убить тебя? — спросил Квен.
Мысль встать в защитный круг всплыла — и тут же потонула: выглядело бы слабостью. А я и так уязвима.
— Потому что он пока не может это признать, — сказала я.
У Квена дёрнулась губа.
— От вас обеих несёт демонами.
Я напряглась: сила в его руке распухла, и из неё сорвался пронзительный визг. Элис присела, зажав уши, — ей явно было больно.
— Подожди! Подожди! — выкрикнула я, оставаясь на месте, хотя в глазах защипало. — Я знаю, Трент злится, но я его Мал Са’ан. Или буду ею. Видишь? — Я вытянула руку, и пальцы задрожали, когда я показала ему кольцо его матери. — Он отдал мне материнское кольцо, чтобы я обменяла его на дурацкое зеркало. Стал бы он так делать, если б злился на меня? Если бы хотел моей смерти?
— Откуда оно у тебя? Я думал, оно потеряно.
— Наверное, из старой лаборатории его матери за камином, — сказала я. Квен побледнел, и я отдёрнула руку, когда он потянулся. Меня согрело удовлетворение — надежда вспыхнула, когда следующие слова Квена застряли у него в горле. — Ага. Я так и думала, что ты об этом знаешь, — добавила я.
Взгляд старшего эльфа заострился.
— Откуда ты знаешь про лабораторию его матери? О ней знаем только Джонатан и я.
Я медленно выдохнула и распрямилась.
— Хорошо. Секреты хранить умеешь. Сейчас мне нужен ещё один секрет — иначе проиграем все. Все.
Элис резко втянула воздух.
— Заткнись, Рейчел. Мы разберёмся.
Она имела в виду чары забвения. Да, они лежали у меня в кармане, но если я сотру Квену память прямо здесь, он снова сосредоточится на нынешней мне у церкви.
Я должна была сказать Квену. Либо он поверит — либо кто-то из нас умрёт.
— Это ты была в хранилище, — Квен глянул мне через плечо. — Вы обе.
Я кивнула, морщась.
— Прости. Очень жаль, Квен. Пожалуйста. Я люблю его. Не сейчас — в будущем. И он любит меня. Отчаянно, говорит. Отчаянно.
Голова Квена чуть дёргалась — туда-сюда.
— Думаешь, ложь заставит меня оставить тебя в живых?
— Меня вообще не должно здесь быть! — выкрикнула я. — И Элис — тоже!
Элис свирепо уставилась на меня, не в силах что-либо сделать.
— Замолкни, Рейчел.
— Но мы здесь, — продолжила я. — И пытаемся вернуться домой.
Сила в руках Квена стала спадать; больной блеск вокруг пальцев потускнел.
— Куда?
— Точнее, когда, — поправила я, и Элис застонала. — Через два года я изменю демоническое заклинание и попаду сюда. Мне нужно кое-что из Безвременья — до того, как оно рухнет. Ты не можешь сказать ему. И не можешь сказать мне. 
Ал говорил: правду — только мёртвым. Теперь я поняла, что он имел в виду. Но если я не скажу Квену сейчас, один из нас умрёт.
Свет в его руке дрогнул и почти погас, оставив лишь тонкую дымку возможной смерти вокруг пальцев.
— Он велел мне тебя убить. Я с ним согласен. Это давно назрело.
Я покачала головой.
— Решения из гордости редко бывают хорошими — ты знаешь. Не веришь, что я переместилась во времени — ступай к церкви и убедись. Сейчас я как раз выхожу из демонической комы: Миниас вытянул из меня фокус. — Я поморщилась. — Можешь передать Тренту: пусть засунет подальше свои попытки забрать его. Фокус принадлежит оборотням.
Квен хмыкнул, но взгляд у него был острый.
— Говоришь, любишь его, — насмешливо протянул он. — Поэтому ты перетащила Фелпса из-под солнца — пока он не умер дважды?
— Кистен всё ещё нежив, — сказала я. — На лодке не он. Там безымянный вампир из морга.
Квен чуть отпрянул, перенеся вес на другую ногу.
— Ты использовала демоническое заклинание…
— Модифицированное, — перебила я.
— Модифицированное демоническое заклинание, чтобы спасти нежизнь своего бойфренда-вампира — и я должен поверить, что ты влюблена в Трента? И что он влюблён в тебя? Через два года?
В его изложении это звучало как скоропалительная интрижка. Но чёрт возьми, за это время мы прошли через многое.
Элис обхватила себя руками.
— Почему, когда я хочу порвать линию времени — это проблема, а когда ты — это нормально?
Во мне вспыхнула не к месту злость.
— Потому что я была здесь, когда это случилось, а ты — нет! — Я собралась с духом и повернулась к Квену. — Кистен умрет дважды. Я не могу это остановить. Но у ковена есть чары, чтобы поднять его призрак, и мне нужен человек, который возьмёт на себя вампирские дела, пока я пережду в Безвременье. 
С Трентом и Алом. Да, в это он поверит.
Квен глянул на Элис; та повела пальцами в воздухе, словно говорила: «Привет. Ага, я из ковена».
— Зачем тебе кто-то для «вампирских дел»? — нахмурился он. — Кто заменит Пискари? Айви Тамвуд? Ты помогаешь Тамвуд?
— Я не даю кремировать Кистена. Всё, — сказала я, не желая влезать в то, почему я пастырь вампирской популяции Цинци. Он бы не поверил. — Я не могу позволить тебе убить меня. И ты не можешь сказать Тренту, почему не убил. Через два года он поблагодарит тебя. Обещаю.
Но дымка вокруг его пальцев снова загустела.
— Ничего из того, что я передам, его не устроит, если я вернусь без твоей головы.
О да, это я понимала до боли.
О да, я это прекрасно понимала.
— Скажи ему… Скажи, что в бою ты понял: я — главное творение его отца, а не Стэнли Саладан, — выдохнула я, вдруг перехватив дыхание. — Скажи, что Ли всегда ставит свою семью на первое место и так будет всегда, а меня можно обманом втянуть во что угодно, даже в Безвременье. — Элис покашляла, но мне эта формулировка показалась безобидной. — Вместе мы сможем добыть эльфийскую ДНК, полученную до проклятия, как не смогли наши отцы. А потом он сможет меня убить. Скажи, что ему придётся подождать. Это у него хорошо получается.
Лицо Квена сморщилось.
— Откуда ты знаешь, что ваши отцы работали вместе?
— От мамы, — сказала я. — А Трент подтвердит, когда скажет, что Така́та — мой биологический отец.
Сомнение в глазах Квена стало сменяться недоверием.
— Ты знаешь, кто твой генетический отец?
— Я узнаю, — произнесла я уклончиво. — Только не говори мне. Трент скажет, когда будет злиться и захочет сделать мне больно. Ему это нужно. Сможешь? Сможешь держать язык за зубами? Мне надо, чтобы всё случилось, Квен. Тренту надо, чтобы всё случилось, и если ты расскажешь ему, что будет дальше, этого не произойдёт. — А если не произойдёт, он никогда… я никогда… Боже.
У Квена снова дёрнулась губа, и меня охватил панический холод: он не поверит.
— Пожалуйста! — я подняла ладонь, останавливая его; кольцо матери Трена сверкнуло между нами в утреннем свете. — Прости, но мы влюбимся. Никто этого не хотел, меньше всего — мы. Ты не хочешь, Трент не хочет, — я почти застонала. — Демоны не хотят, но это случится. И это сделает Трента лучше, целее. Квен, он станет тем, кем сам хочет быть, а не тем, кем его делал отец, лишь бы ваш народ выжил.
Квен уставился на мою руку; губы приоткрылись, будто его прошила незнакомая боль.
— Он изменится, — выпалила я, сама не понимая, что сейчас сдвинулось. — Как только ему не надо будет из последних сил удерживать своих людей в живых, он изменится. Он обожает девочек. Он так бережен с ними, что у меня сердце ноет. Он помирится с Элласбет. Он старается помириться со… своими врагами, — сказала я, зная, что признаться, будто Трент сам поставил палатку рядом с домом на колёсах демона, — слишком. — Он находит любовь во множестве вещей. Прошу. Не говори ему про будущее — вдруг ты его изменишь, а я не вынесу этой мысли. Я не могу его потерять. Я бы не стала тебе говорить, но и убить себя тебе не дам, и тебя убить не могу: ему пришлось бы проходить всё это одному, а ты ему нужен.
Элис смотрела на меня так, будто я только что разорвала континуум времени и… сделала в нём непотребство. Может, так и было. Но я не могла убить Квена — и не могла позволить ему убить меня.
Квен отшатнулся на шаг, опустил голову.
— Береги это, — сказал он, скользнув взглядом к моей руке. — Оно спасло тебе жизнь.
Я сжала пальцы в кулак.
— Что?
— Это кольцо. — Больше не говоря ни слова, Квен развернулся и ушёл.
— Квен? — окликнула я, но он не остановился. Четыре шага в кусты — и его не стало.
— Я знала, что за нами кто-то увязался, — пробормотала Элис.
Я облизнула губы, уже не уверенная, что именно подарил мне Трент. Вдруг стало страшнее, чем прежде.
— Не верю, что ты всё это выложила, — сказала Элис. — Эй, снимешь свои удерживающие чары? Нам надо уложить Джонни и убираться отсюда. — Она прищурилась на голые ветви, разрезавшие безупречно-синее небо. — Тут немного убирать. Сомневаюсь, что они устроят серьёзное расследование. Всё-таки он кровный дар.
Я разорвала чары, и Элис с облегчением выдохнула.
— Нет, не устроят, — прошептала я, всё ещё глядя на место, где видела Квена в последний раз. Он знал о моём приходе сюда последние два года — и ни разу не сказал ни слова. Слава Богу, я не упомянула про Кери.
Опустив голову, я последовала за Элис на лодку, уже не уверенная, что найду дома.
Если вообще доберусь домой.

Глава 31

Кофейня находилась прямо напротив городского морга, а значит, тут было шумно: кто-то встречался на ланч, кто-то делал вид, что работает за телефонами и ноутбуками, — хотя людей было меньше, чем когда мы с Элис сюда ввалились, обе помятые и невыспавшиеся. Я снова зевнула и устроилась спиной к стене за столиком в углу, воткнув шнур телефона в розетку. В руке у меня был очень большой стакан кофе — и всё равно казалось, что этого мало, чтобы прийти в себя. Между мной и пустым стулом Элис лежал раскрытый пакетик с мини-выпечкой; я покосилась на дверь в туалет и доела последний. Не зеваешь — не проигрываешь, детка.
Место было приятным: высокие потолки, большие окна на улицу. Но это был не Джуниор, и я чувствовала себя не в своей тарелке, нервно подтягивая поближе вонючую сумку и всё, что приволокла с собой на этом ковре-самолёте: так ни разу и не использованный пейнтбольный пистолет, сломанное ожерелье Ала — метка выхода из проклятия, сам гримуар проклятия и все мои правки, которые привели нас сюда.
Амулет стазиса лежал у Элис в кармане. Так было и благоразумнее и ей давало нужное ощущение контроля.
Мой взгляд от заряжающегося телефона скользнул к бариста в дальнем конце зала, и я по-дурацки махнула ей, когда она уставилась на меня. Темноволосая женщина откровенно раздражённо вернулась к работе. Она косилась на нас с той минуты, как мы ввалились сюда, как два бандита из пустыни. Думала, наверное, что мы бездомные — чем-то мы ими и были, — но мы заплатили за еду, так что выгнать нас она не могла, даже если Элис уже минут двадцать отмывалась у них в раковине и от поездки в Безвременье, и от ночёвки в библиотечном подвале. И я всё ещё воняю жжёным янтарём, подумала я, оттянула майку и поморщилась от вырвавшейся струйки воздуха.
Склонившись мыслями куда-то вдаль, я сделала глоток кофе — и вздрогнула от вибрации телефона. По привычке покосилась — и перехватило дыхание. Это была мама.
Вторник, прикинула я по времени. Сейчас я, наверное, рыдаю в своей комнате, освобождая в сердце место для Трента, для девочек, чёрт, может, даже для Элласбет. Я любила Кистена, но назад, в прежнюю себя, не вернусь.
Телефон, однако, продолжал настойчиво гудеть. Другая я, скорее всего, слишком утонула в горе, чтобы ответить, а мама всё равно будет звонить. Я скучала по ней и, понимая, что это плохая идея, всё-таки нажала «принять».
— Привет, мам.
— Рейчел? О, милая. — Один её голос был живым утешением, и грудь сжало. — Я слышала про Кистена. Как ты?
Горло перехватило. Сегодня был один из её хороших дней — когда умной должна быть не я.
— Больно, — прошептала я, чувствуя, как её утрата переплетается с утратой Кистена. Она совсем рядом, в паре остановок на автобусе, а не на другом конце континента. И всё, что я могла — крепче прижать телефон к уху.
— Я уже выхожу, — быстро сказала она. — Ты же у церкви?
Я часто-часто заморгала, пытаясь вспомнить.
— Кажется, да.
— Ох, солнышко. Дай мне пять минут. Я не смогу сделать легче, но помогу вынести. Ты справишься до моего прихода?
Она знала, через что я прохожу: сама это прошла, когда умер папа.
— Мам? — Боже. Она самая смелая женщина из всех, кого я знаю. — Я люблю тебя, мам. Я слишком редко тебе это говорю.
В горе я бы забывала говорить это, когда она качала меня на руках, шепча слова, которые снова связывали меня с миром и обещали, что когда-нибудь я снова стану цельной.
— И я тебя люблю. Пять минут.
Связь оборвалась, и я зажмурилась, чтобы слёзы не пошли. Она лучшая мама: хватает смелости дать мне наделать своих ошибок — и хватает мужества прийти с пластырем вместо нотаций.
Глаза открылись на шорох блендера.
— Да, это была ошибка, — сказала я, выдёргивая вилку из розетки и убирая телефон в наплечную сумку.
Дверь туалета пискнула — вышла Элис, настроенная заметно лучше, чем заходила. Волосы у неё высохли ровно, на рубашке проступили пятна воды; заметив мою натянутую улыбку, она весело села и потянулась к слойкам.
— Вот бы щётку для зубов. — Пакет зашуршал, на лице промелькнула досада — пусто.
Я поднялась и подтянула сумку поближе.
— Готова? Пока ты там была, по-моему, проезжал фургон из морга. — Сумка тянула плечо: внутри две книги — украденная у Трента и моя; от моей, побывавшей снова в Безвременье, сильнее тянуло жжёным янтарём. — Я возьму образ баристы — и двинем.
Элис глянула на женщину, которая всё ещё наблюдала за нами из-за стойки.
— Серьёзно? Вчера ты хотела быть собой.
— Вчера я воровала тело. Сегодня — кремирую.
Она хмыкнула:
— Справедливо.
Дерьмо на тосте, у неё было хорошее настроение. А я чувствовала лишь нарастающее предчувствие беды. Мы возвращались домой, но без зеркала это будет не радужный «ура-ура», как ей казалось. Они же выставят ее, если она потребует отменить планы превратить меня в их невольную мышцу.
Я нащупала у горла камень и послала лёгкую мысль к ближайшей лей-линии. Как и положено, мои «без заклинаний, без укладок» волосы взъерошились, распушившись почти нимбом: по мне прошла вкусная ниточка энергии.
— A priori, — прошептала я, глянув на женщину. — A posteriori, — добавила, посмотрев на своё отражение в отполированной стенке из нержавейки. — Omnia mutantur. — Я прошептала слова в отверстие, направляя их себе в солнечное сплетение.
По коже пробежала рябь, и мир на миг поплыл, когда морок лёг как надо.
— Нормально? — спросила я, и Элис шагнула, заслоняя меня от женщины за стойкой.
Она толкнула меня к двери:
— Надо было дождаться, пока выйдем. Иди. Я сейчас.
Двигаться было приятно. Я вышла к столам, покрытым уличной грязью, и потрёпанным зонтам. Движение всегда помогало. Движение всегда помогало. Наверное, поэтому я вечно куда-то несусь. Но движение значит перемены, а это обычно больно.
Устав, я повернулась к солнцу и позволила ему прогреть меня, пока не щёлкнула дверь и к плечу не прижалась Элис.
— Свет сменился. Пошли, — сказала она, и я торопливо шагнула, чтобы не отстать, — к улице.
— Что с этим кофе? — спросила я, заметив у неё в руке одноразовый лоток на четыре стакана. — Вниз его не понесёшь. Говорят, запах может разбудить раньше времени.
Элис усмехнулась и сунула лоток мне, когда мы переходили дорогу:
— Ты выглядишь как бариста из кофейни. Доставка.
— Ты сперла чей-то кофе… нет, кофе четырёх человек ради поддержания иллюзии? — меня тянуло обернуться, но я удержалась.
— Я не крала. Я купила, — смутилась она. — Если бы ты не стала копировать её образ, я попросила бы тебя сделать это ради меня.
Купила? Я фыркнула:
— Осторожнее, Элис. Так и совесть недалеко вырастить.
— Замолчи, — пробурчала она, а я ухмыльнулась шире.
— Не слушай. Ход умный. — Я запнулась. — Если я бариста, то ты кто?
— Я случайность, завернутая в ошибку и обсыпанная щепоткой везения.
— Точное определение. — Мы быстро поднялись по служебной лестнице. Слика я не видела, но была уверена, её фамильяр где-то рядом. Нагло, как ни в чём не бывало, вошли через главный вход. На нас никто не глянул. Было позднее послеобеденное время; в высоченном холле люди входили и выходили в умеренном потоке.
— Лестница, — сказала я, глядя на противопожарную дверь. Элис кивнула, прикрыла за мной — и мы оказались в гулкой лестничной клетке; дверь с грохотом захлопнулась.
Я вдохнула, кожа загудела: я сдёрнула полные охапки силы с лей-линии и намотала их в своё ци.
— В порядке?
Я взглянула на Элис, удивляясь, как за каких-то три дня мы прошли путь от противников до напарниц. Она мне нравилась, но дома её ждала одна боль. Ей казалось, примет решение — и остальное подтянется. Я знала лучше.
— А… звонила мама, — наконец сказала я, и её лицо скривилось от сочувствия.
— Ай. И как?
Она не знала, что зеркало нужно ей не меньше, чем мне: только сняв проклятие Брэда, она убережёт меня от Алькатраса и удержит руководство Ковеном. Доверившись мне, она рисковала карьерой.
— Примерно, как ты и ожидаешь, — отшутилась я, и Элис хмыкнула, почти подпрыгивая, пока плечом не врезалась в тяжёлую площадочную дверь, сдвигая её.
Коридор встретил привычной прохладной пустотой, и запах кофе стал сильнее.
— Тот же план, что и вчера?
— Я на лей-линии. Пойду первой. Береги силы.
— Ладно. Постарайся ничего не сломать.
Она положила ладонь на дверь, улыбка стала озорной:
— Завышенные ожидания редко делают жизнь счастливой.
Я, зажмурившись на долю секунды, кивнула ей: действуй. Желания у неё хватало, и после всего, что я видела, сомнений не было — «тяжёлую работу» она потянет. А вот у меня внутри всё скрутило. Я собиралась кремировать совершенно чужого человека — лишить его родных последней точки. Меня это грызло.
Рейчел, сначала продумай план, а потом ввязывайся.
Элис тем временем решительно протолкнулась через распашные двери — готовая сделать всё, что я скажу, если это вернёт её домой. Боже. Женщина побывала в Безвременье, поспорила с демоном, ночевала в библиотечном подвале и украла тело. Почему она теперь доверяет мне — не знаю.
Я, напрягшись, вслушалась в её шаги по продезинфицированной плитке… и — тишина.
Дёрнулась, когда дверь приоткрылась и она высунула голову:
— Здесь никого. И в самой морге — тоже.
— Хм. — Я вошла следом, замедляясь у каталок с заблокированными колёсами и аккуратно сложенным пледом для приличия. Включив все чувства, поставила кофе на захламлённый стол и тронула кресло. Тёплое. Я нахмурилась.
— И сзади пусто? — прошептала я, надеясь, что мы не подставили Айсмена.
— Ключ, — сказала Элис, и я сняла с крючка на стене голую куклу.
— Мне это не нравится, — пробормотала я, выдвигая верхний ящик, пока не нашла большой ключ от печи. Элис ждала у вторых двустворчатых дверей, и мы вместе продавили их. Шум вентиляторов и запах дезинфицирующих средств усилились, когда мы оглядели помещение. — Никогда не видела морг без дежурного. Здесь нежить на самовосстановлении. А если кто-то проснётся?
Элис взмахнула руками, шагая меж рядов ящиков, от неё веяло почти беспечностью:
— Ты говорила, Кистена кремировали до опознания. Освободить зал — только на руку, верно? — У конца длинного помещения она повернулась. — Чисто. Никого не чувствую.
— Да, но я всё это время исходила из того, что это мы их разогнали, — сорвался вздох. Она одна могла подключаться к лей-линии. Бросив последний взгляд на пустую стойку ресепшена, я позволила двери за собой закрыться. — Делаем, — сказала я, пока Элис подпрыгивала к двери печи и набирала код.
— Чисто, — отозвалась она, приоткрыв.
Чисто, сказала она, а ощущалось совсем не так. Неспокойно двигаясь вдоль «по-настоящему мёртвой» стороны, я искала имя Кистена. Сердце подскочило, когда нашла «К. ФЕЛПС», и я опустила сумку, подтащила куклу с прицепленным ключом, чтобы отпереть ящик. Неплохо бы одеть эту штуку, подумала я, глядя, как кукла Кусь-меня-Бетти висит вверх ногами — ключ пристёгнут к её ступне в замке.
Ящик выехал со скрежетом. Как и ожидалось, внутри был Джонни, прикрытый простынёй для приличия: ночь при комнатной температуре и поездка в кузове его потрепали, но сам факт, что он лежал в ящике с табличкой ФЕЛПС, означал, что иллюзия держится. Мне не понравилось оставлять его на лодке. Но едва пришедшее облегчение сменилось виной: семья никогда не узнает, что с ним стало.
— Элис, подгонишь каталку? — позвала я, и девушка вышла из комнаты с печью.
— Конечно.
Я поморщилась от металлического грохота, но во внешнем холле оставалось тихо: Элис заблокировала колёса, и мы, с точностью, рождённой необходимостью, переложили Джонни. На бирке с именем Кистена что-то дрогнуло; я уставилась, ком подкатил к горлу.
— Ты хочешь, чтобы я… — голос Элис сошёл на нет; я проследила за её взглядом — к открытой двери.
— Ага. Вкати его, — я сунула руку в карман и протянула ей огромный ключ. — Это открывает саму печь. Если ты займёшься им, я посажу Кистена в кресло.
— Сделаю.
Я задвинула пустой ящик, оставив незапертым, а бирку с именем Кистена сунула в карман — чтобы запутать тех, кто вдруг придёт искать его пепел.
— Эй, Рейчел! — донёсся приглушённый голос Элис. — Как переложить с каталки на решётку? Просто перекатывать? Они же не обрабатывают их лицом вниз, правда?
— Сейчас буду, — её беззаботность не вдохновляла. Я подошла к ящику, где оставила Кистена, отперла и выдвинула.
— Привет, — прошептала я, увидев спокойное лицо Кистена. Белое, но живое под простынёй. Живое — как присутствие. Желудок сжался. Домой он не попадёт, но тело — да, и с теми стазис-чарами на лей-линии будет выглядеть вот так же — красиво. Никому не будет дела до безымянного вампира, и я сняла бирку с ящика, добавила к бирке Кистена в кармане.
И тут я рывком подняла голову: все мысли исчезли, когда двустворчатая дверь со скрипом распахнулась, и вошёл Скотт — блеснула лысина, а ладони наполз густой фиолетовой дымкой силы.
— Брось линию и отойди от тела, — произнёс он. — Второй раз не повторю.
— Да чтоб тебя, — выругалась Элис, появляясь в дверях печи. — Сколько раз мне ещё смывать это дерьмо?
Я не сводила глаз со Скотта, потянувшись к Кистену; кожу защипало, когда Элис рванула линию через своего фамильяра.
— Вы обе задержаны для допроса Ковеном мораль… —
— Teneo! — крикнула Элис, а я дёрнула Кистена из ящика. Мы рухнули на пол — его тяжесть придавила меня почти полностью.
Скотт пригнулся; вокруг него щёлкнул кратковременный защитный круг. Он впитал чары Элис — и рассыпался. Наморщив лоб, Скотт выпрямился во весь рост, и из него потекла латынь, делая воздух дрожащим.
Нежить спящая — это плохо, и я выдернула ноги Кистена из ящика, едва не уронив его, когда он тяжело перевернулся на вдохе.
— Беги! — встала Элис, странная смесь смертельной сноровки и неряшливых больничных штанов с демоническими тапками на ногах, и шарахнула в Скотта россыпью крошечных шариков чистой силы. — Тащи его к печи! Всё у нас есть. Заклинание сделаем здесь. И не смей уходить без меня.
Скотт метался из стороны в сторону, уклоняясь от «огненных шариков из ада», пока один не задел плечо и он не понял, что в них нет магии, и угрозы они не представляют.
— Кто ты такая? — заорал он, уже собирая энергию, как яблоки с веток, чтобы пустить её на себя.
— Teneo! — радостно крикнула Элис, и Скотт взвизгнул, ныряя в сторону; рутина Ковена на ящики захрипела и задымилась, пытаясь пролезть внутрь и схватить кого бы то ни было.
Она снова делала мою работу. Стиснув зубы, я потащила Кистена в печную, бирка на пальце жалобно шуршала по полу. Кожу покалывало от выработанной впустую силы, что пропитала помещение; тонкие ручейки энергии бегали из кончиков пальцев к локтям, моё ци требовало что-нибудь сделать — или взорваться.
Каталка Джонни занимала почти всю комнату, я усадила Кистена в угол и подтянула простыню повыше.
— Сиди тут, — прошептала я — и подпрыгнула, когда грохот, как гром, встряхнул с потолка пыль. Вот тебе и «отпугивающие чары и пассивные ловушки». Если Элис не угомонится, кого-нибудь разбудит.
— Прости, Джонни. — Со сжатым нутром я скатила давным-давно мёртвое тело с каталки на решётку. Дверь печи была тяжёлой, я закрыла её, уже было надавила — и в последний момент выдернула волосок: чтобы его потом можно было опознать. Заперла и сунула ключ в карман. Я обязана поблагодарить его семью. Сказать, что Джонни помог спасти другого. Может, это поможет, когда «их» тело исчезнет.
В главной комнате Элис выругалась — и Скотта скрутило, уродливый сухой кашель вырвался, словно он задыхался.
— Не убивай его, Элис, — прошептала я, и на меня накатила волна вони — густой, едкой. Глаза защипало, я прижала ладонь к носу, стараясь не втянуть в себя смрад. Пыльца пикси тебя побери…
— Герой одного заклинания, да? — крикнула Элис, а Скотта снова вывернуло. — Подавись, старик!
Я едва видела, нажимая кнопки, — печь завелась. Горелки ударили глухим, сотрясающим душу «тумп», и я, освобождая место, выкатала каталку в зал.
— Пошли! — Я нащупала в кармане мел и вывела огромный круг — почти на всю комнату: хватит на троих. — Почти дома, Кистен, — прошептала я, убедившись, что он внутри. Ал бы нахмурился. Дженкс бы ржал до слёз. Айви бы…
Крик боли Элис полоснул по мыслям, как пощёчина.
Я подняла взгляд, мел в руке.
— Элис…
— Кто ты, чёрт тебя… — Скотт заорал на неё, и я рванулась к двери.
Злость вспыхнула: Скотт навалился на неё, кулак вцепился в рубашку у горла.
— Убери руки, — процедила я, и он почти рассмеялся, посчитав меня слабее.
У меня было два хороших разряда, может, три, если выбрать верно.
— Visio delii! — крикнула я и швырнула в него крошечную долю линии.
Глаза у Скотта округлились: он отпрянул от Элис, решив, что, если заклинание попадёт, ослепнет. На самом деле энергии там едва хватало, чтобы замутить зрение. Но он-то этого не знал.
— Implicare! — я поплыла вперёд, как мстительный дух, и по полу вокруг ног заклубилась вонь её ослабших чар.
Бледнея, он попятился от чёрных завитков, что тянулись туда, где он только что стоял: витки должны были сжаться и перехватить горло — если бы я вложила в них силу. Они были такими слабыми, что едва держали форму.
Я добралась до Элис и встала над ней, пока она держала руку на шее. Глаза влажные, злость вспыхнула — и она сломала чары Скотта.
— Parvus pendetur fur, magnus abire videtur, — пропела я, чувствуя, как тёмное проклятие расползается по мне пауками, — швырнула сперва пустяшный «тычок» вправо, чтобы он шарахнулся, — ровно в настоящее заклинание, дожидавшееся его слева, то, на которое я берегла всю энергию. Нелегальная магия из хранилища демонов: проклятие, которое выворачивает следующее заклинание против самого колдуна. Если он ничего не сделает — отделается легко. Но я сомневалась. Следующие пять минут обещали быть интересными.
Скотт ахнул, почувствовав, как проклятие легло, замер, собирая силу, чтобы встретить что бы это ни было. Ничего не происходило. Ничего не произойдёт, пока он не дернется.
— Кто вы такие? — спросил он.
Я щёлкнула пальцами:
— Руку, — бросила Элис, не сводя взгляда со Скотта. Облегчение накрыло, когда её холодные пальцы сжали мои, и я рывком подняла её на ноги.
— Вам не скрыться от Ковена, — сказал Скотт, уверенность вернулась — в зал ворвались ещё двое; по тону — даже больше, чем по эмблемам О.В. — стало ясно: у нас проблемы. Искры силы плясали по их аурам.
— Я не потяну троих, — прошептала Элис, и во мне поднялась решимость.
— И не надо. — Я всё ещё держала её за руку, и она резко втянула воздух, когда я дёрнула линию через неё и Слика; волосы у меня взметнулись от внезапного наплыва силы.
— Ложись! — Скотт нырнул к маятниковым дверям.
Но было поздно, и я радостно выкрикнула:
— Detrudo!
Скотт успел улизнуть, а двоих из О.В. размазало по стенам: руки мелькали, чары пошли вкривь.
— Это было демоническое проклятие! — выдохнула Элис, пока я утягивала её в печную и захлопывала дверь.
А чего она ждала? Я была демоном.
Желудок скрутило. Я разжала её пальцы, чтобы удержать тошноту. За дверью раздался ритмичный гул — кто-то начал долбиться.
Элис стояла посредине моего круга и дрожала; перевела взгляд на Кистена, на ревущую печь, затем на дверь. Стучать перестали.
Ничего хорошего это не обещало.
— Как только они подберут код, вломятся сюда, — сказала она.
Я потащила Кистена в центр круга.
— Тогда уйдём туда, куда они не сунутся. У тебя ещё есть чары стазиса на лей-линии?
Она коснулась плеча, поморщилась и кивнула:
— Есть. Но твоя сумка…
Дерьмо на тосте. Она осталась в основном зале.
— Всё, что надо, у меня здесь. Если дома тебя не вышвырнут из Ковена, вернёшь мне книгу. Ладно?
— Рейчел…
— Ты в круге. Сядь, — велела я.
— Рейчел, где сломанная мешалка? Она у тебя? Как ты поймёшь, что мы ушли достаточно далеко?
Она выглядела встревоженной, даже когда я залезла в карман и вытянула обломки.
— Всё в порядке. Пожалуйста, Богиня, пусть сработает, — подумала я, когда потолок дрогнул: по ту сторону двери три ведьмы что-то пытались сделать. — Ты права. Нас отсюда не выпустят. — Я протянула руку. — Дай чары стазиса. — Смотреть на Кистена я не могла. Домой он как нежить не попадёт, зато мне не придётся наблюдать, как он разлагается у меня на глазах, прежде чем вирус Арта убьёт его второй раз. Спасибо тебе, Трент.
Побелев, она достала амулет и вложила в мою ладонь.
— Если он очнётся и укусит, я отдам твою голову на блюде.
Вот бы, — подумала я, принимая ледяной на ощупь круг.
— Ты смелая, Рейчел Морган, — сказала Элис, неловко устраиваясь. — Ты сильна духом, и ты хорошая. Если это не выйдет, и я умру у тебя на глазах — это не твоя вина. И никому не позволяй говорить обратное.
Она глубоко вдохнула:
— Даю тебе разрешение тянуть лей-линию через меня, чтобы провести, возможно, нелегальные чары и вернуть нас домой. — Лоб её тревожно сморщился. — Будь осторожна. Слик для меня — всё.
Когда она протянула руку, я взяла её — на вкус в линии смешались её страх и доверие.
— Увидимся там, когда доберёмся, — сказала я, связывая её со своей линией.
Она раскрыла рот — что-то сказать, — и я выдернула шпильку:
— Receperatam sol. Ta na shay, — прошептала я, и древнее демоническое заклятие, изуродованное рабской эльфийской вязью, вызвало над нами с Кистеном красно-зелёную дымку, как покрывало.
Элис застыла; глаза оставались открытыми, губы — приоткрыты, недосказанные слова застряли где-то в мыслях. Встревоженная, я сунула очарованное серебряное кольцо — вместе со шпилькой — в карман, безмолвно молясь, чтобы всё работало как должно. Она выглядела… не мёртвой, но вещью. Кистен тоже — примерно так же; только в отличие от Элис он не проснётся, когда в конце я сниму чары.
За дверью начались приглушённые крики. Я стояла между Кистеном и Элис, теребя концы сломанной мешалки. Как только она срастётся — мы дома. Надеюсь.
Дыхание сорвалось, я закрыла глаза. Чтобы добраться до проклятия, придётся подцепиться к коллективу демонов. Всякий раз, как я делала это, меня замечали. Единственное спасение — оба раза это случится позже, в будущем. Значит, у меня есть фактор неожиданности.
Одной рукой — сломанная палочка, другой — плечо Элис; я дотянулась лентой осознанности до ближайшей лей-линии через неё и Слика. Линии в прошлом ощущались иначе — запутаннее, сложнее, привычнее. Мягкий гул энергии защекотал кончики пальцев и отлетел назад, и я осторожно скользнула крошечной частью себя в коллектив демонов.
Тут же плечи осели: меня накрыли тысячи фонов разговоров. Словно сидишь в переполненном ресторане: анонимность обеспечена количеством бесед — пока не выйдешь за рамки. А выйдешь — заметят. Пользоваться чарами Тритон — всё равно что вскарабкаться на стол и спеть «Non, je ne regrette rien». Этими — то же самое, только голой.
Я распахнула глаза, проверяя в последний раз: и Кистен, и Элис в круге. Панель на двери пищала — адреналин бухал. У них был код. У меня — секунды.
Ab aeterno, подумала я, и от короткого толчка связи круг вместе со всем внутри стал смутным, как будто в тумане. Мы отделились от реальности, хотя ещё были связаны с нашим временем.
Да возьми её Богиня, — пронеслось в коллективе, устало и едко. — Чья очередь присматривать за Миниасом? Она опять колдует.
Они приняли меня за Тритон — и по позвоночнику скользнула заноза страха.
Regressus, подумала я, связывая чары стазиса с тем заклинанием, где хранила свою энергию: тем, что не даст умереть от истощения ауры по дороге домой. Коллектив, почуяв это, напрягся — сигнал тревоги стал тонким и острым. За пределами круга по стене поползала расширяющаяся трещина света.
Кто пользуется моими чарами! — рявкнуло в коллективе, разметав тревожные мысли, как сухие листья. Я не выставляла это «за плату». Это мой личный запас!
Хлопнула дверь. На пороге стоял Скотт — с моей сумкой, лысина сверкала; с ним — две разъярённые ведьмы.
— Извини, — прошептала я, и все трое… застыли.
Снова ты! — зарычала Тритон, и её мысль сжалась, пытаясь раздавить мою.
Prospice! — крикнула я внутри, заставляя всё в круге шагнуть вперёд по времени. Мир дёрнулся, коллектив исчез, начало крика Скотта пропало, всё, что было вне круга, растаяло серой дымкой. Голову полоснуло болью. Сгорбившись, я приглушила приток энергии до терпимого — и уставилась на сломанную мешалку.
Чуждая и неловкая, сохранённая во мне энергия волной прошла по коже. Обрывки разговоров мелькали под порогом осознания, шепча следовые эмоции: радость, скуку, раздражение, экстаз.
Элис? — подумала я, сжимая её плечо сильнее. Эмоции знакомые — но картинки, что вспыхивали и таяли, не её.
Я уставилась на обломок красного дерева; синапсы зазвенели, кровь ударила — и видение рухнуло. Ребёнок на качелях, солнечные волосы, голубые глаза. Но это был не Кистен. И радость была не его. Горя, я перевела взгляд на пустое лицо Элис. Кистен, наоборот, был спокоен, как дни сменяют недели, превращаются в месяцы — снаружи нашего круга.
Эмоции, слишком быстрые, чтобы понять, обрушились, как ледяной вал, — где-то глухо прокатился колокольный звон. Меня затопило, и я застонала, пальцы судорожно сжали плечо Элис; я согнулась над ней и Кистеном.
— Mend… — прошипела я, когда мир наполнился запахом жжёного янтаря. Мозг горел. Глаза не закрывались — будто в них песок. Дышать было нечем: по груди стянулись обручи времени. Я не могла остановиться. Я доберусь домой. Я доберусь домой — к Айви, к Дженксу, к Алу. И к Тренту…
Палочка не срасталась; тонкая радуга аур мерцала болезненно — сквозь моё бедро, прижатое к спине Кистена. Он светился — будто аура пульсировала сердцебиением — и в меня вливалось ещё больше: жажда крови, боль, вина, радость — так быстро, что их трудно было различить.
Это не моя энергия, поняла я вдруг. Это не мои эмоции, не моя жизнь. Они не одного человека, а многих. Коллектив? Но это не имело смысла… даже если моя энергия была спрятана там.
И тогда сломанная палочка у меня в дрожащих руках срослась.
— Stet! — выдохнула я хриплым шёпотом.
Боль в голове схлынула, и я обмякла, навалилась на Кистена, отчаянно ища лей-линию через Элис. Комната погрузилась в ледяную тишину — такая, что звенит. Онемев, я сунула целую мешалку в карман. Взгляд упал на ногу Элис в сером домашнем тапке.
За дверью не было звуков. Печь остыла.
— Элис…
Я нащупала её плечо; напряжение отпустило, когда энергия — грубо и больно по обожжённым синапсам — просочилась через неё.
— Surrundus, — прошептала я.
— На той стороне, — сказала она — ясные слова в оглушительной тиши. Это была её недосказанная мысль — о том, что чары схватили и подвесили. Она встретилась со мной взглядом. — Получилось?
— Думаю, да, — я часто заморгала, не позволяя слезам выйти. Всё в порядке. Мы сделали это, и она — цела. Я кивнула и отстранилась. Элис стянула серый свитшот и посмотрела вниз.
— Мои тату на месте! — Она расплылась в улыбке, вскакивая на ноги. — Боже. Никогда больше не хочу быть восемнадцатой. Ты как? Это не больно? Как твои синапсы?
— Поджарены, но работают. Я шла медленно. — Кистен лежал у моих ног, тот же самый — спасибо Повороту. Мы вернулись. Но эйфория тут же подпортилась: без зеркала ничего по-настоящему не изменилось. Это был титанический крюк — и он стоил Элис карьеры, когда она попробует выбить для меня поблажку. Я не смогу отвести от Айви горе, но, может, смогу хоть что-то сделать для надвигающейся беды Элис.
— Элис, насчёт твоего обещания — вступиться за меня…
Лицо Элис опустело:
— Иден-парк, — выпалила она, схватив меня за руку и потянув к двери. — Нам нужно в Иден-парк! Их надо остановить, пока не начали драться.
— Элис… — я глянула на Кистена, не решаясь бросить его просто так. Чёрт, на ноге у него всё ещё висит бирка Джонни.
Она распахнула дверь, и мы на миг замешкались, наполовину ожидая увидеть Скотта и двух ведьм из О.В. Но там была лишь пустая комната.
— Нужно вызывать машину! — крикнула она и дёрнула меня с места.
Моя рука выскользнула из её пальцев — Элис уже долетела до конца и проскочила в двустворчатые двери.
— Святое дерьмо! — донёсся приглушённый вопль Айсмена. — Да кто ты такая? Ты же не нежить.
— Я сейчас вернусь, — сказала я, устраивая Кистена поудобнее, пригладила ему волосы и поцеловала холодный лоб. — Мне нужно остановить Ковен, пока он сам себя не разрушил.
Я поднялась, собралась и вышла в приёмную с уверенностью, которой не чувствовала.
Айсмен, может быть, даст одолжить машину. Может быть.

Глава 32

Машина Айсмена оказалась Додж Чарджер цвета выжженного апельсина — безупречно чистая, с лёгким запахом моргового дезинфектора. Люк, подогрев сидений, зверский «хеми», механика — красота. В поворотах держалась как чистокровный скакун и шла так же быстро. Элис вцепилась в ручку над дверью ещё на первом моём резком старте и не отпускала, пока я зигзагом шла по улицам Цинци, выбирая самый быстрый, хоть и не самый короткий путь в Иден-парк.
Не поняла, когда мы приехали — часы в машине явно были сбиты, — но уже стемнело, и движение было средним. Я жестко работала рычагом коробки, находя облегчение в самой занятости. Движение, движение, движение. Только это и держало меня вменяемой. Не верилось, что я оставила Кистена в морге — даже если это для него сейчас лучшее место.
Элис ёрзала, высматривая в небе Слика. Десять минут назад там стоял конец июля. Теперь — ноябрь, и мне было холодно: куртку я оставила у Сильвии два года назад.
Между домами прокатился приглушённый бум, и я подняла взгляд сквозь тонированное стекло. Над Иден-парком расцвёл бледный магический свет. Пальцы сильнее вцепились в руль, а Элис изучала, как зарево медленно гаснет на нижней кромке туч.
— Это Яз, — сказала она взволнованно. — Её магию я узнаю везде. У её заклинаний всегда лёгкая фиолетовая дымка.
Я кивнула. Аура неизбежно окрашивает магию — так О.В. и ловит нелегалов. Я вывела нас к нужному дню и часу, но тревога не убывала; я круто взяла поворот и въехала в парк, поднимаясь к смотровой. Там наверху был Трент. И Айви. Ал, Дженкс, Бис. Все, кто мне дорог, сейчас дрались, чтобы я нашла проклятое зеркало и осталась в реальности — а я вернулась ни с чем. Даже хуже, чем с пустыми руками: Элис рисковала карьерой, лишь бы меня не упекли в Алькатрас.
Тяжёлое предчувствие пустило корни, когда Элис крепче сжала ручку и высунулась к окну в ожидании следующего выброса.
— Эм, Элис, — сказала я, — может, не стоит объявлять, что ты решила меня отпустить, с первой же секунды?
Она оторвалась от дороги. Лицо стало чуть худее, взгляд — осторожнее, но я всё равно видела ту же восторженную девчонку, которая при всей своей мудрости и знаниях ещё не понимала, как страх управляет большинством людей и их решениями.
— Я - лидер, — уверенно сказала она. — Они меня послушают.
Но до этого она руководила детьми и горячими подростками, а не ровней, с которыми годами строят доверие.
— Элис…
Она напряглась, показывая в сторону парка:
— Они там. Борода Мерлина, они всё ещё дерутся.
— Эй, стой! — я вильнула к бордюру, когда она потянулась к дверце, и притормозила ровно в тот момент, когда она выскочила.
И сердце у меня рухнуло. Айви стояла на коленях под защитным пузырём Трента, пытаясь стряхнуть с себя чары. С ними был Ал, но изнутри пузыря толком не повоюешь. Руки Трента окутывала дымка магии, лицо у Ала было каменным; трость, сжатая в руке, была на деле переростком волшебной палочки.
Скотт, Орион, Яз и Адан заняли четыре угла, соединённые дымкой — похоже, чем-то, что должно было разорвать круг Трента. Скотт мог выглядеть светловолосым мальчишкой со своим проклятием, но сила с него капала и шипела: от пузыря Трента отскакивали искры, как от взбитого костра, когда Орион, Яз и Адан подпитывали его чары. Будь их пятеро — справились бы. Но их четверо, и Трент держал оборону — спасибо Дженксу и Бису, которые с визгом роняли на них уток, бешено хлопающих крыльями.
Я смотрела — и ещё одна несчастная птица врезалась в Яз; дуга её магии сорвалась, ударила в нависающее дерево и взорвалась. Сверху посыпались искры, обжигая, едва касались пузыря Трента. Сам круг устоял, а утка, наполовину опалённая, кое-как упорхнула.
— Новая цель! — крикнул Скотт, собирая между ладонями свежие чары и следя за петляющим, рвущимся в стороны полётом Биса.
Да чтоб… нет… — Бис! — я распахнула дверцу, видя, как чары Скотта дугой летят за горгульей; Бис бешено кувыркался, уходя от удара. Тонкий шлейф пыльцы пикси говорил, что с ним Дженкс.
Холодно. Для Дженкса здесь слишком холодно. Если заденет Биса, могут погибнуть оба.
— Чары прочь от горгульи! — крикнул Ал, и готовое заклинание рванулось сквозь пузырь Трента.
Проклятие летело прямо в Скотта. Я стиснула зубы: колдун снес его в ноль и расправил плечи — самодовольный. Пытаясь спасти Биса, Ал едва не развалил круг Трента.
— Стойте! — приказала Элис, и Бис сделал в воздухе колесо. Моё дыхание сбилось, когда его красные глаза нашли меня и расширились. Трент повернул голову, в его ладонях заклубилась магия. Айви тоже подняла взгляд, моргая, приходя в фокус. Ал будто спохватился, и выражение лица обнулилось, когда он выпрямился — величественный, уверенный… и с облегчением.
— Она успела! — выкрикнул Бис, а ведьмы, сомкнувшие круг, будто замялись. — Она вернулась!
— И на охрененной тачке! — воскликнул Дженкс, тяжёлый от одежды пикси вывернулся из пальцев Биса, взорвавшись голубой пылью.
— Стоп! Все остановились! — позвала Элис ещё раз, обходя нос машины; быстрым шагом, но в своих больничных штанах выглядела почти безобидной. — С нами всё нормально!
— Эй! — выдохнула я, когда на меня рухнула тень, но это оказался всего лишь Слик: ворон каркнул и захлопал крыльями, усевшись Элис на плечо — требуя внимания и одновременно всех предупреждая.
Дженксу с трудом удавалось висеть передо мной — на нём были слои паучьего шёлка.
— Тинки уткой подавись, где ты машину взяла? — сказал он, приземлившись мне на ладонь. — Ты в порядке? От тебя несёт жжёным янтарём. Где сумка? Что ты сделала с волосами?
— Я в порядке, — сказала я, мечтая быть ростом десять сантиметров — или чтобы Дженкс был выше метра восьмидесяти. — Дерьмо на тосте, я по тебе скучала. — Я ойкнула, когда Бис перехватил мое плечо, а его ноги вцепились так, будто он никогда больше не отпустит. — По вам обоим.
Айви медленно поднялась. Сердце заныло — я вспомнила Кистена, и, почувствовав это, Бис опустил крылья. Ведьмы ковена сбились плотнее; желание быть рядом с Трентом, Алом и Айви почти физически ломало.
— Где Лейкер? — спросила я. Боже, Трент выглядел самым настоящим эльфийским военачальником; соломенно-русые волосы стояли дыбом от мистиков, аура вспыхивала и гасла — готовился к следующему заклинанию.
Дженкс перебрался мне на плечо; крылья были ледяные, он прижался к шее, греясь:
— Здоровяк смылся секунд через тридцать, как всё пошло вкривь и вкось. Тебя не было… минут пятнадцать.
Ого. Неплохо сработала.
— Пятнадцать минут? — мы с Элис двинулись через поле. Женщина была целиком сосредоточена на том, чтобы успокоить фамильяра. Локоть к локтю — грязные, уставшие, одетые совершенно не для побоища. И нам по-настоящему легко рядом друг с другом…
Пальцы Биса впились сильнее:
— Самые долгие пятнадцать минут моей жизни, — сказал он, с недоверием косясь на Слика, когда Элис велела птице оставить его и Дженкса в покое.
— Ты мне теперь банку мёда должен, старик, — гордо заявил Дженкс. — Ну? Где он, Рейч? Где зеркало?
Живот ныл, но я не сбавила шага и не изменила лица. Даже отсюда Ал читал моё настроение — и он осел, поняв, что я вернулась без зеркала. Я вдохнула, чтобы сказать Дженксу, что мы провалились… и замешкалась: у Элис раздражение сменилось тревогой.
— Вниз! — крикнула она, дёрнув лей-линию через меня; искры кольнули кожу. Я упала на колени и доверилась ей, когда она вскинула руку с театральным:
— Sisto!
Бис вцепился ещё сильнее; Дженкс катался у меня на плече. Я подняла взгляд: ковенское заклинание погасло душем красных и фиолетовых искр.
— Прекратите! Всем стоять! — резко сказала Элис. — Со мной всё хорошо, Скотт. Всё это — ошибка. Это я виновата, что влипла в чары Рейчел. Не будь её — я бы не вернулась.
— Вернулась? — выкрикнул Скотт детским тонким голосом. — Откуда? Она что, прыгает по линиям?
Вот бы, подумала я. На таком юном лице злость смотрелась чужой маской. Но Орион, Яз и Адан сомкнулись за его спиной, давая подстраховку, — и аура Скотта вспыхнула. Он тянул линию. Многовато.
— Ведро материнского гноя, он опять сейчас… — прошептал Дженкс.
Сжалось не только у меня в животе — за тех, кто встанет между мной и ковеном. Я сердито потянула линию тоже, и Трент вскинул на меня взгляд.
— Остановитесь! Все! — крикнула Элис.
— Detrudo! — выкрикнула я, и волосы хлестнуло по лицу, когда из меня рванула волна воздуха, насыщенная аурой; деревья качнулись, оба пруда перелились через кромку и разбрелись по траве. Я приоткрыла рот не от того, как ведьм перевернуло через голову, а от нового рисунка копоти среди привычного золотого свечения моей ауры. Один только Ал устоял, держав круг вокруг себя; Трент опустился на колено рядом с Айви. Бис стиснул меня, а Дженкс ухом упёрся мне в шарф, бешено трепеща крыльями у шеи.
Я глянула на руку, большим пальцем тронула указательный, прикидывая новый слой копоти, прежде чем аура погасла. Это было больше, чем я ожидала от такой поездки — и я поморщилась, когда холодная вода шлёпнулась обратно в пруд, увлекая ветки, листву и фантики. Прости, Шарпс. Но, чёрт, как было хорошо снова быть дома — где можно раскручивать чары, думая не о прошлом, а о будущем.
— Вот это да, девочка, — сказала Элис, когда листья опали. — Почему ты так не сделала с Тритон?
Я коснулась лап Биса в извинении.
— Потому что она ударила бы сильнее, — и уже громче: — Элис права. Всем заткнуться и слушать!
Скотт поднялся, стоически терпя боль шестидесятилетнего, которым он и был.
— Прибереги это для суда, — сказал он, голос мальчишки спорил с кипящей в нём яростью. Орион, Яз и Адан снова выстроились за ним. — Тебе конец, Морган, — Скотт размазал кровь под носом. — По приказу Ковена моральных и этических…
— О, ради яблок Медузы, — перебила Элис, прижимая руки к себе от холода. — Рейчел не сбегала. Она ходила за зеркалом, чтобы снять проклятие.
Ал фыркнул, становясь у меня за спиной — важно, но без малейшей магии в руках. Зато Трент… Я чувствовала: он уже погрузился в линии.
— И достала? — спросил Скотт так, будто ответ уже знал.
Элис сбавила шаг, и мы с ней упёрлись нос к носу с остальными, как геометрический треугольник.
— Лучше, чем зеркало, — сказала она, и крылья Биса опали. Дженкс тоже издал короткий вздох — беспокойство. Я не добыла зеркало — теперь все знали. — Она спасла мне задницу, Скотт.
— А Элис — мою, — добавила я, погладив Биса по лапе.
— Хм, — Ал глянул на Трента многозначительно. — Спасла члену ковена жизнь, зудящая ведьма?
— Бывает, — сказала я, и демон хохотнул, бросая на Элис осторожный взгляд: явно собирался подождать и посмотреть.
Скотт покачал головой, упёр руки в бока:
— Ничего не изменилось.
— Изменилось всё, — Элис отвела взгляд от прищуренных глаз Ала. — Отпусти линию, Скотт. Я провела с Рейчел три дня. Мы снимаем с неё обвинения.
— Чашечки Тинки, Рейч… что ты сделала? — спросил Дженкс.
Орион напрягся. Яз — тоже, но Адан, казалось, даже выдохнул с облегчением. Скотт, разумеется, снова покачал головой.
— Этот мужчина станет гибелью для всех нас, — сказала Элис. — Ладно. Я пойду поговорю со своими. Ты — со своими. Может, сегодня все попадём по домам. Я так устала от этих спортивных штанов, что готова кричать.
— Согласна с тобой, — сказала я, и её лицо просветлело. Если они готовы слушать Элис, я смогу поговорить с Трентом и Айви. А мне очень надо было.
— Удачи, — она коснулась моего локтя и ушла — слишком уверенная. Пахло, что сейчас её ждёт жёсткий урок.
Ал стоял сутулясь, когда я к нему повернулась.
— Я знаю, как ты работаешь, Рейчел, — пробурчал он, пока Трент подводил к нам хромающую Айви. — Но с ковеном не подружишься. — Её за эти пятнадцать минут изрядно поколотили, и вина у меня удвоилась: перед глазами встал Кистен, оставленный на полу морга.
Бис перебрался Алу на плечо, когда я потянулась к Тренту, но Дженкс отказывался слетать, и Трент буквально втянул меня в объятия.
— Ты цел, — прошептала я, глянув через его плечо на ближайшую лей-линию. Здесь ему было небезопасно. Но мысль пропала, как только его руки сомкнулись вокруг меня — жарко, с отчаянным облегчением. Пальцы у него дрожали от нахлынувших эмоций, глаза блестели, когда я отстранилась, чтобы чмокнуть его в губы.
— Если бы ты не вернулась… — прошептал он.
Я кивнула, не удивившись, когда он сдёрнул пальто и накинул мне на плечи, кутая своим теплом и электризующим остаточным зарядом магии. Больше никогда. Я не буду идти этим миром одна. Мои испытания — с ним, его — со мной.
— Тинки с тампонами, Рейч, — проворчал Дженкс, быстро перескочив к Бису, шарф едва не сорвало с шеи. — Тебя не было пятнадцать минут.
Я проглотила слёзы и отпустила Трента.
— Попробуй трое суток, — сказала я, затем крутанулась и обняла Айви. Руки у неё были холодные, и хватка — короткая, с ворохом несказанных вопросов. — Мы, эм… приземлились два года назад, не пять.
Её лицо застыло, пока она об этом думала.
— Два…
— Это кое-что объясняет, — проворчал Ал. — Дай угадаю. Те дни, которые я провёл в теле Стэнли Саладана? Похоже, Тритон была не такой уж безумной, как мы думали.
Я почувствовала, как вспыхнули щёки.
— Элис вмешалась в чары. Мне пришлось остановиться раньше. — Я нащупала в кармане израсходованный амулет стазиса и протянула его Тренту. — Ох, это твоё. Спасибо, что дал его на время. Кажется, у ковена до сих пор одна из твоих книг.
Трент взял амулет, губы тронула гордая улыбка — он его узнал.
— Это была ты? Боги. Квен бесился. Тогда я и поставил туда дверь. Какой прок от хранилища, если охрана боится входить в дверь, когда кто-то другой уже проломился? — Он покатал амулет между пальцами. — Хотя кого я виню… Демоны схватили бы их на полпути.
— Я взяла его только потому, что знала — ты сам бы хотел, — сказала я, а он усмехнулся, трогая погасший серебряный круг. — Это был единственный способ безопасно вернуть Элис. — Я взглянула на Айви, не зная, как сказать. Она уже пережила смерть Кистена, но теперь он здесь, и ей придётся пройти через это снова.
Из круга ковена выкрикнул Скотт:
— И вы ей поверили?
— Она не накладывала на меня чары, — попыталась объяснить Элис; все тут же уставились на неё. — Она спасла мне жизнь. Дважды вывела из Безвременья.
Но Скотт уже всё сложил вместе, и его взгляд на мне стал ледяным.
— Это была ты, — сказал он и резко повернулся к Элис. — И ты. Не двойник. Именно ты.
Её выгонят из ковена. Я знала это.
— Нет, послушайте. Это Элис! — сказал Скотт, заглушая вопросы. — Два года назад, прямо здесь, в Цинци. Помните, когда меня вызвали…
— Это когда ты проклял сам себя, — перебил Орион, и Ал напрягся: он понял, что я не «спрятала» книгу, чтобы вернуть длинным путём, а потеряла её.
— Ты сделал это сам? — сказала я, и Скотт покраснел — злость, стыд. — Ты пытался нас преследовать, да? — Дерьмо на тосте. Он и правда попробовал сразу после того, как я наложила на него то проклятие. Неудивительно, что его тело «шло» во времени вместе с солнцем. Это моя ответственность или его?
Крылья Дженкса прошуршали, когда он усаживался на плече Биса.
— Придурок, — буркнул он.
— Рейчел тут ни при чём, — сказала Элис, — но я только всё ухудшила. Я вмешалась в её чары. Она нашла способ вернуть меня домой. И заплатила за это сама, заметьте.
— Эй, ребята? — позвал Дженкс, заглядывая из-под шарфа на таунхаусы через дорогу. Бис перебрался Алу на плечо, следуя его взгляду, но я не могла оторваться от Айви, которая стремительно падала в сердце боли.
— От тебя им пахнет, — прошептала Айви; лицо побелело, она провела пальцами по моим волосам.
Горло сжалось.
— Прости меня, — шепнула я, беря её ладони. — Я его не искала. Он нашёл меня. Случайно. В дурном баре. Он собирался бежать. — Я не могла на неё смотреть. — Я ничего ему не сказала, но он увидел, что я другая, и решил, будто миру будет лучше без него — и вернулся на лодку. Из-за меня. Он собирался бежать и передумал из-за меня.
Адан что-то шептал Яз, оба смотрели туда, куда уставились Дженкс и Бис. Ал тоже снял очки — и с ошеломлением повернулся ко мне.
— Айви, мне так жаль, — сказала я и сильнее сжала её пальцы, но она не смотрела на меня.
— Боже мой, — выдохнула она, глаза увлажнились; она смотрела у меня над плечом и дрожала.
— Он вернулся на лодку, чтобы спасти твою жизнь, — сказала я. — И мою. Я не смогла это изменить.
— Кистен, — прошептала она, лицо опустело, словно меня не слышала.
— Пожалуйста, — сказала я, когда она выдернула руки. — Я не хотела говорить так, но знаю, как ты всё запираешь… внутрь. — Я умолкла. Она не слушала. Никто не слушал.
Я обернулась, ожидая худшего, — и удивилась, увидев лишь двух мужчин, идущих по траве. Один — в лабораторном халате, руки в карманах. Он двигался неловко-торопливо, держась чуть в стороне от второго. Рядом шёл мужчина выше ростом, в простом, но вне времени наряде: узкие джинсы, рубашка расстёгнута у горла. Шёл уверенно, голова поднята, босиком по…
Босиком? Боже мой. Это Кистен.
— Тинки с тампонами, да это же Фелпс! — взвизгнул Дженкс, голос заглушил шарф.
Айви пошатнулась, теряя равновесие.
— Как… — выговорила Элис, отвисшая челюсть. — Как он пережил переход?
— Ты привела его с собой? — воскликнул Скотт. — Ради спасения бойфренда рискнула временной линией?
— Нет. — Я часто заморгала — всё плыло. — Он был нежитью, умирал от укуса Арта. Я поместила его в чары стазиса, чтобы не смотреть, как он… эм… Я не знаю, как он выжил. — Потому что вот он — с лёгкой, почти дьявольской бравадой в походке, пока Айсмен бережно брал его под локоть и сворачивал проверить машину.
Ал вздохнул:
— Жду не дождусь объяснений, — сказал он, трижды стукнул тростью по земле — и в руке у него возник потрёпанный, разваливающийся по корешку фолиант.
— Я тоже, — пробормотал Трент, лоб прорезала тревожная складка.
— Я ничего не понимаю, — выдохнула я, ошарашенная. — Я наложила демонические чары стазиса, чтобы Элис не умерла по дороге назад, но это никак не помогло бы ему пережить вирус Арта. — Но он вот — улыбается, откидывает головой, чтобы убрать волосы с глаз…
— Возможно, двух лет хватило, чтобы один вирус подавил другой, — сказал Ал, надев очки и глядя поверх них в книгу. — Но как чары стазиса не дали ему умереть от истощения ауры? — Он увлёкся, перевернул страницу. — Основаны на демонической магии или нет, так это заклинание не работает.
— У него есть аура, — сказал Дженкс. — Не его, но аура есть.
— Не понимаю, — повторила я, вспомнив скользящее ощущение тысяч «самих себя», когда я возвращалась. Но мысль испарилась, когда Кистен весело махнул нам, и все мы посторонились, пропуская его.
— Кистен? — севшим голосом позвала Айви — и я вздрогнула, когда она бросилась к нему, уткнулась лицом в плечо и обняла так крепко, что побелели пальцы. — Ты здесь! Как? Ты был дважды мёртв!
Его руки обняли Айви, но взгляд был на мне.
— Не знаю, — сказал он ласковым, певучим тоном и опустил внимание обратно на неё. — Пришёл бы раньше, но надо было найти одежду, а такси ловилось долго.
Боже. Я оставила его лежать на полу морга.
— Откуда у тебя аура? — прошептала я — и мир щёлкнул на место. Поддержка «за использование» держала его. Доктор Офис действительно пользовалась проклятием, что я ей дала: десять процентов собранных ею аур складывались в коллектив и тем же путём, каким я забирала свою энергию, уходили Кистену. Два года. Как-то он пережил вирус Арта.
Кистен был жив. Точнее, нежив. И он был здесь. Сейчас.
Ошеломлённая, я посмотрела на Ала. Демон уставился на меня, метнул взгляд на Кистена и захлопнул книгу — он знал, что ответ у меня, даже если сам не понимал.
— Где он взял ауру? — спросил Трент, будто Кистен не стоял перед ним.
Пыль Дженкса посинела.
— Не его это. Слишком много жёлтого.
Трент, явно встревоженный, отступил, а ковен сомкнулся плотной стайкой, каждый норовил высказать своё. Один только Ал смотрел на меня, прижав книгу под мышкой, — ждал объяснений. Это был Кистен — и не он. Он всегда двигался красиво, но теперь в каждом жесте было гладкое, неторопливое благородство нежити, тревожная чистота. Это тянуло ко мне… пока я не увидела тревогу Трента — открытую, обжигающую боязнь меня потерять. И всякая жажда крови испарилась до последнего мурашка.
Дыхание сорвалось; я нашла пальцы Трента и сжала их. Свет в глазах Кистена померк, когда Трент крепко взял мою руку и прижал к груди. Вот это — любовь. И горло перехватило от того, что я оставляла позади; то, что было у меня с Трентом, было больше в сумме.
— Эм, контекста бы, — сказал Кистен, а Айви не отрывала взгляд, касаясь его руки, лица, лба, словно боялась, что он сейчас растает.
— Мне тоже, — сухо добавил Ал.
Кистен на миг прислонился лбом к Айви:
— Я очнулся на полу морга, — сказал тихо, и меня кольнула вина. — В печной. Голый, с биркой «Джон Дойл Вампир» на пальце. Напугал Айсмена. — Он переступил босыми ногами по холодной земле и вынул из кармана бежевую бирку; на чистой бумаге выделялась потёртость — след от того, как я волокла его по полу. — Я понимаю, я нежить, но как? Я должен быть дважды мёртв. Я укусил Арта. Откуда аура? Не помню, чтобы… кусал. Я… кого-то укусил?
— Ах, об этом, — сказала я, и все разом повернулись ко мне — и ковен, и друзья. Элис скривилась и жестом предложила говорить: может, думала, так мне будет легче. — Я… научила доктора Офис заклинанию, которое вытягивает ауру из донорской крови. Она бы им не пользовалась, оставь оно копоть на ауре, так что я поставила «плату за пользование» — десять процентов ауры — и свою долю складывала в коллектив. — Я подавила дрожь от воспоминания, как чужие ауры прокатываются по позвоночнику. — Всё это шло прямо к тебе. Ты получал часть каждой ауры, что она собирала.
— Вот откуда у тебя копоть на ауре, — сказал Ал, и я кивнула.
— Два года? — спросил Трент. Я сжала его пальцы, радуясь, что в его взгляде нет отвращения — в отличие от некоторых из ковена.
— Я не хотела, чтобы ты умер от истощения, пока вирус Арта тебя добивал, — сказала я, и улыбка у Кистена смягчилась; он убрал бирку обратно в карман.
— Если он здесь, то кто же на полке у Айви? — спросил Дженкс, а Айви часто заморгала — всё ещё не веря.
— У нас так и не было подтверждения, что тот прах — Кистена. — Я коснулась кармана, надеясь, что волос Джонни на месте. — Мы с Элис положили в его ящик неизвестного вампира. Скорее всего, у Айви прах именно его.
— Ты нежить, — прошептала Айви, и Кистен сосредоточился на ней целиком.
— Да, прости, любимая, — сказал он, нарочито сгущая свой фальшивый британский акцент. — Знаю, ты хотела пойти первой. — Он улыбнулся, показав длинные клыки. Они были новыми, ни чьей кровью не запятнаны, и меня передёрнуло — на грани экстаза. — Где Пискари? — спросил он; тень злости тронула его лицо, и Дженкс фыркнул.
— Два года как мёртв, — отозвался пикси с плеча у Биса — гордый, будто это сделал он сам. Кистен поискал подтверждения у Айви, но она всё ещё пыталась сложить картину. — У нас тут чокнутая Констанс заправляет городом. Рейчел — её мозги, а Айви с Пайком — её кулак.
Кистен резко повернулся ко мне, и я добавила:
— Констанс — лишь прикрытие. Все тянут лямку.
Мне не нравилось, что это слышит ковен. Горло перехватило, и я снова сжала пальцы Трента. В Цинци всё будет в порядке, даже если мне придётся уйти.
— Я не оставлю Цинци Констанс. Она ещё не готова править одна. Э-э, Кистен…
— Никто не отправит Рейчел в Алькатрас, — перебил Ал, а Скотт выступил вперёд, раздражённо вскинув голову: ему приходилось смотреть на всех снизу.
— Комедия окончена, — сказал он, и за десятилетним личиком вдруг проступил прожжённый шестидесятилетний мужик. — Зеркала у тебя нет и к июню не будет. Пойдёшь тихо — или утянешь в ту же выгребную яму всех, кто тебе дорог.
Дженкс откровенно расхохотался, и у представителя ковена полыхнули щёки, когда Орион, Адан и Яз придвинулись ближе к Скотту.
— Какая часть фразы «Рейчел не сядет» до тебя не доходит, мшистая тряпка? — осведомился пикси.
— Её разыскивают за нелегальную магию, — не дрогнул Скотт. — Она не раскрутит это проклятие. Она сядет. Время вышло.
— Время не вышло, — надменно сказал Ал. — И не «вошло». Время относительно.
— Рейчел вообще не обязана ничего делать, — настаивала Элис. — Я провела с ней три дня, пытаясь добыть это проклятое Зеркало Атлантов. Выжила в пари с демоном. Украла у эльфа.
Пальцы Трента сжали мои покрепче.
— Тебе правда надо перестать так делать, — прошептал он, и по коже пробежала восторженная дрожь.
— Но ты же сам всё подставляешь, — прошептала в ответ я. Ох, Квен. Мне надо поговорить с Квеном.
— Позиция ковена должна быть «руки прочь» отсюда и впредь, — продолжила Элис. — Мы оставим её в покое, как велела Вивиан. Не в Алькатрасе. Не на поводке у ковена. Рейчел не нужен поводок. Ей нужна лицензия на чары. — Она медленно вдохнула. — Я собираюсь её выдать.
— Боже мой, — прошептала Яз, прижимая руку к амулету. — Она околдовала Элис. Морган её зачаровала.
— Рейч никого не околдовывала! — взорвался Дженкс, и Ал сильнее вжал ладонь в рукоять трости.
— Лей-линия. Уходим, — шепнул Трент, положив ладонь мне на поясницу.
От его прикосновения холодком пробежалось по всем нервам. Кистен дёрнулся, словно дёрнули за ниточку, и я мотнула головой — и Тренту, и на всплеск эмоций, на который отозвался Кистен. Он нежить. Я не могла… просто не могла. Я любила его, но сейчас…
Он не призрак. Слава Повороту, проклятие доктора Офис удержит его ауру. Кровь ему понадобится только по желанию, не по нужде.
Элис встала между мной и остальным ковеном, как вкопанная.
— Скотт, если я поняла хоть что-то за эти три дня, так это то, что лучше иметь Рейчел другом, а не врагом. Возможно, она сможет расплести твое проклятие. Ты вообще думал об этом?
Ал трижды стукнул тростью о землю — где-то завизжала сигнализация машины.
— Но уж точно не в ссылке в Безвременье, и уж конечно не из Алькатраса, — сказал он с дьявольской улыбкой, глянув поверх очков. — Уверен, мы сможем договориться, честнейшие члены ковена?
На миг ведьмы застыли, переглядываясь: им явно очень хотелось — и они прикидывали, не получится ли получить желаемое даром. Челюсть у Трента свелось, он крепче ухватил лей-линию; энергия ласково защекотала мою кожу. Кистен это заметил. Айви всё ещё шатало, но она ожила, когда Бис перелетел ей на плечо и зашептал на ухо. Дженкс, само собой, был наготове.
— Они не согласятся, — прошептала я Тренту, его пальцы рисовали по моей ладони обещание. Проклятые вампирские феромоны…
— Значит, мы их убедим, — ответил он, вторая ладонь легла мне на спину, и наши силы плавно соприкоснулись.
— Довольно! — крикнула Элис. — Скотт, Рейчел неприкосновенна, пока мы не поговорим об этом. Я — ведущая, и мы соблюдаем протокол!
— Ты ведущая лишь потому, что мы тебя выбрали, — сказал Скотт, и у меня сжалось сердце, когда Элис поняла, куда он клонит. — И мы можем проголосовать, чтобы снять тебя.
Вот оно — и я поморщилась, видя, как Элис бледнеет: я оказалась права.
Ковен пришёл в движение: четвёрка отступила на шаг, губы зашептали латынь, пальцы переплелись в общем плетении. Элис уставилась на них, поражённая предательством, но я не удивилась. Они вышвырнут её, лишь бы получить своё. Отчаявшись, я посмотрела на сдержанную ярость Ала — он выразительно кивнул на близкую линию. Бис взмыл в воздух, Дженкс с ним, а я всё равно качнула головой, понимая, почему Ал хочет, чтобы я ушла. Он знал: ковен будет врать, хитрить и воровать, чтобы заковать меня в цепи — как эльфы когда-то заковали демонов.
— Элис Эмберс? — Магия оплела руки Скотта, остальные поддавали: Орион уверенно, Яз решительно, Адан — слишком напуган, чтобы возразить. — Большинство считает, что вы скомпрометированы, и постановляет…
— Да чтоб тебя, Скотт! — перекрыла его Элис. — Ты можешь…
Слаженно, как один, ведьмы бросили сеть. Элис вскрикнула, подняла защитный круг и метнула Слика в небо.
— Довольно! — произнёс Кистен, вырываясь из рук Айви; с быстротой нежити он отвесил Скотту оплеуху, швырнув того в Ориона, и уложил обоих. Сеть мигнула и погасла.
— Кистен! Полегче! — я рванулась вперёд и дёрнулась, когда Айви схватила меня за руку. Он был свежей нежитью. Он не рассчитает силу. — Они просто… боятся!
Кажется, он понял: одним щелчком выключателя стал настоящей нежитью — и по моей ауре прошёл ледяной вал, когда полная мощь его природы плеснула надо мной, сплетая притяжение и угрозу в сладкое обещание экстаза.
Айви тоже ощутила этот зов — и отдёрнулась от меня, глаза стремительно потемнели.
Скотт поднялся, десятилетний мальчишка в нём прятался под кругом, в то время как на него навалилось все очарование и мощь нежити. У меня защекотало шею, и я задержала дыхание, ненавидя, что Трент и весь ковен видят связь, что всё ещё тянется между мной и Кистеном. У Биса прижались уши, Дженкс сидел у него в ладонях — пикси было тяжело летать. Айви горела, ладони сцеплены — она знала. Хоть он и новорождённый, Кистен уже опасная нежить. Констанс будет в безопасности. Беспокоиться надо о нас.
— Ладно, давайте сделаем шаг назад, — сказала Элис — и её почти не услышали.
— Теперь я знаю тебя, — провозгласил Кистен, и Скотт с остальными поднялись, круг гудел над их головами. — Оставь Рейчел в покое — иначе я найду тебя.
— У тебя нет силы, вампир, — оскалился Скотт. — Semper frigido!
— Нет! — крикнула я, когда его заклинание разорвалось сквозь круг, набирая мощь на пути к Кистену. Я уже видела такое. Оно разнесёт его, как битый лёд.
— Кистен! — воскликнула Айви, а я дёрнула линию — и она запела во мне.
— Rhombus! — выкрикнула я и опустила круг не на Скотта, а на Кистена.
Вампир резко остановился, и первое, что мелькнуло в его взгляде, — предательство. Меня резануло.
А потом проклятие Скотта ударило в мой круг, и кровь будто рассыпалась на осколки. Я повалилась на колено, задыхаясь, когда Трент рванулся поймать меня. Его ладони были как раскалённые кинжалы, и меня трясло, пока я собирала себя обратно, чтобы не развалиться. Со влажным треском я перехватила проклятие Скотта, сделав его своим.
Я с облегчением осела — магия ушла в землю, свернувшись цветными завитками.
— Скотт, прекрати! — крикнула Элис, её голос звучал так, будто долетал с другого конца света. — Нам нужно обговорить это, а не швыряться чарами!
Я подняла голову и, опираясь на ладонь Трента, встала. Ковен таращился на меня, но смотрела я на Кистена. Проклятие Скотта я перехватила, и мой пузырь застыл плоскими оранжево-алыми слоями — та самая аура, делающая круг прекрасным, словно стоп-кадр северного сияния.
— Ты заморозил её круг? — на лбу Ала пролегла обеспокоенная складка. — И это ты называешь законным? — Он повернулся ко мне. — Сними.
Но я понимала: ещё рано. Внутри было недостаточно тепло, меня била дрожь, и только когда Бис опустился мне на плечо, от него пошло мягкое тепло. Кистен стоял внутри моего круга и пальцем, точно по запотевшему стеклу, вывел: «Оставь Рейчел в покое, иначе я тебя найду».
— Ты в порядке? — спросил Бис; его тепло, наконец, пробилось до самой сердцевины. Я же могла только пялиться на слова — они бледнели, поверхность моего круга начинала мерцать, душа согревалась, а аура снова становилась текучей и стирала надпись Кистена, как солнце стирает иней.
— Рейчел? — позвал Бис, когда вокруг загудели голоса. Лицо у меня опустело, круг стал податливым, и слова Кистена исчезли. Исчезли настоящие слова — как тогда, когда Тритон дыхнула на стол.
Я сняла круг и вздрогнула: холодная энергия рванула через меня обратно в лей-линию. Оцепенев, повернулась к Элис — она вся была в попытке переубедить своих. Я нашла зеркало. Это было не стекло, не металл и вовсе не что-то блестящее. Зеркало Атлантов — это слова, задуманные как преходящие, — мощные, но мимолётные, словно сами атланты.
— Я нашла зеркало, — прошептала я, и крылья Биса раскрылись. — Я нашла зеркало! — крикнула уже во весь голос, и раскалённые споры стихли.
— Где оно? — свечение на руках Элис дрогнуло, когда она встала напротив Скотта.
Я покачала головой: тайну выдавать не собиралась.
— Нашла, — сказала я, и Ал глянул на меня поверх очков с голубыми стёклами. — То есть теперь я знаю, что это такое. Разобралась. — Пульс участился, когда я посмотрела на Кистена. — Я могу снять проклятие с Брэда.
Рука в руке Трента снова задрожала — но уже от облегчения. Я могла расколдовать Брэда и снять ковен со своей шеи. А заодно, может, и спасти карьеру Элис.
Десятилетнее лицо Скотта скривилось недоверием:
— Думаешь, мы поверим, что ты нашла его прямо сейчас?
— Тритон дала мне загадку, — сказала я, мельком взглянув на Элис. — Спросите её. Она подтвердит. Я только теперь поняла.
Элис моргнула — и губы приоткрылись: дошло. Она была там, когда Тритон дыхнула на стол и вывела пентаграмму, заявив, что выполнила свою часть сделки. Глаза Элис расширились; она вырвала руку из пальцев Ориона.
— Зеркало у неё есть. Если она снимет проклятие с Брэда, первоначальная сделка исполнена, и на ней нет ни тени нелегальной магии, — её взгляд сузился, стал угрозой. — Или мы и это решили нарушить?
Лицо Скотта стало таким кислым, будто он жевал слизней.
— В сделке так и было, — сказал он; остальные тревожно заёрзали. — Но ты обязана пройти подробный разбор — с целью вывести из тебя любые…
— Я не околдована! — возмутилась Элис, и взгляд Скотта ожесточился.
— Нет, думаю, тебя обдемонили. Немножко стокгольмского синдрома.
— Эй! — выкрикнули мы с Элис в один голос — и только подлили масла в огонь.
Напряжение снова поползло вверх, и Ал встал между нами, вертя тростью — угроза получалась куда менее завуалированной, чем его приятная улыбка.
— Возможно, договоримся сделать паузу, пока Рейчел не продемонстрирует, работает зеркало или нет? Вы дали ей время до июня. Сейчас ноябрь.
Взгляд сам скользнул к въезду в парк: адреналин прочистил голову — по дороге крутились синие и золотые мигалки. Айсмена уже не было. Я крепче сжала пальцы Трента.
— Тебе нужно идти.
Трент медленно вдохнул, ладонями обхватил моё лицо и поцеловал — долго, согревающе, до самых пальцев ног.
— Береги её по эту сторону линий, Фелпс, — сказал он, отступая, не сводя с меня глаз. — Иначе я тебя найду.
Почти слово в слово то, что Кистен только что написал на заиндевевшей стенке моего круга, и по жёсткому выражению Трента я понимала: за этим стоит та же угроза. Один — в реальности, другой — в Безвременье. Как я собиралась держать равновесие? Но держать надо.
Кистен кивнул, застыв мраморно неподвижным.
— Я знаю, ты его любишь. И знаю, он любит тебя. Я отдал жизнь, чтобы это сохранить. Я не переступлю эту любовь. Она жива. А моя — мертва… даже если это всё, что у меня осталось.
— Кистен… — выдохнула я; боль сместилась — от потери из-за смерти к потере из-за времени. Я никогда не назову то, что было у нас, неправильным, простым или наивным. Это было настоящим.
И всё же взгляд сам пошёл за Трентом, уводя с собой часть меня.
Ал фыркнул, глядя, как Трент шагает к лей-линии и растворяется.
— Веселуха, — тяжело опустился мне на плечо Дженкс. — Думаешь, они сдержат слово?
— Сдержат. Или будут страдать, — сказал Ал достаточно громко, чтобы ковен услышал.
— Мне нужен кофе. Без кофеина, — прошептала я и обернулась: моя машина стояла ровно там, где я оставила её три дня и три минуты назад. Зеркало у меня. Трент — в Безвременье, Кистен — в реальности, Ал — у меня во дворе. Дженкс на одном плече, Бис кружит сверху, кувыркаясь в восторженных «бочках» вместе со Сликом — пока оба не плюхнулись на крышу машины с глухим ударом и скрежетом, от которого Айви поморщилась.
Но, запахнув на себе пальто Трента и косясь на Элис, спорящую со своими, я не чувствовала себя победительницей.

Эпилог

Феромоны, что логично, зашкаливали, когда я вошла в Пискари перед самым рассветом. В такое время суток — дня, ночи, как ни назови — очередей тут не бывает… Но с тремя неживыми вампирами внизу, наполнявшими воздух своим присутствием, здесь было жарко. Вентиляция ещё не успела включиться, а может, её вообще не включали. Большинству вампиров нравятся подсознательные феромоны, что исходят от нежити: используют их как пассивный наркотик, чтобы подогреть ночные развлечения.
Музыкальный автомат гнал что-то и томное, и хрипловатое, а в чьих-то руках допивались последние глотки. За несколькими столиками ещё сидели те, кто «в теме», и мои плечи отпустило, когда их негромкие разговоры на секунду стихли при моём появлении, а потом возобновились — с уважительной паузой и поднятым в приветствии стаканом. Хоть я была дома уже несколько недель, дома всё ещё ощущалось удивительно хорошо.
И «у Пискари», несмотря на весь недавний дурдом, всё ещё был домом. От шести видов кетчупа на столах — до миниатюрных томатных гирлянд над стойкой, от фотографии крысы и норки на баке X-wing 2000, у которых усы пригнуло ветром, — и до одной урны с прахом, который мы так и не смогли опознать, — подумала я, глянув на удивительно маленькую синюю с золотом банку. Если это был Джонни, Айви поставила её на почётное место у стойки, рядом с табличкой MPL. Не то чтобы «у Пискари» требовалась какая-то MPL, кроме лицензии на алкоголь: достаточно было «предлагать томаты» — и люди обходили заведение стороной. «Неизвестный вампир» он или нет, Джонни помог спасти нежизнь Кистена, и это стоило отметить. Локон его волос мог бы вывести меня на родных, но к той могиле я копаться пока не готова.
— Привет, Рейчел, — голос Айви, низкий и лениво-соблазнительный, пробился сквозь музыку из динамиков, и я свернула к ней — хотелось поговорить.
— Бурная ночь? — спросила я, пробираясь ближе к стойке и выискивая, куда бы втиснуться. В отличие от столиков, бар был забит. Кто-то кинул на меня взгляд из-под опущенных ресниц, подарил полуухмылку — и уступил место.
Айви наклонилась ко мне, следя за дверью, пока две сексуальные хищницы в кружеве и коже продолжали принимать «последние» заказы между уборкой.
— Примерно как обычно. Эй, Трент разве не должен был тебе сегодня помочь?
— Нет, — покачала я головой, уголки губ дёрнулись. — Почему?
Её взгляд скользнул мимо меня к столам:
— Пару часов назад объявился тот охотник за головами, Лейкер. Неплохо себя держит, раз надеется, что MPL его прикроет.
Я повернулась, усмехаясь, и встретилась глазами с явно нервным мужчиной, сжимающим сколотую чашку кофе.
— Скажи ему, пусть идёт домой. Трент сейчас в Безвременье.
— Я так и подумала, но оставила его. Он забавнее, чем заезжая группа, — улыбка Айви на миг погасла. — Я закрыла верхний зал. Пайк с Брэдом наверху. И ковен, — добавила она с кислинкой.
Пакет с моими магическими причиндалами зашелестел, когда я схватила стопку томатного сока, которую Айви скользнула мне через стойку.
— Все пришли? — я опрокинула острый напиток. Завтрак чемпионов или «на посошок». Выбирай сама.
Её выразительные брови сошлись.
— Только один. Шестидесятилетний пацан.
— Скотт, — сказала я ровно, без вкуса. — Кистен здесь? — Мы почти не пересекались с ним, открыто — ни разу, с тех пор как я вернулась. После пары вежливых отписок я решила, что он меня избегает. Дает мне и Тренту пространство, наверное. И правильно. Но поговорить-то он мог бы.
— Внизу, — взгляд Айви скользнул за моё плечо, где кто-то засмеялся чуть громче приличий. — Он взял Констанс «в люди», собеседовать новую наследницу — вдруг переживёт; хотел остаться на месте, если понадобится. Пытается научить её мягче обращаться, может, даже любить их, пока она сама в это не поверит.
Я украдкой посмотрела на Айви, перекатывая пустой стакан в пальцах. Сначала Констанс не радовалась тому, что ей приходится делить софиты с наследником Пискари, но чем меньше она делает, тем меньше нужно мне.
— Помогает? — спросила я.
Айви стерла со стойки кольцо томатного сока.
— Возможно. Он пока очень близок к жизни. Иногда думаю, что эти два года без капли кровожадности сыграли свою роль, даже если он был без сознания. Сохранили ему понимание того, чего у большинства нет.
Я кивнула, не зная, видит ли она ясно или это одна из тех сказок, что живые рассказывают себе, когда их любовники становятся бескровными, пустыми табличками. Айви и Нина держались крепко, и хотя Кистен много лет не делился с ней кровью, она всё равно любила его. Может, взгляд её и был замутнён. Почему ты не разговариваешь со мной, Кистен?
Но признаться Айви, что он даже на мои сообщения не отвечает, я не могла. Я спрыгнула со стула, пакет зазвенел.
— Ладно. Буду наверху. Крикну, если понадоблюсь.
Её ладонь остановила меня.
— У тебя всё получится, — сказала она и, встав на носок, потянулась через стойку, поцеловала меня в щёку — и весь мир наполнился запахом счастливой вампирши. Она была счастлива. Кистен мог быть нежитью, но он её радовал. Каждый сгоревший синапс, каждая секунда боли стоили того.
Я всё ещё улыбалась, когда она отстранилась, и сжала её руку, прежде чем она выскользнула из моей.
— Здорово, — сказала она. Я же сомневалась. Ковен честно не играет. Демоны тоже, но они хотя бы не пачкают руки.
— Буду через двадцать, — сказала я, повернув к лестнице. Рассвет приближался, а проклятие Брэда лучше всего сработает за час до восхода и час после.
Но стоило мне поставить ногу на широкую ступень, как что-то дрогнуло в воздухе — тонкая нить желания, привкус воспоминания, шлейф запаха серы и вампира.
Я задержалась, пробуя эмоциями насыщенный воздух; тепло негромкого воспоминания впиталось в меня.
— Рейчел…
Шёпот заставил меня обернуться — по коже прошла дрожь. Чёрные глаза нашли мои, и я застыла, а в меня впиталось тепло — как от неглубокой тёплой лужицы. Кистен стоял у распашных дверей на кухню, одной рукой держась за старое дерево, будто прикрываясь половиной тела — не желая, чтобы его видели. Его взгляд приковал меня; по самому краю зрачков показалась тонкая каёмка карего цвета — он удерживал себя в неподвижности, ждал моей реакции. Я глубоко вдохнула, и будто весь мир растаял, оставив только нас двоих. Маленькая часть меня подумала: может, поэтому он и держал меня на расстоянии. Он знал, что я люблю Трента, а сам он… неотразим.
Я повернулась, мой ботинок соскользнул с первой ступени.
И волна тревоги смыла из меня последние искры желания. До рассвета слишком близко, ему нельзя наверх.
Я шагнула, вожделение испарилось, пакет звякнул, когда я положила ладонь ему на бицепс и втиснула в кухню. Персонал поднял глаза от уборки — и тут же опустил: профессиональная невидимость. Я провела его к небольшой нише, где лестница и лифт; хватка у меня была лёгкая, как перышко, но маленькие иголочки ощущения пробежали по коже. Прошло два года, а тело помнило. Тосковало. Мне этого не надо.
Но отпустить я его не смогла.
— Тебе надо вниз, — сказала я, когда дверь в лестничный пролёт закрылась за нами. — Поговорим там.
— Я и хочу поговорить.
Его голос просочился в меня, и я убрала руки, чтобы прогнать покалывание. Он всегда был притягателен — так вырастил его Пискари. Смерть сделала его воплощённым сексом, и я встала так, чтобы держать дверь за спиной.
— Сейчас заговорил? В двух шагах от рассвета? Я всю неделю пыталась тебя застать.
Он поморщился — живой до последней черточки — и меня кольнуло: дело не во мне.
— Это… не из-за тебя. Это из-за меня. Мне нужно было подумать.
Голос был мягкий, заполнял весь мой мир, но я оттолкнула эмоции: они больше не мои, чтобы наслаждаться ими.
— Тебе надо вниз, — сказала я. — Пойдём. Там поговорим.
— Нет.
Я качнулась на месте от одного слова. Его тянуло всё ещё сильнее, но, возможно, лишь потому, что он отказывался делать то, что ему на пользу.
— «Нет»? — эхом повторила я, и он переставил ногу, весь неловкий — от этого ещё более обаятельный. Чёрт, он будто снова был жив — только лучше.
Кистен посмотрел на мои руки, но не взял.
— Я не хочу, чтобы ты спускалась. Никогда. Не когда я там.
Я застыла.
— Я бывала в старых апартаментах Пискари, — сказала, пытаясь понять, откуда у него эта тревога. — Сама справлюсь. Нина…
— Я волнуюсь не из-за тебя, — перебил он. — И не из-за Нины, и не из-за Констанс.
Если не из-за них… и не из-за меня…
Страх резанул. Кистен его почувствовал, и его зрачки расширились. Он беспокоился о себе. Потому и держался в стороне. Чтобы дать мне и Тренту пространство. Ох… дерьмо.
Я вдохнула. Задержала дыхание. Отпустила. Сделала шаг назад. Он тревожился о себе, а я — давила на него.
— Прости, — прошептала я, глядя в белый потолок, заставляя себя расслабиться.
Кистен взглянул на огромные часы на стене напротив лифта. Угроза приближающегося рассвета, казалось, его успокоила, и глаза вновь стали обычного карего цвета.
— Я хотел поговорить с тобой, — сказал он, взгляд скользнул к моим рукам. — Сказать «спасибо» за то, что не дала солнцу меня сжечь. Что держала меня в безопасности. Что не дала мне умереть с голоду.
Я облизнула губы. Это Кистен. Он бы никогда не причинил мне вреда. Мне нельзя к тебе прикасаться. Никогда больше.
— Пожалуйста, — выдохнула я. — Я… прости. День был ещё тот.
— А для меня — два года, — улыбнулся он, губы сомкнулись, и у меня будто разорвалось сердце. — Пытаюсь вернуть свою машину. Не знаешь, кто её купил?
Мир съехал набок, я чувствовала себя нереальной.
— Нет, прости. Но твой бильярдный стол у меня. Он снова треснул. Понадобится новая сукно. — Поморщившись, я встретила его взгляд — снова спокойный, тепло-карий. — Я использовала его как стол для чар.
Он тихо хмыкнул, и я немного расслабилась.
— Оставь, — сказал он, и улыбка сползла, когда он понял, что расстояние между нами уже не изменится. — Я как-нибудь зайду ночью — сыграем партию.
Он снова улыбнулся — мой Кистен. — Как только перетянешь.
— Договорились. — Он не прикасался ко мне. И, думаю, уже не прикоснётся. Мне было больно даже благодарить его за это. — Я не собиралась влюбляться. Я думала, тебя больше нет.
— И нет, — он бросил взгляд на мою руку, будто хотел её взять. — Так лучше. Я хочу только одного — чтобы ты была счастлива. — Его взгляд поднялся к моему. — Передай Каламаку: если он ошибётся, я буду рядом. Всегда.
Я вспомнила, как его ладонь держала мою, и странная дрожь прокатилась по венам.
— Вот этого я и боюсь, — полушутя сказала я, и он мягко рассмеялся.
— Я тоже, — сказал он, а затем вздохнул, будто и правда нуждался в воздухе. — Я говорил это в баре и повторю, чтобы ты поверила: я ставлю тебе границы. Каламак — нет. И это хорошо. Не беспокойся обо мне. Я всё ещё получаю ауры от того заклинания. Наследник мне не нужен, а вот заботиться о Пайке — похоже, приносит мне… что-то вроде покоя. И ему — тоже. Ему досталось, пусть найдёт столько радости, сколько сможет. — Его взгляд дёрнулся к часам. — Мне пора.
Я кивнула, ощущая, как по телу разливается слабость, когда он повернулся ко мне спиной и зашагал вниз по лестнице.
— Я серьёзно, Рейчел, — сказал он через плечо. — Не спускайся. Там слишком много памяти, она меня путает, а я всё ещё разбираюсь, где инстинкт, а где любовь. Не заставляй меня сломать то, чем ты можешь быть, чем уже являешься.
— Ты бы не смог, — прошептала я, зная, что он услышит меня своими новыми, неживыми чувствами. Мы оба знали, что это ложь. Я стояла, пока не хлопнула дверь внизу, и только тогда пошла прочь. С опущенной головой пробралась через кухню — там было жарко и пахло мылом: готовились к завтрашнему дню.
Мысли метались: что я забыла ему сказать, что чувствовала там, в том паршивом стрип-клубе, как мне было больно оставлять его, даже возвращая домой, как я радовалась, что он здесь. И как мне стыдно за то, что я снова влюблена.
Но Кистен, похоже, и так всё понял.
Вампиры — отстой.
На основном уровне оставалось ещё несколько посетителей, но бар уже откровенно закрывался. Я поднялась по лестнице, и тум-тум-тум баса становился мягче, почти неуловимым — подсознательным сердцебиением мира. Месяцами ковен дышал мне в затылок. Сегодня всё закончится — на верхнем этаже у Пискари.
— Привет, Пайк. Привет, Брэд. — Отгоняя мысли о Кистене, я оглядела верхнюю комнату с чёрными окнами, плотно занавешенными тяжёлыми шторами, и свободной рассадкой. Пайк стоял у задней стенки за крошечным баром, и сначала я хотела говорить именно с этим элегантным мужчиной со шрамами. Он заботился о Кистене? В общем-то не удивительно. Обоих предали те, кому они доверяли, кого должны были любить — и кого любили.
— Скотт, — бросила я плоско, проходя мимо мальчишеской фигурки: десятилетнее личико, яркие кроссовки болтаются, сидит у низкого круглого столика. Рядом — Брэд, старший живой вампир, скрючился над карманной консолью, целиком в неё ушёл. Ведьма набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но я просто прошла мимо, игнорируя его и раздражённо морщась.
Пайк усмехнулся, когда я поставила пластиковый пакет на барную стойку.
— Привет, Рейчел. Почти рассвет. Чем помочь?
Из подвала тянуло тяжёлыми парами — покруче текилы. Я глянула на Скотта, прикидывая, зачем он здесь и что у него в туго завязанном бумажном пакете у ног.
— Мне бы бутылку холодной воды, — сказала я.
Пайк повернулся к крошечному холодильнику.
— Тебе это подходит? — кивнула я на происходящее. — Когда Брэд всё вспомнит, он будет в ярости. Вдруг решит «пойти на тебя»? С ковеном я справлюсь. Да и Кистен тебя не даст в обиду.
У Пайка на миг сверкнули чёрные глаза, затем прояснились; смуглое лицо смягчилось, когда он протянул мне запотевшую бутылку воды. Теперь, когда я знала, на что смотреть, я видела рядом с ним тень Кистена: его запах, его спокойствие, его касание.
— Не думай об этом, — тихо сказал он. — Я хочу вернуть брата. Пусть будет что будет.
— Твоё решение. — Я взяла холодную бутылку.
— Дай пару минут на подготовку. Заклятие быстрое. — Быстрое, потому что я колдовала его месяцами, пытаясь заменить запотевшее зеркало — не зная, чем оно было на самом деле.
— Конечно. — Он глянул на бутылку. — Стакан?
— Эм, нет. — Я окинула взглядом тихое помещение. Этот стол вполне сгодится, даже если Скотт выглядит так, будто собирается устроить истерику. — Я рада, что вы с Кистеном нашли общий язык.
— Его тебе не отдам.
Слова вылетели мгновенно, и я почти видела, как мысли дробно вспыхивают в его сознании — искры алмазов в лунном свете. В глазах мелькнула тень угрозы — тень собственничества. Я покачала головой, удовлетворённая: связь уже есть. Они друг за друга умрут. Как всё так быстро? Я кивнула — это обещание.
— Я и не просила. Готов?
Он вышел из-за стойки — движение резкое, по-вампирски стремительное. Пальцы у меня похолодели, я сжала кулак и выдернула ладонь, чтобы усадить Скотта и Брэда напротив. Пайк остался за моей спиной — и мне стало спокойнее, несмотря на лестницу позади.
— Где Элис? — спросила я, шурша пластиком: пора распаковывать.
Скотт сцепил руки на животе, стараясь походить на карманного супер-злодея.
— Решили, что нужен независимый наблюдатель, — пропищал он.
Я поставила безымянное гадательное зеркало рядом с тарелкой — мягкий скрежет приятно сообщил, что они лягут в паре как надо.
— Учить тебя, как снимать проклятие, я не буду.
— Я видел инструкции, — сухо сказал Скотт, но меня больше интересовал его бумажный пакет у ног.
— Техника важнее списков. — Ему наверняка чего-то хочется. Я скомкала пакет и глянула на телефон: сколько времени. — Смотреть можно. И всё.
Скотт уставился.
— Ни крови? Ни воска? Что это за проклятие такое?
— Хорошее. — Люди часто думают: чем сложнее, тем сильнее. Нет. Сильной проклятие делает воля. Это — воля и туман на зеркале. И щепоть сырой силы, — подумала я, протягивая внимание к ближайшей лей-линии и впуская живую энергию.
По моему кивку Пайк переместился поближе к брату.
— Эй, Брэд. Можно тебя на секундочку?
— Занят, — буркнул проклятый вампир, хмуря лоб и ставя ступни на край столика.
Холодная вода зашуршала, когда я вылила её на тарелку. Вода плеснула через край, когда я поставила сверху безупречное зеркало.
— Дай мне пятнадцать секунд, а потом заставь его посмотреть, — прошептала я.
— Какого Поворота? — сказал Скотт, и я метнула в него взгляд, велев молча заткнуться.
Считая до восьми, я задержала дыхание, согревая его в лёгких, затем наклонилась над охлаждённым зеркалом и выдохнула на стекло. Словно по волшебству проступили глифы, что я нанесла на закате; кожный жир не дал стеклу покрыться каплями.
Паутинка, которой я приклеивала проклятие к стеклу, давно исчезла, но намерение осталось, и я бросила взгляд на Пайка, чувствуя, как меж бровей закладывается тревожная складка.
— Эй, Брэд, глянь, что ведьма написала. Посмеёшься.
С детской непосредственностью Брэд оторвался от своей игры — и застыл, уставившись в зеркало. По мне пробежала дрожь, и хватка на лей-линии усилилась. Я закрыла глаза и скользнула в коллектив демонов. Контрзаклятие было там; оставалось только дотянуться. И ключом служило зеркало.
— Sic semper erat, et sic semper erit, — прошептала я, открывая глаза. Так было, и так всегда будет.
По Брэдy прокатилась рябь, зеркало просветлело, слова исчезли — вместе с ними и его проклятие.
Мужчина резко втянул воздух, соскользнул ступнями со стола и уставился в пол.
— Получилось? — Пайк положил руку брату на плечо. — Брэд. Ты в порядке? Брэд?
Брэд смотрел на дрожащие руки, медленно сжимая пальцы, будто видел их впервые. Поднял взгляд; зрачки — сплошная чернота.
— Это правда? — выдохнул он. — Такое ощущение… настоящее.
— Сработало! — Пайк рывком прижал Брэда к себе, хлопая по спине прямо там, на диване. — Ты в порядке. Брэд, ты в порядке. Посмотри на меня. Ты цел!
Он и правда был цел. Я часто моргнула, наблюдая, как зрачки Брэда понемногу сужаются, а он растерянно оглядывает комнату.
— Я помню, — прошептал старший вампир, и выражение его лица рухнуло. — О Боже, — пробормотал он, отталкивая Пайка и закрывая лицо руками. — Этот туман. Он пожирал меня. Каждую мысль. Я не мог их удержать.
— Прости, Брэд, — сказала я, и он поднял голову.
— Это накатывало, как прилив, каждое утро. Это была ты, — он посмотрел на меня. — Ты принесла его!
Брэд попытался подняться, Пайк удержал его за плечо.
— И она вытолкала его прочь. Брэд, она выжгла его насовсем. Ты вернулся.
Измотанный мужчина снова осел на диван, потерянным взглядом переводя глаза с меня на Скотта.
— Она рассеяла туман, — ещё раз твёрдо произнёс Пайк. — Рисковала своей жизнью и благополучием Цинци, чтобы растворить его. Его больше нет.
Брэд облизал пересохшие губы, ссутулился, выжатый до дна.
— Я знаю это, — сказал он глухо. — Я был там, слышал. Я помню теперь всё. Всё, что вы делали. Всё, что пытались.
Он резко вскинул голову, и я дёрнулась, когда он потянул меня к себе, заключая в неловкое объятие. Я застыла, потом расслабилась, когда его сотрясли рыдания — большие, рвущиеся всхлипы.
— Я помню, — выговаривал он, хватая воздух. — Я всё помню. Спасибо. Спасибо вам.
— Ладно, здоровяк, — сказал Пайк, и я похлопала Брэда по плечу, когда тот отстранился, смущённо шмыгая и утирая лицо.
— Прости, — произнесла я, когда Брэд уставился на меня совершенно опустошённым. — Я не знала, что это такое, когда вызвала его.
Его влажные глаза встретились с моими.
— Я знаю, — Брэд судорожно вздохнул. — Я помню. — Он обернулся к Пайку; в его взгляде вспыхнуло новое, трепетное удивление. — Ты меня берёг. Ты держал меня в безопасности. Ты был добрее, чем я заслуживал. О боже, Пайк. Я пытался тебя убить. За деньги. Потому что так хотела семья.
Улыбаясь, Пайк поднялся и снова заключил брата в шумное объятие.
— Всё нормально. Пива хочешь?
Брэд моргнул, выглядел чуть худым, чуть потерянным. Но глаза горели жизнью.
— Я хочу всего! — выпалил он, и я неожиданно улыбнулась. — Я хочу всё помнить! Хочу делать всё!
— Ну так пойдём! — отозвался Пайк, отражая его радость. — Всю жизнь мечтал о старшем брате — и наконец он у меня есть.
Пайк обнял неуверенно стоящего Брэда за плечи и повёл его к лестнице. На верхней ступени он оглянулся через плечо:
— Спасибо, — беззвучно произнесли его губы, и я прижала ладонь к рту, чтобы не заплакать. Всё было сделано.
— Брэд! — кто-то выкрикнул внизу, и я моргнула, смахивая слёзы, пока персонал начинал петь: «Рады, что ты вернулся. Ты ушёл слишком рано. Садись к стойке. Мы всем подвинемся». Это была песня возвращения из живой смерти, и странно уместная: он и правда вернулся из неё. Все его знали, все о нём заботились. Любили его. Он был любим.
— Он всё ещё может подать в суд, — сказал Скотт, явно раздражённый.
Улыбка сползла у меня с лица. Ты — задница тролля. Нет, ты прыщ на заднице тролля. Я скривила губы и, вытащив из-под зеркала блюдце, стряхнула с него воду. — Так… Я хочу услышать формулировку.
Десятилетний на вид мальчишка передо мной сделал медленный, выравнивающий дыхание вдох. — «Вы признаны освобождённой от наказания за незаконную магию. Факт её применения останется в вашем досье».
Это было примерно то, чего я и ожидала. Я откинулась поглубже в диван и сделала глоток воды из холодной бутылки.
— А как насчёт моего курорта в Алькатрасе?
— Он снят с повестки, пока ты «держишь нос в чистоте», — пропищал он своим высоким голоском, и я удержала ногу от нервного покачивания.
— Нечестно, но ладно, — сказала я и перевела взгляд на бумажный пакет у его ног. — Ты так и не сказал, где Элис.
Скотт не торопился уходить. Он чего-то хотел. Наверное, думал, что сможет выманить меня на какую-нибудь незаконщину. Не выйдет, мелкий засранец.
— С ней всё в порядке, — сказал он, потирая идеально гладкий подбородок так, будто на нём была щетина. — Это и вправду было быстро. Ты, я так понимаю, подготовила почти всё заранее?
— На рассвете, — постучала я пальцами по колену. — Вы понизили Элис? Не слишком ли это жестоко, учитывая, что она всего лишь высказала мнение, которое вам не понравилось?
— Мы постоянно ссоримся. Разница в том, что в этот раз мы спорили из-за тебя, — Скотт придвинул пакет поближе и опустил русую голову, раскрывая его. — И мы её не понижали. Она сама сложила с себя полномочия после того, как потеряла позицию ведущего.
— Не удивительно, что она не отвечала ни на одно из моих сообщений. — Я привстала. — Вы её уволили? Кто теперь ведущий? Ты?
— По собственному желанию сложила, — повторил он, на мой второй вопрос так и не ответив.
Он избегал моего взгляда, и меня стянуло внутри. Я заставила себя расслабиться. — По собственному, говоришь… Поверю, когда услышу это от неё.
— Она разрушила наше доверие, — напрягся он своим кукольно-мальчишечьим телом и бухнул на стол тяжёлую книгу. Это была моя книга. Та самая, что я оставила в морге, когда он на нас напал. Я знала её. Узнала её. И не позволю ему унести её отсюда.
— Я не накладывала на Элис заклинаний, — повторила я. — Она сама увидела ад кромешный, и ту ярость, которая уходит из демонов, когда им позволили сбежать. Она собственными глазами увидела боль, через которую каждый эльф проходит просто ради выживания, и то, как работа Трента над лекарством стирает этот страх и эту боль. Она научилась доверять мне в Безвременье, и это доверие спасло нам обеим жизнь. Это не «промывание мозгов». Это — обучение. Скотт, не выкидывайте её, — попросила я и подалась к краю дивана. — Ковен — это её жизнь. Что ей делать? Вернуться в Сиэтл? Разве что преподавать… но не как опальный член ковена.
— Это был её выбор, — сказал он, и тонкая морщинка тревоги прорезала его гладкий лоб; он отдёрнул руку, когда от книги пошло покалывающее марево.
Я откинулась на спинку. — Чего ты хочешь?
— Вернуть свою жизнь.
Я покачала головой и сделала ещё глоток. — Значит, вы ломаете будущее Элис, а от меня ждёте, что я сниму с тебя проклятие? — Хотя, по правде, момент подходящий: солнце как раз всходило, а луна садилась — идеальный баланс. — Ладно. Могу. — Я скосила взгляд. — Но я хочу, чтобы Элис вернули на место ведущей. И чтобы вы все перед ней извинились.
Скотт улыбнулся, и это хитрое выражение ужасно не вязалось с его детским личиком. — Не будет так.
— А ведь ты принёс мою книгу. — Я начала: — Элис…
— Элис не вернётся в ковен, даже если мы попросим, — сказал он. — Ты раскрутишь моё заклятие — получишь книгу. И точка.
— Допустим. А если для того, чтобы освободить тебя, понадобится другое заклятие? Хочу гарантий: никаких последствий.
Скотт уверенно качнул головой. — Никаких последствий за использование нелегального заклятия, чтобы снять другое — с члена ковена — не будет.
— С какого члена? — сузила я глаза, уже имея опят сделок с демонами.
— Да. Потенциально исполняющего обязанности ведущего.
Ну конечно. — Твоя должность, полагаю, зависит от того, сниму ли я твоё проклятие? — И я заметила в нём тень досады. — Должно быть, неловко, когда десятилетний мальчик говорит, что тебе можно, а что нельзя.
Покраснев, он замолчал — исход был ему ясен. Ненавидя предрешенность, я протянула руку и перетянула книгу через стол. От трения по пальцам побежали тонкие разряды, и давление линии усилилось, когда я раскрыла её — страницы низко зажужжали у меня на коленях. Привет, дорогая. Я тоже скучала.
— Сейчас сделаешь? — Скотт выдохнул.
— Почему бы и да, — я посмотрела в чёрные окна. — Слушай, можешь подтвердить, что ты попытался последовать за нами — это было первое заклятие после нашего исчезновения?
Скотт поморщился. — Понятия не имею, — а потом лицо у него просветлело. — Хотя… да. — Он нахмурился, будто видел сквозь стены. — В морге, — прошептал он, и пазл у него в голове щёлкнул на место. — Третье заклятие, которым ты меня шарахнула. Я думал, оно сдулось. Ничего не произошло.
Я пожала плечами, опустив взгляд в страницы, когда он зло фыркнул:
— Чем ты меня шваркнула? Ты сказала: Parvus pendetur fur, magnus abire videtur. «Мелкого вора вешают, большой уходит». Что это? Что ты со мной сделала?
Я легонько коснулась сознанием демонического коллектива, наслаждаясь чувством сопричастности. Конечно, они меня не особо любили, но я — своя. — Я ничего тебе не сделала. Ты сделал это сам. Это всего лишь слова. Оно скручивает твоё следующее заклинание против тебя.
Подозрение в нём уплотнилось. — Скажи как.
— Слов знать мало — нужен доступ в хранилище, — сказала я, чувствуя себя демоном. — Проще говоря, «крупная рыба тоже вешается». — Я положила пальцы на страницы; книга отзывалась, желая, чтобы её использовали. Не сейчас, малыш. Может, позже. — А современный перевод тут такой: «Или по-крупному, или никак».
— Ладно. Тебе надо произнести слова. — Я кивнула. — И: чистый лист. Если я это делаю — без последствий.
— «Чистый лист», — эхом, но недовольно повторил он.
Я нахмурилась — не из-за него, а из-за тонкого запаха… корицы и вина. Это мог быть только Трент. Мысли метнулись к Лейкеру, сидящему внизу: волшебник наверняка видел помидоры на своём пути в поисках Трента. Значит, Трент где-то рядом, пусть я его и не видела. Кто-то бы обиделся, что бойфренд пришёл проверить, как я, но мне от этого было только теплее.
— Держись за яйца, — сказала я нарочито язвительно, одновременно тянясь к линии. — Если у неё сегодня плохое настроение, я могу лишь всё испортить, но это твой выбор. — Хотя, если Трент здесь, это даже к лучшему — вдруг я накосячу. Богиня обожает оставлять за собой шалости.
— Что? — дёрнулся он. — Кто она?
— Полное имя? — вдруг занервничала я. — Не хочу, чтобы зацепило меня.
— Э… Скотт Силвус Сандеаро, — сказал он. Я кивнула: если соврёт, пострадаем оба. Богиню зовут не для того, чтобы оставлять ей лазейку для пакостей.
Rhombus, подумала я, сажая нас обоих в круг.
— Чуть щипнёт, — предупредила вслух, чувствуя, как учащается пульс. Он пытался протащить заклятие сквозь время, но оно пошло вкривь-вкось — благодаря тому самому моему третьему. Повторять попытку так же, «обратно через время», не выйдет. Придётся звать Богиню распутывать. Вынести нас в пространство в стороне от реальности — верное решение, и я сильнее потянула линию. Ab aeterno, — подумала я с облегчением, когда глухой грохот снизу оборвался на полуслове.
— Подожди. Проклятие исказилось, пока я его скручивал, — сказал Скотт, не отрывая взгляда от чёрной копоти, скользившей по кругу, замыкавшему нас. — Ты не можешь просто взять и пожелать, чтобы оно исчезло.
— Именно так я и собираюсь сделать, — сказала я, и он побледнел. — Уверена, Богиня сейчас хохочет до упаду.
— Богиня? Морган, нет! — Он вскочил; его десятилетнее «я» выглядело испуганным.
Смирись, подумала я, чувствуя, как от прикосновения мистиков у меня приподнялись волосы. Я почти видела их, стоило лишь сосредоточиться, и позволила им играть у меня на кончиках пальцев, зажигая мою ауру ослепительным золотом и алым; новая плёнка копоти придавала ей благородную патину. И реальные, и нереальные одновременно, мистики проходили сквозь книгу у меня в руках, как через воду, метались туда-сюда, перенимая чары, напоминая Богине о том, как она их писала. Опасный огонь, Рейчел.
Я сжала ладонь в кулак, надеясь, что не переступаю границ нашей связи.
— Ta na shay, — прошептала я, и Скотт застыл, уставившись на меня, пока я взывала к эльфийской Богине. — Ta na shay, Scott. Pacta sunt servanda, Silvus. Regressus, Sandearo. Stet.
Скотт судорожно вдохнул, так и не двинувшись, когда мистики сорвались с меня и окунули его во всплеск серебра; оно плясало по его конечностям, пока не впиталось. Его губы приоткрылись, глаза нашли мои. Он сглотнул и попробовал вдохнуть.
Моя уверенность дала трещину.
— Скотт? — я поднялась, головой едва не задевая верх моего пузыря.
И тут я провалилась в себя, будто меня выдернули из самого времени. На миг меня швыряло. Это было как быть внутри линии. Или быть самой линией. Или совсем не как лей-линия.
Мистики оплели меня, стали мной, завернули в сияние, чтобы я не разлетелась, когда Богиня уставила на меня единственный глаз.
— П-постой, — выговорила я, ошеломлённая тем, как во мне гудели лей-линии — все, разом. Их энергии спутались, и настоящее, текущий миг и будущее стали одним, из чего поднялся облик.
Это была Богиня, и я с благоговением смотрела, как переплетённые энергии складываются в образ Тритон. Она пришла лично заняться проклятием. Прелесть.
— О, это ты, — тупо сказала я, быстро моргая, выметая звёздную пыль из глаз. Я была уже не у Пискари. Я была… где-то ещё.
Ты, сказала Богиня, и я почувствовала, как она поднимает мне подбородок. Ты — больше, чем масса с волей. Я знаю тебя. Это ты дала мне этот образ, это видение бытия. Я помню его.
Я ощутила, как киваю, хотя сомневалась, что у меня вообще есть сейчас голова.
— Мне нужна твоя помощь. Ты можешь это исправить? — Я закашлялась; мистики, которых я втянула словами, прокатились огнями по лёгким. — Он исказил проклятие, чтобы пройти сквозь время, и оно сорвалось из-за меня.
Я видела, что случилось, — подумала она, её пальцы обвели свечение лей-линии, щипнув его. Мои глаза были там.
— Ты можешь —
Она отпустила мой подбородок, и я вздрогнула от звенящего тванг, эхом разнёсшегося, словно шёпоты забытых разговоров.
— Разумеется, — произнесла она вслух, и я заморгала, чувствуя, как она перетирает мои мысли, играя воспоминанием об Айви, затем о Тренте, потом о Дженксе. На Бисе она задержалась дольше; мистики тянулись сквозь меня, выискивая каждую секунду, что я провела с ним, струясь, как огонь.
— Поможешь? — выдохнула я, сжавшись от внезапного наплыва эмоций, пусть они все были моими.
Её пальцы в моих мыслях исчезли, и я осела.
— Поможешь? — эхом повторила она.
Я могла бы просто забрать книгу. Я ничем не была обязана Скотту, и всё же я здесь.
— Чего ты хочешь? — прошептала я, напуганная.
Богиня Тритон пустила вихрь мистиков, несущих память смеха, — они поиграли у меня в волосах.
— Дело не в том, чего хочу я. В том, чего хочешь ты, — сказала она в своей привычной дельфийской манере. — Когда всё закончится, и всё, что ты любишь, уйдёт. Когда у тебя останутся только воспоминания — я приду. Тогда ты и замкнёшь петлю. Пообещай.
Я не понимала, о чём она, но звучало так, будто это будет ещё очень нескоро. Если я сниму проклятие со Скотта, я смогу держать этим ковен и заставить их оставить меня в покое. Больше мне и не надо. Будущее позаботится о себе само.
— Будет больно? — спросила я, и тёплая ладонь приподняла мне подбородок.
— Во всех смыслах, в каких только можно причинить боль, — сказала она. — Но ты вкусишь каждое жало. Я гарантирую это. Её прикосновение соскользнуло, мистики закружились бешено, и она рассмеялась. — Ты согласна замкнуть петлю, если я распутаю твоё бездумное применение?
Бездумное применение? — удивилась я. — Согласна. — Иначе зачем бы я её звала?
Она склонилась близко, наполнив меня колким запахом звёзд.
— Как мы возжелали, так и будет, — сказала она, и я вздрогнула, сгорбившись над книгой у себя в руках, съёжившись, когда мистики рванули из Скотта беззвучной светящейся волной, разорвали мой круг и исчезли.
Её не стало, и я вернулась в реальность.
Что я наделала? — подумала я, когда снизу снова послышалось глухое тук-тук-тук. Но на полу лежал совершенно голый, совершенно шестидесятилетний мужчина, осев к дивану.
Как я и думала, одежда на нём была магической, вовсе не настоящей. Лицо заросло уродливой щетиной, и, заметив мой взгляд, он потянулся к подушке, чтобы прикрыться.
Сработало. Но какой ценой? Замкнуть петлю?
— Ты в порядке? — спросила я, а он нащупал моё гадательное зеркало, всё ещё лежавшее на столе.
Облегчённый всхлип сорвался у него, когда он увидел свои руки, а потом — отражение.
— Это навсегда? — сказал он сипло. — С рассветом не слетит?
Чем я заплатила Богине за это дерьмо?
— Держаться будет, — выдохнула я, думая, что запах лунной ночи и танца стал сильнее. Трент, мелькнуло у меня. Видел ли он? Я похоронила наше будущее — или, наоборот, обеспечила его?
Скотт снова взгромоздился на стул, прижав к себе подушку, и уставился на своё отражение.
— Убери руки от моего зеркала, — потребовала я, и его взгляд дёрнулся ко мне. Он молча отдал его, и я сунула зеркало под книгу. Пахло корицей и вином; я скользнула взглядом к бару. Над чем-то уже собрались мистики, их сияние бледнело, пока моя встреча с Богиней уходила глубже в прошлое. — Убирайся. И не возвращайся, — добавила я.
— Э-э, можно я одолжу —
— Сейчас, — отрезала я, и он поднялся, крепко прижимая подушку. — Уходи.
Он помедлил, будто взвешивая моё настроение. Затем, гордо вскинув голову и заслонившись подушкой, зашлёпал к лестнице босыми ступнями по старым доскам. Неуклюжий и скованный, он поднимался как-то странно, почти боком. Персонал не отреагировал. Впрочем, солнце уже взошло, и, думаю, все вышли к Брэдy на улицу — он вспомнил небо.
— Пожалуйста, не благодари, тупой пердун, — проворчала я, и из-за барной стойки донёсся знакомый смешок. Сначала волна облегчения, потом тревога. Это был Трент. Мог бы быть и Квен — к такому разговору я была не готова.
— И долго ты собираешься тянуть с тем, чтобы снять этот морок? — сказала я, и тут Трент оказался рядом: белокурые волосы наполовину спрятаны под чёрной вязаной шапкой-бини. Что бы я там ни пообещала Богине — сделано. Не стоит рыдать по утраченной горстке мистиков. Не когда Трент идёт ко мне, а обтягивающие леггинсы и рубашка превращают его в видение эльфийской вкуснятины. Я отложила книгу и зеркало, жадно желая заключить его в объятия по полной программе.
Ухмыляясь, Трент подошёл ближе; его шаги в чёрных, почти воровских мягких тапочках были беззвучны.
— Ты меня не видела? — спросил он, и тогда мои руки нырнули под его, и я прижала его к себе, опьяненная облегчением, вдыхая его — запах ветра и магии, цеплявшейся к нему.
— Нет, но знала, что ты здесь. — Его ухо было прямо у моих губ, и стоило мне огромных усилий не прикусить его. — Мне это нравится. Что ты меня проверяешь. Да ладно, почему бы и нет? — подумала я — и всё-таки прикусила.
Он удивлённо дёрнулся, мои зубы скребанули по коже, а в глазах вспыхнуло дьявольское предвкушение.
— Ты призвала Богиню, — сказал он, проводя рукой по моим волосам и выманивая из них мистиков.
Моя улыбка погасла, и я пожала плечами, неуютно. Призвала — а потом ещё и поболтала.
— Понятия не имела, что он сделал, чтобы довести себя до такого состояния. Показалось разумным.
— Сработало, — произнёс он с заминкой. — Кажется, у тебя с ней особое взаимопонимание.
— Никогда больше не позволяй мне делать это снова, — сказала я, абсолютно уверенная, что не хочу ещё раз связываться с этим. 
Когда всё закончится, и всё, что ты любишь, исчезнет…
— Договорились, — ответил он, и я потянулась вперёд, одаривая его долгим, чувственным поцелуем. Его губы были лёгкими, как прикосновение, и в нём пробегали искры жизненной энергии, пытавшейся уравновеситься с моей.
Отстранившись, я улыбнулась, любя его.
— Лейкер внизу.
Трент кивнул, ничуть не обеспокоенный.
— Я знал, что он за мной следил. Никогда бы не подумал, что он войдёт. Но я легко ускользну, даже при солнце.
Я взяла со стола свой пластиковый пакет и сложила туда всё. Новую сумку я так и не купила.
— Отлично. Пошли поедим. Waffle House открыт. Поблагодарил уже Квена за то, что он меня не убил? Надо сделать для него что-то приятное. Может, вафли принести?
Трент улыбнулся, обняв меня за локоть.
— В прошлом году, представляешь? И всё это время он молчал. Этот эльф умеет хранить секреты, как могила.
— У меня больше нет секретов, — сказала я, выключая свет у лестницы. Рубиновое кольцо, что он подарил мне, сверкнуло в полумраке рядом с моим жемчужным. Внизу наконец стихла музыка. Хватит. Больше не могу прятать. — Трент, ты уверен, что знаешь, что делает это кольцо? Квен чуть не убил меня, пока не увидел его.
— М-м-м, — протянул Трент, останавливаясь в трёх шагах и притягивая меня к себе. Было опасно остановиться посередине лестницы, но рядом с ним это казалось не просто безопасным — правильным.
— Понятия не имею. Может, он подарил его ей? Хочешь, спрошу? — Он взял мою руку, чтобы получше рассмотреть кольцо. — У неё такие маленькие пальцы были.
Разговор официантов был приятным фоном, и я села на ступеньки. Протянув руку, потянула Трента вниз, чувствуя себя ребёнком, который увильнул от уборки.
— Нет, неважно, — сказала я, и Трент сел рядом с довольным вздохом.
— Хотелось бы знать, что оно значит, — произнёс он, проводя рукой по подбородку. — Я знаю, он её любил. Не должен был, но любил. И думаю, она любила его в ответ. Мой отец был холодной рыбой.
Я видела кусочек бара оттуда, где мы сидели, и не пошевелилась, когда Айви мелькнула в поле зрения и снова исчезла, готовясь к завтрашнему дню, не замечая нас.
— Я могу уменьшить кольцо, если хочешь. Оно ведь не совсем для мизинца, — сказал он.
В его голосе что-то насторожило меня. Он смотрит на мой безымянный палец, поняла я, и дыхание перехватило.
— Эй, это не вампирские феромоны сказываются? — неровно спросила я. — Звучало подозрительно, как предложение.
— Нет, это я, — сказал он, и у меня погасло выражение лица. — И, может, это действительно предложение. — Он посмотрел на меня, и сердце у меня забилось чаще. — Это нормально?
Я напряглась, испугавшись. Когда у тебя останутся только воспоминания, я приду. Тогда ты замкнёшь петлю…
— Я не говорю, что мы должны назначить дату и бегать по банкетным залам, — поспешно добавил Трент, его ладони накрыли мои, пока мы сидели на ступенях между одной линией и другой. — Я знаю, что тебе нужна независимость, и официальный союз только доставит тебе неприятности. Это скорее символ.
Его взгляд стал глубже, крепче обнял меня.
— Я не могу. Я не стану выбирать кого-то другого, и никто не сделает этот выбор за меня. Это ты, Рейчел. Я люблю тебя. Именно с тобой я хочу прожить свою жизнь. Надеюсь, ты чувствуешь то же самое. Позволь мне переделать это кольцо. 
Он поднял мою руку и поцеловал костяшки пальцев, и дрожь пробежала по всему телу. По полу зазвучали весёлые шаги Пайка, его бодрый голос крикнул Айви, и её довольный ответ вернулся эхом. Я кивнула, запыхавшаяся, но счастливая.
— Я согласна. Да.