За окном льёт дождь, но мы с бабушкой сидим в тепле в роскошной гостиной у потрескивающего камина.

Если огонь и напоминает мне о Джеке, то виду я не подаю. Утром я изрисовала его портретами пол-альбома, и это немного притупило боль.

Бабушка попивает чай. И хотя я чувствую внутри неё бурлящую жизненную энергию, внешне она выглядит хуже, чем вчера.

— Даже в общении со Смертью есть свои плюсы, — она кивнула на изящный поднос с нарезкой из сыра и фруктов.

— Да, он позаботился, чтобы пережить апокалипсис с удобствами.

Хотя насколько внутри замок обустроен роскошно, настолько же жуткий он снаружи. Вспышка обуглила каменные стены, исполосовав их гарью. Густой туман словно навеки застрял над землёй, и лишь дрожащие блики газовых фонарей слегка освещают внутренний двор, тренировочную площадку и длинную подъездную дорогу.

Когда-то мне казалось, что этот замок наполнен Смертью. Его одиночеством.

— Между прочим, ты могла бы называть его Ариком. Его полное имя Арик Доминия.

Бабушка пожала плечами.

— Я знаю. Смерть представился, когда меня забирал.

Провальная попытка хоть немного его очеловечить.

— Как только я сюда попала, сразу начала разнюхивать обстановку, — сказала она, — я много общалась с Полом, расспрашивала его обо всём.

Кажется, Пол ей понравился. Простой парень лет двадцати шести. Стрижка ёжиком. Далеко посаженные голубые глаза, широкая дружелюбная улыбка.

— Он сказал, что Смерть называет этот замок Летой, в честь одной из пяти рек Аида, реки забвения. Знаешь, почему?

Сама я называю его дом замком потерянного времени, что недалеко от истины.

— Возможно, из-за созвучия со словом летальный. Но точно я не знаю.

Арик всегда предавал большое значение мелочам и подтекстам, и я уверена, что он выбрал это название небезосновательно. Ведь он, хоть и говорил, что не хочет забывать о моих предательствах, но между играми века напролёт курил опиум, как видно, чтобы впасть в забытье.

— Рыцарь подготовил это место ко всем возможным катастрофам, — продолжила бабушка, — оно находится далеко от зон затопления и выпадения радиоактивных осадков. На окнах толстые металлические щиты. Стены на случай электрических бурь защищены листовой медью.

Даже в условиях низких температур и отсутствия солнца этот замок является самообеспечивающимся оазисом. Он представляется мне космическим кораблем посреди необитаемой планеты с собственной системой поддержания жизнедеятельности: посевами растительных культур, домашним скотом, чистой водой, лампами солнечного света, фильтрацией воздуха и танкерами горючего.

Жаль только, что он не выдержит ни ракетной атаки с воздуха, ни извержения вулкана.

Бабушка потянулась к заварочному чайнику, чтобы наполнить свою чашку.

— И ещё поблизости нет действующих вулканов, поэтому, когда Император нападёт, ему придётся пролить кровь, чтобы создать собственную лаву.

Рихтер создаёт лаву с помощью крови?

— Как и мне, когда нужно вырастить растения там, где их нет?

Как и Любовникам для создания клонов? А ведь Цирцея упоминала, что руки Императора извергают лаву. Но тогда я не проследила связи. Теперь понятно, почему ему нужно восстанавливаться.

Бабушка кивнула и поставила заварник на место, как мне показалось, устав от того лишь, что взяла его в руки.

— Но это истощает твои силы. Однако есть другой способ. Я тебе покажу... — и вдруг закашлялась, содрогаясь всем телом.

Я вскочила с места и начала водить ладонью по её спине.

— Ты спала хоть немного?

Когда приступ прошёл, она пригладила волосы.

— Десять часов. Но проснулась ещё более уставшей. Это всё стресс.

Я вернулась на место.

— Бабушка, а если у тебя был инсульт?

— Это Смерть тебе напел? — от её язвительного тона мне стало не по себе. — В следующий раз он скажет, что я выжила из ума. Этому лишь бы вбить между нами клин.

Дрожащими руками она поднесла к губам чашку.

— Арик не такой, — запротестовала я, — он никогда не врёт. Он уже сотни раз мог обмануть меня в своих интересах, но не стал.

Как он однажды сказал нам с Джеком? Ложь — проклятие, которое ты сам на себя навлекаешь.

Бабушка грюкнула чашкой по столу.

— Все Арканы врут. И притворяются, и предают. Это природа зверя.

В прошлом ведь и я, изображая влюблённость, пыталась обольстить Арика. Финн однажды принял облик Джека, чтобы соблазнить Селену. Сама она тоже не раз мне врала, как и Ларк. А больше всех врал Мэтью: «Императрица — мой друг».

Возражение застряло в горле. Но я всё равно не верю, что Арик пошёл бы на такое.

— Он сказал, что ты хорошо осведомлена об игре и, возможно, обладаешь даром предсказания.

Бабушка поддержала смену темы.

— Ничего общего с силой предвидения Дурака. Это просто предчувствия относительно будущего. Они направляют меня, подсказывают, как действовать дальше. И сейчас я чувствую, что ты не готова к следующему этапу игры.

— Почему? — спросила я, думая лишь о мести.

— Твои силы ещё полностью не раскрылись. Иначе бы ты в два счёта отбилась от тех Бэгменов. Нужно ещё тренироваться, развивать способности, — она выудила из кармана три зёрнышка и положила на поднос, — чувствуешь связь с ними?

— Я чувствую их потенциал.

И могу определить вид растений: гранат, вьющийся плющ и глициния.

— А теперь попробуй прорастить их без крови. Представь побеги, пробивающиеся сквозь скорлупу.

Скорлупа. Оболочка. Истощённый труп, закопанный в земле. Тело Тэсс было похоже на непроросшее семя.

— Я… попытаюсь.

— Осилишь это — и научишься чувствовать каждое зарытое в земле зернышко. У тебя повсюду будет доступный арсенал.

Я сосредоточилась и представила, как прорастают семена. Вдруг они завибрировали, и у меня перехватило дух. Кровь действительно оказалась не нужна — из одной зернинки проклюнулся тоненький побег, крошечный, не больше миллиметра. От напряжения на лбу у меня проступила испарина.

— Ничего себе. Да ты умница!

Эти слова напомнили мне о детстве. Точно так же она хвалила меня на Пасху за найденные крашеные яйца. Тогда я гордо подняла свою корзинку, и кто-то сфотографировал нас вместе с мамой и бабушкой. Этот снимок мама держала в руках, когда умирала.

Она умерла из-за Бэгменов. Мы сожгли её тело из-за Любовников. Джек умер из-за Императора. Надгробной речью для него стал смех Рихтера.

Меня охватила дикая ярость, мощная, как волна Цирцеи. Сменить смех Императора на вопли...

Семена треснули; на волю вырвались зеленые стебли и поползли по потолку и стенам.

— Боже милостивый, Эви! — бабушка посмотрела на меня... с благоговейным трепетом. — Да ты можешь стать самой грозной Императрицей из когда-либо живших.

Она окинула взглядом плетущиеся растения. Независимо от вида семян, из них проросли лозы с кинжалоподобными шипами.

Я откинулась в кресле.

— Если это принесёт смерть Императору.

— Теперь ты ещё на шаг приблизилась к тому, чтобы стать настоящей Императрицей.

Я вытерла лоб и потянулась за стаканом воды.

— А сейчас я не настоящая? Что же тогда изменится?

— Когда ты полностью отдашься пылу битвы, твои волосы покраснеют навсегда, а символы на теле будут видны постоянно. Ты станешь более могущественной, чем можешь себе вообразить.

Значит, всё что нужно сделать — это превратится в красную ведьму навсегда. Но готова ли я ради убийства Рихтера так рискнуть? Ведь есть одна проблема: красная ведьма на нём не остановится. Эви лишь частичка МЕНЯ!

Бабушка нахмурила брови.

— Вообще-то, я была удивлена, что ты до сих пор блондинка. Но это ничего. Мы продолжим работать. С первым заданием ты справилась на отлично, так что перейдём к следующему. Закрой глаза и уши.

Так я и сделала. И тут же почувствовала какое-то движение, уловила скрежет металла. Одна из моих лоз дёрнулась, и я открыла глаза.

Бабушка стоит напротив, занеся над моей головой острый фруктовый нож… а лоза держит её за запястье.

Я взмахнула рукой, чтобы её освободить.

— Ты правда собиралась… меня ударить?

Она положила нож обратно на поднос и, потирая запястье, села на место.

— Да. Ты бы всё равно восстановилась, а вот нападение должно было быть настоящим, чтобы лозы отреагировали.

Выходит, мои солдаты наделены разумом. А я могу ощущать через них. Помню, в логове Любовников я приказывала лозам убивать Бэгменов и даже чувствовала, как они это делали. Но я никогда не думала, что они могут действовать самостоятельно, без моих команд.

— Мне что, даже видеть цель не обязательно?

Она кивнула.

— Твои лозы обладают самосознанием и остаются начеку, даже когда ты спишь. К сожалению, они тоже не всегда надёжны. Некоторые игроки, такие как Смерть, для них слишком быстрые. Ему уже удавалось проскользнуть сквозь твоих часовых. Другие, Башня, например, могут ударить издалека ещё до того, как растения их засекут.

— А на что я ещё способна? — спросила я, сгорая от нетерпения.

— Ты можешь стать даровитой целительницей, ведь имеешь врождённые знания о лекарственных растениях, а я научу их использовать. Умеешь обращаться с древесиной. Прошлые Императрицы создавали бесценные ювелирные изделия и дарили их в знак расположения. Одна Императрица взмахом руки возводила мосты, храмы и целые цивилизации для своего войска.

Арик тоже говорил, что в прошлом я командовала армией, с которой однажды выступила против Императора.

— Ещё одна Императрица могла следить за своими противниками через растения в любой точке земли. Она могла даже сливаться с деревьями и перемещаться из одного ствола в другой.

Слиться с деревом?

— Ну уж нет!

Но разве однажды у меня не возникало желание погрузить пальцы в землю и пустить корни?

— Как будто где-нибудь остались деревья, — бабушка вздохнула, — остальное покажу, когда ты немного отдохнёшь. Ведь ты ещё полностью не исцелилась.

— Всё хорошо. Я справлюсь.

Но вот бабушка, кажется, выдохлась от наших упражнений.

— Всему свое время. А сейчас расскажи-ка мне лучше о своих отношениях со Смертью. Вот уж кого я ожидала увидеть на своем пороге в последнюю очередь.

— Так почему же ты согласилась с ним пойти?

— Я почувствовала, что так нужно, да и понимала, что долго не протяну. К тому же он столько всего знал о тебе. Знал прозвище твоей лошади. Знал про рисование. Про балет. Смерть утверждал, что ты уже давно пытаешься меня разыскать, и он хочет исполнить твоё желание. Сказать, что я удивилась — ничего не сказать.

Ах, Арик. Даже зная обо мне всё, зная о моём тёмном прошлом, он всё равно меня любит. И пусть я не хочу причинять ему новую боль, но каждый раз, задумываясь о своей жизни, вижу в прошлом Джека, а в будущем — Рихтера.

— Смерть бережёт тебя как зеницу ока, — сказала бабушка, — и ничего не может с собой поделать. Он обречён желать тебя в каждой игре.

Ох...

— Бабушка, это больше, чем просто желание.

Она вздохнула.

— Он заставил тебя поверить в свою любовь, не так ли? Очнись, он убил тебя в двух из трёх последних игр. Обезглавил, — я тоже напоминала ему об этом вчера вечером, — Эви, он мерзавец.

Что ж, пора объяснить бабушке свою новую позицию.

— Послушай, Арик готов отдать за меня жизнь. И я ему доверяю.

— Не спорю, чтобы защитить тебя он костьми ляжет. Но только из-за того, что может к тебе прикоснуться. Он мужчина со здоровыми потребностями, а ты — единственная женщина, с которой он может быть. Естественно, он пойдёт на всё, чтобы сохранить тебе жизнь.

И снова: ох...

— Тогда зачем же он доставил тебя ко мне?

— Это подарок, знак ухаживания, чтобы добиться твоей благосклонности. Всем известно, что он расчётлив и ничего не делает просто так.

В этом она, конечно, права. Арик сам признался, что хотел надавить на меня через бабушку. Но в итоге передумал. Он хотел, чтобы я выбрала его… но только если пойму, что люблю его больше, чем Джека.

Как же бабушке-то объяснить? Впрочем, она всё равно не поверит.

— И мы этим воспользуемся. Смерть будет и дальше защищать тебя, поэтому нужно сохранить ему жизнь до самого конца, — Арик был бы рад узнать, что она пересмотрела свою опрометчивую стратегию, — твоя победа близка.

Мысль о победе вогнала меня в дрожь.

— А как можно остановить игру? Изменить судьбу?

— Не поняла? — бабушка посмотрела на меня так, словно я только что попросила у неё кредитку, чтобы прошвырнуться по магазинам.

— Я знаю, что такие попытки уже предпринимались.

— Да, игроки объединялись и корчили из себя великих миротворцев. Но в конечном счёте все эти союзы разваливались. Арканы рождены, чтобы убивать. Так что они лишь отсрочили неизбежное.

— Но почему это неизбежно?

— Эту игру создали боги, — сказала бабушка, — они запустили её миллионы лет назад. И в игре должен быть победитель. Во что бы то ни стало. Ну, объединятся два игрока на несколько десятков лет. Но ведь они будут стареть. И когда один из них умрёт, другому останется лишь скитаться по земле... старым, слабым. Невыгодное положение в следующей игре.

Арик, планируя наше совместное будущее, уже нашёл выход из этой ситуации. Мы бы жили бок о бок с Ларк и каким-то образом умерли бы раньше неё (эта часть пока расплывчата). А она, пережив столетия, вынуждена была бы в следующей игре соревноваться с Арканами, годящимися ей во внуки. И всё же она вызвалась на это!

Но с Ариком всё так запутанно, построено на интригах и манипуляциях. А ведь выбирая Джека, я выбирала также будущее, которое он предлагал; будущее, далёкое от игры, в котором мы бы построили Акадиану, и я смогла бы переориентировать свои силы в помощь другим.

И тут бабушка дополнила:

— Я уже не говорю о том, что младшие Арканы этого не допустят.

Я округлила глаза.

— Они существуют?

Колода Таро насчитывает пятьдесят шесть младших Арканов, разделенных на четыре масти: кубки, пентакли или монеты, жезлы и мечи. Но я как-то слабо представляю их в человеческом обличье. Взять хотя бы ту жуткую десятку мечей…

Бабушка свела брови.

— Ну естественно, — ответила она как само собой разумеющееся, — и они не менее опасны, чем Старшие Арканы. Особенно фигурные карты.

— И где же они? — игра их тоже сталкивает? — Как их найти?

— Не стоит, — ответила она, — лучше держаться от них подальше. Будем надеяться, что Рыцарь Мечей погиб при Вспышке. Как и Королева Кубков. Честно говоря, добрая половина из них — ужас ходячий.

— Арик говорил, что в одних играх повсюду видел доказательства их существования, а в других — не видел вообще. И что некоторые верят, что Младшими Арканами являются Тарасовы.

Бабушка скрестила руки на груди.

— Чушь собачья! Я не Младший Аркан. У них свои функции: скрывать следы существования Старших Арканов, ускорять игру и впоследствии восстанавливать цивилизацию. Моя же обязанность — сделать всё, чтобы ты победила.

Почему же Мэтью ничего о них не говорил? Или говорил? В последнюю нашу встречу он сказал, что препятствий становится всё больше и сейчас их пять: Бэгмены, работорговцы, ополченцы, каннибалы и... шахтеры?

— Дурак предупреждал, что Младшие наблюдают за нами, выжидают. Но я решила, что он имеет в виду шахтёров²⁵, — как же часто я неверно толковала его зашифрованные речи, мне даже казалось иногда, что он намеренно сбивает меня с толку, — но с чего бы им стоить нам козни?

— Они хотят как можно скорее восстановить землю. Младшие предпочитают видеть Старших мёртвыми… потому что с окончанием игры прекращаются бедствия.

Однажды над телом своей мамы я поклялась, что найду бабушку и выясню, как можно исправить всё, что разрушил апокалипсис. А оказывается, самое лучшее, что я могу для этого сделать — это умереть?

— Когда ты соберешь символы, всё должно вернуться на круги своя, — сказала бабушка.

— И солнце тоже?

— Такого бедствия не было ещё никогда. Я не могу знать наверняка, — она потёрла виски, как и я при головной боли, — но даже когда ты была ребёнком, я знала — ты сделаешь что-то важное для будущего человечества, просто не знала, что именно. Так, возможно, тебе предстоит заново засеять планету?

Но я не смогу заняться этим основательно, пока не закончится игра и не засияет солнце... пока я не выиграю. А выиграть — означает потерять Арика, Ларк, Цирцею, Финна, Джоуля и Габриэля. То есть сойти с ума.

Теперь бабушка подтвердила наличие ещё одной угрозы… для них всех. Нужно будет обязательно подумать о Младших. Внести их в свой список.

— А когда Императрица побеждала, чем она занималась в ожидании следующей игры?

Арик рассказывал, как он проводил века в одиночестве. «Я скитаюсь по земле и вижу, как на моих глазах стареют люди. Я читаю любые книги, которые попадают мне в руки. Наблюдаю за звездами в небе; на протяжении моей жизни одни тускнеют, другие становятся ярче. Я неделями сплю и гоняюсь за драконом».

После его откровений я благодарила Бога, что не была обречена на такое. Его конь выглядит больным, и у него нет друзей. Почему он не заводил друзей? Чтобы не видеть, как они умирают?

Бабушка нахмурилась.

— Что делала Императрица? Она была бессмертна.

— Но как она проводила время? Какой была ее жизнь?

Моя жизнь.

— Я не знаю, — сказала она, явно озадаченная, — хроники описывают только игры. Вероятно, она правила людьми как богиня. И вспоминала свои лучшие победы.

Значит, Императрица веками пялилась на двадцать один символ на запястье? Что ж, я пасс. Чем больше я думаю об игре, тем больше воспринимаю сражение с Рихтером как билет в один конец. Я не рассчитываю уйти невредимой от убийцы, разрушающего горы и извергающего лаву.

Но я не остановлюсь, пока он не умрет.

— Бабушка, скажи, ты бы предпочла, чтобы я прожила счастливо несколько месяцев или была несчастна сотни лет?

Бабушка рассердилась.

— У нас нет времени на глупые вопросы. Твоя бессмертная жизнь будет данью богам. Ты станешь победительницей. Обязана стать, — она махнула рукой на лозы, плетущиеся вокруг, — и почему нет? Ты уже проводила блестящие игры. У тебя отлично подобранные союзники, по большей части. Хотя Цирцея может оказаться опасной.

Внезапный порыв ветра бросил в оконное стекло струи дождя, и она обернулась.

— Вспышка, вероятно, ослабила её, и схватка с Императором тоже. Но она с каждой каплей возвращает свои силы, — бабушка снова повернулась ко мне, — малышку Фауну, по крайней мере, несложно будет устранить.

От одной мысли об угрозе жизни Ларк я невольно выпустила когти. Лозы на потолке зашелестели. Ну всё, хватит.

— Бабушка, пойми одну вещь. Я не стала такой, как ты надеялась. Будь у меня выбор, я ни за что не сражалась бы и не играла в эту игру. Эти знаки на руке мне ненавистны… я получила их только потому, что защищала свою жизнь. Да, я хочу уничтожить Императора и его союзников, но никогда не причиню вред своим друзьям.

Её взгляд стал диким.

— Друзьям? Друзья? Да они предадут тебя при первой же возможности! — крикнула она, брызгая слюной, — Смерть, может, и нет, но только потому, что его похоть сильнее вековой жажды убийства. Неужели ты действительно думаешь, что им есть до тебя дело?

Я расправила плечи.

— Да.

— Это ненадолго, — заверила она, — только пока ты не прочла наши хроники от корки до корки.

— Что ты имеешь в виду? У нас ведь нет письменных хроник.

— Ты прекрасно знаешь, что есть.

Во рту пересохло; я резко мотнула головой.

— Ты должна была... должна была показать их мне.

— Эви, — ответила бабушка уже спокойным голосом, — я и показывала.