Мистер Андерсон стоял впереди, зажигая поминальную свечу. Я молча присоединилась к нему. Поднеся лучину к фитилю, я зажгла свечу за свою мать, кем бы она ни была, где бы ни находилась, если еще жива. Однажды, возможно, я узнаю правду о своем происхождении. Но сейчас мне нужно было, чтобы мистер Андерсон заговорил.

— П-простите, мисс, но я заметил ваш плащ, — прошептал он.

— Может, выйдем наружу?

Мистер Андерсон кивнул. Он закрыл глаза, прочел беззвучную молитву, перекрестился и вышел. Я последовала за ним.

Сент-Клемент-Дейнс стояла на небольшом островке посреди оживленного движения Стрэнда. Мимо катились экипажи, угольные и паровые машины. Я нахмурилась, глядя на эти адские механизмы: из-за грохота мне приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова Андерсона:

— Вы та самая, кто ищет наших детей?

Его вопрос, хоть и заданный приглушенно, разрывал сердце. На веках дрожали слезы. На моем обычном участке мне никогда не приходилось иметь дела с плачущими отцами или убитыми горем матерями. Мне вдруг отчаянно захотелось вернуться к погоне за волком в темном переулке или к флирту с Львиным Сердцем — это было куда проще. Но стоило мне подумать об этом, как образ агента Хантера всплыл в голове, лопнув картинку с альфой, словно мыльный пузырь.

— Да, — сказала я, пытаясь сосредоточиться. — Пастор Розенберри сказал, что ваша дочь пропала?

Он кивнул.

— Элизабет, — он протянул мне медальон. — Исчезла три дня назад.

Еще один ребенок, которого не было в списке. Я взяла золотой медальон и уставилась на миниатюру: прелестная девочка с черными волосами и светлыми глазами. Красивая, как фарфоровая кукла.

— Что произошло? — спросила я.

— Я уложил её спать, приготовил чашку чая, а когда вернулся проверить — окно было открыто. Она исчезла. Я искал её повсюду, заглядывал под каждый куст, — он разрыдался. — Кто мог забрать моё дитя? Кто мог совершить такое под самое Рождество? — выдавил он сквозь рыдания. — Я подал заявление «Сыщикам с Боу-стрит». Сказали, зайдут, но так и не появились.

— Где вы живете, сэр?

— Дальше по Стрэнду, рядом с театром «Лицеум».

— Пожалуйста, напишите свой адрес здесь, — я достала блокнот и протянула ему вместе с ручкой. — А ваша жена, сэр? Она ничего не видела?

Мужчина покачал головой.

— Я вдовец. Нас только двое — я и дочь.

— Мне очень жаль. Вы сказали, что уложили дочь спать. Она исчезла ночью?

— Да. Я бы и не узнал до самого утра, если бы не птица.

— Простите, птица?

Он кивнул.

— В открытое окно залетел дрозд. Каким-то образом он запутался в бахроме на одеяле Элизабет. Он ужасно верещал. Если бы не этот шум, я бы ничего не заподозрил. Но было уже поздно. Пожалуйста, зайдите к нам, агент. Элизабет — это всё, что осталось мне от её матери. Она — вся моя жизнь.

— Я приду. Сегодня вечером. Обещаю.

Он кивнул. Я ободряюще коснулась его руки и повернулась, чтобы уйти.

Дрозд? (В оригинале colly bird — черный дрозд). Вот это было странно.

Глава 5: Улитки и хвосты

— Мальчики. Мальчики, пожалуйста, сядьте на места, — говорил пастор Кларк слегка раздраженным голосом, когда я подошла к дверям класса. Приют и благотворительная школа располагались прямо через дорогу от церкви. Это было большое двухэтажное здание. На первом этаже находились классная комната, кухня, маленькая гостиная и кабинет. На втором — две спальни для детей (отдельно для мальчиков и девочек) и жилые комнаты пасторов Кларка и Розенберри. Миссис Миллер, жившая неподалеку, тоже работала здесь: присматривала за девочками и готовила еду. Именно она впустила меня и направила к классу.

Я замерла в открытом дверном проеме, наблюдая за пастором Кларком. Многие месяцы бабушка была уверена, что я должна позволить ему ухаживать за мной, к моему полному ужасу. Я не имела ничего против его полноты, полагаю, дородный мужчина в постели в холодную зимнюю ночь был бы не лишним, и его благочестия. Но от него вечно разило сардинами, и он всегда стоял слишком близко, будто только и ждал момента, чтобы засунуть мне язык в глотку. Раза два я всерьез подумывала его зарезать.

Я прислонилась к косяку. Девочки сидели смирно, а вот мальчишки затеяли потасовку.

— Мальчики! Садьте! — снова прикрикнул пастор Кларк.

Я громко откашлялась. Услышав постороннего, мальчишки мигом прекратили драку и расселись. Все дети уставились на меня.

— Мисс Лувель! — воскликнул пастор Кларк, явно застигнутый врасплох. Он бросился мне навстречу, но зацепился за ножку кафедры и споткнулся.

Я шагнула вперед, чтобы поймать его, в искренней надежде, что мне не придется этого делать. Слава богу, он успел восстановить равновесие сам. Класс захихикал.

— О! О, боже, — запричитал он, оправляя костюм и приглаживая свои прямые волосы, подстриженные «под горшок». Его щеки пылали. Я заметила, что у всех мальчиков в комнате были точно такие же прически. Они выглядели как миниатюрное норманнское войско. Надо будет шепнуть бабушке, чтобы она как-нибудь недвусмысленно намекнула на приличного парикмахера для детей. — Мисс Лувель, что вы здесь делаете?

— Ведомство прислало меня по поводу пропавших мальчиков.

Улыбки в комнате мгновенно погасли.

— О, — удивился пастор Кларк. В отличие от Розенберри, в его взгляде не было пренебрежения. — Пойдем в кабинет внизу? Дети, достаньте учебники и...

— Нет-нет, — махнула я рукой. — Я хочу поговорить с детьми.

— А, да. Конечно, — он пододвинул мне стул, поставив его перед классом.

Я улыбнулась ему. Если не считать запаха сардин, пастор Кларк был славным малым. Я понимала, почему бабушка его советовала. Но ему не хватало той искры — и ухоженных бакенбард, — которые мне были нужны в мужчине. Я села.

— Привет, ребята. Я Клемени. Мадам Лувель — моя бабушка. Вы ведь её знаете?

Они закивали, немного расслабившись.

— Я знаю, что Лукас и Том пропали. Я здесь, чтобы выяснить, что случилось. Кто-нибудь может рассказать мне про день, когда исчез Лукас?

— Это было ночью, мэм, — подал голос маленький мальчик.

— Прости?

— Он не днем исчез. Он исчез ночью.

— Вот как? — я повернулась к пастору Кларку, и тот кивнул. — А Том? Он тоже пропал ночью?

Дети закивали.

— Том пропал прямо из нашей спальни, — сказал один из мальчиков.

— А Лукас? Тоже из спальни?

Дети начали отводить глаза. Я посмотрела на пастора Кларка, тот выглядел озадаченным.

— Дети? Да, Лукас пропал из своей комнаты. Утром его просто не оказалось в кровати.

Я снова повернулась к ученикам. Девочки были в таком же недоумении, как и пастор. А вот мальчишки занервничали. Один паренек смотрел куда угодно, только не на меня.

— Ты, — я указала на него. — Как тебя зовут?

Мальчик замер и уставился на меня расширенными глазами.

— У-Уильям.

— Лукас действительно пропал из спальни?

Казалось, глаза ребенка стали еще больше.

— Правду, живо, — я чуть отодвинула плащ, обнажив рукоять пистолета на бедре.

— Мисс Лувель! — прошептал пастор Кларк.

Ухмыльнувшись, я заговорщицки подмигнула ему правым глазом (этот жест я еще не довела до совершенства) и тут же пожалела об этом, увидев, как он покраснел.

— Нет. Нет, мэм. Не из спальни, — выдавил Уильям.

— Тогда где он был?

— Там есть девчонка. Она живет с другими беспризорниками внизу у реки. Он пошел к ней и не вернулся.

Пастор Кларк ахнул:

— Дети! Почему вы не сказали?

— Потому что пастор Розенберри запретил Лукасу видеться с этой «замарашкой», а вы сказали, что если он еще раз влипнет в историю, пастор Розенберри его отошлет, — выпалил Уильям.

Кларк запыхтел:

— Вы должны были сказать. Простите, мисс Лувель. Я не знал.

— Не беда. Уильям, есть шанс, что Лукас всё еще с теми детьми? Может, он просто решил не возвращаться?

Уильям покачал главой.

— Нет. Банни приходила на следующий день, плакала, искала его. М-мне кажется, она что-то видела.

— Банни?

— Его подружка.

— А видел ли кто-нибудь что-то в ту ночь, когда пропал Том?

— Я пах мяту, — сказал крошечный мальчик, лет пяти на вид.

Остальные захихикали.

Я улыбнулась малышу. Очаровательное создание с белокурыми волосами и огромными голубыми глазами, к тому же без двух передних зубов.

— Как тебя зовут?

— Эдвард.

— Эдвард, ты почувствовал запах мяты в ночь исчезновения Тома?

— Не слушайте его, мэм. Он вечно сказки сочиняет, — вставил один из старших.

— Ничего не сочиняю! — запротестовал малец. — Правда пахло мятой, очень сильно, будто кто-то открыл жестянку с леденцами. Но в комнате было... нехорошо, поэтому я залез под одеяло и закрыл глаза. Утром Тома не было. Моя кровать как раз рядом с его.

— Спасибо, Эдвард. Еще кто-нибудь заметил что-то необычное?

— Я... я слышал кое-что, — раздался тихий голос с задней парты. Это был маленький мальчик в очках.

— Да? — удивился пастор Кларк. — Чарльз, что ты слышал?

Все уставились на него.

— Что-то большое и громкое на крыше. Шаги и колокольчики.

Пастор Кларк наклонился ко мне:

— Это больше, чем он сказал за всю неделю.

— Очень хорошо. Спасибо, Чарльз.

Мальчик застенчиво улыбнулся и сполз пониже на стуле.

— Вы ведь найдете их, мэм? — спросил Уильям.

— Обещаю сделать всё возможное.

— Будто нам этот Том нужен, — проворчал один из мальчишек. Я заметила у него знатный фингал.

— Чья это работа? — спросила я, указывая на глаз.

— Томова, — буркнул он.

— Да, Том — мальчик с характером, но мы работаем над этим. С божьей помощью он исправится, — заверил меня пастор Кларк.

— Роскошный бланш, но скоро пройдет. Уж поверь мне, — сказала я мальчику, постучав по своей глазной повязке. Тот хмыкнул.

Я обратилась к девочкам:

— А вы что-нибудь слышали или видели?

Они дружно покачали головами.

— И ни одна из девочек не пропала? — спросила я Кларка.

— Нет. Миссис Миллер теперь ночует в их спальне, чтобы они были в безопасности. А я остаюсь с мальчиками.

— Больше никаких странных шумов? Ничего особенного?

Снова отрицательные кивки.

— Были куры, — вставила темноволосая девочка. — Утром после исчезновения Тома мы нашли в саду трех кур. Они появились из ниоткуда.

— И они были очень вкусными, — добавил пастор Кларк, поглаживая круглый живот. Дети засмеялись вместе с ним. — Мы решили, что это подарок от прихожанина.

— Какого именно?

— Ну... мы не уверены.

Я кивнула.

— Та девочка, Банни, за которой ухаживал Лукас. Где её найти? — спросила я Уильяма.

Все посмотрели на него. Он пожал плечами:

— Их банда работает на Стрэнде. По ночам они собираются у моста Ватерлоо. — Его взгляд метался между пастором Кларком, который сурово хмурился, и мной.

— Спасибо. Вы не против, если я осмотрюсь перед уходом? — спросила я Кларка и встала раньше, чем он успел возразить. — Учитесь прилежно, дети. Скоро Рождество. Наверняка у пастора Кларка запланировано что-то особенное. Может, сливовый пудинг?

Дети выжидающе посмотрели на пастора. Он улыбнулся:

— Возможно. Возможно. Бог вознаграждает трудолюбивых и добродетельных. Так что за дело. Достаем учебники.

Кивнув Кларку, я быстро вышла, пока ему не пришло в голову сопровождать меня по зданию. Я поднялась в спальню мальчиков. Двенадцать кроваток, всё чисто, но очень аскетично. Я подошла к единственному окну и выглянула на крыши, вспоминая слова Чарльза. Он определенно слышал что-то на крыше, а Эдвард чувствовал запах мяты. Последнее меня всё еще сбивало с толку. Я вылезла из окна на крышу соседнего здания, а затем, ухватившись за выступ, подтянулась на крышу самой школы. С её конька открывался отличный вид на Стрэнд. Были видны даже крыши Кингс-колледжа. Интересно, Львиное Сердце сейчас там?

Холодный ветер закружил снег вокруг моего плаща. Я окинула взглядом окрестности. Если первое похищение — в доме Браунов, второе — в приюте, третье — у моста Ватерлоо, а четвертое — по адресу мистера Андерсона у «Лицеума», значит, кто-то планомерно «обрабатывает» Стрэнд. И этот кто-то делает это после захода солнца. Очень похоже на повадки оборотней.

Эту часть города контролировала Стая Тамплиеров. Неужели кто-то из них отбился от рук? Мысль мелькнула и тут же исчезла. Я вспомнила тамплиеров в их сверкающих доспехах у ангара дирижаблей в ту ночь, когда мы прикончили Сирила. Тамплиеры были преданы. Никто из них не нарушал кодекс сотни лет.

Одиночка? Или кто-то пытается посягнуть на территорию Львиного Сердца, просто чтобы позлить нового альфу? Не знаю.

Я подумала было заглянуть в Кингс-колледж к Ричарду, но тут же вспомнила о Бриони Пакстон. Профессор Пакстон мне нравилась. Честно. Но это не мешало мне ревновать. Мне не стоило связываться с Львиным Сердцем, но мне нравилось его внимание. Я чувствовала себя особенной. Тот факт, что он нашел кого-то — и это была не я — причинял боль, которую я сама не понимала. Я так и не научилась подавлять это чувство. Лучше оставить всё как есть.

Нет, я не буду беспокоить альфу. Кто бы ни крал детей, ему придется иметь дело со мной.

Глава 6: Что за Диккенс?

Я направилась по Стрэнду в сторону моста Ватерлоо. Собиралась уже свернуть на Арундел-стрит, когда заметила впереди какую-то суету. «Сыщики с Боу-стрит», похоже, допрашивали, а точнее, наполовину допрашивали, наполовину поколачивали, группу детей. Я подошла поближе, прислушиваясь к разговору.

Я снова подула на замерзшие пальцы. Что-то не припомню, чтобы в прошлое Рождество было так холодно, да и снега в Лондоне в этом году выпало гораздо больше обычного. Достав из-за пояса серебряную фляжку, я сделала глоток бренди, чтобы согреться, и приблизилась к толпе.

— Честное слово, офицер. Мы их нашли, — оправдывался мальчишка.

— Он правду говорит, мистер. Может, их рекой прибило, — добавил второй паренек.

— Да, может, это Темза их выплюнула, — пропищала маленькая девочка.

— Ты же знаешь, что бывает за кражу, — вещал один из офицеров, хватая самого рослого мальчика за шиворот.

Второй полицейский сгреб двух других детей за руки и уже собирался волочь их к припаркованной неподалеку тюремной карете.

— Офицеры? Какие-то проблемы? — спросила я.

— Не беспокойтесь, мэм. Мы всё уладили, — бросил один из них, даже не обернувшись.

Дети перевели взгляд с полицейских на меня.

Я накинула капюшон и поправила плащ так, чтобы он эффектно окутывал мою фигуру.

— Я спросила не об этом, офицер, — парировала я.

В голосе мужчины послышалось раздражение.

— Слушайте, леди... — начал он, оборачиваясь. Но как только его взгляд упал на мой плащ, он тут же выпустил мальчишку.

Отодвинув край плаща, чтобы продемонстрировать на поясе эмблему «Общества Красных Плащей», я вопросительно выгнула бровь. Офицер толкнул напарника; тот нахмурился, оглянулся и, увидев меня, мигом отпустил детей.

Ребятишки, решив, что это их шанс дать деру, уже дернулись было с места, но я подняла палец, призывая к порядку, и они замерли как вкопанные.

— Спрашиваю еще раз. В чем дело?

— Э-э, ну, ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться агенту Общества. Просто мелкие карманники пытались сбыть краденое.

— Мы ничего не крали! — выкрикнул старший мальчик.

— И что же именно вы «не крали»? — поинтересовалась я, переводя взгляд с детей на офицеров.

— Вот это, — второй полицейский разжал ладонь. На ней лежали пять безупречных золотых колец.

— Кольца?

И офицеры, и дети синхронно кивнули.

Я посмотрела на детей:

— Где вы их нашли?

— У реки, — ответила девочка.

— Где именно? На дороге? На тропинке? У берега?

— В грязи лежали, недалеко от нашего лагеря под мостом, — ответил один из мальчиков.

— Вот видите, мэм, врут как дышат, — вставил офицер.

— В ваш участок поступали заявления о пропаже ювелирных изделий? — спросила я.

— Ну, вообще-то нет. Но...

— Зато поступали заявления о пропаже детей, не так ли? Разве ваш участок не должен заниматься этим делом, вместо того чтобы кошмарить уличных сирот?

— Да, ну, мы как раз работали по тому делу, когда эти сорванцы устроили переполох.

— Какой переполох? Мы их почти продали, пока вы не приперлись, — возмутился младший мальчик. — Никакого переполоха.

Я достала блокнот, быстро черкнула адрес мистера Андерсона и вырвала листок.

— Мистер Андерсон, джентльмен, живущий по этому адресу, ждет звонка из вашего департамента. Его дочь пропала. Уверена, ваше начальство в курсе, что теперь этим делом занимается мой отдел. Жду от вас немедленного отчета по этой зацепке, — сказала я, вручая бумагу второму офицеру и забирая кольца из его рук. — А с этим я разберусь сама.

— Мы... мы не знали, что Общество взялось за это дело, — пробормотал первый полицейский.

— Теперь знаете. Так что проваливайте и займитесь работой.

— Да, мисс...

— Агент. Агент Лувель.

— Простите. Да, агент, — офицеры забрались в свою карету и укатили в сторону дома мистера Андерсона.

Я осмотрела кольца. Совершенно одинаковые, из высокопробного золота. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что это значит.

— Вы сказали, пропало еще больше детей? — спросила девочка.

Я оторвалась от своих мыслей:

— Да. Собственно, я как раз шла искать вас, чтобы спросить об одном мальчике. О Лукасе из приюта Святого Климента.

— Лукас тоже пропал? — удивился младший.

Я уставилась на них:

— Вы хотите сказать, что Банни тоже нет?

Все трое детей кивнули.

— И Мэгс, и Большого Макса, и Маленького Макса, — добавил старший.

— Что? Четверо детей? Вы заявляли властям?

Они горько рассмеялись.

— Сами видели, как охотно они нам верят, — бросил старший мальчик.

Я вздохнула. Тут он был прав.

— Когда они пропали?

— Посмотрим... Мэгс и оба Макса исчезли на прошлой неделе. Банни пропала прошлой ночью. Мы не хотели говорить при этих олухах из Боу-стрит, но эти кольца мы нашли прямо возле её лежанки в нашем лагере у реки.

— Крайне странно.

— Если честно, нам страшно. Кто-то просто хватает нас прямо с улиц.

— Сколько вас осталось?

— Мы трое и еще двое под мостом.

— Значит так: все идете в Сент-Клемент-Дейнс. Спросите пастора Кларка. Скажите ему, что агент Лувель настаивает, чтобы вам дали приют, пока дело не будет закрыто.

— Но разве Лукаса и Тома не из Сент-Клемента утащили?

— Тома — да. Но Лукаса, судя по всему, перехватили где-то по дороге между свиданием с мисс Банни и приютом.

— При всём уважении, мисс, нам на улице привычнее.

— Очевидно, нет! Четверо из вас пропали! В приюте вы будете в безопасности. Я... я полагаю, там опасность миновала, а вот здесь — нет. Вы рискуете, оставаясь на улице ночью.

Если мои расчеты верны, тот, кто орудует на Стрэнде, не станет возвращаться назад за этими детьми, а двинется дальше... но куда и зачем?

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Но я там навсегда не останусь. Сходим на пару дней. Может, перезимуем Рождество. Неплохая затея — поесть чего-нибудь горячего рождественским утром. Что скажете? — обратился старший к остальным. Те выглядели неуверенно.

— Передайте пастору Кларку, что я оплачу ваше пребывание, если потребуется. Но я хочу, чтобы вас не было на улицах. С сегодняшнего дня.

— Но мы не насовсем, — уточнила девочка.

— Разумеется. Только пока не минует беда. И я точно знаю, что в приюте готовят отличный рождественский ужин. Обещайте мне, что пойдете. Мне бы не хотелось просить других агентов моего ведомства выдворять вас силой, — добавила я, придав голосу строгости.

В очередной раз я увидела в их глазах смесь благоговения и страха, которую всегда внушал мой красный плащ.

— Да, мэм, — кивнул старший.

— Те остальные — Мэгс и Максы — где они пропали?

Старший пожал плечами:

— Они работали той ночью. Знаете, толпа у театров. Нарядные платья, набитые кошельки. Полно машин и экипажей. Отличные охотничьи угодья. Все выбираются на праздничные шоу в «Лицеум» и «Адельфи».

Я усмехнулась, но промолчала. Благодатная почва для карманников и попрошаек, кто бы сомневался.

— А ваш лагерь? Он у моста?

Они кивнули.

— Хорошо. А теперь — в Сент-Клемент. Понятно?

Они закивали, развернулись и пустились наутек. Оставалось надеяться, что они послушаются. Если я права, в приюте им ничего не грозит. Но на улице им точно не место. Дело принимало серьезный оборот. Девять детей. Девять, а не четверо. Что бы ни охотилось на Стрэнде, мне нужно было поймать это, и как можно быстрее.

Глава 7: Щелкунчик

После беглого осмотра лагеря беспризорников, не давшего ничего, кроме стаи лебедей, плавающих в ледяной Темзе, я направилась обратно к Стрэнду. Когда я добралась до квартиры мистера Андерсона на Берли-стрит, уже почти стемнело. Квартира находилась в прекрасно обставленном доме; жилье Андерсона располагалось на верхнем этаже. Лакей встретил меня у входа и провел в гостиную, празднично украшенную вечнозелеными растениями и рождественской елкой. Я стояла, заложив руки за спину, и смотрела в окно на улицу в сторону «Лицеума». Там вовсю кипела работа: театральные рабочие готовились к вечернему представлению. Из окна я видела афишу: «Академия балета «Красная туфелька» представляет: Щелкунчик».

— Мисс... Агент Лувель, — позвал мистер Андерсон, входя следом. — Пожалуйста, присаживайтесь.

— Я просто любовалась видом, — сказала я и села.

— Ах, да. Театр. Мы с дочерью обожаем спектакли. Никогда не пропускаем. Мы так надеялись увидеть «Щелкунчика». Говорят, балерина, играющая Клару, — лучшая танцовщица с тех пор, как Элиз Мюррей блистала на сцене. Возможно... возможно, мы еще успеем. Чаю? Или, может быть, бренди?

Учитывая холод на улице и то, что мне, скорее всего, предстояло не спать всю ночь, я выбрала бренди. Мистер Андерсон налил мне бокал и протянул снифтер с янтарной жидкостью. Затем налил себе и сел напротив.

— Должен поблагодарить вас. Констебли заходили недавно и составили полный отчет.

Я усмехнулась. Еще бы они не зашли.

— Сожалею, что им потребовалось столько времени. Теперь расскажите, что вы можете поведать об исчезновении вашей дочери?

— Я управляющий в банке, — сказал он, указывая в сторону улицы. — Я вернулся поздно, но няня Элизабет была с ней весь день. Она не заметила ничего необычного. Мы с Элизабет поужинали, немного почитали, потом я уложил её спать. Где-то около полуночи я услышал птицу, о которой говорил вам раньше.

— Да. Дрозд. А ваша няня? Она не видела ничего странного? Никаких происшествий в течение дня?

Мужчина покачал головой и отхлебнул из бокала.

— Нет. Ничего. Агент Лувель, Элизабет — моя принцесса, моё всё. Все советовали мне отправить её в школу-пансион, в приличное место для юной леди, но я не мог её отпустить. Если бы я это сделал, этого бы никогда не случилось. Мы... нам нужно найти её.

— Мистер Андерсон, скажите и простите за вопрос: есть ли у вас враги? Кто-то, кто мог затаить на вас злобу?

— Не думаю. Мелкие обиды, возможно. Отказанные кредиты. Одна дама, чьи ухаживания я отверг. Ничего настолько серьезного, чтобы оправдать подобное.

— Могу я осмотреть комнату Элизабет?

Он кивнул и жестом пригласил следовать за ним. В маленькой квартире была красивая новая мебель и прекрасные картины на стенах. Мистер Андерсон не был джентльменом в высшем смысле слова, но определенно был человеком со средствами. Однако, когда он открыл дверь в комнату юной Элизабет, можно было подумать, что находишься в Букингемском дворце. Я не смогла сдержать возглас.

Мистер Андерсон усмехнулся.

— Полагаю, даже принцесса Елена бы позавидовала. Я и впрямь немного балую свою Элизабет.

«Немного» было явным преуменьшением. Комнату будто вырвало розовым кружевом, шелком, платьями, куклами, шляпками и всеми прочими вещами, о которых только могла мечтать юная леди. Похоже, большая часть жалованья мистера Андерсона уходила на то, чтобы его дочь была одета по последней моде.

— Вон то окно было открыто, — сказал мистер Андерсон. Я подошла и выглянула наружу. В отличие от других окон, это не вело на соседнюю крышу. Однако вдоль стены здания тянулся прочный карниз. Прыжок оттуда был не невозможным. Трудным, но выполнимым. Особенно если ты оборотень.

Я обернулась и снова окинула комнату взглядом. Мисс Элизабет, должно быть, была самым избалованным ребенком во всей Англии. Интересно, есть ли у детей Ее Величества столько прекрасных кукол и нарядов?

— Мне понадобятся имя и адрес вашей няни и другого домашнего персонала, — сказала я мистеру Андерсону, у которого в глазах снова заблестели слезы. Я протянула ему свой блокнот.

— Конечно, — ответил он, записывая имена. — Я... я не знаю, как буду жить дальше, если с ней... если ей причинят вред. Мои последние слова были резкими.

— Почему же?

— Элизабет — моя принцесса. И некоторые её требования бывают чрезмерными. В преддверии праздников её жажда роскоши начала перевешивать возможности «Санты-Клауса». И она была не слишком довольна, когда я попросил её поумерить аппетиты ради оленей Санты.

— Все дети мечтают о многом, — заметила я.

— Разве? — отозвался мистер Андерсон. — Пытаясь дать ей всё, чего не было у меня, чтобы компенсировать потерю матери, я боюсь, что переборщил. — Он вздохнул и вернул мне блокнот.

Я убрала журнал в сумку.

— Вы просто делали всё, что могли. Очевидно, что вы очень любите свою дочь. Я сделаю всё возможное, чтобы найти её, и дам знать, как только появятся новости.

Мистер Андерсон кивнул и проводил меня к выходу.

— Благодарю вас, агент Лувель.

Кивнув на прощание, я вышла на улицу. Солнце зашло. Пора было найти точку обзора повыше. Однако, выйдя из здания, я уловила в воздухе аромат жареных грецких орехов и блинчиков. В животе заурчало. Небольшая задержка не повредит, верно? Я пошла на запах к Стрэнду, где уже зажглись огни театров. У «Лицеума» уже выстроилась очередь на вечерний показ «Щелкунчика». Я оглядела толпу. Из только что подъехавшего автомобиля вышла пожилая женщина с ослепительно белыми волосами, в мерцающем белом платье и ярко-красных шелковых туфлях. Собравшиеся замерли, а затем громко зааплодировали. Её сопровождал представительный джентльмен в сером костюме с синей розой в петлице. Женщина помахала толпе и вошла в театр. Должно быть, какая-то знаменитая актриса, но я не особо следила за искусством. Зато я следила за своим носом. Уличный торговец должен быть где-то здесь.

Я прошла мимо «Лицеума» к театру «Адельфи». На афише значилось, что дают «Рождественскую песнь» Чарльза Диккенса. Пьеса о призраках? Вот это мне по душе. Но еще лучше пьесы была тележка снаружи, где продавали глинтвейн.

— Один, пожалуйста, — сказала я продавцу.

Он посмотрел на мой плащ и протянул напиток. Когда я попыталась всучить ему монеты, он отмахнулся:

— За счет заведения, — и подмигнул.

Потягивая горячее вино с густым вкусом корицы, апельсина и специй, я снова поймала себя на мыслях об агенте Хантере. Мой разум переключился с вожделения по поводу его мускулов на воспоминание о его мягкой улыбке и добрых словах предостережения, когда я уходила утром. По правде говоря, я почти ничего о нем не знала. Что он за человек? Любит ли он театр или предпочитает паб? Проводит ли он выходные в городе, на охоте в деревне или свернувшись калачиком у камина с книгой? Если отбросить крепкий зад и бицепсы, именно из этого складывается личность. И несмотря на мои самые жаркие фантазии, я совсем его не знала. К сожалению.

Я побрела дальше по улице, остановилась купить блинчик с шоколадно-ореховой пастой, а затем свернула в переулок. Допив вино и проглотив блинчик с таким отсутствием манер, что бабушка была бы скандализирована, я нашла лестницу и взобралась на крышу. Оттуда мне предстояло прыгать с крыши на крышу, пока не найду подходящее место для засады. Я посмотрела на небо. До полнолуния оставалась неделя. Некоторых волков, особенно старых, лунный свет уже начинал выманивать наружу.

Я нашла место у дымохода, впитывая тепло кирпичей. Окинула взглядом заснеженные крыши. Сияние растущей луны отливало сине-серебряным блеском на снегу, заставляя его искриться. Я слышала приглушенные звуки оркестра из театра внизу, невнятный гул голосов, шум машин и цокот копыт. В остальном же стояла тишина.

— Ну что, Фентон, похоже, остались только ты и я, — вздохнула я, похлопав по шкуре, висящей на моем поясе.

Я уставилась на панораму фронтонов. Как бы там ни было, я найду оборотня, бесчинствующего на Стрэнде, и покончу с ним.

Глава 8: На крыше

Я оставалась на крыше еще долго после того, как разошлись театралы. До моих ушей долетали обрывки смеха и распевы «В яслях спит Иисус». В небе проплывали дирижабли, украшенные красными и зелеными фонарями. Рождество снова пришло в город.

Часы на Башне жестянщика только что пробили два часа ночи, когда начал падать легкий снег. Я не спала уже более двадцати часов. Я замерзла, пальцы и нос онемели. Блинчик давно был съеден, и желудок снова начал ворчать.

Я начала беспокоиться, что просчиталась. Возможно, виновник уже орудовал дальше по Стрэнду. Вдруг мне захотелось, чтобы на улицах было больше офицеров в форме. Я не стала их вызывать, потому что обычно они только путаются под ногами. Но как только я начала сомневаться в себе, ладони и ступни закололо.

В квартале от меня стая птиц сорвалась с насиженного места и улетела.

Я надела прибор ночного видения и активировала его. Сжав в одной руке серебряный кинжал и вытащив пистолет из-за пояса, я притаилась у дымохода, скрываясь в тени, и начала сканировать крыши.

Если не считать нескольких дирижаблей в небе, движения почти не было. Фонари на улицах внизу мерцали, отбрасывая оранжевые пятна света на безмолвные мостовые. И крыши, и дорога были припорошены легкой снежной пылью, которая кристально поблескивала во тьме.

Сквозь эту тишину я услышала колокольчики. Бубенцы. Точь-в-точь как говорил Чарльз.

Я крепче сжала рукоять ножа и огляделась. Там, через пять зданий по Стрэнду, на крыше возникла фигура. Судя по массивным размерам и тяжелым одеждам, это был оборотень. Но я его не узнала, к тому же на нем была какая-то странная шляпа. Прекрасно. Только очередного «джокера» вроде Марлоу мне и не хватало. Громадная фигура быстро перемещалась по крышам.

Крадучись от дымохода к дымоходу, чтобы оставаться незамеченной, я направилась в сторону фигуры, которая теперь притаилась у окна соседнего здания. Он стоял на карнизе, заглядывая в окно с крыши примыкающего дома. Я была слишком далеко, чтобы видеть, на кого он охотится, но это не имело значения. Я знала его добычу. Чего я не знала, так это почему волк выслеживает детей. За исключением, конечно, самой очевидной причины: дети — вкусное лакомство. И все же, у нас годами не было подобных проблем, и уж точно никогда — со стороны Тамплиеров. Подобная животная жестокость была ниже их достоинства.

Приближаясь быстро и бесшумно, я наблюдала за его работой. Его странное одеяние свисало лохмотьями у щиколоток. На спине у него тоже что-то было. Мешок? Корзина? Должно быть, туда он запихивает детей, чтобы быстро скрыться. Я подбиралась ближе, перебегая от трубы к трубе, пока не оказалась на линии огня. Большинство волков отступают, завидев красный плащ. Большинство, но не все.

Хотя было очень темно и лунный свет рисовал лишь тень волка, я видела, что он готовится к прыжку. Он потянулся к оконной раме.

Я вышла из-за дымохода, наставив на него пистолет, заряженный серебряными пулями.

— Отойди назад. Живо, — сухо скомандовала я.

Фигура замерла.

— Именем Ее Величества и согласно уставу «Общества Красных Плащей», вы арестованы. Настоятельно рекомендую не двигаться. У меня есть разрешение стрелять на поражение. А теперь — назад и обернись. Медленно.

Фигура попятилась. Я крепче сжала пистолет, палец на спусковом крючке. События могли пойти по одному из двух путей. И через секунду я узнаю, по какому именно.

— На колени, волк.

К моему удивлению, фигура начала посмеиваться. Ветер дунул над крышей, проносясь мимо оборотня ко мне. Я ожидала — и привыкла к этому — резкого дикого запаха оборотней. Вместо этого я почувствовала запах мяты.

Сердце забилось сильнее.

— Я сказала: на колени.

Он снова рассмеялся. Затем повернулся ко мне лицом, полностью выходя на лунный свет.

Кошачьи желтые глаза смотрели с гротескного лица. Раздвоенный язык выскользнул из-под толстых губ. Он снова засмеялся, рыча на меня. Странная шляпа оказалась вовсе не шляпой, а рогами и густой копной волос. На нем был рваный зеленый кафтан, украшенный бубенцами. Ухмыляясь, он двинулся на меня, топая по черепице раздвоенными копытами.

— Демон, — прошептала я.

Существо снова расхохоталось, затем развернулось и бросилось бежать, звеня бубенцами на одежде.

Собравшись, я прицелилась и выстрелила.

Звук выстрела эхом раскатился по городу. Существо вздрогнуло, но продолжило бежать.

Разрази меня гром. Шевелись, Клемени!

Я рванула за ним. Существо бежало, перепрыгивая с крыши на крышу, отступая по Стрэнду. Сердце колотилось в ушах, пока я пыталась не отстать. Уворачиваясь от ледяных пятен и стараясь не поскользнуться на заснеженной черепице, я преследовала массивную тварь. Но даже если я его поймаю — что дальше? Я почти ничего не знала о битвах с демонами. Я совершенно не была снаряжена для такой работы.

На бегу я заметила капли крови на крышах. По крайней мере, я его зацепила. Стрелять я умела. Я неслась вслед за ним. Его скорость была невероятной. Не просто невероятной — сверхъестественной. Крыши быстро заканчивались: впереди уже виднелась Трафальгарская площадь.

Как раз в тот момент, когда я поняла, что мне нужно найти спуск раньше, чем это сделает он, существо остановилось на краю здания и оглянулось на меня. Его желтые глаза светились во тьме. Я снова увидела этот длинный змеиный язык между острых зубов, а затем он развернулся и прыгнул.

Трижды проклятье!

Добежав до края, я схватилась за лестницу и скатилась вниз. Я обежала здание, но существа нигде не было. Однако на земле я заметила кровь, а затем разглядела отпечатки копыт размером больше моей ладони.

Со стороны Трафальгарской площади донеслось громкое ржание лошади, а затем крики людей. Я бросилась туда.

Двое мужчин, чей фургон стоял у огромной рождественской ели, украшающей площадь, пытались успокоить перепуганную лошадь.

— Вы видели его? Куда он пошел?

— Что? Кого видели?

— Того... человека.

— Никого я не видел. Мы спали. Кто-то напугал лошадь, — буркнул мужчина, пытаясь утихомирить скакуна.

Черт возьми.

Осматривая землю, я заметила еще одну каплю крови. Затем — следы копыт на снегу. Они вели в сторону Мэлла. Я мчалась за тварью, стараясь не терять из виду следы и капли крови. Вскоре, однако, следы увели меня с променада в Сент-Джеймсский парк. Под прикрытием деревьев я потеряла след. Было слишком темно. Я остановилась и прислушалась. Никаких бубенцов. Закрыла глаза и глубоко вдохнула. Никакой мяты. Я попыталась почувствовать существо. Ничего. Снова открыв глаза, я сорвала прибор ночного видения и посмотрела своим «лунным глазом». Я стояла среди безлиственных деревьев, чьи причудливые тени ложились на землю, словно длинные когти. Я посмотрела в сторону Букингемского дворца. Огни из окон дворца, казалось, покачивались между ветвями. Здесь был демон, так близко к королевской резиденции. Демон. Прямо здесь. Я ждала в темноте, всматриваясь и прислушиваясь. Ничего. Существо исчезло.

Спустя короткое время я услышала чьи-то шаги.

— Эй! — окликнул голос. — А ну стоять. Что вы тут делаете?

Я обернулась и увидела одного из гвардейцев, патрулирующих Мэлл. Я убрала пистолет за пояс и достала свой маленький серебряный жетон. Нахмурившись в сторону темной чащи, где исчез зверь, я повернулась к гвардейцу.

— Я спрашиваю, что вы...

— Да-да, я вас слышала, — отрезала я, поднимая жетон. — Машина поблизости есть?

— Что? О, понятно. Простите, агент. Машина? Нет. У меня лошадь. Что здесь происходит?

— Мне нужна ваша лошадь. А вам нужно выставить дополнительные патрули в этом районе. Я преследовала... э-э... бродягу, загнала в парк, но упустила в темноте.

— Да мы тут постоянно воришек гоняем. Они используют парк как укрытие, чтобы...

— Нет. Послушайте меня. Вам нужны дополнительные люди на Мэлле. Вы меня понимаете? Передайте им, что агент Лувель из «Общества Красных Плащей» запросила усиление охраны. И если что-то — хоть что-то — покажется подозрительным, немедленно сообщите моему руководству. Итак, где ваша лошадь?

— Моя лошадь? Там, — ответил гвардеец, указывая на променад.

Я обошла его, заметив коня в лунном свете.

— Верну его, как только смогу, — бросила я, проходя мимо застывшего гвардейца. — Живее, человек. В этих лесах бродит угроза.

— Что... что мне передать остальным, кого мы ищем? — крикнул он вслед.

Демона.

— Похитителя. Переодетого сатиром.

— Вы... Вы серьезно?

— Я похожа на шутницу? На мне красный плащ. Ждите странностей. За работу, солдат, — сказала я. Найдя коня гвардейца, я вскочила в седло и поскакала прочь из парка. Я почти ничего не знала об охоте на демонов. К счастью, в нашем ведомстве был один человек, прославившийся именно в этом деле. И это был единственный человек, к которому я была рада иметь повод зайти. Агент Хантер.

Глава 9: Тем временем в Ковент-Гардене

Я прискакала на гвардейской лошади в Ковент-Гарден, где жил агент Хантер. Его особняк, именно отдельный дом, а не квартира, располагался в квартале, который когда-то был крайне модным, пока лондонцы не решили, что Мейфэр больше подходит людям с положением и достатком. Либо агент Хантер получал гораздо больше, чем показывал, либо унаследовал состояние. Оба этих момента были мне крайне интересны. Впрочем, всё, что касалось агента Хантера, было мне интересно. Именно поэтому я знала, где он живет. Очевидно, он устраивал прием, когда только сменил на посту агента Грейстока, но я в то время еще восстанавливалась в Ноттингеме и всё пропустила, о чем всегда жалела, как только увидела его воочию. Теперь же у меня был весомый повод заглянуть.

Первые лучи рассвета прогнали тьму, окрасив небо в туманный желтовато-серый цвет. Было чертовски холодно, и я была измотана. Привязав лошадь к столбу, я подошла к двери и позвонила.

И стала ждать.

Фонарщик продвигался по улице в мою сторону, напевая рождественский гимн. Я стояла, потирая руки, пока он допевал последние строки «God Rest Ye Merry Gentlemen».

— Раннее утро, мисс? — окликнул он меня, гася фонарь прямо у дома Хантера.

— Поздняя ночь, если честно.

Он хмыкнул:

— Отличная погода для горячего тодди.

— Или трех.

— Или четырех!

Мы рассмеялись.

Раздался щелчок, и дверь приоткрылась.

— Слушаю?

Я обернулась и увидела заспанного дворецкого.

— Прошу прощения. Доброе утро. Мне крайне необходимо поговорить с агентом Хантером.

Мужчина откашлялся, спустил очки на кончик носа и внимательно меня изучил.

— Пожалуйста, передайте ему, что пришла агент Лувель.

— Хорошо, — ответил он и закрыл дверь.

Продолжая греть руки, я наблюдала за фонарщиком. Он насвистывал веселый мотив — еще одну рождественскую песенку. Сначала я не обратила на это внимания, мечтая лишь о горячем напитке и теплой ванне. В голове мелькнула мысль, что у агента Хантера в таком стильном доме наверняка есть большая ванна на львиных лапах, в которой, без сомнения, поместятся двое... Я уже готова была погрузиться в эту фантазию, как песня фонарщика — он перешел со свиста на слова — привлекла мое внимание.

— Пять золотых колец. Четыре дрозда, три французские несушки, две горлицы и куропатка на ветке груши... — пропел он и начал заново, возвращаясь к шестому дню Рождества.

Пять золотых колец.

Четыре дрозда (colly birds).

Три французские несушки.

Две горлицы?

И куропатка на ветке груши.

— Агент Лувель? — раздался голос из открывшейся двери.

Я обернулась. Агент Хантер стоял на пороге в спортивной одежде, его руки были обмотаны бинтами, как у боксера, а со лба катился пот.

— Я... агент Хантер... хорошо. Мне нужна ваша помощь, — сказала я, проходя мимо него в холл и на ходу загибая пальцы.

— Помощь? В чем? Еще даже не рассвело. Это что... лошадь дворцовой стражи?

— А, да. Одолжила у гвардейца на Мэлле. Послушайте, детей похищает не волк, — я понизила голос, чтобы дворецкий не услышал. — Это демон. Я видела его и стреляла в него прошлой ночью. Но упустила след на Мэлле. Он собирался похитить еще одного ребенка, когда я его спугнула.

— Демон? Вы уверены? — спросил Хантер, закрывая дверь и принимаясь разматывать бинты на руках.

— Абсолютно.

Хантер кивнул.

— Мартин, пожалуйста, проводите агента Лувель в библиотеку. Я... — он окинул взглядом свой наряд. — Я переоденусь и сейчас присоединюсь к вам. Я тренировался.

Я не смогла удержаться и проследила за его взглядом: от расстегнутого ворота рубашки до обтягивающих трико, которые так любят боксеры. Они были слишком тесными и... весьма выразительными. К своему ужасу, я почувствовала, что краснею. Я поспешно отвернулась.

— Э-э. Ладно, — ляпнула я. Отлично сработано, Клемени.

Агент Хантер смущенно кашлянул.

— Мартин, попроси Марианну приготовить завтрак для агента Лувель.

— Слушаюсь, сэр. Сюда, пожалуйста, — жестом пригласил дворецкий.

Меня привели в библиотеку в глубине дома. Стены от пола до потолка были заставлены книгами. Высокое окно выходило в небольшую закрытую оранжерею. Несмотря на то, что на стекла снаружи падали снежинки, внутри зеленели растения и цвели цветы. В камине уже горел огонь. Я подошла поближе, чтобы согреться, и с любопытством осмотрела комнату. Длинный стол в центре был завален книгами и засыпан заметками. Видно было, что Хантер исследовал древние предания. Там лежала карта санатория Карфакс и пожелтевший план руин римского Лондиниума.

Я огляделась. Одно кресло было пододвинуто к камину. На столике рядом стопка книг, трубка и кисет с табаком. Но никакого женского портрета. И только одно кресло у огня, не два. Хорошо.

Дверь снова открылась, и вошел агент Хантер. Теперь на нем были простые серые шерстяные брюки, жилет и чистая рубашка. Видно было, что он одевался в спешке. Он даже не успел побриться.

— Простите за вторжение, — сказала я. Лгунья. — Но мне нужна помощь.

— Конечно, — он жестом пригласил меня за стол. — Вы сказали, что стреляли в него?

— Да.

— Из чего?

— Серебряной пулей.

Хантер кивнул.

— Серебро, конечно, может ранить демона, но не убить. Оружие тут бессильно. Единственный способ избавиться от демона — выяснить, что он за существо, и изгнать его.

— Что вы имеете в виду?

— Демоны... одни призваны, другие восстают по собственной воле, третьи рождаются. У некоторых есть имена, и они ходят среди нас, как люди.

— Как оборотни?

— Да. Они принимают человеческий облик. Именно такими зверями я занимаюсь большую часть времени, — он пододвинул ко мне черно-белую фотографию, указав на одного человека. Это был снимок какого-то собрания лордов и леди. У одного мужчины в толпе глаза ярко светились белым.

— То, что видела я, больше походило на сатира, чем на человека, — сказала я и принялась описывать существо.

Агент Хантер нахмурился. Он подошел к полке, достал книгу и снова сел рядом, пододвинув свой стул почти вплотную к моему. В этот момент я поняла, что, переодеваясь, он успел умыться. К моему огромному удовольствию, я уловила густой аромат одеколона с нотками корицы. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Очень странно, — пробормотал Хантер, перелистывая страницы. — Возможно, он призван. В таком случае нам нужно искать мага, а не монстра. Но если он сам прорвался из Иного мира, значит, у него есть цель, которую он должен выполнить, прежде чем вернется обратно.

— Вернется? — я повернулась к нему, невольно рассматривая россыпь веснушек на его носу и щеках. Они были... очаровательны.

К моему удивлению, Хантер тоже пристально на меня смотрел. Он изучал мое лицо.

— Ваш глаз, — сказал он, кивнув на мой «лунный глаз». — Скажите... я надеюсь, вы не против вопроса... вы им хоть что-то видите?

Я кивнула.

— Немного. Формы, очертания. Цвета, но скорее как свечение, а не четкие картинки. Мне сказали, мне повезло, что я вообще им пользуюсь.

Меня захлестнули приступы неуверенности. До травмы я считалась очень миленькой: личико как у эльфа, темные глаза, длинные черные волосы. Я знала, что теперь я не красавица. В хорошие дни я об этом не думала. В плохие — чувствовала себя уродом. Я заерзала на стуле.

— Простите, — мягко сказал Хантер. — Я не хотел лезть не в свое дело. У моего наставника был такой глаз. Но он... ну, он утверждал, что благодаря ему видит фей. Мне просто стало интересно, не видите ли вы...

— Фей? Нет, — ну, если не считать механическую фею Лили Старгейзер, но это другое. — Но иногда я вижу... кое-что.

— Кое-что?

— Достаточно, чтобы это помогало в работе, — улыбнулась я.

Агент Хантер улыбнулся мне в ответ и вернулся к книге.

— Хотел бы я, чтобы мы все могли хоть что-то видеть. Что касается нашего демона, я говорил, что они часто уходят, выполнив цель. Тип демона поможет нам понять его намерения. Посмотрите, не узнаете ли вы кого-то из этих, — он открыл главу с изображениями по-настоящему жутких тварей. Хотя монстр, которого я выслеживала, был страшен, я порадовалась, что не нашла его среди тех чудовищ.

— Цель... — задумчиво произнесла я, пока он переворачивал страницы. — Думаю, у меня есть зацепка. Как бы странно это ни звучало, демон оставляет своего рода «визитки». В доме первого ребенка оставили грушу. Отец мисс Андерсон нашел дрозда в её комнате. Беспризорники нашли золотые кольца. И, кстати, наши первоначальные данные были неверны. На данный момент похищено девять детей, а не четыре.

— Девять!

Я кивнула.

— О тех, кто промышляет на Стрэнде, просто забыли.

Хантер нахмурился.

— И они, скорее всего, не подавали заявлений. — Он закрыл книгу. — Судя по вашим словам, это никто из них. Постойте... — он снова подошел к стеллажу.

Пока он искал, я окинула взглядом стол. Там лежала стопка почты, включая рождественскую открытку, написанную красивым женским почерком. Я придвинула её поближе:

«Дорогой Эдвин, мы искренне надеемся, что ты присоединишься к нам в Рашвуд-холле на рождественский ужин. Искренне твои, Элоиза Мэй и семья Уолкрофт».

Проклятье. Так я и знала.

— А, может быть, вот этот, — сказал Хантер, доставая книгу.

Чувствуя вину за то, что шпионю, я перевернула открытку, делая вид, что не прочитала каждое слово и не киплю от ревности.

И тут я замерла. На лицевой стороне открытки было изображение того самого демона, которого я видела ночью.

Ахнув, я вскочила.

— Что это?

Хантер посмотрел на мои руки.

— А, это. Уолкрофты. Я всё еще не придумал повода, чтобы отказаться от приглашения.

— Нет, дело не в этом. Сочувствую насчет приглашения. Почему бы вам вместо этого не прийти на ужин к нам с бабушкой? Дело в этом. Это он! — я указала на картинку.

На открытке был изображен гигантский лохматый демон с рогами, желтыми глазами, копытами и раздвоенным языком. На спине он нес корзину, в которой сидел кричащий ребенок. У его ног лежали рождественские свертки, куклы и игрушки. Надпись гласила: «Веди себя хорошо! Крампус идет».

— Я бы с удовольствием пришел к вам с бабушкой. Спасибо большое. Значит, это Крампус? Вы видели Крампуса? — Хантер взял открытку. — Вы уверены? Совершенно?

— Абсолютно. На его зеленом плаще бубенцы, и от него пахнет мятой. Он выглядит в точности так же, вплоть до корзины.

— Крампус никогда раньше не появлялся в Лондоне. Вы сказали, похищено девять детей?

Я кивнула.

— Скоро Рождество. Если мы не найдем их до этого времени... — начал Хантер.

— То Крампус унесет их в Иной мир. Дети — Тобиас, Лукас, Том и беспризорники — все они были «непослушными». А маленькая Элизабет избалована больше, чем принцесса Елена. Он собирает самых капризных и вредных детей Лондона.

Агент Хантер побледнел. Схватив меня за руку, он подвел меня к настенной карте Лондона.

— Повторите еще раз. Покажите, где их забирали.

— Стрэнд. Начиная от Сент-Клемент-Дейнс. Здесь, — я указала на адрес Браунов. — Потом приют, Ватерлоо, у «Лицеума», Альперштейны (с которыми я еще не виделась), и вчера ночью — здесь.

Хантер взял перо и отметил точки на карте. Мы застыли, глядя на результат. Крампус шел по Стрэнду, но его путь вел прямиком к Букингемскому дворцу.

— Вы выследили его в Сент-Джеймсском парке, — глухо произнес Хантер, когда до нас обоих дошло страшное осознание.

— Да. Потеряла его у озера.

— Мне нужно отправить послание Ее Величеству. Принцесса...

Агент Хантер был прав. Если Крампус охотился на непослушных детей, то принцесса Елена была для него главным призом. О скверном характере дочери королевы ходили легенды. Газеты и карикатуристы вовсю потешались над ней. В Лондоне не было человека, который не знал бы о её отвратительном поведении.

Я кивнула.

— Нам нужно найти его логово. Нужно прочесать парк. Он должен быть изгнан обратно в ад до наступления темноты. Но сначала нужно найти других детей. Дайте мне отправить сообщения и переодеться в форму.

— Конечно.

Раздался стук в дверь.

— Завтрак, сэр? — вошел дворецкий, толкая тележку с едой и горячим чаем.

— Клем... Агент Лувель, пожалуйста, приступайте. Я распоряжусь насчет сообщений и скоро к вам присоединюсь. А пока... вот это может пригодиться, — он протянул мне еще одну книгу и выбежал из комнаты.

Расчистив место на краю стола, дворецкий расставил завтрак и ушел.

Я села, добавила мед и лимон в чай, сделала глоток. Идеал. Я смотрела на роскошный завтрак: горы яичницы, ветчина, картофель, сконы с густыми сливками и джемом. Глядя на всё это великолепие, я с трудом могла думать о Крампусе, демонах и вредной принцессе Елене.

Потому что до меня медленно доходило другое осознание.

Я пригласила агента Хантера на рождественский ужин.

И он ответил «да».

Глава 10: Эдвин и Клемени

Набив живот ветчиной, чаем и сконами, щедро сдобренными клубничным джемом и густыми сливками, я вернулась к креслу агента Хантера у камина. С его книгой в руках устроилась поудобнее. Открыла титульный лист: «Путеводитель по лесным спрайтам, эльфам и праздничным хобгоблинам» С. Россетти. Внутри обнаружился экслибрис, указывающий на то, что фолиант когда-то принадлежал Хорасу Уолполу и библиотеке Строберри-Хилл-хаус. Я не первый раз слышала это имя и место в связи с чем-то сверхъестественным. Говорили, мистер Уолпол питал живой интерес к оккультизму, и нынешняя обитательница дома, графиня Уолдгрейв, была ему под стать. Пролистав оглавление, я перешла к пожелтевшим страницам раздела «Праздничные хобгоблины». Там автор описывал всевозможных сверхъестественных существ, связанных с праздниками. Там была увесистая глава о древних кельтских йольских преданиях, магическом применении омелы, рождении Санта-Клауса — и его отличиях от Отца Рождества — и о Крампусе.

Я бегло просматривала строки, но веки внезапно стали тяжелыми. Скинув сапоги и поджав под себя ноги, я продолжила чтение.

Крампус, судя по всему, был известным демоном из Альп, но в праздники его замечали во многих уголках мира. Ранние исследователи ошибочно связывали его с кельтским богом Кернунном. На самом же деле он был существом из Иного мира, приходящим в мир смертных в дни перед Рождеством. Но для его появления нужны были особые условия. Злоба и дурные поступки, особенно детские, создавали темную энергию, которая позволяла ему войти в... в...

— Агент Лувель, — позвал тихий голос. Кто-то осторожно коснулся моего плеча. — Клемени.

Я глубоко вдохнула. Корица.

Погодите, он только что назвал меня Клемени?

Глаза приоткрылись. Я всё еще сидела в кресле у камина, но теперь была укрыта тяжелым стеганым одеялом. Солнечный свет, льющийся из окна, подсказал мне, что рассвет уже давно наступил.

Агент Хантер, одетый в парадную форму, отступил на шаг. Он улыбнулся мне.

— Простите, что разбудил. Полагаю, вы не спали больше суток, да и до этого вряд ли отдыхали, но нам пора браться за дело.

Пытаясь окончательно проснуться, я посмотрела на него, а затем оглядела комнату. Рядом с моим креслом стояло другое. На сиденье лежала книга, а на столике рядом — пустая чашка из-под чая. Неужели он сидел здесь всё это время вместе со мной?

— Простите, сэр. Я...

— Эдвин, — поправил он.

— Простите?

— Пожалуйста, зовите меня Эдвин. По крайней мере, когда рядом нет других агентов.

— О. Спасибо... Эдвин. — Боже мой, что происходит?

Он кивнул.

— Я отправил депеши во дворец, распорядился усилить патрули. Также я послал весточку агенту Фоксу, чтобы он опросил Альперштейнов и прислал отчет. Мы с вами отправимся в Сент-Джеймсский парк. Если моя интуиция меня не подводит, портал демона мы найдем именно там.

Все еще пытаясь унять трепет в сердце, я заставила себя сосредоточиться:

— Да. Хорошо. Ладно. Значит, если серебро не берет эту тварь, что вы используете?

Агент Хантер, Эдвин, жестом пригласил меня к столу, где стоял деревянный чемоданчик.

— До того как меня повысили, я работал «в поле». Полагаю, вы уже слышали.

— Только слухи. Но именно поэтому я пришла к вам.

Об успехах Хантера до того, как он возглавил «Теневой дозор», ходило много легенд, но одна история была неизменной: Эдвин Хантер был лучшим охотником на демонов в королевстве.

Он отщелкнул замки на деревянном кейсе. Внутри лежали флаконы со святой водой, серебряные распятия, мешочки с сушеными травами, несколько заводных механизмов, которых я не узнала, библия, два безымянных журнала, выглядевших невероятно старыми, кинжал с деревянным лезвием и кол.

— Думаю, мы подберем подходящий инструмент для этой работы.

— Мне определенно нужен такой же.

— Ну что ж, скоро Рождество.

Я хмыкнула.

— Сначала нам нужно найти логово демона. Пойдем на охоту?

Ухмыльнувшись, я кивнула. Агент Хантер закрыл свой чемоданчик для охоты на демонов, и мы вышли на улицу.

Глава 11: По коням

Я отчасти ожидала, что у агента Хантера окажется какой-нибудь новомодный шикарный автомобиль — одна из тех фыркающих угольных или паровых штукенций, которые, кажется, захватывали Лондон. Вместо этого я увидела его коня под седлом у входа. Зверь, которого я одолжила у дворцовой стражи, оживился, завидев меня.

— Да, я здесь, чтобы отвезти тебя домой, — сказала я животному, похлопав его по шее, и вскочила в седло.

Агент Хантер сел на коня, закрепив свой ящик позади, и мы направились в сторону парка.

Было еще совсем раннее утро. В воздухе разлилась прохлада, а земля припорошена тонким слоем снежинок. Аппетитные запахи имбирных пряников и сахарного печенья доносились из пекарни. Витрины магазинов были украшены к праздникам: зеленые и красные шелковые платья, капоры, отороченные падубом, и другие элегантные наряды красовались за стеклами. В одном магазине использовали зоотроп, чтобы показать движущиеся картинки Санты в санях, летящих над праздничной витриной. Другие лавки предлагали пестро украшенные рождественские хлопушки или украшения для ставшей недавно популярной рождественской елки. Казалось, всё, что Ее Величество считала праздничным и модным, мгновенно становилось традицией.

Мы проехали через город к дворцовым конюшням, расположенным неподалеку от Трафальгарской площади и самой границы Сент-Джеймсского парка.

Когда мы приблизились, на нас обратили внимание двое солдат. Они смерили нас суровым взглядом и направились навстречу.

— Эй вы! Почему у вас лошадь гвардейца? — крикнул один из них.

Агент Хантер достал жетон из-за пазухи и предъявил мужчинам.

— Обойдемся без резких тонов, джентльмены.

Оба замерли, и тот, что был поразговорчивее, оглядел меня с ног до головы.

— Вы агент Лувель? — спросил он.

— Да, — ответила я. — А это агент Хантер.

— Агенты... — протянул он, всё еще глядя на нас с опаской.

Я соскользнула с коня и, взяв его под уздцы, подвела к мужчине.

— С моей благодарностью и извинениями, — сказала я, передавая поводья.

— Не стоит, агент.

— Мы сегодня будем проводить расследование поблизости. Мне нужно оставить своего коня, — добавил агент Хантер.

— Начальник конюшни у себя в кабинете, — указал один из стражников.

Коротким кивком Хантер направил лошадь в ту сторону, и я последовала за ним. Однако, подойдя к кабинету, мы увидели через окно, что начальник уже занят. Расстроенный конюх что-то эмоционально объяснял, а начальник конюшни, едва оторвавшись от газеты, пытался отмахнуться от обеспокоенного человека.

Хантер привязал коня к столбу и, не дожидаясь приглашения, открыл дверь и вошел. Я осталась ждать снаружи.

— Это просто не в духе Навали. Он бы никогда так не сбежал.

— Хватит, — голос начальника был пропитан раздражением. — Не ищи ему оправданий. Мы оба знаем, что этот мальчишка вечно проказничает. Объявится позже сегодня.

Хантер откашлялся. Оба мужчины обернулись.

— Ты свободен, Джозайя, — бросил начальник конюшни.

Конюх вышел; на его лице читалась смесь страха и отчаяния. Он направился обратно к стойлам. Хантер принялся расспрашивать начальника, который теперь стоял, вытянувшись в струнку. Я же пошла за конюхом.

— Сэр! — окликнула я.

Мужчина не остановился.

— Послушайте. Вы, конюх!

Он замер и оглянулся. Увидев меня, он опустил глаза.

— Простите, миледи. Я не понял, что вы обращаетесь ко мне.

Потому что я назвала его «сэр».

— Не нужно извиняться. Я агент Лувель. Как ваше имя?

— Джозайя.

— Вы пытались сказать начальнику, что кто-то пропал, верно? Кто именно?

— Мальчик-конюх, Навали. Он ушел сегодня утром до рассвета кормить и поить лошадей, и я нигде не могу его найти. Ведра с зерном так и стояли посреди конюшни, будто парень просто растворился в воздухе.

— Сегодня утром?

— Да. До рассвета.

Сердце екнуло.

— Покажите мне, где вы нашли ведра.

— Да, агент, — он жестом пригласил меня следовать за ним.

Длинные ряды стойл занимали благородного вида животные. Всё содержалось в идеальном порядке. Гвардейцы прохаживались поблизости, готовя своих коней к дню.

— Сколько людей здесь на дежурстве рано утром? Когда Навали был на месте? — спросила я.

— Да никого, по сути. Во дворе есть стража, но никто не будет настолько глуп, чтобы пытаться украсть что-то из конюшен. Их пристрелят на месте.

Если только их заметят.

— Когда вы поняли, что мальчика нет?

— Он всегда встает раньше меня, так что я сначала ничего не заподозрил. Но я услышал лошадей. Они были чем-то встревожены — фыркали, ржали, лягали двери и стены загонов. Я вышел посмотреть, в чем дело. Нашел ведра, а мальчика — нет.

— Я слышала, начальник сказал, что он шутник.

— Так и есть. Но у него доброе сердце. Иногда его розыгрыши заходят слишком далеко, только и всего. Недавно другой конюх пострадал из-за проделок Навали. Начальник сейчас на него очень зол.

Я нахмурилась и последовала за Джозайей в дальний конец конюшни, который — вот совпадение — располагался как раз через дорогу от Сент-Джеймсского парка.

— Здесь, — сказал он.

Я осмотрелась. Лошади жались к задним стенкам денников, их глаза были широко раскрыты, а дыхание — тяжелым. Я искала хоть какой-то след зверя. Легкий ветерок пронесся по сараю, взметая запахи сена, навоза и... мяты?

— Вы чувствуете этот запах? — спросила я мужчину.

— Простите, агент. В сарае всегда...

— Нет. Не это... в воздухе что-то странное...

— Мята.

Разрази меня гром. Я спугнула тварь от одной жертвы только для того, чтобы он нашел себе другую поближе к парку. Я никого не спасла, только сменила мишень.

Джозайя наклонился и поднял деревянную коробку рядом со стопкой тюков сена. Он открыл крышку и заглянул внутрь с озадаченным видом.

— Что там? — спросила я.

Раскрыв коробку пошире, он повернул её ко мне. Внутри лежали предметы, похожие на маленькие флейты. Совсем короткие, с единственным отверстием сверху.

— Трубочки... на самом деле это дудки-казу, — сказал мужчина. — У нас на родине на таких играют. — Он взял одну и дунул. Раздался дребезжащий жужжащий звук. — Должно быть, Навали их купил. Тут на всех парней хватит.

Я пересчитала дудки в коробке. Их было десять.

— Могу я забрать их на время? — спросила я.

Джозайя кивнул и передал мне коробку.

— Агент Лувель? — позвал агент Хантер

— Эдвин.

— Сэр, — я обернулась. Мой взгляд на мгновение задержался на его глазах, губы тронула улыбка, на которую Эдвин ответил тем же. Заметив, что Джозайя наблюдает за мной, я сдержала ухмылку и передала всё, что рассказал мне конюх.

Хантер слушал сдержанно и официально — к такому выражению лица я привыкла на собраниях. Но я уже видела мимолетный проблеск настоящего человека за этой чопорной осанкой, и он был всем, о чем я когда-либо мечтала.

— Спасибо, Джозайя. Мы займемся этим делом, — сказал агент Хантер.

— Спасибо вам, сэр. Я слышал, что пропадают дети, поэтому так и волновался. Пытался сказать начальнику... Я и подумать не мог, что кому-то есть дело до простого конюха. Зачем его воровать?

— Мы во всем разберемся и вернем его домой, — заверила я Джозайю.

— Спасибо, агент. Он глупый малый, но он мне дорог.

Я ободряюще положила руку на плечо мужчины.

— Мы сделаем всё возможное. И обязательно отметим в отчете, что ваш начальник проигнорировал его исчезновение, — добавила я с подмигиванием.

Он снова улыбнулся:

— Благодарю вас, агент, — и направился обратно в конюшни.

— Десять волынщиков волынят... — сказала я, показывая коробку Хантеру.

Он кивнул и открыл свой чемоданчик. Достал странное устройство с ручкой, похожей на заводной ключ в основании. Прибор открылся, явив взгляду шкалы и лампочки. Держа его перед собой, он повел им из стороны в сторону, сканируя землю. Изобретение щелкало во время работы, тикая в одних местах громче, чем в других.

— Не могли бы вы подержать коробку с дудками? — попросил он.

Я кивнула.

Когда прибором провели над коробкой, он начал громко щелкать, и замигал красный огонек.

— Что это такое? — спросила я.

— Один очень талантливый умелец нашел способ отслеживать сверхъестественные вибрации.

— То есть это как ищейка для всего паранормального?

Агент Хантер рассмеялся, обводя штуковиной пространство у выхода из конюшен.

— В точку, — ответил он, как раз когда прибор сработал снова. — А вот и наш след. Начнем охоту?

— Ведите, — сказала я с ухмылкой. Мое восхищение Эдвином выросло десятикратно. Если так пойдет и дальше, я в итоге сама сделаю ему предложение.

Глава 12: Утиный остров

Мы следовали по следу, который указывало заводное устройство, вглубь Сент-Джеймсского парка. Пока мы шли, меня грызло чувство вины. Я думала, что спасла ребенка, но вместо этого лишь подтолкнула зверя к другой, более доступной жертве. Нам нужно было схватить это существо. Немедленно.

Я внимательно оглядывалась по сторонам, пока агент Хантер вел нас через парк к озеру.

— Тот механик, что сделал этот прибор... кто он? — спросила я.

— Он связан с «Простаками».

Где-то в эшелонах власти надо мной стояла группа, известная как «Простаки», которая управляла всеми странными и необычными событиями в нашем королевстве. У них была прямая связь с Ее Величеством, и через моих начальников они руководили нашим агентством. Кем именно они были, никто из нас толком не знал.

— Интересно.

— Я встречался с ним всего несколько раз. Не уверен, что именно он делает для агентства, но он очень хорош в подобных устройствах. Я не раз передавал ему сведения в пабе в Шервуде. Каждый раз он работал над своими механизмами прямо там. Он очень интересовался моей работой и собрал этот прибор специально для меня.

— У него есть имя?

— Робин... как-то там.

— Робин... из Шервуда?

Агент Хантер рассмеялся:

— Полагаете, он назвался псевдонимом?

Я ухмыльнулась:

— Возможно.

Устройство привело нас к арочному мостику, ведущему от центральной поляны парка к небольшому островку, широко известному как Утиный остров. Мы остановились у начала моста. Калитка была закрыта. Я присела и осмотрела снег и лед на ней. Заметила следы раздвоенных копыт.

Я указала на них:

— Там. Разве арочные мосты не являются обычными проходами для демонов?

— Да. Давай взглянем, — ответил он. Он наклонился и открыл свой чемоданчик, вынимая острый кол.

— Колья? Я думала, они работают только против клыкастых. На демонов тоже действуют?

— Они пришпиливают их к месту, но не изгоняют. Как и твои серебряные пули: колья ранят, но не обязательно убивают, — сказал он, заметив, что мой пистолет уже наготове.

Он отпер калитку. Маленький остров посреди парка был отведен под заповедник для водоплавающих птиц, за что и получил свое название. На острове стоял маленький домик. Пока мы переходили через горб моста, я сканировала всё вокруг. Следы вели через мост прямо на остров. Демон не остановился на вершине арки.

— Не демон перекрестков, — заключил агент Хантер, глядя на отпечатки, ведущие к коттеджу. Под непрекращающееся щелканье прибора мы пошли по следу копыт. Двигаясь быстро и бесшумно, мы вышли к небольшому домику. Эта крошечная постройка, обычно используемая учеными и натуралистами, на зиму была заброшена.

— Зверя... его видели только ночью? — прошептал Хантер, когда мы подошли к уютному пряничному домику.

Я кивнула.

— Значит, на рассвете он должен возвращаться в Иной мир.

Хантер подал мне знак, и мы подкрались к двери. Чувствуя прилив неловкости, я сорвала повязку с глаза и сунула её в карман. Если внутри демон, я хотела видеть его обоими глазами. Мне очень не хотелось, чтобы Хантер пялился на мое изуродованное лицо, но выбора не было. Чтобы выполнить работу правильно, мне нужен был мой глаз. И к тому же он назвал меня Клемени. Это ведь должно что-то значить, верно?

Агент Хантер мельком взглянул на меня, его глаза на мгновение задержались на моем лице, а затем он положил руку на щеколду. Я выставила пистолет перед собой. По его знаку на счет «три» он распахнул дверь.

Держа оружие наготове, я шагнула в темное пространство.

Всё было совершенно неподвижно. Солнечные лучи пробивались сквозь окно, в воздухе лениво кружились пылинки. Волоски на моем затылке встали дыбом. В прохладном воздухе ощущался запах мяты. Мой здоровый глаз, привыкший работать в темноте, быстро адаптировался. Пока я осматривала комнату, мой второй глаз заметил что-то в очаге.

Я прошла глубже в комнату, Хантер следовал за мной. Я направилась к массивному каменному камину, пока агент проверял соседние помещения. На столе возле камина лежали крошки печенья, обрывки серебристой бумаги и ленты от рождественских хлопушек. Крошечные подарки, которые вылетают с хлопком, обычно наполнены шоколадом или безделушками. Похоже, зверь не отказал себе в удовольствии.

Половицы скрипнули под ногами Хантера, когда он осматривал другие комнаты. Я прищурилась, вглядываясь в очаг. Мой здоровый глаз говорил мне, что камин холоден. Но мой «лунный глаз» видел зеленое пламя.

Я откашлялась, заставляя себя снова назвать его по имени, и позвала:

— Эдвин?

— Клемени? Что такое? Ты что-то увидела?

— Направь прибор сюда, — я указала на камин.

Хантер опустился на колени рядом со мной, держа устройство перед собой. Машина быстро защелкала, лампочка бешено замигала.

— Как ты узнала?

— Я вижу... огонь.

— Где?

— Здесь, — я провела рукой сквозь зеленые языки пламени. Тепло ощущалось странно — оно было и не было одновременно. — Зеленое пламя.

Эдвин прищурился, глядя на невидимый, по крайней мере, для него, адский огонь.

— Значит, это и есть портал. Ты видишь что-нибудь по ту сторону?

Я уставилась в темноту. Сначала я видела только нечестивый огонь. Закрыв правый — здоровый — глаз, я смогла разглядеть больше. Я едва-едва различала очертания чего-то или кого-то, движущегося по ту сторону. Я покачала головой.

— Там что-то есть, прямо за пределами видимости.

Агент Хантер поднялся и подал мне руку.

— Мы должны поймать его здесь. Мы должны заманить его в ловушку и вытащить детей, пока врата в Иной мир еще открыты.

— Но как?

Агент Хантер похлопал по своему чемоданчику для охоты на демонов.

— У меня есть идея.

Глава 13: О священном елее, меде и лимоне

Поймать демона оказалось значительно сложнее, чем подстрелить оборотня. Конечно, охота на оборотней, особенно когда они в волчьем обличье, была лишь вопросом скорости, сообразительности и точности попадания в цель. Легко сказать, трудно сделать.

Мы с агентом Хантером разделились: он отправился во дворец, чтобы составить отчет и проинформировать Ее Величество об опасностях, подстерегающих ее прямо за порогом, а я поехала в город, в Вестминстерское аббатство.

— Священный елей? — переспросил молодой священник, глядя на меня так, будто у меня выросли две головы. — Мадам, у нас не принято раздавать подобные вещи. Вам нужно разрешение от моего руководства.

— Тогда позовите кого-нибудь из руководства.

Молодой священник фыркнул, окинув взглядом мою одежду.

— И зачем «воздушному жокею» понадобился священный елей?

— Я не воздушный жокей, ты, глупый пустозвон. Приведи того, с кем можно говорить серьезно.

Фыркнув, священник удалился.

Предоставленная самой себе, я бродила среди гробниц королей и королев, ожидая ответа. Я остановилась у надгробия толстого старого Генриха VIII. Этот сластолюбивый и самовлюбленный король всегда интриговал меня. И я не в первый раз задавалась вопросом, как давно нашим монархам известно о «теневой» стороне нашего королевства.

Я услышала звук шагов и шорох сутаны. Кто-то откашлялся.

— Вы та молодая леди, что просила елей?

Я обернулась и увидела очень высокого священника, который смотрел на меня свысока, вдоль своего длинного носа.

— Да. Одной бутыли должно хватить.

— И для чего он вам?

Я достала свой жетон.

Мужчина перекрестился. Он хмуро посмотрел на меня:

— Я принесу то, что вам нужно, а затем вы должны покинуть это святое место.

Ну, по крайней мере, он понял, кто я такая.

— Договорились.

Мужчина развернулся на каблуках и поспешно ушел.

— Что ты об этом думаешь, Хэнк? — спросила я короля Генриха.

— Священники — параноики, — ответил голос позади меня. — Всю жизнь поклоняются невидимому, но боятся тех, кто сталкивается с ним лицом к лицу.

Я обернулась и увидела пожилую женщину. Она завязывала ленты своего капора.

— Вы так думаете?

Она кивнула.

— Знаю. Удачи вам, агент. И счастливого Рождества.

— И вам того же, — улыбнулась я женщине. Кем бы она ни была, она либо была очень мудра, либо уже сталкивалась с кем-то из нашего агентства. По крайней мере, хоть кто-то в этом городе понимал, чем мы занимаемся.

Я снова повернулась к королю, изучая его гробницу в ожидании.

— Так кто был твоей любимой женой? — прошептала я. — Обещаю, никому не скажу.

Ответа не последовало. Само собой.

Вскоре я услышала хлопанье кожи по мраморному полу и знакомый шорох ткани.

— Вот, возьмите, — сказал высокий священник, протягивая мне стеклянную бутыль.

— Вы уверены, что он был должным образом освящен?

— Да, агент. Совершенно уверен.

Я взяла бутыль из его дрожащей руки.

— Ее Величество благодарит вас.

Мужчина хмыкнул, еще раз перекрестился и исчез в глубине собора.

Я развернулась и вышла на улицу. Похоже, сегодня в Вестминстере были не слишком словоохотливы.