Рейчел Майя Каллен Пепел и лед Глава первая Джейд Стеклянные, мертвые глаза девочки смотрят куда-то сквозь меня, пронзая меня свирепой настойчивостью, со злобным обвинением. Кровь все еще на моих руках. Рыжие волосы, голубые глаза. Созвездие веснушек на бледной коже. Она была хрупка и невинна, прелестное дитя. Вот, что я думаю, пока не замечаю глубокие раны на ее запястьях и горле. Залитая кровью, девчушка выглядит так соблазнительно. Она моя. Инстинкт собственности потрясает меня, вонзается в меня. В попытке избавиться от непонятной жажды, я пускаюсь в бег. Задыхаясь, я стискиваю зубы и бегу все сильнее и быстрее. Ноги с тяжестью опускаются на землю, унося меня прочь от безжизненного тела и навстречу городским огням, протянувшимся вдоль горизонта. Я все еще ощущаю запах смерти и разложения. Кожа без рубцов плотно обтягивает мое промерзшее до костей тело. Отголоски пустой памяти отражаются в мозгу, насмехаясь надо мной. Меня преследует леденящий холод. Он цепляется за меня, кусает за пятки, пробирает до дрожи, пытаясь снова завладеть мной. Но я бегу вперед, к свету, к теплу, к обжигающему меня миру, ведь у меня нет иного выбора. Огни так близко. Кожу обдает жаром. Образы проносятся в голове, лишая меня сил. Я с трудом торможу, ботинки увязают в грязи. Размытые границы изображений приобретают четкость. Я задыхаюсь. Новый ужас раздирает внутренности. Отчаяние толкает вперед; тревожные образы переполняют меня и грозят разорвать на части. Убийственное пламя лижет мою кожу. В видении я превращаюсь в мерзкое, уродливое существо с черными как могила глазами. Моя фигура нависает над маленькой, мертвой девочкой, разрастается словно демон над беззащитным ребенком. Ее кровь капает из моего рта. Я облизываю губы, но чувствую лишь вкус соленого пота. Я бегу, отчаянно желая растоптать видение под своими ногами, вдавить его глубоко в землю. Я отказываюсь верить увиденному, отказываюсь признавать в себе монстра, рвущегося с цепи ... и возможность того, что он уже на свободе. Меня накрывает волной неумолимого страха. Отрицание, ужас и надежда - все это позади. Кажется, я все еще ощущаю вкус крови. Как только я врываюсь в озаренный огнями город, внутреннее оцепенение разлетается на осколки. Глава вторая Коннор Слезы жгут. Я никогда не осознавал этого раньше, но они жгут. Опускаются вниз по горлу и оседают в кишечнике до тех пор, пока боль не делает из меня калеку. Глядя в гроб, я хватаюсь за живот. Его лицо полностью изменилось. Стало раздутым, словно, платформа на Марди Гра, бесцветным как манекен. Это не мой отец. Но это он. Если я и научился чему-то за свою короткую жизнь, так это тому, что похороны - ерунда. Люди одевают тщательно выглаженные черные костюмы. Чужие родители "многозначительно" кивают мне, словно, это способно облегчить горе. Как бы не так. Здесь есть ребята из моей школы, которых вынудили прийти предки. Люди тянут детей с собой , словно, нет дела важней, чем заполнить церковь. Будто чем больше скамеек будет занято, тем быстрее мертвец попадет на небеса. Только мне в это не верится. Возможно, некоторые девушки отправились за покупками, чтобы прикупить снаряжение что надо, с благопристойным декольте или отлично подчеркивающее талию и бедра. Люди садятся на скамьи в своих самых лучших «давайте-выразим-наше-уважение-умершему-парню, которого мы не знали» нарядах, причмокивают жвачкой во ртах, держат в ладонях мобильники, чтобы иметь возможность послать хохочущий смайл в ответ на любое входящее сообщение и барабанят пальцами, ведь пастор затягивает службу. И все что им хочется сделать - это уехать домой, покувыркаться в постели с подружкой, съесть их обеды и, возможно, успеть на фильм в семь часов. Я ненавижу этих ребят. Тех, что пялятся на меня, закатывают глаза и зевают. Тех, что ставят мне подножки в школе или толкают на ученические шкафчики. Тех, которые сидят на лавках, создавая массовку, пока я выпрямившись сижу здесь, впереди, и пытаюсь не заплакать. Я сдерживаю слезы. Я не буду рыдать. Не здесь. Не при этих людях. Папины похороны следовало провести в пустой церкви с мамой, его тремя братьями и мной. Лучше бы мы пятеро провели неорганизованное, слезливое, полное рыданий мероприятие, где мы бы льнули друг к другу потому, что остались одни в целом мире. Мраморным полам следовало стать скользкими от наших слез. Но это не так. Мы сидим здесь, с прямыми спинам, совершенно невозмутимые, словно смерть - это всего лишь истекший срок годности и в нашем маленьком, незначительном мирке не разверзлась зияющая дыра. *** Я у себя в комнате и пялюсь в потолок. Погребальная служба закончилась несколько часов назад. Дом кажется пустым и холодным. Я слышу сдавленные всхлипы в другом конце коридора. Мама. Скорее всего, она плачет в подушку, не желая быть услышанной. Но я все равно слышу. Кажется несправедливым, что мама не позволяет себе рыдать в голос так, чтобы дрожали столетние гвозди этого дома. Она так не может. И я не могу. Мы оба плачем в своих комнатах, вспоминая человека, которого больше никогда не будет рядом. Дом скрипит. Возможно, он чувствует тяжесть нашего горя, или же половицы прогибаются потому, что нагрузка на них слишком велика. Мне так больно, я отчаянно пытаюсь забыть долгое сражение отца с раком, кровь, вылетавшую у него изо рта вместе с последними словами ... какими же они были? Я не помню, потому, что страх в его глазах затмил все сказанное. А теперь папы не стало. Невыносимо ощущать подобную утрату. Некое божественное существо взяло свои глупые ножницы и вырезало часть моей жизни, и теперь на мне грубые шрамы в память о том, как много я потерял. Слишком много. Я хочу забыть, потому что помнить больно. Я уткнулся головой в подушку, надеясь подавить воспоминания, заглушить горе. Глава третья Джейд Я падаю, обдирая руки о твердый асфальт. Боль пульсирует в центре исцарапанных и окровавленных ладоней, затем она притупляется, а раны и порезы затягиваются сами собой, оставляя кожу мягкой и безупречной. Я ненавижу эти руки. Мне нечему удивляться: я видела это раньше, но по-прежнему такое исцеление кажется неестественным. Вокруг меня шум, свет и смех вступили в драку. Я заставляю себя встать, испытывая приступ клаустрофобии от нахождения среди зданий, людей и шума. - Вы в порядке? Я поворачиваю голову в сторону звонкого голоса. На меня с беспокойством смотрит девушка с очень светлыми волосами, ярко-красными губами и серебряными колечками в ушах и бровях. Сделав шаг назад, я пялюсь на нее и безумно хочу сбежать, но с трудом сдерживаюсь. Она подмигивает мне, ожидая ответа. Бииииииип! Два ярких огня с визгом несутся на меня. Я застываю на месте, мои глаза прикованы к сверкающим шарам, ревущим мне на встречу. У меня падает челюсть, и в этот миг меня отталкивают с пути этого монстра. Резкий вдох застревает в горле, и я забываю выдохнуть. - О чем ты думаешь, черт возьми? Ты не можешь просто стоять на дороге и ждать, когда тебя размажет машина. Машина. Проворные ярко-глазые чудовища на колесах - это машины. Я пристально изучаю улицу, где автомобили катятся мимо друг друга. Склонив голову на бок, я пытаюсь собрать вместе разбежавшиеся воспоминания. Повозки? Лошади? Колеса? - Привеееет? Я моргаю, переминаюсь с ноги на ногу и снова пялюсь на странно поблескивающую серебром девушку. Ее яркие губы складываются в кривую усмешку: - Так кого ты изображаешь? Средневекового пирата? - она осматривает меня с головы до ног. - У тебя отлично получилось. Смутившись, я открываю рот, чтобы ответить, осматривая ее черное платье в пол и странный ошейник с шипами. Прежде чем я успеваю что-либо возразить, она тянется ко мне, хватает за запястье, и тащит за собой в темноту магазина, стоящего позади. У нее теплая рука, и это не невыносимый жар, который я ощущала несколько минут назад, и не леденящий холод, который я обычно чувствую, а просто тепло. Оно...успокаивает. И все же, я чувствую себя неловко и испытываю облегчение, когда она отпускает руку. Из магазина доносится барабанный бой и рев музыки. Я разглядываю полки с одеждой, цепи и странно украшенные майки. - У нас все совершенно в твоем стиле, - радостно произносит она. - Но позволь мне сделать тебя сексуальнее. Я морщу нос. Все это неправильно. Воспоминания о безобразных мертвецах не дают мне покоя, но я прячу их подальше, вдыхая стены, живых людей, пот, энергию. Этот мир сильно отличается от лесов, по которым я так долго бродила. Умное, странное лицо девушки снова смотрит на меня и ухмыляется. - Давай же, пошли! - Жестом она приглашает меня зайти в магазин. Я шагаю вперед, а что мне еще делать. - Ты такая красивая! - Говорит она, драпируя какие-то куски ткани на моих плечах и руках. - О, о, о! - Она нагнулась и подняла пару высоких кожаных сапог. - О, да, конечно же. Ты. Должна. Надеть. Их. Меня удивляет то, как она умудряется произнести предложение раздельно по словам. Я пялюсь на гладкие новые черные сапоги, затем смотрю на собственные: грязные, изношенные и коричневые. - Я... Я не знаю. Наверное, я лучше пойду... Правда идти мне некуда. - Чепуха - говорит она. - Тебе просто необходимо сменить имидж, а то тебя заграбастают на какой-нибудь фестиваль эпохи возрождения. Я не особо понимаю, о чем она говорит, но не хочу спорить и показывать насколько я несведуща, растерянна и неуверенна в себе. Когда мы возвращаемся в маленькую комнатку с зеркалом и крючком, девушка оставляет меня там с кучей одежды. Я стою посреди комнаты, уставившись на кусок сетки в руке. Дырки слишком большие, а ткань слишком слабая, чтобы ею что-то ловить. Я просовываю пальцы и хмурюсь, потому что так сетка похожа только на перчатки. - Ты уже оделась? Я резко выпрямляюсь, запутываясь руками в двух длинных кусках сетки: - Я ... Я. Нет. Что мне с этим делать? Я жду, когда откроется дверь. Она входит и начинает хохотать так, что частички слюны попадают мне на щеку. Я отшатываюсь назад и вытираю лицо об плечо, потому что руки все еще заняты сеткой. - Чтоооо ты делаешь? - говорит она и начинает стягивать сетку с моих рук. - Это же сетчатые чулки. Как ты можешь не знать, что с ними делать? Половина девчонок здесь их носит. Мне не хочется говорить, что помимо нее, я видела только мертвую девушку, лежавшую в грязи и истекавшую кровью из порезов на теле. Мне не хочется говорить, что я до сих пор помню запах ее кожи и взгляд в никуда. - Покажешь мне? - спрашиваю я. Она закатывает глаза, но улыбается. - Ну, прежде чем я зайду и помогу тебе одеть чулки, нам надо хотя бы нормально познакомиться. Меня зовут Клара. А тебя? Вопрос застает меня врасплох. Как меня зовут? Я пытаюсь вспомнить, ухватиться хотя бы за что-то. Я восстанавливаю в памяти самый первый день, самый первый день своего существования, первый день, который помню. Я очнулась опустошенной ... у меня все болело, я ничего не помнила и была голодна. Солнце просвечивало через мои веки. Я хваталась пальцам за мягкую траву подо мной, которая казалась знакомой и успокаивающей, была якорем, связывающим с Землей, в то время как остальной мир ослеплял меня ярким желтым светом. Я немного полежала и медленно, очень медленно начала осматривать мир ... и себя ... впервые. Я оперлась на локти, посмотрела на свое тело, распластанное на лесной траве. Я чувствовала себя чистым новорожденным существом, не знавшим ничего до того момента, когда его глаза распахнулись. Но там была я, не новая и обнаженная, а грязная и потрепанная, в длинном приталенном кожаном пальто, облегающих штанах и кожаных ботинках. Я знала, что это была за одежда, будто каким-то образом помнила, как одевала ее перед зеркалом. Мысль была смутной и мимолетной, так же как и другие, непрочно державшиеся у меня в голове, плавно уплывающие из памяти, но отчаянно старавшиеся там удержаться. Я пыталась собрать их воедино, но, как сильно я не старалась, как сильно не сосредотачивалась, мысли продолжали уплывать. За все время мне удалось вспомнить только мужчину в возрасте. Я зацепилась за это воспоминание, прокручивала его в голове снова и снова, изо всех сил пытаясь вернуть в памяти его продолжение, но не могла. Оно оставалось неизменным. - Вы только посмотрите на это дитя с нефритовыми глазами, - пожилой мужчина сжал мой подбородок грубыми морщинистыми пальцами. Он нагнулся ко мне поближе, вокруг его глаз разбежались морщинки от улыбки, а между бровей залегла складка многолетних раздумий. - Нефритовые глаза божественны. Он казался еще более старым из-за грубого рычания в голосе. Однако, каким-то образом оно успокаивало меня, словно водопад с гор, бурный и все же безмятежный. Он продолжал изучать мои глаза: - Но нефритовую душу поглотит темнота, - старик осматривал мое лицо, словно изучая неизвестное создание. - Моя маленькая Джейд, береги свой дух, - прошептал он предупреждение. Мужчина собирался сказать что-то еще, но передумал и промолчал. Он развернулся и неохотно шагнул в сторону аллеи. Я смотрела ему вслед. Его слова засели у меня в голове. Я все еще ощущала прохладу его пожилых рук там, где они ласкали мою щеку. Воспоминание о нем - единственный образ, утешающий меня в одиночестве. Его прикосновение и взгляд - это последний физический контакт, который я помню. Однако, даже закрывая глаза и представляя его морщинистое лицо, я знаю, ему было что-то известно, но он не стал мне рассказать. Просто он был любознательным духом, ищущим секреты бессердечных. И все же я люблю его. Мне больше некого любить. Джейд - так он называл меня - единственное известное мне имя. Девушка Клара все еще смотрит на меня в ожидании. - Джейд, - говорю я. - Меня зовут Джейд. Клара наряжает меня в магазине больше часа и, наконец, сваливает в кучу на прилавке все вещи. Она упаковывает их, улыбается, затем прокатывает карту через бибикающее устройство, соединенное с другим бибикающим устройством, и толкает по прилавку всю кучу ко мне. - Забирай! - сияет она. - Не гонять в юбках и сапогах с такими ногами как у тебя должно быть преступлением. К тому же, все эти вещи - секонд-хэнд. Клара вытащила черную пышную юбку с маленьким розовым черепом: - Эта юбка стоит три доллара. ТРИ ДОЛЛАРА! - она качает головой. - Богатые дети выбрасывают потрясающие вещи. Рэнди, мой босс, собирает их и перепродает. - Я... - я понимаю, что Клара сделала доброе дело, отдав мне эту гору одежды, но я не уверена, что сказать и даже как принять ее. Мне неловко, я боюсь говорить, двигаться, думать, сделать что-то не так. Клара поднимает брови: - Ну... - Спасибо, - слова тихие, робкие, но я действительно благодарна. - Не за что. Послушай, мне надо закрываться. Ты где живешь? Я понимаю, что даже пробыв полуголой в примерочной больше часа, я говорила немного. Эта девушка обо мне ничего не знает, но ее взгляд настолько открыт и честен, что мне жаль, что я не помню секретов, которыми могла бы с ней поделиться, потому что, мне кажется, такая отзывчивая девушка как Клара достойна их услышать. Стеклянные глаза и огненные волосы мертвой девушки всплывают в памяти. У меня есть секрет. Который я никогда не расскажу. Никогда. -Я... я не... - Подожди-ка секунду... - Клара хмурит брови, сведя их в одну изогнутую линию. Интересно, как у нее это получается. - Тебе есть где переночевать? - Ну, нет, но... - Решено. Ты останешься у меня, - она произносит это как утверждение. - Нет, не стоит...мне действительно... Аргумент был неубедителен. Около часа Клара таскает меня среди людей, машин, трамваев и дальше, по ухоженным дорогам с красивыми белыми домами по сторонам, чтобы круто скатиться туда, где темнеют грязные обшарпанные дома. Она направляет меня к одному из них и проводит в свою квартиру. Квартира Клары однокомнатная, стены неравномерно покрашены и завешаны фотографиями сотен разных людей с темным макияжем и в таких же эксцентричных нарядах, что и у нее... ну, и как мой теперь. Мы стоим среди одежды, сваленной на полу, людей, пялящихся на нас со стен, и башен маленьких тонких коробочек, возвышающихся над всем этим беспорядком. Из кухни доносится запах чего-то протухшего. Таракан ползет по моему ботинку. Я отступаю и опрокидываю стопку позади себя. Клара смеется: - Две минуты у меня дома, и ты уже ломаешь вещи. Я падаю на колени, собирая рассыпавшиеся коробочки с лицами и картинками на обложках. - Извини! - Не переживай из-за DVD-дисков. Видела ли ты остальную квартиру? Она совершенно ужасна, - она проводит пальцем по одной из коробок. - Давай выберем одну. Сегодня пятница...идеально для киновечера. Наш киновечер растягивается на два дня. Клара не работает на выходных а я, ну, мне никуда не надо, так что я рада идее не выходить из дома и не расставаться с Кларой, ведь она такая веселая девчонка. Когда она спрашивает мою фамилию, а я мешкаю, она говорит: - Тогда будешь Джейд Смит, - и подмигивает мне. Я склоняю голову набок и благодарно киваю: - Да, это я. Глава четвертая Коннор Коннор Остин Деверо. Даже мое имя выдохшееся, как шлепки дохлой рыбы. Я вздыхаю, лежу в постели , пробегаюсь по списку своей "некрутости", и хочу, чтобы этот чертов будильник заткнулся. Я девственник, а когда последний раз я целовал девчонку, она не была ни разумной, ни такой уж симпатичной. Я бегаю в школу, потому что мой старенький пикап "Шевроле 56" проржавел и опирается на блоки из шлакобетона в заднем дворе. Я не играю в футбол и не занимаюсь другим споротом. Я пробовал бегать, даже попал в команду, но это было давным давно, и я никогда по-настоящему не участвовал в состязании, потому, что... ну, потому, что во время первых соревнований папа заболел. Я стоял на старте, когда он упал на трибунах. В тот день я побежал к нему и больше никогда не одевал форму с номером. И, наконец, изюминка - самая главная причина того, почему я такой, какой есть и довольствуюсь самоуспокоением и отстоем своей жизни - мой папа умер. С этой мыслью я, наконец, наклоняюсь и вырубаю будильник. Тишина отвратительна. Раньше внизу гремела бы джазовая музыка. В доме никогда не было тихо, он всегда был шумным, иногда слишком шумным, наполненным язвительными замечаниями, громкими возгласами и криками, и музыкой, уймой музыки. Теперь в нем лишь слабые, тихие голоса и застоявшийся воздух. Мертвый, как мой отец. Тишина опустилась на наш старый дом в колониальном стиле в тот миг, когда за ним приехала скорая, в тот миг, когда мы все затаили дыхание, пока он покидал нас, чтобы никогда не вернуться домой. Как-будто бы сам дом обладал сердцем, когда медики уехали с моим отцом на каталке и проревела сирена, это сердце остановилось и не забилось снова. Я сажусь на кровати прямо, мои потные волосы прилипают ко лбу. Мне очень нужен душ. Понедельник. Почему детям так необходимо выносить школу? Со всем эти перелистыванием страниц, чтением книжек, скучными учителями и постоянной угрозой унизиться в обществе, по крайней мере для меня. Уверен, все впечатления средней школы сущий ад. - Коннор? - мама шепчет через закрытую дверь, прерывая мои привычные утренние разглагольствования. - Да, мам? Она заглядывает внутрь: - Ладно. Я просто зашла убедиться, что ты поднялся. Я издаю стон. Конечно я поднялся. Не так-то просто не обращать внимания на тоску, у меня от нее завязываются узлом кишки. Совсем неважно, что я в выпускном классе. Я так и не поднялся от положения затюканного новичка. К счастью, большую часть времени я совершенно невидим. Для некоторых, это было бы пыткой ... входить и выходить так, словно тебя не существует, в то время как вся важность достается тем, кто находится в центре внимания. Конечно, я тайно воображаю себя центром внимания. Я проживаю жизнь, засматриваясь на других. Когда нападающий зарабатывает тачдаун, или компания ребят идет на пляж, или парень улыбается, обнимая свою девушку, я завидую им всем. Но раз уж мне суждено быть невидимым побочным продуктом социальной депривации.[1], пожалуй, в этом мне нет равных. Я натягиваю джинсы, футболку и пару кроссовок. Когда я тянусь к своей курьерской сумке[2] на большом кресле-мешке, я понимаю, что ее там нет. На кресло опирается моя старая гитара. Я качаю головой, глядя на нее - пыльную, заброшенную. Я убираю гитару в шкаф, но мама постоянно вытаскивает ее в надежде, что я стану играть, как бывало прежде. Чертова гитара стоит здесь как обвинение, как стопка журналов "Плейбой", которая должна заставить меня чувствовать себя виноватым. Я хватаю гитару и запихиваю ее под кучу одежды в шкафу. - Коннор! - Снова зовет мама, на этот раз снизу. 7:21 утра. Черт, где мое домашнее задание? Я разворачиваюсь, безуспешно пытаясь обнаружить сумку. Выхожу из комнаты, закрываю дверь и сбегаю вниз по расшатанной дубовой лестнице. Я прыгаю через ступеньку. Не уверен, насколько стар наш дом, но знаю, что стар. Раньше думал, что под лестницей живут привидения, поэтому приспособился перескакивать по две ступеньки за раз, чтобы они меня не схватили. Привычка осталась. На перилах возле двери оказались домашнее задание и сумка. Я запихиваю в нее тетради вместе с ноутбуком. В школу я не опоздаю. Хуже существования в беспокойной преисподней, иначе известной как средняя школа, может быть только тот предательский миг, когда тебе не удается просто проскользнуть на свое место во время утренней суеты, и ты и впрямь должен оказаться перед двадцатью пятью парами глаз, которые в полной тишине следят, как ты ищешь свой стул. На кухне мама потягивает кофе. Ее кудри небрежно собраны в конский хвост, который не слишком-то их удерживает. Они торчат отовсюду, но каким-то образом ей идет. Она не выглядит неопрятно, скорее беззаботно. Отчасти мне кажется, она делает это нарочно. Обычно мама тщательно убирала и зачесывала волосы назад, так что они выглядели прямыми и послушными. Но папе они особенно нравились в воскресенье утром, когда она только проснулась, выкатилась из кровати и пила кофе на крыльце в пижаме. Он бывало объявлял: - А вот и она! Мама обычно поднимала брови и говорила, - Что? А отец бывало подхватывал и целовал ее ... ага, прямо здесь, на моих глазах, они не стеснялись демонстрировать свои чувства ... и он говорил: - Вот она львица, в которую я влюбился, - и запускал пальцы в мамины кудри. Поначалу меня это раздражало, но потом, когда у отца развился рак, и он так ослабел, что не мог ничего поднять, я начал скучать по тем неловким мгновениям, которые, как я теперь понимаю, были бесценны. Так что теперь мама всегда оставляет волосы кудрявыми и распущенными и они напоминают развевающуюся на ветру дикую гриву. Глядя на нее, я понимаю, что мне тоже так нравится больше. Мама машет мне: - Пока, милый, - она ерошит мои волосы и приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку. - Увидимся позже, мам, - я открываю дверь, и на меня обрушиваются волны горячего влажного воздуха. Как мама пьет кофе? Может она слегка ненормальная? Луизиана не для слабых духом. Учитывая ураганы, жару и аллигаторов, я думаю, мы неплохо обустроились, чтобы отвадить слабаков. Но даже я, родившийся и выросший закоренелым луизианцем, не возражал бы окунуться в ледниковую воду Аляски после пробежки в школу. Вопреки здравому смыслу я шагаю на улицу и закрываю за собой дверь. Она скрипит. Я закатываю глаза. Даже дверь ленится в такую ​​жару. Я улыбаюсь назло себе. Я всегда жил здесь, и часть меня никогда не хотела бы называть другое место домом. Приятно, что здесь все знакомо. Скрипучие ступеньки, облупившаяся краска, пошатывающиеся перила и все остальное. Это дом. К тому же здесь кабинет ... папин кабинет ... который не трогали с его смерти. Мама по привычке вытирает там пыль, но все остается на местах, как он и оставил. Каким-то образом от этого кажется, что папа все еще там, неустанно печатает на компьютере. Я знаю, что не надо входить, потому что он работает, но на самом деле понимаю, что его там вообще нет. Там тихо не потому, что папа так любит. Там тихо потому, что его там нет. Его нет. Его нигде нет. Ни в командировке, ни на встрече, ни на вечерней прогулке. Просто ушел. Его кабинет приносит утешение. Каждый раз, проходя мимо, я на секунду забываю. До школы бежать три километра. Возможно, я не изгой общества. Возможно, я просто воняю потом, поэтому любой, у кого есть нос, избегает меня ради своего блага. Может, мне следует приобрести какой-нибудь устойчивый дезодорант. Я пробовал "Axe", но не помогло, всего лишь реклама. Во всяком случае, на мне он действовал скорее как средство, отпугивающее девушек. Хотя, это неплохо. Девушки в нашей школе - не совсем то, что я ищу. Не то чтобы я привередлив. Я имею в виду, что если бы девушка пригласила меня на свидание, я бы не отказал ей. Мама скорее всего была бы в восторге от того, что я и впрямь отважился выйти из дома субботним вечером. Но правда в том, что в школе Вэйлэнд учатся либо красивые тупицы, либо чудаковатые ботаники. Возможно, есть несколько, что топчутся где-то посередине, но они так отчаянно пытаются слиться с толпой, что меняют свою индивидуальность на мини-юбки и противозачаточные таблетки. Пусть это кажется старомодным, но я на самом деле предпочитаю уважать тех, с кем встречаюсь. Так что, отпугивающий девушек, дезодорант в школе Вэйленд не так уж плох. Я бегу быстро, почти не обращаю внимания на маленькие магазинчики, пекарни на углу, людей, виляющих туда-сюда по тротуару. Для моего бокового зрения все это превращается в пятно. Я просто смотрю на тротуар. Ноги шлепают по мостовой, и мне это нравится. Я замедляю бег, прежде чем школа оказывает в пределах слышимости. Толпа снаружи гудит разговорами о том, кто с кем встречается, когда вечер встречи выпускников, что происходит в Новом Орлеане, какая задница мистер О'нил, кто сегодня с бодуна и, конечно же, о предстоящем футбольном матче. В центре всего этого Доминик - нападающий команды. Он в самом сердце каждой унции зависти, которую я могу собрать ... охотно или неохотно. Доминик - солнце, вокруг которого вращается школьная вселенная. Мне никогда не выдавали уведомление о его гравитации, но, похоже, что все остальные его получили. Он перевелся к нам ровно шесть недель назад и с того времени собрал столько поклонников, что любая знаменитость позавидует. Это просто неестественно. Он попадает сюда как раз перед Марди Гра[3], начинает встречаться с главой группы поддержки, становится звездой футбольной команды, и все это меньше чем за две недели. Еще до того, как его официально зачислили в школу, девчонки уже носили футболки с надписью "Я Сердечко Доминик". Серьезно, что за черт? Я пробыл здесь всю свою жизнь, и у меня нет никого, с большой буквы "Н", ноль людей, одевших ради меня майку с сердечком. Наибольшего внимания я удостоился тогда, когда Джаред Уилсон впервые засунул меня головой в мусорный бак в кафетерии за то, что я занял его место. Я никогда не повторял эту ошибку. Но если когда-нибудь захочу выйти из тени социальной невидимости, я всегда могу его спровоцировать. Я вливаюсь в толпу людей. Нет, невидимость - самое то. Несколько ребят проходят мимо меня и я спотыкаюсь, сумка шлепается на землю. Я наклоняюсь, чтобы поднять ее и, поднимаясь, вижу, как несколько ребят смотрят на меня и качают головами. Я перекидываю сумку через плечо и вздыхаю. Очевидно, я не так уж невидим. [1]        . Прим. перев.: Социальная депривация — снижение или отсутствие у индивида возможности общаться с другими людьми, — жить, функционально и культурно взаимодействуя с социумом. [2]        .Прим. перев.: курьерская сумка - большая сумка через плечо [3] . Марди Гра — вторник перед Пепельной средой и началом католического Великого поста. Праздник, который знаменует собой окончание семи «жирных дней» (аналог русской Всеядной недели). Название распространено в основном во франкоговорящих странах и регионах. Празднуется во многих странах Европы, в США и в других странах. Из городов США самые массовые и пышные празднования проходят в Новом Орлеане. Глава пятая Джейд В понедельник я просыпаюсь, тяжело дыша. Я знаю, что сегодня понедельник, потому что Клара говорила, что будет работать в понедельник и сейчас ее нет. Иди ко мне. Слова - тихий шепот у меня в ушах. Сначала, я думаю, что все еще сплю, но затем, когда делаю вдох и выдох, я слышу их снова. Иди ко мне. Тошнота подползает к горлу, кружится голова. Я зажмуриваюсь и вспоминаю сон. Мои пальцы замерзают и синеют, вода поглощает крик и попадает в легкие. Я всегда тону во снах, мне всегда так холодно. Впрочем, на этот раз сон заканчивается большой красной дверью, на облупившейся краске которой глубоко выцарапан глаз. Дверь захлопывается, и вода утекает, оставляя меня замерзшую и беспомощную на пороге. Иди ко мне ... говорит кто-то за дверью. Иди ко мне. Голос успокаивает меня, освобождает от холода и страха. Я в квартире Клары. Все в порядке. Меня зовут Джейд Смит. Иди ко мне. Мои кости отзываются на голос. Они начинают двигаться, слушают шепот, подчиняются ему. Я чувствую себя так, словно меня тянут, тянут вверх, тянут через комнату, тянут к двери Клары, чтобы я ушла отсюда. Уйти? Я не хочу уходить. Я хочу остаться. Я хочу притвориться Джейд Смит, беглянкой, непростой девушкой с запутанным прошлым, как у одной из героинь тех фильмов, что я смотрела с Кларой. Я хочу остаться и разобраться в своей жизни. Я хочу узнать какое на вкус мятное мороженое. Я хочу посмотреть продолжение первых двух фильмов про Рокки ... сколько их там, Клара говорила? Я хочу найти свою семью, хочу, чтобы они полюбили меня. Конечно, конечно у меня есть семья... Я просто забыла. Вот когда мой план, моя величайшая ложь раскрывается. Мертвая девочка в лесу. Должно быть у нее была семья, а кто-то оставил ее там умирать, раскинувшейся как надоевшая кукла. Я увидела ее, захотела ... обладать ей, попробовать на вкус энергию, которая сочилась из нее алыми лентами. Я не могу здесь оставаться. Я должна уйти. Мое тело знает куда идти. Голос знает, куда меня направить. Я кидаюсь обратно и хватаю курьерскую сумку, которую купила мне Клара. На ней повсюду пуговицы. Каждая из них заставляет меня улыбаться. - Клара? - зову я, но никто не отвечает. На столе я нахожу кексы и записку. «Привет, подруга, отлично повеселились ночью. Ты знаешь, что спишь как убитая? Я утром так шумела, а ты просто продолжала спать. Должна бежать на работу. Вернусь к обеду. Впрочем, если все-таки нужно уйти, возьми 50 долларов и береги себя. P.S. Надень сапоги СЕЙЧАС ЖЕ ;-).» Я улыбаюсь и засовываю пятьдесят баксов и кексы в свою новую курьерскую сумку. Задерживаюсь и провожу рукой по обколотой плитке рабочего стола. Тяга по направлению к выходу внутри меня становится невыносимой. Сглотнув, я подхожу к двери и поворачиваю ручку. Оглядываю квартиру ... ее полнейшую разруху ... и понимаю, как же она мне нравится. Не вздрагиваю, когда таракан пробегает по моей обуви. - Спасибо тебе, Клара, - говорю я пустоте ... - Спасибо тебе. - Почему-то я знаю, что не увижу ее снова. Почему-то я знаю, что не должна. Я покидаю здание и следую странному магнитному притяжению, которое ведет меня на восток. Все кристально ясно, пока я не сворачиваю за угол на двадцать третью улицу. Я просыпаюсь на сене на ферме, лошадь слюнявит мои волосы, в широком дверном проеме амбара виднеется чей-то силуэт. Я даже не помню, как встала на ноги, сознание снова отключается. Влажность меня душит. Я распростерлась на твердой древесине. Кончиками пальцев чувствую ее неровности. Медленно разлепляю веки и ахаю. Вода. Она повсюду. Я лежу на самом краю пирса, почти свешиваюсь с него. Вода близко, слишком близко; она убьет меня. Я не могу пошевелиться, хотя и знаю, что мне надо драпать по пирсу в сторону берега. Я застыла на месте и кричу ... когда я начала кричать? Скоро вода подберется и полностью поглотит меня. Я чувствую, как холод пронизывает кости, промораживает меня насквозь. Мое горло саднит и болит. Крики - высокие, отвратительные звуки и они пронзительно звучат в воздухе. Теплые, пухлые руки обхватывают меня. Я не шарахаюсь от них, потому что слишком напугана, чтобы вообще двигаться. -   Шшш, шшш, дорогая, все будет хорошо. - Эти теплые протяжные звуки едва слышны из-за моих криков. - Шшш, шшш, Нана здесь. Успокойся. Такой юной красивой девчушке как ты не пристало кричать какбаньши[1]. Хватит, дорогуша. Ты в безопасности. Все в порядке. Нана не даст тебя в обиду. -   Ее голос словно колыбельная. Мои вопли утихают, но не прекращаются. Вода. Я не могу оторвать глаз от воды. Я не хочу, чтобы она поглотила меня. Я не хочу утонуть. Только не снова. Это слишком больно. Руки цвета какао ложатся мне на щеки и медленно отворачивают мое лицо от воды к голосу, к ее круглым карим глазам: - Послушай меня, милая. Все в порядке. Я перестаю кричать, дрожа  и ослабев от последствий своих воплей. Мне хочется плакать. Мне хочется рыдать на плече этой женщины. Мне хочется высвободить боль позади глаз, но не получается. Я не могу. Но я доверяю этой женщине, этой женщине с теплыми руками и не отодвигаюсь, и даже не пытаюсь вырваться, потому что ее ласковые карие глаза держат меня. Это честные глаза. Пока что, вода мне не страшна. Женщина ставит меня на ноги и обнимает за плечо, когда я спотыкаюсь на шатких деревянных досках. - Ты пойдешь со мной, дорогуша, ты пойдешь ко мне домой и у тебя все будет хорошо. Ни одно дитятко не останется в одиночестве в Мэдисонвилле[2], штат Луизиана. Нет сэр, по крайней мере, пока Нана здесь. У тебя все будет хорошо. Вода не заберет меня сейчас, но эта женщина ... Нана ... да. Я прижимаюсь к ней и даю ее теплу проникнуть в меня. [1]             .  Баньши — фигура ирландского фольклора, женщина, которая, согласно поверьям, является возле дома обречённого на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок. [2]    . Мэдисонвиль - город в штате Луизиана, США, округ Сен Таммани. Город является частью пригородной зоны, охватывающей семь округов, с центром в Новом Орлеане. По данным переписи 2010 г. население Медисонвилля составляло 748 человек. По данным американского статистического бюро площадь города составляет 6, 51 км2. Расположен на берегах реки Tchefuncte, недалеко от того места, где она впадает в озеро Понтчартрейн. Основан в 1800 году. Глава шестая Коннор Понедельник плавно переходит во вторник, вторник - в среду. Все размывается. Но сегодня мы занимаемся на улице, и скоро начнется урок физкультуры, так что день обещает быть насыщенным. Мне нравится, когда день насыщенный. - Итак, ребятишки. Сегодня мы будем бегать и посмотрим, сможете ли вы побить свой прошлый рекорд в беге на милю, - тренер Эдмонд упирает кулаки в бока, образуя треугольные просветы между локтями и торсом. Он похож на супермена, который собрался взлететь. Только плаща не хватает. Несколько девушек ворчат позади меня. - У нас весь макияж испортится. Они тихо обсуждают, как будут подделывать тепловой удар, но потом решают просто отойти вместе и поболтать о том, что собираются надеть в эти выходные. Горячий влажный воздух как одеяло, которое пытается задушить нас, но все в порядке. Мне нравится бегать. В конце концов, день будет не таким уж отвратительным. Не поймите меня неправильно, если бы в беге присутствовали мяч или клюшка, я удирал бы в противоположном направлении. Любой спорт, в котором используется снаряжение, потребовал бы хорошей координации. Но сегодня, меня ждет только беговая трасса и пара кроссовок. На меня никто не рассчитывает, меня никто не беспокоит. Мы все собираемся на старте. Ученики привычно разбиваются на группы. Спортсмены выстраиваются впереди. Джаред хлопает Доминика по плечу: -Ты, может быть, хорош с мячом, но все, что ты увидишь сегодня на стадионе - это мой зад. - Да неужели? - Доминик вскидывает бровь. - О да, - ухмыляется Джаред. - Посмотрим, - Доминик ударяет друг об друга кулаками, ненадолго напрягая бицепсы. - Я собираюсь... Они могут продолжать вечно. Мне все рано. Один из них победит. Другой разозлится. Они обменяются несколькими непристойностями. Затем, завтра все повторится по новой. Я просто хочу бежать. Бежать, словно вокруг никого нет. Бежать словно передо мной и позади меня открытые пастбища, и мой единственный соперник в гонке - это золотистый араб из сарая. Так как бывало я бегал раньше, как бывало бегал папа. Я равномерно вдыхаю. Вдох через нос, выдох через рот. - Хорошо. На старт. Внимание. Эй, эй. Джулиана, вернись на трассу. Тебе не удастся отсидеться. - Тренер закатывает глаза, когда она бормочет что-то о несправедливости жизни. - Готовы? Марш! - Его свисток пронзительно звучит в воздухе. Мои ноги уже двигаются. Я дышу им в такт. Раз-два, раз-два, раз-два. Дыхание. Вдох. Выдох. Я представляю зеленые холмы у дома и дубы, которые охраняют его. Огибаю первый поворот трассы. Ветер хлещет мне в лицо, когда я набираю скорость, предлагая небольшое облегчение от луизианской жары. Все кажется гармоничным и сбалансированным. Постоянство и устойчивость: дорожка, воздух в легких, движение ног. Я пролетаю второй поворот, третий и четвертый. Я ускоряюсь, выходя на второй круг и нагоняю отстающих. Выдуманная мной заставка с пастбищами уступает место реальности, и, когда я приближаюсь к концу мили, то вижу Доминика и Джареда, бегущих изо всех сил бок о бок в нескольких ярдах впереди меня. Я не могу не улыбнуться в душе. Эти ребята просто полные придурки. Серьезно, если тощий пацан типа меня в состоянии их догнать, то насколько они хороши? Я заставляю себя прибавить темп. Линия финиша так близко, и частичке меня хотелось бы, чтобы Джаред и Доминик полюбовались на мой зад для разнообразия. Мои движения становятся более обдуманными и шлепки моих кроссовок по дорожке звучат все громче и чаще. Разрыв между нами сокращается. Парни слишком поглощены гляделками друг на друга и пыхтением, чтобы заметить, как я приближаюсь справа. Если я слегка поднажму, то у меня получится. Просто чуть-чуть сильнее. Просто чуть-чуть быстрее. За три больших шага я оказываюсь рядом с Джаредом. Сперва, он не замечает. Но затем презрительно смотрит на меня, сдвигает брови и прищуривает глаза. Я почти слышу как в его голове крутятся колесики: когда это ты здесь оказался? Финиш всего в пятнадцати футах. Мало-помалу я вырываюсь вперед. Один шаг, другой шаг. Неужели я действительно собираюсь это сделать? Неужели я действительно собираюсь обогнать Джареда Уилсона и Доминика Ксавье? Я? Коннор Деверо? Я почти ощущаю, как с разверзшихся небес на меня дождем льется слава, когда это ударяет. Подлый тупой предмет попадает мне в голень, и я чувствую, как падаю вперед, на голову. Дорожка встречает мой лоб приступом боли, который рикошетом идет от черепа вниз. Солнце слепит меня, но, задрав голову, я вижу, как Джаред с ухмылкой пересекает финишную черту. Он пожимает плечами и пытается изобразить мультяшную невинность в духе, "Ой. Извини." Доминика распирает от смеха, и он "дает пять" Джареду. Несколько девчонок хихикают, снимая меня на камеру в телефоне. Вместо того, чтобы сразу встать, я утыкаюсь лицом в гравий. Он горячий и не останавливает пульсацию в голове, но, по крайней мере, какое-то время, я не вижу всех остальных. Тренер Эдмонд подталкивает меня ботинком. - Как ты нормально, парень? - Я вздыхаю, заставляя себя подняться на ноги, и киваю. Моя некрутизна глазеет на меня, тихо перешептываясь и периодически посмеиваясь, пока я ковыляю мимо ребят к раздевалке. Шишка на лбу продолжает пульсировать маленькими волнами боли. Наушники заглушают звуки вокруг. К обеду, мой незначительный несчастный случай с лицом, которым я пропахал землю, становится самым популярным видео в интернете, во всей своей позорной славе. Вероятно, у меня уже пара тысяч просмотров, несколько лайков и страница с комментариями в духе "ну и неудачник!", "поберегись, не споткнись, подстилка" и "Джаред снова наносит удар! Прикольно, чувак!" Когда я направляюсь к своему столу, некоторые ребята подзывают меня, суют свои телефоны в лицо, пока их собственные лица кривятся от беззвучного смеха. Я проталкиваюсь мимо них и продолжаю идти, не желая пересматривать ролик снова. Я помню его достаточно хорошо. Рассеяно касаюсь лба тыльной стороной ладони. Ага, просто отлично помню. Я сажусь и прибавляю громкость на айподе. Напротив меня живой труп и какой-то чувак в наушниках сопит слева. Только два фута справа от меня полностью свободны. Полностью мои. Я знаю, никто не подбежит заявлять права на мое призовое пространство, драгоценное сидячее место в кафетерии, но оставляю сумку с книгами и альбом лежать на противоположной стороне стола, на случай, если кто-то попытается. Я ощущаю кого-то позади себя. Слышу тихое "простите" сквозь звуки музыки. Притворяюсь, что не услышал. Знаю я, чего они хотят. Им надо где-то сесть. Но этот пятачок мой. Проклятье. Полно других мест, где можно сесть, а им надо выбрать прямо здесь? Нужно быть трансвеститами с деревянной ногой, чтобы действительно хотеть сесть вот здесь, рядом с кривозубым школьным неудачником с глазами как у кошки. А это значит, что я не горю желанием сидеть рядом с ними. Я слегка покачиваю головой под музыку, давая понять, что я слишком увлечен для того, чтобы на самом деле уделять внимание их нуждам. Я вижу как рука человека сзади подымается чтобы прикоснуться к моему плечу. Боже мой, неужто они не понимают намека? Но прежде чем дотронуться до меня, незваный гость опускает руку и медленно уходит прочь. Парень идет налево. Я специально смотрю вправо. Возможно, я слишком сильно старался не обращать на него внимания. Возможно, это было чересчур заметно. Когда я выпрямляю спину, я замечаю, как темный силуэт проходит за колоннами к удаленному, уединенному столику без вентилятора в пределах видимости. Неужели он действительно собирается сидеть вон там от начала и до конца? Есть другие места, где можно сесть. Там он умрет от теплового удара. Внезапный приступ вины как пощечина. Зачем мне понадобилось быть таким козлом? Я мог бы поделиться своим пятачком. Он очевидно слишком застенчив, чтобы сесть где-то еще. Я смотрю влево и вижу кому я отказал. Со спины я понимаю, что отверг девушку, а не парня. У нее черные распущенные волосы до середины спины. На ней майка с длинными рукавами, поэтому, несомненно, она сумасшедшая. Девушка оборачивается, и я внезапно сожалею о своем недружелюбном поведении. Она не то чтобы одета со вкусом или сногсшибательна, по крайней мере, по голливудским меркам. Она красива той красотой, которая требует, чтобы на нее пялились. Ее кожа - мед. Она носит облегающую майку с надписью "Голосам в моей голове вы тоже не нравитесь", пышную юбку, сетчатые чулки и сапоги до колена. Ее стройная мускулистая фигура благословлена убийственными бедрами. Я с трудом заставляю себя снова посмотреть на ее лицо. В этот миг ее глаза на секунду поднимаются и мы встречаемся взглядами. Кусок застревает у меня в горле. Судя по глазам, поразительно зеленым глазам, она не особо рада меня видеть. Я сразу опускаю голову, смущенный тем, что она уловила мой пристальный взгляд. Надолго задерживаю дыхание. У нее такие красивые и очень суровые глаза. Они холодные и жесткие и смотрят прямо на меня. Одна половина меня думает: "Идиот, идиот, идиот!" Красивая, невероятно сексуальная девушка положила руку мне на плечо, а я не обратил на нее внимания. Я проклинаю себя за упущенную возможность сидеть с ней рядом. Впрочем, другая моя половина испытывает облегчение. Почему-то я понимаю, что эти глаза, такие суровые и проницательные могли бы взрезать мою душу. Я наклоняюсь вперед и подпираю голову рукой. Я думаю о рвоте с кровью, черных костюмах, розах, панихидах и мокрых подушках. Я думаю об одиноких гитарах, тихих домах, указательных пальцах и поцарапанных лбах. Я думаю о падении и нежелании вставать. Да, ее глаза могли бы распороть мою душу, но, во многих отношениях, я уже истекаю кровью. Глава седьмая Джейд Светлые волосы, серебряный пирсинг. Улыбки и любопытные взгляды. Мигая гаснут яркие огни. Жар. Холод. Холодно, так холодно. Кровь, так много крови. Зеленый уличный знак. Вода топит меня, лед морозит. Никто не слышит крики. Слезы никогда не текут. Я просыпаюсь и моргаю, лениво открывая глаза. Обрывки сна сильно беспокоят меня; так всегда. Мысленно тянусь к мелькающим картинкам, но они испаряются, превращаясь в ничто. Я вздыхаю, разглядывая отклеивающиеся обои в цветочек. Сажусь в кровати, скидывая с себя одеяло. Пальцы скользят по стежкам с краю. Его сделала Нана. Когда я сказала ей, что оно красивое, она переполнилась гордостью. Возможно она уже внизу, сидит за столом, в руке газета, радио включено и обжигающе горячий кофе готов и ждет рядом с ее овсянкой. Она предсказуема, но мне это нравится. Неделю назад я проснулась в доках. Я не отпрянула, когда она обняла меня сильными, пухлыми руками. Слилась с ней, счастливая, что покидаю док, радуясь, что холод прогнало теплое тело, которое не отпускало меня. Я поняла, что я тоже не отпускала ее только тогда, когда мы выбрались из дока, и холод исчез. Не отпускала ее до тех пор, пока мы не оказались дома. Я живу в этой спальне в мансарде всего неделю, но уже уловила ее привычки и выяснила все ее незначительные необычные манеры... временами предсказуемые и странные... надежные и успокаивающие. Семь утра. Она уже слушает радио, прихлебывая кофе и разгадывая кроссворд. Я не вижу как она это делает, но знаю. Радио-будильник включается на новостях. - Еще одна жертва Гравёра была опознана сегодня в Калифорнии ... - я выключаю радио. Слова диктора поразили меня. Рыжеволосую девушку из моего леса объявили жертвой Гравёра. От этого имени под кожей ползут мурашки, раздражая до глубины души. Я трясу головой, как-будто это поможет выбросить мысли из головы, разбив их на миллионы кусочков, и делаю глубокий вдох, ощущая влажность воздуха. Свесив ноги с кровати, я задеваю стопку DVD дисков, встаю, собираю их и улыбаюсь, глядя на названия фильмов, которые держу в руках, и дюжину дисков, разбросанных по комнате. Клара. Она подарила мне улыбки и воспоминания, пустила меня переночевать, и подарила кучу фильмов, потому что ей казалось уморительным, что я воспринимала картинки на экране как нечто волшебное. Нана говорит, что я киноман, но, на самом деле, я использовала подарки Клары для изучения человеческого поведения, взаимодействия, разговорной речи и технологий. Поначалу было сложно, но сейчас, это как второе я. В конце концов, я стала киноманом. Сложив DVD в аккуратную стопку, я поднимаюсь и, достав одну из футболок, которые мне подобрала Клара, медлю, прикасаясь к ткани, прижимая ее ближе. Она свалила мне в руки такую груду одежды, что я едва могла что-либо за ней разглядеть. На верху кучи красовались пара высоких кожаных сапог. Клара настояла, чтобы я их взяла. Ее забавляла моя осторожная речь. Она шутила над тем, что меня смущало и озадачивало практически все вокруг. Я кладу учебники в сумку и выглядываю в окно. И хмурюсь. Вот он. Парень, вокруг которого время от времени мерцает яркий свет. Когда Нана предложила ходить в школу, и я с радостью согласилась, потому что вчера заметила вокруг этого парня мерцающий свет, когда он пробегал мимо нашего дома. В школе меня зарегистрировали под именем Джейд Смит, и я пошла его искать. Когда ярко-зеленый свет вспыхнул вокруг него на треке, я ахнула - живот стянуло узлом, пульс... ладно, если бы у меня был пульс, он бы бешено забился, потому что в тот краткий миг, этот парень был самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видела. Затем другие парни толкнули его, и бриллиантовое свечение рассеялось, превратившись в пыльную серую дымку, кружившую вокруг него. Я не знаю, почему я пыталась приблизиться к нему и почему его падение и унижение так сильно подействовало на меня. Почему мне больно было видеть, как этот странный зеленый свет, окружавший его, превратился в пыльный серый, мерцающий как потухшее пламя. В первый раз я подошла к человеку и была откровенно отвергнута. Сама не знаю почему, но его пренебрежительное отношение вызвало во мне дикую злобу. Жестокую, холодную и отвратительную. Я хотела, чтобы туман поглотил его. Это было всего лишь на мгновение. Только на секунду. Гнев постепенно угасает. Я пристально смотрю на парня, все еще хмурясь. Он снова бежит. Мерцание коричневого, красного и серого цвета вспыхивает вокруг него на мгновение, и затем рассеивается. Я с шумом выдыхаю. Схватив сумку, я сбегаю вниз по лестнице. - Эй, сокровище! - Нана зовет из кухни. - Привет, Нана, - я бросаю взгляд на стол, где она сидит с газетой в руках. - Ты слышала ... - Нана показывает на радио, потом на телевизор. - Еще кого-то убили. Она качает головой, ужасаясь реальности случившегося и, очевидно, желая, чтобы это не было правдой. - Нет, - отвечаю я, разыгрывая удивление, хотя только что слышала об этом в новостях. Внезапно мне хочется убежать. Я не люблю слушать про убийства, от этого у меня мурашки по коже, пальцы сводит судорогой, а разум затуманивается. - Мне пора идти, Нана. Не хочу опаздывать во второй день. Нана кивает, но продолжает: - Какая-то бедняжка из Сан-Франциско... Я направляюсь к двери, поток жары ударяет мне в лицо, как пощечина, и на меня снисходит осознание. Во сне все встает на свои места, кадры упорядочиваются. У меня нет нужды смотреть в телевизор, чтобы увидеть ее лицо. Я смотрю на нее за прилавком магазина, хитрая улыбка на ее красных губах. Я вижу как она смеется, когда я вздрагиваю от того, что она включила свет в квартире. Я гляжу на нее, сломанную и побитую, со стеклянными глазами, рядом с мусорным баком в глухом переулке, а на углу зеленый знак "24 улица". Клара. Я спотыкаюсь и хватаюсь за дверной косяк. Пристально смотрю в телевизор в надежде, что ошибаюсь, но ее лицо мелькает на экране. На меня накатывают слабость и головокружение. Тяжело дышать, и я думаю, может ли разбиться сердце, если его нет. - Джейд? Джейд, дорогая, ты в порядке? Обстановка изменяется. Меня заполняет успокаивающий холод, я выпрямляюсь. В груди больше не болит, дыхание выравнивается. Я дважды медленно моргаю, пытаясь собраться. Я смотрю в телевизор и, почему-то, больше не вижу воспоминаний и не чувствую ни сердечной боли, ни потери, ни стыда. Я вижу девушку с очень светлыми волосами и нелепым пирсингом. Пальцы сводит судорогой. -   Да, Нана, все нормально, - я выхожу из дома, не оглядываясь. Глава восьмая Коннор Я застываю в дверном проеме. Да, это так. Мне не удаются тонкости и что-либо отдаленно привлекательное или социально приемлемое. Я стою на пороге кабинета, а позади меня неуклюже толпятся несколько учеников, как в плохо организованной игре в домино. Я слышу из уст ребят недовольный ропот, отличающийся только громкостью и степенью угроз, но меня это совершенно не волнует, потому что она здесь. Я стою в дверях, не замечая вход в третий круг ада Данте, также известный как Английская Литература, и смотрю на девушку с каскадом черных волос через плечо,склонившуюся над блокнотом и сидящую за разрисованной карандашами партой, прямо рядом с моим местом. Девушка, которую я отверг вчера за обедом, и за что проклинал себя весь вчерашний день, вечер, ночь и несчастные 4 089 шагов до школы этим утром, сидит рядом со мной. Хвала плану расстановки парт и исключению Кетрин Маккензи из старшей школы Медисонвиль за то, что это место свободно, и что теперь эта черноволосая богиня сидит рядом со мной. Английская литература - это потрясающе. После долгой благодарственной молитвы с характерным глуповатым взглядом в дверях, я направляюсь к своей парте почти вприпрыжку, но незаметно, потому что парни не подпрыгивают. Я проскальзываю на свой стул, который царапает линолеум с досадным позорным звуком. Я прокашливаюсь. Никакой реакции. Я барабаню указательным пальцем по парте, стараясь выглядеть непринужденно и беззаботно. Но стучащий звук не успокаивает, а раздражает меня. Мне кажется, что моя грудная клетка бьется о футболку, и я боюсь, что весь класс слышит это четкое и ускоряющееся бум-бум. Девушка вздыхает. Неужели она это слышит? Мне не видно ее лица, но я с легкостью представляю, как она закатывает глаза, и с ее совершенных полных розовых губ слетает: "Жалкий идиот." Сердце бьется еще быстрее. Я, действительно, жалкий идиот. Звонок еще не прозвенел, а глубоко внутри отважное бунтарское я тешится идеей извиниться за вчерашнее, представиться, завязать беседу и поразить ее своим остроумием и обаянием. Но, вспоминая, что не имею ни того, ни другого, я усмиряю вероломную часть себя и продолжаю хандрить, желая быть кем-то другим - кем-то крутым, не боящимся рисковать и способным поговорить с этой девушкой без страха быть отвергнутым. Словно по команде, царь ада, он же Доминик, входит в класс в окружении своих приспешников, Джареда и Фила. Черт возьми. Ходячая смесь стероидов с венерическими заболеваниями довели до совершенства ленивую уверенную походку, которую я пытаюсь освоить, и как жаль, что меня не тошнит на них, тогда бы они не казались настолько идеальными. Джаред резко останавливается рядом со мной и ударяет ладонью по столу: - Слушайте, все! Хочу вам представить нашу интернет-знаменитость, Коннора Деверо! Я пристально смотрю на него, а Доминик подходит и кладет руки мне на плечи. - Что? - единственное, что мне удается выдавить из себя. - О, так ты не видел? - Фил достает свой мобильный телефон и тычет им мне в лицо, готовый нажать на кнопку воспроизведения большим пальцем. Я не успеваю опомнится, как видео включается, проигрывая мое унижение на трассе во вторник. В конце камера приблизилась, чтобы запечатлеть мои мокрые остекленевшие глаза. Как только ролик заканчивается, трое парней разражаются хохотом. Я не отвожу глаз от экрана, но перевожу их к нижнему углу: 14 234 просмотра, затем сажусь обратно на стул и с трудом глотаю. Я знаю, что выглядел полным неудачником, но не догадывался, насколько жалким. - Вы видели его лицо? Он по-любому собирался разреветься! - голос Джареда прерывается взрывом смеха. Фил перемещает палец на кнопку "отправить", и на экране вспыхивает оповещение, что видео было отправлено всему контакт-листу. И тут же раздаются мелодии и вибрации мобильных телефонов, объявляя о новом сообщении, и пока мои одноклассники проверяют свои сотовые, я слышу нарастающее хихиканье, вспышки смеха, а взгляды и пальцы указывают на меня. Трое парней хлопают меня по спине, направляясь в конец класса. Я сползаю под парту так, что остаются видны только плечи и голова, и мечтаю исчезнуть. Я мельком оглядываясь на новенькую. Мне давно не хотелось чего-то по-настоящему. И теперь, первый раз за столько времени, в жизни появляется проблеск, нечто новое и красивое, достойного того, чтобы любоваться и желать, но вместо невероятного шанса на успех, мне достается прекрасно организованная кампания по унижению, запущенная в самый первый день совместного с девушкой урока. Я знаю, это глупо, но, видимо, именно поэтому унижение ранит сильнее обычного. Она не отрывает взгляда от парты, у нее не дрожат от смеха плечи. Может быть, она не видела видео? Я ерзаю на стуле и пытаюсь занять себя чем-то, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, редких смешков и взглядов остальных учеников. Это не работает, но по крайней мере у меня есть чем заняться. Я смотрю на девушку, безумно радуясь,что сижу чуть позади нее, и мой взгляд не так заметен. Закрыв рукой тетрадь, она непрерывно что-то строчит. Выпрямившись, я пытаюсь заглянуть в треугольный промежуток, образуемый ее рукой и головой, склоненной к ней. Ее волосы перекинуты на другое плечо, так что я смотрю прямо на страницы, которые покрывают десятки закорючек. Прищурившись, замечаю, как размытые линии преобразуются в одно и то же изображение разных размеров: пересекающиеся линии, похожие на две прописные буквы "Г" или изогнутый крест. Я не могу понять что это, поэтому слегка вытягиваюсь вперед. Раздается скрип. Чертов стул. Девушка медленно поворачивает голову, и, наконец, встретившись с ней взглядом, я вспоминаю. У нее не нежные девчачие глаза, а кусочки стекла, пронзающие меня насквозь. Бледно-зеленые, цвета заледеневшего болота. Я снова выпрямляюсь на стуле и боковым зрением вижу, что она не смягчает и не отводит взгляда, наполненного презрением и говорящего "да пошел ты" или "перестань пялиться на меня, а не то я тебе наваляю." Я прокашливаюсь и пытаюсь смотреть куда угодно, только не на нее, и, продолжая ощущать тяжесть ее взгляда, сверлящего во мне дырку, изображаю невинность и просто разглядываю цитаты и скучные иллюстрации, развешенные по периметру класса. Но мои глаза против воли возвращаются к девушке. Ее стальной взгляд по-прежнему направлен на меня, и я испытываю почти физическую боль от того, что она так сильно меня ненавидит, учитывая, что не сделал ничего такого, чтобы ее разозлить, за исключением разве что полного игнорирования, а затем бесстыдного разглядывания. Это действительно так ужасно? Я улыбаюсь ей, пытаясь сгладить неловкость момента. Девушка сужает глаза. Избегая их, мой взгляд скользит к ее тетради и десяткам одинаковых изображений. У нее вздрагивают руки, и она резко захлопывает тетрадь, явно демонстрируя нежелание показывать свои рисунки. Что еще хуже, девушка начинает копошиться на своем месте, собирает карандаши, подхватывает сумку и встает со стула. Что происходит? Она собирается выйти из класса? Она не может этого сделать. Но вместо того, чтобы пойти вперед, девушка разворачивается по направлению к концу класса и покидает поле моего зрения. Я не смею оглянуться назад. Приходит осознание ужасающей реальности. Она в задней части класса, где сидят накаченные парни в обтягивающих футболках. Совершенство встретится с совершенством. И начнутся первоклассные, всеми обсуждаемые, ухаживания, и все у них будет замечательно, а про меня никто и не вспомнит. Несправедливость жизни - полный отстой. Вот вам и помечтал. В любом случае, у меня просто не было шанса, поэтому я не в праве так злиться. Звенит звонок, и я отклоняюсь на спинку стула, слегка сгорбившись. Но я зол как собака. Я жду, когда придет мистер Джереми и начнет копаться в бумагах, готовясь к лекции. И тут что-то щелкает, когда я смотрю на стопки бумаги. Мой отец... Перед началом приступа кашля, и прежде чем мы вызвали скорую, он что-то писал. Я сидел у него в кабинете на стуле, а он раскладывал бумаги у себя на столе. Отец вздрогнул, увидев меня. Он выглядел мрачным и отчаявшимся. "Что-то приближается, Коннор. Что-то..." - вот тогда напал приступ кашля с кровью, прервав его речь. Я сползаю глубже на стуле, жуткий холод ударяет мне в лицо, и внезапно я ощущаю себя невероятно одиноким. День продолжается, но замечая еще несколько ледяных взглядов новенькой, адресованных мне, я перестаю на нее смотреть, хотя ее присутствие меня изводит. Также мне приходится игнорировать хлопки по плечу, пальцы, сложенные в виде перевернутой буквы "Г" на лбах людей, проходящих мимо и смех, который я слышу в коридоре, перемещаясь между классами. Унижение, девушка, желание игнорировать ее, игнорировать всех вокруг и невозможность это осуществить - все это заставляет меня замкнуться в оцепенении, уйти в себя. Это слишком похоже на то состояние, в котором я был после смерти отца. И меня это пугает. Когда он умер, я знал, что никогда не буду прежним, всегда будет чего-то не доставать, всегда буду искалечен, потому что папы больше нет. Он бы с этим разобрался, смог бы снова вовлечь меня в этот мир, но он не может, потому что это из-за отца я оказался в нынешнем состоянии, и, возможно, никогда не сумею выйти из него. Я вспоминаю папины улыбку, смех, гитару и сосредоточенный взгляд, словно игнорирующий мир, слушая только меня и никого больше. Сейчас он мне так нужен. Я делаю глубокий вдох, и, оставляя шум школы позади, понимаю, что домой сразу не пойду. Небо затянуто тучами, когда я поворачиваю направо на дорожной развилке, но вероятность дождя меня не пугает, потому что знаю, куда мне нужно идти. Глава девятая Джейд От раздражения у меня сводит плечи, я захлопываю книгу и пробираюсь в конец класса, чтобы занять свободный стол рядом с двумя крупными парнями, которые едва помещаются за партами. Я опускаюсь на новый стул, довольная наконец-то оказаться вдали от любопытного взгляда этого мальчишки. Он вздрогнул, когда я проходила мимо, что подарило мне чувство удовлетворения. В мысли закрадывается образ, как я иду по полю с цветами, и они съеживаются и вянут. Я вздыхаю, радость испаряется. Я вытаскиваю тетрадь, когда в класс входит учитель. Мужчина очень худощав, так что застегнутая на пуговицы рубашка висит на нем. Я перевожу взгляд на изящные линии своих рисунков и, схватив ручку, начинаю еще один. Волны и изгибы контуров успокаивают меня, облегчают тревогу и подкрадывающийся холод. Рисуя, я смотрю на свою кисть, держащую ручку. Как я могу не помнить? Я пристально смотрю на ногти, костяшки пальцев, кожу, обтягивающую маленькие косточки моей руки. Как я могу не помнить эти руки? Как они росли, ощупывали, прикасались к чему-то, помимо коры деревьев, мою собственную кожу и... Кровь. Я крепче сжимаю ручку пальцами и сильнее давлю на бумагу, практически разрывая ее. Мертвецы. Я с усилием глотаю, зажмуриваюсь, но вижу пустой мертвый взгляд Клары и тут же открываю глаза. Ее больше нет. Нет, нет, нет. Это Гравёр убил ее. Он наносит глубокие раны своим жертвам, а затем вырезает что-то у них на коже. Поэтому им удалось связать два убийства. Три. Клара была третьей. Я кладу ручку, засовываю руки в карманы и осматриваюсь. Столы, полы, пластик, люди. Меня окружают гладкие поверхности и слишком много людей. Их болтовня и движения заставляют меня вздрагивать. Время от времени я слышу удары одного сердца, двух, трех. Так много сердец, стучащих как барабаны. И я расстраиваюсь, вспоминая, что у меня самой сердцебиения нет. Я осознаю, что моя рука, озадаченная тишиной в области сердца, движется к грудной клетке, сжимаю ее в кулак и опускаю на стол. Я ненавижу это место и эти стены, загоняющие меня в угол и провоцирующие приступ клаустрофобии. Рядом кто-то покашливает, и я бросаю взгляд в ту сторону. Это один из огромных, мускулистых парней, с бледным лицом, покрытом щетиной, и черными глазами. Он подмигивает. Я отворачиваюсь. Я все жду и жду звонка, чтобы наконец-то покинуть класс. Но учитель все еще готовится к уроку, перебирает бумаги на столе. Звонок на урок еще даже не звенел. Время тянется так медленно. В этот момент я замечаю серость, распространяющуюся от мальчика, словно туман, расползающийся над болотом. Сидя за ним, я вижу, как пепельное холодное облако окутывает его как одеяло, и я с трудом могу разглядеть очертания его сгорбленных плеч. Меня пугает то, что чистый свежий воздух вокруг него превращается в нечто плотное и зловещее, способное задушить и сломить его своей смертоносной силой. Парень остается таким весь день, от урока к уроку, серый, опустошенный и ссутулившийся в форме буквы "с" под тяжестью жуткого серого облака. Когда он уходит из школы, я не имею ни малейшего представления, куда он направляется, но знаю, что должна за ним последовать. Он не замечает меня и даже не отрывает взгляд от тротуара. Парень просто шагает под дождем, ссутулив плечи и опустив голову, словно боясь встретиться с миром лицом к лицу. Я пытаюсь убедить себя, что он отвратителен, и удержать злость, наполняющую меня силой, но прекращаю это, предпочитая оставаться равнодушной. Однако, этот мрачный серый туман вокруг мальчика продолжает притягивать меня, проникая в незащищенное место глубоко в груди, минуя неприязнь. Я предаю эту мысль забвению и смотрю, как он открывает скрипучие железные ворота, ведущие на кладбище и проходит мимо надгробий, не глядя на них, как будто его ноги сами знают, куда идти. Я держусь в стороне, но обгоняю его, не боясь быть обнаруженной, благодаря невнимательности парня и моей скорости. Он останавливается. Не двигается, не суетится, не говорит. Он просто стоит там как статуя. Тихий и одинокий, несмотря на то что вечно-блеклое серое облако над ним рассеивается, как будто надгробие вытягивает из него энергию и жизненную силу. Я глотаю. Мантра заполняет мои мысли, пытаясь вытеснить любые эмоции, и внушает мне: "Держись от него подальше. Тебе не следует переживать о нем." И тут я слышу тихий приглушенный звук. Тяжелое дыхание, резкие вдохи и выдохи. Едва заметное дрожание плеч и капюшон, скрывающий выражение его лица. Мальчик-статуя обрушивается, падая на колени и оказываясь в наиболее разбитом и уязвимом положении, и я ощущаю, как одновременно с ним внутри меня что-то ломается. Он снимает капюшон, так что теперь мне его отлично видно даже под дождем и на расстоянии. Слезы безуспешно пытаются слиться с дождем, но я все равно их вижу. Его драгоценные слезы, наполненные болью. И все, что я могу сделать - это смотреть. Внутри меня что-то меняется. Любопытство и сочувствие раздражают. Желание понять, почему он рыдает словно дождь, и то, как ему это удается, вызывает отвращение. Я прикасаюсь к своей щеке, гладкой и мокрой. Но слезы никогда не текут по этим щекам. И задаюсь вопросом, неужели я настолько пустое существо, что даже не могу плакать? Из-за этого я чувствую себя такой... расчлененной, раздробленной, словно жизненно важные частички меня потеряны или сломаны. Я не ощущаю нехватки этих кусочков, но, возможно, только потому, что не знаю, что потеряла. Коннор настоящий, я - нет. Клара была настоящей... Я напрягаюсь, вспоминая разрез ее глаз, блики серебра на ушах. И с трудом глотаю. Клара... Клара. Теперь. Мертва. В груди разгорается боль, тяжесть и напряжение. Мой взгляд возвращается к парню. Я хочу подбежать к нему и вытереть слезы, хочу собрать энергию, утекающую от него, и вернуть ее. Но не делаю этого, а просто оставляю его там плакать в одиночестве. Когда я отворачиваюсь, чтобы убежать, еще более сильная боль сжимает грудь, и я внезапно понимаю, что означает выражение "задевать струны души", потому что прямо сейчас, даже без сердца в груди, я чувствую, как они рвутся, и я резко падаю в пустоту. Глава десятая Коннор Я не бегу в школу, а иду, волоча ноги и пиная камни, так как это единственное, на что у меня хватает сил. День проходит нудно - уроки, болтовня, новенькая в поле моего зрения, но я не смотрю на нее, хоть девушка и вернулась на свое место впереди меня. Наступает третий урок. Тренер собирает нас на стадионе, и нам предстоит очередной забег. Мое лицо начинает болеть, когда я вспоминаю чем урок физкультуры завершился для меня в прошлый раз. Последние дни тянулись медленно, как резина. Ко вчерашнему вечеру итоговое число просмотров моего унижения достигло 25 453. Я стою в строю, а тренер Эдмунд формирует учеников в группы для забега. Доминик толкает меня, проходя рядом: - Готов бежать, чемпион? Я не отвечаю. -Ты тоже, - тренер Эдмунд указывает пальцем на новенькую, сидящую на трибунах. Я узнал ее имя. Джейд. Я не поднимаю глаз, но это не мешает мне видеть, как ее миниатюрная фигура присоединяется к строю, и на миг мне кажется, что она замедляет шаг, чтобы посмотреть на меня. Это глупо. Она не смотрит на меня. Я сосредотачиваю взгляд на пятнышке краски на тротуаре. Время бежать. - На старт, внимание, марш! - выкрикивает тренер, перед тем как влажный воздух пронзает звук свистка. Мы все движемся вперед с разной скоростью. Кое-кто даже медленнее улитки. Я позволяю Джареду и Доминику обогнать меня. Не хочу повторить неудачную встречу лица с гравием. Я бегу расслабленным шагом, граничащим с абсолютной скукой. Ученики пыхтят позади меня, некоторые пробегают мимо. О, море заурядности. Чувствую, мне суждено плавать в его водах целую вечность. Хотя, часть меня ожидает, что, может быть, Джейд поравняется со мной. От этой мысли мне хочется одновременно замедлиться и ускориться. Я не хотел так сильно ею увлечься и теперь даже стараюсь убедить себя, что она мне ничуть не интересна, но я не умею врать. Под ногу мне попадает камень, и я теряю равновесие, падая вперед и ощущая приближение момента поцелуя с дорожкой. Боже, только не снова. Находящейся впереди ногой я пытаюсь найти опору, чтобы выровнять шаг, но мое лицо по-прежнему приближается к земле. Ну, пошло-поехало... Чья-то рука подхватывает меня за плечо, с силой дергает вверх, и тащит вперед, заставляя ноги войти в ритм. Я не упал! Я гляжу влево, и человек отпускает руку. Ее черные волосы развеваются на ветру, когда она уверенно меня обгоняет. Джейд. Сердце пропускает удар, и я едва не теряю равновесие снова. Она спасла меня от падения. Она прикоснулась ко мне. Мой взгляд приклеивается к ее изящному силуэту, быстро обгоняющему отстающих. Идеальные фигура, манера держать себя и шаг. Само совершенство. Я не могу оторвать от нее глаз. С необычайной грацией она быстро набирает скорость и практически оказывается наравне с двумя монстрами - Джаредом и Домиником. Неужели она действительно попытается обогнать их? Я ускоряю темп, чтобы беспрепятственно посмотреть на них на финише. Джейд протискивается между ними. Джаред смотрит на нее сверху вниз, и от вспыхнувшего напряжения его мышцы разгоряжены, становясь более рельефными. Он энергичнее размахивает руками и слегка вырывается вперед. Доминик ухмыляется, глядя на него. Ухмыляется? Почему он ухмыляется? Джейд бежит еще быстрее и обгоняет его. Доминик наклоняет голову набок, рассматривая ее зад с такой жадностью и интересом, что у меня внутри все переворачивается от гнева и отвращения. Вот ведь извращенец. Джаред бежит впереди, Джейд - в центре, а Доминик намеренно задерживается немного позади. Джейд увеличивает скорость и обгоняет Джареда. Тот смотрит на нее с ужасом. - Не дай ей победить, Дом! - кричит Джаред. - Не знаю, вообще-то мне нравится вид! - Доминик указывает прямо на зад Джейд. Но она не смотрит по сторонам, а бежит прямо к финишу. Все происходит очень быстро: она поднимает разведенные в стороны руки, сжатые в кулаки, и резко останавливается. Джаред и Доминик этого не ожидали. Ее кулаки ударяют их под дых, и, отшатнувшись назад, они валятся на землю с громким хрипом. - Черт побери! - Джаред не может сдержать злости и, едва поднявшись с земли, рвется вперед, пытаясь ее догнать. Но Джейд в одиночку победно пересекает финишную черту. Я улыбаюсь. Она оглядывается назад. Ее взгляд переходит с Джареда на Доминика, а затем - на меня. На меня? У нее по-прежнему каменное выражение лица. Джейд подмигивает, резко разворачивается и быстро уходит со стадиона. Даже не улыбнулась, но это подмигивание предназначалось мне. Меня переполняет головокружительный восторг, и я чувствую себя воодушевленным и... счастливым. Глава одиннадцатая Джейд От него в стороны разбегаются лучи желтого света - сверкающие, ослепляющие и восхитительные. И что-то внутри меня взрывается. От счастья? От удовлетворения? От победы? Точно, от победы. Победы над невнятной бледной серостью Коннора, превращающейся в яркое, расширяющееся свечение. Мне нравится заставлять его сиять. Он улыбается мне. Я подмигиваю ему, обещая себе, что больше никогда не стану источником этой горькой серости. Я выманю свет Коннора наружу, потому что он слишком прекрасен, чтобы жить без него. Глава двенадцатая Коннор Мои нервы дрожат как гитарные струны. Их жужжание практически различимо. Я улыбаюсь про себя, прокручивая в памяти славный момент того, как Джаред и Доминик упали на землю с шикарным, но совершенно непристойным шлепком. Мое сердце бьется быстрее, когда я вспоминаю, как подмигнула мне Джейд. Это - самый сексуальный жест, адресованный мне за всю жизнь. Все еще улыбаясь, я приступаю к обеду. Когда подношу очередную порцию на велке ко рту, кто-то сдергивает с меня наушники: - Что за... -Ну что, популярность уже вскружила тебе голову? - я резко поворачиваюсь в сторону хриплого мягкого голоса, исходящего справа от меня. - Или скромным, обычным людям, не засветившимся на YouTube, все-так можно сесть с тобой? Мне кажется, что мое сердце остановилось и готово выскочить из груди. Она выпрямляет скрещенные ноги в сетчатых чулках и кладет локти на столик, удерживая взгляд на карандаше, зажатом между пальцами. Джейд. -Я, эм, хм... - говори же, идиот! - Ну, в смысле... Она поднимает бровь. - В смысле, конечно же, ты можешь сесть здесь, - я смущаюсь от звука своего голоса, похожего на писк цыпленка, быстрый, резкий и высокий. Дом и Джаред обязательно спросили бы, не отвалились ли у меня еще яйца. -Спасибо, - не глядя на меня, она поворачивается и размешает ноги в черных кожаных сапогах под столом, бросает на него сумку, расстегивает ее, роется и достает яблоко и блокнот. Затем Джейд открывает его, откусывает кусочек яблока и крутит карандаш между пальцами, перекатывая его между костяшками, словно какой-то мини-акробат. Я не знаю, пялюсь ли я на нее открыто или подглядываю искоса. - Ну, Коннор, - мое имя слетает с ее губ и не звучит как мертвая рыба. - Что за бездарный бег? Я вздыхаю. Что за черт? Она пришла оскорблять меня? Я умею бегать. Черт возьми, я бегаю хорошо. Если бы она только знала, но я понимал, что Джейд видела видеоролик, да и мне не хотелось с ней спорить, так что я только пожимаю плечами и принимаюсь ковырять рис в тарелке. - Я не пытаюсь тебя задеть, - она не отрывает взгляда от блокнота. - Просто знаю, что ты бегаешь быстрее, чем притворяешься. - Что? - это удивляет меня. - Ты бегаешь, - Джейд пожимает плечами. - И бегаешь быстро, - она разворачивается ко мне лицом. - Но на дистанции ты похож на комбинацию Грудастой Блондинки и Хрипуна. Кого? - Что? - я ощущаю, как хмурю брови, что обычно случается, если недоумение застает меня врасплох. - Я не знаю всех имен, поэтому даю прозвища, - Джейд показывает на Кортни, мило устроившуюся в обнимку с Домиником. - Знакомься, Грудастая Блондинка, - затем она слегка кивает головой в сторону Мэта, издающего очередной хриплый звук. - Хрипун. Я смеюсь. Громко. И, удивляясь этому незнакомому звуку, захлопываю рот. - Ну? - она опирается подбородком на ладонь. - В чем дело? - Я умею бегать, - отвечаю я резко. - Я знаю, - в ее голосе звучит раздражение. - Но почему тогда ты не стараешься хорошо бежать на дистанции? Я молчу. Насколько жалко будет звучать, что не хочу снова поцеловать беговую дорожку, оказаться засунутым в мусорный контейнер или стать посмешищем в интернете? - Тебе нравится быть невидимым? - спрашивает Джейд, сидя прямо и откусывая кусочек яблока. Эй, даже если это так, не значит, что люди должны рассказывать об этом всем вокруг. Хотя она говорит это не грубо, так что я задумываюсь, прежде чем ответить: - Я... эм... ну... - О, взгляните-ка сюда. - звучит над нами голос Доминика. Его тело отбрасывает тень, рядом с ним Джаред и Фил. Меня скручивает от накатившей тошноты. Дом хлопает меня по плечу: -У нашей маленькой знаменитости есть подружка. Другой рукой Доминик собирается погладить Джейд по спине, но она резко хватает его за руку и выкручивает запястье. На мгновение на лице Доминика отражается удивление и боль, но он тут же расплывается в улыбке: - Полегче, крошка, - он выдергивает руку. - Ты - боевая девчонка, верно? -Дом? - говорит Кортни гнусавым голосом, затягивая "о". Она подходит к нему и хватает за руку:  - Пошли! Я думала, мы собираемся, ну, ты знаешь ... - она замолкает, вышагивая пальцами вдоль его пресса до груди, и застывает, понимая, что толпа притихла, глядя на нее. Кортни бросает взгляд на меня, затем на Джейд, и закатывает глаза от раздражения: - О Господи, Дом, неужели нам действительно нужно тратить время на этого неудачника и ... - ее взгляд переместился с сапог Джейд к ее лицу, и она сморщила нос в отвращении. - Нового городского фрика? Мое тело напрягается от злости. Не знаю почему, но чувствую себя ответственным за Джейд, особенно, когда она сидит, спокойная и расслабленная, с яблоком в руке, и, не переставая жевать, посылает Кортни ответный взгляд. - Ну же, Кортни, перестань. Не придирайся. - Почему нет? Из-за нее вы все сегодня выглядели идиотами на беговой дистанции. А теперь посмотри на нее! - она напыщенно указала в ее сторону. - Она, как бы, это, ну, ты понимаешь... - Ты очень красноречива, - все переводят взгляд на Джейд, жующую яблоко. - Что ты сказала? - КРАСНОРЕЧИВА. Может мне принести словарь? Джаред смеется. - Мне плевать. Ты ясно даешь понять к какому типу девчонок относишься. Тусуешься с этим тупым неудачником, - Кортни кивает головой в мою сторону. Теперь моя жизнь кажется никчемной, как прохудившаяся лодка. - Он стал еще более ничтожным, с тех пор как умер его отец. У меня белеют костяшки пальцев, от того что я вцепляюсь в поднос, стискивая зубы. - Если бы ты соображала, - говорит Кортни, отбрасывая волосы назад. - Ты бы старалась тусоваться с нами. - Извини,- голос Джейд спокоен и почти монотонен. - Я не знала, что мне рады в обществе шлюх и извращенцев этой школы. Приглашение принято к сведению. Я ахаю, да так громко, будто из шины спустили воздух. Несколько человек поворачиваются в нашу сторону, улавливая напряжение. Грудастая Блондинка, я мысленно улыбаюсь, думая о прозвище Джейд для Кортни, резко вдыхает. Я морально готовлюсь к неминуемому. - Прости, что? Я поднимаю взгляд и вижу черные глаза Доминика, сверлящие Джейд, и ожидаю увидеть в его взгляде злость, но вместо этого он кажется абсолютно довольным. - Видишь ли, - Джейд расслабленно облокачивается на столик и откусывает еще один кусочек яблока. - Я предпочитаю проводить время с порядочными, образованными людьми, - она машет рукой в мою сторону, и я чувствую, что краснею. - А не с глупыми девчонками, раздвигающими ноги перед каждой особью мужского пола, проходящей мимо... - Ах ты стерва! Джейд коварно и безумно сексуально ухмыляется. - Или, - Джейд осматривает Доминика с головы до ног полуприкрытыми скучающими глазами и продолжает, - жалким подобием мужчин, способных думать только одной головой, но не той, которая на плечах. Я знаю, что мухи могли бы использовать мой рот в качестве посадочной площадки, потому что он был так широко открыт. И тут разгораются настоящие страсти. Кортни тянется к волосам Джейд. Одним быстрым движением Джейд наклоняется, уворачивается, и хватает Кортни за шею, припечатывая ее лицом в стол. Выражение лица Джейд в равной степени отражает скуку и отвращение, словно она только что убила комара и теперь ей приходится вытирать с лобового стекла то, что от него осталось. Кортни кричит, пытаясь вырваться. Все ахают, ребята с соседних столиков вскакивают на ноги и пялятся на нас. Джейд больше не мягкая и пушистая, а зубастая и жестокая, и она не отпускает шею Кортни. Глава тринадцатая Джейд Холод сковывает кончики пальцев, распространяясь выше, к запястьям. Он впивается в меня, но я наслаждаюсь этим ощущением, замерзающего в венах льда, словно подпитывающего адреналин и проникающего все глубже и глубже. Я сжимаю сильнее. Ладонью чувствую пульс Кортни, отбивающий ритм на раз-два. Я усиливаю хватку, сжимая ее горло, и улыбаюсь. Ее глаза расширяются, рот вытягивается в беззвучном "о", но она молчит. Еще немного, и ее глаза закатятся, а слабое сердцебиение остановится. Еще немного, чуть сильнее... - Джейд! - чья-то теплая и настойчивая рука хватает меня за локоть, нарушая ход мыслей. Холод отступает, подобно уползающей змее, и я выдыхаю, одергивая руку. Кортни задыхается и кашляет, сжимая свое горло, как будто пытаясь убедиться, что оно на месте. Я смотрю на свои руки, мои маленькие ручки, и стискиваю зубы. Что я наделала? Вспышки воспоминаний о Кларе, о рыжеволосой девушке в лесу и о брюнетке в сарае разрывают мой мозг. Стоп, какая брюнетка? Я так ясно вижу ее лицо и силуэт на фоне солнечного неба в широких дверях сарая, а потом... Потом, о боже... Много крови. Видение на кусочки раскалывает мои нервы, пальцы сводит судорогой. Я сжимаю кулаки. - Джейд? - окликает мягкий мальчишеский голос - светлый голос Коннора. Мрачные мысли рассеиваются. Я отгоняю их вместе со стыдом. Прежде чем встретиться с кем-нибудь взглядом, я хватаю сумку и наклоняюсь к вздрагивающей в ужасе Кортни. -Не провоцируй меня, - я практически рычу. Это предупреждение нам обеим, потому что не уверена, как далеко смогу зайти, прежде чем сломаюсь, а темнота разольется и поглотит меня окончательно. Глава четырнадцатая Коннор Звенит звонок , и я понимаю, что слишком долго задерживал дыхание. У меня начинает кружиться голова. Джейд подбирает сумку и вылетает из кафетерия, и, какое-то мгновение, остальные ошеломленно и неподвижно стоят, пока Кортни не уволакивает ребят, извергая всевозможные непристойности. Я начинаю собирать вещи, когда чувствую, как кто-то тянет меня за рукав. Я оборачиваюсь и вижу, как Мэтт изучает меня. - Ух ты. Она та еще штучка, а? Я оборачиваюсь к дверям кафе, из которых хлынули ученики: - Ага, это точно. Глава пятнадцатая Джейд Тряска. Руки держат меня под холодным течением. Легкие заполняются водой. Я кричу. Мне страшно. Я слышу над собой приглушенный голос, низкое рычание из неразборчивых звуков. Мои руки болят. Я больше не могу сопротивляться. Все болит. Все мокрое. Я всего лишь хочу сдаться ... уступить ... уйти. Так я и сделаю. Чернота начинает блокировать мое зрение. Вода, пузыри, свет, мерцающий надо мной, исчезает. Меня вытаскивают из черноты, холода, страха и оцепенения. Воздух атакует меня. Я задыхаюсь и кашляю. Жива, но с трудом. Холод сжимает меня изнутри, и я не могу свободно дышать. Я хочу плакать, но слез нет. Я зажмуриваю глаза, задыхаясь, крича. -Тсссс, моя Джейд,мой ребенок, тсссс. Я чувствую,как сухие руки прикоснулись к моей щеке. Я моргаю. Старик, мой дорогой старик, он смотрит мне в глаза. -Иди и найди меня ...  -его слова колебались от ветра и воды, я видела тени, старая красная дверь захлопнулась. -Подождите! Лед падает,я тону,начинаю кричать,но меня никто не слышит. Мое тело лежит в вертикальном положении, сон растворился. Задыхаясь, я пытаюсь сосредоточиться на моем дыхании , не потому что мне не хватает кислорода, а потому, что резкий, отчаянный звук пугает меня. Мое дыхание замедляется, мои плечи расслабились, и я начинаю осматривать свою грязную комнату. БИИИИП БИИИП БИИИП Я поворачиваю голову в сторону пронзительного писка. Будильник все еще звонит. Я вздыхаю, покачав головой и убедившись,что меня раздражают именно эти звуки. Выбравшись из постели, я начинаю натягивать свои вещи. И вспоминаю,что была отправлена домой, и падаю обратно на кровать. Я почувствовала облегчение, когда руководитель послал меня домой. Стены школы давили на меня, я чувствовала себя так, будто заперта в коробке. Как только я покинула здание, в ушах раздался звон, словно звук электричества, направленного на меня. Я шла домой со странным ощущением. Будто мое тело кололо много крошечных уколов. Каждую секунду я оборачивалась. Это было странное, легкое чувство, но я все равно чувствовала,что кто-то или что-то следит за мной . Всякий раз, когда я украдкой оборачивалась,позади никого не было и я решила идти дальше не оглядываясь. Но, когда очередной раз поймала себя на то, что обернулась, обругала себя. Чувство ушло, когда я прошла несколько кварталов. И на смену ему пришли опустошение и одиночество. Пусто и одиноко как сейчас. Я тянусь через матрас. Затем это ударяется: отвратительная волна тошноты и напряжения появляется глубоко в моем животе, в моих костях, мое целое тело отчаянно пытается двигаться. Моя мечта. Приди и найди меня. Старик! Я иду, обуваюсь в сапоги, спотыкаясь о дверь, и бегу вниз по лестнице, проклиная ступеньки. -Эй, дорогая! Я слышала,что у тебя был хороший день в школе! И принесла домой кое-что аппетитное.- Нана вносит гамбо. Я опираюсь на дверной косяк в гостиной. Тошнота еще не прошла. Я не говорю Нана,что меня отправили домой. Пока нет. Она ведь была так счастлива, когда я пришла домой вчера. Я помогаю ей резать овощи, и она назвает меня хорошей девочкой в байкерских ботинках. -Я хочу, Нана. Жду не дождусь. Я прекращаю резать, когда чувствую, как холод скручивает мой живот, щекочет пальцы. Я крепче сжимаю рукоятку ножа, наслаждаясь тем, как быстро и плавно оно режет овощи. Я останавливаюсь. Говорю Нана,что устала и мне нужно прилечь, иду в свою комнату, запираю дверь и сажусь в углу, и жду, пока холод не покинет меня. Я выхожу из парадной двери, вниз по тротуару, и останавливаюсь на улице. Закрыв глаза, чувствую энергию пульсирующую внутри меня. Она движется во мне, а затем тянет меня за собой, направляя. Я не сомневаюсь. Я просто иду Я чувствую облегчение, когда не контролирую свои и ноги позволяю им идти туда, куда меня ведет энергия. Налево, на Бонифант. Направо к " Доджу", оставленному без присмотра рядом с магнолией. Продолжай идти. Нет,стоп. Тепло летит на меня, горячее как огонь, но сладкое, как мед. Я осматриваюсь вокруг. В нескольких шагах от огромного дерева, я чувствую запах сладких цветов, зеленый, теплый запах. На мгновение что-то еще конкурирует с напряжением моего тела, другим импульсом, идущим от магнолии. Мне хочется идти к ней, в тень, свернуться калачиком, и отдыхать. Чтобы находиться в состоянии покоя, чтобы успокоиться, чтобы быть... Я покачала головой, внезапно почувствовав себя смешной в этот момент, мое беспокойство перешло в дрожь. Я продолжаю идти мимо достопримечательностей,которые расположены слева и справа от меня. Я двигалась по неизвестной дороге и буду идти до тех пор,пока не приду к нужной цели. Я останавливаюсь прежде, чем ступить на доски. Моя грудь напрягается. Дыхание затрудняется, так как я пристально смотрю на обрыв. Это высоко и страшно. Я отхожу назад, качая головой отстраняюсь, не обращая внимания на бегущую энергию в моих жилах, которая требует, чтобы я оставалась на месте. Я не люблю доки. Они нависают над водоемом, пытаясь убедить меня,что я буду в безопасности на них. Я не могу чувствовать себя в безопасности на доске из дерева над болотистой, мутной водой, над чем-то настолько мощным и непредсказуемым. Тем, что убивает. Я останавливаюсь, в замешательстве делаю вдох, опускаю голову и прикрываю глаза рукой от солнечного света. Я не могу видеть другую сторону. Только самые крошечные частички света. Они мерцают и исчезают, но я знаю, что я вижу. Свет - энергия, манящая меня . Новый Орлеан. Это название прокручивается в моем уме, напряжение уходит из тела, и я падаю на землю. Новый Орлеан. Новый Орлеан! Это то, куда мне нужно идти! Я вскакиваю и со всей силы бегу домой. Глава шестнадцатая Коннор Джейд нигде не было: ни в классе, ни в коридоре, ни на улицах вокруг школы. Нигде. Даже насмешки Дома или других студентов так не беспокоили меня,как ее исчезновение. Я искал в кафе, разглядывая каждого человек за каждым столе, но не нашел ее. -Ее здесь нет, - говорит хриплый голос. Мэтт смотрит на меня поверх очков с черной оправой, которые кажется, искажают его глаза. -Что? -Ты знаешь новую девочку. Ее не будет сегодня. -Почему ее нет?Я напрягся из-за его ответа. -Она была приостановлена​​, чувак. Разве ты не слышал? " -Почему это сделали? - Хм, ты что, не видел, как она приложила Кортни лицом об стол, вчера? Она была совершенно обезоружена и отстранена на всю неделю. - Ты шутишь, - я нахмурился. - Кто мог сообщить о ней? - Хах! Кортни, естественно. Она совсем не сводила с нее глаз. - Что ты имеешь ввиду?- -Во-первых, новая девушка унизила ее перед всей комнатой за обедом и во-вторых, я слышал, Дом заигрывал с новой девчонкой, а Кортни совершенно вышла из себя. Он покачал головой, тяжело дыша, издавая небрежный звук . -Я не хотел бы быть новичком. Любой кто перейдет дорогу Кортни, будет иметь много проблем. Я ненавижу думать об этом, но Мэтт прав.. -Значит, она вернется в понедельник? - Да, это то, что я слышал. Я киваю и возвращаюсь к еде. Я что-то понимаю: - Эм, эй, Мэтт. - Да? Я знаю, что ты знаешь мое имя, но э-э, мы никогда не знакомились. Ну, ты понимаешь, официально. - Ага, я знаю. - На секунду, ему становится неудобно, а потом он протягивает мне руку, - Привет, Коннор, я - Мэтт. Я улыбаюсь и пожимаю его руку, - Ладно. Это официально. Извини, что ждал так долго, понимаешь... -Нет, я понимаю, тем более, что ... - его голос замолкает. -Гм, ну, ты знаешь. Гм, я действительно сожалею о твоем отце . Его заявление меня удивило. -О, я ... -Он был отличным парнем. Я даже не в курсе,что Мэтт знал его. "Спасибо". Тогда я киваю в знак согласия. -Да,был. -Да, я имею в виду, он был замечательным! Когда мы работали вместе ... -Подожди, что? Работали вместе? -Да, ты знаешь, я помню это было шесть или семь месяцев назад ... это большой проект, над которым он работал? Я смотрю на него. Папа скрывался в своем исследовании все больше и больше, прежде чем он умер. Это был своего рода безумный, отчаянный вид работы. Нужно было удариться головой,чтобы понять его. Он всегда был такой беспечный, из-за этого он начал посвящать своей роботе время и днем и ночью ночью, лихорадочно писал. Мама и я пытались прервать его время от времени, но, в конце концов, он смотрел на нее будто не узнавал, у него были злые глаза, после этого мы перестали отрывать его от работы. Мы закрывали дверь, чтобы не мешать ему. Я иногда думаю,что это работа ускорила его болезнь. Он выглядел бледным и уставшим. -Что это был за проект ? Мэтт смотрит на меня и шевелит бровями. -Переводы? - он говорит это так, как будто я должен был что-то вспомнить, но я ничего не знал о последнем проекте моего отца. -Это переводы древних текстов, которые он нашел, - когда он видит мое пустое выражение лица, начинает злиться.  -У меня склонность к языкам. Ученый как никак. Я прохожу курс обучения древних языков, по выходным. Неужели это мой одноклассник?Ученый? Этот ребенок,который издает непонятные звуки хрипения? -Это-здорово. -Да, это хорошо, твой отец думал, что я был очень одаренный к древним языкам и позволял мне помочь перевести некоторые вещи время от времени, для стажировки. Я медленно киваю,переваривая его слова. Кажется он ждал, что я что-то ему скажу, начну интересоваться, но я молчал. -Да, он нашел какой-то старый текст, написанный на языке, которого он никогда даже не видел, а уж он знал достаточно разных языков, чтобы разбираться в их. Я помню его глаза. Но тогда, после того как мы начали действительно продвигаться вперед, этот человек стал совершать странные вещи, ну, я не знаю, если бы я сделал что-то не так, или может он просто хотел начать сольную карьеру, но, тогда он не стал давать мне переводить большую часть переводов. Прозвенел звонок, заставив меня вздрогнуть. У меня еще есть время, чтобы добраться до класса. Значит над этим все свободное время работал мой отец? Переводил этот древний текст? Мэтт начинает собирать свои вещи и откашливается, он выбросил мусор со своего стола. Мне нужно время, чтобы дойти до класса. -Эй, Мэтт! Он оглянулся.-Да? -Что это был за текст? Он пожимает плечами: -О, ты не поймешь, что-то сумасшедшее про древний религиозный фетиш. Я пытаюсь выглядеть спокойным.-О чем? Он наклоняется и шевелит бровями: -Про апокалипсис. Глава семнадцатая Джейд Я пытаюсь, пытаюсь в течение нескольких часов. На пароме, такси, но безуспешно. Каждый раз, когда я приближаюсь близко к мосту через озеро Понтчартрейн, я замерзаю. Я бегу к лодке или пытаюсь остановить такси. Это выглядит жалко. Я чувствую притяжение глубоко в моем животе, у меня есть надежда, что красная дверь находится за этим водоемом, но мое тело отказывается его пересекать. Мне было очень страшно, я боялась, что, так или иначе, озеро будет расти и поглотит меня, и я утону, я кричала, чтобы перевести дыхание, прося о смерти, потому что боль была слишком сильная, несмотря на то,что это был сон. Я знаю, что это иррационально и каждый раз, когда я вызываю такси,я сажусь в него, но когда мы проезжаем последний стоп-сигнал и пересекаем озеро, я требую водителя остановиться и выпустить меня. В последний раз я вызываю такси, но мне отказывают. Я возвращаюсь домой, где Нана выбрасывает всю свою ярость на меня. Я никогда бы не подумала,что такая маленькая,пухленькая женщина смогла заставить чувствовать меня беспомощной.. Она узнала об отчислении.-Ты не ходила в школу пару недель,о чем ты думала, не сказав мне ничего? Избила какую-то бедняжку....Как ты могла натворить такую ерунду? Ты получила симпатичную головку, убедись лучше,что там осталось хоть какое-то серое вещество. Ты вернешься в школу в понедельник и я не хочу ничего слышать, кроме похвалы. А сейчас у тебя будут испытательные работы, вон с той метлой, которая стоит в углу, независимо от того хочешь ты этого или нет. Она продолжала говорить так громко, до тех пор,пока весь воздух их ее легких не вышел,как и все люди она должна дышать. Она делает большой вдох, резко падает на кресло, и смотрит на меня. -На этом точка, дорогая. Я не знаю, где ты была, но сейчас ты здесь, в моем доме, и я хочу, чтобы ты доверяла мне. Действительно, я знаю, что все дети делают глупости, но ты должна говорить со мной прямо. Ты должна рассказывать мне все,  все что происходит. Ты это понимаешь? Я понимаю, что Нана сильно расстроилась из-за моего отчисления и потому что я лгала ей. У меня не должно быть …, я не должна была лгать этой женщине, которая открыла свои объятия для меня и позволила мне жить в ее доме. -Я сожалею, Нана, - позор переходит в боль, где-то глубоко, позади моих ребер. Я опускаю голову, не желая смотреть в ее глаза. Она поднимает мой подбородок. -Я знаю, дорогая. Я знаю, -затем встает и идет к раковине, вытирая руки о фартук,чтобы дорезать овощи, которые остались со вчерашнего дня . - Эта девушка, которую ты ударила ... она заслужила этого? - ее глаза мерцают. Я улыбаюсь ей в ответ: -Ну, я уверена, что да. Она кивает, отворачивается и начинает свистеть. В то время как Нана готовит, я пытаюсь сосредоточиться на ее беседе, но не могу избежать своих мыслей в голове, они вызывают жалость, так как панически боюсь воды. Затем я чувствую себя виноватой в том, что игнорирую Нана, когда она спрашивает:  -О чем мечтаешь? -я сосредотачиваюсь и начинаю думать над своим ответом. Она заслуживает моего внимания. Моя посуду, смотрю на воду, которая так невинно течет из крана. Я иду наверх и ложусь на матрас, злясь сама на себя. Гнев таится внутри меня, бурлит и скручивается. Я чувствую холодный шепот, который проходит по моей коже, и, когда приходят плохие мысли, я вскакиваю с матраса. Я хватаю карандаш и рисую глубокие линии в газете, круги, тонкие линии. Я повторяю эти движения снова и снова, в конце концов линии становятся более легкими и изящными, я начинаю успокаиваться, вдыхаю, проводя рукой по лицу -красивая и сильная. Я уже больше не злюсь, а чувствую себя собранной и сосредоточенной. Я пересеку озеро. Скоро. Просто я еще не готова. Я сижу в тишине, касаясь моей груди, но я ничего не чувствую,внутри ничего не бьется. Пусто, пусто, пусто. Время прошло быстро,я встала и подошла к окну. Было 14:56. В этом большом городе есть предсказуемость, на которую я могу положиться. Прежде, чем мысль переполнила мой ум, я увидела,что он очень быстро бежит по улице. Этот бег отличается от того,который он демонстрировал в школе, он сдерживал себя и медленно волочился по тротуару. Теперь же он бежит, и все в нем гладко и уверено, он сокращает расстояние к моему дому. Я хватаю сумку и прыгаю вниз с лестницы. -Дорогая? На лице Наны появились морщины от встревоженности и замешательства. -Я не слышала, как ты спустилась. Я морщу нос. Конечно, она не слышала. Я пропустил все ступеньки и приземлилась с громким звуком. -О, правда? Ну, я спешу. Увидимся позже! Когда я закрываю дверь, слышу голос Наны: -О смотри! Это тот мальчик Деверо. Его отец был такой..., -дверь закрывается и ее речь прерывается. -Привет, незнакомец, - крикнула я ему вслед, когда он пробегал возле моего дома. Он смотрит вверх и его глаза округляются. Я махаю. Он врезается в мусор,который оставила Нана, вздрагивает, сморщив нос, прежде чем он, наконец, говорит: "Привет". -Прости. -Это нормально. У меня есть странный фетиш на унижения, по-видимому. Я сжимаю губы. Он такой любопытный, беспокойный, восхитительный , не смотрит на меня, ни на долю секунды, я думаю, мои мысли можно увидеть в моих глазах, но он не хочет их видеть, но потом я помню изгиб его тела, голова всегда опущена, и я понимаю, что он никому не смотрит в глаза. -Как дела в школе? -Неужели, ТЫ задаешь этот вопрос? -Да? -Отстойно. -Тогда, я рада,что пропустила это. -Э-э, да, - он медленно кивает. -Послушай, если бы я был тобой, я бы следил за Кортни. Она может превратить твою жизнь в ад. Он даже понятия не имеет,что я и так живу в аду, а эту пышногрудую блондинку я могу просто распылить у себя в ладонях. Эта мысль пугает меня и приводит в восторг. Я отворачиваюсь. -Записала. -И, э-э, спасибо за попытку вступиться за меня, -он смотрит на землю. -Ты не должна была этого делать. -Почему нет? Если ты хочешь иметь хоть какое-то подобие общественной жизни в Мэдисонвилле, ты не должна связываться со мной. Я заразен. Ты дотрагиваешься, заражаешься и отказываешься от всех элитных кругов. Это как проказа. Касаешься и ты пропал. -Я иду по своему пути и не сверну, к тому же не стремлюсь попасть в круг элиты. Я надеялась на холод и ночные кошмары, чтобы уйти, я ищу воспоминания, я ищу ... я даже не знаю. Я не говорила ему все это, потому что, прямо сейчас, я просто не хочу, чтобы он ушел. -Поэтому я думаю, что все будет в порядке. Молчание затягивается между нами. Он откашливается. -Так,э-э,что ты делаешь сегодня? -Собиралась погулять вокруг. Я думала о поездке в Новый Орлеан, но ... -я ждала момента, что бы подобрать слова. -У меня были проблемы с транспортом. -Правда? -Да. -Ну, если хочешь, я могу подвести тебя на следующей неделе, - он пожимает плечами. -Я имею в виду, если тебя надо подвести. Я задумываюсь на мгновение. -Хм, посмотрим. Я дам тебе знать. Спасибо , - ни в коем случае я не собираюсь позволить ему увидеть меня слабой. -Что собираешься делать сейчас? -Я не знаю. Может, возьму фильм напрокат. -Он оживляется. -О,правда? -Да. Хочешь выбрать один со мной? Мгновение он кажется встревоженным. -Эм, да. -Ой, подожди! - Предсказуемый порыв, для возражения. -Сегодня вечером к Нана придут друзья…, таким образом мне негде смотреть сегодня телевизор. -О, ну, хочешь можем посмотреть фильм у меня дома? -Звучит здорово, -мы собрались идти в магазин за фильмом. Его свет излучает необъяснимую красоту. Я хватаю его за рубашку и тащу вперед. -Пойдем,ты очень медленно тащишься. Давай пробежимся, - мы побежали на перегонки. Вначале он поддавался, но после того,как я несколько раз показала ему язык, он ускорил свой ​​темп, и я увидела, как он бегает, как тогда, когда он выходил на улицу в одиночку, действительно быстро, мне это нравится. Он ни разу не затормозил, пока мы почти не добегаем до магазина. Останавливаемся только, добравшись до него. Он мерцает золотым и зеленым.-Хорошая работа. -Спасибо! -он немного запыхался, на мгновение, я ловлю его взгляд. -Что случилось? Он отводит глаза и засовывает руки в карманы. -Я, эм, никогда не видел, как ты улыбаешься прежде. Я улыбалась? -Ты видел мою улыбку. -Нет,я видел настоящую улыбку. - Ладно ... - молчание длилось минуту. Я думаю о пульсирующем свечения окружающего его всего несколько секунд назад, но теперь его нет. -Ну, спасибо за предоставленную мне причину для улыбки. Он выглядит смущенным и будто собирается что-то сказать,когда я обрываю его. -Все в порядке, мистер. Время кино. Глава восемнадцатая Коннор Когда Джейд улыбается, в её облике что-то меняется, что-то существенное. Она улыбается широко, даже слишком широко для ее лица. Меняются и её зелёные глаза - её взгляд, сначала холодный, пронизывающий либо удивлённый, становится вдруг уязвимым и нежным. Это не просто привлекательная девушка - она прекрасная и улыбается так, будто из-за меня внутри у неё кипит и бьёт через край - и эти эмоции отражаются на её лице. Я хотел бы вызвать эту улыбку снова. Надеюсь, я пойму как. - Скажи-ка мне, - говорю я, вернув на полку очередной фильм. - Здесь есть фильм, который ты ещё не смотрела? Джейд пожимает плечами и, уклоняясь от ответа, достаёт следующий DVD. - Я смотрела много фильмов. Просто выбери какой-нибудь. - Хорошо, что тебе нравится? Экшн, комедия, романтика, ужасы... - Только не ужасы. Не хочу смотреть ужасы, - холодно произносит она. Категорическое "нет", как я и ожидал. - Договорились, ужасы - в сторону. Палец бежит по корешкам дисков, она улыбается, достаёт один и сжимает его в обеих руках: - Вот! Я смотрю на диск, затем на неё. Я не могу понять, как диск с романтической парочкой на обложке, мог оказаться в руках у этой далеко не легкомысленной девушки в тяжёлых кожаных ботинках, но так или иначе - мы пробыли здесь уже почти час, и она, наконец, кажется заинтересованной. - Супер. Значит, будем смотреть романтическую комедию. - О, стоп. Это что-то мадамское, да? Давай выберем другой, например экшн. Мне такие тоже понравятся. - Но этот фильм тоже неплохой, - я мог бы и научиться чему-нибудь из романа на экране. Она берёт меня за руку и подводит к кассе. Я не могу сдержать улыбки. Если бы я не знал наверняка, показалось бы, что у меня есть девушка. Но я знал точно, так что - нет. Она кладёт фильм на стол и машет кассиру, сидящему поодаль. - Стивен! - говорит она. Кассир поспешно приближается. - Здравствуй, Джейд, - доносится надтреснутый голос. Он нервно смотрит на Джейд, на меня, затем на наши руки, которые всё ещё сплетены, и поджимает губы. - Стив, я хочу посмотреть ещё один. Я тебя уже достала, наверное, - она смеётся и забирает свою руку, чтобы постучать пальцами по столу. Из-за этого прикола с улыбочкой я чувствую, что стоит помолчать. Стивен улыбается ей в ответ: - Не, нам нравится, когда ты рядом. Тебе стоило бы переехать в квартиру наверху. Тогда тебе не придется постоянно ходить туда и обратно. Ха! Размечтался! Скользкий тип из проката дисков. Он не сказал, что сам живёт в этой квартире. Я ощущаю укол ревности, но Джейд берёт меня за руку, и напряжение рассеивается. -Коннор,ты знаешь Стивена? Я киваю. -Да. -Я смотрю на него. -Ты закончил в прошлом году,да? - Угу. - В его голосе слышатся нотки раздражения, будто он мочился, а я приставал к нему с разговорами. Он начинает упаковывать фильм в пакет. - Нет-нет, нам не нужен пакет. - Джейд берётся за диск, но он не выпускает его из рук. - О, понятно, - он колеблется, а затем не спеша разжимает пальцы. - Спасибо! - Джейд выдёргивает его из рук Стивена, разворачивается к двери, и, держась за рукав моей рубашки, тащит меня за собой. - Скоро увидимся! - кричит он нам вслед. Ей. - Естественно, - отвечаю я с порога, наслаждаясь его расстроенным видом. Услышав звон закрывшейся двери, я поворачиваюсь к Джейд: - Этот парень втрескался в тебя по уши. -Что?Стивен?Ни за что. - Да. Это же и дураку ясно. Он не предлагал тебе встретиться? - я с замиранием сердца жду ответа. - Нет, ты всё не так понял, - она мотает головой, перепрыгивая камушки так, чтобы не касаться ногами трещин. - Он просто постоянно меня видит, поэтому мы иногда болтаем. - О чём же? - В основном, о фильмах. О, я уверен: фильмы - это совсем не то, о чём он думает, когда ты рядом. - Прикольно. Ненадолго повисает тишина. На улице как всегда жарко, и я замечаю, что волосы склеились от пота, а кожа блестит. - Твои родители знают, что я приду? Или к тебе постоянно забегают друзья? Я не знаю, говорить ли ей, что моя мама сошла с ума от радости, когда я сказал ей, что ко мне кое-кто зайдет, или же сказать, что ко мне никто другой не приходит. - Да, моя мама будет рада тебе. Она о чем-то задумывается. -Ты в порядке? -Абсолютно, -она улыбается, но она по-прежнему выглядит озабоченной. Наверное нервничает из-за встречи с моей семьей? Я тоже нервничаю,прежде всего из-за того, что шесть из семи ночей в неделю, они играют в покер ... и нельзя предсказать исход, когда мой дядя в игре. -Эй, ребята, -говорю я ,когда мы входим в дверь. -Мы дома. Но никто не оборачивается, они были сосредоточены на своих покерных картах. -Эй Коннор, - Раздает ворчание, Джесси откинулся на спинку стула, балансирует на его ножках . -Я сделал вас мальчики, - кричит он, улыбаясь и бросая несколько фишек в центр стола. -Зря ты так думаешь, сообразительный осел, - говорит Уэйд, делая ставку. -Коннор,ты сегодня поздно, -он сосредоточен. Это знак,что он блефует. -Тебе надоело жить или что? Меня передергивает. Я нервничаю. Это будет ад. Я поздно это понял, Джейд покажут мои фотографии, где я был еще маленький и голый. -Ну,а на самом деле, Джейд и я взяли фильм, поэтому мы будем смотреть его. -Кто? - сидя в своем кресле, Уэйд поднял голову вверх, его глаза расширились. -О, привет! -Эй, -Джесси собирается подойти к нам, чтобы быть вежливым и быстро возвращается к картам. Я почти вижу, что кожаные ботинки и рыболовные сети отмечаются в его уме, так как его рот приоткрылся от удивления и он спотыкается об стул. Удержав равновесие, он нервно смотрит на нас, а затем вернул свой взгляд к столу.- Проклятый стул, -  Он глотает и садится на свое место. Джейд смотрит в сторону, сжав губы в тонкую линию, как будто она скрывает смех. -Так ты собираешься познакомить нас со своей подругой, Коннор? - ласково спросил Гарри. -Я — Джейд, -  она улыбается, подходя к ним. -Я новенькая в школе. Коннор показывает мне все вокруг, - она идет к столу и кладет руку на спинку стула Джесси. -Это покер, да? -Да. Джесси сел прямее от неловкости. -Да, ты играешь? -спрашивает Вэйд. -Конечно, -ухмыляется Джейд. Джесс посмотрел вверх. Его глаза расширяются, затем он глотает. Да,у меня была та же реакция,когда она улыбнулась мне первый раз. Я встал между ними, чтобы создать невидимый запрещенный знак. Джесси,на шесть лет старше меня,он иногда кажется древним, но сейчас, разницы в возрасте, кажется, не существовало. И это заставило меня насторожиться. -Коннор, ты когда-нибудь играл? Я качаю головой. -Хмм,еще одна вещь, которой я тебя научу. -Да, так что давай уйдем, и пусть эти ребята вернуться к своей игре, -предлагаю я, пытаясь увести ее подальше от стола. -Я — Джесси, - Он не отводит взгляд от своих карт. Такое чувство,будто он покраснел. -Уэйд, - он сдвигает свою шляпу вперед и улыбнулся Джейд. -Я - Гарри, голубка, - промолвил он. -Если наш мальчик будет себя плохо вести,сразу говори нам. -О, обязательно, -произносит  она,хлопая меня по плечу. -Ладно,пора идти смотреть фильм. В столовой становится душно. Я стал подниматься на верх,но на середине остановился. -Эй, Гарри, а где мама? -О, она отправилась в Нью-Орлеан, вернется поздно. А она знает,что у нас гости? -Позволь мальчику уединиться. Если его мама не знает, то он поступает не хорошо. И если он поступает не хорошо, то я чертовски доволен им, - Уэйд подмигивает мне. Я чувствую, как будто я попал под трактор.  -Заткнись, Уэйд. И да, Гарри. Она знает, -Я глянул на Джейд, мне повезло,что она была занята разглядыванием наших фотографий.,висящих на стене. -Это ведь ты,правильно? - она отслеживает края потемневшей фотографии. -Мм, нет. Это мой папа, мне тогда было всего семь, - я все помню, знаю все детали до того,как эта фотография была сделана. Я помню, когда бабушка сгорбилась со смеху с гамбо на плите, когда она рассказала нам историю. Это все имело некоторое отношение к папе, эти моменты бесценны... Она пристально вглядывается в меня.-Ты очень похож на него. Так все говорят. Мы замолчали. -Извини. -За что? -Мне очень жаль,что его больше нет с тобой. Я выпрямляюсь. -Я, э-э, все нормально, это было очень давно.... -Не делай этого. -Чего? -Не лги. Она подошла ближе к фотографии, изучая его черты лица, а потом взглянула на меня. -Люди всегда врут,что бы скрыть их настоящие чувства. Они не хотят нагружать никого своими проблемами, делая вид, что они счастливы, слишком загружены, это ... грустно, очень грустно.... - ее глаза стали нежнее. Я не уверен, что это из-за мягкости в ее глазах,но у меня появилось чувство,что она понимает меня. Мое сердцебиение замедляется. В горле пересохло. -Да, я думаю,ты права, -я прикасаюсь к фото. -Я скучаю по нему. До сих пор трудно смириться. Она кивает и кладет руку мне на плечо. Тишина —это золото. Она подобна плачу, разговору или смеху...но это совсем не то. -Какая комната твоя?- ее голос шевелится во мне. Моя комната? О, да! Я начинаю открывать дверь и затем задумываюсь : Не грязно ли там? Не воняет ли? Я должно быть долго колебался, и она это заметила. -Ну если хочешь мы можем остаться внизу. ДЖЕССИ,ДЖЕЙД,УЭЙД,ГАРРИ. Нет, спасибо. Я открываю дверь и удушье, фактически сверкающий пол, мытый шваброй,все идеально чисто. Какого черта? И затем яркое лицо моей мамы вспыхивает в моем уме. Конечно, это была ее попытка произвести хорошее первое впечатление. -Ух ты,да ты чистюля. -Нет,это просто особый случай. -О, правда? Какой повод? -Гости. -Мммм, мне нравится это. Я - особый случай. Круто, - она входит, и я застываю в дверном проеме на время. Красивая девочка в моей комнате. Через минуту она щелкает у меня перед глазами, от чего по телу бегут мурашки — я на нервах и взволнован одновременно. *** -Ты когда нибудь был влюблен? Я рассыпаю жаренную кукурузу на свои колени. -Я, мм, что? -вопрос застает меня врасплох. -Ты знаком с этим чувством? -Нет. Нет, я не знаком,  я сел на кушетку, нуждаясь в большем количестве пространства между нами. -А ты? -Неееа... - она машет рукой , как будто она откладывает в сторону ерунду, но ее взгляд в глазах говорит иначе. -Почему? Она показывает рукой на телевизор, на экране влюбленная пара. -Может,если б ты был на его месте,ты бы мне объяснил что это. Парень подметает девочку и несет ее на кровать прежде, чем они … Ну ты понимаешь. -Займутся сексом? Она смеется. -И это тоже. Но я говорю о том, что он чувствует, думает или что любит. Полностью, без вопросов. Просто делает это,  - она показывает снова на экран. - Любовь существует? -Да, я думаю, что существует, - я думаю о родителях —о том как они целовались каждое утро, крепко обнимали друг друга, смеялись,кричали,снова обнимались, для них не существовал мир, их любовь не имела границ , не то что у этих мошенников на экране. - Она существует. И в действительности, это лучше, чем то дерьмо,что сейчас показывают, - говорю я, но меня перебили стоны, которые исходили от телевизора. -Кажется ты говорил,что не знаешь что такое любовь? -Я не знаю. Но я видел это. И в фильмах они даже близко не передают реальные чувства. Она открывает рот, как будто собирается задать вопрос, но затем закрывает его и улыбается, принимая мой ответ. -Ну, это хорошо, если кто-то в жизни встретит свою настоящую любовь, я буду с нетерпением ждать, -она кладет  поп-корн в рот. -Неужели? -Ничего не известно заранее. Кто знает, я могу умереть старой девой, - она улыбается, но не ее глаза. Я думаю о том, как на нее смотрят парни, Джесси, и искоса смотрящий Доминик, мое сердце заколотилось быстрее. -Я сомневаюсь в этом. Глава девятнадцатая Джейд После пятнадцати минут спора, Коннор позволил мне пойти домой одной. Мне нужна тишина, я хочу полюбоваться небом и звездами. Звезды на небе яркие и прекрасные. С Коннором, я наблюдаю тонкие проблески яркого свечения. Свечение как спорадический характер, хотя, я считаю, что иногда я смотрю вокруг себя, а не на него, потому что я ищу свет. Не знаю, видит ли он куда я смотрю. Я торопилюсь домой,поднимая щебень и пыль на дороге. Я чувствую это, прежде чем вижу, великое дерево магнолии стоит на углу. Останавливаюсь на мгновение . Запах богатый, нежный, сладкий и земной. Я подхожу к дереву и провожу пальцами по листьям. Они настолько идеально гладкие и прохладные на ощупь, воздух влажный,но они освежают. Я закрываю глаза и получаю вспышки смеха и солнечного света. Открыв глаза, начинаю пристально всматриваться в тени. Откуда оно взялось? Я сорвала цветок с ветки и качаю его в руке, как нечто драгоценное. Неся его в руке, я продолжаю идти, чувствуя покалывание электричества на моей коже. Это ощущение не исчезло. Я оглядываюсь и всматриваюсь в темноту, осматриваясь по сторонам, пытаясь найти причину моего беспокойства. Но прежде чем я повернула за угол, это странное покалывание исчезло. Придя домой,я услышала смех друзей Наны. Я заглянула к ним. -Эй, Нана. Я вернулась. -О,моя дорогая. Повеселилась?Где была? -Я смотрела фильм с другом. -Это хорошо,дорогая!Мне нравится этот мальчик. Он хороших кровей. Я не знаю, что это значит, но я улыбаюсь. -Ну, если я тебе понадоблюсь, я буду наверху. -Кей, Мед, - Не возражай дамам. Пять пожилых дам ютились вокруг стола, с картами в руках. Но смотря на них,я понимаю,что карты были не такими как у дяди Коннора . У них на картах были странные символы и красочные изображения . -Нужно что-то, милая?- Голос Нана тянет меня в сторону от карт. -Э-э, нет, Нана, - я улыбаюсь и иду наверх,взяв полотенце,  начала вытирать лицо, я понимаю, что все хорошо: новых убийств не было, мне бы сообщили, и  громко вздыхаю с облегчением. Я принимаю душ, позволяя воде оживить меня, чтобы чувствовать себя чистой и бодрой. Выйдя, я начала сушиться и вытирать зеркало, но оно было еще влажное от пара. И я нарисовала на зеркале свои любимые символы, косые линии и завитки. Я рисовала его снова и снова, пока линии не начали стекать и смешиваться вместе. Я улыбнулась. Коннору, кажется нравится, когда я улыбаюсь. Благодаря ему я чувствую тепло ... и что-то еще. То, что щекочет в животе, что-то, что заставляет чувствовать себя в полной невесомости. Я намылила свое лицо и умылась водой, а затем протерла зеркало от следов. Температура изменяется. Тепло, жар обжигает, горячая вода льется на меня,я скручиваюсь от боли. Воздух становится слишком горячий, в шоке я даже не могу сделать вдох. Я моргаю,но заставляю себя держать глаза открытыми, и издаю крик, разрывающий мое горло. В зеркале у меня за спиной появилась девушка. Клара. Очень-очень мертвая Клара. Ее кожа синеватая и покрыта кровоподтеками. Она поднимает один палец по направлению ко мне, и я задыхаюсь, оборачиваясь к ней. Она исчезла. Я залпом глотаю воздух, смотря в одну точку,мне показалось,что я увидела девушку. Я поворачиваюсь к зеркалу и резко вдыхаю, резкая боль образовалась в области груди .Зеркало снова запотело,на нем была написана надпись: «НЕ ОТСТУПЛЮ.» Взрыв.Взрыв.Взрыв. Я кричу и резко падаю на пол. Схватив свое полотенце, до меня доходит, что это всего лишь был стук в дверь. -Что с тобой, как ты, дорогая? - голос Наны звучал встревоженно. -Э-э... - мой голос дрожит. -Да. Я, я просто поскользнулась. -Ох,все нормально? Будь осторожна,слышишь? Я смотрю ниже зеркала и вижу горстку серой пыли с легким мерцанием красного цвета . Я дотрагиваюсь до нее, и она обжигает мой указательный палец. Зола и уголь. Мне стало трудно глотать, я оглядываюсь назад глядя на надпись. -Да. Да, Нана. Я буду осторожна. Я вытираю зеркало полотенцем и одеваюсь. У меня в горле пересохло, я схожу с ума. Мне нужны ответы. Сейчас. Глава двадцатая Коннор Глухой звук. Глухой звук. Глухой звук. Я встаю с постели, ищу этот чертов источник шума, тру глаза и смотрю на часы. 1:23 утра. Глухой звук. Глухой звук. Глухой звук. Окно? Я натягиваю футболку и иду к нему, открываю.Глухой звук. Камешек летит прямо мне в лицо. -Что за черт? -Ой,прости! Я всматриваюсь во двор. -Джейд? -Да. -Гм,что ты тут делаешь? -Я, извини, ты можешь организовать мне поездку в Новый Орлеан? -Ух,конечно. Она стояла внизу скрестив руки на груди. -Что,сейчас? Она кивает довольно резко, и, когда мои глаза приспосабливаются, я понимаю,что она выглядит...испуганно. -Ну, я имею в виду, я не могу сейчас. Она смотрит вокруг и потирает ладони. Нервничая она возвращает свой взгляд ко мне. -Гм,а когда ты сможешь? -Э-э, - я думаю о моем грузовике. -Скорей всего на следующей неделе. Она выдыхает и качает головой, прежде чем начинает отворачиваться. -О, все в порядке. Наверное. Спасибо, - она рывком приблизилась ко мне:- Я так сожалею, что разбудила тебя. -Джейд, подожди. Я знаю, что-то не так, - я выбегаю в дверь спальни, прежде чем понимаю, что я в одной футболке и боксерах. Быстро натягиваю  спортивные штаны, а затем тихо спускаюсь по ступенькам. Когда выбегаю из парадной двери, она уже ушла. Глава двадцать первая Джейд Я сижу на заднем сиденье такси с закрытыми глазами, мое тело чувствует тревогу. На этот раз, я останусь, не буду возвращаться. Я не могу. Мне нужны ответы сейчас. мне снова приснилась та дверь и, когда я проснулась, знала что это было слабое свечение города... сигнал. Мне трудно дышать. -Сколько еще? -Не беспокойтесь,мисс. В это время ночи на мосту нет движения. Мы доберемся примерно через десять минут. -Ладно-я не открываю глаз. -Знаете, Новый Орлеан не лучшее место для молодой девушки ночью. -Не беспокойтесь за меня.-говорю я- У меня здесь дела. Я заставила его замолчать,но можно только догадываться какие дела, он думает, я имею в виду. Мое тело напряжено до тех пор, пока я не чувствую, что дорога меняется, и я знаю, что мы скоро покинем мост. -Хорошо,мисс. Куда вы хотите, чтобы я вас отвез? Я закрываю глаза, хвастаясь за мои видения. -Французский квартал. Бурбон Стрит. Через несколько минут, такси останавливается, и водитель ждет пока я расплачусь за проезд. Заплатив, я выхожу на свежий воздух и, к моему удивлению, вижу красивые и оживленные улицы, со знаками и продавцами в 3 часа ночи. Понятия не имею, с чего начать, закрываю глаза и думаю о красной двери. Ничего. Я не чувствую тяги. Открыв глаза, не вижу яркого света, кроме неоновых вывесок. Я закрываю глаза снова, пытаюсь сосредоточиться лучше,надеясь,что хоть какой-то знак появится. Я взвизгиваю, когда чья-то рука опускается на мои плечи. Отпрыгиваю  вперед и испуганно открываю глаза. - Эй, красотка. Что такая девушка, как ты, делает на этой стороне озера в такой час? - Доминик. Отвращение сжимает мои внутренности. - Не твое дело, - говорю я и пытаюсь протиснуться мимо него. - Эй, эй, эй, - он делает несколько шагов в мою сторону и опускает руки, держа в одной руке бутылку пива. - Если ты хочешь хорошо повести время, то я могу показать тебе, как это делается. - Иди проси об этом свою Грудастую Блондинку. Я занята. - Грудастую блондинку? - Замешательство появляется на его лице, после чего он закатывается от смеха. - Кортни? Ах да, между нами больше ничего нет. - Звучит обидно. Теперь, если ты уйдешь с моей дороги... - О, нет, не совсем так. Она знала, что я положил глаз на кого-то другого... - его взгляд скользит по мне. Я, почти, чувствую его глаза на своей коже, и это отвратительно. -Бедняжка. Оу, тебе действительно нужно поучиться, как обращаться с людьми. - Я подумаю об этом. Теперь, пожалуйста, уйди с дороги? - Нет. - Послушай, я ищу... кое-что, - говорю я. - Я должна идти. - Что именно ты ищешь? Я раздраженно опускаю голову и качаю рукой. -Джеееез, пожалуйста, просто уйди. Прежде чем я свирепо посмотрела на него снизу вверх ,я замечаю что-то странное у его ног. Я бегу вперед и отталкиваю его в сторону. Он наклоняется назад и пиво падает у него с рук. -Черт возьми! Я игнорирую его и смотрю на асфальт, он был весь изрисован мелом. Красные. Старые красные двери с номером. Моя дверь! Я падаю на колени и провожу пальцами по рисунку, надеясь,ч то что-то произойдет, тяга покалывание, предчувствие -но ничего,ничего не происходило! -Что, черт возьми, с тобой такое? Дом хватает меня за руку и начинает тянуть на себя. Я так разочарована, что не сопротивляюсь, но мой взгляд продолжает осматривать рисунки, пока я не увидела имя художника: Alathea Бордо полумесяц города из книги. Когда я вижу тег, я также замечаю, летающие книги окрашены в красный цвет. Я не могу всмотреться, потому что Доминик встает передо мной, его огромные руки обхватывают мои плечи. -Эй!Ты пьяна или что-то в этом роде? -Нет я не пьяна, - ни один книжный магазин не работает сейчас. Я буду вынужденна вернуться. Я тяжело сглатываю. Мне придется снова пересечь озеро. Я делаю себе выговор. Кого это волнует? Я нашла зацепку! Мою первую зацепку с тех пор, как начала поиски. Пересеку тысячи мостов, если мне будет нужно. Я вернусь. Я отмахиваюсь от рук Доминика и пытаюсь остановить такси, но оно проехало мимо.. Я ступаю на тротуар и останавливаю рукой другую машину. -Вышла на прогулку? Я не отвечаю. -Ты не найдешь большого количества такси сейчас. Я думаю,что замечаю желтый цвет такси и пробегаю немного дальше вниз по улице, пока не понимаю,что это просто уродливая старая желтая машина. -Слушай,давай я подвезу тебя домой. - Безусловно нет. - Почему нет? - Потому что ты мне не нравишься, и ты пьян. - Я не пьян, - говорит он. - И почему это я тебе не нравлюсь? Я закатываю глаза. - Слушай, просто оставь меня одну, хорошо? -Хорошо,позволь мне разъяснить тебе всю обстановку: либо я отвожу тебя домой, либо я буду приставать к тебе и ждать такси вместе с тобой. Я игнорирую его и сворачиваю на соседнюю улицу, чтобы увидеть нет ли там свободных таксистов. На этой улице освещения не было и стало намного темнее. Я слышу шаги Дома позади себя, и возвращаюсь туда, откуда пришла, чувствуя себя менее уязвимой на освещенной улице. Доминик хватает меня и разворачивает к нему лицом,мы слишком близко  друг к другу. -Что, черт возьми, ты делаешь? - спросила я, но не оттолкнула его. Смотря на него, разглядываю щетину на подбородке, гладкий и ровный нос, он смотрит на меня и ухмыляется. -Видишь на сколько ты уязвима сейчас? Он провел своими руками по моим, словно дождь в прохладный день, освежая меня. Но как и дождь, он насильно трогает меня, начинает раздражать. Я вырываюсь, становится стыдно,что для этого я приложила слишком много усилий. -Я буду раздражать тебя до тех пор, пока ты не разрешишь мне отвезти тебя домой. Со злостью я говорю: -Хорошо. Просто заткнись и отвези меня домой. Я не смотрю на него. Сама удивляюсь, что промолвила эти слова. Он достает ключи и открывает красную машину, которая стояла недалеко от нас. - Дай мне твой телефон, - говорю я ему. -Что? Он смотрит на меня испуганным взглядом. -Я хочу успеть вызвать 911, если ты решишь изнасиловать или убить меня по дороге домой. Он смеется и бросает мне телефон.-Конечно. Одна рука лежит у меня в кармане, а другую я прислоняю к голове, когда мы начинаем приближаться к мосту. -Так, Джейд, я думал, что, может быть, мы должны ... - мы проезжаем по  мосту, мои мышцы напряжены. Я закрываю глаза. -Мне очень жаль, Доминик. У меня ужасно болит голова, давай ехать молча. Схватиться за голову было достаточно убедительно, это было лучше, чем ехать и разговаривать с ним всю дорогу. Как только мы начали подъезжать к моему дому, я попросила его остановиться за несколько кварталов раньше. Не очень хочется, чтобы он узнал где я живу. Хотя в таком маленьком городе узнать  это было очень легко,было бы желание. - Ты здесь живешь? -Да, я живу прямо здесь. Он секунду молчит. -Ты просто не хочешь, чтобы я знал, где ты живешь на самом деле, не так ли? -Что-то вроде этого. Он кивает и через несколько минут останавливает автомобиль. Я счастлива, выйдя из машины и оказавшись на твердой земле.-Все в порядке. Спасибо, что подвез. Я стою возле машины и жду, пока он уедет. Он улыбается и сидит в машине, переключая передачи. -Все в порядке, Джейд. Я отпущу тебя домой, -он нажимал на газ. -Но я кое что хочу получить от тебя. -И что же? У меня в голове сразу появились мысли о поцелуях в кино,на последнем ряду, его взгляд направлен на мои губы. Это вызвает у меня отвращение и ... искушение. - Мой сотовый. -Ой, -я почему-то разочарована. -Сейчас. Он подмигивает мне и уезжает. Я морщу нос. Войдя в дом, тихо ложусь под одеяло, закрываю глаза и вспоминаю изображение рисунков на асфальте. Завтра я воспользуюсь интернетом, чтобы узнать, когда будет открыт книжный магазин. Эта мысль утешает меня, и я засыпаю. Глава двадцать вторая Коннор Едва услышав сигнал кофеварки, я сбегаю по лестнице. Ребята здесь. В субботу и воскресенье в доме шумнее всего. Вот почему больше всего люблю выходные. - Эй, Уэйд! - Да? - Можешь помочь мне починить грузовик на этих выходных? - С каких это пор тебя волнует вождение? - Так ты поможешь мне или нет? Он поднимает бровь: - Ага, я или один из парней можем помочь тебе. Мне купить тебе запчастей, когда буду в магазине? - О, да, - я достаю из кармана список, который составил в полночь. Тогда я не мог уснуть и, хотя, меня тянуло в дом к Нане,  даже не мог представить, какое из окон принадлежит Джейд, и не хотел будить Нану. Вместо этого с фонариком пошел к грузовику и пытался вспомнить все, чего, по словам отца, ему не хватало. Через пару часов я был абсолютно уверен, что всё учёл. Я отдаю ему список и немного денег. - Если детали стоят дороже, скажи мне, и я верну тебе разницу. - Само собой, малыш. Я направляюсь к двери. - Эй, ты куда? - Да так, прогуляюсь немного. - Ты же не вернёшься до вечера? - Ага. Его брови все еще подняты. - С каких это пор ты гуляешь? Я закатываю глаза перед тем, как закрыть за собой дверь. Глава двадцать третья Джейд Мне снились затопленные красные двери и мертвецы. Эта ночь не принесла отдыха, но со всеми моими кошмарами я держусь за призрачную надежду приблизиться к ответам. У меня есть имя, место и надежда - совместив два из трёх, я, хотя бы, буду двигаться в правильном направлении. Уже почти восемь утра, а я знаю - библиотека не откроется до 8:30. У меня есть ещё время. Сажусь и думаю о девушке из зеркала. Я видела её раньше, во сне - она была одной из тех, кого убили в прошлом месяце. Клара. Одна из жертв Этчера. Меня пробирает дрожь. Её тлеющее тело рядом, совсем близко, в ванной. Я пытаюсь стереть её образ из своих воспоминаний. Не могу сконцентрироваться... Я должна сосредоточиться на ответах. Возможно, когда-нибудь они придут, и тогда я пойму все сны, видения и чувства. Донёсся слабый стук. - Да, Нана, заходи. В дверном проёме появляется полная фигура Наны. - Замечательно! Ты проснулась. К тебе гости, - произносит она с улыбкой. Я ворчу. Умру, если это Доминик меня проверяет. - Спасибо, - понимаю, звучит грубо. Проходя мимо Наны, я целую её в щеку и спускаюсь вниз по лестнице. Она не виновата, что мир полон идиотов. Хмурясь, открываю двери. - О, Коннор! Поначалу он выглядит удивлённым - по мне видно, что я ждала кого-то другого - даже почти взволнованным. Затем до него доходит, что к чему. - Привет, Джейд. Можно с тобой поговорить? - Конечно, - я выхожу к нему и закрываю за собой двери. - Просто хотел попросить прощения... - Что? За что? Это я разбудила тебя посреди ночи и выпросила поездку, - мне невыносимо осознавать, что я заставила его чувствовать вину, а это было видно по всему его облику. Он ссутулился больше, чем обычно, а его взгляд от стыда опущен вниз. - Нет, но я... - Нет, нет и нет, - я мотаю головой. - Это я должна просить прощения. Мне очень, очень жаль. За то, что я запустила прямо в тебя чёртовым камнем. Его губы растянулись в улыбке. - Да, у тебя твёрдая рука. Как ты не разбила мне окно? Я кладу руку ему на щёку и заглядываю в его глаза. Он распрямляется и застывает, и я чувствую, что, не желая того, пересекла какую-то границу, поэтому сразу убираю руку. Я не могу понять, что произошло - его плечи сразу же вернулись в привычное состояние. - Похоже, ты будешь жить, - я сделаю шаг по направлению к крыльцу. - Честно говоря, я собираюсь в библиотеку. - В библиотеку? В субботу? Ты с ума сошла? - Да, да и да. Я же не в школу собралась. Мне нужен интернет - кое-что поискать. - Ага, понятно, - стоит, будто ждёт чего-то. - Хочешь со мной? Он просиял, его лицо открытое и честное. - Ещё бы! - Что-то ты не слишком обрадовался, услышав про библиотеку. Он переступает с ноги на ногу: - Ну, я... - Тебе скучно? - Да, что-то вроде того. - Ладно, идём. - А ещё я пришёл сказать, что могу поехать с тобой в Новый Орлеан на следующей неделе, может быть даже в понедельник. Я медленно киваю. - Супер, спасибо. Но наверное, мне будет лучше отправиться туда одной, я не хочу ни в чём ограничивать себя. Коннор выглядит смущённым: - Прошлой ночью мне показалось, что это срочно. - Ну да, конечно... - я не хочу говорить ему, что ездила в Новый Орлеан вчера. А также, чтобы он узнал, что Доминик привёз меня домой. Не знаю наверняка, но мне кажется, что он разочаруется во мне, а я этого не хочу. Я смотрю на него. Он так сильно сгорбился, что был похож на букву "С". Я делаю шаг к нему и внезапно осознаю его размеры. Впервые обращаю внимание на его фигуру. Он земных цветов - коричневый с золотом. Но без резких границ - переход от цвета к цвету был мягким, таким переливчатым, что золотое сияние было еле заметно в его волосах, а в глазах - солнечные крапинки. Я щипаю его за острое плечо. Он отступает назад, расправляет грудь, распрямляет спину и смотрит на меня с обвинением: - Что такое? - Ого! Ты высокий! Никогда бы не подумала, ведь ты постоянно сутулишься, как старик. Вопрос номер один: почему ты так делаешь? - Ты серьёзно? У тебя есть претензии к моей осанке? - Нет, конечно. Зачем? Посмотри, как сексуальны восьмидесятилетние старики в наше время, - ухмыляюсь я. Он начинает бормотать что-то, затем передумал. - Я не знаю, - произнёс он, наконец. - Нет, ты знаешь. - Нет, ну, я хочу... - Быть незаметным? Он молчит. Словно правда - слишком неприлична, чтобы произнести ее вслух. Но молчание - знак согласия. - Знаешь, ты же так и не рассказала, почему ты приехала сюда. И зачем ты живёшь с Наной, - неожиданно он меняет тему разговора. Я замечаю, что он уже снова начинает сутулиться, но не говорю ему ни слова. В моих мыслях вспыхивает история. Она стремительно меняется, пробегая по ключевым моментам. Я проснулась в лесу, память была пуста. Я жила там одна и боялась, видела мёртвую девушку в моём лесу, предательски срочно желала крови, хотела убить, растерзать её. И это пугало меня. Я сбежала, попала в город, и огни били мне в глаза, разбрызгиваясь во разных направлениях. Меня протащило по всей стране какой-то странной магнитной силой. Я побывала везде. След терялся в этом маленьком провинциальном городишке. Мой мир рассыпался на мелкие кусочки на речной пристани, я была отчаявшаяся и одинокая. Затем ангел - древний, необъятный - шлёпнулся передо мной и улыбнулся теплее, чем само солнце. Он предложил мне место, где я могла остановиться. Нана. Теперь я ищу красную дверь и, возможно, реального, а скорее - придуманного - немолодого мужчину, который помог бы мне собрать мой мир по кусочкам. Я совсем не собираюсь повторять эту историю. - Краткая версия. Мои родители умерли, а опекуны - просто ужасны. Я сбежала, уже успела устать от путешествий, а по пути в Новый Орлеан меня заметила Нана. Она убедила меня в том, что такая славная девушка, как я должна иметь пристойное место для жизни. Нана предложила мне комнату в своём доме, и я согласилась. - Неужто славная? - Совершенно. Он неуклюже убирает руку за спину, словно пытался потереть недосягаемое место. - Я вспомню это, когда буду объяснять своей маме, откуда у меня на спине синяк. Глава двадцать четвертая Коннор Конечно же библиотека пуста. Никто в городе не будет посещать ее в субботу, да еще и рано утром, кроме двух старшеклассников. Джейд меня не замечает. Она просто попросит номер своего компьютера и, сев за него, входит в систему. -И что ты пытаешься найти? Ты хоть знаешь,что ты ищешь? -Я знаю что я ищу! Ее голос имеет преимущество над моим, -я вижу решимость на ее лице,ее брови нахмурены. Ее пальцы клацают по клавишам, она что-то вводит в поисковой системе. Я смотрю на экран. -Книги Нового Орлеана? Мой папа что-то говорил о них один раз. Джейд садится прямо и смотрит на меня.-Ты был там? -Нет,мой папа ездил. Он ездил к старушке какой-то,которая управляет им. Алатея,кажется это ее имя. Джейд переваривает информацию, глядя на экран, ее брови все еще нахмурены. -Значит ты знаешь что-то о ней? Этой Алатеи? -Не совсем так,я знаю,что она владеет магазином. -Мне нужно знать где он находится. Мне нужно встретиться с ней, -Джейд говорит совершенно серьезным голосом. -Ух,ладно. Зачем?-как только я говорю это, вижу, как ее глаза слегка сужаются, и морщится нос. Она не позволяет мне полюбопытствовать.- Хорошо,давай проверим сайт. Она работает в странное время, я думаю, -почему папа ходил к ней? Исследование для статьи? Я не могу вспомнить. Я наклоняюсь над клавиатурой и печатаю адрес в браузере. Мрачная, бросающая в дрожь музыка тихо играет из колонок,к огда изображения магазина мелькают на экране. Я едва ли могу поверить, что у этого места есть сайт. На фотографиях оно выглядит как что-то среднее между ву-ду и хиппи магазином. Я нажимаю на время и, достаточно уверенно, вот оно: ВОС,ПОН,ВТ: закрыто. СР: 18.00-20.00.ЧЕТ: 13.00-0.00. ПЯТ: 17.00-19.30. -Вау, ты был прав. Странное время.-Джейн таращится в экран- Не могу поверить, что они откроются только в среду, - разочарованная она садится обратно в кресло. -Да, я думаю, она уходит и делает устраивает спиритический сеанс, или гадает по таро, или еще что-то. Джейд кивает, пока записывает часы и адрес на кусочке бумаги. Она собирается уходить, но останавливается и спрашивает меня, - Коннор, если ты найдешь что-то, написанное на другом языке, а ты этот язык не знаешь, сможешь ли ты, не знаю как сказать, найти способ перевести это? -О да, это просто.- я наклоняюсь над клавиатурой и ввожу другой адрес в браузер.- Ты можешь просто ввести его здесь и появится ответ. Если есть больше чем один вариант, тебе просто дают выбрать. Она медленно кивает и переносит пальцы на клавиатуру. На секунду я думаю, что вижу то же ранимое выражение лица, что видел вчера, когда она стояла под моим окном. Когда я снова мельком бросаю на нее взгляд, оно ушло, и я думаю, не вообразил ли я это. -Improbus es[1]?-спрашиваю я, видя слова в строке. Как только она нажимает "отправить", ответ появляется. Джейд втягивает воздух. -Джейд, с тобой все хорошо? Сначала она не отвечает. Потом расслабляется и улыбается мне. -Ладно. У меня все. Пошли отсюда. Прежде чем встать, у меня брови поднимаются от удивления. - Латинский? - Я смотрю результаты перевода с латинского на английский. - Ты злая? Это ужасно. Где ты видела это? -Ох, я просто прочитала где-то.-Она шаркает ногами и находится уже почти за дверью, когда я выключаю компьютер. [1]    Негодная(лат) Глава двадцать пятая Джейд Мне кажется, я вижу послание зеркала. Оно кричит: ТЫ - ПЛОХАЯ. ТЫ - ПЛОХАЯ. ТЫ - ПЛОХАЯ. Это послание стучит и пульсирует во мне, вгрызаясь всё глубже и глубже. Зло? Фраза настолько прочно укоренилась в моей голове, что я слышу её насмешку. После того, как Коннор пытался со мной заговорить пару раз, а я не ответила ему серьёзно, он прекратил попытки. Мы идём к его дому молча. Я чувствую, как холод подбирается к моим пальцам, как тень ползёт за мной, след в след. Пока Коннор работает над своим грузовиком, на котором, по-видимому, мы и собираемся поехать в Новый Орлеан на следующей неделе, я сижу на траве лицом к солнцу. Мне нравится, как оно слепит, согревает, почти испепеляет меня. - Надеюсь, хоронить меня будут в такой же солнечный день, - и, если я действительно такая плохая, надеюсь, что этот день наступит поскорее. Коннор вовсю гремел ключом: - С катушек съехала? - Что-что? - Большинство девушек планируют свои свадьбы, а не похороны. - Ну я же не похожа на большинство, правда? Вряд ли я смогу быть чьей-то девушкой и тем более - невестой. - Почему нет? Я пожимаю плечами, мои плечи придавил груз вопросов: - Слишком странная. Слишком загруженная. - Подмигиваю ему. - Слишком съехавшая. - Это же не значит, что ты... - он делает паузу. - Не можешь быть чьей-то девушкой. - Поверь мне, - говорю я. - Не могу, - я стараюсь, чтобы в голосе не было горечи, но намёк проскальзывает в моих словах. Будет удивительно, если Коннор это заметит. - Как скажешь, - отвечает он. - Но по-моему, много парней были бы рады свиданию с тобой. - Например, кто? - Например, - он сделал шаг от машины. Я чувствую, как моё тело напряглось в ожидании его ответа. Не совсем понимаю, почему. - Откуда мне знать? - Наконец произносит он. - Ты смешная, умная. Ты к-красивая, -его лицо вспыхивает, когда он это говорит, а взгляд направлен на машину. - И к тебе не липнет всякое дерьмо, - он вытирает руку, запачканную маслом, о свои джинсы. - Это ничего не означает, - отвечаю я. - Либо означает - что ты хорошо умеешь врать. Он пытается протестовать, но я меняю тему: - Так сколько, по-твоему, займёт ремонт грузовика? - Думаю, если поработать немного сегодня и завтра, он будет готов. - Замечательно, - отвечаю я. - И ты думаешь, мы можем выдвинуться в среду? - Да, не вижу причин задерживаться. - Великолепно! - я широко улыбаюсь. Большинство ответов уже близко. Хотя бы, надеюсь, не слишком далеко. - Джейд? - Что? - Не хочешь остаться на обед? - С удовольствием! Твоя семья будет с нами? Коннор нахмуривается: - К сожалению. - О чём ты? Это же здорово! - Нет. Моя мама - классная. Мои дяди... - Он мотает головой. - И кое-кто ещё. Я улыбаюсь:- Я бы с радостью присоединилась к вашему семейному обеду. Он смотрит на меня с глуповатой улыбкой и кивает: - Супер. Я слышу звук приближающегося автомобиля и смотрю на дорогу - к нам подъезжает старенькая синяя Хонда. - Это моя мама. Я поднимаюсь с травы. Пока она паркуется, Коннор подходит к машине и открывает перед ней дверь. Она прекрасна. Золотые кудри, тёплая кожа и ослепительная улыбка. Она сама была подобна солнечному свету. - Привет, родной, -она целует Коннора в лоб, а он наклоняется и обнимает её. Они обнимались целую минуту, словно прилипнув друг к другу, будто дорог был каждый момент. Что-то вспыхивает во мне, согревает меня изнутри и сбивает дыхание. Мать Коннора отстраняется от него и улыбается мне. - Коннор, кто эта милая девушка? - я не могла сдержать улыбку, когда она назвала меня "милой". Когда она произносит это, я почти верю. Коннор делает шаг ко мне. - Это Джейд. Она - новенькая в школе. И, Джейд, это - моя мама. Я подхожу и протягиваю ей руку: - Очень рада познакомиться, миссис Деверо. Она отстраняет мою руку и обнимает меня: - О, нет. Называй меня Дези. - Я слышала, это благодаря тебе мой мальчик начал чинить этот старый грузовик? - говорит она, положив руку на облупленный кузов. - Впечатляет. Я думала, эта штуковина станет частью пейзажа. - Спасибо, мам. - Не за что, любимый, - она снова поцеловала его в лоб. Оглянувшись на меня, она спрашивает. - Мой сын приглашал тебя остаться на обед, так? - Да. Можно? - Естественно. Мы не часто видимся с друзьями Коннора. Я рада, что ты можешь остаться. - Дези посмотрела на Коннора. - А ты не волнуйся. Я попрошу ребят вести себя прилично. - Это ничего не гарантирует. Она смеётся: - Конечно, нет. Но попробовать стоит. Глава двадцать шестая Коннор Мы с Джейд моем руки, и я слышу как открывается дверь-ширма. Обычно мне нравится, как громко они заходят в дом на обед. Я слышу их в любой части дома. Но сегодня, это выводит меня из себя, я стараюсь успокоиться. Джейд касается моей руки, на лице отражается беспокойство. - Ты в порядке? Не думая, я отшатываюсь от нее. Ее рука такая теплая и мягкая. Я хочу, чтобы она снова меня коснулась, но сейчас это как-то неловко. - Я в порядке, - поднимаю глаза и вижу, как Джесс входит на кухню. Он пьет пиво, подняв голову, ловит взгляд Джейд, пиво было на его подбородке и рубашке. Я сдерживаю смех. Джесси никогда не завоюет внимание Джейд, эта мысль заставляет меня улыбнуться, хоть один человек ведет себя как дурак перед ней. - Оу, э-э, привет, - бормочет он. - Привет, - улыбается Джейд. - Эй Джесси, у тебя пиво на подбородке. Джесси смотрит на меня, вытирая рот. Гарри и Вейд стоят позади него. Они переводят взгляд с Джейд на меня, и обратно на Джейд. - Снова гости, да, Коннор? - говорит Вейд, ухмыляясь. Он единственный, кто беспокоит меня, по веской причине. - Рад, снова видеть тебя, дорогая. Джейд, не так ли? - я не волнуюсь за Гарри. Также, по определенной причине. - Я тоже рада видеть тебя! - Джейд подходит, чтобы пожать им руки. -Ты останешься на ужин? - спрашивает Гарри. - Да, Дези и Коннор пригласили меня. - отвечает она, - Я надеюсь, что вы не будете против. Я не хочу портить ваш семейный ужин. - Чепуха. Это здорово, что ты пришла, - говорит Гарри, - Парни, вы согласны? Они улыбаются и кивают, посмеиваясь между собой. - Спасибо. - Джейд улыбается и возвращается, чтобы закончить мытье рук. - Ужин на столе! - Зовет мама из столовой, и все мы идем туда. Я делаю глубокий вдох, прежде чем показать Джейт, куда сесть. Мы идем туда. Ужин проходит хорошо. Честно говоря, я удивлен, что все так гладко. Все что осталось, это десерт и я не мог себе представить, что последний час будет разрушен в пятнадцать минут. Дайте мне сладенького, сахарного, - Вейд ударил вилкой по тарелке. - Может быть я ошибся. Меня окружают дикари. - Конечно, дорогой, - Мама берет лопаточку и отрезает кусочек яблочного пирога. - Нет ничего вкуснее, яблочного пирога, - она делает паузу, пока кладет кусочек пирога на тарелку Вейда, - Яблочного пирога и Эскимосского поцелуя. - Она улыбается. Мама и папа всегда дарили друг другу Эскимосский поцелу1, когда мирились после ссоры. Когда-то это было смешным, сейчас это ценная память. - Эскимосский поцелуй? - Я взглянул на Джейд, когда она задала этот вопрос. Она смутилась. - Поцелуй эскимосов, - счастливо заявила мама. Джейд нахмурила брови.- И чем отличается эскимосский поцелуй? -Ты не знаешь что это такое? Мама впала в шоковое состояние, для нее это было хуже,чем совершить какой-то грех. Джейд качает головой. Она наклоняется и вопросительно смотрит на маму, пока она раскроет ей эту тайну. Я ухмыляюс про себя. Это выглядит смешно. -Ну, -мама улыбается.-Ты становишься нос к носу... Глаза Джейд расширились: -О! Как это-, мама хватает меня за подбородок и тянет меня к ней. Мы ударяемся кончиками носа, это происходит очень быстро и неприятно. Я хватаю нос для защиты. Мама смеется. Гарри чуть не плачет от смеха.-Лучше бы никто этого не видел. Джейд слегка прикусила губу, глаза по прежнему были широко открыты от удивления, все ее лицо залилось краской. Это один из тех неловких моментов, и я запомню его. Она выглядела так,б удто открыла мир ... а я хочу быть ее гидом... -Нет, нет, нет, -  произнесла  мама между хихиканьем, -Коннор,ты все испортил. Я парализован, широко раскрыв глаза. Инициировать близость? Я едва могу смотреть Джейд в глаза. В комнате наступает тишина,с тановится неловко. Джейд сверлит меня взглядом. Тишина. -Ну. Наконец произнес я,несмотря на то,что это был всего лишь слог. -Да ладно,Коннор, -стонет Уэйд. -Да,покажите мне, - щебечет Джейд. Я киваю послушно, как хороший мальчик, который должен выполнить должное. Я склоняюсь ближе к ее лицу, наши носы трутся бок-о-бок, наши губы находятся очень близко друг к другу. Я быстро, но аккуратно провожу своим носом об ее, прежде я никогда так не делал. -Да. Вот так, - произнесла мама:-Будь немного добрее,нежнее побольше старайся. Да,вот так. -Так вот как это? - Джейд приближается ко мне медленно и вдумчиво. Все о чем я могу сейчас думать, так это о том как ее губы приближаются к моим, но позже она поворачивает голову и дотрагивается до моего носа-один, два, три, четыре раз. Это продлевается. Нежно. Я перестаю дышать, когда она отстранялась от меня, делаю небольшой вздох - достаточно громко, чтобы все слышали. Я уже слышу смех, прежде чем она, наконец, отстранилась от меня и я хочу провалиться под землю. -Молодец,- упрекает Уэйд. -Хотя нет, молодцом будешь тогда, когда лишишься девственности, -да Коннор? Я не уверен,что ты переживешь тот момент,когда Джейд сделает тебе поцелуй бабочки. Возможно пройдет еще несколько лет и наш мальчик все-таки станет мужчиной, - он хлопает меня по плечу. Я презираю его. Мне жаль, что я не могу швырнуть в него яблочный пирог с земляничным песочным печеньем, из-за этого он бы покрылся весь красными пятнами от аллергии. Глаза Джейд смотрят вопросительно, и я почти вижу как ее губы задают мне вопрос.-Что такое поцелуй бабочки. Мама ругает Уэйда. -Уэйд, будь тише. -Ты ведешь себя невоспитанно и несешь ерунду, -она качает головой и возвращается к своей тарелке.-Тем более перед гостем. Глава двадцать седьмая Джейд Все небо было усеяно звездами. Столько звезд. Свет, окружающий Коннора, заставляет обращать на него внимание так же. Я улыбаюсь. Коннор настоял на том, чтобы проводить меня до дома, как и его мама, поэтому мы выходим на улицу и тихо идем через город к Нане. -Я сожалею, что мой грузовик все еще сломан, -говорит он, наконец. -Мне неловко,что я не могу отвезти тебя домой, - он не смотрит на меня;  просто следит за тротуаром, его плечи как всегда сгорблены. -Нет, не переживай из-за этого, -говорю я. -Я люблю ходить пешком. Я смотрю на отдаленные дома, которые излучают желтый свет на лужайки. Некоторые люди имеют свои оттенки, так что я действительно могу заглянуть им в душу, увидеть интимные моменты , пару, которая сидит перед телевизором тесно прижавшись друг к другу, как будто высокая температура не касается их, семья из пяти человек, держаться за руки молясь за обеденным столом перед едой, старик, шаркая по всему помещению с вещами, идя на кухню. Я чувствовала бы себя виноватой совершая шпионаж за людьми,но это выглядело очень красиво. -Прости мою семью. Голос Коннора вытаскивает меня из затишья, это все из-за моего любопытства, - я почти забыла, что он идет рядом со мной, он такой тихий. -О чем ты?- говорю я.-Ваша семья классная. Он пожимает плечами. Его присутствие, кажется, вторгается в меня, я лучше разглядываю его, запоминаю его рост, ширину плеч, его походку, которая немного неловкая,но изящная, его волосы, при движении спадающие ему на глаза, его руки почти касаются моих. Он пинает лежащие на земле камни, его руки скрещены на груди. Он близко, но на самом деле очень далеко. Он находится в другом мире с ним что-то не так, грусть поглощает его. Это напоминает мне его маму, такая живая и великолепная, вроде бы все хорошо, но внутри все закипает, это проявляется в ее глазах,что бы не заплакать она начинала часто моргать. -Твоя мама очень красивая. Я помню как на ее волосы упал свет,но это не затмило яркость ее улыбки . -Ты ...  - я едва слышу, как он говорит,что бы лучше расслышать я поворачиваю голову в его сторону. Но он только качает головой, даже не пытаясь договорить. Он прочищает горло. -Я думаю, Джесси влюбился в тебя. Я начинаю смеяться. Ощущение прохладных рук Доминика промелькнули у меня в памяти. Я поморщила свой нос. Мысль о том,что я начну с кем-то встречаться,  вызывает у меня мурашки по коже,но это быстро проходит. Я не могу быть привлекательна для него, я слишком злая.-Сомневаюсь в этом. Он пожимает плечами снова. -Послушай, Джейд. Я сожалею о прошлой ночи. Ты приехала ко мне и нуждалась в помощи, а я тебе не смог помочь. -Никаких проблем, - я улыбаюсь. -Я имею в виду, у тебя даже не было грузовика с колесами. Как ты можешь чувствовать вину? -Да, но ты так смотрела....что я начал беспокоиться. Мы почти подходим к дому Наны. Коннор слегка замедляет темп. Мы поднимаемся на ступеньки, и я чувствую странную тягу назад как будто бы Коннор магнит,который притягивает меня спуститься к нему,что бы продлить еще немного вечер. Не знаю почему у меня возникло это чувство. Мы достигаем двери, и я поднимаю свою руку, чтобы вставить ключ в замочную скважину. -Эм, - говорит Коннор, и тщательно прочищает горло. Неуклюже репетируя речь. Я смотрю на него. Он переступает с ноги на ногу, опустив голову, засунув руки глубоко в карманы. -Ты хотел мне что-то сказать? -Я-э-э нет, -он качает головой, глубоко вздыхая. -О чем? - Я не знаю. Спасибо,что проводил меня домой, - говорю я и поворачиваю ключ. -Нет проблем, - говорит он. -Спасибо за то, что провела время с моей семьей. -Нет, Коннор. Спасибо, что пригласили меня, - это прозвучало действительно искренне. -Мне было приятно провести время с твоей семьей. Я бы хотела иметь такую семью. Он улыбается и начинает спускаться вниз по лестнице, помахав мне рукой на прощанье. Я открываю дверь и чувствую:электрическое покалывание в воздухе,  оборачиваюсь, смотрю на улицы, тротуары, тени, но ничего не вижу, качаю головой. Может быть, это электричество у меня в голове. Я поворачиваюсь спиной к пустой дороге, в шаге от дома думаю о красивых и уродливых вещах. -Как погуляла,дорогая? - голос Наны прозвучал с кухни. Я захожу внутрь и сажусь рядом с ней. -Отлично,у него замечательная семья. - О, да, его мама - ангел. Стыдно, не знать ее мужа. Он тоже был хорошим человеком. Не из тех непорядочных мужчин, всегда нарывающихся на неприятности. Хотя, ничего такого не слышала об этом мальчике, Конноре. - Да, он тихий, - я думаю о его словах, что они заставляют меня улыбнуться, - И все таки, забавный. - Нет ничего лучше поклонника, который заставляет тебя смеяться, - Нана насыпает несколько ложек сахара. Она любит сладкий черный кофе. - Эээ... поклонника? - Мальчик, который влюблен в тебя, ты знаешь, твой парень, - Нана делает глоток кофе и подмигивает мне. - О, нет, он, он не мой парень, - сказанное сковывает мои плечи. - Мы просто друзья. -Угу, - ее губы свернулись в трубочку с одной стороны над чашкой. У нее блестят глаза. Я думаю о том, как Дези смотрела на Коннора. Я надеюсь, что однажды, кто-то также будет смотреть на меня, кто-кто сожмет меня в объятьях и будет яростно защищать. Интересно... посмотрит ли Нана на меня когда-нибудь, также. Когда я прихожу в свою комнату и растягиваюсь на кровати, мои пальцы касаются чего-то гладкого. Опускаю взгляд на кровать и вижу открытую магнолию, цветущую на моих руках. Она так красива и нежна. Я прикасаюсь к хрупкому лепестку и чувствую, словно меня ударяет электрическим током. Я отдергиваю руку. -Джейд.... Это - сильный, мужской, ритмичный голос. И я клянусь, я слышала его раньше. Глава двадцать восьмая Коннор Уэйд возненавидел меня с прошлого раза. Я не отпускал его, пока мы не закончили ремонт машины, а это произошло около 2 часов ночи. За весь вечер мы произнесли парочку ругательств и немного поворчали из-за Джейд, которая даже не была моей девушкой. Конечно, мне бы хотелось, чтобы Гарри был рядом и помогал, но он ушёл куда-то рыбачить, и мне пришлось вкалывать с Уэйдом. И всё же мои труды были не напрасны, потому что я закончил с грузовиком до того, как Джейд вернулась домой утром в воскресенье. Я хотел подготовиться заранее, чтобы она не обратилась ни к кому другому, если ей понадобится куда-нибудь поехать. Я уснул прямо в промасленной одежде. Проснувшись, я начал переодеваться и тут кто-то постучался в двери моей спальни. - Мам, это ты? - Хм, нет. Вообще-то это Джейд, - она делает паузу, а я зависаю полуодетый посреди комнаты и оглядываю разбросанную одежду. Слишком много для моей чистой комнаты. - Твоя мама впустила меня и сказала постучаться. -Конечно-конечно, хм, только подожди секунду, - я натягиваю остальную одежду, а грязную заталкиваю в угол, открываю двери и чувствую, как волна адреналина обдала меня с ног до головы. Джейд стоит в дверном проёме. На ней красная обтягивающая майка и клетчатая юбка с чёрными пряжками, обнажающая её ноги. Без длинных рукавов и сеточки - это самый откровенный её наряд. Я проглатываю ком в горле и перевожу взгляд на пол. - Ну, мы выйдем? Или зайдёшь? В ответ она шагает в комнату.- Я принесла фильмы, чтобы посмотреть, когда ты закончишь ремонтировать грузовик. - Отлично, я уже закончил. - Да? - она выглядит удивлённой. - Так быстро? - Я работал до раннего утра. Джейд улыбается: - Ну, дружок, у тебя золотые руки, - она подмигивает мне. - Это супер! Что ты хочешь посмотреть - комедию, романтический фильм или экшн? - Экшн, - быстро отвечаю я. Мне отчаянно нужно перебить этот адреналин, что-нибудь, что отвлекло бы от её голых плеч, точёных ключиц и её... О, господи, я просто схожу с ума. Я мотаю головой, пытаясь отогнать эти мысли. Она подходит и берется за низ моей рубашки. От этого моё дыхание замерло, а по коже живота побежали мурашки. Она поправила мне рубашку. - Что, хвастаешься прессом? - Чего? - Ты не одёрнул вниз рубашку. - О, я... - Она уже садится на диван. Так, сначала: отвлечься, отвлечься, отвлечься, отвлечься. - Какое кино ты предлагаешь посмотреть? *** Когда фильм закончился, я выключаю телек и ложусь: - Ну что, тебе понравилось? - Неплохо, - отвечает она. - Немного надуманно. Но всё-таки понравилось. - Да, по-моему, большинство экшн-фильмов надуманны. - О, ты играешь? - Она уже не смотрит телевизор. Я поднимаю брови и смотрю, куда она показывает. Гитара. Мама её снова достала. Я вздохнул: - Да, когда-то играл. - Больше не играешь? - Нет, - отвечаю я быстро. Джейд, кажется, удивилась моему резкому ответу. - Я не играл какое-то время. - Почему? - Она поднимается и проводит рукой по изгибу деки. - Я... Я просто не играю. - Сыграй мне. - Не стоит, - я напрягся. - Ну пожалуйста! - она произносит это нежно, её глаза блестят. - Эх, ну... - вместо того, чтобы сказать что-то ещё, я протягиваю в ответ руку. Она быстро передает мне инструмент, и я кладу гитару на колено. Минуту я сижу, дотрагиваясь до грифа и деки, перебирая пальцами металлические струн. На меня обрушиваются воспоминания. Песни у костра, звуки гитары и смех. Отец учит меня скользить рукой вверх и вниз по грифу и перебирать струны. Тандем дерева и струн издаёт красивую мелодию. Помню свой сборник песен о жизни и любви - хоть и мало опыта. Помню, как мама, лёжа на диване, просила нас сыграть ещё. И мы играли. Мы написали для неё песню. Мы мало пели, но она ценила каждую ноту. Я опускаю пальцы на струны, а другой рукой зажимаю к грифу, набираю полную грудь воздуха и позволяю пальцам вспомнить, долгие месяцы перед этим пытаясь забыть. Глава двадцать девятая Джейд Свет мерцает вокруг него: серый и зеленый, переходящий в желтый. Цвета танцуют вокруг, завиваются и падают светлым шепотом. Это музыка, красивая музыка, начинается медленно и печально, перерастая в подающую надежды и прекрасную. Я смотрю на него. Его глаза закрыты, золотисто-коричневые волосы упали на лицо. Он выглядит умиротворенным, сильным и красивым. Я сажусь на кровать, рядом с ним, ощущая его тепло. Звуки гитары растекаются и окутывают меня. Я кладу голову ему плечо. Он напрягается на секунду, потом расслабляется. Время от времени слышу шум гитарных аккордов, я дышу ими, этой вибрацией, этими теплыми яркими звуками. Песня струится и растет, пока не превращается в нечто большее чем ноты, проникает в меня, и я чувствую как ее пульсирующая энергия дотягивается до меня. Я с трудом понимаю, что музыка прекратилась, задержу голову на его плече секунду дольше, прежде чем взглянуть на него. Он - блестящий, золотой и зеленый. Больше нет серого. Я всматриваюсь в его янтарные глаза и понимаю насколько они богаты. Мой взгляд скользит по линии его рта, и  удивляюсь насколько мягкими они кажутся, какими притягательными, какими ... незнакомая волна тепла пульсирует внутри меня. Я быстро отсаживаюсь, - Это было так... так красиво, Коннор. - я не хочу говорить ему, что имела в виду не только его музыку. Его голос едва слышно в шепоте, - Спасибо. Когда мы идем вниз, Коннор кричит матери на кухне, - Эй, мам. - Привет, Дези! Она выглядит испуганной и отворачивается буквально на секунду, чтобы вытереть лицо, прежде чем снова повернуться к нам. - Добрый день, дети! Она хватает какой-то фрукт из корзины и начинает резать. - Наслаждаетесь фильмом? Я слышу легкость в ее голосе, но ее глаза... они блестят, мокрые от слез. Она плакала? - Да, это было замечательно. - Да, но я лучше пойду, - говорю я. Коннор выглядит удивленным, секунду, а потом взбегает по лестнице, схватив бумажник, чтобы он мог остановиться у магазина, перед тем как отвезет меня домой. Я жду на кухню к Дези. Она не начинает разговор первой, что совсем не похоже на нее. Когда я слышу, как Коннор закрывает дверь своей спальни, Дези наклоняется и кладет руку мне на плечо. - Спасибо тебе, - шепчет она. Я сморщиваю нос и лоб, смущаясь. - Я, ээ... - Спасибо за то, что попросила его сыграть, - ее глаза ранимые и открытые. Я вижу, как подступают слезы. - Я... - что я могу сказать? Все хорошо, можем отправляться, - Голос Коннора гремит вместе с его громоподобными шагами. Я жду, пока Дези обнимает меня и отворачивается, - Ладно, довези ее домой в целости, слышишь? - до того, как я осознаю это, она уже выходит из комнаты и поднимается вверх по лестнице. Глава тридцатая Коннор Джейд и я идём среди школьной толпы. Все обсуждают меня, а Джейд просто покачивает головой, не обращая на это никакого внимания. С ней я чувствую себя легко и могу просто игнорировать их. Лишь до той минуты, пока мы не подходим к её шкафчику, на котором кто-то написал маркером слово “Причуда” Я пытаюсь оттереть надпись, но всё тщетно. - Мне жаль, Джейд.- говорю я, плохо скрывая свой гнев. - Почему, это ведь не ты написал? - Нет, конечно, нет, но, знаешь, люди такие глупые. На её лице еле заметная усмешка. - Да, я знаю. Она достаёт из шкафчика сумочку и после "Причуда" красной помадой дописывает "природы." Я смеюсь. - Ну, что, привет! - прерывает разговор Доминик, прислонившись к шкафчикам, разделяющим нас. - Давай, Дом, проваливай! - я удивился своим словам прежде, чем успеваю произнести их. Он смотрит в упор. - Проваливай сам, -переводит внимание на Джейд, меня от этого просто тошнит. Может, это он или один из его дебильных друзей написал на шкафчике? Гнев кипит во мне, но, прежде, чем я успеваю что-либо сказать, Дом произносит: - Приятно потусовались с тобой в пятницу, - моя смелость моментально исчезает. Что? Когда они тусовались? - Мы не тусовались, - язвительно замечает Джейд, - ты приставал ко мне. В этом вся разница. - Да ладно, я не просто так подвёз тебя домой около четырёх утра. Где, чёрт побери, была Джейд в четыре часа утра? На меня обрушивается столько вопросов, противно от происходящего. Почему она не рассказала мне? - Если помнишь, я была против. - Конечно, - подмигивает он, - Так тебя подкинуть сегодня? Джейд лишь качает головой. - Брось, Доминик. - Могу подбросить тебя домой. - Что? Джейд закатывает глаза. Доминик ловит взгляд на моём лице и ухмыляется. - Она тебе не говорила? Мы встретились во французском квартале ночью пятницы. У неё такая привлекательная походка, трудно не остановиться. - Заткнись, Дом! - пресекает его Джейд. - Уже светало, у меня были дела, а ты всего лишь был первым встречным. Джейд кладёт руку мне на плечо. – К счастью, теперь не придётся просить тебя подвезти. Звенит звонок. Время занятий. Джейд говорит мне. - Увидимся позже, идёт? Направляясь в свой класс, Доминик снова ухмыляется, словно знает что-то. Я киваю, всё ещё осмысливая услышанное. Глава тридцать первая Джейд Я знаю, Коннор ненавидит Доминика. Так же, как и я. Мысль об этом расстраивает меня, и, когда я говорю, мой голос слабеет, к собственному удивлению, я начинаю защищаться. - Он просто подвез меня, - я напрягаюсь, чувствуя себя так, словно предала Коннора, когда по-дружески общалась с его врагом. Коннор молчит. Он только шаркает ногами по рыхлому грунту и отфутболивает камешек, пока мы идем, чтобы присесть за столик для пикника снаружи. Он вопросительно разводит руки, прежде чем спросить. - После того как ты была у меня дома, ты пошла к нему попросить тебя подвезти? - Ох, нет! Конечно нет! Я взяла такси. Вот и неловкое молчание, я тону в нем и заполняю пустоту, говоря взахлеб. - Я собралась ухать оттуда и налетела на него - точнее он налетел на меня, - тяжело вздыхаю. - Я говорила ему, чтобы он отстал от меня, но он был таким настойчивым. Не уходил; он не оставлял меня в покое, пока я не согласилась поехать с ним до дома. И вообще я не могла найти такси, и, в конце концов, разрешила ему отвезти меня домой. - У меня такое чувство, что я призналась во всем на суде присяжных и ожидаю вердикта. Коннор медленно кивает, - Я понял. Мы садимся за стол для пикника и дышим влагой. - Я, наконец-то, починил свой грузовик. в следующий раз я буду готов отвезти тебя, если понадобится, - расслабленный приглушенный голос Коннора возвращается. Напряжение между нами проходит, словно мы оставили и забыли его на этой грунтовой дороге. Я тихо и с облегчением выдыхаю. Волосы на руках становятся дыбом. По коже проходит дрожь, но я стараюсь игнорировать мурашки на коже. Чем больше я их игнорирую, тем сильнее становится дискомфорт. Я стараюсь игнорировать их. Они всего лишь в моей голове, только в голове. - Хм, Я никогда не видел этого парня. - говорит Коннор.- Я резко перевожу на него взгляд. - Какого парня? Коннор снова смотрит на меня, - Ээ, того парня. - Он показывает на дорогу, перед школой, но потом выглядит растерянным. Дорога пуста. - Странно, он был там секунду назад. Я никогда не видел его раньше, - он хмурит лоб. - Только что он был там. Взглянув на дорогу, я внезапно осознаю, что покалывание исчезло. - Да, странно. Когда я поворачиваюсь спиной к дороге, я вижу вспышку света и столкновение мечей, удары рук и крик. Мой крик. А потом видение исчезает. - Эй, Джейд! Ты в порядке?- Коннор держит меня. Я киваю и прикладываю все усилия, чтобы сложить губы в улыбке. Когда я это делаю, чувствую что-то приятное в воздухе, цветок? Магнолия. Осматриваю деревья и не вижу ни одной магнолии. ... Во вторник ночью я не могу уснуть. Сны о том, как я погружаюсь в воду, дышу с трудом и темнота поглощает меня, будят меня каждые четыре часа. Каждый раз я просыпаюсь, задыхающаяся и в страхе, и только вид отклеивающихся обоев в цветочек возвращает меня обратно в дом Наны, безопасный и крепкий. Проваливаюсь в сон, чтобы снова проснуться от другого сновидения, а затем от будильника. Я благодарна дневному свету;  благодарна среде и отремонтированному грузовику. Надеюсь, сегодня найду больше подсказок, больше ответов. Я отчаянно в них нуждаюсь. Глава тридцать вторая Коннор Пока мы пересекаем мост, Джейд идет с опущенной головой, жалуясь на головную боль. - Может остановимся, чтобы ты приняла аспирин или еще что-нибудь? - Нет. Я пью его время от времени. Это должно само пройти. - Хорошо, - я держу руль и чувствую рев двигателя. Не могу поверить, что так долго не чинил грузовик. Мне следовало это сделать давным-давно. Если бы я это сделал, Джейд не пришлось бы ездить с Домиником. Он не пытается заговорить с ней в школе с понедельника, но я вижу, как он смотрит на нее, и меня это раздражает. У меня начался счастливый финал, и школьный год почти заканчивается. Все-таки приятно быть младшим, через несколько недель школа закончится, и как только ты все сдашь, ты распрощаешься с занятиями. Этим утром у меня три экзамена. Еще чуть-чуть и я свободен. За тесты я никогда не переживаю. Я всегда учу и знал, что промежуточные тесты и итоговые были похожи, я скоро отдохну. Единственная оставшееся мероприятие в школе - это выпускной бал, общественный комитет решил, что его темой будет Зимняя Сказка. Очевидно, Сью Тобин, проведя праздники в Нью-Йорке, захотела воплотить ту "магию" у нас в Луизиане. Я хочу поговорить об этом с Джейд, но ее глаза плотно закрыты. Я переезжаю мост и сворачиваю направо к книжному магазину. Джейд поднимает голову и оглядывается. - Насколько это далеко? - Возможно минут пятнадцать? - я сворачиваю в маленькую улочку. - Это не очень далеко. Она кивает, настороженно. - Как твоя голова? - спрашиваю я ее. - Гораздо лучше. Спасибо. У светофора на улице Святой Анны я заворачиваю на парковку, и мы выходим. Джейд стоит на тротуаре напротив витрины, разглядывая маски и шары для Марди Грасс. - Они такие красивые. - Да. Ты не видела это место пару месяцев назад. Здесь было гораздо больше вещей для Марди Грасс. - Тебе нравится Марди Грас? - Я, ээ..обычно не хожу. -Почему? - Это слишком безумно для меня, - слишком безумно, очень много пьяных девушек, слишком не по себе. Я смотрю на Джейд, - Но, если ты решишь пойти в следующем году, то мы можем это сделать. Может тебе понравится. Только обещай мне, что никому не проговоришься. Джей смотрит на меня. - Конечно, я никому не проболтаюсь. - Ладно, значит, мы договорились. Мы почтим Марди Грас своим присутствием в следующем году. Она смотрит на меня, вопросительно подняв бровь, - Ты тоже будешь присутствовать. Я фыркаю от смеха, - О, да, конечно. - Скажи это. - Сказать что? - Скажи, я Коннор Деверэкс, я приду на Марди Грасс в следующем году. Я качаю головой и улыбаюсь. - Какой адрес у магазина? Джейд прячет в карман бумажку с адресом и скрещивает руки на груди. - Скажи. Я соглашаюсь, бормочу слова, чувствуя себя совершенно нелепо. Она трясет головой, - Трогательно. - Что ж, спасибо. Она хватает меня за руку и тащит вниз по тротуару к скамейкам, площади художников, туристам и размышляющим людям. Держа за руку, она толкает меня на скамейку. - Какого черта ты делаешь? - Помогаю отрастить тебе яйца. - Ты знаешь, ты не всегда милая. - Я не буду стоять и смотреть, как ты превращаешься в бормочущего маленького невидимого старика. - Он хлопает меня по спине, и выпрямляю спину. - Скажи сейчас. - Что? Здесь? Ты с ума сошла? -Да, есть немного. Теперь говори. - Меня зовут... - Громче! - Джейд, это глупо. - Громче, или я скажу, что ты сладенький мальчик, ищущий Мистера Райта. - Меня зовут Коннор Деверэкс, и я приду на Марди Грасс в следующем году, - кричу я, только несколько удивленных людей оборачиваются на меня. Один из них - седовласый старик - автоматически поворачивается ко мне и механически хлопает в ладоши. Джейд стянула меня со скамьи. - Видишь, это не так плохо! - Если бы ты не была девушкой, я бы тебе врезал. - Я в этом сомневаюсь, - моя грудь напрягается. Я смотрю вверх и вижу Доминика, стоящего позади Джейд. - Коннор, все что ты можешь, это отгонять от себя мух. - Отвали, Доминик, - говорит Джейд. - Вижу, у тебя теперь есть маленький питомец, говорящий за тебя. Я вспыхнул. - Я не питомец. -О, для меня ты могла бы быть чем-то большим, - он облизывает губы. Я чувствую, как желчь подкатывает к горлу. Огромная толпа людей выходит из трамвая и начинает расталкивать нас. Я смотрю вверх, когда все начинают смеяться над роботом-человеком, изображающим поцелуй с девушкой, позирующей с ним на картине. -Эй Джейд... - я оборачиваюсь, а ее уже нет. Значит, это Дом. Глава тридцать третья Джейд - Что. Тебе не нравится моя компания? - Нет, я думала, что уже дала это понять. - А ты, скажи это сейчас ... Я наступаю ему на ногу. А ему хоть бы что, но все же он прекращает тащить меня сквозь толпу. Доминик притягивает меня к себе и удерживает за запястья. Водит маленькие круги на их внутренней стороне, и от этого во мне начинают порхать бабочки. Это прикосновение, легкое поглаживание моей чувствительной кожи глубоко волнует меня, и мысли лишаются четкости, сбиваются от вспыхнувшего желания. - Прекрати, - я отодвигаюсь. - Почему? - он хитро смотрит на меня, и я ненавижу его за это. - Джейд! - Коннор протискивается сквозь толпу ко мне. Доминик наклоняется поближе и слегка проводит носом по моей шее вплоть до щеки. Его дыхание прохладное и свежее у моего уха. - Я именно то, что тебе нужно, принцесса. Вот увидишь.. Тут он отпускает меня и толкает к Коннору. Коннор колеблется какую-то секунду и обнимает меня, защищая. -Пока, пока, принцесса. - Не называй меня так! - Я огрызаюсь несмотря на, или, возможно, именно потому что, мне нравится, как звучит слово "принцесса", когда он его произносит. Он ушел, а я осталась и тяну Коннора с тротуара. - Ты в порядке? - Да, я ... я просто ... - наслаждалась прикосновениями законченного подонка? - Пойдем. - Уверена? - Разве я выгляжу неуверенно? - пусть я и говорю это, но чувствую, что мои мысли грязные как болотная вода. Я знаю, что нам нужно добраться до магазина, но думаю о влажных губах, кончиках его пальцев на моей коже и дыхании над моим ухом. Я вытаскиваю бумажку с адресом, и мы отправляемся его искать. Успеваем пройти несколько кварталов, когда я начинаю слышать болтовню голосов в своей голове. Посмотри-ка на эту крошку. Кажется она созрела для того, чтобы попробовать ее на вкус .... Его кровь на вкус, как нектар ... Они все твои, только возьми ... Я задыхаюсь и обхватываю железный декоративный столб. Холод прохватывает меня до позвоночника, и все мои ощущения резко обостряются. Голоса словно сдавливают мне голову, и, когда мимо проходят люди, я ощущаю запах соли, пота, я слышу сердцебиения и наблюдаю за тем, как двигается мягкая кожа, прикрепленная к ломкими костям. Я смотрю на официантку, которая протирает столы во внутреннем дворике. Красивая девушка с длинными неровными косами и кожей цвета темной меди улыбается мне, и я киваю в ответ. От холода цепенеет сердце. Я вижу пульс, бьющийся на ее шее, мне интересно, как выглядела бы кровь, если бы я сделала там маленький надрез. Заставляю себя выпрямиться, хватаюсь за Коннора и говорю: - Нам надо домой. - холод подкрадывается к горлу, от него немеют пальцы. - Что? Разве нам не нужно найти магазин Алатеи? - Я ... я не хорошо себя чувствую. Может вернемся? - А ..., ага, конечно. Я смотрю на то, как официантка возвращается в ресторан. - Я загляну в уборную совсем ненадолго, ладно? Я тотчас же вернусь. - Конечно, я подожду прямо здесь. Я вхожу в ресторан и чувствую, как холод овладевает моими конечностями и толкает меня к девушке. Требуются все мои усилия, чтобы ухватиться за барную стойку и не последовать за ней в кухню. Я сдерживаюсь. Она там совсем одна. И кровь пульсирует в ее венах. Кровь, которая может вытечь и украсить ее кожу красивыми красными лентами. Я задерживаю дыхание и делаю еще шаг. Глава тридцать четвертая Коннор - Похоже, ты был в душе. - Да, мне нужно было... освежиться. Я пожимаю плечами и тащусь к выходу с моста. Джейд откидывается на сидение грузовика и закрывает глаза. - Джейд, я хотел тебя спросить... Она не открывает глаз. Может быть, ей так проще. Хотя, это не так сложно -  спрашивать её было тяжело.- Пойдёшь со мной на выпускной? Я посмотрел на неё. Она сморщила нос. Я напрягся. - Да. - Да, ты пойдёшь со мной? - Почему бы нет? Я был так благодарен ей за её закрытые глаза - на моём лице расползается  глуповатая улыбка. Автомобиль передо мной забуксовал, и я ударяю по тормозам, чтобы избежать столкновения. Заднюю часть грузовика качает, прежде чем я его выравниваю и останавливаюсь - по счастью, за полметра от бампера другой машины. - Чёрт, это было неожиданно! Я сморю на Джейд. Её глаза широко раскрыты - просто огромные, - а взгляд направлен на озеро по ту сторону моста. - Джейд, с тобой всё в порядке? Ты не ушиблась? Она мотает головой. Но руки её дрожат, а дыхание  тяжёлое. - Джейд, Джейд! Что с тобой? Она  на грани гипервентиляции. - Джейд, скажи мне, что случилось? Дрожащей рукой она показывает на воду. - Что? - Я начинаю серьёзно волноваться за неё. - Я... не... хочу... утонуть, - её дыхание сбивается. Я хмурюсь, пытаюсь понять, и вдруг меня прошибает: - Джейд, ты боишься воды? Её потерянный взгляд переметнулся на меня. Ого, да она в ужасе. Наверное, у неё гидрофобия - может быть, поэтому она ранее жаловалась на головную боль. - Послушай меня, Джейд. Всё в порядке. Смотри на меня. Просто смотри на меня. Смотри в мои глаза. Её взгляд снова возвращается к воде. - Нет, не смотри на воду. Смотри только на меня. - я крепко сжимаю её за руку. - Ты в полном порядке. Ничего не случится. Доверься мне. Дрожа, она приближается ко мне. - Положи голову мне на плечо и закрой глаза, - она послушалась, но  дрожать не перестала. - Джейд, машины снова поехали. Мы собираемся тронуться. Мы уже близко к выезду. Просто вдыхай и выдыхай, хорошо? Ты в безопасности. Я с тобой. Она прижалась ко мне. Вначале её частое дыхание обдавало меня горячим воздухом, но со временем дыхание успокоилось, и только время от времени она делает глубокие, нервные вздохи. Я обнимаю её сильнее. Мы пересекаем мост, и я паркуюсь на обочине, и просто обнимаю её, пока она не смогла посмотреть на меня вновь. Её глаза сухие, но на лице выражение печали сменилось смущением. - Я... прости меня, что не сказала, - произносит она. - Я... я просто... -я ещё никогда её не слышал такой слабости и безжизненности в её голосе. -Тсс, не волнуйся. Ты в безопасности. Со мной ты всегда будешь в безопасности. Я обещаю, - в этот момент я понял, что её, наверное, постигло такое же разрушение, что и меня. Что ей нужен кто-то, кто поможет ей оставаться целой, кто не допустит распада. Глава тридцать пятая Джейд Грубая,мозолистая рука Коннора, держит мою ладонь. Думаю, если бы у меня было сердце, я бы чувствовала его ускоренный ритм, он пытается меня утешить,нежно поглаживая мою ладонь. Наши пальцы переплетены,он крепко сжимал мою руку. Я чувствую себя маленькой и беззащитной. Но я не такая. Я ощущаю его тепло на кончиках пальцев. Его нежность, его желание ограждает меня от моих страхов, оборачивается вокруг меня. Он дотрагивается своим большим пальцем до моего, я чувствую как тепло распространяется по всему моему телу. Я не хочу, чтобы он останавливался. Я прислоняюсь щекой к его плечу, закрываю глаза и понимаю, что могу отказаться от всего мира в такие моменты.. Когда грузовик с ворчанием останавливается, и Коннор выключает двигатель, он ничего не говорит. Он прислоняет свою щеку к моей макушке, а другую руку оборачивает вокруг меня. Внутри меня больше не скользит холод. Я ложу свои руки ему на талию и прижимаю его плотнее. Его дыхание приостанавливается, и он притягивает меня еще ближе. Настолько близко, что я могу слышать удары его сердца. Биение его сердца самый красивый звук в мире. *** Я сижу за кухонным столом в темноте, пытаясь вспомнить моменты, когда я зашла в ресторан и когда вышла. Я решила уйти от официантки, но все померкло, пока я покидала ресторан, Коннор смотрел на меня из под бровей. Мои волосы, рубашка и лицо были мокрыми насквозь, но я не помню, почему. Я сжимаю кулаки и прижимаю их к моему лбу, стискивая зубы так сильно, что становится больно. Почему я не могу вспомнить? - Дорогая? - я резко выпрямляюсь. Смотрю в коридор на голос в темноте. - Дорогая, с тобой все хорошо? - Голос Наны звучит так, как будто она приближается к испуганному животному, тихо и спокойно, словно она не хочет спугнуть меня. Я киваю, но потом думаю о том, как поблекли ее глаза и ввалились под тяжелым лбом, когда я солгала ей в последний раз. Она не включает свет. - Нет, - мой голос дрожит. Нана, шаркающей походкой, заходит в комнату и садится рядом со мной. Она кладет свою руку поверх моей и проводит другой по моей щеке. - Что случилось? Я смотрю ей в глаза. Такое чувство,будто ее глаза видят все,что твориться в моей душе. Она смотреит на меня, не видя никого и ничего вокруг,ей было больно видеть меня в таком состоянии. Этот взгляд был в глазах Коннора, когда он смотрел на фотографии своего отца. Как Дези смотрит на Коннора. Я хочу обнять эту женщину и заплакать в ее объятьях, которая смотрит на меня так ... она любит меня. Мне интересно, смотрел ли на меня так же кто-то раньше, у меня ведь была когда-то маму, которая держала меня за руку и пыталась успокоить от боли в груди. - Я чувствую себя неправильной. Неправильной и потерянной. Нана вздыхает. - Джейд, дорогая, мы все потерянные и мы все немного неправильные. - Нет, не я, - мое сердце не бьется, я не могу плакать, боюсь воды, и думаю о безобразных, страшных вещах. - Я не такая как все. Я плохая и не знаю, как это изменить. - Если бы ты была не такой, как все, я бы знала об этом. - Я никому не хочу причинять боль. Я не хочу быть... собой. Нэна садится на стул и вздыхает. -Я встретила тебя кричащую, ты не видела ничего, кроме пустоты, всего несколько недель назад. Представь себе о чем я подумала? Что эта девочка сумасшедшая. Тогда я подошла ближе и на долю секунды, я просто увидела испуганную девочку, которая боится воды,боится быть утопленной .Я уже знала, что не позволю тебе остаться одной. Она подсела ближе, поглаживая мою ладонь. Она прослеживает линии на моей ладони. -Я знаю, моя бабушка раньше интересовалась разными суеверными вещами. Я считала ее сумасшедшей, но один раз она сказала мне одну вещь, она сказала, мне никогда не сдаваться. Жизнь людей меняется ... независимо от того, откуда они , независимо от того какие они, куда они должны пойти, люди могут сами построить себе свой жизненный путь. Она берет меня за подбородок, - Я знаю еще кое-что, о тебе. Я сглатываю сухой комок в горле. - Я не могу сказать, что именно и сомневаюсь, что ты расскажешь мне, но я знаю, что ты держишь слишком много в себе. Слишком много для любой молодой девушки, чтобы вынести это, - она улыбается, - И я знаю, я вижу, что кусочек тебя встал на место. Этот мальчик, Коннор... он заставляет тебя улыбаться. Я смотрю на наши руки и надеюсь, что она не видит моего лица, скрытого в темноте. - Да, Нана. Он заставляет меня улыбаться. Он заставляет меня чувствовать, что я не совсем... пустая. Нана кивает, - Это все, что тебе нужно, милая. Немного людей в твоей жизни, которые заполнят и дадут тебе хорошие воспоминания, чтобы держаться. Нана наклоняет свой лоб к моему. - Нет больше страданий в темноте, дорогая. Несколько человек найдут тебя в темноте. Она так и сделала. Она нашла меня и спасла от темноты,она дает мне надежду, этот злой холод не победит меня, пустота не съест меня. Может быть поэтому темнота не поглотила меня, потому что Нэна - это лучик света, который оберегает меня. Глава тридцать шестая Коннор Это так замечательно ехать вместе с Джейд в грузовике. Она сидит рядом, облокотившись на мое плечо. Я никогда не испытывал таких чувств раньше. Что кто-то опирается на меня, нуждается во мне. Страх и отчаяние видны в ее глазах, резкие линии превратились в хрупкие и беззащитные. Она панически боится воды, в отличие от всего, что я видел раньше. Фобия? Это выглядело странно. Что могло заставить ее так бояться воды? Я ставлю кофейник и рассеянно смотрю, как заваривается кофе. - Привет, милый, - говорит мама, заходя на кухню, ее волосы завязаны в непослушный узел, она все еще сонная, но улыбается мне. Почему она никогда не нуждалась во мне? Первые пару месяцев после смерти отца, она тихо плакала в своей комнате, но каждое утро она выходила с улыбкой на лице для меня. Она никогда не перекладывала свою боль на меня, потому что знала, что у меня своя собственная боль. Или может я закрылся от нее? Закрыл свою дверь? Давал ей односложные ответы и пустое выражение лица? Я был ей нужен, но только не видел этого, потому что не хотел видеть? У каждого должен быть, по крайней мере, один человек, на которого можно опереться, и вот она стоит у кухонной стойки, щурясь от солнца, проникающего через окно. Она смотрит на меня, - С тобой все в порядке? - она, вдруг, кажется смутившейся и приглаживает свои локоны, - Я выгляжу как Медуза, нет? - улыбается она. Я качаю головой. Подойдя к ней, я беру ее руку и сжимаю, - Папа был прав. Так выглядит намного лучше. Она застывает, удивленная. На мгновение мне кажется, что ее глаза загораются ярче, и тогда она быстро моргает и тяжело глотает. Она открывает рот, чтобы заговорить, но потом закрывает и просто кивает. - Твой отец всегда знал, как лучше. - Я... Я сожалею, Мам. - За что? - За то, что не был с тобой. Она медленно мотает головой, небольшие морщинки появляются в уголках ее глаз, когда она смотрит на меня, - Ох, Коннор. Ты был здесь. Значит, ты был именно там, где я нуждалась в тебе. Бурный смех грохочет от парадной двери, разрушая тишину. Она тянется и хватает кастрюлю с шкафа. -Мальчики, да с вашим басом,вы бы и покойника разбудили. - В этом и весь смысл! - говорит Джесс и плюхается в кресло. Гарри заходит и целует маму в щеку. А Уэйд, ну, я не знаю, где Уэйд, и это удивляет меня, потому что я привык видеть его вместе с этой компанией. Мама тоже замечает. - Эй, ребята, где Уейд? Гарри делает глубокий вдох, - Бедняга обнаружил, что юная леди, в которую он был влюблен, была убита прошлой ночью в городе. Он дома, заливает горе из-за некой Эзры Брукс. -Ох, Боже мой? Что с девушкой? Что произошло? - Мама поднимает глаза, полные беспокойства. Джесси качает головой. - Не знаю, как ее зовут. Сомневаюсь, что Уейд знает. Она была простой официанткой в кафе Роукс, ему нравилось смотреть на нее , когда мы были в городе. Ты знаешь, парень, из всех его рассказов, на сомом деле, никогда не подходил, чтобы поздороваться с ней. - Подожди, в городе? Кафе Роукс? - Да, это во всех новостях. Кажется, Этчер добрался до нее, - Гарри вздрогнул. - Я был там вчера. Джейд и я были в городе. - я киваю на телевизор. Конечно, в новостях говорят о страшном преступлении и замечают, что женщина стала четвертой жертвой Этчера. Лицо девушки появляется на экране. Я не помню, чтобы видел ее, но это не много значит. Мои глаза были сфокусированы на Джейд. - Не могу поверить в это. Мы с Джейд ходили в этот ресторан вчера. Она могла быть там. - Мои мысли меняют курс, - Как Уейд, держится? Джесс пожимает плечами. - Я думаю, ему плохо. Он едва говорил сегодня утром, а это значит, что с ним что-то не так. Этот человек едва может продержаться 45 секунд, чтобы не открыть свой рот. Да, Уэйд не очень хорошо себя чувствует. Кофейник начал издавать звуковые сигналы. *** -Эй,Уэйд? Минута молчания. -Что ты хочешь, мальчик? - Джесс и Гарри сказали нам ... ты понимаешь, о твоей подруге из ресторана. Уэйд появляется в дверном проеме в гостиной. Он вялый и очевидно пьяный. - Не, она не была моим другом, - говорит он тихо. - Всего лишь милая девушка, на которую приятно смотреть, - он делает еще глоток ликера из бутылки. Я пристально смотрю на него. Я знаю пьяного Уэйда, но это другое. Он кажется тоньше или меньше, прислонившись к дверному косяку. Могу сказать, что ему нравилась та девушка. - В любом случае, мне жаль. - Я делаю шаг к нему, но он поднимает руку, показывая, чтобы я оставался на своем месте. - Не сожалей, - он вздыхает.- Это я должен сожалеть. Я никогда не заходил, чтобы сказать привет. Даже никогда не ел в том ресторане. Это нелепо. Прямо как ребенок, который увлекся игрушкой, но - но мне стыдно, что меня так тянуло к этому, ты понимаешь? Не правильно. Все неправильно. Уэйд говорит серьезно, заставляя меня чувствовать неудобство, как-будто мир перевернулся. Я попал в место, где Уэйд Деверюкс не такой вздорный и беззаботный. Его лицо выглядит неправильно, без улыбки. Но, что еще я могу сказать, когда человек, о котором я забочусь, теряет кого-то - не друга, не любовника, не члена семьи, но просто кого-то... кто был важен, даже если они они занимали немного места в их всей жизни. Эти мысли снова прокручиваются во мне. Папа ушел, теперь он не должен занимать месть в моей жизни, но почему-то он занимает все. Как может кто-то умереть, исчезнуть и делать это незаметно? Голос Уэйда врывается в мои мысли. -Что? Его веки немного опущены из-за ликера, но это не мешало ему смотреть на меня.-Тебе нравится Джейд,не так ли? -Я-не-я....нет, это не так. - Не лги себе, парень. Совершай глупости, это то, что надо делать в этом большом, уродливом мире. Неудобство сменилось пониманием. Уэйд слишком долго ждал, чтобы поговорить с официанткой и теперь ее больше нет. На ум приходит Джейд, искалеченная, отчаянная и напуганная водой. Она не должна жить так. Бояться. Я помню, как боялся воды, боялся утонуть. Я помню, как семь лет был убежден, что в конце глубокого бассейна были акулы. Или, что в озере, где купались мои друзья, что-то могло утащить меня на дно. Это длилось до тех пор, пока мой папа не взял меня за руку и не повел в воду, что бы мой страх исчез. Я знал,что если что, он спасет меня, он говорил что поднимет меня над водой,если кто-то будет пытаться поглотить меня. Я помню солнце и небо, деревья, помню,что мой страх рассеялся. Я совсем забыл про это. Что бы не бояться,нужно посмотреть страху в глаза. И я хочу, чтобы Джейд, почувствовала эту свободу.. Глава тридцать седьмая Джейд Раньше я все время приходил сюда с папой, - Коннор держит меня за руку, когда перешагивает бревна и поломанные сучья в лесу. Я слышу как впереди несется вода. Сильнее сжимаю его руку, потому что не уверена, что хочу пойти туда, куда он меня ведет. В тот миг, когда сжимаю руку, он внезапно останавливается и ждет, пока я займу место рядом с ним. Я улыбаюсь. Должно быть он думает, он нужен мне для поддержки по этой "дикой местности". Я хочу рассмеяться, но воздерживаюсь. Я не успела понять, а мы уже тут. Прозрачная вода озера, расположенного на фоне деревьев, мерцает от солнца, танцующего на гребнях маленьких волн. Красиво, но устрашающе. Я слегка отодвигаюсь, отдаляясь от озера. Было бы так легко упасть в него, слишком просто затеряться здесь. Коннор выпускает мою руку и идет к берегу. Он смотрит по сторонам, воспринимая озеро как шедевральную панораму. - Как здесь красиво, - говорю я, -потому что как бы мне не было страшно, но это красиво. Он резко поворачивает ко мне голову, словно забыл о моем присутствии. Тоска в его глазах полностью не исчезла. Он пристально смотрит на воду, как будто ищет и не находит что-то ... что-то в тех прозрачных волнах, которые появляются и так же быстро исчезают ... утраченные навсегда. - Ага, правда, - он улыбается ... странная ностальгия почти не видна за добродушным выражением его лица. Он начинает снимать свою майку и стягивает ее через голову. Я вдыхаю. Золотистый и великолепный, мышцы играют по всему телу. Никакая мешковатая майка не прячет ширину и силу его плеч или изгибы его торса. Он блестит от Луизианской жары. Выглядит кем-то совершенно новым. - Хочешь поплавать? - Он протягивает мне руку, его брови вопросительно нахмурились. - Ох, нет спасибо, - мое тело цепенеет. Я не пойду, ни за что. - О, давай же, - он бредет по воде, а затем ныряет. Тихо, приглушенно из-за всплесков воды смеется. Хлюпающие звуки вторгаются в мои уши. Коннор жестом приглашает меня к себе, но я вижу только воду. Темноту волнующуюся внизу. Мои мышцы ноют, словно готовятся к взбучке, в горле застрял комок из-за погружения под воду, тело замирает от страха упасть, утонуть, умереть. Часть меня знает неразумность всего этого, но остальная... я впервые настолько напугана, что хочет убежать ... от Коннора и его доброты, от его мира обратно в Редвудз, где было так одиноко и безопасно. Коннор постепенно движется ко мне. Он хватает меня за обе руки и медленно отступает, таща меня за собой. - Бывало папа приводил меня сюда, когда я был маленьким. Я ужасно боялся плавать. Не мог даже держаться на поверхности. Но он подстраховывал меня. Со мной ты будешь в безопасности, Джейд. Всегда. Просто посмотри на меня. Никуда больше не смотри. Вода окутывает лодыжки. Она кажется свежей и живой в сравнении с просачивающейся в меня жарой. Но я ей не доверяю. - Не думаю, что это хорошая мысли, - отодвигаюсь я. - Джейд, не волнуйся. Я тебя не отпущу. Мы медленно движемся к воде. Коннор обнимает меня за плечи и служит мне опорой, когда я начинаю спотыкаться в воде, почти борюсь с ней, чтобы не погружаться еще дальше. - У тебя великолепно получается, Джейд,- говорит он. - Все в порядке. Я хватаюсь за него, зная, что мои ногти, вероятно, впиваются в его кожу. Но я не могу расслабиться, не могу его отпустить. Вода кружит вокруг меня, все, что находится ниже груди промокает, заставляя меня почувствовать себя тяжелее. Он останавливается. Медленно поднимает  меня вверх. Я резко вдыхаю. - Нет.... - Шшш ... не волнуйся. Он поднимает меня и обе его руки полностью обхватывают меня и я прижимаюсь к его груди как ребенок. Моя голова резко двигается маленькими непроизвольными толчками. Вода тащит меня, пытаясь утянуть вглубь, пытаясь забрать меня. - Пожалуйста, верни меня... - У меня сжимается горло; в груди начинаются судороги... - Джейд, просто закрой глаза, - Говорит Коннор мне в ухо. Его дыхание обжигает лицо, - Просто закрой глаза. Я закрываю глаза. Задыхаюсь, чувствую влажность повсюду. Изображения заполняют мою голову-задыхаюсь, влажность, страх, раз ... два ... три ... слепящие огни, размытость. Я прячу свою голову в уголке шеи Коннора. Я чувствую это до того, как слышу. Мягкое, мелодичное гудение. Успокаивающие звуки, сливались в слабые звуки ветра и воды. Теплый звук Коннора наполняет меня. Он несет меня в глубь озера, напевая всю дорогу. Звук из краев пейзажа,порхает над моей головой. Я ощущаю прохладную и свежую воду, она успокаивает,к ак и звуки ряби, позади Коннора. Он обнимает меня крепче и ведет  глубже в воду. Я чувствую, как мир качается подо мной, это напоминает танцы без гравитации, он поднимет мои руки , чтобы я могла скользить по воде. Я наклоняю голову назад, расслабляюсь, позволяя Коннору манипулировать мной, чувствую прохладную воду по всей длине руки и между моих пальцев. Я вдыхаю, невесомая и свободная. Я открываю глаза. Вода и небо. В первый раз, я вижу только красоту. Боль, настолько непривычная и сладкая расцветает во мне, разрывая меня на кусочки, заставляя смыть холод и его оболочку. Рваные раны кровоточат, просачиваясь в воду, болото, в землю и уходят, когда я чувствую тепло, успокаивающее меня своей колыбельной. Я знаю, это тьма истекает кровью, и свет пробивается сквозь ее. Я знаю это, потому что чувствую надежду. *** Каждый день, я сижу на пристани висящей над Озером Пончатрейн, глядя в его глубину. Я шепчу, - Ты не возьмешь меня. Теперь я не боюсь тебя, - я наблюдаю, как солнце садится и желтым огоньком отражается на воде. Каждый день я снимаю туфли и опускаю ноги в холодную воду. Волна беспокойства мгновение пульсирует во мне, пока я не понимаю, что не задыхаюсь, не ухожу под воду. Несмотря на мое растущее мужество, когда вода поднимается выше или рыба, обломки, мусор или что-то еще касается моих ног, я поднимаю их и даю им обсохнуть на пристани. Все хорошо, хотя... Я хочу попасть туда, где я могу смеяться и хихикать и нырять в воду с головой. Сейчас, этого достаточно. Уже неделю мы пытаемся пойти в магазин Алатеи. Смерть официантки меня очень напугала. Я не отступлю, пока не найду ответы. Уже давно я не слышала голоса, не было никаких видений и странного холода. Я была просто нормальной девушкой ,которая проводит свои дни с другом, лучшим другом и ночи с шумной кучей мужчин, и милой женщиной Наной, которая могла раскрыть каждую мою тайну, но несмотря на все это она продолжала заботиться обо мне. Мне нравится притворяться, но каждый день когда я приезжаю в это место, я чувствую,что, что-то находится с другой стороны этого пространства воды. Ответы. Я буду ждать до следующей среды и тогда я смогу пойти и все разузнать. Еще несколько дней мне придется притворяться. Я - Джейд Смит, обеспокоенная девочка с проблемным прошлым,которая проводит свое время с лучшим другом и старухой, которая опекает меня. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Солнце медленно садится, окрашивая небо в оранжевые и розовые цвета. Сегодня суббота. Суббота. Суббота? Я вскакиваю и понимаю, что опаздываю. Мне нужно быть у Коннора, готовиться к Выпускному вечеру, через пятнадцать минут. Я бегу к Коннору. Выпускной. Да, хотя бы еще одну ночь, все будет нормально. *** Дези занимается укладкой моих волос и нанесением макияжа. Ее улыбка стала еще ярче, чем когда-либо. - Ты не представляешь, какое это удовольствие для меня, я имею ввиду, я все время нахожусь с этими грязными мальчишками, - она идет к своему шкафу и достает платье. Я смотрю на сложные бисероплетения, на мягкой белой ткани. Спина и поясница обнажены и покрыты чем-то, похожим на кристаллы.  - О, Боже! Так красиво! - я провожу пальцам по мягкой ткани. - О, Дези. Я не могу его надеть. - Можешь. И сделаешь это. Это платье очень важно для меня, и я хотела бы, чтобы такая леди, как ты, надела его. Я думаю, это как раз твой размер. Я открываю рот, чтобы возразить, но она, только трясет головой и опускает руку на мое плечо, - Прошу, ради меня. Это много значит для меня. Я смотрю на красивые линии и изгибы платья. - Хорошо. Спасибо тебе. Большое спасибо. Дези достает искусно сделанную заколку, покрытую маленькими кристаллами и вплетенными цветами. - Мой муж подарил мне это на нашу первую годовщину. - Она вставляет красивый орнамент в мои волосы и огонек возвращается в ее глаза. С теплой улыбкой, она целует меня в щеку и шепчет - Идеально, - в мое ухо. Глава тридцать восьмая Коннор Джесс и Уейд улюлюкают и кричат, когда я спускаюсь в своем смокинге. - О, Господи, парень! Ты выглядишь глупо! Как пингвин! - Ха-ха, очень смешно. Они оба покатываются со смеху, когда я покачиваю головой. И как я сумел сохранить рассудок рядом с этими двумя? Улыбка сползает с лица Джесса, его глаза расширяются, когда он смотрит мимо меня, на лестницу. - А ну-ка, вы все. Взгляните-ка на нашего собственного небесного ангела. - говорит мама у меня за спиной. Я оборачиваюсь, вижу ее и замираю. Что-то обрывается у меня глубоко внутри, все остальное становится неважным. И хоть я уже видел Джейд сотни раз, это так, словно я смотрю на нее в самый первый, но ... нет. Когда я увидел ее впервые, у меня поехали мозги от волнения, ведь она была какой-то необычной, красивой и новенькой. Теперь она Джейд, и то чувство оживления, которое возникает у меня при виде ее сейчас, теперь дополняется чем-то более основательным. Волосы Джейд зачесаны наверх беспорядочными мягкими волнами. Ослепительно белое платье мерцает блестками, обнимает изгибы ее тела и показывает кожу по бокам на талии. Я испытываю внезапное желание пробежаться пальцами вниз по этим маленьким участкам обнаженной кожи. Подавляю чувство, устыженный им. Мой взгляд медленно скользит вверх и я заглядываю в ее зеленые глаза, которые в свою очередь пристально смотрят на меня. И это тот драгоценный миг, та всепоглощающая доля секунды, тысячи образов мелькают и собираются в целое в моей голове. Первый раз, когда я ее увидел. То как она подмигнула мне на тропинке в первый день, когда мы заговорили. Действующее на нервы, невероятное чувство близости с ней. Ее стучащие по моей спине пальцы, требующие, чтобы я не сутулился. Ее отсутствующие взгляды, когда я знаю, что она не слушает. Как она цеплялась за меня в карьере, в воде. То как швырнула Кортни в столик кафетерия. Изгиб ее бровей, когда она не доверяет. Морщинка на носу, когда не понимает. Ее восемь разных улыбок, которые я сразу же узнаю и точно знаю значения ... все такие искренние, замечательные, забавные. Ее запах. Но самое главное в ней, это ощущение цельности и счастья, которое выводит меня из душевного равновесия. Внезапно я понимаю, что никогда в жизни не чувствовал себя более сильным или более живым. И сейчас, глядя на нее, в ее глаза, тронутые самой неуловимой уязвимостью, я знаю: Я совершенно влюбился в нее. Глава тридцать девятая Джейд *** - Все в порядке? - спрашиваю я Коннора, пока разглаживаю шелк платья. Коннор едва говорил со мной, а мы уже почти возле площади. - Да. - Говорит он, его губы быстро закрываются снова, словно из них может вырваться что-то, нечто, чего он не хочет говорить. Я чувствую себя неловко. - Ты ... Ты не обязан был брать меня с собой этим вечером, Коннор. Я бы поняла, если бы ты захотел пойти с кем-то еще. - Само собой, я хотел пойти с тобой. - Его быстрый, резкий ответ захватывает меня врасплох, потому что я не привыкла к тому, чтобы что-то, что исходит от него, было быстрым и резким ... как порез бритвой. Я ему не верю. Я смотрю из окна и с трудом сдерживаюсь. Почему это кажется таким неправильным? Почему фут или около того пространства между нами кажется пропастью, которая разверзается все больше, разделяя нас? Коннор в другом мире, но он прямо здесь, смотрит в лобовое стекло. - Отвези меня домой, Коннор. Он резко поворачивает голову ко мне. - Что? - Послушай, я не знаю, что происходит, но что-то не так. - Я говорю, не представляя, как описать одиночество, которое чувствую, одиночество, когда я вовсе не одна. - Похоже ты не доволен. А я хочу, чтобы ты радовался. Лучше бы я осталась дома и дала тебе развлечься, чем пошла и ты был ... - Я жестикулирую и пытаюсь придумать что сказать, как описать бритвенно-острого сдержанного Коннора, которого я не знаю ... - вот таким. Конор работает челюстями и меняет хватку на рулевом колесе. И вот тут то я понимаю, что он сжимал его всю поездку. Он подкатывает к обочине и глушит двигатель. Тишина без двигателя беспокоит меня. Коннор выпускает руль и ложится на него лбом, поглаживая кожаную прошивку по краю. Я ничего не говорю потому, что мне кажется, он сам начнет разговор, так что, я жду. Он вздыхает и садится прямо. Ерошит ладонями волосы, откидывается спиной на сиденье и кладет на него голову, смотрит вверх на рваную потолочную обшивку. Я больше не могу это выдерживать. - Так ты, наконец, решил сказать мне, что я должна выйти и пойти домой пешком? Коннор закрывает глаза, - Нет, Джейд. - Его голос такой тихий, знакомый.- Я наконец решил сказать, что мне жаль, что я был задницей. - Он садится повыше и снова кладет руки на руль. - Я... Я просто, я не знаю. - Это все объясняет. - Я знаю, ладно? - На его губах мелькает улыбка, но я благодарна за нее потому, что она лучше чем его предыдущее хмурое, неподвижное лицо. - У меня просто такое чувство, что это, - он показывает на меня, а потом снова на себя - изменится или не продлится долго, или я каким-то образом все испорчу, а я правда, правда не хочу. Я морщу лоб, немного смутившись. Я не успеваю открыть рот, а он смотрит на меня и снова улыбается, на этот раз шире. - Смутилась, да? - Типа того. - Ага, ты всегда так выглядишь, когда смущаешься. - Как, так? - Ты всегда морщишь лоб и нос, - Он начинает играть с ключами в замке зажигания и вздыхает, не глядя на меня. Звон ключей. Только он и я в тишине. Мне кажется, что он пытается сказать что-то важное, но не могу понять что. - Приятно знать, что я предсказуема. - Ха! Хотел бы я! - Он выпрямляется и наклоняется к окну так, чтобы смотреть прямо на меня. - Джейд, если я когда-нибудь сделаю что-то глупое, прошу, просто скажи мне и обещаю, что постараюсь это исправить. Я не хочу разрушить нашу... - Он делает большой вдох, - Я не хочу потерять тебя, потому что, я... я действительно волнуюсь за тебя и еще ни с кем не был так близок. - Как и я, Коннор. Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к нему, а он отдергивается. Я сразу же убираю руку и выглядываю в окна, только бы не смотреть на него. Это бессмысленно. Говорит, что не хочет меня потерять и все же я чувствую, как он меня отталкивает, будто совсем меня не хочет. - Джейд, прости. Просто ... Просто я думаю, что в конце ... ты взбесишься, думая о том, какой я неудачник и уйдешь к людям, с которыми тебе и впрямь стоило бы быть ... - Каким людям? - Не знаю ... популярным, привлекательным людям. - Ты привлекательный. - Я ... это не тоже самое. - Почему нет? - Потому что, конечно же, ты так бы и сказала, ведь ты милая и моя подруга и не собираешься говорить мне о том, что я страшила. - Да о чем ты говоришь? Я постоянно называю тебя дряхлым старикашкой. - А я? - Что? - Дряхлый старикашка? Я смотрю на него и понимаю, что он уже не тот мальчик, которого я повстречала впервые. Он не кажется опустошенным и сдавшимся, у него нет замученных, печальных глаз. Он твердо глядит мне в лицо и ждет. - Нет. - Отвечаю я. - Ты мой Коннор ... и я никогда тебя не отпущу. Он делает еще один долгий выдох и наклоняется ко мне вперед. Я тоже наклоняюсь. Мы обнимаемся; смокинг с шелком. Я чувствую как его неуверенные руки обхватываю меня и сжимают.. Сейчас он кажется таким большим, его широкие плечи - подушка для моей головы, его руки ласковые, в них я чувствую себя в безопасности и ощущаю как что-то трепещет в груди. - Спасибо, Джейд. Я тоже не отпущу тебя. Я лю ... - Он останавливается, запинаясь на словах Я отодвигаюсь от него и заглядываю в глаза. Они желто-карие и красивые. - Что? Он отодвигается от меня полностью и заводит двигатель. - Чуть не сделал из себя дурака. - Он ухмыляется. - Поэтому, пойдем глянем хорошая ли там вечеринка. - Ладно. - Мы отъезжаем, но теперь я чувствую его тепло рядом с собой и, когда я тянусь своими пальцами через сиденье, его тоже протягиваются и сплетаются с моими. *** Танцзал украшен как зимняя страна чудес. Огоньки в форме сосулек свисают с потолка. Мерцающие голубые и белые ткани ниспадают со стен и столешниц. Белые блестки почти закрывают пол, так что, когда мы входим, нам кажется будто мы идем по снегу. Эта красота заставляет меня отшатнуться, но более спокойный голос внутри говорит, что она знакома, слишком знакома. Я злюсь, осматриваясь и пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Мне зябко, будто сосульки настоящие. Я хватаю теплую руку Коннора и дергаю его к себе, таща к толпе в середине танцпола. - Давай потанцуем. - Мм, ладно. - говорит он, - хотя должен тебе сказать, что я танцор так себе. Я кладу палец на его губы. - Шшшш. - Я просто хочу, чтобы он был рядом, хочу, чтобы его тепло задушило возникающий у меня внутри холод. Я сжимаю руки на его шеей и соединяю наши тела, моя щека отдыхает на его груди. Ритм его сердца бьется в моем ухе, я закрываю глаза и прислушиваюсь к нему. Слушаю до тех пор, пока он не остается единственным, что я слышу. Глава сороковая Коннор Шелк слишком тонкий, а она слишком близко. Я чувствую каждый изгиб ее тела напротив себя и это так тяжело выдержать. Ее обнаженная кожа под моими пальцами сводит меня с ума и, клянусь, мое сердце так колотится о ребра, что они сломаются. Я уверен, что она может его услышать, но я просто надеюсь, что она не замечает то, как я нюхаю ее волосы, лаская длину ее шеи своим взглядом. Я давлю свои мысли, стараюсь запихнуть их подальше. Я не могу разрушить наши отношения. Она - моя лучшая подруга, и я не могу отпугнуть ее теми чувствами, которые заставляют меня желать все время прикасаться к ней, заставляют меня желать нагнуться и почувствовать ее мягкие губы своими, заставляют меня желать вечно держать ее в своих объятьях. Я выпрямляюсь, понимая что настолько склонился к ней, что мы почти полностью запутались. Она - моя подруга. Моя подруга. Моя подруга. Это все. Это все, чего она хочет от меня. Но ... не все, чего я хочу от нее. Она рассматривает что-то у меня на затылке и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не вздохнуть. Я облизываю свои губы и прижимаю ее близко, так близко, но она не вырывается, и прямо сейчас этого достаточно. Глава сорок первая Джейд Мы движемся бедро к бедру, я чувствую, как его руки покоятся на моей спине, его пальцы почти не хотят касаться меня там. Кожа парня едва задевает мою. Я обнимаю его за шею и вожу указательным пальцем по волосам в ее основании, спускаясь оттуда круговыми движениями к верхушке позвоночника, рисуя свой символ на его коже. Это расслабляет меня. Время от времени он сопротивляется. Либо ему не нравится то, что я так к нему прикасаюсь, либо ему от этого слишком неудобно, так что я прекращаю. И сразу же меня вновь затапливает беспокойство. Какой-то миг он смотрит на меня, замечая, что прикосновения не хватает. Слегка сжимает челюсти и стискивает губы в тонкую линию, а затем расслабляется. Пару раз он открывает рот и пытается что-то произнести, но останавливается так и не сказав ни слова. Наши глаза осматривают танцпол. Там множество цветов и света. Затем я вижу его. Человека с ярко-голубыми глазами, бледной кожей и каштановыми волосами, который стоит позади толпы, и смотрит на меня. Он шевелит губами, и у себя в ухе я слышу звук похожий на слабый шепот. Джейд … В этот миг, электричество покалывает кожу и, когда уколы становятся болезненными,  закрываю глаза. Когда я их открываю, он ушел. Но рядом с нами на танцполе стоит Доминик. - Эй, я могу вмешаться? - Нет. - Резко отвечает Коннор. - Ц-Ц. Разве леди не должна решать? - Доминик кладет свою руку мне на плечо, его прохладное дыхание касается моей щеки. Озноб пробегает вверх по моему позвоночнику, и я чувствую себя так, словно меня опустошили, словно мое тело жаждет вернуться к нему. - Да, должна. - говорю я. - Нет, спасибо. - Ладно, - просто говорит он. Я надеюсь, он не видит разочарования у меня на лице, когда убирает руку с моего плеча. Склонившись к Коннору, он что-то шепчет ему на ухо. Коннор бледнеет, а затем краснеет как рак. Это происходит так быстро: одним стремительны движением Коннор отпускает меня, разворачивается к Доминику и бьет ему прямо в челюсть. Очевидно, Доминик удивлен, он утрачивает равновесие и падает на пол. Коннор стоит над ним с поднимающейся грудью и сжатыми кулаками. У меня падает челюсть, и я не могу удержаться от полного удовлетворения хихиканья. К нам шествует директор. - Мистер Деверо, мы не потерпим здесь подобного насилия. Вы и мисс Смит будете вынуждены покинуть нас. - Не вопрос. - говорю я, потянув Коннора за мной. Когда мы уходим, я оборачиваюсь в зал и вижу, что Доминик улыбается нам вслед. На стоянке, я разворачиваюсь перед Коннором и даю ему "пять". - Отличная работа! Коннор улыбается мне в ответ, но я вижу, что он все еще сердится на Доминика и жалеет о том, что нас вышвырнули с бала. - Итак, может нам самим устроить вечеринку? - Что ты имеешь ввиду? - Попкорн и фильмы конечно. - Он улыбается и помогает мне сесть в машину. Наша машина начала двигаться, но я все же слышу, как шепоты вращаются вокруг меня, зарываются в уши, царапают кожу. Я пытаюсь отгородиться от них, но продолжаю слышать доводящие меня голоса: Improbus es, improbus es.[1] Они усыпляют меня до помутнения рассудка и будят обратно и, время от времени, клянусь, я вижу или голубые глаза или мертвых девочек, которые наблюдают за мной с обочины. Я закрываю глаза, желая избавиться от них, и приказываю им исчезнуть. *** Коннор оставляет меня в своем доме, а сам отправляется за фильмами потому, что я больше не могу выдерживать машину. Кажется, что ее сжимают, сдавливая меня, кроме того, металлические двери кажутся слишком тонкими для чего бы то ни было, что рыскает снаружи. Я поворачиваю ручку двери и чувствую удары, которые грохочут под моими ногами. Я ахаю, но затем понимаю, что это музыкальный ритм. Очень громкая музыка. Толчком я открываю дверь. Музыка ревет из стереосистемы в кабинете в глубине дома. «Сегодня я ненавижу весь свет, Ты слишком хорош для меня, Я понимаю это, но не могу измениться …»[2] Я слышала эту песню раньше, но мне сложно представить с какой стати какая-то буйная женская рок-музыка взрывает половые балки у Коннора дома. Голос оттеняет пение исполнительницы. Более высокий и поет невпопад. Я вхожу в коридор и прохожу через кухню. Дверь кабинета приоткрыта. Я колеблюсь перед тем, как заглянуть внутрь. Через узкую щель я вижу, как Дейзи качается туда-сюда и обнимает что-то, прижатое к груди. Я шагаю вперед и избегаю скрипящих половиц, быстро понимая, что половая доска могла бы сломаться, и никто бы ее не услышал при таком то реве гитары. Дейзи поет? Ее голос пытается следовать резкому ритму, но в нем все еще звучит ее легкая приятность. Песня не совсем подходящая. Она покачивается и поворачивается, подскакивает и выкладывается в песне, не обращая внимания на слушателей. Я подавляю смех, который пузырится у меня в груди. Почти задыхаюсь от него. Дейзи поворачивается ко мне, ее глаза закрыты, губы двигаются в песне. И тогда я вижу их. Слезы. Слезы оставляют следы в ее макияже, по одной толстой, вертикальной линии под каждым глазом с чистой, бледной, свободной от основы под макияж кожей. Чернота с ее ресниц размазалась над и под веками. Она вся выглядит возбужденной, обессиленной, порозовевшей и выпачканной. Погибшей. Неуравновешенной. Ни ореола света, ни искр, ничего. Во мне что-то обрывается. Печаль Дейзи просачивается сквозь ее кожу, витает в воздухе и немедленно передается мне. - Дейзи... Она роняет плоский, квадратный предмет в руках. Тот разбивается на части. Стекло раскалывается. Осколки усеивают пол у ее ног. - О, Джейд... - Она смотрит на меня покрасневшими глазами. - Ты напугала меня. - Мне так жаль, - я бросаюсь вперед, чтобы помочь ей собрать кусочки. - Нет, не переживай. - Она опускается на колени и поднимает фотографию, прижимая ее к подолу. Она дает пальцам задержаться на изображении, на миг смотрит на меня вверх и затем занимается подборкой всех разбитых осколков. Я шагаю вперед и встаю перед ней на колени, подбирая кусочки стекла. - Это была последняя песня, которую он слышал в моем исполнении ... - Тихо произносит она. -Что? Она наклоняет шею и кивает в сторону все еще ревущего стерео. - Дэвид и я … мы бывало частенько отправлялись в Французский квартал и немного выпивали. - Она моргает и еще больше слез течет по ее лицу. - Эта песня играла по радио, и он подначивал меня спеть ее. - А ты? -Само собой. Я стояла на помосте и пела во всю силу своих легких. - Она улыбается и вытирает нос. - Девид и я так сильно смеялись. Видела бы ты нас. Как два подростка на свидании. Но мы всегда походили на них, ты знаешь. Влюбленные. Счастливые. Даже когда этот человек сводил меня с ума, он заставлял меня смеяться. Я не знаю, что сказать. Дейзи сидит там, бережно держит в руке фото мужа, как-будто он слишком хрупкий, чтобы отпустить его. Она рассматривает фото, проводя пальцами линии возле его волос и туловища. - Он был моим лучшим другом. - Ее нижняя губа дрожит. Сидя на полу она выглядит такой же сломанной, как разбитая рамка. Ее глаза тусклые, измученные и какие-то еще. Грустные? Конечно. Но в ее темно-карих глазах есть еще нечто настолько изменчивое, целый водоворот эмоций, удерживаемых одним-единственным якорем, но мне этого не понять. - Мне казалось, что я потеряла его еще до того, как он умер. Муж вечно работал в этом проклятом кабинете над теми гребаными бумагами. В последние несколько месяцев он стал другим человеком. Я кладу руку ей на плечо. Слишком боюсь сказать что-то ... что-то неправильное, что-то равнодушное, что-то такое, что толкнуло бы ее еще. Дейзи тянется вверх и прикасается к моей руке, а затем ложится на нее щекой. - Впрочем, все это стоило того. Ничто не сравнится с любящим тебя лучшим другом. Ее щека теплая на моей руке. Она играет с подолом моего платья. Ее платья. - Словно кто-то входит, и твой мир трескается на кусочки, а потом ... он здесь, и он тот клей, что держит тебя вместе, который все приводит в порядок. Он был моим восходом солнца, ты знаешь. Он делал мой мир ярким, заставил меня узнать, что день всегда обещает что-то прекрасное и удивительное. - Она закрывает глаза. - Я не видела восхода солнца долгое, долгое время. Я рассматриваю ее. Уязвимая. Глаза закрыты от всего мира. Должно быть, там, внутри нее, темно. Она так отличается от женщины, которую я встретила в тот, первый день, ... она вся сияла и светилась. Я осторожно сажусь рядом с ней. - Дейзи. - Шепчу я. - Когда я впервые тебя увидела, я подумала, что ты выглядела как солнце. Она открывает глаза и и встречает мой пристальный взгляд. - Как солнце? Я киваю. - Каким-то образом ты сделала комнату ярче, теплее. И я помню, как подумала, что могла бы опьянеть от солнечного света этой женщины. И я знала, что хотела быть такой же. Я хотела, чтобы люди заблудились в моем свете. Я хотела быть солнцем ... как ты. Стеснительная улыбка изгибает ее губы. - О, дорогая, ты уже чье-то солнце. - Она поднимается и я следую за ней. Я солнце? Для кого-то? Я открываю рот, чтобы заговорить. - Но, говоря об опьянении, я и впрямь думаю, что мне потребуется напиток. Позволь мне только ... выбросить это стекло. Она судорожно и неловко выходит из комнаты. Я встаю и осматриваю место. Так много книг, так много работ. Кувшин и несколько стаканов выставлены напоказ на приставном столике. Я наливаю в стакан. Наклоняюсь и принюхиваюсь. Горький и богатый, свежий и соленый. Я делаю глоток. - Конечно! Я делаю глоточек. Вкус быстро распространяется во рту, внезапно пощипывает, обжигая язык, и я быстро проглатываю. Должно быть мое лицо перекосилось от выпитого. Смех. - В этом чае текила, дорогая. Вроде крепкая. Я разглядываю стакан и готовлюсь к другому глотку. Набираю полный рот и медленно проглатываю, давая аромату чая и текилы смешаться в ротовой полости. Я закрываю глаза и чувствую жжение, но также ощущаю вкус тонкой смеси ароматов. Еще глоток, затем другой. - О, нет, Нана убьет меня. - Дейзи выдергивает чашку у меня из рук. Я чувствую, как волны тепла постепенно наступают на меня. Почти слышу, как разбавленный алкоголем чай отскакивает от уголков моего мозга, поглощает и размывает все. Все мое тело отяжелело и расслабилось. Я чувствую как мои частички улетают прочь по потоку текилы ... беспокойство, разочарование, неловкость. Я облизываю губы и даю ощущению заполнить меня. [1]    Негодная (лат.) [2]             Из песни Alanis Morissette "Bitch" Глава сорок вторая Коннор Все фотографии, которые были убраны, аккуратно выложены и расставлены вокруг, как зрители в телестудии. Мамины распущенные волосы взлетают. Джейд обнимает ее за плечи. Я смотрю на них ... разинув рот. Мама держит бокал для маргариты, из которого выплескивается бледно-зеленая жидкость, танцующая Джейд размахивает другим бокалом. - Эй. Я могу прервать вечеринку? Они поворачивают головы в мою сторону. Потом смотрят друг на друга. Взрываются смехом и падают на пол, ухитряясь не пролить текилу в треугольных бокалах. - Привет, мой дорогой? - Мама пьяна. - Даааа, привет, мой дорогой! - Так, Джейд тоже. Ее голос странный, медленный, неестественный. - Давай Коннор! Выпей-ка Марга-марги-обалденной-выпивки! Я выхватываю бакал из ее руки. - О, мой бог, леди. Много выпили? Еще один взрыв смеха. - Мы нуждались в этом, милый. - Даааа, нам нужно было расслабиться. - Джейд встала, пошатываясь. - Коннор. Она падает на меня и обхватывает руками мою шею, наклоняясь губами к моему уху. - Я очень, очень пьяна. - Я заметил. - Праааавдаааа? Да, не нужно быть гением или иметь суперспособности, чтобы понять это. - Шшш... Она наклоняет голову на бок и рассматривает мое лицо, исследуя каждый кусочек. - Что? - Ты знаешь что? - Что? - Ты очень красивый, - Она улыбается, ее полуприкрытые глаза такие ласковые и незабываемые. - Я ... Ох ... Да, ты и правда пьяна. - Да! И ... и я устала. - Она утыкается головой в мое плечо, прямо под подбородком и зевает. Я мог бы отвезти тебя домой... - Я не могу отправить ее домой, такую. Нана убила бы меня. Я решаю выйти в коридор, тело Джейд подламывается и хлопается на пол. Она смеется и вся трясется от легкомыслия. - Коннор, пусть она остается здесь сегодня, - говорит мама. - Утром ты можешь ей понадобиться, чтобы снова уложить волосы. - Замечательно. Мама улыбается и хватается за стену для поддержки. - К тому же мы не хотим, чтобы Нана сняла с тебя шкуру. - Но, это же не я сделал с ней! - Я поднимаю Джейд на руки как ребенка. Несу к себе в комнату, заботливо укладываю на кровать и накрываю одеялами. Она поуютнее устраивается в них. Я хватаю подушку и дополнительное одеяло с края кровати и начинаю располагаться на полу. - Что ты делаешь? Готовлю себе постель. - Зачем? Я в замешательстве. Красавица, девушка моей мечты у меня в постели, а я хочу спать на полу? - Я... я подумал, что это было бы, ну, знаешь, джентльменским поступком. Она качает головой - Не-а. - Она произносит это, подчеркивая "а". - Джентльмен бы держал меня в тепле и безопасности. - Она похлопывает по месту рядом с ней. Я смотрю на пустоту возле нее. Она кажется такой далекой. Такой совершенной, но все-таки такой недосягаемой. Джейд внимательно рассматривает меня, - Я не укушу тебя. - Говорит она наконец. - Нет! Это я знаю. Ты уверена, что не возражаешь против меня ... ну, ты знаешь, против того, чтобы я спал рядом с тобой? - Конечно! Мы же не будем заниматься сексом. Ты просто меня согреешь. Я не могу этого понять, ведь даже с включенным кондиционером здесь тепло, но вряд ли это имеет значение, когда великолепная девушка просит меня спать рядом с ней. - Гм, ладно. Я медленно сажусь на кровать и с особенно остро слышу каждый скрип, который та издает. Кажется, что это чья-та чужая кровать, и она хрупкая, а я не хочу разломать ее. Я ложусь и снова перестаю дышать, когда чувствую, как Джейд ерзает рядом со мной. Джейд сворачивается рядом и пристраивает голову у меня за пазухой, пахнет текилой и жимолостью. - Можно задать тебе вопрос? - Ее слова сливаются друг с другом, как теплый мед. Пожалуй она могла бы быть из самой Луизианы. - Конечно. Она медленно проводит по моей щеке кончиками пальцев, - Я нравлюсь тебе? - Конечно, ты мне нравишься. Ты же моя лучшая подруга. - Нет. - Она поднимает голову и тепло ее дыхания щекочет мне ухо. Джейд понижает голос, - Я нравлюсь тебе? Я молчу. Я знаю, о чем она спрашивает, но я не знаю как отвечать. - Я нравлюсь тебе так же, как нравлюсь Доминику? -Нет, - выпаливаю я, сурово и холодно, словно выговариваю непослушному ребенку. Что за кошмарное сравнение. Доминик просто хочет переспать с ней и хотя, да, это было бы незабываемо, но я не гонюсь за этим. Я хочу любить ее и быть любимым. Я хочу танцевать с ней, целоваться и бросаться в друг друга кухонными полотенцами каждую ночь после ужина, как бывало это делали мама с папой. Я хочу...подожди...что я сказал ей? Просто нет? Дерьмо. Я имел в виду, что мне не нравится сравнение, а не она сама. - Джейд, я имел ввиду... Но девушка уже спит. И я знаю, что профукал еще одну возможность. Я расстроен. Проигрываю в голове эти несколько секунд снова и снова. Почему я не сказал "да"? Я злюсь на себя за глупость. Мне почти хочется разбудить ее и объясниться. Но она выглядит сейчас слишком умиротворенной, слишком уставшей и безмятежной. Я смотрю на нее. Глаза Джейд закрыты, руки лежат на моей груди. Я наблюдаю за тем, как грудная клетка поднимается и опускается, когда я вдыхаю и выдыхаю, медленно и монотонно. Все мое тело вздрагивает от прикосновений девушки, от ее тепла, от того, что я чувствую, когда она льнет ко мне в бессознательные моменты. Ах, если бы она мечтала обо мне также, как я мечтаю о ней. Я уверен, она не мечтает. Но я укутываюсь в эту мысль и чувствую цельность и счастье. Джейд отодвигается и я ощущаю, как уходит ее тепло. Я вздыхаю, когда она подносит руки к своей груди и отворачивается, слегка подтянув колени. Ее близость по прежнему влечет меня, но она повернулась ко мне спиной. Так было всегда, и всегда так будет. Дыхание девушки спокойное и размеренное. Она начинает ерзать и ворочаться под одеялом ... наверное, пытается отодвинуться подальше. - Коннор. - шепчет ее голос, ленивый от сна, но нежный и прекрасный словно песня, с легкой интонацией в конце, как-бы спрашивающей, здесь ли я еще. - Да, Джейд? - мой голос ласковый, побуждающий ее ответить. - Но она говорит лишь: - Коннор. Имя слетает с языка девушки. Произнесенное ей, оно звучит прекрасно. Джейд ерзает и стремительно соскальзывает ко мне. Ее голос будто подтверждает. Я здесь. Она в безопасности. Надеюсь, именно это означает небольшое изменение в голосе. Я поворачиваюсь к ней и сгибаю ноги так, чтобы они совпали с впадиной ее тела. Обхватываю ее руками. Это кажется таким правильным. Мне жаль, что раньше я так ее не держал. Не притворялся будто она моя, а я ее, и в мире кроме нас больше никого нет. Я сосредотачиваюсь на ощущении ее тела и забываю обо всем ... моя каждая равнодушная и осторожная частичка тает. Наконец тепло девушки убаюкивает меня. Когда я утром открываю глаза, Джейд нависает надо мной, ее губы приоткрыты в игривой улыбке, темный силуэт купается в ярком утреннем свете, она вся переливается золотом, будто какая-то божественная принцесса. Девушка продолжает улыбаться. Легкой, приятной ухмылкой. Ее губы изгибаются, вытягиваются в линию, глаза беззаботно сияют. Я знаю эту улыбку. Она так улыбается, когда собирается совершить глупость. Она поднимает ладони и шевелит пальцами как паучьими лапами. До этого я делал так много раз, поэтому я точно знаю, что у нее на уме. Джейд стремительно прыгает вперед и ее пальцы начинают сильно царапать мою кожу, даже сквозь ткань, в то время, как она смеется, - Щекочу, щекочу, щекочу! - Ой! - Боль прокатывается через меня. Я отталкиваю ее руки, защищая мою бедную, разодранную кожу. И тут же жалею об этом. Ее улыбка угасает, а глаза округляются, когда она откидывается на спинку кровати. Это выглядит почти так, будто она собирается заплакать, - Я что-то сделала не так, верно? - Не. Не. Не. - Говорю я, потирая больные места на груди. - Тебе просто нужна практика. - Я улыбаюсь. Она пожимает плечами и отводит взгляд. - Щекотка, моя дорогая подруга - это искусство, которое требует много практики. Джейд кивает. Ее губы сжимаются в напряженную линию, в улыбку. Это не настоящая улыбка, но улыбка, которую девушка носит, когда знает что ей положено улыбаться ... несчастная, вымученная улыбка. Ненавижу, когда она так улыбается, потому, что ненавижу, когда она не искренне счастлива. Я хочу заменить ее улыбку на настоящую, ту, которая будет освещать ее лицо, ту, которую она не сможет утаить потому, что та улыбка настолько правильная и искренняя, что ее невозможно сдержать. - Как я уже говорил. Я поднимаю указательный палец как учитель, который дает урок, - Щекотка требует много практики ... и наблюдения. - Я широко улыбаюсь. Джейд еще не оглянулась на меня, а я уже обхватываю ее руки и дергаю девушку вниз, пригвоздив к кровати. Мои пальцы находят ее ребра и щекочут. Она подтягивает ноги защищаясь и взрывается неудержимым смехом, улыбка растягивается так широко, что раздвигает губы и освещает лицо. Сейчас Джейд такая красивая. Это - моя любимая улыбка. И теперь я тоже смеюсь. Ее легкомысленное хихиканье продолжается. Девушка пытается произнести "стоп", но слова не совсем получаются, так что, я игнорирую их и безжалостно щекочу, смакуя ее безудержную, неослабевающую улыбку потому, что я знаю, причина улыбки во мне. Я еще не успел понять, что она делает, а ее ноги уже обвивают меня и притягивают к себе, наши тела идеально устроились друг на друге. Выброс адреналина бежит по моим венам. Я прекращаю смеяться. Джейд все еще сотрясается от смеха, не теряя при этом хватку. Вот, пожалуйста, я наверху, а ее ноги обвивают меня. Я проголодался, возбужден, счастлив и немного напуган. Такого с нами никогда не было ... в этой запретной позе я не могу сдержаться и мои желания заволакивают мой рассудок. Она все еще хихикает. Такая невинная. Вина изводит меня за мои чувства. Но адреналин все еще посылает во мне волны, дразня некую отважную часть моей души, и я хочу поцеловать ее. Я хочу поцеловать ее и отказаться от своей вчерашней глупости. Я хочу поцеловать ее и сказать ей, что она мне действительно нравится, но не так, как Доминику ... она мне нравится намного, намного больше. Я ее люблю. И хочу, чтобы она выбрала меня. Я начинаю склоняться к ней, овладевая собой. Мужчина откашливается в дверях. Я вздрагиваю и в моей голове щелкает. Уэйд. Черт возьми. Он прислонился к косяку, глядит на нас лениво, но в его глазах веселье. - Молодчина, Коннор. - Мужчина подмигивает. - Не знал, что ты на такое способен. Я хочу сесть, но ноги Джейд по прежнему вокруг меня и она слишком сильная. Я мог бы уклониться и это было бы очевидно. - Но есть общие правила для таких дел, - говорит он, - во-первых, запри дверь.- Он показывает на дверь. - А во-вторых... Так, понятно, что он собирается сказать. Я закрываю глаза, чтобы собраться с духом и попросить его заткнуться, - Уэ... Уэйд не дает мне закончить, - и во-вторых, ты должен когда-нибудь снять одежду или все это не слишком хорошо сработает. Я опускаю голову от смущения и стыда. Я и впрямь родня этому парню? Это генетически возможно? Я смотрю на Джейд. Она в замешательстве - лоб сморщился, губы поджались, в глазах, почти мигает неоновый знак вопроса. А я испытываю облегчение. Но потом понимание мелькает у нее в глазах и девушка становится совершенно серьезной. Она садится, качая головой, и ее ноги выпускают меня. - О нет, Дядя Уэйд. - Она мельком смотрит на меня, - так я Коннору совсем не нравлюсь - Ее губы сжимаются и она отворачивается от меня, вставая. Уэйд поднимает бровь. Теперь он в замешательстве. Глава сорок третья Джейд - Я... я лучше пойду. - Она выглядит взволнованной и обходит вокруг Уэйда, словно боится прикоснуться к нему. -Отличная работа, Уэйд. - говорю я, а он пожимает плечами и хмыкает. Нет. Нет. Нет. Я не хочу этого холода. Я не хочу этих безнравственных мыслей. Мои ноздри раздуваются, когда я вдыхаю что-то дымное, что-то паленое. Жар настолько невыносим, что кажется будто в меня врезается грузовик МАС и я задыхаюсь, открывая глаза. Тени завихряются в дымные образы, как жар поднимаются от асфальта, закручиваются по спирали в яростные клубы тумана. Тот медленно обретает форму, цвета наполняют массу и делают ее четче, превращая в нечто реальное ... И невероятное. Черные волосы. Пепельно-коричневая кожа. Белые глаза. Шея разорвана. Неестественная и разлагающаяся голова криво висит над плечом. Девушка из ресторана. Когда я слышу слабый звук того, как приближаясь ко мне, пальцы ее ног скребут по деревянному полу, мне становится трудно дышать . - Ч-Что ты хочешь? Губы девушки чмокают открываясь и закрываясь. - Imppprrroooobesss es.[1] - Что? - Она слишком уродлива, чтобы смотреть на нее. Меня подташнивает. Мои легкие тужатся, пытаясь сдержать подступившую желчь. Незнакомые слова слетают с ее губ хриплым, бессмысленными звуком. Ее рот открывается и закрывается почти механически. Но она растягивает "es". Я вжимаюсь в стену. Девушка протягивает одну белую, дрожащую руку ко мне. - Что ты хочешь? - Improbus es. - Что? - ImprobusesImprobusesImprobusesImprobusesImprobuses… - Ее окровавленные пальцы царапают дерево, черный язык шлепает во рту. Это она? Смерть? Готова ли я? Я стискиваю зубы, подготавливая себя. Ее рука сталкивается с моей грудью, обжигая меня. Врезается в мою кожу словно нож. Я хватаю ее за руку, но та не поддается. Растопырив пальцы, держа ладонь на моей груди, она поднимает меня, волоча спиной по стене. Боль распространяется от груди к спине, от основания шеи к брюшной полости. - ImprobusesImprobusesImprobusesImprobusesImprobuses... - Пожалуйста, - говорю я, задыхаясь, - Пожалуйста, остановись. - Голова кружится от боли. Сознание ускользает от меня и когда это происходит, она тоже исчезает. Как только я падаю на кровать, туман и девочка уходят. Там, где она стояла, на полу, лежит кучка пепла. Моя кожа горит. Я прикасаюсь к груди и чувствую многочисленные, зияющие порезы на ней. Я бегу к зеркалу. Глубокие и уродливые порезы в виде букв . - Improbus es, - Я пытаюсь заплакать, но слез нет. Чернота накрывает меня. Когда я просыпаюсь, я бегу к зеркалу. Слова пропали. Я должна найти красную дверь. Время уходит. [1]    Непригодная (лат) Глава сорок четвертая Коннор Притормозив у магазина, я паркуюсь в переулке и выпрыгиваю из грузовика. Джейд медленно выбирается из машины. - Вот, пожалуйста. - Говорю я, показывая на магазин. Он находится на довольно безлюдной улице. Свечи освещают окно. Джейд подходит и открывает дверь. Дым ладана завихряется в воздухе и наполняет мои ноздри. - Итак, тебе нужно просто осмотреться или ты хочешь поговорить с Алатеей? - Наверно, и то и другое. - Я слышала, кто-то произнес мое имя? - Говорит скрипучий и знакомый голос в нескольких проходах от нас. - Гм, да. Мисс Алатея? Я хотел задать вам пару вопросов. - Алатея появляется перед нами. Черная, костлявая женщина с ворохом ткани обмотанной вокруг нее. - Ах, я вижу. - Вы та, кто сделал рисунок углем в Квартале? Тот, с красной дверью? - Ах, да. Дверь между измерениями? Да, я нарисовала ее. - Она слишком сильно наклоняет голову на одну сторону и крайне пристально смотрит на Джейд. - Зачем ты ищешь красную дверь, юная девица? -Я, гм, где эта дверь? Я имею в виду, вы видели такую дверь? Джейд выглядит взволнованной, а я не знаю почему. - Ах, значит вы ищете ее.- Она щурит глаза и смотрит на Джейд. - Зачем? - Я, ну, мне просто интересно ... Волнение Джейд заставляет меня переминаться с ноги на ногу, делает меня раздражительным, и я хочу убраться отсюда. - Подойди сюда. Внезапно говорит Алатея. Она оборачивается вокруг оси и исчезает за книжными стойками, свечами и черепами крокодилов. Джейд глядит на меня, поднимает брови и затем следует за ней.. Я хочу закричать на нее,  хочу вытащить ее из магазина, но вместо этого  следую за ней, волоча ноги по деревянному полу, наблюдая, как расступается пыль и оставляет за мной след. За углом мы видим леди, сидящую за низким столиком, вокруг нее горят свечи и отбрасывают на ее суровое угловатое лицо свет и тени. Она смотрит на пол возле ног Джейд. - Эта карта выбрала тебя. - Что? - Спрашивает Джейд. Леди кивает на пол , наклоняет голову набок словно птица и наблюдает, как Джейд наклоняется и подбирает карту у своих ног. - Хм, я не знаю. Она пустая. Глаза Алатеи расширяются, она сгибает палец и зовет Джейд. - Иди сюда. Я заглядываю через плечо Джейд и вижу белизну карты, уставившуюся на меня в ответ. Какого черта та делала у ее ног? Какую-то секунду Джейд не двигается. Медленно колдунья приближается к ней. - Ах, да. Ты маленькое дитя с нефритовыми глазами, верно? - Старуха улыбается, ее зубы почернели, некоторых не хватает. - Он ждал тебя. -Что? Кто ждет? - Я спрашиваю в замешательстве. Взгляд старой ведьмы углубляется в себя, затем падает на меня и сразу же загорается ослепительным светом, словно она только-что заметила мое вмешательство. Потом она возвращается взглядом к Джейд и смягчается, никогда не отвечая на мой вопрос. - Дитя, ты была пуста так долго, правда? Джейд задыхается. - Я... - Девушка, которой не за что цепляться или не к чему стремиться, без сердца, которым можно любить, без души, которую надо защищать. Джейд замолкает. Я тщательно изучаю ее и вижу полное боли выражение лица. Мне оно не нравится. - Алатея, - говорю я, прежде чем она заткнет меня. -Но ты намного большее, чем тебе кажется, молодая леди. Ты должна отправиться к нему прямо сейчас потому, что они идут за тобой. - Она наклоняется ближе. - Тьма не может победить. - О чем вы , черт возьми, говорите? - Джейд дрожит и я обнимаю ее рукой. - Оставьте ее в покое. Разве вы не видите, что сводите ее с ума? - Ш, ш, ш. - Ее внимание обращается ко мне. - О да, у тебя тоже есть своя роль, молодой человек. Подойди. - Она подзывает меня жестом, я качаю головой, но Джейд освобождается от моей руки и толкает меня. Я чувствую себя так, словно меня бросили волкам, или, в данном случае, бросили странной леди-экстрасенсу, которая выглядит так, будто может сделать из меня наживку для крокодила. Я не могу поверить, что мои ноги действительно несут меня к ней. Когда я неохотно подхожу к ней, она просит меня взять три карты. После чего, забирает их у меня и медленно выкладывает на столе. - Такая светлая душа. - Какой-то миг она смотрит на Джейд, - Но ты, конечно, знаешь об этом, верно дитя? - Она возвращается к своим картам. - О, как больно будет твоему сердцу, молодой человек. Так много дорог приведут тебя к гибели. - Печаль мелькает на ее лице, когда она смотрит на меня. - Гибели? - спрашиваю я. Она подталкивает карту вперед. На ней меч пронзающий сердце и много крови. - Смерть. -Она позволяет слову повиснуть в воздухе. Срань господня. Либо я проглотил таблетку за обедом, либо эта старая леди с прибабахом. Серьезно, если кто-то владеет коллекцией черепов и умеет снимать кожу одним взглядом, она не та, с кем я хотел бы остаться наедине. - Джейд, пойдем. - Я тяну ее за руку. - Подожди. - Джейд выдергивает руку и подходит к морщинистой женщине с дикими глазами. Моя челюсть просто отпала. - Джейд, я... - Я должна услышать то, что она может сказать ... - Ты не дурачишься? - Я заплачу за чтение по руке где-нибудь еще, ну, знаешь, в другом месте, где нас не заманят в ловушку, не запрут в подвале, в котором мы будем сидеть до тех пор, пока наша кожа не сгниет и не свалится так, что наши кости можно будет выставить вместе с остальной коллекцией. Ты знаешь, например, где-нибудь на улице, в обществе, при свидетелях? Вместо ответа, Джейд передвигается к Алатее поближе. Старуха поддается вперед и берет лицо Джейд в ладони. - Для тебя мало надежды. Но ты должна найти его. Сейчас. -Найти кого? - говорю я, но она не обращает на меня внимания. - Не пробуй. Не испытывай их. Это все испортит. Будь сильной и не верь всему, что видишь, и не уступай холоду. Лед хочет вернуть тебя, но он не может тебя забрать. Ты наша. Джейд снова дрожит, ее руки белеют от крепкой хватки Алатеи. Алатея выглядит отчаянной, голодной, и не отпускает взгляд Джейд. - Пойдем, Джейд. - Я оттягиваю ее от Алатеи. Кожа девушки горячая и скользкая от пота. - Теперь иди, - Алатея доводит нас до двери и захлопывает ее за нами. Она осматривает улицу, перед тем, как перевернуть вывеску на "ЗАКРЫТО". - Вау. Что, черт побери, это было? Джейд моргает при взгляде на меня, затем пялится в пространство. - Я, Я не знаю. *** Отсутствующие глаза Джейд и ее нервозность беспокоят меня. Хочу сказать, я и сам немного нервничаю. Какая-то старая ведьма сказала, что я умру. В этом нет ничего приятного. Но Джейд выглядит потерянной и уязвимой и я хочу отвлечь ее от гнетущих мыслей. На кухне мы моем свои тарелки, и мне в голову приходит мимолетная мысль: мама с папой бывало мыли тарелки вместе. Они также бывало ... Я ухмыляюсь и держу в руке шланг от мойки. - Эй, Джейд? Ее печальные глаза поднимаются на меня и, одним стремительным движением, я прыскаю на нее из шланга. Выражение полнейшей растерянности ... распахнутые глаза и разинутый рот ... стоят банки с водой, которую она выливает мне на голову. Даже не осознав это, я гонюсь за ней по коридору, ее хихиканье музыкой звучит в воздухе. Я догоняю ее и мы оказываемся в ванной. Сильно пихнув, она заталкивает меня в душевую кабинку, берет душевую головку и опрыскивает меня, пока на мне не остается сухого места. Я хватаю ее запястья и тащу вперед, теперь мы оба под потоком воды. Я безжалостно щекочу ее, и она валится на меня, мы оба опрокидываемся на пол в кабинке. Мой живот болит от смеха. Я не думаю, что она замечает, когда я перестаю щекотать, когда обнимаю ее и притягиваю к себе поближе. Глава сорок пятая Джейд Загадки Алатеи не оправдали моих ожиданий и мысль о том, что Коннор может пострадать слишком, слишком тяжело вынести. Его смех успокаивал боль, прочно обосновавшуюся в моей груди, шутки Коннора смягчали жестокость слов женщины. Может она не знала, может она ... но мы больше не смеемся. Нам спокойно, тепло и мы вместе. Я прислоняюсь к нему. Его дыхание прерывается, я чувствую как запнулось его сердце. Я улыбаюсь. Он такой надежный и искренний и, несмотря на все, он именно тот, кто держит меня. В голову приходит мысль: "Он не стал бы держать тебя, если бы знал" ... Тра-та-та. Стук в дверь - медленный, неторопливый звук. Коннор и я вытягиваем шеи, чтобы посмотреть друг на друга. - Странно. Я не знаю, кто мог бы заглянуть. Приглушенные голоса ... Дейзи и того, кто стучал ... доносятся снизу. Мы замираем, чтобы прислушаться, но Дейзи уже кричит вверх, еще до того, как мы можем толком ее услышать. - Джейд, дорогая. Здесь кто-то к тебе пришел. Коннор и я обмениваемся смущенным взглядом. Затем мне в голову приходит мысль. - О! Нана! Я поворачиваюсь к двери и Коннор перехватывает мою руку. Его прикосновение мягкое и нежное ... как обещание. Я ошеломлена этим, ведь какую-то минуту он ничего не говорит. На его губах появляется вымученная улыбка. Я иду вниз. Дези стоит у полузакрытой двери и тихо разговаривает с кем-то за ней. Я была бы так счастлива, если бы Нана и Дейзи стали друзьями. Дейзи смотри на меня вверх и вежливо улыбается. Вежливая улыбка? Тут я спотыкаюсь. Вежливая улыбка, не значит искренняя. - Ну, вот и она. - Она открывает дверь шире и в дверях появляется громадное тело Доминика. Я замираю. Что он... - Какого черта, он здесь делает? - Сзади кричит Коннор. - Коннор, не говори так с гостем. Коннор резко выдыхает, - Гостем? - Это к Джейд. - поясняет Дейзи. Коннор застывает за моей спиной. - Но... Дейзи отходит от двери. - Пойдем Коннор, оставим их наедине. -Наедине? Я не хочу оставаться наедине с этим скользким типом. Кто-то касается моего локтя. Я смотрю на руку и на ее обладателя. - Ты... - Я разберусь с этим, Коннор. - говорю я ему, желая ослабить напряжение. - Ладно, но я буду в соседней комнате, если понадоблюсь тебе. Хорошо? Я киваю, зная, что не буду просить у него помощи. Я не могу всегда полагаться на него. Я сильнее, чем он думает, сильнее, чем я хочу думать. Коннор долго и пристально смотрит на Доминика. Доминик прислоняется к дверному косяку и скрещивает руки. - Не волнуйся Кон. Я не собираюсь похищать ее. Он подмигивает мне, лениво обводя меня взглядом с ног до головы. - Пока. - Слушай,ты... Я кладу руки Коннору на грудь и отталкиваю его. Он напряжен, перевитые веревками мускулы готовы к действию. Как лев. Это заставляет меня улыбнуться. Когда этот дряхлый старичок стал львом? - Я сказала, что улажу это. Коннор вскидывает подбородок и кивает, - Ладно. Я смотрю, как он выходит из комнаты. Не хочу оборачиваться. Не хочу видеть, как пара черных глаз исследует мое тело. Сзади ты выглядишь просто мило. Это выводит меня из себя. - Чего ты хочешь, черт возьми? Между большим и указательным пальцами он держит какую-то блестящую вещь. - Ишь ты, какая обидчивая. Я просто возвращаю вещицу тебе. Ты оставила ее на танцах в прошлый выходной. Я всматриваюсь и внезапно вижу витиеватый узор и сверкающие камни. Заколка Дейзи. - О, Я ... я думала, что потеряла ее. - Я бросаюсь вперед, чтобы выхватить вещицу из рук Доминика. Что-то настолько хрупкое не должно попадать ему в руки. Он поднимает ее выше, так, чтобы я не могла дотянуться. - Ну, она выпала из твоих волос, когда ты и Коннор убегали. - Он проводит большим пальцем по камням. - Хорошенькая безделушка. Думал ты захочешь вернуть ее. - Так и есть. Спасибо. - Я тянусь за ней и он снова поднимает ее, чтобы мне пришлось наклониться ближе. Еще чего. Вместо этого, я стою как столб и жду, моя ладонь вытянута перед ним и готова получить заколку. - Ты собираешься мне ее вернуть или нет? - Что? Никакой награды? - Ухмыляется он. -Нет. Никакой. Он вздыхает. - Что ж, тогда у меня очень мало причин возвращать ее, не так ли? - Доминик, перестань быть придурком и отдай мне заколку или проваливай. - Такая вспыльчивость из-за такой мелочи. - Он облизывает верхнюю губу. Он считает это комплиментом, гнусным комплиментом. Его глаза медленно скользят к моей груди и ткани, обтягивающей ее. Я вздрагиваю и скрещиваю на ней руки. Он улыбается чуть шире и вручает заколку. Когда я протягиваю руку, чтобы выхватить ее из ладони Доминика, он хватает меня одной рукой за запястье, а другой за бицепс и прижимает меня к грудной клетке. Его хватка сильная ... слишком сильная, мне больно ... он сгибается и нависает надо мной, наклоняется ко мне. Я пытаюсь отбросить его, но он не отпускает. Я поеживаюсь, когда чувствую, как его большой палец рисует круги на внутренней стороне моего запястья. По мне стремительно проносятся ощущения. Воздух становится немного другим; сладкое, прохладное чувство слегка касается моей кожи, мои колени слабеют. Он пахнет мятой, дыхание щекочет мне лицо. Я отталкиваюсь, ненавидя ощущение от которого приятно коже и сворачиваются внутренности. Гнев вскипает во мне. Я отрываюсь от него и сверкаю глазами. - Что? - спокойно говорит он, как-будто это не он только что наставил синяков у меня на руках, сжимая своими пальцами. - Это. Больно - Говорю я. Не договаривая, что он приятно пахнет или, что его дыхание освежает мою кожу или, что его прикосновения посылают озноб по моей спине, восхитительный озноб. Я отступаю назад. Его улыбка лишает меня силы духа. - Не волнуйся, Джейд.- Он подмигивает мне. Черт бы побрал его подмигивания. - Однажды, тебе понравится. Я хватаю заколку, выталкиваю его обратно на крыльцо. - До свидания. - Резко говорю я и захлопываю перед ним дверь. Я думаю о его обещании. Злясь отворачиваюсь от двери потому, что я не могу обещать себе, что этого не будет.  Какого чёрта этот ублюдок делает в моём доме? Он хочет видеть Джейд? Всего несколько минут назад она была в моих объятьях. Я хотел раствориться в ней, а затем сюда вломился этот неповоротливый громила и все разрушил. Глава сорок шестая Коннор Джейд выглядит потрясенной, когда возвращается в гостиную. Какое-то время мы сидим в неудобной позе на диване, затем мама уходит в магазин. Кажется Джейд все больше и больше притихает, уходит в себя. Что этот мудак сказал ей? Мысль о том, что он сказал мне на танцполе ... то что он хотел сделать с телом Джейд ... не дает мне покоя. Мысль о том, что он вообще мог дотронуться до нее, заставляет мои ладони потеть, а меня волноваться и беситься. Но, сейчас она здесь. Со мной. И она хлопнула дверью так, что казалось, она не хотела иметь с ним ничего общего. Она улыбнулась, когда положила мамину заколку на кофейный столик. В доме тихо и мы совершенно одни. Я сбит с толку, потрясен этой отчаянной нуждой поцеловать Джейд. Сейчас или никогда. Нервозность, мрачные предчувствия, волнение и страх перекручиваются у меня в животе в какую-то кашу и от этого меня начинает подташнивать. Что, если она не хочет, чтобы я поцеловал ее? Я осторожно разглядываю ее. Ее ноги плотно прижаты к груди. Она использует колени как подушку для головы, оставляя шею обнаженной и красивой. Но кажется, она не заинтересована. Но опять же, она в самом деле может быть от природы милой, сердечной девушкой ... в моей голове блуждают мысли: мягкая, ее хочется обнять, невероятно пахнет, совершенная. Эти мысли совершенно сбивают меня с толку. Я не могу упустить эту возможность. Если я не сделаю это сейчас, я могу трусить вечно. А моя храбрость колеблется сейчас ... довольно сильно. Ладно. Во-первых, я должен сократить похожий на ущелье разрыв между нами, который, на самом деле, меньше двух футов, но для моих целей, нас мог бы с таким же успехом разделять и Большой Каньон. Как я могу сделать это незаметно? В почти восемнадцать лет, я понимаю, что мой недостаток опыта ужасен, унизителен. Я почти решил броситься вперед и поцеловать ее со всей искусностью сенбернара лающего на еду, просто для того, чтобы быстро покончить с этим и получить ее ответ: ответный поцелуй или пощечину по лицу. Я пялюсь в телевизор. Наличие точки, на которой можно сосредоточиться, вроде успокаивает мои нервы и отвлекает меня от возможно полного и совершенного смущения, которое, конечно-же, ждет меня после моего не слишком удачного заигрывания. Я наклоняюсь вперед, чтобы взять горсть попкорна и, когда я откидываюсь назад, то придвигаюсь к Джейд на пару дюймов. Я притворяюсь, что усаживаюсь поудобнее, ерзаю, меняю позу, потягиваюсь, каждое крошечное движение двигает меня немного ближе. Она не подвинулась, даже не подняла голову. Кажется прошла вечность, но, наконец, я пристраиваюсь рядом с ней. Она находится в пределах досягаемости. Так близко. Теперь просто надо не быть тряпкой. Я протягиваю к ней руку так, как всегда делают дебилы в кино и расслабляю ее на плече Джейд. Во мне вибрирует выброс адреналина. Я должен сделать это сейчас. Я должен поцеловать ее. Я прислоняюсь к ней. И тут вижу, что ее глаза закрыты, ее брови сдвинулись будто от боли. О, дерьмо. Она уже готовится к худшему и просто из сочувствия не хочет отодвигаться. Я - такой придурок. Я сжимаю ее плечо.- Джейд.- Пора отменять свой план с поцелуем. Я чувствую, как меня полностью истощает поток разочарования. Лицо девушки все еще напряженно. - Джейд? Нет ответа. - Джейд? -Я вглядываюсь в ее лицо и понимаю, что мои пальцы прикасаются к ледяному, холодному телу. - Джейд, ты в порядке? Я слышу в своем голосе вернувшуюся настойчивость. Я встаю перед ней. Мои руки опускаются девчонке прямо на плечи и энергично ее трясут. Она почти не двигается, ее тело парализовано.- Джейд? Легкая ухмылка изгибает ее губы. Боже. Она шутит. Шутка закончилась. - Ладно, Джейд. Ха-ха. - Я сажусь обратно на кофейный столик. Ее улыбка затухает и она не двигается, ее голова все еще прижата к коленям, ее руки все еще плотно прижимают ноги к телу. Это жуткое зрелище. Еще миг назад ее обнаженная шея вызывала восхищение и желание, но теперь с ней что-то не так. Необычно. Словно ее шея сломалась и деформировалась. Вверх по моей спине пробегают мурашки, меня охватывает беспокойство. - Джейд? Ее глаза распахиваются, искоса смотрят на меня вверх зловещим пристальным взглядом, ее глаза - вовсе не изумрудные, а чернильно-черные, безжизненные и пугающие как смерть. Глава сорок седьмая Джейд Я ахаю. Где я? Мои глаза раскрываются. Коннор? Я нависаю над его ссутулившейся фигурой в неоново-оранжевом кресле. Он тяжело дышит, его сердце бешено колотится под футболкой. Что я наделала? Я осматриваю его. Я причинила ему боль? Мне становится страшно. Нет. Нет крови. Нет ран. Я не поранила его. Мой взгляд смещается к его протянутой руке. Он ... пырнул меня? Ублюдок. Обида на предательство и ярость вспыхивают в моих глазах, мое тело готово к действию - агрессивному, безжалостному. Но минутная ярость переходит в жалость. Он в абсолютном ужасе. Влага скопилась в его глазах, его нижняя губа подрагивает. Его дыхание такое неровное, что кажется, будто он задыхается. - Коннор, - Я пытаюсь смягчить голос так, чтобы он понял, что я не сержусь. Он не должен бояться. Я протягиваю руку. - Стой. - Он встряхивает головой быстрыми маленькими толчками. - Не бойся. - Я медленно обхватываю пальцами его руку и рукоятку ножа. Осторожно, вытаскиваю. Приступы боли плавно двигаются вдоль клинка, пока тот выходит из моего тела. Его зеркальная грань запачкана темно-красной кровью. Моя кровь. Цвет становится полупрозрачным и испаряется, оставляя лезвие чистым, все свидетельства его ярости невидимы. - Что за черт... - голос Коннора ломается. - Не бойся. - Произношу я отчаянно. - Я не сделаю тебе больно. - Убирайся от меня к черту! Он отступает и, когда слабо пытается лягнуть меня, натыкается на неоновую ткань. Громко шлепается на деревянный пол и пытается подняться обратно, его глаза не переставая наблюдают за мной. Это будет не просто. Конечно же, он боится. У него есть все причины бояться. - Коннор, я не обижу тебя. Мне так жаль. - слова выходят неловкими. Что я должна сказать? Я очевидно, уже напугала его до усера. Но, что же я сделала? - Что ты, черт побери? - требует он, с непримиримой злобой. - Я не знаю, - по крайней мере я могу быть честной, но мой голос дрожит. - Не вешай мне дерьмо на уши! - он встает и осуждающе указывает на меня пальцем. - Я серьезно... - Ты долбанная одержимая! Я не могу найти слов, чтобы ответить. Что я натворила? - О чем ты? - Ты... - теперь у него возникли проблемы с поиском слов, - Твои глаза стали странными, черными и понеслось... - в его голосе слышится неуверенность, как-будто он сожалеет, что говорит это, словно эти слова - доказательство его безумия, но он продолжает, - Ты пролетела над полом и потом... - Его руки трясутся перед лицом, - ты схватила меня за шею и швырнула о стену! О нет, о нет, о нет. - Коннор, я бы не сделала тебе больно. - Да, конечно. - кричит он, его глаза раскрыты широко, как у оленя, которого вот-вот размажет передний бампер грузовика. Его лицо утратило свой природный загар и выглядит бледным в ярком белом свете лампочки. - Я полагаю, ты не заметила гребанную выбоину в стене! Я поднимаю взгляд и вижу вмятину: помятый гипсокартон и красные пятна. - У тебя кровь? - спрашиваю я, от спешки мой голос срывается. Из-за меня он истекает кровью ... Он прикасается к затылку и его пальцы становятся красными. - Коннор, поверь мне. Я не знаю, что случилось. У меня бывают эти, - как бы это объяснить? - минуты, когда я просто ... теряю сознание или вроде того. - Теряешь сознание? Ты была в полном сознании, Джейд. Мы здесь говорим не о нарколепсии. - Он продолжает пятиться, пока не оказывается прижат к стене. Удивление мелькает на его лице, словно он был уверен, что сможет уйти в ночную темноту и исчезнет, а вместо этого, уткнулся в книжные полки, которые преграждают путь. - Пожалуйста, Коннор, успокойся... - Мы говорим о чем-то вроде хренового ужастика про зомби, где лучшая подруга пытается убить меня, - говорит он, разглядывая меня с замаранным предательством и страхом выражением лица. - Так что, не говори мне, чтобы я успокоился! - Прости. - я не знаю, что сказать. Но он не убежал с криком. Разве это не добрый знак? - Скажи мне... пожалуйста. Его напряженное тело прислоняется к книжной полке. Он смотрит вверх, на потолок, как-будто все события ночи записаны там в напоминание, но я знаю, что он просто избегает моего взгляда, боится монстра, стоящего перед ним. - Ты сидела на диване. Ты казалось была, в каком-то припадке. Глаза остекленели и ты, словно не слышала меня. - Он засовывает руки в карманы, взгляд опускается к ножу на полу. Ножу, который должен бы быть покрыт кровью, но это не так. - Я попытался потрясти тебя, чтобы у тебя прошло это состояние, но тут ты вскочила и... - Он останавливается. - И что? - Ты не переставая говорила что-то .... что-то на каком-то другом, странном языке, но то был не твой голос. Мои брови выгибаются вверх. - Что я говорила? Он поднимается на ноги и рассматривает комнату, по прежнему избегая меня. - После того, как ты швырнула меня о стену, ты встала надо мной и ты, ты выглядела так, словно вокруг тебя хлестал ветер и ты, ты ... - Что потом? - Ты сказала, "Твоя кровь - моя" и эти когти выросли из твоих пальцев и ты набросилась на меня. Я успел откатиться, но тогда ты подошла поближе и я... Его глаза посмотрели в мои, - Тогда...Тогда... - Он громко выдыхает. - Я не знал, что делать. Ты все приближалась и я увидел нож и... - он опускает голову. Ему не нужно заканчивать. -Я тебя поранила? - спрашиваю я. - Если считать громадную, психологическую, изменившую мою жизнь травму, то - да. Ты хорошенько меня отделала. - Страх витает в его голосе, но его ледяное жало сменилось чем-то теплым и нежным. Его желтовато-коричневые глаза меняются и я знаю, что где-то глубоко внутри, он не совсем ненавидит меня. И в этот миг, это знание такое же прекрасное и ценное как прощение. - Джейд, - Коннор совсем не смотрит на меня. - Да? Он прикусывает нижнюю губу и засовывает руки в карманы, плечи сутулятся, принимая старую позу и делая его на несколько дюймов короче. Простое изменение в осанке заставляет его выглядеть иначе и меняет черты так, что он выглядит маленьким и сломленным. Мне больно на него смотреть. Почему-то я внезапно понимаю, что он всегда был слегка надломлен и только недавно начал снова собирать себя по кусочкам, и вот, пожалуйста я, снова оставляю от него обломки. - Тебе надо уйти. - Эти слова произнесены мычанием, шепотом. Глаза Коннора смотрят мимо меня. Я не могу с ним спорить. Я не в той ситуации, чтобы спорить. Но его отчужденность жжет, жжет посильней ножевой раны, она ранит куда глубже, чем нож, и я не могу полностью управлять ей или понимать ее. В этот миг мне нужно освободиться, освободиться от тупой боли, охватившей меня от живота до головы, от давления позади глаз, от острой боли, которая слегка стесняет мое дыхание. Я хочу заплакать. Но, я не могу. Я смотрю на него, надеясь, что он изменит свое решение, внезапно улыбнется и все забудет. Но он не может. Он полностью меня не замечает, словно бы желая, чтобы я не существовала. И это больнее всего. Потому что без него я не чувствую себя настоящей. - Хорошо. Я уйду, - мои ноги стали свинцовыми и мне требуется вся моя сила, чтобы передвигать их. В дверях я оглядываюсь на него. - Коннор... - Говорю я, готовая умолять о его прощении, но когда он наконец встречает мой пристальный взгляд, я вижу боль в его глазах, боль, которая, кажется, граничит одновременно с грустью и гневом, тоской и отрицанием. Я обнаруживаю, что мои слова не могут найти путь к губам. Итак, я просто прерываю зрительный контакт, поскольку он окончательный и болезненный, такой, как он есть, открываю дверь и ухожу в ночь. Теперь мир увидит, какая я. Уязвимая. Уродливая. Злая. Потерянная. Грустная. Разгневанная. Оцепеневшая. И мертвая. Я ненавижу этот мир за то, что он выставил меня на показ. Потому что на краткий миг я почувствовала себя живой. Глава сорок восьмая Коннор Я стараюсь не думать о ней, выкинуть ее из головы. Но независимо от того, что я делаю, независимо от того, куда я смотрю, я вижу только Джейд. Она пощипывает гитару на моей кровати. Кружится под дубами. Обнимает меня и удерживает на минуту дольше. Спускается по лестнице и совершенно потрясена тем, что куда-то пойдет со мной. Мне казалось, что это оно ... то чувство, о котором люди вечно мечтают и поют в песнях, то чем мои родители жили каждый день. Джейд - мое все: мои крылья, мои корни, мои небеса. Я влюбился в нее. А она пыталась убить меня. И вот я оказался в каком-то непонятном дерьме. Мне снятся ее черные, пустые глаза. Они иссушают меня ... сжигая, ошпаривая кипятком, угрожая разрушить, пронзить и убить меня. Эти безжизненные черные глаза вовсе не пустые. Они сочатся ненавистью, жестокостью, вожделением, но более всего, странным и смертоносным голодом. Эти глаза видели меня, и несмотря на то, что я кричал и умолял Джейд проснуться, она этого не сделала. Я все еще слышу скрежет, тихий, скрипучий звук, который издавали кончики ее каблуков, когда они скользили по полу ко мне. Скрип. Скрип. Скрип. Ткань хлестала вокруг нее словно во время шторма. Ее ладони тянулись ко мне. Чернильные глаза нацелились на меня. Ее рот растянулся в широкое "О" словно она кричала, но крика не было. Нет, из нее изливался поток звуков - вопль, угроза, тонкий, высокий голос, как у одержимой темными силами ... все, что срывалось с ее губ, слилось в одно нечленораздельное предложение из незнакомых слов. Скрипение. Голоса. Глаза... Монстр. Моя жизнь изменилась в один миг и все разрушилось. Без нее кровать кажется такой холодной. Перестань думать о подобном дерьме! Грр. Я считаю деревянные балки на потолке, постепенно отстраняясь от холода одеял, отстраняясь от причины того, почему я здесь чувствую такое опустошение. 1...2...3...4...5 Скрип. Дыхание прерывается и я вздрагиваю, сбрасываю с себя одеяла. Смотрю в окно. Ветки дерева скребут по стеклу. Скрип. Ветрено. Я ложусь на спину, мои мышцы все еще напряжены. 1..2…3…4…5…6 Скрип. Это всего лишь ветка дерева. 7…8…9….10 Скрип. Забудь об этом. Проклятый потолок все-равно адски скучный. Я прячу уши между покрытым простынями матрасом и подушкой и не свожу глаз с окна. Тени пляшут и висят над подоконником и квадратом на полу, который отбрасывает лунный свет. Мои глаза слипаются. Тело отяжелело. Я разрешаю себе заснуть. Нет, это сон свалил меня. Но вроде перед тем, как я зарылся под подушку, я видел лицо в окне ... бледное ... я пытаюсь не закрывать глаза ... черт ... мои веки слипаются, я заставляю их подняться ... неестественно голубые глаза ... тьма приближается и, как только это происходит, мне уже кажется, что за моим окном больше никого нет. Глава сорок девятая Джейд - Поверните здесь. Я указываю на книжный магазин. Алатея знала что-то. У нее были ответы. В прошлый раз я была просто слишком подавлена, слишком рассеяна, чтобы услышать их. Слишком боялась того, что может услышать Коннор, того, что Коннор может сделать. Когда мы въезжаем на улицу, я чувствую, что что-то не так. Часть тротуара обнесли лентой с предупреждениями и когда мы приезжаем по адресу, я ахаю при виде зияющей черной дыры, оставшейся от магазина. - Тпру! Так вот куда тебе нужно? Похоже это место сгорело дотла. Тебе никто не сказал? - Я ... я ... Вы можете подождать здесь минутку? - Конечно. Но счетчик все еще тикает. Я выбираюсь из машины, сжимая книгу, которую дала мне Алатея, когда я последний раз была у нее, подхожу к ленте и заглядываю во внутрь. Все покрыто чернотой. Внутренняя часть дома, мебель, книги, все обуглено до неузнаваемости. Я осматриваюсь и никого ни замечаю, подныриваю под ленту, туда, где когда-то был книжный магазин города-полумесяца[1]. Все пропало. Запах пепла душит меня. Осматриваясь вокруг, я вижу что-то на дальней стене, я этого раньше не замечала. Оно черное от огня и пепла, но на стене есть вмятина от него. Линии, окружности, волны и пересечения. Я пристально смотрю на символ и внезапно понимаю, что смотрю на свой знак. Мой символ. Мой якорь, мое утешение. Я подхожу к стене и засовываю пальцы в борозды. Затем, я закрываю глаза и кладу руку в центр. ОГОНЬ. Он начался на лестничной площадке и отрезал выход. Алатея вскочила на ноги с красивым кинжалом в руках. - Я знаю, кто ты такая! - Закричала она. - Тебе не взять нас всех! В спешке Алетея начала рисовать на стене мой знак, поминутно оглядываясь назад, когда подступал огонь. Ее руки двигались быстро, но было какое-то отчаяние, дикая решимость в ее глазах. Едва закончив символ, она резко обернулась, встречая лицом пламя, и улыбнулась. Это была пугающая улыбка. Ее рот широко открылся и скрежещущим шепотом с губ полились гласные и согласные, ее руки были широко раскинуты, словно она желала обнять пламя. Как только огонь лизнул ее ботинки и жар начал обжигать кожу, заклинание прекратилось и ведьма взяла свой нож и вонзила его себе в грудь. Когда огонь вышел вперед и встретил женщину, тело Алатеи взорвалось неистовой синей энергией и затем было поглощено желтыми и оранжевыми языками пламени. Мои ладони обгорели. С визгом я вздрагиваю. Осматриваюсь. Я напугана. Все разваливается на части. Что случилось с Алатеей? Чернота выгоревших стен давит на меня и я отскакиваю, высвобождая свою руку, пока боль и волдыри на коже исчезают. - Отвезите меня на улицу Святой Анны. - говорю я ломающимся голосом. Я стою над угольным рисунком двери. Он выглядит также, даже ярче, словно его прорисовали дважды. Мне нужно найти ее, но как? Я смотрю на надпись на двери и провожу по ней пальцами. Ничего. Я кладу ладонь на картинку и ничего не чувствую. Ни притяжения, ни энергии. Я сажусь на корточки и качаю головой. Тогда, я начинаю думать об этом. Наклоняясь дальше, я кладу указательный палец на красный цвет и начинаю рисовать. Как только я нарисовала символ на двери, время останавливается.. Я начинаю задыхаться. Все замерло на середине движения. Я смотрю на рисунок. Он светится. Электриком[2], огненно-синим и оранжевым. Я тянусь, чтобы посмотреть, обожжет ли он мне руку. Нет. Тут я кладу руку, ладонью вниз на мой символ и чувствую, как энергия дрожит, содрогается от моего прикосновения. Она проникает в меня и растягивается, танцует на моей коже. Когда я открываю глаза, все становится пугающе четким. Мир падает назад во времени. Мир, тем не менее, превратился в тени и слабейшие отблески света. Люди проходят мимо, у них в самом сердце я вижу пульсирующий внутри, пылающий уголек. Некоторые угольки шипят, некоторые сильно пульсируют, некоторые ярко горят. Я всматриваюсь. Что происходит? Затем фьють и ясность ушла. Когда  гляжу вниз на свою руку, символ - плоская, ничем не примечательная штука. Убираю ладонь и, когда как встаю, растрепанная и отчаявшаяся, я чувствую притяжение и чуть не смеюсь от радости. Притяжение глубоко в середине, что-то тянет меня вперед. Я держусь за него, концентрируюсь на нем. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, забери меня к себе, умоляю я. Я поворачиваюсь налево и направо, вверх по переулкам, вниз по улицам. Словно благословенную миску с водой среди бесплодной пустыни, я вижу ее. Дверь ... красноватый метал, ржавчина, и с символами беспорядочно нанесенными по диагонали краской ... одна в темном переулке. Вонь душит меня, заставляет морщить нос и задерживать дыхание. Узкий, тупиковый коридор кажется ожившим благодаря легким вздохам и приглушенному шепоту, которые отскакивают от ободранных кирпичных стен и окружают меня, заставляя меня чувствовать себя маленькой в этом замкнутом пространстве. Я подхожу, чтобы постучать в дверь. Она открывается прежде, чем я мои пальцы задевают ее металлическую поверхность. - Ау? - я зову в комнату, осторожно входя. Комната маленькая. Толстые покрывала темного цвета, со стен ниспадает красный бархат. По периметру комнаты расположены черепа животных и банки, заполненные жидкостью и тем, что кажется разными органами. Декоративные золотые кубки, стаканы, тарелки и цепи, вместе с рисунками из народных сказаний, мифологии и Библии, беспорядочно лежат на плоских поверхностях в комнате . Я не совсем уверена, почему я причисляю эти сцены к определенному классу, но, кажется, они разложены по полочкам в моем мозге, словно я их видела раньше. За мной захлопывается дверь. - Джейд! - без предупреждения, жилистые руки обнимают меня. Я напрягаюсь, чувствуя, как белые волосы щекочут мой нос. Я не обнимаюсь в ответ. Старик отходит и всматривается поверх очков. Серые глаза, морщины, все очень знакомое. Я падаю на колени, мое дыхание внезапно потерялось в горле и не желает выходить. Он падает рядом со мной и прижимает меня поближе. Я чувствую, как его слезы увлажняют мою щеку. Мой любимый старик беззвучно плачет рядом со мной и между своими прерывистыми вдохами я слышу, как он шепчет грубым скрипучим голосом. - Прости Джейд. Мне так жаль. [1] Crescent City (город-полумесяц) - Новый Орлеан (название объясняется местоположением города на излучине реки [2]        Электрик - голубой или синий с сероватым оттенком цвет Глава пятидесятая Коннор - Папа? Никакого внимания. Налитый кровью взор сосредоточился на столе, его движения судорожные, он трясется в отчаянии. Пишет страницу за страницей, затем отбрасывает их в сторону и снова пишет. - Пап, что случилось? - спрашиваю я чуть громче, пытаясь сдержать свой страх. Приближаюсь к столу, но отец даже не поднимает взгляд. Он раскачивается в кресле, его руки исступленно пишут, затем отбрасывают бумагу в сторону, глаза не моргают. Я пялюсь на его руки. Кончики пальцев кровоточат, капают кровью на страницы. Писаниной он стер себе пальцы. - Папа, прекрати! - я обегаю стол и пытаюсь выхватить у него ручку, но руки держат ее мертвой хваткой, не давая ни единого шанса остановить пламенный отцовский порыв. Я пытаюсь выхватить ручку обеими руками. Он все еще раскачивается в кресле; от усилий я тяжело дышу. Я смотрю на страницу. Всю страницу пересекает надпись: "Она идет", чернила смешались с брызгами крови. - Папа ...? - я смотрю в его лицо. Он вскидывает на меня налитые кровью глаза. - Она идет за тобой. Я отпускаю отцовскую руку и пячусь назад, отступаясь от него, исчезая как можно дальше от этих не человеческих глаз. Я просыпаюсь, задыхаясь от слез. Когда я протираю глаза, то вижу черноту на кончиках пальцев. Мы сидим на полу, обняв друг друга, мой старик плачет, мое тело страстно желает, но еще не способно плакать. Глава пятьдесят первая Джейд - Где ... где ты был? - шепчу я. - О, моя дорогая Джейд. Мне хотелось знать о тебе тоже самое. - Он берет мое лицо в ладони, поворачивает меня к себе. Я вижу в его глазах вспышку света. Потом  вижу Старика ... таким, каким он был однажды, старым, растрепанным и успокаивающим. Я вижу коричневые, странно старинные, причудливые здания, которые выстроились вдоль улицы с горящими газовыми фонарями, освещающими их. Сумерки. Грубые, грязные лица мелькают вокруг меня, подскакивая вместе с бочками, корзинами и повозками, и вот где мы очутились ... этот человек и я ... в самой середине всего этого. Мое одно единственное воспоминание мелькает в древней ясности его глаз. У меня перехватывает дыхание. - Кто ты? - Наконец-то, могу я выдохнуть. Он поворачивает голову и нагибается, - Это не тот вопрос, который ты хотела задать, правда? Твой настоящий вопрос, Джейд - это кто ты? Я чувствую, что мир приближается и сминает меня. Я медленно киваю. Вставая, он проходит за большой стол и снова на меня смотрит. Хотя, я еще чувствую слабость в ногах, я встаю и опираюсь сбоку на огромное кресло с высокой спиной. Он пристально смотрит на меня, почесывая щетину на подбородке так сильно, что мне любопытно, не разодрал ли он себе волосы и кожу. - Это очень сложный вопрос, Джейд. У нас нет времени, чтобы поговорить об этом сейчас, но я обещаю, я клянусь тебе, мы поговорим. Я все расскажу тебе. Я начинаю возражать. - Они ищут тебя, Джейд. - Его глаза меняются - странное, грустное изменение его век и разреза глаз. Он моргает раз, другой. - Все они приближаются. А я не знаю, как остановить их. Тишина повисает между нами, дергается туда-сюда, пока мы с шумом вдыхаем-выдыхаем. Я могу видеть в его глазах заботу и любовь. Он хочет защитить меня. Но от чего? От кого? - Я ... Я не помню тебя. - наконец говорю я, потому, что тишина слишком угнетает. - Почти. Он кивает медленно, так медленно и я хочу, чтобы я солгала. Мне бы хотелось, чтобы я могла ему сказать, что я его помню, так же как он, конечно же, помнит меня. - Меня зовут Рысь. И я знаю,что ты не помнишь меня. - Ты знаешь? Но ... но как ты это можешь знать? Его голос становится мягче, с грустью в глазах он опускает подбородок, его губы изгибаются в невеселую складку с опущенными вниз кончиками. - Потому что, Джейд, именно я украл твои воспоминания. Глава пятьдесят вторая Коннор Я встаю, потирая шею, и буквально вываливаюсь из кровати. Когда  задеваю свой деревянный сундук, я пинаю его до тех пор, пока дерево не прогибается. Мне становится лучше от того, что что-то ломается снаружи, а не внутри меня. Прищуренными глазами я пристально смотрю на сундук. Что-то в нем не так ... не считая небольшой трещины в дереве, там где моя нога надругалась над ним . Я опускаюсь на колени и пытаюсь поднять крышку. Закрыто. Я провожу пальцем по медной замочной скважине. Я никогда раньше не обращал на нее внимание, даже не понимал, что мог запереть сундук. Мой отец держал его на столе и, когда он умер, я захотел держать его поблизости. Я думал, дерево и фигурная резьба окажутся успокаивающими. Но спустя какое-то время, он просто слишком сильно напоминал мне о папе, и я решил затолкать его под кровать. Так что то, что он прямо здесь, на виду ... это, ну ... странно. Я трясу сундук. Бывало, я хранил там запасные одеяла, но теперь я слышу внутри шуршание, больше похожее на книги, бумаги или маленькие коробочки. Я пытаюсь открыть крышку с помощью рычага. Она не двигается с места. Замочная скважина поцарапана. Я медленно пробегаюсь кончиками пальцев по этим канавкам. Лицо папы мелькает в моей голове. Я отскакиваю. Какого черта? - Эй, мам? - Я выглядываю за дверь и кричу вниз. Спустя миг она отвечает ... я знаю, прошло всего несколько секунд, но мне кажется, что годы. - Да, милый? - У тебя есть ключ от старого папиного сундука? Глава пятьдесят третья Джейд - Мне пришлось, Джейд, я ... я был вынужден. Это был единственный способ... Я отрываю себя от стула. - Единственный способ чего? - Я бросаюсь на него, от гнева дрожат мускулы, у меня сосет под ложечкой и подергиваются пальцы. - Джейд, остановись! - Он выбрасывает ладони вперед, у него на каждой кисти рубец в виде глаза. Моя скорость движения оборачивается против меня и я отлетаю назад, в стену. Глаза жжет, жжет, жжет. Ветер и огонь набрасываются на меня. Старик опускает руки, ну вот и все: Он на другом конце комнаты, едва ли способен посмотреть мне в глаза. Я растянулась на полу, не в состоянии отвести от него взгляд. - Я ... Я сожалею, Джейд. Мне так жаль. - его голос дрожит. Сжимая кулаки, он садится в свое кресло. - Я забрал твои воспоминания, чтобы они не смогли найти тебя. Чтобы никто не нашел тебя. Даже я. - О чем ты? - Твои воспоминания ... существуют способы войти в человеческий разум и последовать за воспоминаниями, чтобы перенести чтеца разума прямо туда, где ты, ведь все, что мы из себя представляем ... где мы находимся, чем становимся ... все это основано на тысячах воспоминаний, определяющих нас. - Он наклоняется вперед и постукивает по столу, а затем подносит пальцы к вискам и массирует их небольшими кругами, словно пытается облегчить боль. - И ... они нашли нас и Джованни, и я знал, что единственным способом защитить тебя на какое-то время, было бы забрать твои воспоминания и заставить тебя начать заново. Новые воспоминания, без единой ниточки за которую можно было бы зацепиться, за которой можно было бы последовать или которою можно было бы размотать. Мы хотели защитить тебя. Однажды я была жива, жива с воспоминаниями, воспоминаниями об этом старике, воспоминаниями, дающими возможность выследить меня. Тысячи вопросов заменяют тысячи утраченных воспоминаний. - Кто ищет меня? Почему? Что они хотят? Кто ты? Кто я? Когда...? - У нас нет времени для такой кучи вопросов. - Почему нет? - Ты видела что случилось с магазином Алатеи? - Я ... да, видела. - Я вдыхаю, вспоминая пепел в воздухе и давящее на меня тепло. - Они знают,что ты здесь. Они чувствуют тебя. - Но ... Алатея... - Мертва. И будь я проклят, если вся наша работа, преждевременно оборванные жизни, утрата всего, что ты знала, пропадут зря. - Он резко встает. - Ты должна идти. Сейчас. Его отчаяние, пробуждает что-то внутри меня. - Они причинят тебе боль? Сначала, он не отвечает. Я не двигаюсь с места. Пристально смотрю на него и жду. - Если так оно и будет, Джейд, и из-за этого ты останешься в безопасности, я сочту за честь вынести эту боль. - Ты не можешь... - Если они доберутся и до тебя, тогда все это напрасно. Я чувствую себя такой смущенной и расстроенной. - Но, я даже не знаю, что все это значит, и не узнаю, если с тобой что-то случится. - Ты получишь ответы, которые тебе нужны. Сейчас не время быть безрассудной. Я не буду безрассудной. Я не умею. Но что насчет моей другой половины? Той, темной и холодной, которая тянется ко мне и извлекает из меня кого-то другого, заглушает моими мысли своей безнравственностью. - Иногда у меня бывают плохие мысли. Думаю, думаю, я наделала плохих дел. - Я знаю. Он смотрит на меня. - Тебе придется бороться с холодом внутри, не пускать лед. Если тебе не удастся, я не смогу спасти тебя. Если тебе не справишься, я потерплю неудачу. - Я не знаю как! Я пытаюсь, но это происходит так внезапно. Однажды ты поняла как, Джейд. Ты поймешь это снова. - Но... - Уходи. - Но я... - Уходи. Сейчас. Я чувствую, как из углов комнаты дует ветер, оттесняя меня назад, выталкивая меня, отбрасывая меня. - Кто я? - Кричу я ревущему ветру. - Ты можешь либо убить нас всех, либо спасти. Но холодная тьма у тебя внутри набирает силу. Я вижу ее у тебя в глазах. И это ... пугает меня. Воздух свистит и избивает меня и я врезаюсь в дверь. Та открывается и я вываливаюсь наружу. - Но я все еще люблю тебя, мое дитя с нефритовыми глазами. - После этих слов ветер уходит, а я сижу в луже в промозглом, уединенном переулке, пялясь на кирпичную стену, в которой вообще нет двери. Я чувствую слабость. Все кажется таким нереальным, как-будто все это один кусок тонкой нити, который может быть так легко разорван. Переулок душит меня. Я неуклюже поднимаюсь на ноги и опираюсь на стену. Толкаю кирпичи, луплю по ним, кричу своей двери вернуться и открыться. Но, ничего не происходит. Я волоку ноги и, спотыкаясь, выхожу из переулка. На выходе я ощущаю в воздухе запах гнили и, когда я оборачиваюсь и смотрю в тупик, которым заканчивается переулок, то вижу тело, распростертое на земле. Сначала я хочу убежать, убежать далеко. Но я слышу, как тело скулит, скулит от боли. Я подбегаю и и падаю на колени рядом с ней. Она задыхается, кровь булькает там, где начинается шея. Я сглатываю желчь, подступившую к горлу. - Ш, ш, ш... - Шепчу я ей, беря ее руки в свои. - Пожалуйста, мы найдем тебе помощь. Я найду тебе помощь. - Шатаясь, я подымаюсь на ноги, чтобы кого-нибудь позвать, но руки умирающей девушки тащат меня назад, вниз. На меня водопадом обрушивается обжигающая жара и я всего в нескольких дюймах от лица девушки. Она больше не задыхается. У нее стеклянные глаза и она неподвижна. Я чувствую запах крови на ее коже. Improbus essssss. - Слова медленно сочатся из ее рта и я отпрыгиваю. Я спотыкаюсь и отступаю, усиленно трясу головой. Я не делала этого. Не я. Я не смогла бы. Я хочу закричать от муки. Я хочу блевать. Я хочу сделать эту девушку целой и здоровой снова. Но, когда я смотрю на кровь на моих руках, холод проскальзывает в меня. И кровь прекрасна. Я выпрямляюсь и смотрю на мертвую девушку. Голод урчит у меня в желудке, жажда поднимается по венам. Я хочу наклониться и облизать кончики пальцев, почувствовать на языке соленый вкус крови. Не дай холодной тьме победить. Шепчет голос старика. Я отдергиваю руку от лица и прислоняюсь к стене, чтобы удержаться на ногах. Часть меня хочет остаться в этом переулке, часть меня хочет убежать. Каждый шаг требует всех моих усилий, с каждым шагом мой голод растет, но я продолжаю уходить, надеясь, что у меня будут силы, чтобы не повернуть назад. Глава пятьдесят четвертая Коннор Мама слушает новости. Свежий выпуск новостей: Еще одна возможная жертва Гравера была найдена в Новом Орлеане. Вырезан то же символ, что и у других, мы не можем не обратить внимание на то, что у всех жертв была другая метка. Вторым символом их пометили ниже линии волос. У детективов есть версия о том, что убийца может быть приверженцем какого-то сатанинского культа и делает человеческие жертвоприношения. Я гляжу на экран телевизора. Художник с брызгами краски на лице появляется на экране, какой-то другой репортер направил на него микрофон. - Сэр, как вы наткнулись на тело? - Ну, я проходил мимо по переулку, шел чтобы установить очередной стенд со своими произведениями искусства и тут увидел в конце какую-то кучу. Когда я подошел к ней поближе, то увидел кровавый отпечаток ладони рядом на стене. Она была мертва, когда я ее нашел. Бедная, юная крошка ... - Вы видели что-нибудь подозрительное, перед тем, как нашли тело? - Ах да, тогда я не придал этому значения. Но около рассвета, когда я пришел сюда, чтобы разгрузить свои картины, я помню, как посмотрел вверх и увидел какую-то женщину, выходившую из переулка, ее руки были в чем-то красном. Видите ли, я решил, что это просто краска, так что я об этом совсем не думал. Но спорю, это была кровь. - Как выглядела эта женщина? - Я не видел ее спереди. Она уходила. - Уходила? - Да, она уходила ... пожалуй даже, медленно. Она носила фланелевую рубашку, серые спортивные штаны, у нее были черные волосы. Теперь он выглядит расстроенным. - Это все, что я знаю, мэм. Телевизор гаснет. - Ты можешь поверить, что люди бывают такими жестокими? - Говорит мама. Я не отвечаю. - Итак, где Джейд? Она рано ушла прошлой ночью. - Мам, я не хочу говорить об этом. Она смотрит на меня. - Что случилось? - Ничего, Мам. Джейд и я больше не собираемся ... тусоваться вместе. - Что ты сделал? - Я? - Я усмехаюсь, - я ничего не сделал! - Ладно, что случилось? Неужто ты так приревновал к тому мальчику, который заходил? - Я сказал, что не хочу об этом говорить. - Ты поправишь это, Коннор. Эта девушка - лучшее, что с тобой когда-либо происходило, и ты это знаешь. А теперь ступай к ней домой. Если тебе нужен предлог, просто попроси вернуть рубашку твоего папочки. - Мам, я... - я останавливаюсь, папина рубашка? Я помню как яростно хлопала и хлестала ткань. - Да, мам. Пойду, заберу папину рубашку. Нана открывает дверь. Ее платье запачкано мукой. Она сияет при виде меня. Нана одна из тех женщин, что не скрывают свои чувства. Если она возненавидит тебя, то вытащит свою метлу и выгонит тебя со двора. Если она полюбит тебя ... пусть она знает тебя недолго ... она сделает все, что угодно, чтобы ты остался. Она и раньше принимала беглецов, но обычно Нана на короткое время поселяет их в церкви. Но, кажется, Нане уютно здесь с Джейд, и не похоже, что она спешит с ней расстаться. Любопытно, что бы она сделала, если бы я рассказал ей, что девушка, живущая на ее чердаке - монстр. Я хочу сказать ей, хочу предупредить ее. Но учитывая то, как она смотрит на Джейд, и то, как она смотрит на меня, всякий раз когда видит с Джейд вместе, сомневаюсь, что сказанное мной, повредило бы привязанности Наны к ее новому ребенку. - Ты пришел по просьбе моей Джейд? - Нана разрешает мне войти. Я киваю.- Знаешь, мальчик, вскоре настанет день, когда я спрошу о твоих намерениях к моей девочке. - Она хлопает меня по плечу и велит постучаться в дверь Джейд.- Все утро не было ни ее, ни солнышка. Может тебе удастся ее разбудить. - Я направляюсь к комнате Джейд. Не стучу, а ее дверь не заперта. Джейд на кровате в куче сваленных одеял. Я подхожу к ней и срываю одеяла одним быстрым движением. Джейд, вздрагивая, просыпается и сворачивается в позу зародыша. Я хватаю ее за запястье. - Нам надо поговорить, Джейд. - Ой, прекрати! Я пялюсь на нее. Ее глаза удивляются мне. - Ох, Коннор, Коннор...я... Я отпускаю ее, все еще уставившись на рубашку. Она проследив за моим взглядом посмотрела вниз и вскидывает голову на меня, ее глаза распахнуты. - Нет Коннор...Нет. Коннор, это не то, о чем ты думаешь! Глава пятьдесят пятая Джейд Я выхожу за дверь до того, как она успевает встать, убегая из дома. Ее рубашка, папина фланелевая рубашка, запятнана кровью. IMPROBUS ESSSSS. Голоса проскальзывают мне в уши и раздирают череп. Вокруг меня кричат и плачут мертвые девочки. Я прижимаю к ушам ладони, но голоса заперты у меня внутри. Я стискиваю зубы. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, уйдите! Хныкаю я. Нана подходит к двери. Ей нельзя входить. Нельзя! Я - монстр. - Да? - Я вздрагиваю от прерывистого звучания своего голоса. - Милая, ты в порядке? - Да, да, Нана, все хорошо ... Мне просто, мне нужно отдохнуть. Пауза. - Скажи мне, если тебе что-то понадобится, дорогая. Ладно? - Ладно. - Но я не стану. Капельки пота, что обжигают как пламя. - Ты не станешь мне говорить, да? - Нана не отходит от двери. Она знает меня слишком хорошо. - Здесь к тебе кое-кто пришел. Я принимаю вертикальное положение и в изумлении смотрю на дверь. Коннор. Он вернулся. Он вернулся! - Мне сказать ему, что ты не можешь говорить? Я бросаюсь к дверям, избегаю темные углы комнаты и раскручивающиеся там тени. Голоса преследуют меня, вонзаются все глубже и глубже. Я распахиваю дверь и вижу ошеломленное лицо Нана, когда кубарем качусь по лестнице. Коннор ... Я сворачиваю в прихожую и торможу, затаив дыхание. Не Коннор. Моя всплеск энергии умирает и я чувствую себя слабой и поникшей. - Эй, принцесса. - Доминик усмехается, а потом оглядывает меня с головы до ног.- Ты выглядишь дерьмово. -Я ... Я не спрашивала твое мнение. - Каждое слово выходит с трудом, поскольку я выдыхаю его через знойную жару и вдыхаю обратно. Immmmppprrroooobussssessssssssss. Голоса избивают мой мозг изнутри. Такое чувство будто жар расплавляет меня. Я падаю на колени, задыхаясь. - Джейд! - Доминик входит в дом и воздух движется, меняется. Я слишком ошеломлена, чтобы понять каким образом. Бред когтями проделывает в меня проход. Нана что-то кричит, но мне не удается разобрать слова. Ее голос не может соперничать с теми, которые у меня в голове. Чьи-то руки подхватывают меня и затем я теряю сознание. - Она просыпается. - Ну, парень, я вижу. Я старая. А не слепая. Я прильнула к чему-то твердому и прохладному. Я приклеилась к этому телом, зарылась в это лбом. Нет больше сокрушающего жара. Нет больше издевающихся голосов. Я вздыхаю в облегчении. Низкий, урчащий смех вибрирует у моей щеки. Очень знакомый звук. Я напрягаюсь и сжимаю пальцы, хватая футболку рядом с ними. - Видишь, принцесса. Я знал ты станешь теплее ко меня. Я вскакиваю. Недалеко в кресле перед диваном сидит Нана, а Доминик ... а я, я на коленях Доминика. Я даю от него деру. - Что ... что случилось? Что ты здесь делаешь? - Будь вежливее, Джейд. Этот паренек вошел и помог мне занести тебя внутрь. Похоже у тебя был тепловой удар, в чем нет ни капли смысла, ведь ты была у себя в комнате последние два с половиной дня. - Я болела? - Да, у тебя был жар. Тебе просто нужно немного остыть. - Дом улыбнулся. Он слишком много улыбается. Я вижу отпечаток на диване, где сидела. Так близко, очень близко к нему. - Сколько я была в отключке? -О, дорогая, ты была без сознания всего несколько минут. Несколько минут? Всего несколько минут назад я падала в обморок от голосов и жара, а теперь уютно устроилась в прохладе и тишине, как такое возможно? - Но мы все еще волнуемся за тебя. - Я смотрю на Доминика, и мне чудно видеть на его лице что-то близкое к озабоченности, близкое к уязвимости. - Целиком и полностью. Но нашими совместными усилиями с Домиником мы живо привели тебя в порядок. - Нана вручает мне стакан воды.- Теперь я знаю, что этот мальчик заглянул повидаться с тобой, так что я пойду и не стану вам мешать. И не забудь сказать ему спасибо, Джейд. Господь видит, я бы не смогла затянуть тебя на этот диван одна, со своими старыми костями. Нана собирается уходить, и я хочу схватиться за нее, чтобы она осталась. Я чувствую взгляд Дома, и диван прогибается, когда он придвигается ко мне ближе. Я вытягиваю руку, чтобы удержать его на расстоянии.- Спасибо что помог Нане. - говорю я, чувствуя, как поднимается и опускается его грудь под моей ладонью. - Но, я думаю, тебе лучше уйти. - Ты знаешь, я уже несколько раз выручал тебя из беды, а ты меня так и не поблагодарила по настоящему. - Он наклоняет голову в бок. - Тебе не кажется, что я заслужил благодарность? - Я... - Я мне нечего ему сказать, когда он нежно берет мою ладонь в свои руки и водит линии, затем круговыми движениями пальца рисует водовороты и скользит вниз по моему запястью. Прикосновение такое слабое, такое легкое, как порхание крыльев по коже, но оно пробуждает внутри нечто чуждое и примитивное, нужду, жажду, которые я не совсем понимаю. - Ты не негодная, Джейд. Я резко вдыхаю. - Что-что? Он смотрит на меня черными глазами. Мне кажется в них можно потеряться. - Ты не негодная. Ты постоянно повторяла это, пока была без сознания. - Его пальцы скользят по моей ладони, запястью, по мягкой части предплечья. Крошечная часть внутри меня приказывает выдернуть руку. Но я не делаю этого. Я просто продолжаю слушать его голос и смотреть в его глубокие, черные, бездонные глаза.- Ты красивая. - Говоря это, он смотрит мне в глаза, не на мою грудь или ноги.- Ты сильная. - Он подносит мою ладонь к губам.- И ты могущественная. - Он целует ее.- Вот почему я тебя хочу. Я вздрагиваю от его прикосновений, от прохладных мягких прикосновений его губ . Его слова ласкают мой разум подобно бархату и шелку. - Одевайся. - Что? - Пора тебе меня по-настоящему поблагодарить. Глава пятьдесят шестая Коннор На ее обложке написаны символы. Я развязываю узел, который удерживает ее закрытой. Внутри сотни страниц ... каждая страница заполнена непонятным почерком. Я провожу по надписям и чувствую легкий гул под кончиками пальцев. Живые. Страницы кажутся живыми. Я отдергиваю свою руку. Мне в голову взбрела мысль. Я беру телефон, школьный справочник и набираю. - Привет, я либо замышляю мировое господство, либо доделываю мое домашнее задание. Оставьте мне сообщение после звукового сигнала. Хрипение не так очевидно по его голосовой почте.- Эй, приятель. Я нуждаюсь в твоей помощи … *** Мэтт сидит за столом моего отца и вдыхает шумными, мокрыми хрипами. - Эй, Мэтт, тебе нужно лекарство от аллергии, или еще что-нибудь? Ха! Не-а. Я аллергик. Просто тебе придется слушать мою симфонию глухо шумящей слизи. Круто! Да это отвратительно. Как этот парень снова заполучил девушку для свидания и танцев? Явно, не из-за своего сексуального шарма.- Ладно. - Я указываю на страницы. - Так, ты знаешь, о чем здесь говорится? - Да, это то над чем работал твой отец. - Он косится на страницу.- Удивительно, не так ли? Я смотрю на почти прозрачные, кремовые страницы, такие тонкие и похожие на пергамент. - Да, да... - Говорю я с еще большим нетерпением. - Так, что это означает, Мэтт? - Ну, я не могу прочитать все сразу. Я просто знаю кучку слов. - Он показывает на разные скопления странных символов. - Ну, ты знаешь, такие как, огонь, ад, ключ, серафим, демоны, человек... - Что ж, так ты не сможешь сказать, о чем здесь говорится? То есть, о чем написано? - Ну, нет, ведь выяснить, что эти странные символы вообще означают, было бы большим подвигом. - О, я понимаю... - Я тяжело опускаюсь в кресло на другой стороне стола, чувствуя опустошение. - Хотя, твой отец умел их читать. Я закатываю глаза, но доволен, что Мэтт застыл над страницами, вместо того, чтобы смотреть на меня. - Это никак мне не поможет сейчас, Мэтт. - Я не могу скрыть горечь в своем голосе. Мэтт не замечает, - Это невероятно. Похоже, к тому же, твой отец наткнулся на письма или заметки ... кучу страниц, которых вообще не было среди этих текстов. Но они на том же языке. - Откуда ты знаешь, что это не часть того же текста? - Смотри, - его руки поднимают несколько страниц и показывает мне. Я ахаю, и тут он продолжает, - Там были отдельные страницы, не переплетенные в книгу, и эти бумаги ... они другие. Рукописные. Я смотрю на книгу и на страницы и понимаю, он прав. Но разве это поможет мне. Мэтт встает и проходит к папиному книжному шкафу. - Я так понимаю ты не видел перевод твоего отца, да? - Что? - Твой отец писал перевод. Он хранил его в сундуке, похожем на этот. - Он указывает на книжный шкаф. - Знаешь, в этом шкафу есть тайник. - Что? Я вскакиваю на ноги. Мэтт вытаскивает стопку книг из книжного шкафа и нажимает место на задней стенке. Тайник распахивается и появляется прямоугольная выемка. А в ней сундук. Затаив дыхание, я медленно вытаскиваю его и ставлю на стол. Между двумя сундуками есть одно большое различие. Мне требуется секунда, чтобы ее заметить. На этом сундуке нет замка. Я откидываю крышку и выдыхаю. Он пустой. Глава пятьдесят седьмая Джейд Я отхожу от него. - Здесь мы никому не помешаем. - Комнаты открыты, потолки, украшенные узорной бордюрной лентой, возвышаются над головой. Здание огромное, но Доминик так близко ко мне, что оно кажется маленьким чуланом. Этот дом не подходит нашей паре. Почему я все еще здесь? - Итак, я знаю, что это не обычное свидание, но я хотел бы покатать тебя в своей лодке. -Что? - У меня замутило в желудке. Лодка? Вода? Без Коннора, что бы защищать меня? - Мне не нравятся лодки. Доминик смеется. - Почему нет? - Я не люблю воду. -Сболтнула я и сразу пожалела об этом. Не хочу, чтобы он знал о моих слабостях. Не могу быть уязвимой. Не с ним. - Что же, это интересно. - Это не важно. Я больше не боюсь воды, но она все еще вызывает во мне беспокойство. - Похоже на слабость. - Говорит он сухо. - Предрасположенность. И что это должно было значить? - Это не слабость. - Тогда нет никаких причин, чтобы не пойти. Я фыркаю. - Возможно я просто не хочу находиться в лодке с тобой. -Что? Думаешь, большой серый волк сожрет тебя? - Не думай, что я беззащитная. Возможно, я и маленькая, но перегрызу тебя пополам, если понадобится. - говорю я, и тон моего голоса меняется с игривого на злобный. Я с трудом сдерживаю себя. Он поднимает брови: - О, спорю, ты бы могла. Он подмигивает и одним быстрым движением, моя рука оказывается в его, и он тянет меня к маленькой белой лодке, которая находится на берегу за домом. *** Водные брызги холодят щеки. Я сижу очень прямо и неподвижно посредине лодки. Узкий канал впадает в болото и я чувствую себя уязвимой в широко открытом пространстве. Доминик перемещается с кормы в центр и садится, оседлав скамейку, и лицом ко мне. - Ну, теперь ты вся моя. Он касается моего голого плеча и наклоняется, чтобы поцеловать меня там. Я пожимаю плечом, отталкивая его. - Ты знаешь, Джейд. Мы не такие уж и разные. Нас обоих недопонимают. - Я понятия не имею, о чем ты говоришь... - Да ладно. В тот первый день, когда ты размазала Кортни по столу, я видел выражение твоего лица. Тебе понравилось. - Она вела себя невыносимо. Она заслужила ... - Я прерываю себя. Доминик улыбается. - Она это заслужила? - Ну я... - Смотри. Доминик указывает на что-то в воде. - Аллигаторы. Он делает паузу. - Я мог бы сбросить тебя в воду, стоит ли? Мои глаза расширяются. Он громко смеется. - Нет, нет. Я бы никогда не сделал этого. Даже если бы ты оскорбляла меня, ненавидела, и оттолкнула . - Я буду защищать тебя. Он водит носом по моей шее, а я потрясена. Вот уж не думала, что Доминик скажет нечто подобное. Он действует быстро, но мое тело тоже откликается сразу. Я в головокружительном дурмане. Кончики его пальцев рисуют круги от запястий до внутренней части моих локтей, и такое чувство, будто кожа живая и ждет, ждет чего-то большего, чего-то более глубокого, чего-то, что взорвет меня как из пушки, но я не уверена чего именно. Он наклоняется ближе, и я чувствую гладкость его щеки, которая прикасается к моей. Я не вырываюсь, хотя знаю, что должна. Его пальцы путешествуют по моей спине, и он притягивает меня к себе так близко, что с таким же успехом мы могли бы разделять нашу кожу, наши кости. Я чувствую его, слишком много его, напротив себя, когда он шепчет мне на ухо. - Я хочу попробовать тебя на вкус. - Я ... - Упрек умирает у меня на губах, ведь я пытаюсь выговаривать слова, но ничего не получается. Маленькая, незнакомая часть меня хочет, чтобы ее попробовали на вкус. Я с трудом сдерживаюсь, одновременно напуганная и легкомысленная, моя решимость не давать ему касаться меня, так легко разлетается. Меня словно щекочут крылья многочисленных бабочек, которые кружатся вокруг меня, заполняя все пространство между нами. Я чувствую себя слабой и сильной, живой и звенящей. Доминик улыбается мне в ухо и я слышу как он тихо и равномерно хихикает. Когда он отодвигается, создавая между нами пространство, я вздыхаю ... к моему удивлению и ужасу ... громко. Я отчаянно нуждаюсь в отрицательном пространстве между нашими телами, хочу, чтобы он нагнулся обратно, обеспокоена и дрожу от возбуждения, а он отодвигается еще дальше. Когда он отпускает меня, я чувствую себя холоднее, голоднее, чем прежде, жажда глубоко у меня внутри хочет большего, много большего. *** Когда мы выходим, чтобы пообедать, мне тревожно и беспокойно. Я пристально смотрю на меню, но слова сливаются. Страхи трубят в мои уши, но я не знаю, что они означают. Я поеживаюсь, словно у меня под кожей что-то ползает и мне отчаянно хочется это выпустить. Мой взгляд опускается на ногу официантки. Такая хрупкая вещица: кости окруженные плотью. Я пялюсь на ее ногу, мои пальцы начинают подергиваться. Мне интересно, смогла бы я сломать ее кости в своей руке, треснули бы они также как щепки. Каково бы было держать в руке осколки? Могла бы я заставить сломаться то, что было когда-то целым? Совсем как та, другая официантка ... Я делаю глубокий вдох и резко отворачиваю голову, чтобы уставиться на бумажные салфетки. Я с трудом подавляю желание убивать. Эти мысли, мерзкие, ужасные мысли теперь приходят чаще. Я закрываю глаза и мысленно создаю железную крепость, чтобы преградить доступ черноте и удержать свет внутри. - Эй, Джейд? Что ты заказываешь? Когда я начинаю открывать глаза, образ становится живым, и я понимаю, что крепость, построенная в моем разуме не держит тьму снаружи и свет внутри, а лишь мешает моей темноте зачернить день за пределами железных ворот. Меня охватывает дрожь. Я дрожу впервые за долгое время. Но как только дрожь стихает, я сажусь повыше. Мои пальцы прекращают подергиваться и мысли об ужасных приятных вещах скачут у меня в голове и щекочут мой разум возможностями. *** Дни сливаются вместе. Я даже не знаю сколько прошло с той прогулки в лодке. Прикосновения, ласки, сладость, холод, приятные мысли, чтобы заполнить мои дни. Иногда, но редко, другое чувство испуганно поднимается к поверхности, надоедливый, ноющий голос шепчет мне в ухо. Но я отказываюсь его слушать. Он разрушает восхитительность грез. Я хожу в школу потому, что иначе Нана задавала бы слишком много вопросов. Мне предстоит еще один экзамен. Вместо того, чтобы отвечать на вопросы, я рисую картинки в уголках, картинки с лицами, которые я даже не узнаю. В коридорах я вижу ребят и они заставляют меня испытывать неловкость. Я могу преподать им урок, научить их всех сжиматься от страха. Я ухмыляюсь всякий раз, когда кто-то слишком долго смотрит на меня и от меня сразу отводят взгляды. А еще есть Доминик. Он успокаивает мое растущее беспокойство своими прикосновениями и поцелуями. Джейд. Джейд ... Джейд! Вернись ко мне, дитя ... Вернись. Два разных голоса взывают ко мне. Когда я слышу их, то чувствую себя неловкой, слабой. Как-будто существует какой-то нелепый чужеродный элемент, пытающийся управлять мной и я не хочу, чтобы мной управляли. Но в то же время ... есть что-то знакомое в этих голосах. Что-то такое необходимое, срочное и утешительное ... Я зажмуриваю глаза. Страх овладевает мной. Что я забыла? Туман в голове поднимается на миг, но потом ... Сзади меня обняли две большие, мускулистые руки. Удовольствие выбивает меня из колеи, извивается во мне как змея, вылизывает себе путь по моей коже, моим венам, моему сердцу. Я отвожу глаза, не зная, что он видит, не зная, что я хочу, чтобы он увидел. Его пальцы дразнят меня как перо ... легкие и сладкие как дыхание. Поток ощущений - это вовсе не дыхание, это вихрь потребности, желания, чего-то нового и не свойственного мне, и я одновременно хочу сопротивляться и сдаться и пропасть в его неистовстве. Мои прикрытые веки подрагивают. Я хочу, чтобы это ощущение прошло. Кожа к коже. Губы к губам. Язык с языком. Образы мелькают у меня в голове, так что я распахиваю глаза, ведь этот парень, смотрящий на меня, кажется куда менее опасным зрелищем. Хотя я не права и знаю об этом. Он пододвигается поближе. Я отодвигаюсь от него ... со значительным усилием. Он улыбается уголком рта. Чертов рот. Это простое, легчайшее движение заставляет мой взор остановиться на нем и я не могу не думать о том, на что же похожи эти губы. - Тебе и впрямь не следует так сопротивляться. - Его рот двигается. Мне требуется минута для того, чтобы его слова дошли до меня, и я смотрю на него вверх. Его изумленные глаза - проницательны. - Почему нет? - Говорю я, слова столь же неубедительные, как и моя решимость сопротивляться. - Я думаю, ты знаешь почему. - Он держит мое запястье и медленно ласкает его пальцами, которые описывают маленькие круги вверх по моей руке. Желание. Я его желаю. И мне от этого стыдно. Я отхожу от него. - Разве ты никогда не слышал, что нельзя прикасаться к леди без ее разрешения? - О, да. - Говорит он, наклоняя свое тело поближе ко мне, я чувствую его прохладное дыхание на своем лице. - Разрешение написано повсюду на лице девушки, когда я прикасаюсь к ней. И ты, Джейд, вовсе не исключение. Я краснею и отворачиваюсь. Он тянет меня обратно и прижимает к шкафчику. - Будет все хуже и хуже, я беру, то что хочу. - Его голос - рычание у моей кожи. Его рот грубо опускается на мои губы, я задыхаюсь от него и отодвигаюсь назад. Его губы следуют вниз по челюсти и шее. Тело желает ответить, желает сдаться. Но я не хочу. Мои глаза открываются, и через пару шкафчиков, я вижу пару янтарных глаз, наблюдающих за мной. Его лицо искреннее, честное и обиженное. Какой-то миг я пытаюсь оттолкнуть Доминика. Коннор. Мне надо пойти к Коннору. Но когда лицо Коннора становится замкнутым, вспышка внутри меня затухает и я чувствую себя вредной и жестокой. Я не свожу глаз с Коннора и покусываю ухо Доминика перед тем, как снова притянуть к себе его лицо и энергично возвратить поцелуй. Когда я бросаю взгляд на Коннора и вижу, как его сияние выцветает до серой туманной дымки, я улыбаюсь. Глава пятьдесят восьмая Коннор Внутри меня тихий голос шепчет: - Время почти наступило. Но бег - это единственное, что кажется правильным. Я не обращаю внимания на отстающих, тычки от спортсменов, на всех остальных. Я обгоняю их и бегу, бегу очень быстро до тех пор, пока поблизости совсем никого не остается. Они все позади меня, далеко позади меня. Когда я пересекаю финишную линию, я продолжаю бежать, я обегаю школьную территорию, я бегу и бегу до тех пор, пока не начинаю пыхтеть, поднимаясь по ступенькам к себе в комнату, и не захлопываю за собой дверь. Я иду в комнату и ору что-то непонятное ... даже не знаю, должно ли это было быть словами или рычанием. Я бьюсь головой о стену два, три раза, а затем сползаю, плюхнувшись на пол. Почему ее глаза должны быть такими зелеными и знакомыми? Почему мама тоже ощущает потерю? Почему кошмары приходят каждую ночь? Я схожу с ума? Я потираю виски. Да, должно быть я схожу с ума. - Гм. Я поворачиваю голову на звук незнакомого голоса. Старик с белыми волосами тихо сидит в моем кресле. Ноги крест-накрест, причудливая трость балансирует на коленях. С трудом я поднимаюсь на ноги. - Кто вы такой, черт возьми? - Говорю я: -Убирайтесь из моей комнаты. - Детка? Все хорошо там? - Интересуется мама. Человек подносит свой ​​указательный палец к губам. Я щурюсь и смотрю на него. «У вас есть вопросы, молодой человек. У меня есть ответы.» Я слышу низкий голос в моей голове и отшатываюсь к стене. Пялюсь на него. Его рот совершенно не двигался. С трудом я беру себя в руки. Открываю рот, чтобы закричать, но мужчина изменяется, превращаясь в огромного кота с заостренными ушами, прыгает и преграждает доступ к двери. Кот медленно качает своей серой головой. Я подавляю крик. - Милый? -Я слышу, как моя мама поднимается по лестнице. - Ага, ага, мам. Все в порядке. Я просто...ушиб палец на ноге. Кошачья голова наклоняется в сторону. Я закатываю глаза и пожимаю плечами, руки подняты вверх, словно говоря, "И что я должен был сказать?" Он кивает. - Хорошо милый. Просто дай мне знать, если что-нибудь понадобится. - Само собой, мам. Вдруг кот опять становится стариком и сидит в кресле. Я не свожу с него глаз и делаю несколько шагов назад. Что произошло с моей нормальной, унылой жизнью? - Твоя мама тебя очень любит. - Не говорите о моей матери.- Я говорю сердитым шепотом. - Расскажите лучше какого черта вы делаете у меня в комнате? И, и ... - Я стою и не знаю что сказать. А что бы вы сказали старику, который превращается в животное у вас в комнате? - Твое беспокойство понятно. Видишь ли, у нас общий интерес, и я здесь, чтобы предложить ответы и, в свою очередь, попросить тебя об одолжении. - Я понятия не имею кто вы. И никаких сделок с вами заключать не буду. - Я Рысь. - Говорит он. Я закатываю глаза и шлепаю ладонью по лбу. - Конечно же вы Рысь. Весьма оригинально. - Старик, который превращается в большую кошку под названием рысь. - И я знал твоего отца. - Говорит Рысь. Хорошо, теперь вы заинтересовали меня. - Вы знали моего отца? - Да. И я знаю, он оставил тебе сообщение. Очень важное сообщение. - Откуда вы это знаете? - Потому что я именно тот, кто велел ему его написать. - Она идет за тобой? Вы велели ему написать это? Вы знали о Джейд? -Он говорил не о Джейд. - Отвечает он. - Джейд - это та, о ком мы оба заботимся, ты и я. Отец предупреждал тебя о зле. Я фыркаю. Это сумасшествие. - Что? Джейд - зло, или одержима злом, или же с ней еще какая-нибудь херня. Разве вы не видели ее полностью черные глаза, то как она пытается убивать людей? Как вы можете заботится о той, кто совершает такие ужасные поступки? Злые поступки? - Это - очень хороший вопрос, Коннор. -Он кладет свои локти на колени. - А как ты можешь любить кого-то подобного? - Понятия не имею. - Я пожимаю плечами, пытаясь изобразить безразличие. Старик сжимает губы. - Ты и я, мы оба знаем, что это не так. Она оставила след в твоей душе и, неважно, как сильно ты стараешься, тебе не стереть его. Часть тебя все еще любит Джейд, точно также, как некая часть, глубоко внутри ее, любит тебя. - Это нелепо. Во-первых, я никогда не смогу любить потенциальную убийцу. А во-вторых, она сейчас с Домиником. Он может справиться с ее безумием. - Значит, когда ты увидел, как Доминик целует ее, ты ничего не почувствовал? - Нет. - огрызаюсь я. - Нет? - Он поднимает брови и ждет. Тишина напрягает. - Я ... я ... это не имеет значения. - Правда? - Он постукивает тремя пальцами по губам. - Угу. А теперь вы скажете мне что-нибудь важное? Или вам пора идти? - Я могу сказать тебе много важного. - Он откидывается на спинку стула. Я нетерпеливо жду. - Ну и? - Какие у тебя вопросы? - Я не знаю ... Что папа пытается мне сказать? Что, черт возьми, происходит? Почему, черт возьми .. .я останавливаю себя, не в силах произнести эти слова вслух. Почему я влюбился в монстра? - Все вопросы очень важные. Твой отец хотел сказать тебе о том, что что-то приближается.. Деджинира приближается. - Ха? Подождите, кто такая Деджинира, черт возьми? Деджинира - это Разрушительница Человечества. Во время седьмого жертвоприношения, под светом затмения кровавой луны будет сделан выбор. Деджинира обретет силу и вырвется на свободу. Легионы демонов восстанут по ее команде. И от ее го .... Я поднимаю руку. Я совершенно не понимаю о чем вы только-что говорили. - Погодите, Человек-кот. Помните, я всего-лишь ребенок из Байю. Я ни хрена не понимаю о чем вы говорите. Кто такая Деджинира, черт возьми? И, ну, - мои глаза моргают, расширяются, для большего эффекта, руки жестикулируют в диком замешательстве. - Легионы демонов? Как бы демоны, настоящие демоны будут просто скакать повсюду, весело проводя время. - Демоны не скачут. - Невозмутимо говорит Рысь. - Они уничтожают. - Хорошо, ладно, я говорил в переносном смысле ... - А Деджинира - имя, которое Лилит, Королева всех Демонов, дала дочери перед тем, как заморозила ее в адском озере. Я закатываю глаза. - Похоже на серьезные семейные проблемы. Рысь кивает. - Деджиниру освободили из адского озера годы назад, когда Лилит впервые стремилась использовать ее как оружие против человечества. Вот тогда я ее и встретил. То есть, тогда я ее и спрятал. Рысь пристально смотрит на меня и ждет. Я отворачиваюсь. - Итак, какое это имеет отношение ко мне? - Деджинира - это Джейд, Коннор. Она просто не помнит. Его слова словно пощечина по лицу. Джейд? Джейд? Я вспоминаю чулки в сеточку и сексуальные ухмылки, черные глаза и адский огонь в них. Джейд - дочка Лилит? Дочка Королевы Демонов? - Чтооо? - Я вскакиваю на ноги, ударяюсь головой о доску и падаю обратно в кресло. - Джейд - это Деджинира? Дочь Королевы Демонов? Хреново оружие в адском арсенале? "Разрушительница Человечества"? Моя голова раскалывается. - Нет. - Он говорит решительно. - Есть Джейд, и затем есть самостоятельное существо у нее внутри, которое и есть зло. Джейд - это Химера ... две сущности, два скованных вместе существа разрываемые пополам, сражающиеся друг с другом. Джейд почти победила однажды, давным-давно, но теперь сражение началось снова. Теперь Деджинира побеждает. И если Деджинира победит, то и Джейд, и мир будут в опасности. - Подождите,что вы имеете в виду под словом мир? Рысь качает головой. - У нас сейчас нет на это времени. Я дал тебе некоторые ответы, и теперь у меня есть к тебе просьба. Я поднимаю брови. - Скажи Джейд, пусть придет ко мне. У нас так мало времени и я боюсь,что Изменение уже началось. Она не обращает внимания на мой голос. Она не слушает. Я думаю о Джейд и Доминике, целующихся рядом с шкафчиками. - Ее отвлекли. Рысь кивает головой - Она ... она встретила кое-кого. - Человека? - Нет, гнома. - Я невозмутим. - Она любит его? - Черт возьми, я не знаю. Но я уверен, им нравится сосаться друг с другом. - Хм-м, ладно. Любовь вернула бы ей ее сердце. Но, похоть... - Подожди, причем тут ее сердце? Рысь выглядит удивленным. - Ее сердце. У нее его нет. По крайней мере ее сердце не живое и оно не бьется. - О чем вы говорите? - говорю я. - Конечно же, у нее есть сердце. - Но затем, когда я пытаюсь вспомнить, слышал ли когда-либо его биение, я не могу. Сочувствующий взгляд Рыси расстраивает меня. - Ладно, забудьте, что там насчет похоти? - Похоть, не связанная с любовью, это грех и накормит силу Деджиниры. Если она предастся ей полностью, она может запросто превратиться. И тут Рысь резко поворачивает голову в сторону, прислушиваясь к чему-то, что я не могу слышать. - Я должен идти. - Он говорит, вставая. - Твой отец нашел священные тексты, которые не только рассказывают о Последнем Пророчестве, но также содержат жизненно важные тайны. Он не знал о своем Зрении, своем небесном подарке, пока не заболел. - Рысь вытаскивает книгу в кожаном переплете из которой выскакивают страницы. - Переводы принадлежат тебе.Ты - его кровь. У тебя могут быть и собственные дары. Даже если это не так, книга ответит на большинство твоих вопросов и поможет тебе подготовиться к тому, что приближается. - Я ... я действительно не знаю, что это значит ... Я ... Я никогда не хотел ничего из этого. - Так же как и я, Коннор. Так же как и я. Но судьба есть судьба. Он смотрит на меня. - Джейд хочет быть хорошей, Коннор. Она хочет сердце, в котором ей отказали. Девочка, которую ты любишь, внутри тела, которое гниет и изменяется. Мы должны вытащить ее обратно, потому что мы теряем ее, и скоро она будет потеряна навсегда. - Я ... я не могу любить ее больше. - Ты не хочешь любить ее, но любишь. Только твой свет может спасти ее сейчас. Пожалуйста, пожалуйста, не дай ей уйти. Не сейчас. Потому, что я люблю ее тоже, но она забыла меня. Но она не забыла тебя. Пока еще нет. На этом его образ колеблется и разлетается на тысячу кусочков, перезванивающихся как колокольчики. Дюжины золотых шариков рассыпаются по полу. Когда я поднимаю один, ошеломляющая теплота обертывается вокруг меня, я сижу на кушетке и смотрю кино рядом со смеющейся Джейд. Я роняю шарик и воспоминание ускользает. Я выбираю еще один и вижу нас в карьере, ее тело спряталось у меня в руках. Каждый шарик - воспоминание. Я падаю в в середину их всех, провожу по ним пальцами, видя вспышки смеха, улыбок, ее сморщенный нос, все то, что делало ее настоящей и моей. Так много шариков. Так много воспоминаний. Я зажмуриваюсь. Почему любовь к кому-то должна приносить столько боли? Однажды она сказала мне, что никогда меня не отпустит. Если Джейд, которую я люблю все еще жива, тогда я не отпущу ее тоже. По крайней мере, не сейчас. Глава пятьдесят девятая Джейд Я хочу потеряться в нем. Бум. Бум. Бум. Кто-то барабанит в окно машины. Я выглядываю, Доминик все еще обвит моими руками и ногами. Мое дыхание затрудненно. Доминик не обращает внимания на стук, вжимается своими бедрами между моих ног и раскачивается взад-вперед. Мои веки трепещут и опускаются. Мне тоже плевать на грохот. Я знаю чего хочу. Я покусываю ухо Доминика и смакую звук его стона. Я могу помучить его, возбуждая желание, но не думаю, что стану. Думаю, разрешу ему взять всю себя ... и возможно, потом, я найду кого-то нового. Эта мысль вызывает у меня на губах улыбку. С громким скрипом дверь машины распахнули, и чувствую как Доминика стаскивают с меня. Мои глаза раскрываются, я отчаянно нуждаюсь в его прикосновении. - И впрямь классно, Доминик. - Говорит голос снаружи. - Неужто ты не можешь позволить номер в гостинице? - Некоторые вещи веселее на публике. Я передвигаюсь на сиденье, опускаю ноги за дверь и вижу Коннора, размахивающего руками перед Домиником. - Все равно, Дом. Мне нужно поговорить с Джейд. - Если ты не заметил, Джейд сейчас занята. - Доминик ухмыляется ему, и я ухмыляюсь тоже. Коннор переводит на меня взгляд, глаза широко раскрываются, а челюсть отвисает. Я смотрю на себя вниз и вижу, что моя рубашка на пуговицах полностью расстегнута и мой черный лифчик, и груди выставлены на всеобщее обозрение. Я ухмыляюсь ему, - Нравится то, что видишь? Коннор вздрагивает и подходит ко мне, тянет за края рубашки, чтобы закрыть ее. Его щеки окрашиваются в розовый. - Оставь нас, Коннор. - Я с вожделением смотрю на Доминика. - У меня остались кое-какие незаконченные дела. - Джейд, это не ты! - Говорит Коннор. - Ему нужен только секс, ты должна это знать . -Так ли это? - отвечаю я Коннору, забавляясь. - Тебе никогда не приходило в голову, что все совсем наоборот? Лицо Коннора краснеет. Я хихикаю над его шокированным выражением лица. Кажется Доминик тоже развлекается. Коннор заикается, а затем смысл его слов доходит до меня. - Дже-Джейд, мне нужно поговорить с тобой наедине. Сейчас. Пожалуйста. - Хммм, нет. - Вот так то, Коннор. Дама знает, чего она хочет. - Доминик подходит, чтобы закрыть дверь, так что я поднимаю ноги в машину. - Я говорил тебе, Коннор. Я говорил, что окажусь в ней куда раньше тебя, и она будет этого хотеть. Коннор хватает Доминика и разворачивает. Он бьет парня в челюсть с громким хлопком. Как только Доминик складывается вдвое, Коннор поднимает его и ударяет снова. Я выбираюсь из машины. Меня заполняет желание подурачиться. Насилие и сила восхитительны. Коннор бьет коленом Доминика в пах. Доминик стонет. Пока Дом пребывает в согнутом состоянии, Коннор обращает свое внимание на меня. Он перебрасывает меня через плечо и начинает топать дальше по тротуару. - Что ты делаешь! - рычу я. - Уношу тебя прочь от нежелательных беременностей и ЗППП. - отвечает Коннор, - И несу тебя домой к Нане. Она вправит тебе мозги. Мое раздражение нарастает. Почему Доминик не преследует нас? Я хочу закончить то, что мы начали. Мы всего в улице от дома, так что надо всего пару минут чтобы добраться к воротам Наны. - Джейд, послушай. Рысь пытался добраться до тебя. - Рысь? Рассеянно интересуюсь я прежде, чем остановиться глазами на группе детей через улицу. Они держатся за руки и поют "Кольцо вокруг розового". Узоры из роз и колец В карманах цветы шелестят Пеплом стихших сердец Все мы падаем в ад.[1] - Черт возьми, Джейд, послушай меня. - Коннор махает руками перед моим лицом. - Рысь говорит, что ты избегала его и должно быть это от того, что ты превращаешься в кого-то другого. -В кого? - спрашиваю я. - В кого-то, кто не боится ночных кошмаров, воды, желания. В кого-то, кто силен. -Возможно, мне нравится это изменение. Возможно, я хочу этого. - Но, Джейд, посмотри на себя. Это не ты. - Откуда тебе знать кто я? - Потому что, Джейд, - говорит он, - мы были друзьями. У меня вырывается смех. - Мы? - Я не могу представить, что дружила с этим слабым, суетливым мальчишкой, с его пучками света вокруг. Нет ничего, чем я могу от него подпитаться. Ничто не варится для меня на медленном огне. Я протискиваюсь мимо него, чтобы зайти в дом. - Джейд, пожалуйста, Джейд, подожди. Мое возмущение выплескивается через край. - Прекрати меня так называть! - Но, - Коннор уставился на меня, - это твое имя. Замешательство на миг мешает мне здраво мыслить. Мое имя? Джейд - мое имя, не так ли? Но это не кажется правильным. Это кажется чем-то липким на моей коже или какой-то оболочкой, которую я разбиваю. - Уходи, Коннор. - Нет. Говорит он, подходя поближе. - Я не уйду, пока ты не пообещаешь мне, что встретишься с Рысью. Он пришел ко мне, и я знаю, что есть много того, что тебе надо знать. Он сказал мне ... - Он понижает голос, - что, что-то злое внутри тебя одерживает победу, что если ты обратишься, то произойдет нечто ужасное, и Джейд, которую я знаю исчезнет навсегда. Он говорит, что похоть может ускорить процесс ...И я знаю, что ты и Доминик ... - Можно подумать ты что-то знаешь, ты жалкий, глупый мальчишка. - кричу я на него. - Никто не будет указывать мне, что делать. Тем более не ты и какой-то нелепый старик. Коннор пытается сказать что-то еще и я представляю, что его губы зашили черными нитками. Эта картина заставляет меня рассмеяться. - Джейд Смит. - Я узнаю этот голос и буря эмоций захватывает меня. Я чувствую себя пойманной и пристыженной, как только ощущение неодобрения обрушивается на меня. Я не должна стыдится. Я смотрю на Нану, стоящую в дверях. Не считая стыда, меня беспокоит что-то еще, и мое холодное, спокойное нутро потревожено моими расшалившимися нервами. Что-то не совсем правильно и я не знаю, что именно. - Как ты смеешь так разговаривать с Коннором. Он твой друг и не заслуживает этого. Посмотри на него. Он явно расстроен. - Нана, не беспокойся о нем. Он не мой друг. Мне не нужны друзья. Нанан моргает. - Что ты такое говоришь? Конечно вы друзья. Бывало ты проводила каждый миг с этим мальчиком ... вы были почти как старая супружеская пара. Коннор мнется и смотрит на землю. - Ладно, что же. Документы на развод уже поданы. Держись от меня подальше. Я решительно иду в дом. Нана хватает меня за руку и удерживает в дверях. - Извинись, Джейд. Ты была жестока. Прищурившись я смотрю на нее и ухмыляюсь. Я выкручиваю запястье Наны так, что ее рука отпускает мою, хватаю ее за запястье и наклоняюсь поближе. - Нет, - отвечаю я, - Я не буду. Ее глаза меняются. Потрясение? Страх? Она выдергивает руку и протирает запястье. На ее лице появляются печаль и беспомощность. Мне не нравится когда она так выглядит. Я протягиваю к ней руку, но она вздрагивает и пятится назад. - Я не знаю, что с тобой происходит. -Ты изменяешься. - Она говорит и поворачивается, чтобы идти на кухню. Оказавшись внутри, я оглядываюсь на Коннора и захлопываю дверь. В ванной я умываю лицо. Лед скручивается внутри меня, изгибая тени в друзей. Я пристально смотрюсь в зеркало, наблюдая как вода стекает вниз по моему лицу ручейками. Никто не контролирует меня. Никто. Мои пальцы подергиваются тревожно. Мои губы выгибаются вверх одним уголком, еле-еле. - Пеплом стихших сердец все мы падаем в ад. - Говорю я певучим голосом. В зеркале, мое отражение изменяется. Скулы обретают резкие контуры, форма подбородка заостряется, глаза превращаются из зеленых в кристально-серые. Я выгляжу старше, сильнее, соблазнительней и мощней. Да. Это то, что я хочу. Власть. Скрииип. Скрииип. Что-то скрипит в дверном проеме, покачиваясь из стороны в сторону. Мой самонадеянный взор медленно смещается к углу зеркала. Большая женщина, закутанная в неказистое серое платье, вертится туда-сюда на петле в дверном проеме. Я улыбаюсь, моя голова со скрипом качается из стороны в сторону. - Пеплом стихших сердец все мы падаем в ад. Я оглядываюсь на свое отражение. Холодная тишина в моей груди обретает устойчивость. - Время пришло. - Говорит мне мое отражение. Я вскидываю голову. - Пора, дочь моя, Деджинира. - Когда мое отражение улыбается, заостренные зубы выглядывают из-за моих губ. Нет, нет ... из-за губ моей матери? Я быстро моргаю. Подожди ... Мой транс прерван скрипением. Когда я перевожу взгляд в угол зеркала, то вижу лицо Наны, уставившееся на меня, пока ее тело качается в дверном проеме. Мертвые, беспомощные глаза. Четкость мышления возвращается ко мне. -Нана? Нана?! - Я разворачиваюсь, задыхаясь, бросаюсь к двери, но там ничего нет. Я снова поворачиваюсь к зеркалу. Женщина с ледяными глазами и заостренными зубами все еще здесь, наблюдая за мной. - Пора, дочь. Пора вернуться домой. Пора заявить права на твою силу. Пора ... Я не даю договорить этой сучке. Я кричу и бью кулаками по стеклу. Осколки врезаются в меня, но мне это безразлично. Я продолжаю разбивать зеркало, пока ни одного кусочка не остается в оправе. Мои окровавленные руки уже заживают и дыхание затрудненное. Я отшатываюсь назад и держусь за стену. Я смотрю на кусочки на полу и снова кричу. В каждом осколке изображение женского лица. Все они пристально смотрят на меня, медленно качая головами и неодобрительно цыкая на меня. - Ты не откажешь мне, дочь. Кровавая луна ждет. Ты моя. Я падаю на колени и борюсь за то, что бы собрать все осколки в мешок для мусора. Они хихикают и шепчут. - Пеплом стихших сердец все мы падаем в ад. Я хватаю сумку и скатываюсь по лестнице. Нана кричит мне вслед. - Джейд! Джейд, погоди! Я останавливаюсь на лестнице. Медленно оборачиваюсь к входной двери. Нана стоит там в своем сером платье, ее брови сведены вместе от беспокойства. Она жива. Жива! И я позабочусь о том, чтобы так и осталось. Я поднимаюсь по ступенькам налитыми свинцом ногами. Я знаю, это будет самый последний раз, когда я поднимаюсь по этим ступенькам, самый последний раз, когда я вижу лицо этой женщины и мне так больно. Это слишком больно. Я ставлю мешок со стеклом на ступеньку и подбегаю к ней, обнимаю ее. Я хочу выплакаться на ее плече. Кто-то с сердцем мог бы плакать. Я зарываюсь лицом в ее шею и шепчу. - Нана, мне так жаль. - С этими словами я вырываюсь из ее рук, хватаю мешок и убегаю. Рысь ждет. Я бегу, толчками вдыхая воздух. Чем я почти стала? Что я сказала Коннору? Предательство течет в моих венах и я хочу выпустить эту кровь. Если бы я могла плакать, я бы утопила мир в слезах. *** Переулок Рыси - это туннель из холодного воздуха. Я спотыкаюсь, когда тень шагает прямо из кирпичной стены. Я щурюсь и вижу как ко мне идет Рысь. На миг он останавливается, затем, словно спохватившись, раскрывает объятья, чтобы принять меня. - Джейд, ты пришла. - Его голос похож на бархат. -Конечно! Конечно, я пришла. Я... Я начинаю идти к нему и в его распростертые объятья, когда электричество пронизывает воздух, и я вижу как синий удар молнии ударяет в землю между нами. Я смотрю вверх. А, вот он где ... тот самый молодой человек, из мира за пределами школы ...те же самые пронзительные голубые глаза и фарфоровая кожа, он парит позади Рыси ... летая. У меня отвисает челюсть. Молодой человек заводит руки за спину и вытягивает два сверкающих меча с изящными светящимися надписями, выгравированными на лезвиях. Глаза Рыси распахиваются, а затем он издает скрипящий звук. Его голос дрожит, - Нет. - Мечи юноши скрещиваются перед ним, сужая тонкую границу между их острыми кромками и шеей старика и заставляют того умолкнуть. - Нет! - Кричу я, прикрывая рот руками, пока клинки отсекают голову Рыси от тела и она катится, пятная траву позади него. Его тело обрушивается на землю. Юноша бросает взгляд сначала на меня, а затем на голову, истекающую кровью на тротуаре. Он возвращает клинки на место, хватает голову за волосы и шагает ко мне, его глаза сверкают свирепой энергией. Я поворачиваюсь и собираюсь убежать, но тут мой взгляд падает на лишенную тела, с остекленевшими глазами голову у него в руке. Моя грудь опадает, из меня вырывается ветер. Мои мышцы напрягаются пока нечто ... нечто липкое и черное словно деготь ... пузырится и просачивается мне в вены. Оно разворачивается, проникает в меня все дальше и дальше, поглощая. Затем на миг мир вспыхивает красным, а потом, очертания и освещение искажаются. Человек передо мной отступает, и в этот миг, я вижу пульсирующий синий шум, сотрясающий его, словно его вены - это синее пламя и в самом центре его, там где должно находиться сердце, находится расширяющийся шар неистовой кобальтовой энергии. Ярость ... ужасающая, неистовая и незнакомая ... калечит меня. Я складываюсь вовнутрь и затем чувствую, как она взрывается внутри, и вижу себя с огромного расстояния. Я ушла, отсоединилась. Но мое тело голодное и порочное. Я бросаюсь на мужчину. - Нет, стоять! - В голосе мужчины слышно отчаяние. Он выбрасывает вперед руки чтобы отразить удар. Я не уступаю, не колеблюсь. Я не обращаю внимания на мольбу в его голосе и дорого ему стою, пока захватываю меч. Тот шипит в моей руке. Его вес кажется правильным. Я сжимаю рукоятку и описываю мечом широкий полукруг в воздухе перед тем, как нацелиться на шею юноши. Он отскакивает прочь, я маневрирую вокруг него и наклоняю клинок для еще одного удара. Он не нападает в ответ, просто уходит из под удара. Затем он стоит передо мной, руки подняты ладонями вперед, сдаваясь. Ахнув, я бросаюсь с мечом вперед, почему я все еще атакую? Потому что ... он должен умереть. -Джейд! Нет! - Я услышала слова слишком поздно, мое дыхание прерывается от удивления при звуках моего имени. Лезвие пронзает плоть, но как только это происходит, молодой человек исчезает в шаре синего цвета. Клинок обжигает мне руку и я роняю его. Я наблюдаю как безголовое тело сочится черной как деготь кровью. Я открываю рот от удивления, ожидая пока умолкнет боль в моей руке. Но она не проходит. Тепло расширяется от меня и за одно дыхание меня переносят в леса далеко от города. Трясясь в отчаянии я стою среди скрученных конечностей деревьев, возвышающихся надо мной и склоняющихся ко мне. Холодно. Слишком холодно. Мое дыхание оставляет белые облачка в воздухе. Безветренно, не воркуют голуби и не шелестят листья. Ничего. Я с трудом подавляю страх и осматриваюсь. Я сижу в середине травянистой полянки. Я вижу нечеткие тени в деревьях передо мной. Медленно поворачиваюсь. Еще больше теней ... неподвижных, серьезных, человеческих ... справа, слева, за мной. Я окружена. Я спокойно стою, надеюсь, что проснусь и это жуткое место смоет прочь и оно сменится неподвижным влажным воздухом и отклеившимися обоями с цветочным рисунком. Но все не так. Вместо этого, в пугающем единстве, словно одна тень подключена к другой, все они шагают вперед и останавливаются. Опять, они сдвигаются и подходят ближе. Я все еще не могу разглядеть их лиц, но как только щурюсь, чтобы видеть их четче, они разражаются внушающим ужас шипением. Я уже слышала эту песню, это жуткое напоминание, теперь еще более вероломное, ведь этот хор обрушивается на меня со всех сторон: Ты порочная. Порочная. Порочная. Порочная... Холод проникает в меня и сжимает все мое тело. Это - они. Все они. Каждая девочка, которую убил Гравер, здесь. И они здесь для меня. Я смотрю на лицо каждой: молодая, брюнетка с овальным лицом, веснушчатая рыжая, высокая, обольстительная блондинка, старшего возраста, барменша с черными волосами, темнокожая девочка в прелестном платье до колен и затем там, в самой середине, стоит Клара. Я хватаю морозный воздух и чувствую давящую боль позади глаз. Глаза кажутся такими сухими, словно их царапает сам воздух. Я отворачиваюсь от всех них, пристыженная тем, что не могу выносить их уродство. Их кожа странного, почти синеватого оттенка, их глаза выцвели до намека на цвет среди яркой белизны в их глазницах. Их шеи перекручены, изломаны, руки тянутся. Рты открываются слишком широко, открывая за потрескавшимися губами заостренные гниющие зубы. Одновременно мертвые девочки останавливаются. Они прекращают двигаться, прекращают визжать. Они на расстоянии нескольких футов, окружили меня как стервятники мертвеца. Я прищуриваю глаза. Девочки не носят их обычную одежду, они одеты в длинные красные плащи, которые волочатся по земле. На миг это успокаивает меня. Не уверена почему, но мне от этого стыдно. Но плащи словно вуали на женщинах, которые мне снились, словно каким-то образом, без своих корсетов, комбинезонов, чулков, сапог, и забавных футболок с мультяшками они не настоящие. В ту секунду, когда напряжение спадает, девочки кружатся вокруг меня, возвращаются ко мне. Тишина. Затем одним плавным движение их плащи падают на землю. Я всасываю в себя воздух. Спина каждой девочки покрыта рваными, гниющими линиями. Я визжу. Мой символ, моя закорючка, которую я рисовала снова и снова, мой маленький поток линий и форм, который при повторном рисовании дарил мне освобождение, мир и устойчивость, вырезан на их спинах. - О, нет ... -Это была я. Все это время. Я - Монстр, злобное создание, способное на куда худшие дела, нежели их голубоватые, искаженные лица. Я их убила. Я их всех убила. Образы вспыхивают у меня в мозгу и я не уверена, что реально, а что нет, что мои воспоминания, а что мое воображение. Я думала раньше, что все это выдумала, но теперь я знаю, что была не права. То был вовсе не кошмар. То была я. Я - это кошмар. И нет мне больше спасения. Никакое количество добра не смоет прочь эти грехи, эту кровь. Нельзя больше проливать кровь. Нельзя. Клара шагает вперед. Я сопротивляюсь желанию отпрянуть, ведь я знаю, что заслуживаю любой боли, которую она может причинить мне. Она кладет ладонь мне на лоб. Клинок все еще обжигает мои руки. Благодаря ее кончикам пальцев, прижатым к моей коже, меня ослепляет поток образов. Символы, руны,... ритуал. Я очень ясно все понимаю. Я медленно, прерывисто вдыхаю и Клара убирает ладонь. Видение ушло столь же быстро, как оно овладело мной. Я стою на четвереньках в аллее, вдыхаю влажный воздух и трепещу. Меч ожидает на мокрой мостовой. Я знаю, что мне надо делать. Я медленно встаю, каждое движение неуверенное и болезненное. Я поднимаю меч, крепко сжимая его, хотя он ошпаривает мне руку. Я голодна и в отчаянии и хочу убежать прочь, но не могу. Я не могу сбежать от себя. Эмоции переполняют меня и я чувствую как к глазам подступают слезы. Я пускаюсь в путь ... куда, я сама не знаю. Я не обращаю внимания на темный гул, ласкающий мой разум. Мои ноги неторопливо ведут меня вперед. Каким-то образом они знают куда идти; каким-то образом они знают, где все должно завершиться. И с проблеском четкости мышления и воспоминаний я узнаю тоже. [1] Слова к «Кольцу вокруг розового» в детской игре с кольцом имеют свои корни в истории Англии. Исторический период относится ко времени Великой Лондонской чумы в 1665 (бубонная чума) или даже раньше, когда первая вспышка Чумы поразила Англию в 1300-ых. Симптомы чумы включали розовую красную сыпь в форме кольца на коже (Кольцо вокруг розового). Карманы и мешочки были заполнены сладкими ароматными травами (или букетами), которые приносили из-за веры в то, что болезнь передавалась неприятными запахами. Строчка «Пепел Пепел» («Ashes Ashes») относится к кремации трупов! Уровень смертности составлял более чем 60%, и чума была остановлена только Великим лондонским пожаром в 1666. Пожар уничтожил крыс, которые являлись переносчиками болезни, передающейся через водные источники. Глава шестидесятая Коннор Я даже не могу представить, что Джейд, которую я знал, теперь заперта в этом теле с холодными, расчетливыми глазами. Пустота растет в моей груди и мелькает странная мысль. Джейд ушла, а даже я не могу похоронить ее, даже не могу пометить утрату. Однажды она сказала, что надеется, в день ее похорон будет солнечно. Ладно, у нее никогда не будет похорон. Я тщательно рассматриваю страницы, которые дал мне Рысь. Равнодушно, потому что сейчас все это кажется не относящимся к делу. Страницы отмечены символами и снизу находится перевод. Заметки нацарапаны на страницах для примечаний. Это папин почерк. Я пробегаюсь пальцами по буквам. На одной из страниц написано - РАСПЛАТА И ПОСЛЕДНЕЕ ПРОРОЧЕСТВО. В углу он написал зазубренными, шаткими буквами: Она грядет. Я продолжаю читать ... и Ни хрена себе. Я хлопаю себя ладонями по лбу. Потирая медленными круговыми движениями, я пытаюсь соскрести все то, что узнал сегодня: По сути Джейд - дочка ДЬЯВОЛА. С каждым днем Джейд все больше превращается в демона из пророчества. Наступит время расплаты, и если Джейд обратится, она станет оружием против человечества. Как только она сделает свой выбор, начнется Апокалипсис. Я откидываюсь в кресле и слышу как сминается большая круглая подушка. Ладно, такое любому изгадит субботний вечер. На час Расплаты укажет затмение кровавой луны, а начало Апокалипсиса будет сопровождаться падением двенадцати метеоритов и землетрясением. Кровавая Луна. Затмение. Двенадцать падающих звезд. Затем, бац. Началось. Моя голова скачет от одного апокалиптического фильма к следующему. Лава, наводнения, землетрясения, легионы демонов, устроившие в мире резню. Я содрогаюсь. Джейд может быть одним из этих демонов. Зеленые глаза чернели, смеющаяся улыбка изгибалась в злобную ухмылку. Джейд, которую я держал в объятьях, могла быть монстром ... монстром, которого я уже мельком видел, монстром, которого я мог увидеть захватывающим контроль. Я постукиваю по странице. Но, погоди ... Я снова читаю отрывок. Затмение кровавой луны - это ночь Расплаты ... ночь, когда сможет подняться высший демон, Деджинира. Значит, ... чтобы не отравляло Джейд в этот самый момент, его все еще можно побороть, все еще можно избежать. Все еще есть время. Пока есть время для того, чтобы вернуть Джейд обратно. - Коннор, Коннор! - Да, мам? - Иди-ка, взгляни на это. Я спускаюсь вниз и вижу включенные новости. - В чем дело? - Просто слушай. Символ, которым Гравер помечал жертвы, только что стал известен прессе, - говорит крепкая репортерша в коричневом костюме, удерживая в руке микрофон. Два символа высвечиваются на экране. Я пристально смотрю на них. Линии, разрезы и изгибы - знакомые. Первый похож на тот, что принадлежит Джейд, но отметки немного отличаются. Более сложные завитки по краям и косые линии через центр. Второй я никогда не видел. А может видел? Я бегу наверх. - Ты в порядке, Коннор? Я не обращаю внимания на маму. Разбрасываю бумаги со странными надписями по кровати, ищу. Сразу же нахожу два изображения, будто бы они тоже меня искали. Вот, символ на спинах девочек - жертвоприношения для призыва высшего демона. Девочки ... все они были жертвами. Семь жертвоприношений. Я вспоминаю сводку новостей. Шесть. Было шесть потерпевших. Если пророчество верно, то будет еще одна. Символ, поставленный на их шеях - метка оживления мертвых. Я хмурюсь. Что бы это могло значить? Я продолжаю читать, хорошо что у символа есть дальнейшее толкование. Этот символ ставят на мертвых с целью мучить или преследовать живую душу. Обычно его используют, чтобы склонить живого человека к определенному поведению, или же его используют для того, чтобы довести до безумия. Я откидываюсь назад. Преследование? Эти жертвоприношения использовались для того, чтобы мучить Джейд и не давать ей покоя? Мой взгляд падает на другое изображение, очень знакомое. Символ Джейд. Я делаю глубокий вдох и приступаю к нему. Не знаю, хочу ли я знать, что значит ее символ. Я делаю еще один глубокий вдох и начинаю читать перевод. Символ для борьбы с внутренним злом. Я вздрогнул. Она боролась с ним, пусть даже не осознавая этого. Она боролась. Боролась с Деджинирой. Боль пронзает мой живот. Я складываюсь вдвое и прислоняюсь к стене. - Она грядет. - Тихо шепчет голос с моих ушах. Я пытаюсь открыть глаза, но мое видение расплывается. - Она грядет. Ты не можешь позволить ей победить. Она не может восстать. - Папа? - мой голос дрожит. Неужели это действительно он? Я собираюсь с силами и поднимаюсь на ноги, все еще опираясь плечом на стену. - Папа, это ты? - Слезы жгут мои глаза. В любую минуту я могу заплакать. Но не из-за боли. А потому что слышу его. Его голос не безумный или полный безысходности, он знакомый и ... реальный. Он здесь. - Это - я, Коннор.- Его голос низкий отчетливый звук у меня в ушах. - Но я не могу остаться … - Но папа, я... - Я хочу ему сказать, что он должен остаться, что не может оставить меня снова. Я протягиваю руку, чтобы схватить отцовское тело, но мои пальцы встречают воздух. - Коннор, у тебя мало времени. Ты должен остановить пробуждение Деджиниры. Иначе все потеряно. Я пытался оградить тебя от этого, но я был ... -его голос колеблется, - слишком слаб. Ты сильный, Коннор. И сосуд, который содержит Деджиниру ... - Джейд. - Я не могу скрыть отчаяние в голосе. -Джейд - это не сосуд. Деджинира - это паразит. -Да, Джейд. Все еще есть время,что бы спасти девушку, которую ты любишь, Коннор. Ты должен искать ее там, где впервые увидел настоящую надежду в ее глазах. Именно там захочет подняться Деджинира. Она - разрушительница надежды. - Я думал... Я думал она была разрушительницей человечества? - Да, но человек не может жить без надежды, Коннор. - Теплое присутствие теперь рядом со мной. Я почти чувствую его руку на своих плечах. - Ты - ее надежда. С этим тепло начинает исчезать. - Нет, папа! Подожди! - Я ковыляю вперед, тянусь, и оказываюсь на полу, стоя на четвереньках. Я с трудом сдерживаю чувства. Он ушел. Я удивлен. Ушел. Боль тоже ушла. Ты должен искать ее там, где впервые увидел настоящую надежду в ее глазах. Я смотрю на свой рабочий стол, на миску с золотыми шариками, которые собрал здесь на хранение. Если я потеряю Джейд, у меня все еще останутся воспоминания. Но я не хочу воспоминаний. Я хочу реально существующую девушку в своих руках. Я подхожу поближе, моя рука скользит над ними и выбирает один шарик. Я закрываю глаза и оживляю воспоминания, вижу все так, как если бы был там снова. Джейд открыла глаза, глядя в небеса, ее руки и тело в моих объятьях, в воде. Ее живые, ясные глаза сияют от благоговения и душевного мира. Я знаю, что я держу в ладони. Я держу надежду. Я бегу вниз, чтобы отправиться в ночь. Я открываю дверь и ахаю. Глава шестьдесят первая Джейд Красная, полная луна, накануне дня осеннего равноденствия, горит в небе. С края на нее наползает постоянно растущий черный полумесяц. Затмение кровавой луны. Сегодня вечером - время Расплаты. Я морщусь от каждой линии, что рисую в грязи. Жжение начинается с ладони, лежащей на рукояти меча и охватывает огнем всю руку. Я стискиваю зубы. Я не могу остановиться. Я должна закончить круг. Я смотрю на него. Эта совокупность линий излучает силу. Она наэлектризована и шипит. Как только я заканчиваю руну, она светится. В тот миг, когда веду последнюю линию, я слышу шелест листьев . Круг замкнулся. Неуверенный голос окликает меня.- Джейд? Я стремительно оборачиваюсь. - Коннор? - Я трепещу, надеясь на то, что его голос на самом деле зовет меня из темноты. - Это ... ты? -Он подходит ближе и настороженно рассматривает меня. Когда я резко торможу перед ним, я вижу как он следит за мной. Что-то осязаемое витает в воздухе между нами. Оно отчаянное и всеобъемлющее , притягивающее нас поближе. Но мы не двигаемся, наблюдая. - Это ты, - говорит он, наконец. Его глаза по прежнему смотрят в мои и в них видится нечто, такое сильное и новое: страстное желание. Я видела признаки этого взгляда раньше, но тогда он был смешан с застенчивостью ... замкнутым выражением лица и кривой улыбкой, выглядевшей не совсем настоящей. Тогда я не верила глазам. Теперь верю. Я могла бы быть его; он мог бы быть моим. - Я думал, ты ушла. - Так оно и было. Я делаю шаг вперед, улыбаясь и наблюдая, как он медленно улыбается в ответ. Я колеблюсь. Нет, я пришла сюда ради цели. Однако, когда смотрю в его глаза, я не могу вспомнить. Затем я вспоминаю зеркало, осколки стекла, и клинок, оставленный в центре круга. -Ты должен уйти, Коннор. - Говорю я. - Я должна кое-что сделать. - Все мое тело сотрясается, отчаянно хочет зарыдать, но не может. -Джейд,ты говорила с Рысью? Я качаю головой. - Рысь мертв. Я отворачиваюсь в сторону и смотрю на красное свечение в небе. - Я опоздала. Опоздала и не смогла ничего сделать.. - Это не правда, Джейд. - Держись подальше, Коннор. Я делала ужасные вещи, непростительные вещи. Я никогда не хотела причинить тебе боль, и никогда не хотела втягивать тебя в это. - Как я могу сказать ему, что все это время была Гравером? Злом, которое резало ножом девочек и оставляло их мертвыми. - Гравер … - Это не ты. Я вскидываю на него глаза. - Ты этого не знаешь. - Я знаю... -Коннор,ты должен уйти, - говорю я .- Сейчас. -Нет, я не покину тебя. Я не позволю тебе бороться в одиночку. Я могу помочь тебе справиться с этим. Я знаю, что смогу. Я смогу помочь тебе вспомнить, кто ты ... - Коннор,ты не можешь оставаться со мной. Я опасна. Я не подхожу тебе ... - Черт возьми, Джейд! Мне все равно! - Он пылкий и убедительный до смерти. Это выбивает почву у меня из под ног. Он весь ... огонь, словно что-то загорелось внутри его и языки распространяются от него до тех пор, пока его полностью не поглощает пламя. Сейчас он вовсе не кажется сломленным. Он живой - замечательный, ослепляющий и красивый. Глядя на него, я чувствую уже знакомую боль в груди. Боль, перехватывающую дыхание и опускающуюся глубоко в живот, боль, которая подкрепляет уверенность в том, что я люблю его безгранично и по-настоящему. И я никогда не смогу получить его. Он не понимает этого. Он шагает ко мне расправив плечи. Когда зазор между нами сокращается, он протягивает руки и хватает меня за бицепсы, разглядывая с непоколебимым видом. Я пугливо отступаю, отводя глаза. Он опускает свой лоб к моему и наклоняется. - Джейд, меня это не волнует. - Он отпускает одну руку и показывает указательным пальцем на мою грудь, туда, где должно скрываться сердце, которого там нет. - Не важно, - снова говорит он, теперь мягче. - Потому что я знаю, что ты не права. Знаю, что у тебя внутри....Знаю, что ты искренняя, красивая, добрая и правильная. - Его голос прерывается. Он отодвигается. Дрожа от волнения я поднимаю глаза вверх, чтобы встретиться с его взглядом. Тот ищет мой, отчаянно. Словно он борется за кислород, но сдерживает дыхание. Когда он говорит, это не более, чем шепот: - Ты подходишь мне потому, что я тебя люблю. - В тот же миг, когда он говорит эти слова, мою грудь охватывают судороги, словно бы мое невидимое, несуществующее сердце растет, раскрывается, расцветает в нечто прекрасное, целое и любящее. А затем, мое холодное, несуществующее сердце ... начинает биться. Сердце в моей груди бьется. Оно равномерно стучит у меня в ушах. Слова Коннора успокоили неправильность во мне, страх и крики. Самая суть меня ... мое сердце, такое изодранное, кровоточащее и нетронутое ... дико колотится, выставленное на показ и уязвимое. Это пугает меня. И все же, мне нравится это. Вот почему, когда он наклоняется ко мне, прижимая меня поближе, я не вырываюсь. Легчайшим прикосновением его губы касаются моих. Я вдыхаю его запах ... ведь это кажется таким правильным ... и возвращаю поцелуй. Он выдыхает и напряженность покидает его. Руки Коннора поднимаются по моим рукам и обнимают мое лицо, он целует меня снова и снова, все более и более настойчиво. Я задыхаюсь от его губ. А затем я понимаю, что именно я задерживала дыхание, именно я отчаянно хотела дышать, вдыхала воздух и стремилась к жизни. И вот он здесь, этот парень из теплого света, дарящий его мне, дарящий мне этот шанс быть живой. Я желаю вплавиться в него и целовать вечно, ведь с ним я не чувствую себя незащищенной и нуждающейся, я чувствую себя цельной, счастливой, настоящей и живой. Я люблю. Я люблю его. - Коннор, я люблю ... Горячий воздух атакует мои внутренности и крадет дыхание. Я сгибаюсь, схватившись за живот. Я забыла как обжигало это тепло, как казалось, что оно могло спалить меня дотла. - Джейд! Джейд! Джейд... Его голос затерялся в опустившейся черноте, которая распространяется и скрывает все вокруг. Осталась только я в этом черном, пустом пространстве. Я не могу кричать. Я не могу двигаться. Я вижу его: Коннор. Окровавленный. Мертвые девочки скрипят позади него, неистовые, грубые звуки с трудом вырываются из их синих, разлагающихся губ: Improbus es, Improbes es. Improbes es. Improbes es[1]. Остановитесь. Мысль внутри меня перекликается в черноте с эхом. Пожалуйста, остановитесь. Они подходят ближе и ближе, их ноги волочатся по земле до тех пор, пока они не оказываются около меня, произнося жуткие слова мне на ухо: Improbuses. Improbuses… Что-то начинает материализовываться в черноте, новое обретает форму. Оно перевоплощается в человека... в меня. Мое отражение появляется позади Коннора. Черные глаза. Кровь размазана по лицу. Я выгляжу голодной. Мое темное я искажается и начинает яростно тянуться к Коннору, в то время как что-то удерживает меня. Я царапаю его. Я стараюсь поглотить его. Я стараюсь убить его. Вытаращив глаза, он сдавленно произносит мое имя. -Д-же-й-д. Мое темное я прыгает вперед и затем чернота. Все ушло. Только одинокая карта Таро трепеща опускается на черную землю. - Смерть. - Смерть Коннора. Алатея предсказывала это. Я открываю глаза и вижу, что сильные руки Коннора все еще обнимают меня. Я качаю головой и вся дрожу. Я умру от утопления, утопления в собственной черноте. Я не могу забрать Коннора с собой. Он - солнечный свет. Я - дождь ... дождь, столь же неистовый, как августовские ураганы, которые вызывают наводнения и разрушают. Когда темнота рассеивается, я вижу крупным планом лицо Коннора. Его руки обернуты вокруг меня. - Джейд ... Джейд, ты в порядке? Я задыхаюсь. Нет. Никто больше не пострадает из-за меня. Никто больше. Я чувствую как моя кровь бежит с чем-то ядовитым, с чем-то жаждущим выбраться наружу. С Монстром. Я не позволю монстру победить. С трудом я отстраняюсь от него. Коннор излучает свет подобно маяку. Он красивый, и я люблю его. Но он может никогда не узнать об этом, ведь я не хочу, что бы он оплакивал меня. Я хочу, чтобы он ненавидел меня, презирал меня, проклинал мое имя, потому что я этого заслуживаю. Монстр, демон заслуживает того, чтобы его ненавидели. Я целую его нежно, пробуя его на вкус. Только миг мои губы прикасаются к его, словно я даю нежное обещание. Монстры не держат своих обещаний. Я собираю свою решительность, кладу руки на его грудь и отталкиваю Коннора. С каждым дюймом на который он отдаляется от меня, я чувствую себя все более и более оторванной от мира, словно бегущая во вселенной жизненная сила вытекает из меня и единственная точка соприкосновения с ней - это мои ладони, которые подымаются и отрываются от груди парня, падая по моим бокам, онемевшие и холодные. - Я не для тебя. - Я подчеркиваю каждое слова, так, чтобы знать, он меня слышит, он понимает, потому что вряд ли я смогу заставить себя сказать эти слова снова. -Но Джейд, ты... - Нет. - Я чувствую себя механической, лишенной жизни и отстраненной, когда я отрываю от него свое сердце и засовываю его обратно в его затененное, безлюдное место ... оно все еще бьется, бьется быстрее потому, что оно напугано, так же напугано как и я. Я делаю шаг назад; он следует за мной. - Пожалуйста. - Мой голос дрожит. - Пожалуйста оставь меня в покое. Я ... - Вот оно, время самой бесчеловечной лжи, вот когда мое сердце разбивается и гибнет, вот когда, потому, что я так сильно его люблю, я должна позволить ему жить без меня. - Я не люблю тебя, Коннор. Его глаза изменяются, становятся растерянными и он начинает качать головой. Мне невыносимо смотреть на него дальше, смотреть в его изучающие глаза. - Я ... Я тебе не верю. - Прости, Коннор. - Я отодвигаюсь от него, и когда парень не отпускает меня, я с силой отталкиваю его. - Мне так жаль. - Я отворачиваюсь, чтобы уйти, отворачиваюсь, чтобы убежать. - Джейд! Джейд, подожди! -Я не оборачиваюсь. Его свет не колеблется. Он расширяется, он дотягивается, ослепляя меня. -Джейд, я... Пора. Руны начерчены. Я шагаю в их центр и шепчу: - Мне жаль, Коннор. Я смотрю на то, как окружающий его свет меняет цвета и сияет, и я благодарна, что он, мой Коннор, мой наполненный светом мужчина, будет последним человеком, которого я вижу, когда мое сердце ... чего мне отчаянно хотелось ... прекращает биться. Его глаза расширяются, и он орет на меня в тот миг, когда я поднимаю светящийся клинок к своему горлу и тащу его по своей коже. [1]    Негодная (лат.) Глава шестьдесят вторая Коннор Я не могу потерять ее. Не могу. Спотыкаясь я иду вперед и волна облегчения накатывает на меня, ведь я думаю, что смогу выбить клинок из ее ладони, но когда я с силой ударяю по нему, то сталкиваюсь со стеной электричества и на десять фунтов отлетаю обратно, мой череп ударяется об дерево. Я контужен. Все такое размытое, но как только я начинаю терять сознание происходят два события: голос шепчет мне в ухо: - Она наша, - и темная фигура проносится через поляну, врезаясь в сферу энергии Джейд. Глава шестьдесят третья Джейд -Нет, нет, нет, нет! -Сплевывая кровь, согнув спину, я прорываюсь назад к символам. Я должна закончить ритуал. Я должна умереть. С трудом пробираясь назад, я чувствую как мое тело колеблется слабыми, неуверенными движениями. -Джейд! Джейд остановись! -Кто-то тянет меня обратно за ногу, мои кончики пальцев едва-едва не касаются первых рун. Я хнычу от отчаяния. Тепло обрушивается на меня, когда фигура опрокидывает меня и ахает, - Что ты наделала? Я кашляю, брызгая кровью и слюной. Я замечаю человека, возвышающегося надо мной. Голубоглазого человека. Убийцу Рыси. Я отодвигаюсь, но замираю. Возможно, он закончит то, что я не смогла. Я затихаю, ожидая, когда он достанет свой меч и нанесет смертельный удар. Он обнажает меч и я сжимаю зубы. Давай же! Человек скользит пальцами по лезвию и они окрашиваются кровью. Он наклоняется ко мне и размазывает скользкую кровь по ране на моей шее. После этого моя грудь перестает вздыматься и я чувствую, как моя кожа стягивается, заживая. Меня трясет от ярости, когда я набрасываюсь на него, хватаю за протянутые запястья и сжимаю. Я сжимаю до тех пор, пока не вижу, как он сдерживает крик, я сжимаю до тех пор, пока кости не начинают ломаться у меня в руках, я сжимаю до тех пор, пока не чувствую холод, шепчущий за пределами моей кожи, создающий проход внутри меня, укореняющийся и начинающий отравлять его. Его кожа начинает синеть, тонкие вены под кожей становятся виднее. Я начинаю замораживать его снаружи и двигаюсь вглубь. - Джейд, Джейд. Это я. - Он хрипит. - Джованни. Имя затрагивает что-то, что-то, что говорил Рысь. Что же это было? -Джейд, остановись. Нам надо уходить. Сейчас! -Я никогда никуда не пойду с тобой. - Шиплю я. - Ты убил Рысь и теперь я убью тебя. Месть это горький вид сладости. - Я никогда не причинял вреда Рыси. - Его голос напрягается, становясь с каждым словом все более ломким, но в нем есть теплота и некий знакомый акцент, который я не могу определить. - Ты видела как я убил двойника. То были демоны Лилит, наславшие иллюзию, чтобы переманить тебя к ним. Они собирались забрать тебя обратно в Ад. - Голубоватая серость холода поднимается по его рукам, и достигает горла. - Рысь у демонов, Джейд. Сейчас нам надо бежать. Так мы сможем спасти его. Благодаря его мелодичному голосу, он кажется смутно знакомым и холод пребывает в нерешительности. - Кто ты такой? Несмотря на обледенение, крадущееся вверх к его челюсти, я способна видеть странную смену эмоций в его глазах, когда он говорит: - Это я... Джованни. Я отступаю в нерешительности. Джованни и я защищали тебя, говорил Рысь. Джованни кашляет. Порезы на кончиках его пальцев прошли. Безмолвно мы вглядываемся друг в друга. - Так, так, так. Маленькое воссоединение. - Приятно рокочет голос за моей спиной. - Слишком поздно, слишком поздно, Джованни. Всегда только капельку поздно. - Ленивый, невозмутимый голос отражается эхом в деревьях. Я напрягаюсь. Доминик появляется между двумя огромными дубами. Что...что он делает здесь? - Он думает, что ты - монстр, Джейд. Он хочет превратить тебя в то,чем ты не являешься. В бессильную и заурядную, - говорит Доминик. - Но ты не такая. Ты неудержимая, сильная и могущественная. - Слова висят в воздухе, проникая в меня. - Ты-такая-же-как-мы. - Я-монстр. - Шепчу я. - Я буду ... - Нет, не монстр! - Говорит Джованни. - Ты не монстр. Пока еще нет. - Видишь! Он знает две твои стороны и хочет изменить тебя, сделать такой, чтобы ты отличалась от нас и не могла унаследовать то, что твое по праву... Слова просачиваются в меня, заставляют меня задуматься. Что он имеет в виду? Такая же, как они? Как кто? - Ты не такая как они! Они - монстры. Именно они убивали девочек, а не ты! - Кричит Джованни. Я слышу, как глубоко в груди Доминика вибрирует рык. Это - предупреждение. - Достойные жертвоприношения для нашей принцессы. Голос Джованни стал ревом. - Видишь,он признается в убийствах! - И ты и твой род насмехались над ней ... реанимируя мертвецов, чтобы мучениями довести ее до безумия! Видишь, до чего ты довел ее? Она собиралась сдаться на милость ангелов-исполнителей закона. - Кричит Доминик, - Так кто здесь настоящий монстр? - Я никогда не делал этого! Я не был среди тех, кто мучил ее! Я никогда не хотел причинить ей боль. - Кричит в ответ Джованни, а затем смотрит на меня умоляя и сожалея. О чем? Доминик встает между нами. - Это не имеет значения. Метка была сделана. - От его слов давящее чувство боли распространяется вверх по моему позвоночнику. - Метка? - Помнишь, как мои кончики пальцев чертили круги на твоей коже? - Говорит Доминик, ухмыляясь Джованни. - По всей твоей коже? То была метка. Метка,что бы пробудить Деджиниру, нашу Ледяную Принцессу. Чтобы сделать тебя нашей. - Но она еще не уничтожила жизнь, ведь так? Ритуал не завершен. И тень на кровавой луне не исчезла. У нее все еще есть время выбирать. - Ты прав, маленький Серафим. - Доминик выглядит расслабленным, даже самоуверенным. И я не понимаю почему. - Но теперь она выберет. - Доминик исчезает среди деревьев. Я слышу звуки хлещущего кнута , когда он на невероятной скорости мечется вокруг нас. Даже глаза Джованни вроде бы не находят его. Голос Доминика разносится эхом, но теперь он другой. Словно хор демонов царапает воздух с жуткой жестокостью, он открывает губы и их скрежещущие голоса шипят и будто стонут от боли. Что-то свисает с деревьев. Я щурюсь, чтобы увидеть. У меня вырывается быстрый выдох, - о, нет. Мое тело одновременно испытывает покалывание и лишается чувствительности. Мое сердце бьется о ребра. Доминик парит над телом, привязанным среди ветвей. Ноги парня болтаются, его тело обмякшее и беззащитное. Я узнаю его по грязным светлым волосам, потому что его лицо слишком окровавлено, чтобы рассмотреть. Коннор. - Убирайся прочь от него! - Мои слова наконец вырываются с подобием силы, силы, которой почти не осталось. - Кровь за силу. - Голоса скользят в мои уши, как змеи обматываются вокруг меня. - Седьмое жертвоприношение. - Доминик двигается быстро. Его когти царапают конечности Коннора, горло, грудь. Коннор кричит. Его голос кажется далеким, словно ребенок кричит о помощи в другом конце длинного, узкого, темного туннеля и я слишком напугана, чтобы найти его, чтобы помочь. Его кровь капает. Я не могу пошевелиться. Кровь извлекает смертоносное желание из моей груди, чудовище, которому неважно, что это кровь друга. То просто кровь ... очень вкусная кровь. Я поднимаю голову, вероломство охватывает меня. Это больше не изменническое чувство, а правильное. Естественное. Желание пузырится внутри и поднимается вверх, угрожая переполниться и утопить меня. Оно опустошает и искажает меня, словно оборачивает щупальца вокруг моего сердца и сжимает, душа все остальные чувства. Я замерзаю и это приятно. Я забываю имя парня, странного далекого существа, свисающего с дерева. Все, что я вижу, все, что меня волнует - это пьянящая темно-красная жидкость, вытекающая из него, которая предназначена для меня. Абсолютно вся, до последней капли - моя. Ее сладость не исчезает и я готова поглотить ее, попробовать ее, затеряться в ее запретной восхитительности. Я делаю шаг вперед, поднимаю голову и открываю рот, готовая ощутить вкус ... Нечто большое и тяжелое опрокидывает меня и прижимает к лесной почве. Ярость растет. Животное рычание вырывается из меня и я вонзаю ногти в человека на верху и швыряю его в воздух. Я спешу вернуться к сладкой красноте, которая манит меня. Демонический смех потрескивает в ночи высоко над головой. Мне плевать. Мне просто нужна кровь. Вся, что есть. Вся ... Бледный человек нетвердой походкой идет вперед и не подпускает меня к непрерывно капающей с неба крови и к земле, ставшей алой от ее дождя. - Прочь с дороги, - ревет мой голос , едва не сотрясая мир. Моя грудь встретила силовой удар и я отлетела назад, падая в черную зеркальную поверхность озера. Раздается смех. - Хорошая работа, Серафим, теперь она найдет дорогу домой. -Джейд! Джейд,борись... -За что бороться? Я врезаюсь в воду и чувствую, как она затягивает меня. Руки, покрытые кровоподтеками и синие, бледные и в шрамах вцепились в меня. Желчь и страх подступают к горлу, когда я отрываю костлявые, окровавленные пальцы от моих рук. Когда я отрываю одну пару ладоней, новые и новые крепко хватают и тянут вниз, увлекают меня в водные глубины и тени, в холод. Я кричу, но мой крик потерялся в незначительных пузырьках, поднимающихся к поверхности, за которую я так отчаянно хочу зацепиться. Я корчусь, извиваясь и вращаясь, отбиваясь от рук и холода. Но я не могу сбежать. Падая глубже в черноту, я чувствую как лед поселяется во мне. Как иней, его нежные, белые усики ползут от кончиков моих ног и пальцев, чтобы обернуться вокруг меня, чтобы свернуться внутри меня. Впервые я боюсь. Я забываю о руках, тянущих меня вниз и сжимаю в кулаки покалывающие и онемевшие кисти. Когда я теряю из вида поверхность, я пытаюсь вспомнить, зачем так отчаянно пыталась удержаться за нее. Холод пробирается глубже, вверх по моим конечностям, в мое туловище, медленно прокладывает путь к моему сердцу. Я чувствую, как кусочки меня ломаются, как сосульки разрушаются, расщепляясь на осколки, врезаясь глубоко. Улыбка появляется на моих губах. Мне нравится боль. Я опустела. Мне ничего не нужно. Никого. И, когда я развожу руки в стороны и плыву, я понимаю, что голодна. Ненасытна. Мои пальцы конвульсивно сокращаются в предвкушении. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Тени, вязкие как смола, душат и наполняют меня. Я тень. Я лед. Я смерть. Я сильная. Я свободная. И я жажду увидеть как что-то разламывается и горит, вянет и разлагается, лежит вниз лицом в грязи и хватает ее как свою собственность. Я хочу разрушать. Металлическая кровь, соленые слезы, гладкие кости. Я хочу попробовать и разорвать. Я хочу, чтобы жертва укрепила и усилила меня. Мысль, такая далекая и слабая, мелькает в моей груди. Я не узнаю ее. Нежелание? Я проглатываю ее. Я тону, тону, тону и знаю, что иду домой. Глава шестьдесят четвертая Коннор Мое сознание колеблется. Кровь и боль искажают мое зрение. Когти Доминика оставили зазубренные отметки на моей коже. Я могу чувствовать как кровь стекает вниз по моему горлу. Моя грудь конвульсивно сокращается, поскольку я тону в своей собственной крови. Я видел изменение глаз Джейд, видел как монстр захватывает власть. Надежда. Ей нужна моя надежда. Она находится в моих сжатых кистях рук. Я вдыхаю короткий, прерывистый вдох и отпускаю шарик. Он падает вниз к борющимся существам, не обращающим внимания на его спокойный, тихий спуск. Я смотрю, как он катится, и едва не застревает, но словно у него есть собственная воля, он медленно и плавно продолжает падение, пока не исчезает в воде. И вот, я напрягаюсь в одном, самом последнем миге бытия, закрываю глаза и шепчу. - Прощай, Джейд. Глава шестьдесят пятая Джейд Теплота убаюкивает тело и я слышу как мое тело кричит. Тепла слишком много для охватившего меня холода. Но я не отступлюсь, потому что кое-что вижу. Девушку, которую парень поддерживает на озере в солнечный день. Я смотрю поближе. Эта девушка счастлива, эта девушка жива, эта девушка свободна, эта девушка свет, эта девушка надежда. Эта девушка я. Я распахиваю глаза. Тот парень истекает кровью среди деревьев. Вспомни его. Вспомни его. Вспомни... Мой ум выхватывает образы мимолетные и расплывчатые, образы запертые далеко. Я вижу парня, который свисает с дерева. Я вижу его лицо. Но его лицо красивое и чистое. Парень улыбается. Он носит слишком большую для него одежду и мне откуда-то известно о сухих мускулах под тканью. Он украдкой бросает на меня взгляд из-за соседнего стола и отворачивается. Сердце стучит у него в груди. Затем, я вижу его на могильной плите, проливающего слезы в тишине, в одиночестве. Я вижу, как он неохотно берет гитару под мышку и наигрывает мелодию, которая сопровождает меня в прекрасные сны, моя голова удобно устроена на его плече. Я вижу сгорбленные плечи, скрывающие его рост. Я слышу слова, которые разорвали парня на клочки и вспоминаю, как хотела доказать его неправоту. Я вижу его отвращение, веру, прощение, гнев, сожаление и страх. Я вижу его. Я вижу Коннора. Коннор. Его подлинная сущность обретает форму в моей голове. Мой друг, Коннор. Борись. Вот о чем говорил Джованни. Борись. Я вглядываюсь вверх. Поверхность так далеко. Я натыкаюсь взглядом на свою руку и вижу тату, возникающую на предплечье. Она искривляется и прорезается уродливыми, жестокими линиями. Нет, этот символ не мой. Этот холод не мой. Я чувствую как шипит источающее тепло пламя. Оно заставляет татуировку светиться красным и затем искажает ее в нечто новое, нечто меньшее, нечто искривляющееся и знакомое, расположенное на внутренней стороне моего запястья. Мой знак. Крики отражаются, искажаются в воде, когда удерживающие меня руки опалены и обуглены. Я борюсь. Я когтями расчищаю себе путь на поверхность и отбиваюсь от рук, которые пытаются дотянуться и утащить меня вниз. Я не дамся. Я пинаюсь, отбиваюсь и прорываюсь; когда я разламываю поверхность, хватаю воздух и слышу гневный вопль Доминика. Я тащусь из воды и пристально смотрю на Доминика, тело Коннора подвешено за ним. С ревом его ногти превращаются в когти и он полосует ими по шее Коннора, почти перерезая ее полностью. Затем он рассекает веревки, удерживающие тело, и Коннор падает на землю с громким, бесславным шлепком. Доминик приземляется рядом с искалеченным телом моего друга. Злобная улыбка возникает у него на губах. - Нет! - Я кричу и чувствую, как Джованни сдерживает меня. - Почему? - Мой голос срывается, мои ноги подгибаются, уныние лишило меня сил. Джованни поддерживает меня. - Меня послали за тобой. - Доминик говорит собственным голосом. - Ты можешь отринуть меня сейчас, но однажды ты станешь нашей. - Что? - Мой разум в смятении от вопросов. - Кто послал тебя? Кто ты такой? Доминик пятится назад. Улыбка превращается в дьявольскую ухмылку. - Кто?... - О, моя принцесса. Я - Похоть. - Он медленно облизывает губы, его глаза раздевают меня. - Ты знаешь это. - Он подмигивает мне. При этом неуловимом движении чары исчезают, оставляя его лицо и тело покрытыми язвами, повреждениями и ужасными нарывами. Болезнями любовника. ЗППП. Отметками вожделения. Я отскакиваю и борюсь с позывом к рвоте. Его улыбка становится шире и красивое лицо плавно возвращается на место. Что-то не так. Кажется края фигуры Доминика кристаллизуются и мерцают, рассеиваются в порхании снега, растворяя его полностью. Его образ выцветает и появляется снова. Перед тем как исчезнуть он шепчет: - Твоя мать послала меня, принцесса. - И тени обступают его. Пока я смотрю на них, я понимаю, внутри них есть маленький черный шар ... истинно черный ... я могу почувствовать его пустоту, его потребность потреблять, его низменные желания. Эта маленькая черная масса - сущность Доминика. - Иди к нам, моя сладкая. Ты сильная и мы сделаем тебя сильнее. - Я не хочу вашей силы. - Тени колеблются и отступают на дюйм, словно я отшлепала их. Я шагаю вперед и тени снова отступают. - Я. Не. Ваша. На этом я выбрасываю руки вперед и хватаюсь за этот черный шар. Я чувствую как он пульсирует в кончиках моих пальцев, желает чтобы я удержала и потребовала его. Он передвигается с журчанием смеха, словно знает, я признаю и останусь верна ему, потерянная в его власти. Вместо этого, я чувствую как сила растет внутри меня, воля и гнев вибрируют под кожей. Ужасным захватом я вырываю шар из теней. Чернота кричит и слабеет, сворачивается в клубок. Я чувствую как шар изо льда плавится и капает из моих ладоней. Внезапные всасывающие, задыхающиеся звуки причмокивают из теней, а затем воздух взрывается и хлопают черные крылья. Я врезаюсь в стоящего сзади Джованни, сила ветра и удары крыльев сбивают меня с ног. А затем тишина. Я тороплюсь на руках и коленях к Коннору, зная, что у меня недостаточно сил, чтобы встать. Вот и он. Мой Коннор - сломанный. Неясно вырисовывающиеся вдали деревья, которые некогда предлагали мне утешение, дрожат словно хрупкая вселенная накануне краха. Я заключаю безвольное тело Коннора в объятья. Измазанное кровью, его тело неподвижно. Так нечестно. Нежные черты лица отмечены темными синяками, конечности еле держатся вместе из-за ударов когтей Доминика. Кровь выливается на меня теплом и волнами солено-сладкого запаха. Самая глубокая бездна, неприкосновенная часть меня потрясена, понимая с пугающей определенностью, что он ушел. Осознание царапается под грудью, оставляя сердце изорванным и кровоточащим. Сокрушительное давление пригибает меня вниз, выдавливая жизнь из вен. Кажется, что осколки стекла оставляют глубокие следы внутри открытых ран ... ран, чьи шрамы никогда не побледнеют, чья боль никогда не исцелится. Ран, которые разрушают душу и оставляют меня изломанной. Я чувствую себя горючей, словно все силы во вселенной намерелись воспламениться и взорваться, выжигая мир и мое маленькое место в нем, не оставляя мне ничего и никого. Фитиль возгорается. Я даже не могу почувствовать начинающийся крик. Он рвется сквозь меня, пронизывает воздух. Он оставляет меня дрожащей, трясущейся. Лезвия врываются в нежные волокна моего горла. Я чувствую вызывающую головокружение волну теплоты. Незнакомая легкая пелена из прозрачной жидкости мешает мне видеть. Я чувствую запах сладкой крови Коннора, вытекающей их зияющих дыр в его плоти и просачивающейся в неподвижную землю, дразня монстра, который все еще внутри. Но существо, скрывающееся под моей кожей, которое молило о власти онемело. Я не уступлю ему. Кинжалы проскальзывают мне в горло, теплая жидкость исчезает, удаляя полупрозрачный туман, который стремится к внешнему краю моих век. Проливается одинокая слеза, медленно прочерчивая мою щеку обжигающим потоком влаги. Моя первая слеза. Она отдыхает на моих губах, ее соленая чистота свила гнездо в их щели. И в самый первый раз, боль слез, которую я так отчаянно пыталась освободить, вытекает. Я узнаю новую боль. Еще одна слеза. Она скользит по моей скуле и сваливается с моего лица, падая на кожу Коннора. Я пропускаю свои пальцы в его и слегка пожимаю. Его рука уже остыла. - Успокойся, - голос Джованни спокоен, но осторожен. - Что? - Успокойся, - его слова медленные и неторопливые. Я желаю спросить почему, но слова забыли дорогу. Джованни стоит на краю теней. Наблюдательный и созерцающий. Мои глаза распахнуты, еще одна волна жидкости убегает из их охраняемых земель, проливаясь где придется. Глаза Джованни исследуют мои так, словно бы он ищет ответы, но у меня нечего ему предложить. Своим взглядом я с трудом рассматриваю мир и недоумеваю как он может быть столь жесток и безжалостен. Часть меня хочет никогда не смотреть на глаза Коннора снова, его карие глаза с искрами янтаря и золота. Теперь я знаю, вся жизнь в них исчезла. Совсем не так я хочу их запомнить. Всеобъемлющая тоска привязывает меня к земле, пока я полностью оборачиваю руки вокруг тела Коннора, с трудом удерживая его кисть в своей, не позволяя ему уйти. Пожалуйста. Мой голос тих, но решителен как крылья ангелов взмывающих в небеса в своей славе и благодати, но со святой, огромной целью. Возьми меня вместо него. Эти слова срываются с языка без дыхания. - Коннор, я тебя люблю. - Мои соленые, чуждые слезы капают одна за одной на бледную кожу Коннора и я слышу как мужчина в тенях открывает рот от удивления. Внезапно земля наклоняется вперед и я чувствую как водоворот энергии и тепла тянется вверх от безвольного тела Коннора. Золотой туман просачивается сквозь его фигуру словно завеса, ткущаяся из непогоды. Мои слезы сырые, все еще собраны в лужу на его шее, высыхают и суетятся как золотая пыль на ветру, скручиваются вокруг его тела в головокружительном вихре. Я чувствую как нечто похожее на клинок вспарывает мое горло. Оно обрушивается на мою грудь, отталкивая меня от него. Мое тело корчится от боли, прорывающейся наружу, заставляющей меня принять скрюченную позу зародыша. Я подготавливаю себя к еще одному невидимому удару. Туман душит меня, пока я собираю силу, чтобы ползти и достичь Коннора снова. Я не могу потерять его сейчас. Джованни возникает из пыли и стоит возвышаясь над Коннором, устойчивый камень на пути ветра. Его волосы подымаются и опадают в воздухе. Его губы плотно сжаты в линию, его присутствие зловещий и почему-то угрожающий элемент в атмосфере. - Убирайся от него! - Мой голос едва преодолевает воющий ветер. Его глаза вонзаются в мои. - Что ты сделала? Он делает вдох, и на мгновение время останавливается. Пыль, ветер, листья магнолии все замораживается на месте, бросая вызов силе тяжести, вися в воздухе. И затем время замедляется, полностью изменяя себя. Все тело Коннора положено на белое сияние, которое вроде бы дышит. Я смотрю на Джованни. Что происходит? Он вздрагивает так, словно услышал мои мысли и быстро отводит взгляд. Его глаза мимолетно косятся на меня. Пока он стоит в темноте, я вижу как вспышки красного пламени танцуют вокруг его фигуры и исчезают. - Что ... Затрудненное дыхание, отчетливый вдох и выдох, звуки драгоценного парня в моих руках. - Коннор? - Я вглядываюсь в его лицо, белое сияние исчезло. Он продолжает дышать, подъемы и падения его груди обнаруживают присутствие жизни. - Коннор? - Он не слышит тебя. - Джованни шагает вперед, избегая моих глаз. - Что? -Он жив. Но не может слышать тебя. - Он делает паузу. - Он возвращается из Царства Мертвых. - Но он выживет? - Мои глаза горят, внутри все безжалостно содрано от рыданий, от жизни, от любви. Джованни молчит мгновение и отворачивается. - Да. И с этим простым словом мир дышит заново. Я опускаю голову, зарываясь лицом в исцеляющееся тело Коннора и шепчу его имя. Сердце бьется в моей груди и в его. Теперь, я знаю что такое любовь. Любовь - это осколок солнечного света, пробивающийся сквозь тьму; шепот надежды, когда все потеряно. Я люблю. Я целую Коннора в окровавленную щеку, - Ты мой солнечный свет и я не отпущу тебя никогда. Эпилог Джованни Я смотрю в окно больницы. Гул медсестер, докторов и стонущих повсюду пациентов, чистая, беспокойная суета и бибиканье, от всего этого действуют мне на нервы. Но этой деятельности не сместить мой стойкий пристальный взгляд в маленькую успокаивающую комнату, где находятся не-необычный парень и очень необычная девушка. Нет, не девушка. Химера. Нет, не та, что с телом животного и головой женщины, или конечностями разных животных. В одном теле две разные личности, роющие когтями, чтобы достичь поверхности. Столкновение жестоких противоположностей, пугающая сила, непобедимая непредсказуемость и одна-единственная связь между Небом и Адом. Джейд. Джейд липнет к парню, шепчет что-то ему на ухо. Есть нежность в том, как она касается его, в том, как смотрит в его глаза ... глаза, которые даже не открыты ... будто-бы уже знает все его тайны. У меня под ребрами есть царапина, жар конусом расширяется к поверхности и заставляет меня хотеть что-нибудь сжечь. Под ее маской сострадания, однако, скрывается темная слабость ... склонность настолько смертоносная, что любое количество человечности не сможет ее спасти ... даже это несчастное, бьющееся сердце. Видя черноту в ее глазах, ее отчаянное стремление к уничтожению, ее близость к завершению ритуала, я знаю, что она зло, быть может, еще злее, чем я помню. Это те мысли, которые я внушаю себе, пытаясь побороть иные мысли, потому что не могу выносить правду. Не могу ... особенно сейчас, когда смотрю на то, как отчаянно она цепляется за кого-то другого. Ненавижу ее, я говорю себе. Другая эмоция кипит под поверхностью, молит о том, чтобы хлынуть из меня, но я заставляю ее умолкнуть. Я предпочитаю терзаться в гневе, во лжи, но не в правде, которая делает меня уязвимым. Я один из Серафимов. Я - огонь и свет. И эта девушка, высеченная изо льда, не поставит меня на колени. По крайней мере, не снова. Я расправляю плечи, поворачиваю дверную ручку и иду в комнату. - Мы должны идти. Возьми вещи и встретимся на улице. Она кивает, целуя парня в щеку и засовывая записку под его руку. Я задерживаю дыхание. Я жду ее, чтобы уехать до того, как выдерну записку из-под парня ... такого жалкого сейчас, совершенно бледного и серого. Ему следовало умереть. Но он не умер. Кто знал, что сила новой жизни заживет в слезах незаконнорожденной дочери Королевы Ада и по всей видимости, если Рысь не соврал, Серафима, Ангела. Я знаю - это правда. Разворачивая записку, я вижу изящный почерк Джейд, который спускается вниз по странице. Я читаю каждое слово. «Прости... Пожалуйста прости меня... Я обещаю, что вернусь...» Но, именно последняя строчка, которую Джейд написала в записке, строчка, которую она подчеркнула дважды, переворачивает все внутри и туго натягивает каждый мускул в теле. «...Благодаря тебе, я знаю, что такое любовь. Я люблю тебя. Всегда любила, всегда буду.» Дыхание перехватывает в горле. Я смотрю на парня в постели, который цепляется за жизнь, выздоравливает. Я знаю, что этот парень тоже любит Джейд. И это бесит меня еще больше. Не ему ее любить. Я с трудом сдерживаю чувства. Но тогда, и не мне. Я уставился на записку. Я держу письмо, чувствуя невыносимую тяжесть в руках. Оно кажется ядовитым, словно яд смог просочиться в меня, парализовать меня, убить меня. Оно лишает меня жизни. Я встряхиваю головой. Это глупо. Мы должны найти Рысь и подготовить себя потому, что скоро крылья и кошмары затмят небеса нашего мира и будут рвать его на части до тех пор, пока не останутся только пепел и лед. Можем ли мы остановить это? Джейд, Рысь и я? У Рыси, конечно, есть его собственные планы в отношении мира. Но я, я - Ангел, и я не позволю нашим легионам пасть. Война грядет. Все зависит от того, где находится преданность Джейд. Если Джейд не примет жизнь Серафимы, если мы не сможем доказать ее ценность и послушание перед Серафимами, тогда ... тогда, я должен буду выполнить миссию, ради завершения которой покинул Небеса. Я засовываю записку Джейд к себе в карман. Этот мир не ее. Мои пальцы задевают маленькую сферу в кармане, и я закрываю глаза. Пепел на кончиках пальцев скользит по небольшому золотистому шарику. Я надеюсь, что Джейд отпустит этот мир. Поскольку я ... нет, мы ... не можем потерять ее снова. Я не позволю ей жить в этом мире. И если она сопротивляется, я … Я отодвигаю ту мысль, чувствую гладкое стекло под кончиками пальцев и вспоминаю тот раз, когда я обнимал Джейд под магнолиями, мечтая о том, чтобы наше будущее стало романтикой и чудесами. http://www.litlib.net/bk/43905