Рев

Кейлин долго смотрит в окно, и я не могу не задаться вопросом, о чём она задумалась.

Она разочарована во мне? Жалеет, что отдала победу в конце Испытаний? Пытается найти решение?

Через некоторое время ловлю себя на том, что я просто смотрю на неё. Её дыхание ровное, спокойное. Глаза тусклые, но не тёмные, как раньше. Сложив длинные стройные ноги, она прислоняется к оконной раме. И хотя я не фанат человеческой одежды, которую она, похоже, предпочитает носить, в этих вещах хорошо видна её фигура. Кончики её волос всё ещё запачканы багровой кровью.

Наконец, она снова повернулась ко мне. Её глаза заметно потемнели.

Почему ей больно?

– Твой отец позволит мне остаться в замке? Или я должна поселиться на каком-нибудь дереве?

– Что? – закашлялся я.

– Ты же не думаешь, что я просто возьму и уйду, когда тебе нужна помощь? – она улыбается, но эта улыбка не затрагивает глаз.

Вздыхаю. Да, мне нужна её помощь, но...

– Я... я не могу просить тебя о таком.

– Ты и не просишь. Я сама предлагаю. Или ты хотел справиться без чужой помощи? Я могу это понять...

– Нет! Нет, я не настолько гордый. Помощь мне не помешает. Отец точно не разрешит тебе остаться здесь. Не знаю, заметила ли ты... Но он не особо в восторге от тебя.

Она мрачно улыбается.

– Даже не знаю... Наёмники показались мне довольно милым сюрпризом.

Уголки моих губ приподнимаются.

– Но, – медленно продолжает Кейлин, – у тебя есть ещё один союзник, к которому мы могли бы обратиться.

Свожу брови.

– Не уверен, что это хорошая идея.

– Почему нет? – мило спрашивает она, наклоняя голову вбок. – Нам нужно какое-нибудь убежище, и этот замок не подходит. Или, полагаешь, ежедневные схватки с несколькими десятками стражников будут хорошей подготовкой к Выжженным землям?

Вздыхаю.

– Я бы не хотел об этом распространяться.

– Ты сказал мне. Своему заклятому врагу. Уж как-нибудь переживёшь, если об этом узнает ещё один союзник.

Всё во мне противится такой перспективе, но своя логика в этом есть.

– Обваливающийся двор территориально ближе всех к Греховным Вратам.

– Ах, как же плохо, что у нас нет знакомых в Обваливающемся дворе, – театрально вздыхает Кейлин.

Я улыбаюсь, поддаваясь ей и её предложению.

– То есть, у тебя нет ни малейших сомнений, что наш друг-гном пустит нас к себе?

Её глаза загораются, и одно это делает затею стоящей.

– Только если ты пообещаешь не называть его гномом.

Кейлин

Рев предлагает мне переночевать в смежной комнате. Меня это устраивает, потому что в таком случае нет необходимости покидать его покои и рисковать привлечением внимания стражников.

Завтра мы отправимся в Обваливающийся двор.

А сегодня я остаюсь на вражеской территории. В том самом месте, с которым связано немало сильных воспоминаний.

Я пытаюсь сосредоточиться на актуальных делах, а не на тёмных, эгоистичных мыслях – например, зачем Реву две соединённые спальни или о том, как я была здесь десять лет назад.

Это невозможная задача. В голове целый вихрь мыслей и воспоминаний. Я в них как в ловушке.

Смотрю на потолок цвета слоновой кости, расписанный золотыми завитками. Зубы едва заметно стучат. Я прикусываю губу, когда в голове всплывает второе из топа моих любимых воспоминаний об этом дворце. То был мой второй день жизни в тени. Никто не знал обо мне, а я отчаянно искала способ отклониться от выполнения условий сделки.

Я тогда пошла за Ревом на урок музыки. Пряталась в уголке, где было достаточно темно, чтобы меня никто не видел. Рев виртуозно играл на скрипке. Я закрыла глаза, мечтая стать частью него и остаться здесь навсегда.

Встряхиваю головой. Даже самые сладкие воспоминания пронизаны горечью, пропитаны ядом. Потому что невозможно забыть то, что случилось после.

В итоге я оставила тщетные попытки заснуть и подошла к окну. Села на подоконник, чтобы посмотреть на сады. Отсюда видно не так много, как из дворца Мерцающего двора. Вот там расстояние на много миль вперёд – всё как на ладони: и горы вдалеке, и пустыня прямо под носом. Красивый вид. Здесь же я вижу только несколько сотен метров территории Светящегося двора с его садами, опушку Радужного леса и всё. Но этого достаточно, чтобы отвлечься и свободно вдохнуть прохладный воздух.

Начинается снег. Светящийся двор граничит с Морозным двором, так что иногда магия последних доносится до сюда, засыпая земли снегом. Их стихии неплохо сочетаются. Чудесный белый снег, сверкающий на солнце. Эти два двора – естественные союзники. Как и Мерцающий двор, но совсем по другим причинам.

Крик снизу привлекает моё внимание. Ахаю, заметив, как один из стражников бежит ко дворцу, указывая на моё окно.

Упс.

Я позволила себе расслабиться, не подумав, что меня может кто-то заметить.

Если бы я окружила себя тенями, то большинство светлых фейри просто не увидели бы меня. Но я этого не сделала. Я расслабилась, и они тут же заметили силуэт в окне – рядом с покоями их принца.

Не так далеко от комнаты, где я убила его старшего брата.

Наспех заправляю кровать, чтобы никто не понял, что я там спала (или хотя бы не сразу). Затем захожу к Реву и прячусь в углу, где, как я хорошо знаю, будет темно, даже когда зажжётся свет.

Если они направят свою магию непосредственно на меня, то увидят мою искусственно спрятанную фигуру, но я надеюсь, что они не станут проводить столь тщательный обыск в спальне Рева.

Не знаю, что будет, если меня поймают здесь, и не горю желанием выяснить.

Рев

Я резко просыпаюсь, когда кто-то врывается в мою спальню. Военные команды и топот ботинок прервали ночную тишину. Не успел я потереть глаза после сна, как комната уже была заполнена стражниками.

– Можете опустить оружие, ваше высочество. У нас всё под контролем.

Я не сразу понимаю, о чём он говорит, но затем замечаю кинжал в своём плотно сжатом кулаке. Ну, хорошо, что рефлексы работают как надо.

– Что под контролем?

– Мы увидели через окно, как по замку ходит некто посторонний. Есть предположение, что теневая фейри вернулась.

Открываю рот от удивления.

– Вы поймали её?

– Эм, нет, сэр. Пока нет. Но мы не уйдём, пока не разыщем её.

Закатываю глаза. Отлично просто.

– Если вы её найдёте, мне придётся изгнать стражников у ворот.

Фейри передо мной удивлённо моргает, но я просто отмахиваюсь.

– Пошлите за сэром Симмонсом, мне нужно с ним переговорить.

Капитан стражи – единственный, кто сможет принять верное решение. Если об этом узнает отец, он может понять больше, чем мне хотелось бы.

Только двум стражникам я доверил секрет о своей гостье.

– Да, сэр, – он кивает четверым оставшимся стражникам, окружившим мою кровать, словно сокровищницу.

– Здесь её явно нет, – быстро добавляю я. – Оставьте стражу за дверьми. Не надо окружать меня, как опасное чудовище.

– Мне очень жаль, сэр, но злоумышленница способна использовать тени, чтобы скрываться из виду. Осторожность не бывает лишней, по крайней мере в нынешней ситуации.

Я поднимаю брови.

– А вы, я погляжу, решили изучить способности теневых фейри?

Ну, они хотя бы восприняли мои указания всерьёз. Однако я не тороплюсь рассказывать им, что достаточно направить прямой свет во все тёмные углы, чтобы раскрыть её. Она использует естественную тьму, уже существующие тени. Если лишить её этого преимущества, она не сможет прятаться.

Но прямо сейчас мне невыгодно, чтобы они обнаружили её. И по правде говоря, я не боюсь Кейлин. Хотя... внезапно понимаю, что стоило бы. Она использовала свою магию, чтобы скрываться от стражи, десять лет назад. Так она смогла проникнуть в покои моего брата и...

Сглатываю.

Будь я умнее, я бы опасался её. Но, видимо, я не очень умён.

Она ведь могла солгать мне о своих мотивах убить Рихгана. По её словам, она сделала это, чтобы спасти меня, и я поверил. Магия на Испытаниях определённо не лгала, когда раскрыла мне правду о том, что она моя истинная пара. При мысли об этом что-то в груди сжимается.

Горькая правда просачивается в глубины сердца.

Может, это ещё одна причина не доверять ей. Магия истинных пар имеет гипнотический эффект. Она подталкивает меня к ней, вызывает желание быть рядом, защищать её, заботиться о ней. Возможно, поэтому я не могу мыслить ясно.

Но в то же время есть преимущество: легче доверять тому, кто тоже волшебным образом стремится оберегать тебя.

У неё было множество возможностей навредить мне во время Испытаний. И, с учётом всего, я уверен, что рядом с ней мне ничего не грозит. Другое дело – мой отец. Но опять же, он мне не совсем отец, так что...

Сложно избавиться от привычки называть его отцом.

Четыре стражника стоят полукругом у моей кровати, спиной ко мне, бдительные как никогда. Я откидываюсь обратно на подушку и вздыхаю. Где же Кейлин? Если её заметили в окне, значит, она не спала. Может, где-то в коридорах? Или прямо сейчас в этой комнате?

Оглядываюсь вокруг, но здесь слишком темно.

Наконец, в мои покои заходит сэр Симмонс. Следом за моим отцом.

Я подавляю недовольный стон и скрещиваю ноги, всё ещё лёжа под одеялом.

– Вы хотели видеть меня, ваше высочество?

– Да, – король наклоняет голову вбок. – Мне крайне любопытно, что ты хотел сказать страже.

Великолепно. Он уже полон подозрений. Ну и пусть. Он всё равно меня уже ненавидит.

– Я просто собирался попросить их ослабить меры безопасности в отношении моих личных покоев. Теневой фейри явно здесь нет, а даже если бы и была...

– То?.. – спрашивает король, подходя ближе, с хмурым выражением лица.

Я выдерживаю его взгляд. Время, когда я пасовал перед ним, давно в прошлом.

– То она не представляет угрозу. Только не мне.

Каждая мышца в теле короля разом напрягается, несмотря на попытки сохранить иллюзию праздного любопытства.

– Ах, не представляет для тебя угрозы.

Усмехаюсь.

– Расслабься, отец. Тебе, я думаю, тоже нечего бояться.

Он внимательно наблюдает за мной. Хочет понять, лгу я или говорю правду. Фейри вполне могут врать, что бы там ни гласили легенды в мире людей, но делать это неприятно и почти всегда есть что-то, что нас выдаёт. Нервный тик, вздрагивание или сжатая челюсть.

– А зачем ещё она могла проникнуть в замок в третий раз?

В третий? Она была здесь накануне, но... Морщусь от осознания. Под первым разом он имеет в виду события десятилетней давности, когда она убила моего брата в его же покоях.

– Я и не догадывался, что вы стали такими близкими друзьями, – голос отца пропитан ядом. Я сужаю глаза.

– Союзниками.

– То есть ты не беспокоишься за неё?

Я обдумываю, что сказать, но правильного ответа просто не существует. Честно говоря, я уже не уверен, что правда, а что ложь, когда речь идёт о Кейлин. Вздрогну ли я, если скажу отцу, что мне нет до неё никакого дела? Она... Боже, да понятия не имею.

Поэтому ухожу от вопроса.

– Я собираюсь поехать в Обваливающийся двор на рассвете. Чтобы больше не надоедать тебе своим присутствием, отец.

Король кривит рот в отвращении. Делает шаг ко мне, грозно нависая над кроватью. Впервые в жизни у меня мелькает мысль, что он может попытаться меня убить. Как отреагируют стражники, если он нападёт на меня? Попытаются защитить меня или подчинятся его приказам?

Его глаза потемнели от ненависти.

– Ты мне не сын, – шепчет он.

Сэр Симмонс вздрагивает. Я стискиваю зубы.

– Я в курсе.

Он быстро оправляется от удивления, сдерживаемая злость вновь искажает его черты. Он выпрямляется и смотрит в угол моей комнаты.

– Если ещё хоть раз увижу эту шлюху в своём дворце, я лично отрублю ей голову. И сделаю это медленно. Плевать, что скажет Верховный двор, – уголок его губ снова дёргается. – Несущий Ночь передаёт привет.

С заметным усилием он заставляет себя развернуться и покинуть мою комнату, хлопнув за собой дверью.

Сэр Симмонс задерживается и оглядывается на меня.

– Вы в порядке, ваше высочество?

– В полном, – выдавливаю улыбку. – Я ценю ваше усердие, но в страже нет необходимости. Поиски также можно прекратить.

Он поджимает губы. Лицо принимает нечитаемое выражение. Затем он кивает и забирает стражников с собой.

Как только дверь закрывается, я медленно выдыхаю.

Кейлин

Сердце так сильно колотится, что я почти ничего не слышу, кроме пульсации в висках. Наконец, последний стражник покидает покои, и я облегчённо выдыхаю, отпуская тени.

– Я уже говорила, что твой отец – мудак? – слабым голосом произношу я.

Рев стремительно разворачивается ко мне. Моргает. Не знаю, догадывался ли он, что я всё это время была здесь или нет.

– Он не мой отец, – ровно отвечает он.

– Ага, я помню, – делаю ещё нескольких глубоких вдохов и сажусь на краешек его кровати. – Он смотрел прямо на меня. Он знал, что я здесь.

Мне не хватает духу вернуться к его словам, сказанным напоследок. Я просто не могу назвать его по имени. Только не вслух.

Рев сглатывает. Судя по его взгляду, он со мной полностью согласен.

– Но если он знал, то почему тогда...

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Он мог бы обвинить меня в незаконном проникновении во дворец и арестовать.

– Возможно, опасался, что я могу обратиться к королеве. Если бы я это сделал, ты бы представила доказательства попытки покушения. Ты правда оставила второго наёмника в живых?

– Да, – шепчу. – Я не убиваю из прихоти.

– Я бы не назвал это прихотью. Скорее справедливостью.

– Чтобы сделать предупреждение достаточно было одной головы, – я отрезала голову только потому, что фейри и так был мёртв. В ходе нашей схватки мой кинжал оказался в его сердце. Его сообщник сдался сам. Но Реву эти подробности ни к чему.

– Мы должны уехать с первыми лучами солнца. Они будут тебя искать, и я бы не стал сбрасывать со счетов угрозу отца.

Киваю.

– Это было бы слишком просто.

– Тебе стоит немного поспать, – мягко добавляет Рев. – Хочешь занять кровать? Я могу прилечь на диване.

– Нет! – быстро отвечаю я. – Я бы не посмела согнать принца с его же кровати, – усмехаюсь, втайне надеясь, что румянец на щеках не выдаёт меня. – Я лягу на диване.

– Ты не спала. Из-за этого тебя и заметили.

Кивок.

– Глупая ошибка. Больше не повторится.

Рев вздыхает.

– Тебя что-то беспокоит?

«Всё», – мысленно отвечаю. – «Слишком много всего».

– Нет, ничего конкретного. Просто так странно быть здесь.

Он рассеянно кивает.

– Перед тем, как отправиться на рассвете, – говорю я, желая сменить тему, – зайди в библиотеку и прихвати все книги по Выжженным землям, которые только удастся найти.

Его брови взлетают, но тут же опускаются.

– Я уже прочитал всё, что можно было. Не только ты здесь увлекаешься историей.

Улыбаюсь. Честно говоря, я не помню, чтобы когда-то признавалась ему в своей любви к истории. Возможно, упоминала как-то на Испытаниях.

– И всё же я бы хотела взять их с собой. Не думаю, что в Обваливающемся дворе столько же ресурсов, сколько в вашем.

Он медленно кивает.

– Я займусь этим утром. А сейчас надо поспать.

– Ладно, – шепчу в ответ.

Он ложится обратно, а я медленно подхожу к диванчику на другой стороне комнаты.

– Кейлин? – тихо зовёт Рев.

– Что? – мой голос похож на писк. Насколько жалко это прозвучало?

– Ты в порядке?

– Да, в полном, – отвечаю, понимая, что кровать далеко, а в комнате слишком темно, и он никак не мог увидеть, как я вздрогнула, когда живот свернулся в узел.

Правдив ли мой ответ? Нет. Совсем нет. По множеству причин.

Рев

Когда я просыпаюсь утром, солнце уже светит ярко и назойливо. Кейлин нигде не видно. Но опять же: может, это только я её не вижу.

Фокусируюсь, сканируя взглядом комнату, проверяя, получится ли у меня увидеть сквозь её теневую иллюзию. Я даже не знаю наверняка, в комнате ли она, но мне кажется маловероятным, что она могла пойти бродить по территории дворца после того, как её чуть было не поймали ночью.

Я внимательно осматриваю каждый уголок комнаты, где есть хоть намёк на тень. Нет, ничего.

Разочарованный, делаю глубокий вдох.

– Кейлин? – зову её, чувствуя во рту горький привкус поражения.

Нет ответа.

Поджимаю губы. Может, её всё-таки здесь нет.

Скатываюсь с кровати и нахожу записку на столе у окна. Разворачиваю её и читаю несколько слов, начирканных на пергаменте:

«Встретимся в лесу. Не забудь книги»

Вздыхаю и быстро начинаю собираться, гадая, почему она решила уйти раньше. Могла бы разбудить меня, если так не терпится отправиться в путь. Признаться честно, мне до сих пор странно от того, что она мне помогает. Одна часть меня испытывает облегчение: теперь у меня есть союзник – кто-то, кому можно доверять.

Но другая часть называет меня безумцем, потому что этот «кто-то» – Кейлин из Теневого двора.

Качаю головой. Десять лет назад она разрушила свою жизнь, чтобы спасти мою. Она была загнана в ловушку и лишена выбора. Я всё ещё многого не знаю о теневых фейри, но всё же верю ей, когда она говорит, что ненавидит себя за то, что ей пришлось сделать тогда.

Перегнувшись через свой стол, я беру три книги, которые изучал последние дни. Ещё четыре забираю из библиотеки, прежде чем покинуть дворец. Я уже прочитал их со всей внимательностью, но, может, Кейлин заметит то, чего не увидел я. Или Тьядин. Возможно, мы получим новую информацию, добавим к тому, что уже знаем, и что-нибудь да придумаем.

Я цепляюсь за эту соломинку.

Потому что на данный момент – с учётом всего, что известно, – я в полной ж.

Кейлин

Я нахожу место на низко свисающей ветке белого клёна рядом с дорогой, где удобно устраиваюсь, готовясь к долгому ожиданию. Мои пальцы скользят по странно гладкой коре. Этот клён не царапает ноги так, как то дерево, что растёт под окном общежития Рейвен.

В груди всё сжимается при этой мысли. Чем сейчас занимается Рейвен? Злится ли, грустит... или уже в порядке? Завтра у неё начинаются занятия. Она мечтала начать учиться в новой школе, где никто не знал о её детдомовском прошлом или о её матери-наркоманке.

Надеюсь, ей всё понравится. До боли надеюсь на это.

Между почти прозрачных сверкающих листьев мне удаётся разглядеть, как солнце медленно начинает свой неторопливый путь по небосводу. Глубоко вдохнув, с тяжёлым сердцем смотрю на рассвет.

Магия бурлит в моих венах – ей невыносимо бездействие. «Да-да, понимаю, сидеть здесь очень скучно, но мы должны подождать Рева», – мысленно обращаюсь к ней, будто у неё есть собственный разум. Ну, а вдруг? Когда-то был. Я ещё не забыла то время, когда она была внешней силой, живущей в моём теле, неустанно шепчущей: «Убей».

Жаждет ли она по-прежнему разрушения и кровопролития? Учитывая её происхождение, я бы не удивилась. То чудовище упивалось болью, силой и контролем над всем.

Теперь же магия подвластна мне, но временами я всё ещё чувствую его. Несущий Ночь дал мне эту силу. Это часть его самого.

Он не использовал её, чтобы выследить меня, хотя, подозреваю, мог бы, если бы захотел. Так что? Он отказался от своих планов на меня? Нашёл себе другую игрушку? Просто выжидает?

Или... возможно, я всё ещё пешка в его игре и даже не осознаю этого.

Рев

Я чувствую на себе взгляд отца, когда покидаю дворец. Он стоит на своём балконе на четвёртом этаже и просто смотрит. Стражники стоят рядами вдоль дороги, ведущей к лесу, бдительные как никогда.

Я уже собираюсь седлать своего оленя Киллиана, чья шерсть сияет бронзой, а огромные ветвистые рога отливают золотом. Его отца подарили моему брату в день избрания наследником Верховного двора. На том олене брат так ни разу и не прокатился.

Я прочищаю горло, отгоняя непрошенные мысли и поправляя седло вместе с стременами. Брат бы возненавидел меня, если бы узнал, что я подружился с его убийцей. Впрочем, его главным приоритетом всегда была сила. Даже не одобряя мой выбор союзников, он бы смог меня понять. Кейлин сильна, умна и верна.

«Она – моё средство достижения цели», – убеждаю себя.

Как только я получу лекарство, её изгнание возобновится, и всё это будет уже неважно.

Я справлюсь. Я смогу добиться желаемого.

Да, у меня никогда не будет истинной, но уж это я как-нибудь переживу. Кейлин вернётся к своей обожаемой человечке, а я прослежу за тем, чтобы отец оставил её в покое, и займу трон.

Именно так всё и будет.

Мягкое свечение привлекает моё внимание чуть в стороне от каменной тропы. Небольшой непокорный куст люмикамня вырос, как сорняк, там, где его никак не должно было быть. Моя мать непременно вырвала бы его, если бы увидела.

Это растение вьётся сиреневато-серыми лозами вокруг всего, до чего доберётся: если его не остановить, оно может накрыть целый замок. У нас есть небольшой домик в северной части королевских садов, полностью заросший люмикамнем, его лозы также украшают ворота.

Он даёт плоды, похожие на крошечные белые виноградины, но если набрать их в ладонь, то они будут переливаться всеми цветами радуги, перекатываясь по пальцам. На лозе они сладкие и сочные, но стоит их сорвать – и уже через несколько минут они перестают быть съедобными: быстро высыхают, а через полгода становятся похожи на камни. Они не особо ценятся в нашем магическом мире, но радуют глаз и растут только на территории нашего двора.

Я срываю одну из крошечных ягодок, глядя на неё несколько долгих мгновений. И затем убираю в карман, как символ того, чего никогда не будет.

Делаю глубокий вдох, пытаясь справиться с болью в груди. Как бы я поступил, сложись обстоятельства иначе?.. Нет, не стоит на этом зацикливаться. Что сделано, то сделано.

Тяжело сглатываю, забираюсь на оленя и мельком бросаю последний взгляд на отца, который наблюдает за мной с явным недовольством. «Не беспокойся, отец», – мысленно произношу я с кратким прощальным кивком, – «я не дам тебе шанса отказаться от меня. Проживёшь остаток дней, зная, что бастард, причём даже не твой собственный, будет твоим единственным наследником».

Эта мысль вызывает у меня ухмылку, я натягиваю поводья и галопом еду к воротам дворца. Дворца, который не должен был быть моим.

И который всё равно получу. Я такой же сорняк, как и люмикамни. Король не избавился меня, когда мог, а теперь... Я уже никуда не денусь.

Киллиан скачет по тропе через Радужный Лес – здесь растут белые дубы, почти прозрачные листья которых пропускают солнечный свет, отражая его, как миллионы зеркальных осколков. В детстве мы любили сгребать листья в кучу и раскладывать их так, чтобы свет выстраивался каким-то узором или целой фигурой, наподобие созвездий. Или создавали лабиринты и пытались пройти их, не задев ни одного лучика света.

С этим лесом связано много воспоминаний. Я знаю его как свои пять пальцев. Поэтому, едва заслышав магические шепотки, я резко останавливаю оленя. Его копыта зарываются в землю, камешки разлетаются в стороны.

Ещё один невнятный шёпот доносится с западной стороны. Он проносится вокруг меня, зовя за собой. Затем ещё один. И ещё. Шёпот кажется знакомым, но разобрать его я так и не могу. Это ощущение охватывает меня целиком, пробирается в самую душу.

Я улыбаюсь и разворачиваю Киллиана к западной тропинке, следуя за магией, пока, наконец, не замечаю фейри, сидящую на ветке белого клёна и улыбающуюся мне.

– Ты долго, – весело произносит она.

– Тебе необязательно было покидать дворец так рано. Я не виноват в том, что ты решила поспать на дереве.

Она спрыгивает на землю, вытирая ладони о штаны.

– Я подумала, что замок проще покинуть, пока ещё темно, – она пожала плечами и погладила Киллиана по носу. – Классный олень.

– Спасибо.

– Почему ты решил поехать на нём? Ты вроде говорил, что неподалёку есть портал?

Киваю.

– До него около восьми километров, он приведёт нас прямо к границе. А там ещё полсотни километров до крепости Обваливающегося двора.

Она поджимает губы. На её лице странное выражение.

– Я не мог взять двух оленей, не вызвав дополнительных подозрений. Отец и так уже догадывается, что мы действуем сообща, но остальные фейри об этом не знают.

В её улыбке горечь, глаза темнеют.

– Я всё понимаю.

– Можешь сесть со мной. Киллиан вполне выдержит двоих.

Она вскидывает брови, её губы расплываются в улыбке, от которой я не могу отвести глаз.

– Твой олень уж точно не быстрее меня.

– Вот как? – я улыбаюсь ей в ответ. – Думаешь, сможешь угнаться за нами?

Меня уже охватил азарт. Люблю принимать вызовы – почти так же, как люблю быть правым.

– Увидишь.

Не теряя времени даром, я пришпориваю оленя и гоню на полной скорости. В крови адреналин, глаза на дороге. Деревья сливаются в одно пятно, пока мы несёмся через лес. Олень скачет легко и проворно. Фейри, конечно, быстры, но военный скакун вроде Киллиана всё равно быстрее. В этом я уверен. И всё же гоню оленя на полной скорости. Здесь меньше десятка километров пути, так что даже если она сильно отстанет, я без проблем смогу вернуться за ней.

И я знаю, что она выложится на полную, поэтому обязан ответить ей тем же.

Сворачиваю на повороте, лес потихоньку заканчивается, деревья редеют, я уже вижу мраморную арку в конце тропы. Продолжаю гнать Киллиана так, будто моя соперница где-то рядом. Словно она может вырвать у меня победу в последний момент.

Тяну поводья на себя, но ещё до полной остановки Киллиана замечаю, как тени расплываются, открывая поразительно прекрасную светловолосую фейри, которая прислонилась к арке и теперь коварно ухмыляется.

Я не могу выразить словами, что это улыбка делает со мной. Сердце колотится, мозги выключаются, язык не слушается.

– Как? – наконец выдавливаю я.

Она обошла меня. Каким-то образом выиграла в этой гонке, и я ещё никогда не видел, чтобы кто-то выглядел при этом столь восхитительно.

Она мрачно усмехается.

– А я-то думала, ты уже запомнил, что меня нельзя недооценивать.

Я поднимаю брови.

– Видимо, никогда.

– Я могу ходить через тени, забыл?

Чернильно-чёрный туман обволакивает её, и в следующее мгновение она уже стоит прямо рядом с Киллианом. Он пятится от неё, недовольно пыхтя, но Кейлин ласково шепчет ему несколько успокаивающих слов, пока он не подставляет ей нос.

– И ты можешь таким образом совершать большие скачки?

– Типа того.

– На какое расстояние?

– Несколько десятков метров за раз.

Медленно моргаю. Ого. Я уже думал, что она ответит в километрах, но это всё равно впечатляет.

– На такие перемещения сильно расходуется резерв, поэтому я не пользуюсь этой способностью без особой необходимости.

Киваю. Силы лучше беречь при возможности. Спрыгиваю с Киллиана и перекидываю поводья, гладя оленя по шее. А затем веду его к арке.

Он снова фыркает, крутя головой.

– Не любит порталы?

Качаю головой.

– Как и большинство животных. Мне кажется, для них это нечто противоестественное.

Кейлин кивает.

Я делаю с Киллианом небольшой круг, переводя его на рысь, и подвожу его к порталу. Почувствовав лёгкое потрескивание магии, он начинает сопротивляться, но набранная скорость позволяет без особого труда затянуть его в портал. Он продолжает упираться и пыхтеть даже на той стороне – когда мы уже за тысячу километров от Светящегося двора. Деревья здесь темнее, листья у них глубокого изумрудного оттенка, а кора толстая и тяжёлая, будто каменная.

Кейлин делает долгий глубокий вдох, останавливаясь рядом с нами в незнакомом месте. Чувствует ли она, что мы стали ближе к её дому? Обваливающийся двор находится примерно в ста пятидесяти километрах на юго-восток от Теневого двора. Конечно, это не так уж мало, но тем не менее двор Тьядина один из ближайших к её родине.

Королева организовала этот портал специально для меня и моей миссии вскоре после завершения Испытаний. Отсюда всего восемь километров на север до Греховных Врат. Это позволило мне лучше изучить местность, особенно когда я не смог сразу же попасть в Выжженные земли.

Над верхушками деревьев виднеется край высокой стены, полностью состоящей из зелёных лиан с шипами. От одного её вида меня бросает в пот. Я не боюсь проклятых земель или опасностей, поджидающих там. Меня пугает угроза неминуемого провала, нависающая надо мной.

С того самого момента, как Кейлин предположила, что в этом может быть замешан мой отец, эта мысль укоренилась в моём сознании, и я никак не могу от неё избавиться. Вот только я уже внимательно изучил окрестности, осмотрел стену из лиан вдоль и поперёк в поисках каких-нибудь свежих чар. Всё безуспешно. Были только остаточные следы сделок с призраками, но это не такая уж редкость и вряд ли может быть причиной моих неудач.

Если я не смогу попасть в Выжженные земли... То меня навсегда запомнят как неудачника. Все будут меня ненавидеть. И смерть каждого, до кого доберётся чума, будет на моей совести. Я сглатываю ком в горле и прикусываю внутреннюю сторону губы.

Сейчас меня спасает только то, что чума пока что перестала распространяться. Это проклятье разлагает всё, до чего добирается, и высасывает магию из земли. Но вот уже несколько недель, как наступило затишье.

Королева сообщает мне самые последние новости о распространении чумы. И пока что не давит на меня, чтобы я поскорее разобрался со своей проблемой, потому что жертв стало меньше. Однако я понимаю, что это лишь временная отсрочка.

– Мы найдём способ, – обещает Кейлин мягким, успокаивающим голосом. Я слышал её мрачной и угрожающей, упрямой и разозлённой. Но именно этот тон воздействует на меня сильнее всего. Вызывает мурашки по всему телу.

Мы идём по неровной тропе, ведущей нас прочь от Греховных Врат, и с каждым шагом мне становится легче дышать.

После интенсивного забега с моим жалким поражением я позволяю Киллиану спокойно идти в размеренном темпе без тяжести моего веса.

Первый километр занимает у нас чудовищно много времени, хотя часть меня наслаждается передышкой. Спокойствие природы и никакого давления. Присутствие Кейлин каким-то образом позволяет мне расслабиться. Это иронично, конечно, с учётом того, что она всадила обсидиановый клинок в сердце моего брата десять лет назад.

Я не уверен, зачем напоминаю об этом себе снова и снова. Возможно, потому что мне нужно напоминание. Нужно для того, чтобы перестать пялиться на её изящную фигуру. Или таять от её чарующей улыбки под впечатлением от исходящей от неё силы.

В итоге я решаю снова забраться на Киллиана. Не за чем перенапрягать ноги в самом начале пути. К тому же я зачем-то же взял с собой этого оленя – не для того, чтобы идти рядом пешком.

Устроившись в седле, я протягиваю руку Кейлин.

– Ни за что.

Поджимаю губы, обдумывая, стоит ли мне с ней спорить. Но понимаю, что нет.

На Киллиане я проезжаю ещё два километра галопом, Кейлин не отстаёт, но её движения какие-то странные. Постепенно становится всё заметнее, что она хромает. И вдруг я вижу, как она касается рукой бедра, и на её ладони остаётся кровь.

Я немедленно останавливаю Киллиана.

– Когда ты успела пораниться?

Она пожимает плечами, продолжая бежать.

– Кейлин!

– Во время схватки с наёмниками. Видимо, из-за гонки рана открылась. Ничего страшного.

– Быстро залезай на оленя!

Она прочищает горло, её зубы стиснуты, руки скрещены на груди.

Я качаю головой и спрыгиваю на землю.

– Ладно. Тогда ты езжай, а я побегу.

– Я не заберу у тебя оленя.

– Ну а я не позволю тебе бежать дальше, истекая кровью. Так что либо ты едешь со мной, либо мы разбиваем здесь лагерь на ночь.

– Ещё даже полудня нет, – она раздражённо вскидывает руки.

– Что ж, это будет чертовски длинная ночь.

– Ты такой упрямый.

– Шутишь, что ли? – моргаю. Это я упрямый?

Она ухмыляется, закатывая глаза.

– Ладно! Поеду я на твоём чёртовом олене. Но рана пустячная, честное слово.

– Так дай ей время зажить.

У меня мелькает мысль, что я мог бы исцелить её. Но это такой интимный процесс – моя магия, буквально моя сущность, входит в тело, заживляя рану изнутри, – что я не уверен, готов ли пойти на это с Кейлин снова.

В тот первый раз я ненавидел её. И не понимал своего иррационального желания защитить её, не осознавал её значимость для меня. Но теперь мне известна причина, и от этого только хуже.

Она моя истинная.

Пара, выбранная моей магией. Я слабо понимаю, что это значит, и оттого ещё страшнее. Особенно потому, что речь идёт о той, с кем я не могу быть вместе. По ряду причин.

Так что теперь, когда я знаю правду – и простил ей то, чего не прощают: убийство моего брата, – я не знаю, могу ли позволить себе оказаться рядом с ней в столь уязвимом положении вновь. Даже если это всего лишь царапина.

Я с лёгкостью взбираюсь обратно на Киллиана и протягиваю ладонь Кейлин. Она принимает руку, не глядя мне в глаза, и запрыгивает в седло позади меня.

Она пытается отсесть как можно дальше, но при первых же движениях Киллиана седло наклоняется, и Кейлин соскальзывает вплотную ко мне. Её грудь на несколько секунд прижимается к моей спине. Её ворчливый стон вызывает у меня усмешку.

Она неохотно кладёт руки мне на талию, и моё сердце пропускает удар. Я чувствую жар её кожи.

– Так нормально? – спрашивает она.

– Да, – легко бросаю я, хотя внутри весь напряжён. Я как будто вот-вот взорвусь.

Мы с Кейлин провели много времени вместе на Испытаниях, но тогда, при всей нашей уязвимости, мы едва ли были так близко физически. Никогда не прикасались друг к другу, если этого можно было избежать.

«Она не останется в мире фейри», – напоминаю себе.

Мои противоречивые чувства к ней роли не играют. Я не могу испытывать влечение к ней, мне нельзя хотеть её. Потому что, если мне повезёт, то в ближайшие дни я попаду в Выжженные земли, а когда я вернусь, ей придётся вернуться в мир людей.

Это нестрашно. Если только я не успею привязаться к ней.

Будущее, которое предопределила нам магия, никогда не наступит. И только от нас зависит то, сколько боли нам принесёт расставание.

Кейлин

Мои руки мягко лежат на талии Рева. Это сущая пытка – отчётливо чувствовать все места, где наши тела соприкасаются, и каждое движение, пока мы скачем на спине этого великолепного оленя в едином ритме стука копыт, вызывает волнительные ассоциации.

Чёртовы мысли. Чёртово тело. Чёртова магия.

Принц Ревелн из Светящегося двора нуждается в моей помощи. Возможно, он даже доверяет мне. Но он никогда не захочет меня в этом смысле. А даже если и захочет, какая разница? Я обречена. Моё будущее предрешено.

Что бы мы ни делали, скоро нашим отношениям придёт конец.

Мышцы Рева напряжены. Я чувствую это, поскольку сама вплотную прижата к нему.

– О чём думаешь? – буднично спрашиваю я.

Он прочищает горло, распрямляя плечи.

– Ни о чём.

Хмыкаю. Наверное, ему тоже неудобно от того, как близко мы друг к другу, потому что ему неприятно. Я прикусываю губу и пытаюсь отодвинуться от него. Получается не особо. Седло не рассчитано на двух наездников.

Олень бежит через пышный зелёный лес, растущий на горном плато. В этих горах провёл почти всё своё детство наш друг Тьядин. От гномов он унаследовал невысокий рост, коренастое телосложение, повышенную волосатость и дар управлять камнями, оказавшийся весьма сподручным на Испытаниях.

Наверное, из всего населения магического мира я доверяю только двум своим союзникам. Но даже это доверие, честно говоря, имеет ограничения. Рев – не исключение.

Вот Рейвен я доверяю целиком и полностью. Но она сейчас совсем в другом мире.

Медленно и протяжно выдыхаю, позволяя тоске по ней наполнить моё сердце. Она была моим единственным лучиком света, пока я жила в изгнании в человеческом мире. Благодаря ей я не теряла надежды.

Я понимаю, что ей лучше без меня, но не могу не скучать по тому, как она на меня смотрела. Будто я главный подарок в её жизни. Бесценный подарок, который нужно холить и лелеять.

Никто за всю мою жизнь не смотрел на меня так, кроме неё.

Я использовала её, потому что не могла отказаться от этого ощущения. И это едва её не погубило.

Хотя почему «едва»? Её реально убили. Нам просто повезло, что Рев сумел вернуть Рейвен к жизни, даже не зная, кто она такая. Ему было достаточно того, что она важна мне, чтобы решиться на это.

– А ты о чём думаешь? – спрашивает Рев.

Задерживаю дыхание на мгновение.

– О Рейвен, – выдыхаю я.

Его плечи напрягаются.

– А... И как она там?

Он говорит медленно и тихо, будто бы осторожно подбирая слова. Как если бы я была зверьком, которого он боялся спугнуть.

– Точно не знаю. В безопасности, скорее всего. Это самое главное.

– Так... ты сейчас переживала об этом? – продолжает он. Я медлю с ответом и, наверное, слишком долго.

Не уверена, как он относится к Рейвен. Наши с ней отношения... сложно объяснить.

– Нет. Я просто подумала о том, что скучаю по ней. И что доверяю ей как никому.

– А мне ты не доверяешь?

– Доверяю. Но несколько по-другому.

Он медленно кивает.

– Осторожно, мы балансируем на краю попасти, – сначала мне показалось, что он намекает на наш разговор, но потом я замечаю впереди узкую тропу по краю скалы.

– Киллиан справится?

– Эта порода умеет скакать по горам. Я не просто так его выбрал.

Я ничего не отвечаю, потому что что бы я ни сказала, это выдаст моё полное непонимание темы. Так, значит, Реву было из чего выбирать? Я даже никогда не думала об оленях, лошадях или ещё каких животных, на которых ездят фейри. Моя семья не могла позволить себе такую роскошь. У нас даже туалет был на улице.

Мы с Ревом выросли в совершенно разных условиях.

Да, формально я отношусь к аристократии и ношу титул графини – или носила до изгнания и отречения. Но в таком бедном дворе, как мой, титул графа или графини ничего не значит, потому что нам не хватало магии, чтобы поддерживать функционирование такого большого поместья, как наше. Вместо этого мы оставили его разрушаться и переехали в небольшой домик в деревне рядом с Шепчущим лесом.

По иронии судьбы я могла бы запросто сейчас восстановить поместье. Да что там, моей магии хватило бы на целый дворец и большую часть королевства. Вот только ценой такой силы стало изгнание из магического мира.

Киллиан взбирается вверх по скале, а нас с Ревом качает и шатает. Я крепче сжимаю талию принца, он кладёт ладонь на моё колено, успокаивая.

Вот только моё сердце начинает колотиться по совершенно иной причине.

Мы поднимаемся на несколько десятков метров, пока дорога, наконец, не выравнивается. Дёрганный пейзаж каменных стен заканчивается, и перед нами открываются широкие просторы долины. Между двух гор возведён замок. Я бы никогда не нашла это место в одиночку.

Не сказать, что замок очень большой, но издалека кажется весьма роскошным. Он сделан из гладкого серого камня и украшен белым мрамором. Интересное сочетание тёмного и светлого – наверное, это символ союза фейри и гномов, которым известен данный двор. Острые шпили тянутся ввысь, каждый из них охраняет крылатая горгулья.

Любопытно, это просто декорация или настоящие существа, оживающие в свете луны? Оба варианта одинаково возможны. Горгульи реально существуют, но в то же время нередко встречаются их каменные подобия.

Мы подходим к широкой пещере с одним узким рядом камней, преграждающим путь. На входе стоит коренастый стражник в полном вооружении. Это же не может быть мостом? Мы сбавляем скорость, спокойно подъезжая к стражнику.

– Назовите своё имя и цель прихода! – гремит его голос ещё до того, как мы останавливаемся перед ним.

Рев останавливает оленя в трёх метрах от пещеры.

– Принц Ревелн из Светящегося двора. Приехал к Тьядину Железному Молоту. Он ждёт нас в гости.

Стражник сужает глаза и поднимает подбородок.

– Пароль.

– Сфера ужасов.

Я моргаю от неожиданности, когда стражник отходит в сторону, пропуская нас.

– Почему именно сфера ужасов? И я не знала, что он нас ждёт.

Рев не отвечает, вместо этого понукая оленя зайти в пещеру.

Я спрыгиваю с Киллиана, пока мы не заехали в узкий проход, потому что своим ногам доверяю больше, чем боевому оленю Рева.

– Испугалась? – дразнит Рев.

– Ха-ха.

Чёрт, да.

На половине пути Рев всё-таки отвечает на мой вопрос:

– Не то чтобы ждёт. То есть не прямо сейчас. Но в последнюю встречу он предложил на всякий случай свою помощь и дал пароль. Вернее, намекнул, что это часть Испытаний, которая больше всего ему не понравилась.

– А почему не наоборот?

– Слишком легко догадаться, – пожимает плечами Рев.

После моста мы снова спускаемся по очередной извилистой тропе, которая приводит нас к туннелю с большими узорчатыми арками. Тени поглощают нас, стоит только нам войти в эту чудесную пещеру. Я чувствую удивительный аромат, чем-то напоминающий лаванду.

– Ах, – вдыхаю я. И врезаюсь в Киллиана. – Эй!

– Прости, я почти ничего не вижу в этой темноте.

Усмехаюсь.

– Бедненький светлый фейри, – обхожу оленя и его наездника, прижавшись спиной к холодному камню, беру поводья и веду Киллиана за собой, нашёптывая успокаивающие слова.

Наконец, мы достигаем входа в замок: здесь купольный потолок и факелы на стенах, освещающие зал. Я даже не успеваю окинуть взглядом комнату, как низкий голос наполняет пространство:

– Не ожидал встретить тебя вновь, фейри теней.

Вздрогнув, разворачиваюсь и вижу знакомого фейри-гнома, приветливо улыбающегося мне.

– Привет, Тьядин.

Рев

– Я не был уверен, придёте ли вы сюда когда-нибудь на самом деле, – признаётся Дин. – Сегодня я собирался в горный поход, но, видимо, придётся поменять планы, – он весело смеётся, махнув нам рукой, чтобы следовали за ним.

Я не стал уточнять, что прийти сюда было идеей Кейлин.

Тьядин зовёт слугу, чтобы тот отвёл Киллиана к стойлам, а затем ведёт нас через ещё один тёмный – извилистый, с множеством поворотов и почти без какого-либо освещения. Я привык к яркости своего двора, где всё всегда видно. В этой же темноте легко потеряться. Никогда не знаешь, что ждёт тебя за углом. Факелы на стенах расположены так далеко друг от друга, что тёмных участков намного больше, чем мне бы хотелось.

Это скорее стихия Кейлин. Мне бы хотелось посмотреть на её лицо сейчас, на её реакцию... Но в этих туннелях ничего не видно.

Наконец, мы доходим до дверей – кажется, это вход в замок. Девятиметровые дощатые двери с железными креплениями. Напротив них огромная лестница – значит, мы уже внутри. Это был чёрный ход?

Мы молча проходим мимо пары долговязых фейри, перешёптывающихся в коридоре. Сворачиваем в коридор поменьше, в конце которого виднеется деревянная дверь, за которой оказывается комната для гостей с витражными окнами и полыхающим огнём в камине. У одной стены стоят два книжных шкафа, а всё остальное пространство завешано старыми портретами неизвестных мне фейри. Пол здесь из серого камня, но большую его часть покрывает красный ковёр с густым тёплым ворсом.

– Хата топчик, Дин, – комментирует Кейлин, рассматривая сундук с безделушками.

– Чего?

– Отличное место, – поясняет она со смешком.

– А, спасибо. Для меня это всё в новинку – я переехал сюда только после Испытаний. Большую часть жизни я провёл с отцом в горах. Хотя мама выросла здесь, да.

Его мать – чистокровная фейри, а отец – гном. Похоже, ещё несколько месяцев назад его жизнь кардинально отличалась.

– Как ты стал чемпионом? Ты вроде бы не рассказывал, – интересуется Кейлин, устраиваясь на одном из диванов, застеленных тёмным мехом.

– Наш совет провёл свои предварительные соревнования – просто несколько боёв. Победитель должен был стать представителем нашего двора на Испытаниях. Никого не волновало, что мой отец – гном и что я даже отдалённо не похож на фейри, потому что единственным требованием к участникам была принадлежность к Обваливающемуся двору. Мне кажется, наша королева была рада, что победил полугном, потому что это показывает всю суть нашего двора. Впрочем, конкуренция была невысокой. Хотя участвовать могли все желающие, заявки подали только семеро. Думаю, многие фейри побоялись соревноваться с правящими дворами. На нас оказывалось огромное давление, ведь мы должны были отстаивать честь двора.

– И они гордились тобой, полагаю? – улыбается Кейлин.

– Очень. Даже после того, как я намеренно провалил одно из испытаний. Я мог бы пройти ту сферу, просто... Мне показалось, что дальше игра не стоит свеч.

На этих словах я сглатываю и опускаю глаза на свои ноги.

– Но я и так зашёл далеко. Приобрёл союзников. Мой двор был чрезвычайно доволен тем, как я себя показал. Честное слово, если бы я вылетел ещё на втором испытании, они бы всё равно были счастливы. Тот эпизод с теневиверной уже вошёл в легенды.

Кейлин смеётся.

– Я бы сказал, что тебе стоит быть готовой к тому, что могут попросить автограф, но сейчас при дворе некоторые волнения и всем не до гостей.

– Почему? Что случилось?

– Ох, ну, это касается гномов. Почти у половины жителей этого двора были в роду гномы, так что появление из неоткуда законного наследника на трон гномов – это довольно-таки значимое событие.

Глаза Тьядина сверкают янтарём сильнее, чем обычно. И я сразу же понимаю, что для него это чрезвычайно важный вопрос.

– Трон гномов? Один из пропавших наследников? – спрашивает Кейлин.

Тьядин рассказывал нам историю распада гномьего королевства, с момента которого прошло уже больше ста лет. Даже сильнейшие фейри правящих дворов знают об этом немного – так, обрывками, но Тьядин описал нам, как развивались события для гномов.

Если кратко, то король был убит древним чудовищем, а двое его сыновей похищены враждующими группировками, обе из которых заявляли, что у них истинный наследник престола. Всё это вылилось в гражданскую войну, к которой добавилось нашествие гоблинов, и привело к гибели гномьего королевства. Теперь они живут по всему миру, лишённые места, которое могли бы назвать родиной.

Тьядин кивает и пробегает пальцами по длинным чёрным волосам.

– Есть доказательства, что один из них погиб. Так что если это правда второй из братьев... То он, бесспорно, истинный король гномов.

Тьядин молчит некоторое время, разглядывая свои сапоги.

– И что это значит для твоего народа? – спрашиваю я про всех гномов. Но больше всего мне интересно, конечно, что это значит для моего друга. Я хорошо знаю, как он гордится своим гномьим наследием. Значит ли это, что он пойдёт за этим королём? Если его история правдива, то я бы на его месте так бы и поступил. – Этот наследник собирается увести гномов за собой?

– Он утверждает, что хочет вернуть себе трон на исторической родине. И теперь собирает союзников, готовых бороться вместе с ним. Не думаю, что их наберётся много, но...

Кейлин прищуривает глаза.

– Но ты пойдёшь, – уверенно заканчиваю я. Его выражение лица и скромная, но в то же время гордая поза говорят сами за себя.

Он кивает.

– Наверное, это глупая затея. Шансы на то, что маленький отряд гномов-воинов сможет прогнать гоблинов, победить неизвестное чудовище, всё ещё обитающее в горах, и восстановить королевство...

– Это будет героическая смерть, – соглашаюсь я.

– Спасибо, – он закатывает глаза и бросает в меня подушку. Я с лёгкость ловлю её и откидываюсь на спинку дивана.

– Но если бы такой выбор стоял передо мной, – продолжаю, – то я бы предпочёл умереть за свои идеалы, чем жить с сожалениями и вечными сомнениями «что было бы, если...»

Тьядин улыбается.

– Спасибо, – он садится напротив Кейлин, пристальный взгляд которой я ловлю на себе. Встречаюсь с ней глазами, гадая, о чём она думает, но она моргает, будто спохватившись, и отворачивается.

Тьядин прочищает горло.

– Итак, Кейлин… Не ожидал встретить тебя здесь. Как вы пересеклись с Ревом?

Кейлин моргает, её глаза на мгновение распахиваются, но она быстро берёт себя в руки.

– Ну, это отдельная история...

– Она принесла подарок моему отцу, – небрежно бросаю я.

– Да?

– Голову наёмника.

Тьядин хлопает себя по лбу.

– Нет.

– Да, – подтверждает Кейлин без ложной скромности.

Я смеюсь.

– Это было чертовски круто, на самом деле. Никто этого не ожидал, но лицо моего отца, когда она прошла через весь банкетный зал... Клянусь, я не забуду его до конца жизни.

– Чёрт, похоже, я пропустил исторический момент.

– О да.

– В общем, я так понимаю, вы здесь, потому что тебе нужна помощь с твоей миссией. Какая именно?

Я делаю глубокий нервный вдох и заставляю себя рассказать Тьядину всё. Когда я описываю свою провальную попытку пройти через Врата, атмосфера в комнате заметно меняется. Тьядин подаётся вперёд, его взгляд направлен в никуда, пока он внимательно слушает каждое моё слово. Он относится к ситуации со всей серьёзностью, и от этого мне становится немного легче.

Я больше не один. У меня есть союзники.

Это не приблизило меня к решению проблемы, но я знаю, что они приложат все возможные усилия, чтобы помочь мне.

– Итак, нам нужно, – подводит итоги Кейлин, – чтобы Рев любой ценой попал в Выжженные земли.

– Катапультируем его туда? – шутит Дин с кривой ухмылкой.

– Ха-ха, – Кейлин закатывает глаза.

– Серьёзно, я готов, если это сработает, – я сглатываю, потому что мне совсем не смешно. – Плевать, если я не вернусь... Я должен попасть туда и достать лекарство.

– Нет, ну тебе нужно будет вернуться, чтобы передать лекарство.

– Ты понял, что я хочу сказать. Я не могу стать неудачником в глазах всего мира, который даже не смог войти через Греховные Врата.

– Может, это хороший знак, – продолжает веселиться Тьядин. – Вдруг ты слишком чист для ада? Это ведь не позорно.

– Да, я всего лишь подведу весь мир и позволю тысячам умереть. Если об этом станет известно, всем уже будет плевать на причины. И раз уж на то пошло – нет, дело не в этом. Необязательно быть убийцей... – я запинаюсь, стараясь не смотреть на Кейлин. Она заметно напрягается, пока я пытаюсь подобрать дальнейшие слова. – Необязательно быть преступником, чтобы войти в Выжженные земли. История знает много примеров, когда фейри, которым удалось зайти и выйти, были настоящими героями ещё до Выжженных земель.

– Но это не значит, что у них не было своих личных демонов, – отмечает Кейлин.

– И у меня они тоже есть, – если бы только она могла почувствовать злость, клокочущую у меня в груди... Мою эгоистичную жажду власти. Мою ненависть к своему родному... Встряхиваю головой. Нет, он не мой отец. – Говорю вам: это не потому, что я слишком хороший.

– Тогда теория номер два, – продолжает Тьядин с каменным выражением лица, сосредотачиваясь на деле. – Может ли быть такое, что Врата не признают тебя победителем Испытаний?

Хмыкаю.

– Да, я уже спрашивал об этом королеву... Это был неловкий разговор, но избежать его было нельзя. Она сказала, что Врата не волнует результат Испытаний. Войти может кто угодно.

– Похоже, от королевы помощи особо не дождёшься, – бормочет Кейлин. – Ещё какие есть предположения?

– Ничего обнадёживающего. Может, Врата просто выёживаются и пустят меня, когда у них будет хорошее настроение? Или, может быть, колдун, начавший чуму, заодно наложил на Врата чары, чтобы никто не смог войти? Может, есть какая-то загадка, которую нужно решить? – я пожимаю плечами.

– Что ж, тогда продолжим пытаться, – уверенно заявляет Кейлин. – Прогуляемся до Врат завтра. Ты попробуешь снова, а мы посмотрим. Вдруг со стороны заметим что-то важное. В лучшем случае ты уже завтра попадёшь в Выжженные земли и пойдёшь дальше спасать мир. В худшем – мы вернёмся сюда и продолжим мозговой штурм.

Я делаю глубокий вдох и киваю. Хорошо иметь план, даже такой простой. Хотя бы есть понимание моих дальнейших действий. И хотя я уже знаю, чем всё закончится, дышать всё равно стало чуточку легче.

Кейлин

Тьядин предлагает нам две гостевые комнаты рядом друг с другом. Его собственная спальня находится двумя этажами выше, но он проводит несколько часов у Рева – прям очень долго. Либо он там уснул, либо я просто не слышала, как он ушёл.

Я просматриваю книги, которые взял с собой Рев, пытаюсь узнать о Греховных Вратах как можно больше. Есть в этом что-то мазохистское. Ещё десять лет назад я поняла, что после смерти моя душа окажется в плену Выжженных земель. Это неизбежно после того, что я совершила. Моя душа была очернена и изувечена с того самого дня, когда я свернула не в тот проход в Пещере Тайн – когда Несущий Ночь вонзил свой коготь в мою грудь. Или, возможно, когда я согласилась на его сделку и приняла его магию. В любом случае, девочка, которая вошла в те пещеры, так никогда и не вышла.

Короче, загробная жизни фейри и судьба нечестивых душ – не самая приятная для меня тема. «Я делаю это ради Рева», – напоминаю себе. Мне хочется, чтобы его жизнь стоила того, чтобы пожертвовать моей. Мне хочется верить, что я сделала правильны выбор.

Медленно втягиваю носом воздух и скрепя сердце продолжаю читать.

Выжженные земли делятся на три зоны. Окраина, внутренний круг и ядро. Чем дальше от Врат, тем гнилее души и злее призраки. Чем ближе к центру, тем жарче атмосфера, темнее небо и гуще туман. Живые могут протянуть в ядре не больше нескольких часов, потому что воздух там ядовитый.

Одна из книжек Рева описывает истории двенадцати фейри, вошедших через Греховные Врата и успешно вернувшихся назад. Один из них провёл там целый год. В других книгах встречались мифы о предполагаемом происхождении Выжженных земель. Например, такой: создатели мира фейри и его жителей поссорились между собой и трое из них сотворили магическую территорию для изгнания, мощь которой позволяет удерживать в заточении даже таких, как они. Я пробежалась глазами по страницам, но из-за того, что эта легенда вызывала у меня сильные ассоциации с Несущим Ночь, мне сложно было сосредоточиться на словах. Если Выжженные земли – это тюрьма для таких, как он (а то и хуже), то я не хочу об этом знать.

В книге сказано, что Греховные Врата заколдованы так, чтобы только одно живое существо могло войти и выйти раз в десять лет. Ключевое слово – выйти.

Живые могут войти в любом количестве, но доподлинно известно, что вернуться позволено только одному. Все живые при входе обязаны заверить Греховные Врата в добровольности своих действий. Это нужно для того, чтобы нельзя было принудить кого-либо войти в Выжженные земли в качестве наказания – это место не предназначено для смертной казни.

В книге нет никаких упоминаний особых требований к входящим. Нет ничего ни про загадки, ни про порочность души.

Однако есть примечание, что помимо первоначальной цели удержать в заточении самых злых существ, это место задумывалось как временная тюрьма. Мол, каждая душа достойна искупления, даже самая прогнившая, и как только она встанет на путь истинный, с которого свернула при жизни, ей будет позволено переродиться.

Именно поэтому многие призраки идут на сделку с живыми. Да, для некоторых это просто развлечение, к которому подталкивает жажда приключений, и возможность набедокурить в мире, в котором некогда обитали, но для других это шанс исправить ошибки, совершённые при жизни.

Душам необязательно быть кристально чистыми, чтобы переродиться. Многих удерживают внутренние конфликты. И среди них всегда выделяется одна отрицательная черта. Главный грех. Наихудший порок.

Именно он превращается в испытание для души. Если она сможет его преодолеть, то получит искупление. Откажется – останется в аду навсегда.

Выжженные земли призваны удерживать злых духов от мира живых, но в то же время дают этим духам возможность осознать свои самые опасные пороки и победить их. Как только душа справляется с испытанием, она покидает землю смерти и обретает новую жизнь.

Дальше идёт перечисление наиболее распространённых способов очистить душу.

Самоотверженность. Смирение. Прощение (себя и других). Принятие. Правда. Искренняя забота.

Это довольно общие слова, которые мне особо не помогают. Под каждым приводится пример, как душа получила искупление тем или иным способом.

Видимо, я заснула где-то на середине этого списка, потому что в следующую секунду меня разбудил стук в дверь, сопровождаемый криком из коридора.

– Заткнись, Дин! – огрызаюсь я, отрывая лицо от пергамента. Волосы странным образом прилипли к щеке. Супер. Я сегодня буду выглядеть просто великолепно.

– У тебя пять минут, чтобы собраться. Или мы уйдём без тебя.

Слезаю со стула и открываю дверь, готовая начать день, который не обещает быть приятным.

Рев

Глаза Кейлин такие же красные, как и у меня. Мы с Тьядином не спали почти всю ночь, перебирая всевозможные книги о Выжженных землях и Греховных Вратах. Ничего нового не нашли.

Наш странный отряд особо не переговаривается, пока мы выезжаем из замка – на этот раз каждый на своём скакуне. Я еду верхом на Киллиане, конечно же, а Тьядин и Кейлин на взрослых пони – их нам с радостью предоставил Совет Обваливающегося двора, поскольку Дин вернулся с Испытаний героем. Это довольно иронично, если задуматься: он стал любимчиком своего двора, заняв пятое место, тогда как Дрейк, Кари и Бриэлль, как мне известно, стали изгоями просто из-за того, что не победили. И, что ещё хуже, проиграли фейри из младшего двора.

Добравшись до ровной дороги, мы сразу же переходим на галоп. К тому моменту, как мы подъезжаем к Вратам, солнце уже достаточно высоко, чтобы взбодрить всех нас. По Тьядину это особенно заметно, потому что он заводит разговор:

– Так, значит, вы приехали из Светящегося двора вместе?

– Ну да, – отвечает Кейлин.

– На одном олене? А что случилось с твоим скакуном, Кейлин?

– У меня его никогда не было.

– Хочешь сказать, что принц Ревелн из Светящегося двора, настоящий джентльмен, заставил леди пробежать полсотни километров на своих двоих, пока сам ехал на олене?

– Я не леди, – выплёвывает Кейлин.

– Ты же графиня, разве нет? – удивляется Дин.

– Я потеряла титул много лет назад. Да и вообще, на Испытаниях мы пробегали пешком и не такие расстояния. Пятьдесят километров – это не так уж много.

Даже для фейри пятьдесят километров сложно назвать лёгкой прогулкой, но не хочу поддерживать Тьядина в этом разговоре. Я бы сказал ему заткнуться и не лезть не в своё дело, но мне любопытна реакция Кейлин.

– На Испытаниях у нас не было выбора. А это – чисто вопрос воспитания.

– У меня всё в порядке с воспитанием. Конечно, я предложил ей своего оленя.

– Аааа, – протягивает Тьядин. – Значит, пешком добирался ты?

– Нет.

Наступает пауза. Я замечаю, как дёргаются уголки губ Тьядина. Он едва сдерживает улыбку.

– Только не говорите мне... что вы ехали вместе на одном олене? – он многозначительно поднимает брови.

– Ой, заткнись, – бросает Кейлин. Мы с ней игнорируем его тихий смех.

Деревья редеют, тропа становится извилистей, более заросшей. Фейри редко здесь ходят. Мы все по возможности обходим стороной Выжженные земли. Кому хочется оказаться рядом с адом? Никому. По крайней мере, никому с хорошими намерениями. Конечно, в году есть три дня, когда можно обратиться к духам, обитающим там. Живые фейри заключают сделки с призраками, и те выполняют задания в обмен на временную свободу от своей адской тюрьмы. Но такие сделки не особо распространены.

Мы останавливаемся на краю леса. Перед нами на километр вперёд простирается равнина с пожелтевшей травой, на другом конце её тянутся в небо терновые стены, тени от которых накрывают большие расстояния. Неудивительно, что лес здесь так плохо растёт. Сама стена насыщенного зелёного цвета, но из-за внушительных размеров она высасывает жизнь из всего вокруг, оставляя лишь пустоту.

– Ладно, давайте уже сделаем это, – бросаю я и заставляю Киллиана, которому здесь совсем не нравится, идти вперёд.

Спрыгиваю с оленя, когда он отказывается подходить хоть сколько-нибудь ближе к терновой стене. Это уже наша четвёртая поездка сюда, мог бы уже и привыкнуть. Вообще, мне бы пригодился скакун по ту сторону Врат, но, разумеется, я не собираюсь брать с собой какое-либо животное, потому что для него это будет верная смерть.

Не оглядываясь на своих спутников, я иду к проходу под красной терновой аркой. Захожу в небольшую нишу. От терний над головой мне становится не по себе, но я держу подбородок высоко, решительно направляясь к Вратам.

Разрезаю предплечье, слегка морщась от боли, и прижимаю ладонь к алому крестику.

– Я пришёл выполнить свою миссию, – обращаюсь к Вратам.

В ответ протяжное шипение, будто бы дух внутри этих стен зол на меня. Или, скорее, просто раздражён. Мол, сколько ещё раз мне нужно получить отказ, пока до меня не дойдёт?

«Ты не можешь войти».

– Почему?! – кричу я. – Просто впусти меня!

«Ты завершил свою миссию».

Сглатываю. Это что-то новенькое. И что это значит?

Но уже через секунду меня выкидывает из ниши. Я приземляюсь прямо на задницу посреди поля с пожухлой травой.

Тьядин протягивает руку, помогая мне встать.

– Ну, это было грубо, – комментирует он.

– Я раздражаю их.

– Что сказали Врата? То же самое? – спрашивает Кейлин.

– Нет. На этот раз они сказали: «Ты не можешь войти. Ты завершил свою миссию». Хотя очевидно, что это неправда.

Кейлин сощуривает глаза и поджимает губы.

– До меня доходили слухи, что чума прекратила распространение.

Киваю.

– Да, уже две недели не было новых случаев.

– Может быть, Врата знают, что тебе не нужно заходить, потому что проклятье уже снято? Может, миссия и вправду завершена. Все решат, что это твоя заслуга.

– Да, конечно. Вот только если чума внезапно продолжится, я буду выглядеть полным идиотом.

Она делает глубокий вдох. Постукивает пальцами по своему колену и начинает расхаживать из стороны в сторону.

– Попробую проехаться вдоль стены, осмотреться, – сообщает Тьядин и уезжает от нас.

– Думаешь, всё правда закончилось? Вот так просто?

Кейлин усмехается.

– В жизни ничего не бывает так просто, да?

– Никогда.

– Мы продолжим пытаться.

– Да. Я и не думал, что Врата внезапно передумают и впустят меня. Просто вся эта ситуация вымораживает. Я чувствую себя... придурком. Как будто не замечаю чего-то очевидного, – пожимаю плечами, стараясь не выдавать горечи, скопившейся внутри меня. Мне не нужны сейчас все эти эмоции. Я не могу позволить себе разрыдаться. Только не снова.

Только не перед ней.

Рев

– Итак, – произносит Тьядин, лёжа на красной бархатной кушетке, убрав руку под голову. – Ты и Кейлин.

Я поднимаю брови, но ничего не говорю. Мы провели последние несколько часов, изучая новые книги. Кейлин ушла отдыхать где-то час назад. Она толком не спала последние двое суток, поэтому мы её буквально вытурили из гостиной. Не удивлюсь, если она сейчас не спит, а продолжает читать у себя в комнате.

Не отвечая на его вопрос, я беру огурец с сыром с тарелки, которую принёс нам Тьядин. Эти закуски – скорее способ отвлечься, чем полноценный приём пищи. Во дворце стоит такая суматоха, что мы стараемся ходить в банкетный зал как можно реже, когда нам нужна нормальная передышка от бесконечных поисков.

– Что между вами происходит?

– Ничего. Она моя союзница. Мне нужна помощь, и она вызвалась помочь.

Тьядин усмехнулся.

– Она твоя истинная, Рев. Истинные, чёрт подери, не бывают просто друзьями. Как и союзниками, если тебе так больше нравится.

Стискиваю зубы.

– Всё сложно, да. Но что я могу сделать? Она осуждённая преступница, которую все ненавидят. У нас не может быть будущего, даже если я смогу её простить.

– Если? – Тьядин садится, глядя мне в глаза. – Хочешь сказать, ты ещё не простил её?

– Она убила моего брата, Дин, – выдавливаю сквозь зубы.

– Почему? – спокойно спрашивает он, ни на секунду не отводя взгляд. Как будто испытывая.

Он это серьёзно? Меня накрывает возмущение.

– У неё же была на то причина, разве нет? – он скрещивает руки. До чего же назойливый фейри-гном...

Я смотрю на свои переплетённые пальцы и не отвечаю.

– Судьба не может настолько ошибаться, Рев. Всё это не просто так. Я не знаю деталей её истории, но мне почему-то кажется, что ты знаешь больше меня. Вижу по тому, как ты смотришь на неё. Вижу, как тебе хорошо и спокойно рядом с ней. Как ты ищешь у неё поддержки и одобрения. И понимаю, что ты решил довериться мне со всем этим, – он взмахнул рукой, – по её инициативе.

Бросаю на него взгляд, но не похоже, что его как-то задевает этот факт.

– Как ты это понял?

– Сложил два и два. Ты бы не пришёл сюда, если бы не она, – он пожимает плечами. – Всё в порядке. Тебе сложно довериться кому-то. Неудивительно, с учётом всех обстоятельств.

Сложив руки вместе в кулак, прижимаю их к губам.

– Я просто хочу сказать, – продолжает Тьядин, – что ты доверился именно ей.

– И что с того? – сдался я, чувствуя, как в груди раскрывается бездна.

– А то, что ты бы не доверял ей так, если бы действительно ненавидел за события десятилетней давности.

Сглатываю.

– Какая разница? Я не ненавижу её. Я доверяю ей больше, чем следовало бы. Но у нас нет будущего. Магия истинных пар не настолько сильна, Дин. Как только я добуду лекарство, она вернётся в изгнание. И даже если бы её наказание отменили, думаешь, Светящийся двор когда-нибудь принял бы её в качестве своей королевы? – у меня вырывается горький смешок.

– Ты стыдишься её? Не хочешь, чтобы другие узнали? – предполагает Дин. Я вскакиваю на ноги. Все мышцы напряжены аж до боли.

– Надежды нет! – громко повторяю я. – Так зачем доводить всё до конфликта с моим народом? Зачем проходить через все эти страдания? Оно того не стоит.

Тьядин наклоняется вперёд, опираясь подбородком на большие пальцы и прижимая указательные к губам. Он задумчиво смотрит на стол между нами и молчит довольно продолжительное время.

Моё сердце бешено колотится. Часть меня хочет прогнать Тьядина. Крикнуть, чтобы не лез не в своё грёбаное дело. Но я знаю, что он желает мне добра, и, честно признаться, я не хочу потерять ещё одного друга. Поэтому я запихиваю боль и гнев обратно в глотку и крепко зажмуриваюсь.

– А по-моему, оно того стоит, – тихо произносит Дин, прерывая тишину.

– Ты что, влюблён в Кей? – в шутку спрашиваю я, разряжая обстановку. Дин усмехается, но улыбка быстро угасает.

– Я ведь тоже увидел свою истинную в той сфере, – напоминает он. Я сажусь обратно, откидываюсь на спинку дивана и жду, когда он продолжит.

– И?

Он бросает на меня взгляд.

– Я не знаю её. Никогда не видел. Но теперь её лицо не выходит у меня из головы. Когда мы встретимся? Будет ли у меня шанс? Я постоянно об этом думаю.

Запрокидываю голову, глядя на каменный потолок.

– Иногда, когда я вижу тебя рядом с Кейлин... Я представляю себя на твоём месте. Мне легко поверить, сколько боли это может принести. Сколько сложностей. Но я знаю, что даже если моя истинная совершила нечто ужасное, я бы всё равно её любил. Может, я бы и не пожертвовал всем ради неё... Хотя кто знает. Но я уверен, что использовал бы каждую возможность, чтобы быть с ней, пока мог бы. Мне бы хотелось хотя бы... узнать, каково это – быть с ней.

Я сдерживаю слёзы и прочищаю горло.

– Мне придётся провести всю оставшуюся жизнь без неё, –произношу я, не открывая глаз. – Я бы предпочёл не знать, чего лишаюсь.

– Будь у меня такой выбор, – медленно протягивает Дин, – то я бы предпочёл умереть за свою мечту, чем жить с сожалениями.

– Чёрт тебя подери, Дин.

– Разве любви это не касается?

Я мотаю головой.

– Это другое.

– Ага, – судя по его тону, он мне не поверил. – Но это наводит меня на мысль.

– Какую?

– Мы читали, что Врата впускают людей, только если они искренне просят, без колебаний. Что, если... глубоко внутри ты не хочешь идти?

Боль в груди нарастает, но я молчу, осмысливая его слова.

– Как только ты зайдёшь, ты потеряешь свой шанс. Ты либо умрёшь там, либо найдёшь лекарство и вернёшься, но тогда Кейлин отправится в вечное изгнание. Как только ты войдёшь в Выжженные земли, ты потеряешь её.

Я не разжимаю век.

– Может, Врата чувствуют это. Твои сомнения.

– Нет у меня никаких сомнений, – слабым голосом отвечаю я.

Никогда – ни разу – я не задумывался об этом. Я не надеялся, что у нас с ней может быть шанс. Я не боялся, что ей придётся уйти. Поэтому его теория совершенно несостоятельна, но...

– Ты уверен? – продолжает давить он. – Когда ты просишь Врата впустить тебя, твоё сердце полностью убеждено, что именно этого ты хочешь? Не потому что тебе так сказали? Ведь, как нам хорошо известно, нельзя войти по принуждению.

Киваю.

– Может, в этом была суть Испытаний. Убедиться, что избранный спаситель по-настоящему этого хочет. Может, я не подхожу по этому критерию, – тяжело сглатываю.

Делаю глубокий вдох. Дин внимательно наблюдает за мной.

– Ладно, стоит попытаться. Нужно убедить Врата, что я действительно хочу войти. Это правда. Я хочу стать спасителем. Хочу доказать, что мой отец ошибается. Хочу занять трон своего двора – а то и Верховного – хоть с поддержкой отца, хоть без.

– Ну что, предпримем ещё одну попытку?

Не скажу, что мне уже не терпится поехать, но скрепя сердце готовлюсь к любому исходу. Никаких мыслей об истинной, с которой я никогда не буду вместе. Я больше не буду мучить себя её близостью.

Пришло время исполнить своё предназначение.

Кейлин

За два дня я перечитала грёбаную тонну книжек, но так и не приблизилась к ответу на вопрос, почему Рев не может пройти через врата ада. Если вырвать эту фразу из контекста, можно подумать, что ему повезло.

Но вроде бы у Рева и Дина появилась какая-то теория. Они не сказали мне подробностей, но Рев снова поехал к терновой стене... на этот раз один.

Гномы и фейри, живущие во дворце Обваливающегося двора, перешёптываются за моей спиной, пока я стою в банкетном зале и смотрю в окно, рассеянно разглядывая горы. С этого места открывается широкий обзор, и я легко могу представить, что там, вдалеке, где у линии горизонта виднеется тёмное пятнышко, лежат теневые земли. Мой дом.

Где-то за всеми этими горами располагается моя родина, даже если отсюда её не видать.

Если Рев сможет войти в Выжженные земли, я отправлюсь во Двор Теней, что завершить свою личную миссию. Пройти через врата Теневого Дворца с высоко поднятой головой. Прикоснуться к чёрному фонтану и наполнить источник своей магией. Преклонить колени перед своей королевой и получить признание двора.

Это моя мечта с самого детства. Простой набор действий, который я так и не выполнила.

Но в то же время сердце ноет при одной только мысли об уходе Рева. Знаю, это бессмысленно. Но когда он рядом, я чувствую себя более целостной, чем многие годы до этого. Будет жалко потерять это ощущение.

Даже если это неизбежно. Я просто рада тому, что было. А было намного больше, чем я могла когда-либо надеяться.

‒ Ты в порядке?

Вздрагиваю от неожиданности и разворачиваюсь к Тьядину.

‒ Не подкрадывайся ко мне так, ‒ я шлёпаю его по руке.

‒ Эй, это уже объявление войны, юная леди.

Фыркаю.

‒ И с кем ты собрался воевать? С Двором Теней? Или с миром людей?

Он пожимает плечами.

‒ Только с тобой.

В шутку чмокаю его в щеку и подмигиваю.

‒ Как я уже не раз говорила, тебе придётся встать в очередь. У меня много врагов.

‒ Ты же знаешь, что я буду на твоей стороне, ‒ он в миг становится серьёзным, ‒ если понадобится.

Сглатываю. Это одно из самых приятных предложений, которые мне когда-либо делали.

‒ Спасибо, ‒ искренне отвечаю я. ‒ Но чаще всего мой главный враг ‒ я сама.

Он улыбается.

‒ И даже в этом случае я буду на твоей стороне.

Улыбаюсь, едва сдерживая слёзы. Только не надо разводить нюни, Кей.

‒ Думаю, тебе одного Рева хватает по горло.

‒ Сложно поспорить. Но если повезёт, уже сегодня всё решится.

‒ Да, ‒ тихо соглашаюсь я. Смотрю через его плечо, где группа девочек-фейри перешёптывается меж собой, поглядывая в мою сторону. Несколько десятков фейри, живущих в этом дворце, в большинстве своём уже привыкли к нам с Ревом, но у меня всё ещё остались пара фанатов ‒ или, как мы видим сейчас, трое, ‒ которые слоняются поблизости и пялятся на меня. Эти девочки вчера вечером попросили меня оставить автограф на картинке с теневиверной. Но, судя по всему, им этого оказалось мало.

Так странно быть чьим-то объектом восхищения.

Ну, по крайней мере, эти фейри восхищаются тем, чем я реально могу гордиться.

Внимание всех остальных обращено к здоровяку, сидящему за столом с двумя другими гномами. Он правда большой ‒ но только в ширину, не в высоту. У него густая подстриженная борода, пронзительные синие глаза, а ещё острые скулы, как у фейри. Он по-своему привлекателен, эдакой суровой красотой.

Возможный будущий король гномов ковыряется в тарелке, но почти не ест, с каменным выражением лица и сосредоточенным взглядом, словно ищет ответы на вопросы мироздания в курином бульоне.

‒ Он кажется задумчивым, ‒ бессовестно меняю я тему. Но с Тьядином этот трюк легко прокатывает. Его глаза тут же загораются при упоминании его нового кумира.

‒ Он немного угрюмый, ‒ говорит Дин. ‒ Но, как я слышал, у него была непростая судьба.

‒ Могу представить.

‒ Мне кажется, он всё помнит. Буквально всё. И то, как тёмная тварь разрушила его королевство и убила его отца. И войны из-за него с братом. Гоблинов. С тех пор он провёл много лет в бегах. Никто не хотел принимать его, боясь, что он начнёт подстрекать всех к восстанию гномов и заберёт с собой всех сородичей.

‒ А что в этом такого? Разве гномы не считаются вторым сортом в большинстве дворов?

Тьядин кивает.

‒ Да, но мы приносим много пользы. Во многих землях с гномами обращаются как с рабами. Мы строим им прекрасные замки, для поддержания которых не требуется магия, но нам платят гроши и не считают равными себе. Если гномы уйдут, то фейри придётся вернуться к магическому строительству. Некоторые умеют, но это намного тяжелее, а результат не такой впечатляющий. Никто не может работать с камнем так, как гномы.

‒ Да, не позавидуешь вашему королю, ‒ неловко комментирую я. ‒ Как его зовут?

‒ Торрик Крепкий Кнут.

‒ Когда вы отправитесь в подход?

Тьядин пожимает плечами.

‒ Надеюсь, скоро, но пока сложно сказать. Торрик собирает отряд, пусть и без особого успеха. Как только он решит, что отряд собран и больше никто к нему не присоединится, тогда и отправится. А я последую за ним.

‒ Что бы ни случилось, Дин, я желаю тебе всего наилучшего. Если мне удастся вернуться в своё королевство, я позабочусь о том, чтобы наша королева помогла вам, чем сможет, ‒ искренне улыбаюсь.

‒ Я рад, что Испытания свели нас вместе, ‒ признаётся Дин.

‒ А я рада, что смогла переманить тебя, ‒ подмигиваю.

‒ Ой, да ладно. Я был нужен тебе.

‒ Очень нужен.

Солнце уже почти село, когда я замечаю наездника, пересекающего узкий мост вдали. Его силуэт движется на полной скорости.

На таком расстоянии непонятно, едет он на коне или на олене, но маловероятно, что это может быть кто-то другой.

Я потратила большую часть дня, стоя у окна в ожидании, когда появится Рев. Его возвращение значило бы очередную неудачу. Хороший друг не должен этого хотеть.

В итоге, когда я вижу силуэт, похожий на него, часть меня приходит в ужас. А другая испытывает облегчение.

Ну, я никогда и не говорила, что я хорошая.

Бросаюсь к пещерам и, начиная спуск по тёмным туннелям, слышу грохот, эхом отражающийся от стен. Остаток пути преодолеваю бегом, пока не оказываюсь у огромных дубовых дверей ‒ центрального входа в замок. Тени танцуют в оранжевом свете факелов. Я останавливаюсь при виде широкоплечего фейри, разбивающего основание факела о пол. У меня перехватывает дыхание, сердце стучит в груди.

Рев здесь. Он в безопасности. Но ярость, исказившая его лицо, подсказывает мне, что он совсем не в порядке.

Он хватает уже разломанную железку и швыряет в стену, рыча с каждым выдохом, словно пытаясь сдержать всхлипы. Он яростно пинает обломки, всё ещё смеющие держаться вместе.

‒ Рев, ‒ зову я, но мой голос теряется в лязге металла. К факелу присоединяются другие предметы: книга, разбитая ваза и цветы, стоявшие в ней, а теперь разлетевшиеся по полу.

Я бросаюсь к Реву и выхватываю золотую статуэтку гнома из его рук. Он пытается забрать её обратно с жутким оскалом. Его глаза почти полностью чёрные.

‒ Прекрати, ‒ требую я. Его тёмные глаза находят мои. И я понимаю, что он нашёл новую цель, в ту же секунду, когда он хватает меня и ударяет об стену. Его дрожащая ладонь сжимает моё горло, а нос оказывается на расстоянии пары сантиметров от моего.

Я вздрагиваю, но не сопротивляюсь.

‒ Рев, ‒ выдыхаю едва слышно. По крайней мере, он перестал крушить декор замка дружественного нам двора. Его хватка ослабевает, а дрожь усиливается, в глаза возвращаются краски. Гнев сменяется болью, и для меня это как нож в сердце.

Мне безумно хочется узнать, что же сегодня случилось. Почему его не было так долго? На его олене дорога до стены и обратно занимает всего пару часов. А его не было двенадцать. Что же произошло за это время?

‒ Ты не ранен? ‒ спрашиваю я тихим, но в то же время напряжённым голосом.

Он моргает, в его взгляде появляется узнавание. Глаза всё ещё налиты кровью, но уже виднеется серая радужка. Он отдёргивает ладонь от моего горла и отступает назад.

Я сглатываю.

‒ А что могло меня ранить? Там не с чем сражаться! ‒ орёт он, раскинув руки. ‒ Нет врагов, которых можно было бы убить. Нет загадок, которые можно было бы решить. Там нельзя сделать НИ-ЧЕ-ГО! ‒ он переворачивает ещё один столик. Декоративные мелочи Обваливающегося двора падают на пол, разбиваясь. Я морщусь.

Он снова разворачивается и прижимается лбом к каменной стене. Всё его тело содрогается от всхлипов. «Чёрт», ‒ думаю я. Глаза наполняются слезами, когда меня охватывает то же чувство безнадёжности ситуации. Что я могу сделать? Чем помочь? Как это исправить?

Вряд ли я могу что-то изменить…

Позади меня раздаются шаги. Прибегает стражник и ошеломлённо разглядывает устроенный Ревом погром.

‒ Можете позвать сюда Тьядина? ‒ прошу я.

Стражник окидывает взглядом фойе и смотрит на меня. После чего кивает и убегает обратно по коридору. Надеюсь, Тьядин поможет нам убрать здесь всё, пока дело не дошло до дипломатического скандала.

Рев кричит от бессилия и ударяет кулаком по каменной стене. Я слышу жуткий хруст и замечаю кровь.

Бросаюсь к нему, перехватываю его руку, когда он снова заносит её для удара, и выкручиваю. На этот раз я толкаю его к стене, разворачивая лицом ко мне. Одной рукой держу его окровавленное запястье, а другую прижимаю к груди.

‒ Прекрати! ‒ снова командую. ‒ Понимаю, тебе больно, но ты должен остановиться.

Мой голос надрывается, нижняя губа дрожит. Я достаточно сильна, чтобы не дать ему покалечить себя, но видеть его в таком состоянии... невыносимо.

Ненавижу себя за то, что надеялась на его возвращение сегодня. Какая же я эгоистка!

Знала ведь, как важна для него эта миссия, но, как дура, не хотела его потерять.

Грудь Рева вздымается и опускается под моей ладонью. Его глаза, полные боли, не отрываются от моих.

‒ Рев, что произошло? ‒ шёпотом спрашиваю я. Его лицо перекашивается, плечи опускаются, он утыкается носом мне в шею.

Я стараюсь не обращать внимания на дрожь удовольствия, прокатившуюся по телу, когда я ощутила его дыхание на своей коже... Это не самые лучшие обстоятельства, чтобы возбуждаться, Кей.

Его плечи дрожали от сдерживаемых рыданий, он буквально свалился на меня. Мы упали вдвоём на пол одним большим комом из слёз и конечностей.

Я больше ничего не говорила. А что тут скажешь?

Мне знакомо это чувство. Я уже проходила через это... и не раз. Когда ты на самом дне, а всё вокруг вот-вот обрушится на тебя сверху. Когда даже свет звёзд затмевают грозовые тучи, и не осталось ни крупицы надежды.

Рев сломлен. Прямо сейчас он уязвим как никогда. И я понимаю, что это никак не исправить. Поэтому даже не пытаюсь успокоить его, заверить, что всё будет хорошо. Вместо этого просто обнимаю его и даю возможность выплакаться.

Принц фейри Светящегося двора утопает в слезах в моих объятьях.

Спустя несколько минут прибегает Тьядин. Услышав приближающиеся шаги, Рев сильнее прижимается ко мне, не поднимая головы. Тьядин останавливается. Его глаза округляются, когда он видит фойе.

‒ Что, чёрт побери, здесь произошло? ‒ выдыхает он. Его рот приоткрывается при виде нас с Ревом.

‒ Прости, ‒ кривлю лицо от неловкости. Но что ещё я могу сказать?

Он сглатывает и высоко поднимает голову, выпячивая грудь.

‒ Можешь увести его отсюда?

Киваю.

‒ Я отведу его в спальню.

‒ А я позабочусь обо всём остальном, ‒ добавляет Тьядин, решительно сжав челюсти.

Я заставляю Рева встать, он не сопротивляется. Встаю под его рукой и приобнимаю за талию. Его голова опущена ‒ то ли от усталости, то ли от стыда, точно не знаю. Сейчас это не главное. Он едва перебирает ногами по каменному полу, но послушно следует выбранному мной курсу вверх по лестнице к нашим комнатам.

Он толкает дверь в свою спальню, но затем тормозит, впервые за весь путь не давая мне потянуть его за собой.

‒ Что-то не так?

‒ Ничего, ‒ шепчет он и решительно переступает порог, не отпуская меня. Я спотыкаюсь, потому что его рука всё ещё лежит на моих плечах.

Он подходит к кровати, таща меня за собой, и падает на матрас лицом в подушку.

Кое-как забравшись под одеяла, он стонет в наволочку. Я медленно отхожу, но тут он поднимает голову.

Я совсем ненормальная, если думаю в этот момент о том, какие у него потрясающие мышцы спины?

‒ Кейлин? ‒ хрипло зовёт он.

‒ Да? ‒ шепчу я. Ему что-то нужно? Стакан воды? Зелье?

‒ Можешь остаться? ‒ слабо спрашивает он, будто ему больно просить об этом. Всё внутри меня скручивается в узел, сердце сжимается.

Ему до боли неприятно хотеть что-либо от меня. Хотеть меня.

Я сглатываю, притворяясь, что меня это никоим образом не задело. Разве его можно в этом винить?

‒ Конечно, ‒ отвечаю я, хотя моё сердце разрывается на части. Он двигается, освобождая место для меня. Моё дыхание становится прерывистым. Я что, правда это сделаю? ‒ Я никогда не оставлю тебя, пока ты сам не захочешь.

Я же и так постоянно мучаю себя. Почему бы не добавить новый вид пыток?

Так что я ложусь к Реву в постель.

Его рука проскальзывает под моей головой, а вторая оказывается на моей талии, притягивая меня ближе к нему. Я едва дышу в коконе рук Рева, прижатая к его груди.

Слёзы жгут глаза, но я позволяю себе утонуть в этих ощущениях. Жар его тепла обволакивает меня, и на несколько мгновений всё исчезает: все сомнения, страхи и боль. Остаётся только он.

Ревелн. Мой Рев.

Я встряхиваю головой, напоминая себе, что нельзя забываться. Ревелн ‒ мой избранник, но он никогда не будет по-настоящему моим.

Рев

Когда я просыпаюсь, всё тело болит и не слушается, как деревянное. Первые лучи солнца просачиваются в окно, а рядом со мной начинается какое-то шевеление.

Я быстро моргаю и отодвигаюсь, осознав, что в моей кровати лежит Кейлин.

Твою мать.

Я прокручиваю в голове события прошлой ночи и вцепляюсь в волосы. Боже, какой же я идиот. Я вчера реально сорвался с петель. И она была рядом, помогая мне успокоиться. Сдерживая меня.

Её лицо безмятежно, как никогда, грудь поднимается и опускается от ровного дыхания. Сначала я просто смотрю на неё. А потом беру прядь светлых волос, упавшую на лицо ангела, и осторожно заправляю за ушко. Позволяю себе этот каприз, этот небольшой самообман.

Позволяю себе ощутить эту отчаянную надежду на то, что могло бы быть, но чего никогда не будет.

А затем сажусь у изголовья кровати и тру ладонями лицо. Возвращайся в реальность, Рев.

Фак. Реальность отстой. И что мне, блин, теперь делать? Я пытался войти в Выжженные земли и не смог... снова.

Я просто лузер. Самый большой неудачник в мире. Правильно говорил про меня отец.

Я пытался поговорить вчера с Вратами трижды. Но каждый раз они отказывали мне. Я вышел из себя и полез через ярко-зелёные стебли. Попробовал перебраться через стену, но в итоге только весь исцарапался.

Стена не пропустила меня.

«Тебе здесь не место», ‒ повторяли Врата.

Мне нигде нет места. Я не настоящий принц, трон не принадлежит мне по праву. Моя истинная пара ‒ преступница, изгнанная из мира фейри за убийство моего брата. А теперь я ещё и неудачник, который не может справиться с возложенной на него миссией.

Ещё никогда я не чувствовал себя настолько потерянным.

Кейлин тихонько шевелится, изгибаясь всем телом по мере пробуждения. Её глаза находят мои, и она улыбается.

‒ Доброе утро, ‒ она удивлённо моргает.

Я безрадостно хмыкаю в ответ, но мне забавно наблюдать за тем, как до неё постепенно доходит, где она находится. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, глядя в каменный потолок.

‒ Пойдём завтракать? ‒ спрашивает она, отводя глаза, и я не могу сдержать улыбку.

Она что, никак не прокомментирует моё вчерашнее возвращение? Почему от этого моё отношение к ней только теплеет? Закрываю глаза на секунду, вновь открываю и позволяю себе улыбнуться.

Вылезаю из кровати, но краем глаза замечаю, как взгляд Кейлин задерживается на моей груди. Подавляю желание покрасоваться.

Нет, нет, нет. Наша тяга друг к другу ожидаемо сильна, но это всего лишь магия, пытающая свести нас вместе. Ну, по большей части.

‒ Пойдём, ‒ отвечаю я, мысленно напоминая себе, что я должен думать совсем о других вещах. ‒ Да. Но не в общем зале. Не сегодня.

Кейлин садится и потягивается. Её рубашка задирается, обнажая нежную кожу. Я быстро отвожу взгляд.

‒ Тогда в гостиной? ‒ предлагает она. ‒ Мы можем попросить, чтобы нам принесли всё на подносе. Думаю, ты проголодался.

Вздыхаю.

‒ Умираю с голоду.

Тьядин уже ждёт в гостиной, когда мы туда заходим. Он поднимает на нас глаза и улыбается, но затем прищуривается, будто заметил что-то подозрительное. Я сажусь на диван, опустив плечи, чувствуя себя не в своей тарелке. Мне есть от чего смутиться, помимо того факта, что сегодня ночью со мной делила постель дико сексуальная фейри теней.

Это ничего не значит, но Дин наверняка решит иначе.

‒ Всё хорошо? ‒ спрашивает он. Медленно киваю, избегая его взгляда.

‒ Нормально, ‒ отвечает Кейлин. ‒ А у тебя? Нужна помощь с уборкой?

Ох, точно. Я же вчера разнёс помещение в чужом дворце.

‒ Я могу возместить ущерб деньгами...

Тьядин отмахивается.

‒ Всё в порядке. Я уже обо всём позаботился.

Меня это не успокаивает, но тему пока откладываю. Потом обязательно компенсирую с лихвой. Если, конечно, я не сломал что-нибудь бесценное... Надеюсь, там не было никаких реликвий Обваливающегося двора.

‒ Тебе тут кое-что прислали, ‒ буднично обращается Дин к Кейлин, но его напряжённая поза вызывает у меня беспокойство.

Он передаёт Кейлин письмо с печатью Верховного двора. У меня дыхание застревает в горле.

Кейлин тоже? Мой взгляд прикован к конверту, который она держит в своих тонких пальцах. Она смотрит на него так, будто не может понять: то ли это нечто бесценное, то ли мини-бомба, что вот-вот взорвётся от любого неверного движения.

‒ Мы с Кей получили по одному, ‒ сообщает Дин и затем медленно добавляет: ‒ Но для тебя ничего не было.

Прикусываю губу и киваю.

‒ Да, я уже своё получил, ‒ лезу в карман, запихиваю поглубже люмикамень и достаю смятый пергамент.

Ворон прилетел вчера к Греховным Вратам. Птица долго кружила над моей головой, а потом бросила конверт прямо на седло Киллиана после моей второй неудачной попытки войти в Выжженные земли.

Ворон как будто бы хотел сначала посмотреть, получится ли у меня, прежде чем доставить послание. Чёртова птица. Письмо королевы, возможно, стало последней каплей, из-за чего я и сорвался.

Все внутренности скручиваются при мысли о том, что может быть там написано. Очевидно, королева знает, где я, и раз Кейлин тоже получила письмо, значит, за ней тоже следят.

И мне это совсем не нравится.

Неужели она хочет назначить Кейлин новым спасителем? Признать мой провал официально, во всеуслышание?

Я разворачиваю мятое, слегка надорванное письмо.

Мои глаза пробегают по каллиграфическому почерку на пергаменте с изящным узором по краям.