Глава 1

. Уна и Дьякон

Шесть месяцев спустя.

Понедельник, 14 мая 1877

– Магия – вещь ненадежная, – заявила двенадцатилетняя Уна Крейт. – Предпочитаю проверенные способы.

Дьякон сидел на ее плече, тихо предвкушая беду. Темный, как ночь, смоляной, словно чернила, великолепный волшебный ворон нахохлился, любопытствующе разглядывая вместе с хозяйкой витрину «Лавки чудес», в которой дядя Уны распродавал последние магические диковины.

Сквозь оконную паутину были видны разные волшебные штуки: заколдованные метелки, хихикающие при уборке, и мелодично булькающие чистящие губки.

Были там и не гаснущие лампы, и не тающий лёд – два самых продаваемых дядиных товара – готовые к продаже и запакованные в подарочную упаковку. Однако Уна не горела желанием сегодня посещать лавку. Как и кто-либо ещё.

Управляющий складом мистер Альперт, седой старик с выступающей вперед верхней челюстью, носящий огромные круглые очки размером с чайные блюдца, скучал, сидя за прилавком. Его веки, увеличенные линзами, вот-вот готовы были сомкнуться от дремы.

При беглом осмотре пустого магазина у посетителя могло сложиться впечатление, что заниматься магией так же весело, как целый день наблюдать за сохнущими на подоконнике фруктами. То есть, до безумия скучно. Да и само здание, по правде сказать, отчаянно нуждалось в покраске.

То ли дело дверь по соседству, отделяющая лавку чудес от сапожной мастерской, – ухоженная и свежевыкрашенная, широко распахнутая для шныряющих туда-сюда покупателей.

Огромная вывеска над сверкающей витриной гласила: «Современные диковины мистера Вилбера»

Клиенты и любопытные зеваки буквально распихивали друг друга, протискиваясь в двери чудо-магазина мистера Вилбера, где продавались все мировые новинки, начиная от зубных щеток и велосипедов, и заканчивая фотоаппаратами и дорогостоящими новомодными вафельницами.

Чуть ли не все передовые изобретения, появившиеся в продаже в 1877 году, можно было найти в «Современных диковинах мистера Вилбера».

Мистер Вилбер, неуклюжий долговязый мужчина с плоским лицом и высоко посаженным кадыком, никогда не выглядел скучным, в отличие от мистера Альперта, и, как предполагала Уна, дело здесь было в том, что мистер Вилбер был увлечен своим делом и пытался на самом высоком уровне соответствовать ожиданиям его жаждущим технологий клиентов .

Уна вздохнула. День был солнечный, а воздух свежий. Запахи весенних листьев и пыльных мостовых окутали каждый тенистый уголок.

Глядя на свое отражение в заколдованной витрине, Уна поправила кружевную шляпку и провела рукой по волосам.

После вчерашнего ночного инцидента с гильотиной волосы если и отросли, то совсем ненамного. Она попыталась поправить шляпку так, чтобы скрыть неровность причёски – но всё без толку.

– Тебе нужно быть осторожней, – такой совет дал Уне ее дядя, когда та едва не лишилась головы. Сказано это было резко и необычно сурово.

– Я разрешу тебе быть детективом только, если ты пообещаешь больше не влезать в такие жуткие неприятности. И я не шучу, Уна! Игрегиус Гудфеллоу – вор, маньяк и негодяй в одном флаконе. Тебе ужасно повезло, что в его жуткую гильотину попали только волосы. Не нужно было преследовать его до тайного убежища, а когда ты узнала, что он ограбил ювелирный магазин Хоторнов, нужно было оставить дело полиции.

Уна закатила глаза. Конечно, дядя не питал иллюзий насчет полиции. С тех пор, как три года назад главный инспектор Уайт возглавил полицейское управление Темной улицы, полиция стала объектом насмешек законопослушных граждан и криминальных элементов. О небывалом доселе разгуле преступности говорили все.

– Тебе повезло, что успела освободиться до того, как этот психопат опустил лезвие, –сурово продолжил дядя, – и что Дьякон так быстро добрался до полиции, иначе... иначе... – Волшебник со вздохом покачал головой. – Ты еще дитя, Уна. И ты не твой отец.

Это прозвучало обидно. Уне пришлось прикусить язык, чтобы не сказать, что Волшебник ей тоже не отец, а настоящий отец умер и лежит под шестью футами земли на Кладбище Темной улицы. Но зачем про это вспоминать? Это его только огорчило бы.

Вероятно, дядюшка не входил в число величайших магов, наделенных почетным статусом Волшебника Темной улицы – некоторые даже критиковали его за посредственные магические способности – но он, несомненно, был отличным дядей и лучшим опекуном, о котором Уна могла только мечтать.

И, наконец, он согласился освободить ее от магических обязательств, чтобы Уна изучала детективное ремесло. На что еще жаловаться? Поэтому племянница дала обещание не шпионить за кровожадными преступниками... Если сможет сдержаться!

Вернемся же к Уне. Она устремила взор на север. Темная улица лежала перед ней, как на ладони, последняя из тринадцати магистралей, связующая Мир людей с Волшебной страной.

Широкая мостовая простиралась на тринадцать миль в длину непрерывной линией, без перекрестков, образуя изолированный мирок. Здания вросли в границы тротуара, слово неровные зубы, теснившиеся в маленьком рту.

Они так плотно прислонялись друг к другу, что создавалось ощущение, если одно из зданий рухнет когда-нибудь, все остальные сложатся по цепочке, как домино.

Мгновение Уна разглядывала улицу, древний мирок между Мирами, одной стороной упирающийся в Стеклянный Портал, другой – в Железные Врата.

Из двух этих проходов изредка пользовались лишь Железными Вратами. Случалось это раз в сутки, после полночного боя курантов, когда всего на минутку массивные двери на громадных петлях величиной с дом отворялись вовнутрь, открывая вид на грандиозный и масштабный Нью-Йорк.

Пока секундная стрелка пробегала круг, Железные Врата оставались открыты для всех отважившихся переступить порог зачарованного мира. Единицы решались сделать это. Немногие вообще обращали на портал внимание.

В таких городах, как Нью-Йорк, люди даже в полночь спешат по делам, не отклоняясь от плана. Тем, кто видел появившуюся из ниоткуда улицу, было проще притвориться, что ничего не произошло.

Лишь некоторые оборачивались еще раз, но улицы уже и след простыл, поэтому куда удобнее было убеждать себя, что всё увиденное – лишь игра света, не более того.

Нью-Йоркские ребятишки, конечно, имели больше шансов увидеть волшебную улицу, нежели взрослые, но в полночь большинство послушных малышей уже сопят в постели, грезя о неизведанных мирах.

Однако посторонних, рискнувших пройти сквозь Врата, встречал мир, не многим отличный от привычной городской жизни: местечко, полное простых обывателей, ежедневно проживающих свои обычные жизни, полные простых удовольствий и искушений.

Первым делом замечаешь, что большинство жителей разговаривают на разных британских диалектах, а не американских, и как некоторые называют улицы, к примеру, Малый Лондон.

После этого гость обратил бы внимание на погоду, слегка прохладную, но комфортную, чтобы гулять в куртке или шали, пока Нью-Йоркцы коченеют от холода или изнывают от жары.

Или вот еще – на Темной улице могут идти проливные дожди, в то время как в Нью-Йорке сухо, словно в пустыне. На этом различия не заканчиваются: при более внимательном наблюдении посторонний обнаружит, что тени здесь более насыщенные и глубокие, настолько, что из страха провалиться в пропасть стоит подумать дважды, прежде чем наступить на нее.

Тут можно было найти мир, где небесная лазурь днём отливает фиолетовым цветом, а ночью звезды светят так ярко, что можно читать в их сиянии. Местечко столь же древнее, как и вселенский ветер, где светящиеся деревья заменяют фонари, а уличные часы рассказывают шутки, оповещая о времени.

Лишь самые внимательные туристы могли прочувствовать не только восторг от познания нового и волшебного, но и скорбь от утраты, витающую в воздухе на Темной улице, с которой безвозвратно магии утекло больше, чем за все времена упало дождинок на землю.

То был древнейший путь, появившийся до начала всех времен, ибо Темная улица существовала задолго до того, как построили Железные Врата, Стеклянный Портал и здание Маятника, назначили первого Волшебника, и даже раньше, чем началась ужасная война Великих Магов с армией могущественной Королевы Чудоземья.

Так или иначе это местечко всегда существовало, мост между фантастикой и обыденностью, магией и рациональностью, портал между Обителью фей и городом, который никогда не спит.

Уна снова повернулась к витрине «Лавки чудес», разглядывая блики на стекле: большие зеленые глаза, быстро моргающие густые подкрученные ресницы на треугольном лице, серое широкополое приталенное платье.

Без дураков, дядя был прав. Как можно было уверовать, что она, девочка чуть выше четырех футов и трех дюймов, сможет задержать подлого психа, такого как Игрегиус Гудфелоу, ограбившего ювелирный магазин семьи Хортон?

В двенадцать лет для общественности ты еще ребенок. Меж тем следующий день рождения Уны наступит через три месяца. Тринадцатилетие – особенная веха в жизни девочек с Темной улицы.

В этом возрасте Уна станет «степенной леди», в тринадцать девушки поступают в Академию благородных девиц – перспектива, которая не особо интриговала Уну.

Она предпочитала продолжать свое независимое обучение у Дьякона. Ворон в ее глазах был наилучшим учителем на всей Темной улице.

И как почти всегда случалось, мысль о собственном дне рождения вызывала очередной приступ вины, принося с собой волну печали, от которой, казалось, тускнел дневной свет, и легкий ветерок начинал пробирать до костей.

Образ дивного лица матери пронесся в голове Уны как призрак прошлого – те же большие зеленые глаза, как у Уны, яркая, сияющая улыбка, как лучик солнечного света. Следом – другое воспоминание, о младшей сестренке, слишком маленькой и юной, чтобы ходить, хлопающей крошечными ручонками по рукам матери.

Картина былого врезалась в память девушки ужасным шрамом: мама с младенцем под кроной громадного фигового дерева, листья, шелестящие на ветру и кружащие вокруг них, словно волшебные огни, все быстрее и быстрее, а потом...

Уна отбросила мысль. Она сглотнула ком в горле и подняла палец вверх.

– Я предпочитаю науку, Дьякон! Не заклинания, не волшебные палочки, не магические кольца. Снабди меня фактами. Дай мне логику. Загадай самую неподъемную задачу, самую сложную головоломку. Вот то, что я люблю.

Ее тон был нарочито серьезным, а лондонский акцент стал напыщенно академическим.

Дьякон вонзил когти в плечо Уны, взъерошив густые черные перья, когда они двинулись по Темной улице по направлению к Маятнику.

Конные экипажи со стуком и грохотом колесили туда-сюда по широкому проспекту, тротуар кишел несущимися по своим делам пешеходами, совершенно не замечающими девчонку с неровной причёской и вороном на плече. Им несомненно доводилось встречаться с ней и раньше.

В конце концов Уна приходилась племянницей самому Волшебнику. Была его подмастерьем. К тому же, девочка родилась с редким даром естественной магии – обладающие им рождались не чаще раза в столетие.

– Ты очень особенная, Уна, – наставлял ее Волшебник почти пять лет назад в день, когда она впервые стала его ученицей. Прошло несколько месяцев после восьмого дня рождения. С большим почтением она жадно слушала седобородого человека, старшего брата своего отца. – Я сам так называемый образованный Маг. Почти как все маги, когда-либо жившие, мне пришлось изучать магию десятилетиями, усердно учась и тренируясь. Я должен заставлять магию выполнять мою волю. Но естественный Маг, как ты, Уна, – это человек с необыкновенной магической силой феи. Никто толком не знает, как так получается. Действительно, некоторые верят, что в венах естественных магов течет живая волшебная кровь, но насколько я знаю, это только слухи. И все же, в отличие от фей, которые родились с инстинктами, опытом и умением контролировать свое потрясающее волшебство, естественные маги должны научиться обращаться со своей силой. Их нужно научить. Тебя нужно научить.

И Уна тренировалась. На протяжении двух лет Волшебник занимался ее обучением. Они жили в большом Доме Маятника, где Уна помогала дяде, впитывая все, что могла, и оттачивая навыки, чтобы в один из дней не посрамить звание великого Волшебника, призванного контролировать любую магическую деятельность на Темной улице и защищать Мир Людей.

– Чего ради возглавлять всех практикующих магию на Тёмной улице, – однажды спросила она у дяди, – если тут ею больше никто не занимается? Кроме нас с тобой, дядя, здесь не осталось волшебников. Я читала в энциклопедии Арканны, что раньше образованных магов насчитывались целые тысячи – как у нас, на Тёмной улице, так и в мире людей.

Маг кивнул.

– Да, но это было почти пятьсот лет назад. После окончания Великой Войны Фей, когда Освальд Великий закрыл Стеклянный Портал, отрезав Темную Улицу от фей, волшебство стало ослабевать. Люди вдруг потеряли интерес к старым привычкам, и мир изменился, как и повествует история. Ты права, Уна, что сейчас к волшебству намного меньше интереса, чем когда-либо раньше. Некоторые считают волшебство непрактичным. Но все еще находятся такие, которые пытаются воспользоваться найденными в книгах заклинаниями. Все еще есть бесчисленные волшебные предметы, многие из которых — проклятия, изготовленные пятьсот лет назад феями. Это работа Волшебника – справляться с такими бедами, когда они происходят, и, конечно же, защищать Мир Людей, если когда-нибудь Стеклянный Портал разобьется, и дорога в Обитель Фей снова станет открытой. Практиковать волшебство — весьма важная миссия. Ты веришь в это?

В тот день, который сейчас кажется давно минувшим, Уна кивнула в знак согласия. Но она изменит свой взгляд. Изменит через полтора года, в день своего десятилетия, когда уяснит раз и навсегда неожиданную и тяжелую правду о том, что магии нельзя доверять.

И снова вернемся к Уне, которая остановилась возле светящихся деревьев, являющихся визитной карточной Темной улицы. Небывалое из чудес – деревья выстроились вдоль торгового района словно живые фонари, тускло мерцая в дневном свете. Легкий ветерок мешал неистово трудиться маленькому пухлому паучку, расположившемуся между ветками.

Уна сунула руку в один из карманов. У нее не было модных платьев, зато накладных карманов на юбках насчитывалось огромное множество, что было весьма удобно.

Это позволяло ей носить с собой множество полезных вещичек: иголку в пробке, маленький клубочек веревки, красные фосфорные спички, немного металлической проволоки, которую она использовала как отмычку, вскрывая укрытие Игрегиуса Гудфелоу, бумагу и карандаш и прочие практичные штуковины, которым часто находится применение.

Уна достала маленькое увеличительное стекло и использовала его, чтобы рассмотреть паутину. Паук продолжал усердно трудиться, казалось бы, не подозревая, что огромный глаз Уны наблюдал за ним.

Необычность дерева, на котором вместо фруктов росли свечи, лишь ненадолго привлекла внимание исследовательницы, в отличие от сложного рисунка и поразительных хитросплетений паучьей сети, притянувших к себе любопытную Уну, словно железную стружку к магниту. Каждая ячейка паутины представляла собой ловушку и являлась передаточным звеном, связанным с остальными звеньями, которые цепочкой закручивались к центру, являющемуся оплотом паучьего коварства.

«Какая красота! – восхитилась Уна. – Тщательно и надежно...»

Наконец она оторвала взгляд от паутины и стала рассматривать увеличительное стекло: солнечные переливы на позолоченной оправе, изрядно потертую лакированную дубовую ручку и безукоризненную линзу толщиной в два с половиной дюйма.

Лупа когда-то была очень дорога ее отцу. Иногда, смотря через стекло, Уна представляла его на месте себя. Пожалуй, эта была самая ценная вещица из всего добра, которым она владела.

Юная исследовательница прибрала лупу в карман и отправилась в путь, встряхнув затекшую руку.

– Итак, Дьякон, кажется, сегодня свершится то, чего я так ждала. Ночью предстоит сделать выбор!

При одной мысли об этом у Уны сильнее забилось сердце и вспотели ладошки, только вот было не ясно – из-за волнения или азарта.

Потирая липкие руки, она добавила:

– Сегодня ночью дядя найдет мне замену.

Дьякон нахохлился в ответ.

– Хмм, – все, что он произнес.

Уна покосилась на птицу.

– Я свыклась с тем, что ты не доволен. Вот скажи, Дьякон, почему мне следует больше переживать из-за того, что дядя Александр найдет другого помощника?

Дьякон разок каркнул, словно бы намереваясь ограничить этим свой вклад в беседу, но потом всё же ответил.

– Возможно, причиной твоего расстройства мог бы стать тот факт, что тебя тренировали на это место аж с восьми лет. Ты самая молодая ученица всех времён, – по тону голоса легко можно было понять, какое бессчётное количество раз ему доводилось с ней об этом говорить. – Или то, что несмотря на твоё ярое нежелание пользоваться какой бы то ни было магией, ты наиболее подходящий и обученный кандидат на это место за последнюю сотню лет. А может, то, что твой дядя настолько отчаялся отыскать тебе замену, что полгода назад разместил объявление в «Нью-Йорк Таймс». Неслыханный скандал.

– Но как ты не поймёшь, Дьякон? – воспротивилась Уна. – Это же идеальный шанс воплотить мою мечту.

– Я так понимаю, ты сейчас про «Детективное агентство Тёмной улицы»?

– Отлично же звучит, согласись?

Дьякон горделиво отвернулся:

– По мне, так довольно обычно, но это твоя мечта, не моя. И я, признаться, не могу понять, как розыск пропавших щенят может быть интереснее таинства магии.

– В том-то и дело! – воскликнула Уна так громко, что несколько прохожих обернулись в ее сторону. – По крайней мере, в поиске пропавших щенят видна конечная цель, – продолжила она. – Происходит последовательность событий, которую я могу восстановить по уликам. Вот, Дьякон, настоящая цель! Что толку в летающих чашках и глупых приворотах?

– Этим магия не ограничивается, знаешь же, – парировал ворон. – Как насчет Магов древности?

Уна покачала головой:

– Дела давно минувших дней.

– Однако я тоже результат волшебства, – настаивал Дьякон. – Александр создал меня к твоему одиннадцатилетию, и весьма кстати.

Уна игриво вздёрнула бровь:

– Иногда вот задаюсь вопросом: и почему дядя наколдовал мне ворона-энциклопедиста, а не сову, например? Совы такие благородные птицы, даже по внешности видно. А мог бы создать сороку, уж та-то лучше понимала бы мои девичьи чувства. Ну, или грача, на худой конец.

– Грача?! – возмутился Дьякон, топорща перья. – Грач и половину хайку не выучил бы с его-то мизерным мозгом! Возьмем хотя бы все серии Арканнической экциклопедии, полный Оксфордский словарь, справочник «Темная улица в лицах» с тридцать шестого года до нашей эры – кроме ворона нет другой умной птицы, которая запомнила бы всю информацию. Ты просто на мне отыгрываешься!

Уна кивнула. Все верно. Дьякон – просто кладезь знаний! «Энциклопедия Аркан», возможно, была самым полным сборником статей о волшебстве, а Оксфордский словарь оказывался весьма кстати, когда Уне приходилось писать жалобы в Совет Темной улицы по поводу безмозглых действий полицейских.

Однако «Темная улица в лицах», хранящаяся в дебрях памяти ворона, стала самым восхитительным открытием для Уны. Этот справочник содержал краткие заметки о жизни почти всех когда-либо живущих и ныне здравствующих обитателях Темной улицы.

Весьма полезное приобретение. И несмотря на ироничный тон, Уна ни на йоту не сомневалась, что Дьякон стал для нее не просто предметом забавы – птицей-говоруном. Единственный в своем роде, как подозревала Уна, ворон был даже дороже ей, чем просто диковина, и это глупо отрицать.

Ворон стал ей настоящим другом, и после проведённых в его обществе двух лет она даже представить не могла жизни без своего компаньона.

Они молча добрались до пустыря. Здания в этой части улицы настолько перекошены и густо застроены (с магазинами на нижних этажах и жилыми помещениями сверху), что внезапно обнаруженная пустошь, зияющая между домами, была зрелищем почти поразительным.

В центре пустоши, с одной стороны примыкающей к театру, а с другой – к аптеке, в нескольких футах от тротуара, образовался уродливый бесплодородный земляной вал. Его вершину венчало голое сучковатое деревце, напоминающее коготь. Рассыпающаяся двенадцатифутовая каменная стена доживала свой век на задворках пустыря. По рукам Уны пробежался холодок.

– Возьмем, к примеру, это, – сказала любопытная исследовательница, – Ведьмин Холм. Это же совершенная тайна, которую нужно раскрыть! Сколько ведьм там живет? Чем они занимаются? Они владеют магией, или это просто из-за страха и предрассудков люди зовут их ведьмами? Никто не знает. Почему, если одна из ведьм выходит, то это всегда девушка и никогда взрослая ведьма? И конечно же, самый актуальный вопрос: почему они не посадят более симпатичное дерево наверху своего дома, например, яблоню или красивую иву?

– Согласно Энциклопедии Арканы, – сообщил Дьякон, – настоящие ведьмы из Ведьминого Холма в свое время были чрезвычайно сильными колдуньями на Темной улице. Они входили в Союз Ведьм, но это было сотни лет назад, а когда Стеклянный Портал закрылся, все они переместились в подземелье. Следующие поколения так там и остались. Вход на холм, очевидно, заколдован, поэтому, когда одной из ведьм нужно выйти, никто не видит, откуда она появляется.

– Да, да, я все это знаю, – ответила Уна и запела стародавнюю детскую песенку Темной улицы.

Рыщут ведьмы под холмами,

Здесь, под нашими ногами.

Коротают будни как?

Не узнаешь ты никак!

Не заметишь появления,

Лишь прекрасницы явленье

в небе, в лавке у торговки.

Так таинственны чертовки!

Без мужчин не унывают,

Колдовством детей рождают.

На секундочку Уна остановилась, прежде чем добавить:

– Знаешь, Дьякон, иногда я верю, что эта улица полна тайн, которые мне бы хотелось...

Чей-то крик неожиданно прервал ее речь. Озираясь по сторонам, Уна пыталась отыскать виновника шума. Маленькая сыщица буравила взглядом улицу, исследуя место происшествия.

Не понимая сначала, что происходит, она отрицательно замотала головой, и лишь мгновением позже тайна приоткрылась перед ней, словно отворились двери секретного вернисажа, пригласив Уну внутрь.

Неестественно огромный цилиндр, семи футов в высоту, перегородивший тротуар почти полностью у гранитной лестницы Музея истории магии, первым делом привлек ее внимание.

Головной убор, казалось, был высечен из камня с целью рекламы, как решила Уна, для привлечения посетителей. Сам по себе гигантский музей не пользовался популярностью. Можно было смело резюмировать, что если уж современная магия не была интересна людям, то история развития волшебства заботила их и того меньше.

Как и бедняцкое брюхо, лестница, ведущая к музею, обычно пустовала. Однако сегодня привычную картину нарушило присутствие у входа тощего высокого мужчины с набриолиненными усами.

Со стороны выглядело так, словно незнакомец с кем-то вступил в спор, только ни одного собеседника рядом не было. Крепко сжимая в левой руке сложенный красный зонт, он свободной рукой делал широкие махи в воздухе. Экстравагантный усач что-то даже выкрикивал временами, но Уна не могла разобрать слов.

Мужчина начал медленно спускаться по лестнице, указывая кончиком зонта на невидимого собеседника. Он уже наполовину спустился, когда Уна спросила:

– Кто этот безумец, Дьякон?

Дьякон уставился на противоположную сторону улицы.

– Согласно справочнику «Тёмная улица в лицах», его зовут Гектор Гримсби. Раньше был актёром в труппе театра Тёмной улицы, но в прошлом году разразился скандал, и его выставили за порог. Какая-то история с мешком песка и режиссёрской головой. И ещё тут пишут, что он слеп с рождения.

– Слеп с рождения? – переспросила Уна. Сердце ее екнуло, когда мужчина стал пятиться вверх по ступеням, продолжая размахивать руками. – Это же очень опасно! А с кем он спорит?

– Не имею ни малейшего представления. Возможно...

Резкий крик прервал ворона. Женский крик.

Уна посмотрела по сторонам. Никто из немногочисленных прохожих не нуждался в помощи, и практически все озирались по сторонам, как и она, в поисках источника вопля.

«Возможно, это вовсе не женский крик», – подумала сыщица. Может быть, звук исходил от Гектора Гримсби, а она просто не поняла этого.

Повернувшись к музею, девушка заметила, что слепой исчез. На тротуарной дорожке Гримсби тоже не оказалось ни в том, ни в другом направлении.

– Ты видел? – спросила Уна.

– Что именно? – уточнил Дьякон.

– Слепого мужчину на лестнице. Он испарился.

– Чушь! – фыркнул Дьякон. – Нет никаких свидетельств, что люди могут испаряться. Ну, современных, во всяком случае. Тайна таких могучих заклятий, как невидимость и телепортация, канула в Лету пять веков назад вместе с последними магами древности.

– Ну, так где же он тогда? – настаивала Уна. – Я только на пару секунд отвернулась.

– В музей зашёл, – разумно предположил ворон.

Уна не была так в этом уверена. Навряд ли незрячий мужчина мог так быстро добраться до входа. Однако, после секундного замешательства, она всё же кивнула.

– Сдаётся мне, это единственное логическое объяснение.

Новый крик прорезал воздух, внятный призыв о помощи, исходящий из модного ателье по соседству. Здание каким-то чудом втиснулось между магазином дамских сумочек слева и музеем справа, а вывеска над витриной гласила: «Бутик мадам Айри для светских дам».

По центру сводчатого дверного проёма стояла девушка, – ровесница Уны, может, чуть старше – золотые волосы завитками ниспадали вдоль её щёк.

Платье в красную и золотую полоску, затянутое тугим корсетом, – просто загляденье. Прекрасную незнакомку Уна приняла за Исидору, дочь мадам Айри, самую известную модистку на всей Темной улице.

– Карау-у-ул! – вопила Исидора. – Поли-и-и-ция! Бутик мадам Айри огра-а-аблен! Платья пропали! На по-о-омощь!

Сердечко Уны екнуло, а глаза расширились от волнения:

– У нас есть дело, Дьякон!

Через мгновение радость исчезла с лица Уны: в развевающемся на ветру черном плаще по тротуару целеустремленно шагал инспектор Уайт. Мраморное лицо в свете солнечных лучей казалось еще бледней обычного.

– Мадемуазель! – перекричал тот Исидору. – Полиция к вашим услугам! И хватит орать «Караул!», иначе буду вынужден оштрафовать вас за повторный ложный вызов.

У Уны руки так и опустились:

– Нет такого закона, – возмутилась она, но недостаточно громко, чтобы быть услышанной.

Дьякон, который знал хозяйку слишком хорошо, поспешил с предложением:

– Может, стоит оставить дело полиции? Помни, что ты дядюшке обещала.

Уна изобразила кислую мину на лице:

– Я обещала дяде Александру, что буду подальше держаться от кровожадных преступников. Ты много модников среди них знаешь?

– Любой правонарушитель может оказаться закоренелым убийцей, – пытался урезонить ее ворон.

Уна притихла. В птичьих словах определенно была своя правда – разве ее собственный отец погиб не при задержании шайки воришек?!

Мало того, он был главой полицейского департамента, предшественником инспектора Уайта. Колеблясь между данным Волшебнику обещанием и страхом, что Уайт запорет дело, Уна неожиданно придумала дерзкий план.

Делая шаг на противоположную сторону улицы, она усмехнулась своей идее:

– Думаю, доверие дяди не будет подорвано, Дьякон. Вот только... Есть повод для маскарада!

Дьякон потряс головой, несколько озадаченный резкой переменой темы.

– Ежегодного полночного маскарада на Тёмной улице? – уточнил он. – Ты сейчас про эти танцульки в Освальд-Парке?

Уна обогнула по пути несколько выбоин:

– Ты очень прозорлив, Дьякон!

– Что-то я запутался, — смутился ворон, – бал будет уже завтра вечером, и ты ни разу не выказывала желания там присутствовать... Ни в этом году, ни ранее.

Уна укоризненно покачала головой:

– Вот видишь, ты не понимаешь девушек! Нисколечко! Решено. Я собираюсь на маскарад.

– И когда же ты успела прийти к этому решению? – судя по голосу, Дьякон уже догадывался об ответе.

– Ну-у... только что, – невинно бросила она в ответ, и тут же добавила: – Вот только есть крохотная проблемка.

– И какая же? – холодным тоном уточнил Дьякон

Уна вздохнула.

– Мне абсолютно нечего надеть!

И с этими словами Уна нырнула внутрь «Бутика мадам Айри для светских дам».

В приёмной ателье уже теснились четыре элегантно одетых дамы, а предупреждение на витрине гласило: «Только по предварительной записи!».