Глава 3

Должна признаться, мне было безумно страшно, потому что ровным счетом меня совсем ничто не удерживало на спине Блейка. Не было никакого седла, только чешуйки и шипы. Я пыталась забраться через крыло, как я это делала с Ченгом, только на этот раз всё оказалось намного сложнее, потому что Блейк вдвое больше Ченга, и я всё время соскальзывала.

– Елена, ты там полдня залазить собралась, что ли? – выкрикнула Бекки, поддразнивая, и весь класс захохотал.

– Помоги мне, пожалуйста, – попросила я, вцепившись в его крыло, как обезьянка. Забраться дальше у меня не получалось. Блейк слегка качнул крылом, отчего я взлетела в воздух и приземлилась ему на спину.

– Спасибо за мягкую посадку, – съязвила я.

Он затрясся всем телом. Я постаралась встать на ноги и подобраться к первому шипу на его спине, который был ближе всего к шее.

Эмоции переполняли меня. Никто, кроме Люциана, раньше не ездил на Блейке. И вот теперь это собираюсь сделать я. Девчонка, которая даже не знала, что драконы существуют, стоит на спине самого могущественного дракона на всём белом свете.

Я расположилась перед огромным шипом, схватилась за два длинных усика из тех, что растут на его шее, и улыбнулась, вспомнив, как крепко он вцепился в меня, когда я решила прокатить его пару месяцев назад – Кара тогда ещё была со мной.

– Ай, – откликнулся Блейк. – Это вообще-то часть меня.

– Считай это расплатой.

– Расплатой? Ты уверена, что хочешь бросить мне вызов?

– Ладно, не воспринимай это как вызов, – я ослабила хватку. – Так лучше?

– Намного. Ты готова?

– Нет, но вряд ли когда-нибудь буду.

– Да ладно тебе, Елена, ты же уже поборола страх высоты.

– Теперь я боюсь не высоты, а падения.

– Что, совсем в меня не веришь? Это не очень хорошее начало для первого полёта, принцесса.

Профессор Владимир, который уже взобрался на профессора Александру, раздал классу указания, и все по очереди начали разбегаться и взлетать.

Я сделала глубокий вдох и надела лётные очки на глаза.

Мы взлетали последними, и я засмеялась, когда Бекки и Джордж оторвались от земли после краткой разбежки. Она издала радостный возглас и крикнула мне, что она просто создана для неба и должна была родиться драконом.

– Ладно, давай сделаем это, – сказала я. Он вообще не разбегался, а просто грациозно взмахнул крыльями и взмыл в небо за четыре взмаха.

Весь класс опережал нас на пару миль, а Блейк поднимался всё выше и выше.

– Мы сейчас их потеряем.

– Как будто мне есть до этого дело. Тебе не нужны эти дурацкие занятия, Елена, – и мы продолжили парить в облаках. Я взглянула вниз и едва смогла разглядеть очертания Колизея.

Он закончил взлетать и нырнул.

Я взвизгнула от восторга, когда он резко рванул вперёд, возвращаясь обратно. Колизей и всё остальное вновь оказались в зоне видимости в мгновение ока, и адреналин забурлил в моих венах по мере того, как земля становилась всё ближе и ближе. Когда я уже поверила, что столкновение неизбежно, Блейк резко изменил направление.

Он немного пробежался лапами по земле и снова взмыл в воздух.

Я как будто вновь стала Карой. Наконец-то ощутила себя свободной, этого чувства я не испытывала уже очень давно. И не хотела, чтобы это заканчивалось.

Единственное, что мне не понравилось, так это отсутствие седла подо мной. Но ветер, развевающий волосы и ласкающий кожу, компенсировал это с лихвой.

Мы вновь исчезли за облаками. Класс уже давно пропал из виду, а я не могла перестать улыбаться до ушей.

– Куда, чёрт возьми, ты летишь?

– Увидишь, – ответил он, поднимаясь всё выше, пока мы не возвысились над облаками, оказавшись на белой пуховой перине.

Я ахнула от всей этой красоты. Пух на поверку оказался твёрдым – казалось, на нём можно даже стоять, не проваливаясь насквозь. Небо было окрашено в самый прекрасный оттенок голубого, а солнечный свет сверкал, отражаясь в чешуйках Блейка.

Мы пролетели мимо стаи диких гусей. Я не могла оторвать от них взгляда и всё смотрела, как ветер под их крыльями помогает им удерживаться на лету.

Моё сердце стучало в диком восторге.

– Скучала по этому? – спросил Блейк.

– Ты даже не представляешь насколько.

Молчание длилось не меньше минуты.

– По поводу Кары... мне жаль, Елена, – его голос был грубым, но не таким, как обычно. Я знала, что он говорит искренне. Моё сердце сжалось при мысли о ней. Я скучаю по тем временам, когда мы летали вместе с ней.

– Этого пробуждения вообще не должно было быть, Блейк.

– Я не про это, – сказал он. – Мне жаль, что тебе пришлось убить её, чтобы заявить права на меня.

Та ночь тут же всплыла в моей голове. Ночь, когда мне пришлось попрощаться. Тогда я ненавидела его всем сердцем.

– Что было, то прошло, – просто ответила я, и на этом мы закрыли тему.

Наступило долгое молчание, и впервые в жизни мне захотелось узнать, что творилось в его голове. Узнать, о чём он думает, что он чувствует – так же, как он подключался к моим эмоциям.

Я закрыла глаза и попыталась прочувствовать момент. Это наш первый полёт, он не должен остаться в памяти как нечто грустное.

Я вновь открыла глаза, когда почувствовала смену направления и увидела горы.

Мысленно отметила, что ни разу там не бывала, но Блейк явно намеревался приземлиться именно в этом месте. Кроны деревьев оказались прямо под его лапами, и затем он просто исчез, открывая обзор на место, где мог совершить посадку.

Он остановился в воздухе, его крылья взмахнули ещё раз, издав громкий хлопающий звук, и мы приземлились. Удивительно, как такой великан может так ловко и изящно двигаться. Я соскользнула с его крыла, что было гораздо веселее и проще, чем взбираться.

– Это было круто! – сказала я, отворачиваясь от него, чтобы осмотреться вокруг. Мы находились на лугу, солнце ярко светило, освещая валуны вокруг нас. Где-то неподалёку слышалось течение воды, а в воздухе витал запах влажного мха.

Здесь так красиво. Как много всего в Пейе я ещё не видела.

– Где мы?

Он не ответил, и когда я вновь повернулась к нему, дракона там уже не было, а я оказалась в его объятиях.

Его губы мягко коснулись моих, и затем это быстро переросло в поцелуй.

Я даже не испугалась. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним, словно ничего в мире больше не сможет мне навредить, пока он жив. Он углубил поцелуй, не так сильно, как тогда в моей комнате, но глубже. Его поцелуи просто ПОТРЯСАЮЩИЕ.

Со мной происходило нечто невероятное. Внутри всё перевернулось, мне хотелось большего, и я напрочь позабыла, где я, кто я... Всё это перестало иметь значение.

Едкий запах дыма и кислоты смешался со сладким мускусным ароматом и ударил мне в нос. Это был запах настоящего дракона, такой сильный, что я не могла перестать целовать его, и когда наше дыхание стало тяжёлым, он отстранился.

Спиной я упиралась в дерево. Я даже не заметила, когда он успел прижать меня к нему. Мои глаза всё ещё были закрыты, и я знала, что он сейчас абсолютно голый.

Из него вырвался смешок.

– Извиняюсь, – мягко сказал он, и я улыбнулась, но отказалась открывать глаза.

– Тебе серьёзно пора начинать привыкать к моей наготе, Елена. Это самое естественное, что есть в мире, – произнёс он мне на ухо, отчего у меня по коже пробежал табун мурашек.

– Ты явно не бывал по ту сторону стены.

Блейк засмеялся. Его губы нежно коснулись моих, оставляя лёгкий поцелуй.

Он глубоко вздохнул.

– Ладно, дай мне минуту.

Я открыла глаза, когда услышала, как хрустят листья и ветки под его ногами, и не могла удержаться, чтобы не глянуть ему вслед.

И тут же покраснела до кончиков волос, потому что он правда был полностью обнажённым.

Он исчез среди деревьев, а я села на траву и прислонилась к стволу позади меня.

Это тихое, умиротворяющее место. Никакого шума, только жужжание насекомых.

Ветки хрустнули, и я оглянулась в направлении, в котором несколько минут назад ушёл Блейк. Он нёс в руках рюкзак, а сам уже был одет в футболку и джинсы.

– Откуда у тебя?..

– Я же тебе говорил: я всегда готов.

– Ты всё это спланировал, да?

– У меня много талантов, а на искусстве войны было ещё и свободное время.

Я рассмеялась. Он присел рядом со мной.

– Кстати об этом, все спрашивают, как долго ты собираешься оставаться драконом?

– Я же сказал, Елена: дракон – это тот, кто я есть.

– Значит, надолго?

Он наклонил голову и вытащил бутылку воды из своего рюкзака, открутил крышку и сделал пару глотков.

– Пока ты не нарушишь своё тупое обещание Табите.

Я улыбнулась.

– Блейк, меня правда гложет совесть. Табита любит тебя, и я знаю, что ты тоже её любишь. Я же не слепая.

Он сощурил глаза.

– Елена, я порвал с ней где-то пять месяцев назад.

– Что? – тогда почему она спрашивала..? У меня свело челюсть, когда я вспомнила её допрос. – Но ты ведь всегда с ней.

– Чтобы дать тебе личное пространство. Я не мог войти в вашу тусовку из-за твоего отношения, так что я зависал с ними.

– Нет, я же видела вас.

Ухмылка расплылась на его лице.

– Я не это хотела сказать. Но да, я поглядывала время от времени в твою сторону, и вы двое всегда выглядели счастливой парочкой.

– Мы никогда не были счастливой парочкой, Елена. Да, конечно, она долгое время была в числе моих друзей, но на этом всё.

– Друзей? – я подняла бровь.

– Хорошо, она была подругой с дополнительными опциями, но это всё было не по-настоящему. Она знает, что я чувствую к ней, и что я чувствую к тебе.

Я тяжело вздохнула и вытянула руки перед собой. Я говорила себе, что не попадусь в эту ловушку, и всё ещё считала дент дурацким заклятием. Я уткнулась лицом в колени.

– Скажи мне, как это работает, пожалуйста, – пробормотала я.

– Тебе нужно набраться терпения, Елена.

Наши взгляды снова встретились.

– Здесь никого нет. Подними щит или ещё что-нибудь.

– Щиты не абсолютны, – он округлил глаза и с едва заметной улыбкой оглянулся на деревья.

– У них нет ушей.

– Мы же в Пейе.

– Тогда как мне поверить, Блейк?

Он слегка нахмурился.

– Поверить во что?

– Ты даже разозлиться на меня не можешь. Я не могу в это поверить.

– Ты хочешь, чтобы я стал прежним? Если я вновь полюблю тьму, тебе придётся меня отшлёпать, – пошутил он.

Я хотела рассмеяться, правда, но это серьёзная тема.

– Я не шучу, Блейк.

– Я тоже. Это всё настоящее, – прямо ответил он и прикоснулся к моим пальцам. – И если ты не можешь поверить сейчас, тогда дай этому время.

Я просто уставилась на него.

– Время! – я выдернула пальцы из его руки и оттолкнулась от земли, намереваясь уйти, но не могла. Я была здесь с ним. Пришлось развернуться. – Время на что? На то, что я влюблюсь в тебя ещё сильнее, чтобы ты потом, когда чары рассеются, просто сказал мне, что я тебе больше не нужна?

Я активно размахивала руками, пока говорила. А затем просто покачала головой и провела ладонями по лицу, чтобы успокоиться.

Я отвернулась, потому что не могла больше на него смотреть. Вновь разозлившись на себя за то, что рассказала ему о своих чувствах к нему и обо всём остальном. Я просто открылась для новых разочарований. Нельзя этому верить, не стоит мне этого делать. Нужно узнать, что такое этот дент, пока я не распахнула вновь перед ним своё сердце. Нужно узнать, как это влияет на них, откуда берётся эта их любовь к своим наездникам.

Его руки обернулись вокруг моей талии со спины, его дыхание коснулось моих ушей. Так приятно чувствовать его рядом. Я уже успела привыкнуть к этому, слишком быстро.

– Я никогда не передумаю, слышишь? Это я. Или тот я, который был до появления тьмы. Я твой Елена, всегда и навечно, если ты этого хочешь. Если же нет, я буду тем, кем ты хочешь меня видеть.

Я развернула шею, чтобы посмотреть на него. Кем я хочу его видеть? Да кто этот парень?

– Дай этому время. Уверен, связь восстановится, и надеюсь, что скоро. Тогда я покажу тебе, что дент – это не заклятие и не рабство. Ладно?

Я кивнула и сделала глубокий вдох. Развернувшись, положила голову ему на грудь. Чувствовала, как его губы мягко скользят по моей макушке.

– А теперь мне нужно снять камень с души, – сказал он, и я подняла на него глаза.

– Какой ещё камень?

Он ничего не ответил.

– Блейк?

– О том, каким я был раньше, Елена, и о том, как я вёл себя по отношению к тебе с того самого дня, как Мэтт привёл тебя сюда.

Я уже немного знала об этом. Это история, которую он начал рассказывать мне пару месяцев назад, когда он натаскивал меня, чтобы я убила его. Это звучит так тупо, когда я теперь думаю об этом.

– Тебе не нужно...

Он прижал палец к моим губам.

– Тссс, просто тссс, – сказал он и повёл меня к ближайшему валуну.

Я села на камень, а он рядом, на землю, сложив руки на коленях, и несколько секунд молчал, не глядя на меня.

– То, что я сказал на той горе, было правдой, – он не отрывал глаз от земли. – Я очнулся той ночью и отправился разбираться. Я не знал, почему я проснулся, не мог понять, что за чувство зародилось внутри меня, – наши взгляды вновь встретились. – Мэтт рассказал мне о тебе, о том, как ты похожа на короля Альберта, все профессора шептались об этом. Всех мучило любопытство, и Констанс особенно. Многие казались похожими на них, Елена, многие, но никто из них не был наследником. Раз за разом я повторял себе, что вовсе не из-за этого я тогда проснулся, – он улыбнулся, а затем вздохнул.

– Были и другие, которые выглядели, как они.

– Не так, как ты, но да. У них были либо черты твоей матери, либо глаза твоего отца. Всегда только глаза, и ничего больше, – он потёр уголок своего рта, задумавшись. – Мэтт рассказал мне, как нашёл тебя, о звонке твоего отца. Он даже не знал, откуда у того номер. Он собирался встретиться с вами в каком-то месте по ту сторону, но эта встреча так и не состоялась. А затем Герберт позвонил и сказал, что на вас напали драконы, и что вам нужна помощь.

Я кивнула.

– Он не раз говорил мне про Фокса, задолго до звонка твоего отца, и гадал, не связано ли это как-то с тобой, но я сказал ему, что нет. Мой отец бы знал. Честно говоря, меня до ужаса пугало то, как он говорил о тебе, то, как его это волновало.

– Тания рассказала мне о Фоксе, о том, как многие приходили и клялись меня защитить.

– Фокс знал, Елена. Он был старше Ирэн, минимум втрое.

– Ему было около тысячи лет, – я вспомнила парня, которого увидела той ночью на трассе 40. Он выглядел на двадцать с чем-то.

– В отличие от Ирэн, он был тёмным. Он не желал союза с людьми. Мы бы никогда не узнали о том, что он сделал, но было легко сложить два и два. Впрочем, это всё не имело значения, поскольку никто из рождённых по эту сторону не может покинуть Пейю... ну, никто из людей.

Он мягко улыбнулся.

– Это должно было меня успокоить, но не успокоило. Я лежал в постели, думая, почему же в момент твоего прибытия я проснулся.

Это было мощно. Неужели наша связь настолько сильна?

– Я задавался этим вопросом всю ночь, и на следующий день я получил ответ, – на его губах появилась ухмылка. – Когда ты вошла в столовую, следуя за Бекки и осматриваясь вокруг с открытым ртом, это новое чувство во мне усилилось в разы. Меня словно расплющило, я не мог дышать. Мне удалось скрыть это от остальных, но я понял сразу. Меня не волновало даже, как они сумели перевести тебя на другую сторону. Это же король Альберт и королева Катрина – умнейшие люди, которых я когда-либо знал. Всё, что они делали ради меня в прошлом, все их предупреждающие взгляды, и даже их доброта ко мне, всё это обрело смысл.

– Ты видел меня в тот день? – я хорошо помню тот момент. Он выделялся среди толпы, а я пялилась на него, как идиотка.

Он улыбнулся, словно мог читать мои мысли.

– Да, и тот твой взгляд, пока Табита не показала тебе средний палец, загородив обзор... в общем, мне было сложно удержаться, чтобы не посмотреть в ответ.

Мне стало до жути неловко. Ну, конечно, он знал, что я пялилась на него.

– Так вот, мудацкая часть меня поняла всё с самого начала, как только Мэтт рассказал о том, что произошло. Да, я помню, что говорил тебе, якобы я ничего не знаю, но на самом деле я был в курсе, что на вас напали драконы во главе с Фоксом. Я хотел запугать тебя. Хотел, запудрить тебе мозги, чтобы ты не смогла набраться смелости сделать то, что должна. Я хотел сломить тебя.

Я тяжело сглотнула на его словах, хоть и знала, что он солгал тогда, сказав, что не знает.

– У меня мозги были набекрень, Елена. Тьма уже вонзила в меня свои когти, и я не хотел, чтобы ты приближалась ко мне.

Я мягко взглянула на него. Он сверлил взглядом валун, а затем перевёл глаза на меня.

– Помнишь, как я сказал тебе, что мне плохо в присутствии Люциана? От всего этого света внутри него, от чистоты его сердца, от его добрых намерений.

Я кивнула.

– С тобой было ещё хуже. Поэтому я делал всё, что было в моей власти, чтобы держаться от тебя подальше.

– Тебе становилось плохо в моём присутствии?

– Не то чтобы плохо... Не знаю, как это объяснить. Я чувствовал чистую ненависть, потому что знал, кто ты такая, и не хотел, чтобы на меня заявили права. Я думал, что мне не нужен наездник, и что я предпочёл бы избиения, лишь бы не становиться твоим драконом.

Я глубоко вдохнула через нос. Мне нравилась его честность, но не эта прямолинейность, потому что мне больно слышать, что я была права. Он ненавидел меня до глубины души.

– Затем моя мама сказала, что Виверна будет посещать Драконию, и когда Пол заявил, что он твой дракон, я почувствовал себя не в своей тарелке. Я знал, что это отвадит тебя от меня, но я также понимал, что намерения Пола не были хорошими. И всё же мне было плевать, – Блейк покачал головой.

– Зачем ты?..

– Просто дослушай. Тебе нужно понять, что ты сделала для меня, Елена.

Я кивнула, хотя на самом деле не хотела этого слышать.

– Я видел, как все вокруг начали доверять ему. Это всё казалось игрой, и мне она безумно нравилась. А затем ты взяла и сказала ЭТО.

– Что?

– Что ты слышала голос в своей голове, – он замотал головой. – Мне это ни капельки не понравилось. Мне нужно было разобраться, был ли этот голос моим, так что я начал следить за тобой на занятиях. И на той лекции о Зелёном Паре, ну, я знал ответ и знал, что ты его не знаешь, поэтому и послал его тебе, и ты, конечно же, ответила, – он улыбнулся. – Никогда прежде я не чувствовал такое отвращение ко всему, что между нами было, как в тот самый день.

– Отвращение?

Он закрыл глаза.

– Просто слушай, Елена, – в его голосе послышалось лёгкое раздражение, и я заткнулась. Он снова открыл глаза. – Я никогда этого не хотел. Я же Рубикон, чёрт возьми, – он усмехнулся. – Им пришлось убить Квито, потому что его нельзя было приручить. И вот они мне присылают девчонку, которая даже понятия не имела, что драконы существуют. Ты хоть представляешь, насколько это казалось недостойным меня?

Это я могу понять. Когда Николь пыталась заявить на меня права, она тоже казалась мне недостойной.

– Но затем как гром среди ясного неба Люциан сообщил мне об этой сумасбродной затее, которая пришла тебе в голову, когда был украден меч короля Лиона, и мне пришлось пойти с вами, чтобы узнать, серьёзно ли ты вознамерилась найти его. И я сказал Люциану, что пойду с вами.

Он издал тихий смешок.

– Ты так выбесила меня, когда сказала, что в пещеру не может войти ни один мужчина. Я мысленно даже пожелал тебе провалиться, пускай это бы и означало, что меч будет утерян навсегда, но затем ты вышла, спустя всего несколько секунд после того, как вошла. Я ничего не понимал. Ты как будто просто не могла умереть, а сама судьба подталкивала тебя ко мне, – он произнёс с нотками отчаяния, активно жестикулируя. Но затем его голос понизился на несколько октав, вновь став спокойным. – И в то же время я впервые почувствовал, что ты достойна. Прежде такое было только с Люцианом.

Он снова вздохнул.

– Но я продолжал сопротивляться, потому что мне не хотелось уступать, становиться жалкой послушной овцой, превращаться в чью-то собственность. Я же Рубикон, самый крутой дракон в мире.

Ага, ты уже говорил. Часть меня была в ярости на него. Столько людей погибло.

– Так ты лгал всем, даже мне, той ночью, когда я спрашивала тебя про твоего Драконианца?

Он усмехнулся.

– Ты не слышала, что я только что сказал? Я не мог ответить иначе, ведь ты бы сложила два и два, Елена.

Я кивнула.

– Ложь – не самый тяжкий из моих грехов. Я боюсь, что однажды ты узнаешь всё то дерьмо, что я натворил, и больше не захочешь меня знать.

Я вновь почувствовала сожаление. Я никогда не осужу его за это, не повернусь спиной из-за того, что он сделал в прошлом. Да я сама убила трёх человек, в конце-то концов.

– Моя тёмная сторона не хотела тебя. Не хотела, чтобы я вернулся к свету, но во мне всё же оставалось немного добра. Той ночью я даже не подозревал, как много. Но когда тот Драконианец пронзил тебя кинжалом, мне хотелось закричать, как Люциан, потому что он чуть было не лишил меня моего последнего шанса исполнить своё предназначение. Я знал, что твои топоры могут убить его, потому что они полностью были покрыты твоей кровью, – он посмотрел на меня. – Да, я тоже верил в теорию Ченга. Всем казалось, что она притянута за уши, а мне нет. Я хорошо знал твоих родителей, они просто волшебные, Елена. И я надеюсь, что однажды у тебя будет шанс увидеть своего таким, как мы его помним.

Я не хотела надеяться. Я отчаянно хотела встретиться с ним в реальности, но каковы мои шансы? Один из нас умрёт. Я не хочу, чтобы это был Блейк, а если это буду я, то я так и не смогу увидеть своего папу вживую.

– Когда твои топоры попали в него, и он превратился в горстку пепла, стало понятно, кто ты такая. И хотя я знал это с самого начала, но часть меня продолжала сомневаться. А когда стало очевидно, я, не раздумывая, бросился к тебе, чтобы спасти.

– Мастер Лонгвей рассказал мне об этом. Он сказал, что ты чуть было не погиб, пока летел изо всех сил, чтобы вернуть меня в Драконию. А затем ты отказался принимать мою благодарность.

Блейк поморщился, когда я это сказала.

– Елена, – он потёр лицо рукой, – в те времена я искренне жалел об этом.

Я почувствовала обиду. Я, конечно, знала, что он на самом деле не хотел меня спасать, но слышать это вслух – другое дело.

– Но когда я спасал тебя, мне было плевать на всё, потому что я считал тебя своим последним шансом. Моя светлая сторона взяла вверх над тёмной впервые за долгое время.

Уголки моих губ слегка изогнулись, когда я вспомнила ещё кое-что.

– Так, значит, каждый раз, когда ты напивался...

– Я говорил тебе, чудовище во мне было навеселе, так что да, я много раз пытался тебе рассказать, но благодаря моей сестре, ожидавшей от меня худшего, мне так и не представилось подходящей возможности. И поверь мне, протрезвев, я был счастлив этому факту.

Я припомнила все те разы, когда он напивался. Его ночное откровение в лагере у озера, когда он рассказал мне, но ещё не очень хорошо контролировал свой дар убеждения. Или той ночью, когда он кидал камешки в окно Бекки. Всё это были его попытки рассказать мне правду. Теперь я чувствовала себя такой дурой.

– Значит, второй раз, когда ты меня спас, на Варбельских играх, у тебя тоже не было выбора.

– Ага, и честно говоря, это реально начинало действовать на нервы.

Я кивнула и тяжело сглотнула.

– Когда я узнал, что ты выпила Огненный Порошок и ничего не произошло, то понял, что ты близка к восхождению, а значит, скоро узнаешь, кто ты на самом деле, – я набрала в лёгкие воздуха, а он продолжал рассказывать дальше. – Вот почему я так радовался Полу, но я всё же держал его близко, пытаясь разгадать игру, которую он ведёт, – Блейк поднял глаза на меня. – Мне даже ни разу не было стыдно за своё притворство, когда я просил всех помочь Люциану выяснить, как на меня можно заявить права. Для меня это была просто очередная игра. Чтобы посмотреть, кто здесь умнее всех. Должен признать, профессора Фейцер было не так просто обмануть.

– Профессора Фейцер?

Он улыбнулся.

– Ага. Она смотрела на меня так, будто видит насквозь, всякий раз, когда я заходил в её дурацкий класс. В её глазах читалось отвращение. Как-то раз она даже сказала, что раскусила меня, – его брови поднялись, он напряжённо выдохнул. – Жуткие времена. Тебе не захочется знать, какие мысли тогда бродили в моей голове. И когда Люциан вернулся со своих поисков, я сразу понял, что он знает правду. Он спросил меня, где ты, и я ответил ему, чтобы пошла прогулялся с Полом. Я сказал, что ты ничего не чувствуешь к нему, раз целуешься с другим.

– Ты знал?

Он потёр виски.

– Знал.

Мне хотелось расплакаться. Я знала, что Люциан это слышал, но Блейк только что подтвердил, как много знал Люциан.

– Ему это было неважно, Елена, он просто хотел найти тебя, потому что знал о намерениях Пола. Я сказал ему, что ты была в пещере к северу от академии, и он попросил меня пойти с ним. Я подумал, что это может быть мой последний шанс избавиться от тебя, и что если я не приду, то добро во не не сможет возобладать над злом, и я, наконец-то, стану свободным.

Пиздец, каким же эгоистичным ублюдком он был.

– И тогда он произнёс целую речь. Что я ничего не знаю и никогда ничего не узнаю. Он сказал мне, что из-за меня ему придётся нарушить своё обещание. Что он больше никогда не попытается заявить на меня права. Тогда это не имело для меня значения. Но Табита испугалась, потому что считала, что только Люциан может заявить на меня права, и она умоляла меня снова и снова. Я думал, что свихнусь с ней, и мне пришлось пойти.

Табита?

– Уже у пещеры я почувствовал запах гиппогрифа. Очень сильный, и я вошёл внутрь. Там я увидел фиолетового дракона, какого никогда не видел прежде, а затем заметил тело Люциана на земле. Первой мыслью было, что ты, наконец, мертва, а гиппогриф сбежал. Ты позвала меня по имени, и я застыл. Я ничего не понимал, а уж когда дракон сказал, что это ты... – он прервался и прикусил свою нижнюю губу. – Я не знаю, как описать, что я тогда почувствовал. Вся надежда испарилась, я как будто потерял что-то важное. Я сообразил погнаться за гиппогрифом, но потерял её и вернулся назад. Ты умоляла меня спасти Люциана, и я никогда не чувствовал себя таким идиотом. Он был моим лучшим другом, Елена, и я никогда не хотел, чтобы с ним что-нибудь случилось. Ни за что в жизни я бы не подумал, что он может погибнуть. Он казался таким несокрушимым, но яд гиппогрифа оказался сильнее.

Слеза пробежала по его щеке. Мне снова захотелось зарыдать.

Он вытер её.

– Я возненавидел тебя ещё больше, потому что винил во всём произошедшем. Настолько в моей голове всё перемешалось. Я винил тебя за то, что он влюбился. Если бы тебя не было в его жизни, он бы никогда не пошёл в ту пещеру. Вот почему я не хотел помогать тебе примириться со своим драконом, когда меня об этом попросил Мастер Лонгвей. Я знал, что обращусь во тьму, всегда знал, но на какой-то недолгий период, когда ты пришла, у меня появилась надежда, которая заставила позабыть о последствиях возобладания тьмы, но всё это вернулось в тот самый момент, когда ты превратилась в дракона. Я знал, что Горан намеревается заявить на меня права, что я тогда уничтожу весь этот мир и всех тех людей, чья судьба мне небезразлична, которых немного, но достаточно, чтобы я решился на самоубийство.

Он вздохнул на этих словах, сжимая губы в тонкую линию. Теперь ему противно об этом вспоминать.

– Когда ты оказалась Рубиконом, – он снова усмехнулся, – я подумал, что это знак свыше. В мире появился кто-то, способный убить меня. Я решил, что именно поэтому я проснулся той ночью. Потому что ещё один Рубикон прошёл через стену. Всё, во что я верил раньше, просто исчезло, и эта версия казалась логичной, даже очевидной, – он вздохнул. – Ни за что в жизни бы не подумал, что это из-за меня ты стала Рубиконом, из-за нашей связи. Вот почему я согласился помочь тебе, но ты это уже знаешь.

Я кивнула, снова оживляя в памяти тот день. Он тогда разбил мне сердце.

– Той ночью, когда ты сказала, что не можешь этого сделать, что ты любишь меня... Мне пришлось солгать, Елена.

– О чём на этот раз?

– О том, что рядом с тобой я чувствую себя нормально. Я не хотел в это верить, так что мне знакомо это чувство, и я понимаю, почему ты не веришь теперь. Мне нравилось проводить с тобой время, это было искренне, и я хотел, чтобы ты это знала. И да, все те разы, когда я хотел тебя поцеловать... Я, правда, хотел. Но знал, что тебе предстоит и как это будет непросто, и поэтому был вынужден держаться от тебя подальше, чтобы однажды ты смогла это сделать.

– Ты разбил мне сердце той ночью, – мой голос надломился.

Он нахмурился. Я попыталась скрыть слёзы, набежавшие на глаза.

– Что-то во мне сломалось в тот день, Елена. Когда я произнёс те слова. У меня не было иного выбора – я уже был тёмным. Я не хотел, чтобы ты повторила мою судьбу... Это всё сложно объяснить, – он опять разозлился. – Я знал, что твои чувства настоящие, и что ты никогда не уничтожишь меня, и поэтому сказал, что Люциан погиб из-за меня. Не думал, что это сработает, но у тебя зажёгся розовый огонь, и я понял, что добился своего. Ты возненавидела меня, а значит, когда-нибудь смогла бы убить. Это и заставило меня перейти черту.

Я вскинула брови.

– Ты стал тёмным.

Он кивнул.

– Меня успели усыпить в нужный момент и держали так, пока какой-то смельчак не решился заявить на меня права.

Он улыбнулся.

– Когда я очнулся, и мне рассказали об этом, я рассмеялся им в лицо, потому что знал, что ни у кого нет столько сил. Понадобились все профессора и немало волшебных сил, чтобы затащить меня на тот ринг. Они использовали магию, чтобы лишить меня способностей. Эта магия истощала их жизненные ресурсы. Когда я увидел Арианну с её синим пламенем, я подумал, что это какая-то шутка, но затем прилетел Ченг, отвлекая меня, и я услышал твой голос. Он звучал совсем иначе, будто бы полон тьмы.

– Я и была полна тьмы. Судя по всему, я разделила тьму, которая была в тебе. Я едва не убила Ченга. Это было так просто, но он каким-то образом сумел выкрутиться, и он знал, что это была ненастоящая я.

Стыдно вспоминать.

– Ты чуть не убила Ченга?

Я кивнула.

– Если ты не заметил, я была Рубиконом, и мне не хватало силы воли, чтобы держаться за свою хорошую сторону, Блейк. Я быстро позабыла обо всём светлом, что было во мне, и встретила тьму с распростёртыми объятьями. Как видишь, я тоже солгала тогда в Колизее, сказав, что тебе нужно просто стараться лучше.

– Не говори так, Елена.

– Это правда. Я не так сильна, как ты думаешь.

– Тебе и не нужно быть сильной. Моей силы хватит на двоих.

От этих слов что-то внутри меня перевернулось. Он снова улыбнулся.

– Я видел по твоему лицу, какой преданной ты себя почувствовала, когда Ченг закрыл врата, и ты оказалась запертой вместе со мной. Я даже рассмеялся, когда ты попыталась сделать вид, что ты невинная жертва. Я понимал, что что-то не так. Я знал, что ты притворяешься, и гадал, зачем тебе это нужно. Но любопытство погасло даже быстрее, чем появилось, и желание сжечь тебя заживо закипало внутри меня. Наверное, правду говорят: если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. И в тот момент я осознал весь смысл этих слов. Когда ты прошла через мой огонь и сказала те слова на безупречном латинском, часть меня поняла, что все мои попытки избавиться от тебя провалились. Ты, моя дорогая принцесса, была великолепна.

Я рассмеялась.

– Для меня это стало не меньшим шоком, уж поверь.

Он хмыкнул.

– Я знал, кто ты, ещё до того, как ты это сказала. Мне сразу стало ясно, что ты всё-таки никакой дракон, и в тот момент я понял, как жёстко ошибался, ведь, по сути, я дал тебе всё, что нужно, чтобы ты могла заявить на меня права. Меня это жутко взбесило, но когда ты заговорила о смертях Брайана и Люциана, о том, что я всегда знал, но продолжал лгать тебе, часть меня захотела оправдаться. Наверное, глубоко внутри меня всё же оставалось что-то хорошее. Эти слова из твоих уст – что я не заслуживаю ничего из этого – ударили по мне сильнее, чем ты думаешь, и я понимал, что это мой самый последний шанс, и поэтому мне пришлось это сделать.

Я подумал, что ты собираешься убить меня, и сражался изо всех сил. Девушка, которая ничего не знала о магии и драконах, исчезла, её больше не было. И когда я, наконец, это понял, это сломило меня, и я просто сдался. И хотя мой разум ещё сопротивлялся этой мысли, как будто жил своей жизнью, моё тело отказалось бороться, – он сделал глубокий вдох, отвёл взгляд и выдохнул. – Вот почему я тогда задал тебе жару. Я совсем забылся, все мои чувства к тебе испарились, оставляя только чистую ненависть, – он запустил пальцы в волосы. – Можно сказать, я оказался в тупике.

Он улыбнулся.

– Я также знал, что если останусь, то твоё присутствие постепенно вынудит мой разум согласиться с телом, и тогда я попаду под действие заклятья. Я искренне считал, что это некие чары или рабство, Елена, несмотря на все заверения Джорджа, что это не так.

Как же бесит не знать, что такое дент на самом деле.

– Переломным моментом стала та ночь. Меня взбесило то, как тебя лапал тот тип. И это была не ревность, а потребность в доминировании. Я воспринимал тебя как собственность Рубикона. Эмануэль это понял, этот дурак не знал, с кем связывается, не воспринимал всерьёз, и от этого я закипал ещё сильнее.

Он вздохнул.

– Когда я бросил тебя в воду, я на самом деле хотел бросить на землю, но лапы не слушались, они отказались это делать. Моё тело уже попало под действия этого заклятья. Я боролся, как мог, и когда мы пролетали над бассейном, когти сами расцепились. Меня бесило, что я потерял контроль над собственным телом. У тебя открылись глаза, но это не просто заставило тебя взглянуть на всё по-новому. Это привело к тому, что ты сдалась окончательно. Когда ты сказала все те слова, я был поражён, радуясь, что ты, наконец, заговорила об этом. Я думал, что буду свободен. Но затем я увидел тебя в новом свете, увидел твою красоту и то, как твоя одежда прилипает к телу, повторяя изгибы фигуры, и это подняло во мне новые чувства, которые я прежде трезвым не испытывал. Такое раньше бывало только в моих снах, ну или мне так казалось. Как я и сказал, я позабыл о том, что было на горе. Это было стёрто начисто. Я уже попал под действие этого заклятья и просто смотрел на тебя, чувствуя желание. Я даже перестал слушать, что ты там ещё говорила.

Я помню ту ночь: он росто уставился на меня. Так вот что тогда творилось в его голове.

- Ты говорила и говорила, а я выпал из реальности. Я пытался прочитать твои мысли, но не мог. Это вывело меня из себя, ведь я мог слышать, о чём ты думаешь, находясь за много миль от тебя, чувствовать твои эмоции всякий раз, когда оказываюсь рядом, ощущать твоё желание повременить, твоё терпение. Я не хотел, чтобы ты это чувствовала, но всё это исчезло, как только ты договорила и просто развернулась, и пошла прочь, словно закрыла дверь, и больше тебя ничего не волновало. В этот момент я понял, что всё это время сопротивлялся тому, что на самом деле хотел больше всего на свете, и мне не хотелось, чтобы ты когда-либо ещё сказала эти слова. Это моя вина, что связь разорвана, Елена. Что я не могу больше слышать твои мысли. Я довёл тебя до этого. Я был таким идиотом. Столько людей погибли за то, чему я так сопротивлялся. В этом нет никакого смысла, но я знал, что не могу потерять тебя. И поэтому я поцеловал тебя.

Он сделал глубокий вдох, в его глазах снова появились слёзы.

– Никакая боль, даже когда ты сломила меня, и я уступил, не сравнится с той, что я испытал, когда это началось. Констанс сказала, что эта связь должна была сформироваться уже давным-давно и поэтому работают все эти кровные штуки. Я провёл в отключке две недели. Когда я очнулся, то всё ещё не мог слышать твои мысли, это как поездка на лифте, но только равновесие так и не возвращалось. Я никогда ещё не пытался уцепиться за что-то так сильно. И когда через некоторое время я решил, что ты умерла, то мне самому захотелось сдохнуть.

Я молча смотрела на него. Значит, его выходка с Лианами была одновременно и попыткой самоубийства, и желанием найти меня.

– Я влюбился в тебя ещё до дента, так что ты даже представить себе не можешь, что со мной стало после дента, и насколько бессильным я себя чувствовал, когда ты пропала, а я не мог тебя найти. Я чувствовал себя раздавленным. Много раз я думал, что ты уже мертва, но благодаря моей сестре и Бекки надежда всё ещё была жива во мне.

– Бекки? – я вскинула брови, и он засмеялся.

– Твои друзья успели стать моими за те четыре месяца, пока тебя не было. Тебе нереально повезло, что они у тебя есть, Елена.

– С её готовностью вставить свои пять копеек, когда тебе этого не хочется.

– Особенно когда тебе этого не хочется.

– Ага, мне это хорошо знакомо.

– Мне тоже было непросто. Я чувствовал себя бесполезным, потому что не мог тебя найти. Я месяц пытался без передышки, пока не рухнул на одну из ферм рядом с Титом. Они сказали мне, что это от истощения, и я проспал целую неделю. Когда я проснулся в больнице, Эмануэль решил присоединиться к моим поискам. Меня всё время вело к Лианам, и это казалось каким-то бредом. Я принимал это за подсознательное стремление покончить с собой из-за твоей смерти, но Эмануэль не давал мне сдаться. Он неоднократно повторял мне, что ты всё ещё жива. Я отчаянно старался верить в это. Они проводили на мне тесты, чтобы понять, почему я тебя не слышу. Я даже пошёл к одному из Древних. К тому, с которым ты регулярно общалась.

Я прищурилась.

– Ты о дедуле?

Он усмехнулся.

– Он сказал мне, что ты его прапраправнучка по материнской линии.

Я улыбнулась.

– У него тоже не было ответов на мои вопросы, он просто наговорил всякой мудрой хрени. Меня сводило с ума не знать, жива ли ты ещё или нет. Тогда Эмануэль рассказал мне, что они с королём Гельмутом могут... ну, они как-то пробовали, и это вызвало у него адскую головную боль. Но он поделился этим знанием со мной, и я подумал, что, может, у меня тоже получится.

Мой взгляд остановился на его губах. Было ли это тем, о чём я подумала?

– Он показал мне, как почувствовать твоё сердцебиение.

Мои глаза распахнулись. Я правильно его расслышала?

– Моё что?

Он улыбнулся.

– Мне нужно очень хорошо сосредоточиться, прислушаться к своему, и тогда я начинаю чувствовать твоё.

– Серьёзно?

Он кивнул и поднял брови.

– Хотя Эмануэль не был удивлён, что тебе не нужно моё присутствие, – он вздохнул. – Впрочем, это было непросто, поскольку я едва мог расслышать своё собственное, но я был упрям. Я хотел получить доказательство тому, что ты жива. Я думал, это уже никогда не случится, но затем одна из Лиан вцепилась в меня своими клыками, и яд запустил процесс. И всё оказалось так просто. После этого я повторял сто раз на дню, и это не вызывало у меня ни малейшего труда.

– Погоди, так ты можешь почувствовать ритм моего сердцебиения, даже когда мы далеко друг от друга?

– Да, это само по себе потрясающе, но ещё позволяет мне понять, когда ты в опасности и что... – боль отразилась на его лице. – Я не знаю, как тебе объяснить, Елена, что я чувствовал, когда не знал где ты, не мог прийти и спасти тебя. Таких слов просто не существует. Я разрушал всё вокруг себя, когда твоё сердцебиение ускорялось, и пока ты не вернулась, бывали моменты, когда я думал, что ты вот-вот погибнешь, и я не смогу тебе рассказать ничего из этого, что ты умрёшь, так и не узнав, как много ты значишь для меня. Той ночью тебе нужен был огонь, и я это почувствовал. Я никогда ещё не ощущал это так сильно. Никогда не испытывал такой боли и даже не знал, что могло её вызвать. Тогда Мастер Лонгвей сказал мне выпустить твои способности или обратиться в дракона. Я так и сделал, и боль прошла. Я попытался найти тебя вновь, но это полностью истощило меня, – он покачал головой. – Если бы я знал, то давно бы уже отдал тебе эту магию, Елена. Тебе бы не пришлось пройти через всё это.

Новая слеза побежала по лицу, он отвернулся, чтобы я не видела. Я вытерла свои слёзы. Не знаю, что со всем этим делать.

Он потёр своё лицо, глаза всё ещё блестели от слёз.

– Я больше не слышал твоего сердцебиения и тоже хотел умереть. Поверь мне, я прокрутил все способы в своей голове и уже начал планировал самоубийство на следующий день. Констанс пришлось меня усыпить, поскольку я начал озвучивать эти мысли, до жути напугав всех остальных. Когда я очнулся утром, то попытался вновь услышать твоё сердцебиение, но ничего. Раздался стук, и Констанс сказала, что тебя нашли, что ты находишься в больнице Тита. Я не дослушал до конца, а сразу же вылетел оттуда.

– Откуда? Из академии?

Он вновь улыбнулся.

– Да, Елена, из академии. Мне нужно было знать, что видел тот бедолага, который тебя нашёл, и выяснить правду.

Я вспомнила их. Один, который был драконом, пребывал в ужасе. Я посчитала, что это был гнев Эмануэля, но никогда бы и подумать не могла, что это был Блейк. А значит, Эмануэль солгал мне в тот день.

– Так это не Эмануэль выяснил правду?

Он покачал головой.

– Я попросил Эмануэля сказать, что это был он. Мне пришлось умолять его дать тебе клятву, и сам дал ему клятву, что он не почувствует ничего, если с тобой снова что-нибудь случится. Пока ты не позволишь мне самому принести клятву тебе, которая бы аннулировала его клятву. Никогда не думал, что ты доверишься раньше моему дракону, чем мне. Но я хватался за любую возможность. Прости, что обманул тебя. Это была идея Лео. Он сказал, что ты, возможно, доверяешь моему дракону благодаря Каре.

– Всё в порядке. Часть меня всегда знала, что это ты. Похоже, мы оба хороши в притворстве.

Уголки его губ поднялись вверх.

– То, что ты сделала для меня, Елена... Ты окончательно избавила меня от тьмы, и я никогда не смогу тебе отплатить, но я могу предложить всю свою любовь, свою преданность и своё сердце, если ты этого захочешь. Я не собираюсь принуждать тебя к чему-либо. Честно говоря, я последний, кто достоин быть с тобой, после того, как я с тобой обращался.

Я тяжело сглотнула, понимая, что он имеет в виду. Он поделится со мной своей сущностью, и моё старение замедлится. Он придвинулся ближе, присев передо мной на корточки, и нежно обхватил моё лицо ладонями:

– И я дам тебе это хоть сейчас, если хочешь, потому что жизнь без тебя... – он покачал головой, не договорив. – Прости за тот поцелуй. Я не знал...

Он замолчал.

Не знал чего?

– Я буду тем, кем ты хочешь меня видеть – хоть братом, хоть другом. Тем, кто тебе больше нужен. Я никогда не причиню тебе вреда, как тогда на горе. Я скорее покончу с собой, чем предам твоё доверие.

Слеза покатилась по моей щеке, когда его слова пробрались в самое моё сердце. Это его извинение за то, что он вёл себя со мной как кусок говна все эти годы. Он прижал меня к своей груди.

– Пожалуйста, не плачь. Ты уже пролила достаточно слёз, – короткий хриплый стон сорвался с его губ. – Я бы всё отдал, чтобы вновь услышать твои мысли. Я проебался, и не знаю, как это исправить. Просто не знаю.

– Я никогда не слышала твоих мыслей, за исключением тех раз, когда ты сам их мне передавал.

В его голосе звучала улыбка, когда он заговорил:

– Да, я был тем ещё мудаком. Я исправлюсь, Елена. Обещаю. Я сделаю всё, чтобы вернуть эту связь.

Он обнял меня крепче.

Я очень хотела в это поверить. Он излил мне свою душу, и часть меня всё ещё страшилась, что он очнётся и скажет, что заклятье рассеялось и я ему больше не нужна. Но другая часть мысленно повторяет первые слова Вайден в Книге Теней. Все думают, что это про нас, и если чувства Блейка настоящие, то может быть, это не такое уж и безумие. Но это неточно. Потому что Блейк – последний человек – дракон – на земле, который мог бы сказать нечто подобное какой-либо девушке.