Пролог

Давным-давно, много веков назад, этим континентом правила императрица. Империя Розы была обширной, процветающей и в общей сложности хорошим местом для жизни.

Но затем перестала.

Внутренние войны разделили Империю Розы на части. Эльфы воевали с драконами, подводный народ заявил свои права на океан Индиго, стаи оборотней расселились по всему континенту, а вампиры перебрались на холодный суровый север. Жители бывшей империи основали свои королевства.

Четыре, если точнее.

В Четырёх Королевствах также царило процветание... какое-то время. Но всё же жажда власти и денег для некоторых оказалась слишком сильна. Снова начались беспорядки. Разгорались войны. Власть передавалась из рук в руки.

Время шло.

Эльфы взрослели и угасали. Вампиры создавались и умирали. Волки жили под влиянием луны, всё больше расширяя свою численность.

А люди?

Люди просто... существовали.

Жизнь продолжалась. Равновесие было нарушено, затем восстановлено. На какой-то период времени на континенте воцарился мир.

Несколько тысяч лет спустя Четыре Королевства снова объединились под одним флагом. Даже фейри пересекли океан Индиго в ходе Великого Переселения, привезя свою поразительную магию. В новое время технологии взлетели до небес, и все расы научились сосуществовать в Республике Равновесия.

В это время и разворачивается наша история.

1.

Клинок или клыки?

— У меня сегодня хорошее настроение, так что я позволю тебе выбрать, как ты хочешь умереть. — Бринли де ла Поинт окинула хнычущего полураздетого мужчину взглядом, который, как она надеялась, говорил: "Это последний выбор в твоей жизни". А вслух добавила: — Клинок или клыки?

Он моргнул со своего места на кровати, его невыразительные грязно-карие глаза пытались проследить за движениями вампирши в тускло освещённой обшарпанной квартире-студии. Слабый свет уличных фонарей и нескольких вывесок магазинов снаружи проникал через мутное стекло единственного окна над его головой.

Он никак не мог сфокусировать взгляд — то ли из-за того, что был наполовину смертным, то ли из-за незаметно подсыпанного ею прохибериса, блокирующего магию, в его пиво, то ли просто из-за нескольких пинт алкоголя, выпитого за вечер. Судя по вони, сказывались все три причины.

Тени, сковывавшие его руки и ноги, не облегчали ему задачу. Они подчинялись Бринли, и у мужчины не было ни шанса разорвать эти тёмные путы.

Если он ещё не осознал всю плачевность своего положения, то в ближайшее время до него непременно дойдёт.

Бринли пристукивала ботинком по грязному полу. Она старалась не наступить на сомнительное пятно в нескольких дюймах от её стопы. Чем скорее она свалит из этой квартиры, тем лучше.

— Так что выбираешь?

У него заплетался язык, а голос звучал до жалкого слабо.

— Я... эм... ничего?

Бринли едва сдержалась, чтобы не вздохнуть. У него что, вообще нет гордости? Перед лицом своей неминуемой смерти уж мог бы попытаться собраться силу в кулак и бороться до последнего вздоха.

— Такой опции нет. — Бринли обнажила острый узкий кинжал из ножен на бедре. Один из многих видов оружия, что она спрятала по всему телу, перед тем как прийти сюда. — Выбирай, или я выберу за тебя.

Дать ответ было бы разумным решением.

Но, как выяснилось, этот жалкий тип лишён не только гордости, но и зачатков ума. Его грязный взгляд пробежал по её телу, начиная с головы и дальше скользя по чёрной майке и тёмно-синим джинсам. Мерзавец ухмыльнулся, вероятно решив, что её наряд больше подходит для поисков развлечения на ночь, чем для убийства такого ублюдка, как он.

И уже через секунду он подтвердил её предположения:

— Ты не собираешься меня убивать.

Не будь его ответ столь предсказуемым, Бринли была бы разочарована. Стоит любому мужику увидеть её золотые локоны, как он тут же решает, что она не может быть убийцей — ну не с такой же внешностью! Он не первый пришёл к такому умозаключению (разумеется, ошибочному), и, к огромному недовольству Бринли, определённо не будет последним.

— А вот тут ты ошибаешься. — Бринли приказала теням сдавить его в болезненных тисках, подтверждая свои далеко не безобидные намерения. — Только один из нас выйдет из этой комнаты живым, и это буду я.

Он фыркнул, закатив глаза.

— Да ладно тебе, детка. Я просто хотел чутка повеселиться.

Ага, только вот её такого рода веселье не интересует. Особенно в таком месте. Наверняка он из тех мужиков, что два раза толкнутся и кончают. Ей этой радости даром не надо. К тому же атмосфера в его крошечной студии оставляла желать лучшего. Пожелтевшие обои клочьями свисали со стен, отколотая плитка отделяла кухню от грязной гостиной, а простыни на кровати выглядели так, словно никогда не бывали в стиральной машинке.

Не говоря уже о шуме. Соседи были очень громкими. Из спальни наверху доносились характерные глухие постукивания ножек кровати о пол. Телевизор орал в соседней комнате, и чересчур бодрый голос, который было слышно даже сквозь стены, вещал о появлении новой уникальной сыворотки красоты. Если верить женщине из рекламы, это средство могло сделать даже из самой сморщенной старушки молодую девушку.

Бринли едва не закатила глаза. Это так называемое чудодейственное средство наверняка имело в составе вампирскую кровь. Бринли не осуждала людей за готовность пойти на всё, чтобы выжить (особенно с учётом её собственного положения), но и не одобряла их вечные попытки омолодиться.

Старость — привилегия, которую мало кто из граждан Республики Равновесия может себе позволить. Вот этот полукровка перед ней, например, не сможет.

Мужчина так и не сделал выбор, а терпение Бринли подходило к концу. Серьёзно, это встреча и так уже необычайно затянулась.

— Слишком поздно. Значит, клинок.

Она подкинула кинжал в воздухе и поймала за гравированную рукоять, после чего шагнула к мужчине. Его глаза распахнулись, паника промелькнула в двух карих орбитах.

— Нет. — Его ноздри раздувались. Его страх смешался с запахом сырости в квартире. — Пожалуйста, не убивай меня.

Вздох, сорвавшийся с губ Бринли, должно быть, слышал весь мир. Ну конечно, этот слизняк перешёл к мольбам. Этого следовало ожидать с первого взгляда на него.

Занри, куратор Бринли, должно быть, хохотал в голос, когда выбирал для неё эту жертву. Он знает, как она терпеть не может нытиков. Она бы предпочла разбираться с теми, кто оказывает сопротивление. Это даже как-то... легче сделать, когда они сопротивляются. В схватке можно спокойно нанести смертельный удар. Бринли нравится, когда ей пытаются помешать, особенно если она знает, что они натворили.

Но всё же Бринли хотела убедиться. Она не собиралась убивать невиновных.

Сложила руки на груди и, хотя ей совершенно не хотелось прикасаться к чему-либо в этой квартире, прислонилась к грязной столешнице. Пальцы удерживали рукоять свисающего кинжала, а взгляд не сходил с мужчины на кровати.

— Ты Гералт Уорш, верно?

Он молча взирал на неё.

Прекрасно. Она умеет играть в эту игру. Лёгким движением запястья Бринли безмолвно приказала теням сжать его сильнее.

— Наполовину эльф смерти, родом из Северного округа Республики?

Мужчина сглотнул, его взгляд метался из стороны в сторону. Аромат его страха становился навязчивее, отдавая горечью, и в какой-то момент Бринли перестала ощущать какие-либо другие запахи. В такие моменты она жалела, что у вампиров обострённые чувства.

— Н-н-нет, это ошибка, — замотал он головой.

Ох, Исвана, дай ей сил. Его реакция просто смешна.

— Чёрт, не лги мне. Это некрасиво.

Бринли распрямила руки и в мгновение ока оказалась перед ним. Приставила кинжал к волосам полукровки с такой скоростью, что не разглядел бы никто, кроме вампиров.

На матрас, коричневатый оттенок которого вызывал сомнения в его гигиеничности, упала пара медных прядей, открыв обзор на длинное, заострённое, проколотое ухо. Красная татушка в виде многочисленных завитков тянулась вниз вдоль шеи Гералта. Это его метка зрелости, подтверждающая личность. Три серьги служили ещё одним доказательством того, что он именно тот, кто ей нужен.

— Я знаю, кто ты, — сказала Бринли, сытая по горло его увиливаниями. Ей хотелось свалить от всех этих пошлых взглядов и хныканья. Ей придётся раз десять принять душ, чтобы смыть с себя всю вонь этого места. — Я знаю, что ты такое.

Гералт Уорш, наполовину эльф смерти, наполовину человек, не был добропорядочным гражданином. Напротив, закоренелый преступник, засранец, каких поискать. Когда Занри показал Бринли досье на Гералта, её клыки зазудели от злости. Полукровка был осуждён за многочисленные преступления против низших, в результате чего три десятилетия провёл в Чёрной Тюрьме в Западном округе Республики. Этой весной его выпустили. Но, по всей видимости, тюремное заключение ничему его не научило. Он снова взялся за старое.

От фоток, которые видела Бринли, у любого бы свело живот, в том числе и её саму. Хоть она и вампир, но у неё тоже есть чувства.

И что бы вы думали? Гералт оказался настолько чертовски самонадеян, что даже не пытался замести следы. Найти его сегодня не составило никакого труда. Перебрав бумаги, Бринли засекла полукровку в "Падающей Звезде" — местной пивнушке. Он поглощал алкоголь литрами, радостно разбалтывая всем подряд, как его недавно выпустили из тюрьмы.

Словно это повод для гордости.

Если ты был в тюрьме, значит, тебя поймали, и тут по определению хвастаться нечем. Бринли вот, напротив, ни разу ещё не ловили. Даже близко не подбирались. Это одна из многих причин, почему она так уверена, что выйдет из этой квартиры, успешно завершив дело.

Как только Бринли нашла его в "Падающей Звезде", всё, что ей оставалось сделать, так это сесть рядом с полукровкой и немного пофлиртовать. И вот уже приглашение в его квартиру было у неё в кармане. Серьёзно, проще, чем отнять конфету у ребёнка.

Преступник уже начал стягивать с себя джинсы, когда вампирша выпустила тени и приковала его к кровати. Нет, спасибо, она не занимается сексом с педофилами.

И вот так они оказались здесь.

Гералт рассматривал Бринли. Поначалу его мутные карие глаза не сильно отличались от пятен на матрасе. Он всё ныл и скулил, даже дошёл до того, что попытался выдумать жалобную историю о жене и детях, ждущих его дома.

Наглая ложь, конечно же.

Бринли помнила его досье и знала, что у него никого нет. Он был жалким бандитом, охотившимся на тех, кто слабее него.

Вскоре Гералт понял, что мольбы ему не помогут. И преобразился по щелчку. Только что он пускал слёзы и сопли, а через секунду успокоился, будто не он только что рыдал. Его спина выпрямилась, подбородок вздёрнулся, а глаза зловеще сверкнули. Маска слабого испуганного полуэльфа исчезла, как вор под покровом ночи.

Улыбка растянула уголок губ Бринли. "Наконец-то", — почти радостно подумала она.

Сейчас она увидит, какой он на самом деле.

Гералт сощурил глаза, его рот изогнулся в оскале.

— Чёртова вампирская шлюха. Думаешь, я тебе по зубам? — Он снова дёрнулся, как будто это могло помочь ему освободиться от теней. — Ты хоть знаешь, кто я?

Бринли приподняла бровь и понизила голос.

— Я прекрасно знаю, кто ты.

Её спокойный ответ, казалось, только сильнее взбесил его. Он вовсю задёргался на кровати.

Это было бесполезно. Бринли дважды благословлена. Ночью её сотворения Исвана, богиня луны, одарила новую вампиршу и крыльями, и тенями. У большинства вампиров есть либо одно, либо другое. У некоторых ничего. А у кого-то, как и Бринли, сразу всё. Даже сейчас тьма пульсировала успокаивающим ритмом по её венам, словно заверяя, что никогда не оставит Бринли.

— Кто твой творец? — рыкнул Гералт, его лицо раскраснелось. — Я вобью кол в твоё чёрное иссохшее сердце, а затем...

Закончить угрозу он так и не смог.

Уставшая от его игр Бринли перерезала ему горло от уха до уха серебряным кинжалом. Артериальная кровь брызнула на неё и стены. Этого было бы достаточно, чтобы убить обычного человека, но Гералт Уорш — уже зрелый полукровка.

Эльфы, фейри, морской народ, оборотни, перевёртыши и ведьмы — все они достигали зрелости в двадцать пять лет. Зрелость продлевала им жизнь и открывала доступ к сверхспособностям. И зрелых уже намного сложнее убить.

Бринли вздохнула. Она ненавидела эту часть своей работы даже больше, чем нытьё жертв.

Может, стоило предпочесть клыки. Не было бы столько грязи, хотя и перегрызать Гералту глотку Бринли не горела желанием. У него наверняка мерзкая кровь с привкусом канализации.

Впрочем, уже поздно что-либо менять. Она сделала выбор.

Развернув кинжал, Бринли вонзила окровавленное лезвие в грудь Гералта. Тут нужна определённая физическая сила, чтобы вбить кинжал прямо в сердце. Но слава Исване, Бринли была сильна.

Убедившись, что полукровка мёртв и к жизни больше не вернётся, будь он хоть трижды зрелым, Бринли направилась к раковине и локтем включила воду. Тщательно умыла руки и вытерла их о джинсы, перед тем как достать телефон из заднего кармана. Разблокировала его и навела камеру на жертву, делая фото.

Несколько нажатий пальцем по экрану — и кровавое фото ушло Занри.

Б: Он был нытиком. За тобой должок.

У сообщения отобразились две галочки, тут же возникли три точки, спустя пару секунд телефон завибрировал.

З: Готов вернуть. Встретимся на нашем месте.

Такого ответа ей было достаточно. Бринли закончила работу.

Пока что.

— Много крови было?

Едва Бринли вышла из Пустоши — тёмного пространства, которое некоторые вампиры (в том числе Бринли) могли использовать, чтобы перемещаться из одного места в другое, если уже когда-то бывали в пункте назначения, — как её ушей достиг глубокий тенор Занри.

И сам он выступил из тени. Его алые волосы ниспадали до талии, лампа подсвечивала их коричневатый блеск. Зи был красив, как большинство зрелых. Точёное лицо, острый нос, тёмно-синие глаза, скользнувшие по ней.

Занри был перевёртышем, но Бринли ни разу ещё не видела его второй ипостаси. Она предполагала, что он обращается днём, пока она не может выйти на солнце. Если бы её попросили угадать, она бы назвала его котом из-за его глаз, с таким хищным кошачьим блеском. Сегодня на нём были чёрные узкие кожаные штаны, надеть и снять которые наверняка та ещё засада. И с ними такая же обтягивающая футболка, которая выглядела так, словно она нарисована на его мускулистой фигуре.

Бринли моргнула и сделала круг плечами, пока глаза привыкали к свету. Тени привели её в их убежище. Обереги вокруг здания узнали её по крови и без проблем пропустили внутрь. Она прошла прямиком в гостиную, намереваясь принять душ, после чего она возьмёт бутылочку кровавого вина из холодильника, включит телик и будет отдыхать.

— А сам как думаешь? — ответила она, собирая светлые волосы в хвостик на скорую руку.

Он достал телефон, клацнул по экрану, открывая фото, которое она ему отправила. Бринли заметила багровый антураж квартиры Гералта даже с другого конца комнаты. Это место уже никто никогда не отмоет.

Мрачный смешок сорвался с уст перевёртыша.

— Думаю, он получил по заслугам.

— Тут я с тобой полностью согласна. Мерзкий тип. — Бринли окинула взглядом своего куратора, только сейчас заметив растрёпанные волосы и румянец на щеках. И понимающе спросила: — Как поживает Оуэн?

— Прекрасно.

Щёки Занри вспыхнули сильнее, а уголок губ приподнялся. Бринли получила подтверждение, и все вопросы отпали.

Оуэн Фарниш жил в заброшенном городке в Южном округе, но частенько сотрудничал с творцом Бринли, Джелизетт. Оуэн и Занри постоянно то расставались, то мирились. И когда эти двое в очередной раз сходились, они пропадали на несколько часов каждый раз по приезде Оуэна в город.

— Передай ему от меня привет.

Бринли нравился Оуэн. Он был одним из самых добрых парней в окружении Джелизетт и всегда находил время перекинуться словечком с Бринли, даже когда она была только-только сотворена.

— Передам. — Занри улыбнулся на мгновение, но уже в следующее его губы выпрямились. — Я ушёл, как только получил от тебя сообщение. Джелизетт захочет получить отчёт, а мне нужно принять меры безопасности.

Планы Бринли на просмотр трэшовых реалити-шоу полетели к чёрту. Обычно Джелизетт пропадает до рассвета, но, видимо, не сегодня.

— Когда она будет?

— Максимум через час. — Занри был не только куратором Бринли, но и ответственным за технологии и коммуникацию в ходе их небольшой операции. У него природный талант ко всему связанному с электроникой. Ничто не может ускользнуть от его радара. — Она будет гордиться тобой, Би.

Что-то вспыхнуло глубоко внутри Бринли. Она не то чтобы сильно любит своего творца — Джелизетт была холодной и суровой, даже по меркам вампиров, — но Бринли инстинктивно желает угодить ей. Такова природа связи между творцом и сотворённым. Каждый вампир чувствовал это по отношению к тому, кто одарил его бессмертием.

К тому же связь творения была одной из сильнейших на свете. Сильнее даже связи истинных пар. В истории известен только один случай, когда вампиру удалось разорвать связь с творцом, но это произошло несколько тысяч лет назад.

Бринли была обязана Джелизетт своим бессмертием. Старшая вампирша нашла её в худшую ночь в жизни Бринли и забрала под своё крыло. Прежде Бринли была самым обычным человеком, теперь же у неё много талантов.

Она выдавила слабую улыбку.

— Здорово.

Занри собрал волосы в пучок и пересёк комнату, чтобы подтолкнуть Бринли к ванной.

— Иди в душ. У тебя кровь на коже. Приведи себя в порядок, пока она не пришла.

Если бы кто-то иной посмел к ней так прикоснуться, она бы его уже укусила (как минимум). Но они с Зи пришли к определённому взаимопониманию. Они не были друзьями — она уже давно ни с кем не дружит, — но как коллеги они прекрасно ладили.

— Знаю. — Повысив голос, она спародировала мелодичный голос Джелизетт. — Правило номер три: вампиры — это ходячее оружие. Мы должны всегда выглядеть безупречно и быть готовыми использовать дары богини для достижения своих смертоносных целей.

У творца Бринли было много правил.

Рот Занри дёрнулся, словно перевёртыш с трудом сдержал смешок.

— Именно. Давай, иди уже.

Идея принять душ звучала заманчиво. Особенно как только Бринли вспомнила слои запёкшейся грязи в квартире Гералта.

Бринли поспешила в ванную, включила воду, сложила оружие, разделась и бросила тряпки в корзину для стирки. Когда она шагнула под горячие струи, пар уже густым облаком окутал комнату. Вода обжигала, и кожа Бринли быстро покраснела. Ей нравилось это чувство.

Двадцать минут спустя она чувствовала себя переродившейся заново. Было в горячей воде и мыле что-то такое, меняющее жизнь. Она вытерлась полотенцем и натянула на себя чистые леггинсы и белую майку. В этот момент по убежищу распространилась магия Джелизетт. Затем аромат сирени, свойственный ей же, ударил в нос Бринли.

Бринли напряглась, сердце забилось быстрее. Так всегда случалось при приближении её творца. Напоминание о той первой ночи, когда Джелизетт спасла её. Вспышки молний, раскаты грома и гребни волн, что были выше её головы, промелькнули в памяти Бринли, но она быстро их отогнала. Не время вспоминать худшую ночь в своей жизни.

Сжав кулаки, она заставила себя дышать медленно и глубоко.

Вдох. Выдох. Повторить.

Снова и снова Бринли продолжала следить за дыханием, пока сердечный ритм не вернулся в норму.

Она была смертоносным вампиром. Вестником смерти. Ей надо взять себя в руки. Она уже не ребёнок, который не может справиться с эмоциями. Ей двадцать три.

Ну. Типа.

Ей исполнилось двадцать три шесть лет назад, но затем её сотворили. В душе она всё ещё чувствовала себя двадцатитрёхлетней. Она не знала, когда это изменится. Спустя несколько десятилетий? Сто лет? Два века? Восемь, как Джелизетт сейчас?

Пока что у Бринли в голове не укладывалась столь долгая жизнь. Её продолжало преследовать её прошлое из смертной жизни, и она всё ещё испытывала человеческие эмоции. Возможно, со временем они притупятся и не будут так её терзать. Возможно, в этом и секрет бессмертия: стать такой же холодной и бездушной, как Джелизетт. Бринли ни разу не видела, чтобы та пролила хоть слезинку или посмеялась над чем-то.

Но лучше отложить эти мысли на другой раз. Джелизетт не терпит опозданий.

Переместившись через тени в гостиную, Бринли расставила ноги пошире для устойчивости и сложила руки за спиной. Занри, непринуждённо прислонившись к стене, смотрел на шахматную доску — неизменный элемент убежища.

Несколько секунд спустя тени собрались на полу из красного дерева у самого входа. Бринли ощутила покалывание на коже. Её собственная тьма задрожала, узнавая мощную магию, проникшую в помещение.

Через пару мгновений из теней вышла стройная фигура Джелизетт. Сверкающее багровое платье без рукавов и с юбкой до пола обтягивало её высокое тело. V-образный вырез был настолько низким, что обнажал грудь и пупок. Длинные перчатки достигали локтей. Каштановые волосы были собраны в изящную высокую причёску. Тяжёлое колье с чёрными бриллиантами было единственным аксессуаром.

— О, подумать только. — Полуночный взгляд могущественной вампирши скользнул по Бринли. — Ты уже здесь.

Бринли кивнула, продолжая стоять с прямыми плечами.

— Да, мэм. Я выполнила задание.

— Умница. — Джелизетт приподняла точёную бровь. — Следующее будет не скоро.

Не скоро? Обычно у Занри много заданий для Бринли. Республика Равновесия огромна, она простирается через весь континент. Когда-то здесь было четыре самостоятельных королевства, которые потом объединились в одно государство. В Республике не счесть количества преступников, требующих особого смертоносного внимания.

И хотя возражать Джелизетт было чревато, Бринли не удержалась:

— В смысле?

На лице Джелизетт отразилось нечто, похожее на улыбку.

— Я сделала это. Организовала твоё участие.

Бринли свела брови, пытаясь осмыслить слова своего творца. А затем ахнула.

— Хотите сказать...

— Джелизетт пересекла комнату и сжала плечи Бринли. Её острые ногти впились в плоть юной вампирши, но Бринли было всё равно. Если она всё правильно поняла...

— Да, — прошипела Джелизетт. Её чёрные глаза сверкнули. — Боги выразили свою волю, звёзды сошлись. Завтра начнётся двухсотый отбор.

Сердце Бринли, ещё минуту назад бившееся медленно и мерно, заскакало галопом в груди, как дикий жеребец. Во рту пересохло. Клыки заныли. Она с трудом сделала вдох, потому что горло сжалось.

— И я участвую?

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Да, моя дорогая. — Джелизетт подняла одну руку и провела острым ногтем по лицу Бринли. Жест отдалённо напоминал материнскую заботу. Очень отдалённо. — Это он. Момент, которого ты так ждала.

Сердце Бринли готово было разорваться прямо в груди. Она тренировалась шесть лет в ожидании момента, когда она наконец-то сможет свершить свою месть.

Прося своё сердце успокоиться, Бринли подошла к шахматной доске. Занри молча смотрел, как она берёт чёрного короля. Бринли перекатила фигурку в ладони и сжала в кулаке.

В их плане слишком много переменных, в задуманной игре слишком много правил, у Бринли нет никакой уверенности в успехе. Она даже старалась особо не задумываться об этом, боясь, что стены, выстроенные вокруг её сердца, дадут трещину.

Если бы она постоянно думала об убийце своей семьи, то превратилась бы в смертоносную психопатку, помешанную на жажде крови.

Но кто бы тогда отомстил за её семью?

Поэтому она профессионально овладела навыком раздельного мышления: затолкала все чувства в дальний ящик и тренировалась быть киллером.

Скоро это всё закончится.

Хруст от её кулака эхом пронёсся по комнате. Бринли разжала пальцы один за другим. В центре бледной ладони лежал треснувший король. Она вернула сломанную фигурку на доску и посмотрела сначала на Джелизетт, а затем на Занри.

— Я войду в Зал Выбора, заставлю капитана Райкера Уотерборна, главу полка фейри республиканской армии, влюбиться в меня и убью его в нашу первую брачную ночь, — объявила она.

Шесть лет назад капитан пропал с глаз общественности. Он и прежде редко появлялся на публике, но последние годы его и вовсе никто не видел. Он жил тихой жизнью, что в принципе не редкость для Делегатов и их семей. Некоторые из них, как, например, канцлер Роуз, настолько скрытные, что никто не может сказать, какие магические способности у их детей.

Исчезновение капитана было настолько тщательно организованным, что даже в наш век технологий его невозможно было отыскать. Джелизетт смогла по своим каналам выяснить, что он всё ещё жив, но даже во время службы он никогда не оставался один.

Бринли годами охотилась на него, пыталась подобраться близко, но тщетно.

До этого момента.

Вообще-то никто не должен знать об участниках отбора, но Джелизетт умеет раскрывать тайны. Он примет участие в отборе, в этом она не сомневалась.

— Я отомщу ему, — спокойно добавила Бринли.

Произнесённые вслух, слова стали реальнее, чем когда-либо прежде. Её тени кружились по венам, тёмная магия бурно пульсировала от одной только мысли, что это случится.

Занри оставался серьёзен, а вот чёрные глаза Джелизетт сверкали в предвкушении.

— Да. До конца этого года капитан умрёт.

То, с какой готовностью Джелизетт помогала свершить её месть, откликалось теплом в груди Бринли. Её творец по-своему заботится о своей сотворённой. Она тоже хочет, чтобы Бринли отомстила за свою семью.

Это было миссией Бринли с той самой ночи сотворения. За свои грехи Райкер Уотерборн должен умереть.

2. Я тебя не подведу

На следующий день, перед самым закатом, Бринли сидела на краешке своей кровати. На ней был чёрный халат, волосы только что высушены после вечернего душа.

Джелизетт стояла в гардеробной, примеряла свитер (весьма неуместный в летнюю жару). Уперев руки в бёдра, она постукивала ногой по полу.

— Красное или чёрное?

Хоть это и было произнесено с вопросительной интонацией, Бринли прекрасно знала, что Джелизетт не ждёт ответа.

Правило номер семь: творец всегда прав.

Поэтому Бринли просто пригубила своё кровавое вино, наслаждаясь его сухим вкусом, пока прокатывала напиток на языке, перед тем как проглотить. С её губ слетело нечто неразборчивое, пока пальцы свободной руки крутили подвеску.

— Хм. Ты права.

Джелизетт прошлась по гардеробной, тени следовали за ней, как верные псы, пока она просматривала платья.

Бринли не особо любила носить официальные наряды, но у неё было несколько платьев для особых случаев, поскольку ей часто приходилось бывать на мероприятиях вместе со своим творцом. Сама Бринли предпочитала ходить в леггинсах. Они удобные и хорошо на ней смотрятся.

Джелизетт зажала двумя пальцами алое летнее платье.

— Тебе нужно что-то особенное. Чтобы оно говорило: "Я могу убить вас кончиком своего клыка, но не стану, потому что я хорошая девочка". — Она зло засмеялась, роняя платье на пол. — Хотя мы обе знаем, что это не так.

Снова непонятное мычание в ответ. Её творец права. Бринли далеко не хорошая девочка. И никогда такой не была, даже до сотворения. В детстве она едва ли неделю могла протянуть без неприятностей. Сейчас? С тех пор, как она переродилась вампиром, Бринли уже не парят такие банальные смертные категории, как "добро" и "зло", "хорошее" и "плохое". Месть была движущей силой её жизни, смыслом её существования, основным сюжетом всех её снов и первой мыслью, с которой она просыпалась.

Именно сладкие мысли о мести помогли Бринли встать с кровати. Её босые ноги ступали по махровому ковру кремового цвета. Продолжая потягивать кровавое вино, она вошла в гардеробную и остановилась рядом со своим творцом. Указала на сверкающий блёстками наряд, задвинутый назад и потерявшийся среди других вещей.

— Как насчёт этого?

Джелизетт наклонила голову, её тёмно-русые волосы упали на плечо. Поджав губы, она взяла обсуждаемое платье, присматриваясь к нему как хищник к ужину.

— Хм, хороший выбор. — Она крутила платье и так, и сяк, разглядывая его со всех сторон. — Да, это то, что надо. В нём ты будешь неотразима. — Она вскинула бровь. — Мнение общественности играет немалую роль, ты же знаешь.

— Знаю, — эхом повторила Бринли.

Каждый этап отбора снимали на камеру и транслировали на всю Республику. Пары, принявшие участие в этом мероприятии, которое проходит лишь раз в десять лет, часто по его завершении становились своего рода знаменитостями. Сегодняшний вечер важен не только потому, что Бринли войдёт в Зал Выбора, но и потому, что это возможность произвести впечатление на прессу.

Джелизетт протянула ей платье. Сотни чёрных пайеток сверкали так, будто целая галактика вшита в ткань.

— Собирайся, выходим через час.

Ни в голосе, ни в глазах Джелизетт не было ни намёка на тепло, её взгляд, оценивающе скользнувший по Бринли, оставался таким же холодным, как и всегда. Это нормально.

Бринли не нужно ни тепло, ни одобрение. Вампиры, в отличие от людей, не полагаются на эмоции. Это был один из первых уроков, которые она усвоила.

Джелизетт выскользнула за дверь, бесшумно удаляясь благодаря своей сверхъестественной грации. Едва оставшись одна, Бринли скинула халат. Узкое ониксовое платье подчеркнёт все нужные изгибы. Она ещё ни разу его не надевала, и сегодняшний вечер — отличная возможность это сделать.

Бринли натянула наряд через голову и позволила ткани скользнуть до самого пола. Длинные рукава сужались к пальцам. Подол касался пола. Три стратегических выреза подчёркивали её талию и грудь. Спина была почти полностью обнажена, ткань едва прикрывала ягодицы.

Не будь Бринли порождением ночи, быстро бы замёрзла в таком платье. Даже в Центральном округе ночи летом холодные. И это платье не было рассчитано на то, чтобы согревать. К счастью для Бринли, дети луны могут гулять хоть в снежную бурю — низкие температуры им не страшны.

Допив вино залпом, Бринли поставила пустой бокал на стол и взяла расчёску. Волосы она уложила длинными струящимися волнами, ниспадающими на левое плечо. Из украшений на ней была только подвеска. Ничего больше не надо.

Правило номер два: дважды благословлённые вампиры не прячутся за макияжем и украшениями. Дары богини говорят сами за себя.

Этому правилу Бринли следовала с удовольствием. Вампирам в принципе свойственна неестественная, чрезмерная красота, и Бринли — не исключение. Вроде бы она выглядела так же и до своего сотворения... но в то же время нет. Теперь её кожа была идеально ровной, без единого пятнышка, глаза стали выразительнее, нос чуть изящнее, а волосы приобрели роскошный блеск.

Бринли сделала глубокий вдох и расправила плечи. Она потянулась к своей тьме, разливающейся по венам. Тени радостно откликнулись на зов, устремившись по вытянутым рукам. Дальше на очереди крылья. Тёмные отростки, по форме как у летучей мыши, выросли из её открытой спины.

Бринли размяла плечи, наслаждаясь приятной тяжестью крыльев, и скользнула ступнями в чёрные туфли на трёхдюймовых шпильках. Взяв подходящий клатч, она подошла к комоду. И почти сразу нашла то, что хотела. Всё же очень мало её личных вещей сохранилось с той ночи, когда её сотворили.

Аккуратно взяв пожелтевший листок, она несколько секунд смотрела на него, а затем сложила по мятым линиям. Осторожно, опасаясь помять. И убрала листок в клатч наряду с телефоном и зарядкой. Её чемодан стоял у входной двери. Его доставят в Зал Выбора через несколько часов после неё.

Бринли не пролила ни слезинки, покидая комнату навсегда. Ей не было дело до того, что осталось позади. Сентиментальность для слабых. Эта квартира была лишь временной остановкой на её пути к мести.

Джелизетт с Занри сидели за столом с шахматами, когда Бринли вошла в гостиную. Джелизетт уже переоделась в удлинённый чёрный свитер и струящуюся юбку. Её рукав скользнул вниз, когда она подпёрла рукой подбородок, обнажив ярко-чёрный узор на запястье.

Занри, одетый, как всегда, в джинсы и футболку, поднял взгляд. Его глаза, скользнувшие по Бринли, потемнели. Он присвистнул.

— Будь я проклят, Би! — восхитился он. — Не играй я за другую команду, потерял бы голову от тебя. Никто перед тобой не устоит.

Бринли засмеялась. Её плечи расслабились — комплимент от Занри помог чуть уменьшить напряжение, сковавшее её тело.

— Это нам и нужно.

Хоть отбор и предполагает поиски партнёра вслепую, Бринли всё равно может дать конкуренткам понять, что готова пойти на всё ради победы в этом соревновании. Она молода и красива, уверена в себе и не боится это показать.

Джелизетт переставила коня и посмотрела на Бринли.

— Всё собрала?

— Да.

Голос Бринли был холоден и эмоционален, в точности как у её творца.

— План помнишь?

Кивок.

— Конечно.

Они проговорили его уже сотню раз. Бринли знает, что нужно делать: найти капитана Уотерборна и влюбить его в себя.

Занри передвинул слона и сложил пальцы в замок.

— Твой ход.

Взяв ладью, Джелизетт медленно подняла её над доской, подобно подкрадывающемуся хищнику.

— Прекрасно. И помни, никому...

— Нельзя доверять. — Бринли прижала крылья к спине и вскинула подбородок. — Так точно, мэм. Правило номер один. Я помню.

Она выучила все правила и знала их от корки до корки. Сейчас всё зависит от неё.

Ладья Джелизетт "съела" слона Занри. Перевёртыш тихо выругался, хмуро изучая игровое поле.

Занри проиграет.

Три расклада ведут к победе Джелизетт, самый долгий — за пять ходов.

— Тогда ты точно готова. — Творец Бринли поднялась с места и вытащила из кармана золотой конверт. Протянула своей сотворённой, но не отдала, дожидаясь, когда Бринли посмотрит ей в глаза. — Твой пропуск в Зал Выбора.

Плотная бумага была прохладной на ощупь, металлический узор впивался в пальцы Бринли.

— Я тебя не подведу.

Тени Бринли клубились у её ног. Она направилась к двери.

Последним, что она услышала, был тихий мелодичный ответ Джелизетт:

— Уж постарайся.

Бринли села в самый конец лимузина, любезно предоставленного ей творцом. Держась ладонями за бёдра, она молча смотрела в окно. Водитель тоже почти не говорил, и это её более чем устраивало. Она была полностью сосредоточена на предстоящем задании, с удовольствием глядя на проносящиеся мимо сверкающие виды Золотого города.

Одноимённые три арки, возвышавшиеся над городом, сияли на фоне беззвёздного неба. Их золотистое свечение, казалось, затмевало все прочие ночные огни.

Золотой город — самый крупный населённый пункт Республики Равновесия, её столица, где проживает правящая верхушка, обеспечивающая процветание государства. Здесь также заседает Совет Делегатов, и миллионы столичных жителей называют этот огромный город своим домом. Это сердце самого богатого округа континента, и золотые арки символизируют его благосостояние.

Некоторые считают его самым прекрасным городом Центрального округа. Иные заявляют, что ничто во всей Республике не сравнится с его красотой. Однажды Бринли даже услышала от кого-то фразу, мол, Золотой город по своему великолепию может посоперничать с древним Изумрудным дворцом.

Бринли не видела в этом красоты. Ни золотые арки, ни блеск денег на каждом углу не привлекали её.

Для неё это был город, погрязший в крови и лжи.

Никаким золотом не спрячешь всю гниль этого мира. Никакими деньгами не заделать трещины в позолоченной фанере. Золотой город за красивой обёрткой скрывал пропасть неравенства между его жителями. Смерть часто приходила к тем, кому повезло меньше.

Бринли ещё в детстве узнала историю создания Республики Равновесия. Ей целый год рассказывали о процессе объединения Четырёх Королевств. Устав от многовековой Войны за равновесие, основатели Республики мечтали о стране, где все будут равны, живя под единым флагом.

Полная чушь.

Лимузин свернул за угол и проехал здание правительства из белого мрамора. Две статуи из того же самого материала возвышались у входа, лицом друг к другу. Древние эльфы, верховные леди, восстановившие баланс. Одна была покрытая зелёными завитками, тогда как другая — красными. Все в Республике знали о том, кто они и на что они вместе со своими истинными пошли, чтобы вернуть утраченное равновесие.

Флаг Республики развевался над их головами, подсвеченный солнечными лампами. На белом полотне размером почти с машину были четыре розы вокруг весов.

Бринли нахмурилась. У граждан Республики Равновесия было одно правительство, но равенством, о котором мечтали основатели, тут даже не пахнет.

Делегаты и их семьи прибрали к своим рукам непомерное количество власти и богатств. Правительство, закон, армия — это всё они. Все решения государственной значимости принимали они, и те, кому не повезло родиться в их славных рядах, — то есть большинство жителей Республики, — страдали от этого.

Пальцы Бринли сжали золотой конверт. Внутри неё закипала ярость.

Но она не позволит эмоциям управлять ею. Бринли затолкала злость глубоко внутрь себя, не позволяя вырваться наружу.

Лимузин после очередного переворота замедлился, и водитель опустил перегородку между ними.

Его ореховые глаза поймали её взгляд в зеркале заднего вида.

— Мы четвёртые в очереди, мисс де ла Поинт, — сказал он, хриплым голосом выдернув Бринли из её мыслей.

— Поняла.

Разжав пальцы, она расправила конверт с приглашением.

— Долго это не займёт. Я дам вам время приготовиться.

Он снова поднял перегородку.

Бринли провела языком по кончику клыка, позволяя лёгкому уколу боли спустить её с небес на землю.

Её ждёт участие в отборе. Несмотря на все попытки сохранить самообладание, внутри неё всё трепетало. "Это вполне объяснимо, — решила она, — речь как-никак о главном событии десятилетия". Каждый участник приезжает в Зал Выбора на лимузине, выходя из которого, нужно пройти через арку теней, созданную специально, чтобы скрыть их от остальных участников. Ведь искать любовь на отборе нужно вслепую.

Организаторы предпринимают все меры, чтобы держать мужчин и женщин раздельно до официального Раскрытия в вечер помолвок. Бал Масок — одно из важнейших событий отбора, когда участники наконец-то увидят лица тех, кого выбрали.

Но это не значит, что до этого их никто не увидит. Ещё одной неотъемлемой частью отбора является съёмка. Всё-таки цель делегатов — показать публике своих наследников.

И хотя Республика очень гордится своими передовыми технологиями, что во многом заслуга фейри, прибывших в Республику через океан Индиго, отбор сам по себе был пережитком прошлого, цель которого — создать у населения впечатление единства и равенства. Предполагалось, что наблюдение за согражданами, обретающими свою любовь, поможет сплотить жителей Республики. Но это давно уже в прошлом. Теперь правящая верхушка использует отбор, чтобы укрепить власть и показать своё превосходство над всеми остальными.

Как бы ни претила ей вся эта иллюзия роскоши Золотого города, она должна играть по их правилам. Ей нужно добраться до Райкера. И это её единственный шанс. Все эти годы она искала его, но эта задача стала невозможной после того, как шесть лет назад он перестал появляться на людях. Она даже ни одной фотографии с ним не видела. Кто-то хорошо постарался, стирая все упоминания капитана из публичных источников информации.

Лимузин подъехал ближе, и чёрный густой туман скользнул по окнам. Даже вампирское зрение не помогало. Будь она смертной, пришла бы в ужас. Она не очень-то любила темноту, когда была человеком. Но теперь она вампир, и тьма её ни чуточки не смущает.

Она переродилась в творение ночи. Тьма — её дом. Её убежище.

Бринли расправила платье. Она хотела показать крылья во всей красе, чтобы у журналистов не осталось ни малейших сомнений в том, кто она.

Через пару секунд водитель заглушил двигатель. Сотни сердцебиений легли в основу городской симфонии. Большинство стучали быстро и ровно — это сердца людей и эльфов, но были и медленные, приглушённые удары, а значит, поблизости есть вампиры.

Водитель обошёл машину и открыл дверь Бринли. Тьма возвышалась над ними — арка клубящейся ночи. Внутри теней уже стояли десятки фотографов и операторов, жаждущих поймать лучший кадр с ней.

Она наклонилась к открытой двери, осторожно, чтобы не зацепить платье. Едва её каблук коснулся дорожки, как начались вспышки камер, подобно молниям в весеннюю ночную грозу. В одной руке Бринли держала клатч. В другой сжимала приглашение. Её плечи были расправлены, на лице играла безупречная улыбка.

Длинная красная ковровая дорожка вела по огромным ступенькам в Зал Выбора. Но Бринли не из тех, кто выбирает очевидное.

Она сделала пару шагов по ковру, улыбаясь, помахала в камеру.

Если они хотят шоу, она им его даст. Бринли расправила крылья во всю длину. Они были большими, тяжёлыми, способными удержать её вес. Её любимый элемент вампирской жизни.

По толпе пробежали шепотки, подтверждая, что Бринли удалось привлечь всеобщее внимание.

И только убедившись, что все смотрят, она выпустила тени. Тёмные нити вились у её ног, готовые исполнить любой приказ.

— Дважды благословлённая вампирша, — выдохнул один из репортёров.

Камеры снова защёлкали.

— Порождение ночи, — произнёс ещё кто-то.

— Какая красота!

Комментарии летели со всех сторон. Бринли, хлопнув крыльями, взлетела в воздух, оставаясь в пределах чёрной арки. Ветер ласкал её, как нежный любовник.

Кто-то отметил:

— Точно фаворитка отбора.

Бринли, не скрывая широкой ухмылки, подлетела к стражам у хода в Зал Выбора, миновав все ступеньки. Она здесь не ради славы, богатств и прочих бонусов.

Она здесь ради мести. И она её получит.

3. Да благословят боги ваш выбор

Бринли приземлилась на верхней ступеньке, помахала журналистам и, убрав крылья, усмехнулась. Сгусток теней она обернула вокруг запястья, словно браслет, как напоминание о её силе.

— Добрый вечер, мисс де ла Поинт. — Гвардеец склонил голову. — Проходите сюда, пожалуйста. Девушки собираются в багровом зале.

Бринли передала ему свой клатч и приглашение. После чего оглянулась через плечо и ещё раз напоследок помахала камерам. Скромно улыбнувшись, она поблагодарила гвардейца. Она будет доброжелательной, но не слишком. Будет радоваться пребыванию здесь, но не прыгать от счастья. Активной, но не болтливой. Бринли нужно многое держать на уме. Её план зависел от того, насколько ловко она сможет ходить по грани между правдой и ложью, смешивая фальшивый образ с капелькой настоящей себя.

Гвардеец вошёл в Зал Выбора. Бринли проследовала за ним. Идя с опущенной головой, она исподтишка изучала окружающее пространство. Несколько красных огонёчков подмигивали ей с ваз и над дверьми — скрытые камеры, которые, вероятно, транслировали проход по залу участников отбора.

Готовясь к этому моменту, Бринли часами изучала всё, что известно о Зале Выбора. Здание было похоже на дворец, и оно предназначалось не только не для размещения участников, но и вмещало просторный бальный зал, несколько приёмных, две огромные библиотеки и кухню, оборудованную всем необходимым, чтобы прокормить всех, кто живёт в здании. Жилая часть Зала Выбора была поделена ровно пополам и отзеркалена: одна половина предназначалась для мужчин, вторая — для женщин.

Приглушённые голоса доносились из-под закрытых дверей, пока гвардеец вёл Бринли в багровый зал. Многие бы не разобрали шепотки, но богиня луны благословила вампиров самым сильным слухом среди всех рас Республики. Даже перевёртыши-драконы с их обострёнными органами чувств не слышали так хорошо, как дети ночи.

Абстрагировавшись от стука каблуков по мраморной плитке, Бринли прислушалась к обрывкам разговоров.

— Моя мама обожает отбор...

— ...очередном мятеже вчера ночью в Восточном округе...

— В этот раз много эльфов...

— ...ты видела...

— Такой красавчик!..

— ...волнения в Южном...

Бринли навострила уши на последних словах. Новые мятежи и беспорядки в целом не были новостью. Нужно быть слепым, чтобы не заметить проблему неравенства между высшим и низшим классом Республики Равновесия. Да, конечно, правительство заявляет, что всячески поддерживает "равенство", но это только на словах. На деле же они ни во что не ставят простых граждан.

В реальном мире — том, что скрывается за всей этой золотой шелухой, — делегаты и их семьи живут как элита, тогда как остальное население мешается с грязью. Высший класс прикрывается званиями и пользуется прославленными именами, чтобы уклоняться от законов, которым подчиняется весь остальной континент.

Чёртов капитан Райкер Уотерборн тому прямое подтверждение. Если бы не мамин титул, его бы давно арестовали и судили за множество смертей по его вине.

Но этого не случилось.

Семья Бринли и вся их деревня погибла, и никто не понёс за это ответственность.

Ещё недавно они жили дружно и счастливо. А на следующий день их не стало. Словно никогда и не существовало. Все мертвы.

Но Бринли возьмёт дело в свои руки. В кои-то веки отсталые законы Республики работают в её пользу. Капитан Уотерборн обязан принять участие в отборе, и в какой-то момент этого вечера он войдёт в то же здание, что и Бринли. Он может скрываться от всего и вести жизнь отшельника, может стереть все следы своего существования, но даже он должен подчиняться законам, требующим, чтобы все потомки делегатов участвовали в отборе.

— Мы на месте. — Гвардеец остановился перед золотой дверью и поклонился. — Удачи. И да благословят боги ваш выбор.

— Меня зовут Иветт Видентис, — представилась рыжеволосая эльфийка смерти, стоявшая перед Бринли. Её голос был очень громким, и вампирша невольно поморщилась.

Волосы Иветт были распущены, малиновым водопадом ниспадая на спину. В руке она держала рубиновый кубок. Если Бринли надела длинное платье, облегающее её фигуру, как перчатка, то платье Иветт было коротким, без лямок — оно едва удерживало грудь девушки и почти полностью обнажало бёдра — и белого цвета, который традиционно выбирают большинство участников отбора.

Обычай тянулся со времён Империи Розы, когда императрицы надевали белое в день знакомства с возможным будущим мужем на церемонии открытия Брачных Игр.

Вспомнив про манеры, Бринли выдавила улыбку.

— Приятно познакомиться.

Когда Бринли только вошла в багровый зал несколько минут назад, её поразило количество красного цвета вокруг. Вся комната буквально утопала в нём. Диваны, ковры и даже картины — всё во всевозможных оттенках одного цвета. Алый, бордовый, вишнёвый, коралловый были везде и всюду.

Наверное, предполагалось, что этот цвет ассоциируется с любовью, но Бринли видела кругом лишь кровь. Для каждого отбора определялась своя тематика. Однажды организаторы захотели устроить джунгли. В другой раз были огонь и лёд.

В этот раз было неплохо. Да что там — идеально. Этот цвет напоминал Бринли о её смертоносной цели.

Иветт добродушно улыбнулась.

— А тебя как зовут?

Бринли не очень хотелось делиться с эльфийкой смерти подробностями своей жизни, но они были в зале одни. После небольшой паузы она всё-таки представилась:

— Бринли де ла Поинт.

Вампирша невольно потянулась к шее и начала крутить пальцами подвеску. В груди кольнуло. Она затолкала эмоции поглубже.

Когда-то у неё было другое имя. Его смыло гигантской волной посреди ночи. То имя затонуло, навсегда затерялось в бездне. Она отказалась от него в ту самую ночь, когда её лишили семьи. Теперь же, по древней вампирской традиции, она взяла фамилию своего творца.

Теплота в голосе Иветт была совершенно искренней, когда она сказала:

— Очень рада нашей встрече. Красивая подвеска.

Бринли опустила руку, скривившись.

— Спасибо. Фамильная ценность.

Ей не хотелось углубляться в детали.

— Ты ведь вампирша, так? — сладко спросила Иветт, скользя взглядом по Бринли. — Я сразу обратила внимание на твои чёрные глаза, как только ты вошла.

Обсидиановые глаза, острые клыки и сильная нелюбовь к серебру и деревянным кольям были свойственны всем вампирам Республики Равновесия.

— Да, — кивнула Бринли, надеясь, что на этом допрос закончится.

И слава всем богам — с эхом раздался удар гонга у двери, спасший её от необходимости и дальше отвечать на вопросы. Переполненная энтузиазмом Иветт бросилась встречать новенькую. Вздохнув и расправив плечи, Бринли последовала за ней.

В зал вошла красивая эльфийка со смуглой кожей и шелковистыми волосами цвета полуночи, заплетёнными в сложную косу. Золотые серьги свисали с заострённых ушей. Многослойная белая ткань спускалась с плеч, прикрывая всё самое важное и доходя до самого пола. Девушка была похожа на богиню, спустившуюся на землю.

Взгляд эльфийки скользнул по багровому залу, перед тем как остановиться на двух присутствующих девушках. Она улыбнулась.

— Привет, я Эсмеральда Ларусс, но все зовут меня Эсме. Приятно познакомиться.

Иветт протянула Эсме рубиновый бокал с вином такого же оттенка. Она выглядела прирождённой хозяйкой, когда уверенно повела Эсме к диванам. Бринли поплелась следом, надеясь, что медлительность убережёт её от нового допроса.

К счастью, Иветт была рада узнать побольше об Эсме.

— Какой ты эльф?

Эсме отпила вина.

— Эльф света, хотя мой дед по маминой линии был драконом.

Иветт ахнула и придвинулась ближе, в её глазах вспыхнул заинтригованный блеск.

— Ты потомок каринокских драконов?

— Угу, — кивнула Эсме и сделала новый глоток.

Иветт выглядела впечатлённой, и если честно, Бринли разделяла её чувства. В детстве она часто слышала истории о каринокских драконах. Их чудесное выживание и последующий вклад в победу в Войне за Равновесие вошли в легенды.

— А ты можешь обращаться? — не удержавшись, спросила Бринли. Она ещё ни разу не встречала драконов.

Эсме заглянула за спинку дивана и покачала головой.

— К сожалению, нет. Эльфийское наследие сильнее. Хотя мой брат может.

— Правда?

Глаза Иветт просияли.

— Ага. — Эсме сделала большой глоток вина. — Его дракон — изумрудный. Он невероятный.

— Потрясающе! — воскликнула эльфийка смерти. Она задала Эсме ещё ряд вопросов. Бринли была бесконечно благодарна богам за то, что не она теперь главная мишень для Иветт.

Эсме же, казалось, ничего против не имела. Она спокойно рассказывала о том, где выросла (на равнинах Западного округа), о своём любимом блюде (шоколадный торт, и надо же, какое совпадение — Бринли обожала то же самое до своего сотворения), чем занималась до отбора (тут ничего удивительного: поскольку её отец — эльфийский делегат, её готовили занять его место после того, как он выйдет на пенсию).

Слава богам, ни одна из них не обратила внимание на молчание Бринли. Вампирша взяла бокал кровавого вина у официантки — тихой девушки, простого человека, с чёрными волосами и добрыми глазами.

К тому времени, как у Иветт закончились вопросы к Эсме, к ним присоединилось ещё несколько девушек.

Вооружившись алкоголем и стойким нежеланием отвечать на вопросы о себе, Бринли заняла место у дальней стены. Она изучала участниц, пока те прибывали одна за другой, и медленно попивала свой напиток. Кровавое вино, как и любой алкоголь, кроме вина фей, никак не влияло на вампиров, но Бринли и не хотела терять бдительности.

Зал быстро заполнялся. Некоторые девушки были ростом с Бринли, другие пониже. Оборотень со светящимися оранжевыми глазами, затем ещё четыре эльфийки, две фейри и какой-то перевёртыш. Пока что Бринли была единственной вампиршей. Одиннадцать девушек в сборе, не хватало только одной.

Атмосфера царила восторженная. Девушки ходили по залу, знакомясь друг с дружкой. Никто словно бы не замечал Бринли, стоящую в стороне, а она как раз этого и хотела.

Эльфийка с длинными серебристыми волосами, закрученными в замысловатый пучок, подошла к Иветт.

— Как думаешь, кем будет последняя? — Она накручивала локон на палец. — Дочкой одного из делегатов или простолюдинкой?

Бринли, стоявшая неподалёку, нахмурилась. Как смеет эта эльфийка проводить такую жирную черту между высшим и низшим классом?

Иветт, не задумываясь ни на секунду, пожала плечами.

— Не знаю, но в любом случае уверена, она будет замечательной. Не стоит делать поспешных выводов об окружающих.

Тем самым Иветт заработала несколько очков в глазах Бринли.

Её собеседница же хмыкнула.

— Это не поспешные выводы, а правда жизни. Моя мама всегда говорит...

Гонг прозвучал последний раз, прервав шовинистку. Однако дверь открылась не сразу, и это было необычно. Сощурив глаза, Бринли оттолкнулась от стены и встала рядом с Иветт. Тени вампирши кружили по её венам, требуя обратить внимание. Некоторые прислушиваются к голосу своей интуиции, Бринли же следовала зову своей тьмы, которая никогда ещё её не подводила.

Следующая участница, которая вот-вот войдёт в эти двери, может представлять угрозу. Учитывая, что Бринли сама была опасной, она чуяла таких же издалека.

Правило номер пять: доверяй своим инстинктам.

Когда дверь наконец открылась, в зал стремительно вошла высокая красавица с таким видом, будто она здесь главная. Она источала угрозу каждой клеточкой своего тела. Иссиня-чёрные волосы были собраны в высокую причёску, являя всем заострённые проколотые уши. Скулы были такими высокими, что, казалось, можно порезаться. Длинный нос задран. Ярко-красные губы поджаты. Сиреневые глаза сверкали, обещая все кары мира. В отличие от большинства девушек, она надела алое платье. Когда свет упал под нужным углом, оно засияло, словно было расшито тысячей рубинов.

Иветт, стоявшая рядом с Бринли, ахнула.

— Дочка канцлерши!

Потрясённые вздохи пронеслись по залу.

Одна из фейри пробормотала:

— Я понятия не имела, что она будет участвовать в отборе.

Сердце Бринли, которое обычно жило как черепаха, ускорилось. Дело становится интересным.

Опасным, но интересным.

В Республике Равновесия нет никого, кто не знал бы о Валентине Роуз. Как-никак, её мать — та самая канцлер Игнейша Роуз, глава правительства. Фейри десятилетиями держала дочь в тайне и под охраной, беря её с собой только на избранные мероприятия с делегатами. Валентину настолько хорошо скрывали, что общественности даже не было известно, какой магией обладает дочка канцлера.

Но сегодня Валентина показалась перед всеми. Здесь. На отборе.

Бринли внимательно разглядывала фейри. Что-то в ней напрягало вампиршу.

Валентина обвела зал острым взглядом, безмолвно оценивая каждую участницу, пока её сиреневые глаза не остановились на чёрных глазах Бринли.

Алые губы изогнулись в неприятном оскале.

— Я думала, это элитное мероприятие. Кто пустил сюда кровососку?

Резко втянув воздух, Бринли стиснула бокал вина. Уже не в первый раз она слышит это оскорбление в свой адрес, и даже не в сотый, но каждый раз оно её задевает.

Большинство жителей Республики Равновесия не питают особой любви к вампирам. Бринли, когда ещё была человеком, замечала косые взгляды, бросаемые в сторону детей ночи. Ей рассказывали истории о вампирах, разрывающих глотки своим жертвам просто так, веселья ради. Она не раз слышала о Первых, что терроризировали королевство Элейта, пока их не замуровали в Инеевой Лощине, о злой королеве Маргарет и её фаворитах, о последних короле и королеве, правивших Элейтой.

Но даже все эти истории не подготовили Бринли к той ненависти, с которой она столкнулась после сотворения.

Вампиров не любил никто. Возможно, потому что они сотворены, а не рождены. В отличие от других рас, которые со временем угасают, дети Исваны были по-настоящему бессмертны.

Сиреневые глаза Валентины впились в Бринли, словно в ожидании ответа. С каждой секундой злость вампирши разрасталась. Валентина намеренно провоцирует её? Хочет, чтобы Бринли сорвалась?

Бринли выпрямила спину, выводя из вен несколько тёмных завитков. Они сгустились вокруг её ладоней и медленно перенесли бокал на ближайший столик.

Десять других участниц переводили взгляды с Бринли на Валентину, перед тем как единодушно отступить назад. Напряжение в зале заметно наросло за считанные секунды.

Валентина вскинула безупречную бровь и хмыкнула.

— Что, пиявка, язык проглотила? Нечего сказать в свою защиту? Как ожидаемо.

Из груди Бринли поднялся рык, но она поспешила сомкнуть губы. Звук вышел приглушённым, и она почувствовала привкус крови на языке, задевшем удлинившийся клык.

"Возьми, чёрт побери, себя в руки, — мысленно упрекнула она себя. — Ты уже не неофит".

Хотя технически это не совсем так. Джелизетт много времени уделяла Бринли, чтобы помочь ей справиться с первыми сложностями жизни новообращённой вампирши, но с момента сотворения всё же прошло меньше десяти лет. Неофиты представляют особую опасность, потому что намного хуже себя контролируют по сравнению со старшими вампирами.

В истории были случаи, когда сотни новообращённых вампиров не могли справиться с жаждой крови и устраивали кровавую резню. Заканчивалось всё это колом в сердце.

Бринли определённо не прельщала такая судьба.

С помощью Занри и Джелизетт и многочасовых медитаций Бринли сумела обуздать кровожадные порывы. Это было одной из главных задач Зи как её куратора: следить, чтобы она убивала только тех, кого надо, и когда надо.

Плохо, что сейчас его не было рядом. В этот момент Бринли больше всего на свете хотелось вонзить клыки в бледную шею Валентины и преподать фейри урок уважения к другим. Но увы, с этим придётся повременить. Бринли ждёт рыбка покрупнее, не то что какая-то стервозная фейри с короной на голове.

Однако и Валентину Бринли не выпустит из поля зрения. Когда-нибудь, уже после этого любовного соревнования, Бринли избавит мир от заносчивой дочки канцлерши.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — в итоге ответила Бринли. Её мама, упасите боги её душу, всегда учила дочерей, что лучше промолчать, если ничего хорошего сказать не можешь. В этот момент это было как никогда сложно.

Валентина нахмурилась.

— Ну и не надо. Я всё равно глаз с тебя не спущу, сучка.

Ногти Бринли впились в ладони, разрезая плоть, от усилий, прилагаемых для сохранения самообладания.

Слава Исване, гонг прозвенел ещё раз. На этот раз вошла женщина постарше. У неё были серебристые волосы, немолодое лицо, а вишнёвый брючный костюм вписывался в тематику зала. На ком-то другом такой образ выглядел бы слишком броско, но ей удивительным образом шло.

Она прошла в центр зала, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на потрескивающее напряжение в воздухе.

— Добро пожаловать на двухсотый отбор. — Женщина — определённо человек — улыбнулась каждой участнице. — Я матрона Лилит.

Бринли пробормотала слова приветствия вместе со всеми остальными девушками.

— Вижу, боги в этом году уделили особое внимание кандидаткам отбора, — продолжила Лилит. — Мужчинам несказанно повезёт, независимо от того, кого они выберут.

Иветт хихикнула, спрятав губы за бокалом. Алкоголь явно ударил ей в голову.

Матрона доброжелательно улыбнулась эльфийке смерти, перед тем как продолжить:

— Сейчас, когда все в сборе, я готова объявить ваше первое задание. Оно очень простое: ешьте, пейте, знакомьтесь друг с другом. — Она приподняла белую бровь. — Вы все уже взрослые, поэтому никакого комендантского часа. Надеюсь, я могу рассчитывать на соблюдение приличий?

Из всех ей ответила Валентина самым уверенным голосом:

— Определённо.

В её тоне не осталось и следа былой угрозы, но Бринли так просто не обманешь. Она будет смотреть в оба, не списывая Валентину со счетов. Бринли по себе знает, что нет никого хуже тех, кто выжидает в тени, чтобы напасть в наиболее подходящий момент.

— Прекрасно. — Матрона Лилит прошла к бару и взяла последний ничейный бокал с игристым вином. — Сегодня вечером вам нужно будет сдать все средства связи, а завтра утром вы получите одежду.

— Мы вообще не сможем общаться ни с кем извне? — уточнила оборотень со своего места на диване. Её оранжевые глаза сверкнули.

— Нет. — Лилит покачала головой. — Постороннее вмешательство в отбор строго запрещено. Меня все услышали?

— Да, мэм, — ответила Бринли наряду с остальными участницами.

— Чудесно. Завтра вас разделят на три группы по четыре девушки. Вы будете давать интервью отобранным представителям прессы. — Она улыбнулась. — Это поможет вам немного освоиться перед Церемонией Открытия, которая состоится послезавтра.

Восторженные шепотки пронеслись по залу. Девушки обсуждали, кого они смогут встретить на Церемонии Открытия. Каждый раз придумывали что-то новенькое, но одно оставалось неизменным: мужчинам и женщинам пересекаться нельзя.

Бринли не присоединилась к обсуждениям. Она потягивала вино, мысленно уже представляя момент, когда наконец встретится с капитаном.

Если матрона и обратила внимание на отстранённость Бринли, то никак не отреагировала.

— Советую отдыхать, пока есть такая возможность.

Шепотки прекратились.

— Видят боги, следующие дни вас ждёт насыщенная программа. — Лилит подняла бокал и подождала, когда все к ней присоединятся. — Поздравляю с тем, что вы стали участницами отбора. Да благословят боги ваш выбор.

Вскоре после этого матрона удалилась. Бринли вернулась к своему посту у стены. Как дикий зверь, вышедший на охоту, она присматривалась к каждой участнице.

Всё-таки они все её соперницы в борьбе за руку и сердце Райкера. Бринли ни на секунду не позволит себе забыть, зачем она здесь.

Интервью на следующий день прошли спокойно. По крайней мере, для Бринли. Некоторые девушки справились не так хорошо.

После завтрака их проинструктировали и разделили на группы. Каждая должна была встретиться с шестью журналистами в специальных комнатках для интервью, которые представляли из себя миниатюрные версии багрового зала вплоть до красных диванов и рубиновых кубков. По прибытии их уже ждал первый представитель прессы.

Как только начались вопросы, это растянулось на несколько часов.

Бринли была готова ко всему. Её ответы слетали с языка, заранее продуманные, но не явно заученные. Большинство вопросов касались её отношений с творцом. Джелизетт де ла Поинт — довольно известная вампирша в Республике Равновесия, и, само собой, прессу интересовала её новая протеже.

Но не всем интервью далось так же легко, как Бринли. Хейли, одна из эльфиек, часто запиналась. Как и Бринли, она не приходилась родственницей никому из делегатов и была выбрана из простого населения для участия в отборе. Это помогало завоевать расположение общественности и внести свежую кровь в семьи делегатов.

Хейли была бледной беловолосой эльфийкой судьбы с изумрудными глазами, сиявшими каждый раз, когда она говорила. Она приветливо поздоровалась с Бринли, когда их собрали вместе, вела себя милее других девушек и отнеслась к Бринли с неожиданной добротой.

Журналисты оказались настоящими стервятниками. Как только они поняли, что Хейли не так хорошо подготовлена к интервью, как другие девушки, они накинулись на неё. Когда последняя такая журналистка — ведьма из Южного округа — закрыла за собой дверь, Хейли утирала слёзы с зелёных глаз. Её почти прозрачные белые крылышки дрожали за спиной, выдавая нервное напряжение. Это было заметно с самого первого вопроса, который ей задали ещё несколько часов назад.

— Не понимаю, почему они так давят на меня, — прошептала Хейли, измявшая бумажный платочек в своих руках. — Почему нельзя просто оставить меня в покое?

Бринли протянула эльфийке судьбы новый платок.

— Потому что они хищники. — Как и сама Бринли. — Они почуяли твой страх и набросились.

Смотреть, как журналисты вцепились в Хейли, было ужасно. Это только укрепило Бринли в её убеждении, что на отборе, как и во всей Республике, очень предвзято относятся ко всем, кроме делегатов и их семей.

Эсме, сидевшая с другой стороны от Хейли, вздохнула.

— Просто не придавай этому значения. — Она убрала белую прядку, упавшую на лицо эльфийки судьбы. — Им просто любопытно, что мы из себя представляем. Отбор проводится всего раз в десять лет. Народ хочет знать всё об участниках.

— Тебе легче. — Хейли высморкалась. — Как давно ты знала, что будешь участвовать в отборе?

— С тех пор, как вообще узнала, что такое отбор, — призналась Эсме. — Это моё право по рождению.

Как и у Бринли, ответы Эсме были заранее подготовлены и безупречны.

Четвёртой девушкой в их группе была Тринити, оборотень с тихим, приятным голосом. Её двоюродный дедушка недавно стал альфой Волков Севера. Один из журналистов оказался очень груб и не погнушался расспрашивать Тринити о её старшей сестре Малике, погибшей в прошлом году. Изначально именно Малика должна была принимать участие в отборе.

Тринити кое-как сумела ответить, но затем расплакалась. Она тоже сжимала в руках платок.

— Может, завтра будет легче, — с надеждой произнесла она.

Хейли хлюпнула носом.

— Может.

А может и нет. Под всей этой маской заботы о равенстве делегаты были на самом деле холодными, жестокими существами, которых волнуют только собственные интересы. Вот почему они так опасны и почему так сложно влиться в их ряды. Они могущественны, богаты и правят всем миром.

Если Хейли и Тринити повезёт, они найдут в себе внутренний стержень, пока окружающие не разорвали их на куски.

В противном случае их имена пополнят длинный список жертв, за которых Бринли отомстит.

4. Не ведите себя как животные

Капитан Райкер Элайас Уотерборн, глава военного подразделения фейри, завязывал на шее чёрный шёлковый галстук с ловкостью частого гостя светских мероприятий, где молодое поколение всегда рады видеть, но никогда — слышать.

Его русые волосы с рыжеватым отливом были всё ещё влажными после душа, а потому их кончики щекотали заострённые уши. Он провёл руками по волосам, позволяя им свободно упасть в непринуждённой манере, перед тем как надеть чёрный пиджак, висевший на спинке единственного стула в комнате. Здесь было намного теснее, чем в его квартире, но он пришёл на отбор не в поисках роскошной жизни. 

Подойдя к столу, он взял красную розу, доставленную утром, и прицепил её к лацкану. Пускай участники-мужчины не увидят женщин на сегодняшней Церемонии Открытия, выглядеть всё равно нужно на все сто. Как-никак, репортёры не дремлют.

Это будет... странно. Сложно привыкнуть.

Многие делегаты, включая родителей Райкера, предпочитали держать свои семьи подальше от пристального внимания общественности. Он вырос вдали от камер, а после инцидента, случившегося шесть лет назад, так и вовсе жил в изоляции, как в саване, укрывавшем Райкера от всего мира. Теперь же он собирается выйти в свет и на глазах у всего мира искать невесту.

А всё потому, что он дал обещание.

Как только его устроило положение розы, он обулся в чёрные туфли под стать чёрной шёлковой рубашке. Особое внимание уделил шнуркам, завязывая их со свойственной ему скрупулёзностью.

Пока другие дети играли в пятнашки и догонялки в парках, Райкера учили завязывать галстук, ездить верхом и никогда не заговаривать со старшими, пока они не обратятся к нему напрямую. К своему десятому дню рождения он уже прекрасно контролировал свои врождённые способности к магии воды. С одиннадцати он сопровождал мать на ежемесячных собраниях делегатов в Золотом Городе. Всегда с охраной и не привлекая внимания прессы, конечно же. В пятнадцать лет его уже готовили к армии.

Когда он достиг зрелости и вошёл в полную силу фейри, Райкер стал самым молодым капитаном армии в истории. И так быстро продвигаться по службе можно только, если есть понимание, что законы создают порядок в мире. Правила и предписания — это фундамент его жизни.

Поэтому Райкер всегда знал, что однажды ему придётся принять участие в этом мероприятии.

Две тысячи лет назад, когда основатели Республики Равновесия впервые приняли решение о проведении отбора, они постановили, что старшие законные дети всех делегатов должны принимать участие в отборе по достижении брачного возраста. Так было нужно, чтобы поддерживать мир в огромной Республике.

Но нельзя сказать, что они были совсем лишены выбора. Дети делегатов могли решать, когда именно они примут участие в отборе, проводимом раз в десять лет. Райкер планировал подождать два или три десятка лет, прежде чем жениться, чуть дольше насладиться холостяцкой жизнью, если бы не слёг отец...

Сайрус Уотерборн уговорил Райкера принять участие в ближайшем отборе и найти там себе жену. Он хочет увидеть сына женатым, пока не стало слишком поздно. Отец Райкера всегда заботился о своей семье и горячо любил всех детей. А потому он не хотел угасать, пока не убедится, что жизнь его сына полностью устроена. Его взгляды были довольно консервативны, но Райкер не собирался спорить с отцом. Только не после того, что произошло.

Поэтому Райкеру пришлось согласиться. Ему претила идея выйти в свет, но ради семьи он готов пойти на всё, даже на участие в отборе.

С этой мыслью в голове Райкер поднялся и окинул взглядом своё отражение в зеркале. Ещё раз поправил пиджак и вышел из комнаты, чтобы присоединиться к одиннадцати другим участникам в Рубиновом зале.

Участники собрались разные, и это, по мнению Райкера, было хорошим признаком. Символично, учитывая, сколько рас проживает в Республике Равновесия. Разве что морской народ не участвовал в отборе. Они предпочитали не покидать воду и жить своей общиной, как это было всегда.

Райкер последним вошёл в Рубиновый зал. Мужчины разбились на пары и тройки, переговариваясь меж собой и поглядывая на дверь. В воздухе царила нервозная атмосфера, пока все ждали появления матроны, которая расскажет их планы на сегодня.

Райкер направился к бару, где эльф света с топорщащимися волосами разливал напитки.

— Кофе, сэр?

— Да, спасибо.

Кофеин был неотъемлемой частью ежедневной рутины Райкера. Необходимостью для нормального функционирования. Его младшая сестра, Ривер, часто подкалывает его из-за этой зависимости, но ей всего двадцать один, она ещё не понимает, как сильно ему нужен кофе. Со временем поймёт.

Эльф света поставил перед Райкером красную чашку с дымящимся коричневым напитком. Ноздри Райкера затрепетали от богатого аромата свежесваренных зёрен, и улыбка расплылась на его лице.

— Благодарю.

Райкер уступил своё место, когда к бару подошёл блондин-перевёртыш и заказал то же самое.

В первую их встречу в Зале Выбора перевёртыш представился Терианом Файербрефом. Его имя, буквально означавшее "огнедышащий", само по себе было достаточно говорящим, но его крупное телосложение и вовсе не оставляло сомнений, что внутри него скрывается самый настоящий дракон. На фоне него, даже в его человеческом облике, Райкер казался худощавым.

Перевёртыш развернулся с чашкой кофе в руке.

— Доброе утро, капитан.

— Доброе.

Райкер пожал руку Териана.

Они оба служили в армии, хотя в разных дивизиях. Райкер был наслышан о Териане, но впервые встретил его лично. Перевёртыш был талантливым воином, славившимся огромными размерами своего чёрного дракона. Поговаривали, что он никогда первым не нападает, но всегда выходит победителем. Он мог быть как верным другом, так и опасным врагом.

Райкер придерживался правила дружить с теми, кто мог создать ему проблемы в будущем. Так у него появилось два лучших друга — Этлас и Никейл.

— Ну и денёк вчера выдался со всеми этими интервью, согласись? — завёл разговор Териан. В этот момент к ним приблизился Филипп, эльф земли.

— Я думал, это никогда не закончится, — согласился Райкер.

Филипп поинтересовался:

— Как справилась ваша группа?

— Хорошо. Вопросы были ожидаемыми, — ответил Райкер.

У него были заранее готовы ответы на всё. У Райкера всегда есть ответы. Это его работа. Он уже давно выучил наизусть всё, что можно и нужно говорить, ведь одно случайно вырвавшееся слово может поставить под угрозу его и всю его семью. Что бы ни случилось, он не станет ими рисковать.

Особенно Ривер.

У фейри редко бывают дети с такой маленькой разницей в возрасте — Райкер всего на двадцать лет старше своей сестры. А потому у них с Ривер, в отличие от многих фейри, сложились очень близкие братско-сестринские отношения. В день, когда родилась его младшая сестра, Райкер поклялся защищать её любой ценой.

И никогда не нарушал этой клятвы.

Делая глоток кофе, Райкер окинул быстрым взглядом собравшихся. Помимо Териана и Филиппа здесь был ещё один фейри, два оборотня, два вампира, три эльфа и ведьмак. Все в чёрных костюмах с красными розами на лацканах, как у Райкера.

Ровно в назначенное время дверь открылась. В зал вошла матрона Кассандра в пышном алом бальном платье. Белоснежные волосы были убраны с лица в высокую причёску. Она держалась с достоинством. Для каждого отбора из жителей Республики выбирают матрон, которые помогают участникам проходить все этапы. Это большая честь — отдать свой долг Республике таким образом.

Кассандра приветливо улыбнулась, напомнив Райкеру его бабушку, Фэнни. Та угасла, когда Райкеру было шесть, но прежде успела окружить его любовью.

— Доброе утро, джентльмены. Пришло время для Церемонии Открытия. — Она вскинула бровь, обводя взглядом каждого участника. — Помните, там также будут присутствовать ваши будущие жёны. И пускай вы сами не сможете увидеть женщин, вам всё же не пристало вести себя как животные.

Разглядывая большой бальный зал, Райкер вцепился в перила ложи, где он с другими участниками-мужчинами ждал начала церемонии. Две ложи в стиле оперных театров тянулись вдоль всей длины зала — по одной с каждой стороны. Одна для мужчин, другая для женщин. Искусственная стена из теней (наверняка созданная каким-то вампиром) разделяла зал пополам. Даже со всеми своими обострёнными органами чувств Райкер не мог понять, что происходит по ту сторону.

А он пытался. И его можно понять. Как-никак, одна из женщин, скрытых за этой тьмой, станет его невестой. Райкер должен найти себе пару на отборе. Иного варианта нет.

Снизу доносился гул, пока толпа занимала места. В зале собралось не меньше сотни гостей, судя по тёмным силуэтам. То тут, то там раздавались приглушённые шепотки, велись тихие разговоры. Несколько ярких прожекторов освещали сцену, рядом стояли операторы в ожидании появления канцлера.

Минуты сменяли друг друга. В воздухе чувствовалось всеобщее предвкушение. По коже Райкера побежали мурашки, магия пульсировала в венах. Это было необычно, а необычное никогда не приводило ни к чему хорошему.

— У меня одного такое чувство, что что-то не так? — Териан шагнул к Райкеру; его здоровенные ладони сжали перила. — Уже должны были начать.

— Не знаю, — честно ответил Райкер.

Он потянулся к заднему карману, где обычно держал телефон, но затем вспомнил, как сдал его два дня назад. Чёрт.

— Странно всё это.

Перевёртыш-дракон сложил руки на груди и нахмурился.

Райкер был с ним согласен. Весь его военный опыт научил его с подозрением относиться ко всему, что шло не по плану. У него было дурное предчувствие, и внутренности скручивало от напряжения. В прошлый раз, когда у него было такое предчувствие, ему пришлось столкнуться с семейным кризисом шесть лет назад.

Оторвав взгляд от пустой сцены, Райкер внимательно оглядывал зал в поисках возникшей проблемы. И хоть он не замечал ничего сомнительного, тревога его не отпускала.

Прошло ещё десять минут.

Райкер сжал руки в кулаки. Пожевал губу изнутри. Это публичное мероприятие, и подобная задержка недопустима. Как и большая часть отбора, Церемония Открытия транслировалась в прямом эфире. По всему континенту жители Республики ждут начала.

В какой-то момент он понял, что больше ждать не может, и зашагал прочь от перил.

— Пойду найду кого-нибудь из организаторов. Узнаю, что стряслось.

— Хорошо, — пробормотал Териан со своего места у перил.

Райкер был на полпути к двери, когда снизу раздалось цоканье каблуков по дереву. Плечи Райкера тут же расслабились, и он вернулся к своему месту.

Канцлер Игнейша Роуз появилась перед публикой. Её иссиня-чёрные волосы были убраны от лица, серебряные серьги свисали с заострённых ушек фейри. Белый брючный костюм выглядел дорого. Маленький микрофон был прицеплен к лацкану. Она смотрела прямо в камеры, излучая уверенность.

Но внимание Райкера привлекла не сама канцлер, а четверо солдат, одетых в чёрное от макушки до пят, стоявшие за ней. На их груди был изображён символ Республики — весы, окружённые четырьмя красными розами. Каждый солдат имел при себе большой чёрный пистолет. Их суровые лица не выдавали ни мыслей, ни эмоций. Лишь холодные взгляды скользили по рядам гостей.

Напряжение усилилось, едва ли не потрескивая в воздухе. Болтовня мигом прекратилась, никто не решался произнести ни слова.

Позади участников отбора щёлкнула дверь, и в ложу вошли два охранника.

Нахмурившись, Райкер направился к ним.

— Что здесь происходит?

Охранники переглянулись, и Райкер расценил это как тревожный звоночек.

Тот, что был повыше, ответил:

— Ничего, сэр. Стандартные меры безопасности.

Стандартные меры безопасности, как же. Райкер точно знал, что что-то не так. Чувствовал это.

Но расспросы подождут, потому что канцлер в этот момент прочистила горло. Микрофон неприятно заскрежетал. Райкер поморщился.

— Леди и джентльмены Республики Равновесия, прошу прощения за задержку, — мелодичный обволакивающий голос канцлера наполнил зал. Игнейша Роуз — фейри, как и Райкер, только её стихия — огонь. — Случилось небольшое происшествие.

Это объясняет усиление охраны.

— К счастью, ситуация уже разрешилась, и мы можем начинать. — Канцлер улыбнулась, но от огненной фейри веяло лишь льдом.

Райкер не поверил её заявлению. Если с происшествием уже разобрались, зачем тогда столько охраны? Проблема, в чём бы она ни заключалась, никуда не делась. Он готов поклясться в этом.

Он оставался начеку на протяжении всей речи Игнейши. По традиции, она напомнила гостям и участникам историю отбора, о желании основателей усилить нацию и сплотить жителей континента. Канцлер особо подчеркнула, что отбор создан не только для делегатов и их семей. Были также выбраны шесть участников из простого народа. Высокий статус участников отбора позволит им влиться в высшее общество Республики Равновесия.

Канцлер в общих чертах описывала, что нас ждёт в ближайшие три месяца, как вдруг в дальней части зала раздался крик. Это было настолько внезапно, настолько неожиданно, что на секунду все застыли.

А затем Райкера обуял ужас. Капитан выпустил перила и обернулся. В этот момент в зале разверзся ад.

5. Проклятье и благословение

Где-то посреди размышлений Бринли о том, насколько плохо будет скользнуть в Пустошь, чтобы не видеть больше эту утомительную церемонию, как вдруг монотонную речь канцлера прервал женский визг. Можно ли винить Бринли за то, что она на секунду даже обрадовалась этой возможности переключиться с выслушивания истории отбора на что-то более интересное?

Едва церемония началась, как Бринли уже с нетерпением ждала её окончания. Мало того, что речь была безумно скучной, так ещё и всех девушек одели в чёрные платья без бретелей. А десятисантиметровые каблуки так и вовсе были орудиями пытки. Бринли мечтала поскорее их снять.

Второй крик раздался вскоре после первого.

Бринли запрокинула голову и сощурила глаза в поисках источника звука. Тени пульсировали внутри неё, и Бринли, сжимая пальцы в кулаки, позволила им соскользнуть с неё. Чёртова завеса посреди зала, которая, по задумке, не позволяла им увидеть мужчин, на деле мешала увидеть что-либо вообще.

Вон там!

В дальней части зала, у самого выхода, лежала на полу зрительница. Даже сквозь завесу Бринли разглядела её распростёртую фигуру.

Ноздри вампирши затрепетали, сердцебиение ускорилось.

Кровь.

Она узнала бы этот запах где угодно. Это её жизнь, как-никак. Источник её бессмертия. Кровь для неё — это всё.

В их нише прозвучало рычание, и Бринли не сразу сообразила, что оно доносилось из её собственной груди. Она опустила глаза в пол, пытаясь справиться с инстинктами.

Часть её — дикий, смертоносный, беспощадный монстр, созданный, чтобы убивать, — хотела перепрыгнуть через перила. Бринли бы вызвала крылья и спокойно опустилась вниз. Но другая часть — рациональная, разумная — помнила, что Бринли пришла сюда не пировать. И эта часть говорила ей, что нужно уходить, пока из-за какой-то глупости вся миссия не оказалась под угрозой.

Женщины вокруг вопили. Бринли готова была поклясться, что даже слышала плач. Но все их голоса превратились в фоновый шум.

Бринли боролась с противоречивыми желаниями. В этом она не отличается от других вампиров: кровь — это и её сила, и слабость одновременно. Проклятье и благословение. То, что даёт ей жизнь, и пульсирующая нескончаемая нужда.

Клыки царапнули язык. Бринли не могла оторвать глаз от всё увеличивающейся багровой лужи на полу. Так близко... Всего два, максимум три этажа. Никто и глазом моргнуть не успеет, как Бринли окажется внизу. Тени защитят её, пока она утоляет жажду. Она могла бы...

— Леди! — крикнул охранник, его зычный голос выдернул Бринли из раздумий.

Она заставила себя оторвать взгляд от тела и развернулась к солдату.

— Следуйте за мной, — приказал он. — Мне велено немедленно вернуть вас в Багровый зал.

Вздох облегчения сорвался с губ Бринли, когда она двинулась к стражнику. Каждый шаг уводил её всё дальше от багряного искушения.

Ещё три охранника ждали в коридоре. Двое шли впереди, указывая девушкам путь, двое замыкали.

Хищная сторона Бринли пробудилась от запаха крови и теперь не унималась. Кружила, извивалась, точно тени в её венах, готовилась напасть.

Бринли вздрогнула, когда кто-то коснулся её руки.

— Что происходит? — спросила Хейли дрожащим голосом, обняв себя руками. Её бледные крылышки подрагивали за спиной.

У Бринли всë внутри сжалось при звуке голоса эльфийки судьбы. Хейли звучала почти как...

Нет.

Бринли запретила себе об этом думать. Она не может позволить воспоминаниям взять над ней верх. Она должна сохранять бдительность.

Но всё же она могла сжалиться над Хейли и постараться защитить её. Эльфийка судьбы казалась слишком хрупкой для этого мира. Окружающие их жестокость и несправедливость могут сломить её.

Бринли наклонилась.

— Точно не знаю, — шепнула она. — Рискну предположить, что в кого-то стреляли.

Это было самое логичное объяснение такому количеству крови. Даже когда Бринли ушла достаточно далеко, чтобы не чувствовать запаха, еë клыки всё ещё горели. Ей нужно будет утолить жажду, причём довольно скоро.

В прошлом, когда королевством Элейта правили вампиры, дети Исваны часто заводили себе кормушки. Они могли пить кровь из вены когда хотели. Сейчас же подобное поведение осуждается. Необходимую для выживания жидкость вампиры получают из банка крови.

За определённую плату, разумеется.

Платить за кровь считалось более "гуманным", чем кусать. Если уж на то пошло, Бринли ни разу никого не кусала. И она была убеждена, что все эти банки крови — это лишь один из способов обуздать вампиров, придуманный делегатами.

Когда дети луны пьют кровь не из вены, их силы значительно уменьшаются. Да, такие дары, как крылья и тени, от этого не страдают, но Джелизетт часто рассказывала своему потомку, что в былые времена у вампиров были и другие дары. Один из их кровавых предков мог даже читать мысли. Бринли ни разу не встречала Эстрейю де ла Поинт, но была наслышана о её невероятных способностях.

Эстрейя, как и многие вампиры, жившие в Четырёх Королевствах, добровольно погрузилась в глубокий сон, когда основали Республику. Существует много легенд о древних вампирах, которые устали от жизни и мечтали обрести покой. Их местонахождение держится в строжайшем секрете, известном только избранным.

Хейли ахнула, и несколько девушек оглянулись в её сторону.

— Стреляли?

Паника вспыхнула в глазах эльфийки судьбы, и Хейли споткнулась на ровном месте.

Бринли поймала её за руку и помогла вернуть равновесие, не дав эльфийке упасть.

— Не привлекай внимания, — предупредила вампирша.

Бринли, как никто другой, знала, что скрываться и оставаться в тени — лучший способ добиваться своих целей. Она не хотела давать повода кому-либо пристально наблюдать за ней.

— О боги, — простонала эльфийка судьбы. — Я думала, это безопасное место. — Хейли заламывала руки, её голос был полон тревоги. — Никогда бы не подумала, что начнётся стрельба!

Не привлекать внимание, называется. К концу своей фразы Хейли уже буквально кричала.

Валентина появилась из ниоткуда.

— Разве ты не эльфийка судьбы? — оскалилась она. — Ты должна была это предвидеть.

Хейли как будто пыталась сжаться, стать меньше.

— Это не... Это не так работает... — Её крылья затрепетали. Она была белее мела. — Я не могу... мы не знаем все пути судьбы...

— Оставь её в покое! — рявкнула Бринли. — Не видишь, она в шоке? 

Не все так привычны к смерти, как Бринли. Хейли, очевидно, не знала, какой ужасной бывает жизнь. В какой-то мере ей повезло.

Наивность Бринли была похоронена вместе с её семьёй.

Бестактная фейри сморщила нос.

— О, всё с вами понятно. Эльфийка судьбы нашла себе клыкастую защитницу. Два изгоя прибились друг к другу. Кровососка и плебейка.

— Отвали, — огрызнулась Бринли, притянув Хейли ближе к себе. Эльфийка дрожала и жадно хватала ртом воздух. — Найди себе другую жертву.

Сиреневые глаза Валентины распахнулись. Она оскалилась.

— Ты мерзкая кровопийца. Да ты хоть знаешь, кто я?

Бринли вскинула бровь и надменно ответила:

— Для меня ты просто говорящий ужин.

Совершенно отвратительный ужин. Её кровь на вкус наверняка похожа на помои. Но Бринли уже было плевать. Она не знала, к какому виду фейри относится Валентина, унаследовала ли она стихию матери или отца, кем бы он ни был, но прямо сейчас ей уже всё равно. Её самоконтроль висел на волоске.

Валентине не стоило провоцировать вампиршу, которая и так уже распалена запахом крови.

Бринли отпустила Хейли. Эльфийка пошатнулась. Из вампирши вырвался низкий рык. Краем сознания Бринли отметила, что остальные девушки попятились от неё.

Охранников нигде не было видно.

Дочка канцлера не сдвинулась с места. Она ухмылялась, словно знала секрет, никому больше не известный.

— Ты реально понятия не имеешь, кто я, да?

Глаза Валентины грозно сверкнули, и Бринли поняла, что лучше отступить, но не смогла удержаться:

— Помимо того, что ты сука? — выпалила Бринли, окружив себя тенями. — Нет.

Валентина выставила вперёд руку ладонью вверх. Над ней вспыхнул огонёк.

Бринли инстинктивно отшатнулась.

Ну конечно, блин, Валентина была чёртовой фейри огня. Кем же ещë? Худший из возможных сценариев. В кои-то веки Бринли думала, что удача повернулась к ней лицом. Попасть на отбор, где одна из конкуренток могла убить её одним движением руки, было очень злой шуткой.

Вампиры в целом бессмертны, но три орудия могут причинить им серьёзный вред и даже лишить жизни: серебро, деревянные колья и огонь. До изобретения электричества вампиры освещали свои дома магией эльфов света, лишь бы не иметь дела с огнём.

Бринли очень хотела оставаться сильной, но всё же дрогнула при виде маленького жёлтого огонёчка. Она злилась на себя за то, что желудок свернулся в узел, и кровь в венах застыла.

Она вампир, истинная бессмертная, которая никогда не угаснет, но крошечный огонёк пробудил в ней глубинные страхи.

И что сделала Валентина? Её ужасные алые губы изогнулись в противной усмешке. Она засмеялась, и этот звук был похож на то, как если бы кто-то провёл когтями по доске для мела.

В эту самую минуту фейри огня окончательно закрепилась на вершине списка будущих жертв Бринли.

— Уже не такая смелая, да? — скалилась Валентина, подходя ближе к Бринли.

Огонёк вырос, он уже был сантиметров тридцать в высоту.

Бринли попятилась и врезалась в стену. Она не сводила глаз с пламени. Пошевелив пальцами, она призвала ещё больше теней.

Она была готова вступить в бой.

Если до этого дойдёт, Бринли сделает всё, чтобы выжить, даже убьёт дочку канцлера. Она понимала, что последствия будут не очень приятными... Да что там, в лучшем случае она проведёт остаток своей бессмертной жизни в тюремной камере с прохиберисом! Но прямо сейчас угроза смерти пугала сильнее. Рациональность отошла на второй план.

— Леди! — закричала матрона Лилит, внезапно появившаяся в поле зрения. — Немедленно прекратите!

Долгая пауза, после которой Валентина всё же хмыкнула. Погасила пламя и расправила плечи.

— Вам не о чем беспокоиться, матрона, — произнесла фейри огня приторно-сладким голосочком. — Я просто показывала своей новой подруге, что я умею.

Кипящая лава растопила лёд в венах Бринли.

— Мы не подруги, — прорычала она. — Я никогда не буду с тобой дружить. 

Фейри просто пожала плечами и направилась в Багровый зал, как будто вовсе не она только что угрожала Бринли огнём.

Матрона Лилит посмотрела на Бринли и, нахмурившись, покачала головой.

— Не ведись на её провокации, милая. Будет только хуже.

Бринли знала, что надо что-то ответить — её воспитывали с пониманием важности хороших манер, особенно при общении со старшими, — но в этот момент она с трудом держала себя в руках. Опустив голову, она прошла за Валентиной в Багровый зал.

Остальные девушки уже обсуждали стрельбу, но Бринли, не обращая на них внимания, направилась прямиком к бару.

Эльф смерти, протиравший стол, поднял глаза на подошедшую Бринли.

— Слушаю, мисс.

— Кровь, пожалуйста, — прохрипела Бринли, вцепившись в край рубиновой барной стойки.

Слава Исване, эльфу хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Тяжело сглотнув, он нырнул за стойку и достал два пакета с кровью.

— Вам подогреть?

У Бринли не было времени ждать.

— Не надо, — ответила она. — Пожалуйста, быстрее.

Бармен кивнул и разрезал пакеты, налил багровую жидкость в кубок и протянул Бринли.

— Держите, мисс.

Бринли схватила кубок и сделала большой глоток. Кровь попала в желудок, немного снизив острый голод.

— Спасибо, — выдохнула вампирша.

Бармен кивнул. Бринли же выпила всё до дна. Как только она утолила жажду, злость поутихла. Жжение в клыках прекратилось. И хотя желание преподать Валентине урок никуда не делось, рациональная сторона Бринли снова взяла контроль над мыслями.

— Можно ещё, пожалуйста? — спросила она.

Эльф кивнул и потянулся за ещё одним пакетом. В этот момент открылась дверь. Бринли увидела через плечо, как вошла матрона Лилит с двумя охранниками. Оба были высокими, широкоплечими, мускулистыми, с пугающими пистолетами в кобуре на бёдрах. Похожие карие глаза обоих скользили по залу, и Бринли могла бы поставить немалую сумму на то, что они братья.

— Прошу. — Бармен подал кубок Бринли.

Матрона Лилит опустилась на один из красных диванчиков, сложив руки на колени.

— Как вы наверняка уже знаете, Церемония Открытия прошла не совсем по плану.

— Да ладно! — съязвила одна из девушек.

Бринли не увидела, кто именно.

— Что произошло? — задала волнующий всех вопрос Эсме, приобнимавшая одной рукой Хейли.

Матрона вздохнула и подала знак одному из охранников. Тот сделал шаг вперёд.

— Харпер вам всё объяснит.

Солдат прочистил горло.

— Сегодня утром нам поступила информация о возможном нападении на канцлера.

По залу пронеслись ахи и вздохи.

— Что? — воскликнул кто-то.

— Кто бы на такое пошёл?

Валентина побледнела, и на секунду Бринли даже посочувствовала ей. Услышать, что кто-то хочет убить твою мать, не очень приятно. Но затем Бринли вспомнила, как фейри огня угрожала убить её, и сочувствие вмиг рассеялось, как утренний туман.

Если канцлер Роуз была хотя бы наполовину такой же стервой, как её дочурка, то даже странно, что её так долго терпели. Бринли лучше многих понимала, что в Республике Равновесия о безопасной жизни можно лишь мечтать.

— Вам нечего бояться, — спокойно добавил Харпер.

— Нечего? — переспросила Хейли. — Кого-то застрелили!

Бринли не ожидала услышать такую силу в голосе эльфийки судьбы, учитывая, что ещё несколько минут назад Хейли была на грани обморока. Но Бринли была только рада увидеть, что её подруга готова постоять за себя. Возможно, Хейли всё-таки хватит сил выжить в этом холодном, жестоком мире.

— Уверяю вас, мы обучены справляться с любыми угрозами, — ответил Харпер. — Застреленная была мятежницей. Больше проблем она не доставит.

Подтекст очевиден: мятежница мертва, а мёртвые женщины не приносят проблем.

Хладнокровно. Чётко по делу. Джелизетт бы одобрила.

— Ввиду сложившихся обстоятельств Церемония Открытия завершена. — Матрона Лилит указала на охранников. — Начиная с этого дня в Зале Выбора будет усилена охрана.

— Причин для беспокойства нет, — добавил Харпер. — Это просто мера предосторожности, не более того.

Кто-то в углу поднял руку.

— Да, Каллиопа? — кивнула матрона Лилит.

— А что будет с отбором?

Каллиопа сидела на краешке красного дивана, прокручивая зелёные нити магии меж пальцев. Чёрные волосы эльфийки земли, ранее собранные в пучок, растрепались по пути в зал, и несколько прядей теперь обрамляли лицо.

Бринли напряглась. Ей даже в голову не пришло, что этот террористический акт может привести к отмене отбора. Она ведь ещё даже не встретила Райкера. Она не может отложить месть ещё на десять лет.

Для некоторых вампиров десять лет — это совсем немного, но Бринли ещё достаточно молода, и для неё десять лет — это целая жизнь. Если отбор сейчас завершат, капитан вернётся в своё убежище, а что делать Бринли?

Крутя в пальцах подвеску, Бринли заставила себя дышать ровно. Не ради получения кислорода, поскольку вампирам не очень-то нужен воздух для жизни, но для успокоения.

Отбор не могут завершить досрочно. Просто не могут.

Воспоминания замелькали перед глазами Бринли. Сердце забилось быстрее. Живот свело. Внезапные вспышки молний и дождь как из ведра вырвались из дальнего закутка её памяти. Бринли тут же затолкала их обратно.

Эти несколько секунд ощущались как несколько часов. Но в итоге Лилит улыбнулась.

— отбор продолжится, как и планировалась. Канцлер Роуз убеждена, что отменить отбор значит пойти на поводу у мятежников, которые именно этого и добивались.

Ноги Бринли затряслись от облегчения.

— И нам ничего угрожает? — уточнила Хейли.

— Абсолютно, — ответила матрона. — За всю историю отборов не было ни единого прецедента, когда кто-то из участников был ранен или погиб. Этот отбор не станет исключением.

Каллиопа задала ещё какой-то вопрос, но Бринли её не услышала. Всё её тело обмякло после внезапного облегчения, и она едва доплелась до свободного места на диванчике рядом с Эсме.

Эльфийка света взглянула на неё, вопросительно изогнув идеальную бровь. Бринли в ответ покачала головой.

— Я в порядке, — пробормотала она.

И будет, что бы ни случилось. К чёрту мятежников, Бринли де ла Поинт не покинет Зал Выбора без кольца на пальце.

6. День, который изменит всё

Будильник Райкера вопил во всю мощь, этот неприятный звук выдернул фейри из сна. Он перекатился и поморгал, чтобы глаза привыкли к темноте. Его сердце громко стучало, пока он неподвижно пялился в потолок.

Он долго ждал этого дня.

Сегодня он познакомится с двенадцатью девушками. Одна из них станет его невестой.

Его желудок, который обычно не давал о себе знать, сегодня дико скручивало. Райкер не сразу понял, что он просто... нервничает. Это странно. Райкер не помнит, когда последний раз он переживал из-за чего-либо. Он, как-никак, прославленный воин с кучей орденов. Он уничтожал целые армии, не испытывая ни толики страха.

И всё же сейчас он был взволнован. Даже магия металась в его венах. Глубоко внутри он знал, что сегодняшний день изменит всё.

Эта мысль заставила Райкера подняться с кровати, быстро принять душ, переодеться в джинсы и чёрную футболку. Он провёл рукой по волосам и направился в Рубиновый зал.

Как оказалось, нервничал не только он. Завтрак прошёл суетливо, шумно. Мужчины обсуждали женщин, с которыми сегодня им предстоит познакомиться. Когда несколько минут спустя Райкер доедал рогалик со сливочным сыром, в зал вошла матрона.

Глаза матроны Кассандры сияли.

— Доброе утро, джентльмены. Вы готовы к сегодняшнему дню?

Хор из нестройных "да" был ей ответом. Райкер в том числе. Завтрак немного успокоил его нервы, и теперь его переполняло приятное волнение. Он с нетерпением ждал того, что будет дальше.

Улыбавшаяся матрона сказала, что после завтрака им нужно будет собраться в бальном зале. Там некая Лейси раздаст им наушники — необходимый элемент отбора. Убедившись, что ни у кого нет вопросов, Кассандра ушла.

Не прошло и минуты с её ухода, как первый доброволец покинул стол. Райкер тоже встал, и вокруг него образовалась целая группа тех, кто готов уже был отправиться в Зал Выбора.

Дорога до зала заняла целую вечность и в то же время всего несколько секунд. Похоже, что Райкер всё-таки не так хорошо справлялся с волнением, как пытался себя убедить. Вооружённый охранник стоял на входе в зал с мрачным выражением лица. Райкер заметил у него как минимум три вида оружия.

Пальцы Райкера пытались привычно нащупать пистолет или хотя бы нож, но он сюда пришёл не как капитан, а как участник отбора. Безоружный. Но не беззащитный, ведь водная магия была неотъемлемой частью его самого.

Он кивнул охраннику.

— Доброе утро.

— Доброе утро, сэр. — Солдат открыл дверь. — Удачи. Да благословят боги ваш выбор.

— Спасибо.

Райкер не раз слышал это пожелание, но впервые оно значило нечто большее. Пружинящей походкой переступил порог и на автомате проверил тускло освещённую комнату на предмет возможных угроз. Он запомнил все имеющиеся выходы и переключился на другие аспекты.

Тихая классическая композиция на скрипке заиграла из скрытых динамиков, служа фоном для приглушённого гула голосов, уже наполнившего пространство.

Девушка, предположительно та самая Лейси, стояла за столом рядом. Шесть пар белых наушников были разложены перед ней, а в руках она держала планшет для бумаг. Она разговаривала с Терианом.

Позади Лейси стояли два охранника, и ещё дюжина других расположились по всему помещению. Они стояли спинами к стенам и старались не привлекать внимания. Это было едва ли возможно. Солдаты, одетые полностью в чёрное, с большими пушками на поясе, очень ярко выделялись на фоне рубиновых декораций.

Видимо, мятежники представляют собой куда большую угрозу, чем нас пытается убедить канцлер Роуз. Райкер в курсе, что в Республике не всё спокойно. В прошлом ему даже приходилось подавлять бунты. Вот только сейчас он впервые оказался в роли того, кого надо защищать от мятежников. И ему это совсем не нравилось.

Териан и Лейси продолжали говорить, поэтому Райкер решил оглядеться.

Бальный зал полностью преобразился. Сцена и микрофоны исчезли, а на их месте появилась огромная стена, протянувшаяся от пола до потолка. Она проходила через центр зала, разделяя его пополам.

И это была не типичная офисная перегородка, а гигантская живая картина, изображающая ночной сад. Лианы, свисающие с деревьев. Распустившиеся ночью бутоны роз на фоне тёмных кустов. Фруктовые деревья. Луна, освещающая весь этот пейзаж.

Красивая стена была не единственным изменением. Зал постарались сделать максимально комфортным. Рубиновые диванчики и малиновые кресла стояли на каждом шагу. Вдоль дальней стены тянулась длинная чёрная барная стойка. Там была оборудована временная кухня, где пара поваров уже готовили очень вкусно пахнущие закуски. Свет в зале был приглушён, и вся эта тёмная атмосфера напомнила Райкеру внутреннее убранство дорогих ресторанов Западного округа, в которых любит бывать его сестра. Она бы назвала такое освещение романтичным.

Сердце кольнула тоска при мысли о сестре. Сколько он себя помнил, даже скрываясь, он всё равно виделся с Ривер чуть ли не через день. Они вместе ходили на тренировки и каждую неделю собирались на ужине в кругу семьи, как настаивала их мать.

Эта разлука с семьёй будет самой долгой в жизни Райкера. Он понимал, что во время участия в отборе ему будет запрещено с ними общаться, но одно дело — знать, а другое — пережить это лично. Райкер попросил Этласа и Никейла присмотреть за его сестрёнкой, пока его не будет, хотя предпочёл бы сделать это сам. Из-за болезни отца и инцидента шестилетней давности обязанности Райкера по отношению к семье были тяжелы как никогда.

Сжимая кулаки, он прогнал из головы мысли о смертельных бурях. Нельзя думать об этом сейчас.

Слава всем богам, подошла его очередь.

— Имя? — Лейси подняла планшет.

Райкер прочистил горло.

— Капитан Райкер Уотерборн.

Она склонила голову к бумагам, что-то сверяя, перед тем как взять наушники с нужным ярлычком.

— Пожалуйста, сэр. — Она протянула ему устройство, а ещё блокнот и ручку. — Наушники шумоподавляющие, и они уже настроены с вашей первой партнёршей. Система автоматически соединит вас через пять минут. Предлагаем взять что-нибудь из напитков и устроиться поудобнее.

— Спасибо, так и сделаю.

По пути к бару Райкер воткнул наушники в свои заострённые уши, оценив, как удобно они сели.

Как только он их надел, раздались помехи.

— Доброго дня, капитан Уотерборн, — произнёс безликий женский голос, похожий на робота. — Рада приветствовать вас на двухсотом отборе.

Райкер вздрогнул, остановившись на середине пути.

— Эм... спасибо?

— Всегда пожалуйста, сэр.

Он моргнул.

— А с кем я разговариваю?

— Я эксперт по компьютерным технологиям логарифмической поддержки. Можете называть меня Селеста. Я здесь, чтобы помочь вам в прохождении отбора.

Искусственный интеллект. Как и в случае с движущейся картинкой, это всё технологии, к которым у армии есть доступ, но Райкер впервые видел, чтобы их использовали в невоенных целях. Это наверняка было недешёвое удовольствие, особенно учитывая множество мигающих огонёчков, которые он заметил в различных местах. Скрытые камеры были совсем маленькими, но они позволяли транслировать отбор на весь мир.

Уже не первый раз с момента своего прибытия в Зал Выбора Райкер задавался вопросом, сколько денег уходило на всё это мероприятие. Будучи сыном делегата, он имел представление о финансовой ситуации Республики. И хотя он не был посвящён во все тонкости, он знал, что в последнее время правительство переживает не лучшие времена.

Откуда же берутся средства?

— Капитан Уотерборн, у вас есть три минуты до начала первого свидания, — объявила Селеста.

— Благодарю.

Он подошёл к бару, заказал кофе, чистую тарелку и начал разглядывать разложенную перед ним выпечку.

В это время Селеста продолжала негромко говорить ему в ухо:

— Это особенный момент вашей жизни, капитан. Помните, цель отбора — найти жену, не оглядываясь на социальные рамки. Пока вы в Зале Выбора, ничто другое не имеет значения. На протяжении этих двенадцати недель вы будете сужать свой выбор, пока не остановитесь на идеальной кандидатуре.

Положив на тарелку лимонный кекс, два яблочных конвертика и ягодный пирожок, Райкер направился к дивану, стоявшему между входом и дверью с светящейся табличкой "выход".

— А если кому-то не удастся найти здесь свою любовь?

Он прекрасно знал ответ, но хотел услышать мнение ИИ.

Селеста помолчала, а затем вздохнула. Очень уж живая реакция для робота.

— Отбор создаёт все условия для обретения любви и создания гармоничной пары. Всем участникам полагается выбрать партнёра.

— Понятно. Спасибо за объяснение.

Примерно такого уклончивого ответа он и ожидал. Никого не принуждают выбрать себе пару, но всячески к этому подталкивают. Для Райкера же брак — единственный вариант. Он не может подвести отца. 

Он сел на багровый диван, разложив на столике перед собой блокнот, кофе и закуски. На диване лежал плед, и Райкер накрыл им свои колени, устраиваясь поудобнее.

— Всегда пожалуйста, сэр. В этом моё предназна... — В наушниках раздался звон колокольчиков. — Ваше первое свидание начинается, капитан. — Голос Селесты вновь стал приторно-сладким и роботизированным. — Никуда не уходите. Если нужна будет помощь, просто назовите моё имя. А пока я оставлю вас наедине.

Голос ИИ выключился. Райкер просто смотрел на стену с садом. Музыка скрашивала время ожидания — медленная поп-песенка, которую он слышал уже сотни раз.

Он остался наедине со своими мыслями. Он действительно сейчас здесь, в зале, где проходит отбор, готовится познакомиться с первой девушкой. Он всю жизнь знал, что ему предстоит принять участие в отборе, но одно дело знать и совсем другое — лично прожить это.

Он сжал ручку.

— Возьми себя в руки, Уотерборн, — пробормотал он сам себе. Мысленно отсчитал от пяти до одного. — Ты же солдат, чёрт возьми. У тебя очень простая миссия. Познакомишься с девушками, задашь им несколько вопросов и выберешь себе жену.

Он должен сделать это. Это его долг перед семьёй.

Музыка внезапно остановилась. Повисла такая громкая тишина, что сердцебиение Райкера напоминало бой барабанов в его ушах. Он выпрямил спину, глядя на искусственный сад, и ждал.

Прошло три бесконечно долгих секунды, перед тем как в наушниках послышался резкий вдох.

— Привет? — прошептал мягкий женский голос.

Одно слово — и Райкер снова почувствовал себя мальчишкой. Он потёр заднюю часть шеи.

— Привет.

Это был очень неловкий ответ. Райкер мысленно корил себя за то, что не смог придумать чего-нибудь поприличнее. Могут возникнуть вопросы, а точно ли он взрослый фейри на пятом десятке лет, если даже не может нормально ответить.

Девушка по ту сторону стены хмыкнула. Кажется, её не испугало отсутствие красноречия со стороны Райкера.

— Это всё так... странно, да?

— Я пялюсь в стенку и разговариваю с незнакомкой, которую никогда не видел. — Райкер взял со стола кофе. — Да, это чертовски странно.

Она тихо хихикнула, и Райкер чуть расслабился.

У него был опыт свиданий, но прежде он знал, что в будущем ему предстоит участие в отборе, поэтому не искал серьёзных отношений.

Почувствовав, что его собеседница смутилась, он спросил:

— Как тебя зовут?

Спустя пару секунд она сказала:

— Хейли. А тебя?

Он записал её имя в блокнот и подчеркнул двумя линиями.

— Райкер. Приятно познакомиться.

Она шумно вздохнула. Он слышал, как сильно она нервничает.

— Взаимно. Оказаться здесь... так волнительно.

Хейли показалась ему очень милой, и Райкер улыбнулся. Похоже, в отличие от него, она не ожидала оказаться на отборе. Отметив этот момент, Райкер выпрямил ноги перед собой, принимая более удобную позу. Глянув по сторонам, он убедился, что другие мужчины ведут себя примерно так же.

Териан сидел на соседнем диване, занимая своими габаритами чуть ли не всё свободное пространство. За ним был Филипп. Он рассеянно игрался зелёными нитями магии между пальцами, пока разговаривал со своей собеседницей.

— Да, очень, — согласился Райкер. Вчерашнее нападение только добавило волнений. — Расскажи мне о себе, Хейли. Где ты живёшь?

В наушниках послышалось шуршание. Райкер предположил, что безликая незнакомка сменила позу. Она тоже сидит на диване? Или расхаживает из стороны в сторону перед стеной, как Лука? Оборотень не то чтобы увлёкся разговором, но и сидеть на месте явно не мог. Договорив что-то, он поднёс к губам красный кубок.

— Я выросла на границе Южного округа, около Песчаных равнин, — ответила Хейли спустя минуту.

— Там жарко, — сказал Райкер.

Он мысленно дал себе пинка за такой нелепый ответ. Ему нужно собраться и как можно скорее.

Хейли хихикнула.

— Очень.

— И как тебе более умеренный климат Золотого города? — Половина лета уже почти прошла, и по ночам быстро холодало. Хотя в Центральном округе не было так холодно, как на севере, за горами Колн, всё же четыре сезона были ярко выражены. — Представляю, как непривычно после жаркой пустыни.

Никейл тоже родом из Южного округа. Этот фейри часто жаловался на постоянно меняющуюся погоду в Золотом голоде и ныл, как сильно скучает по длительной сухой жаре его родных краёв. Лично Райкер не видел ничего заманчивого в жизни в пустыне, но понимал, почему некоторым хочется жить в более тёплом климате.

Хейли помедлила.

— Да... нормально, в целом. Хотя не думаю, что смогла бы жить здесь круглый год. Как насчёт тебя?

— Я родился и вырос здесь, в Центральном округе.

— Оу.

Райкер моргнул. Неужели все разговоры будут такими нескладными? Он надеялся, что это просто сказалось волнение от первого знакомства. Иначе день будет мучительно долгим.

— Моя мама — делегат фейри, — сказал Райкер. — Она унаследовала этот пост после угасания её матери.

— Твои родители познакомились на отборе? — спросила Хейли.

— Да. — Райкер сделал глоток кофе. — Они участвовали в сто восемьдесят девятом отборе.

Фейри, достигшие зрелости, живут долго. Но из всех рас, населяющих Республику, у них реже всего рождаются дети.

Хейли засмеялась.

— Ого. Осознавать это, наверно, странно. Хотя, может, так даже легче, когда это уже семейная традиция. Мои родители встречались по старинке. И для меня это всё так необычно. Ну, то есть я, конечно, смотрела трансляцию прошлого отбора, но даже представить не могла, что сама буду участвовать в этом. Моя сестра подала заявку за меня. Представь себе, как я удивилась, когда меня выбрали.

— Ты, наверно, была в шоке.

— Определённо. Я упала в обморок. Сестре было очень смешно, — она прыснула. — А у тебя есть братья или сёстры?

— Сестра, — улыбнулся Райкер. — Ривер — солнце моей жизни.

— Это замечательно! — Хейли, кажется, немного расслабилась, когда прошла первоначальная неловкость. — У меня дома две сестры и брат. Я самая старшая из всех.

— Расскажешь о них?

— С удовольствием. Пойдём по старшинству. Харлоу на три года младше меня. Это она решила, что будет забавно подать за меня заявку на отбор. Она...

Пока Хейли рассказывала о своей семье, она всё больше и больше расслаблялась. Райкер тоже втянулся в разговор, и время полетело быстрее.

В какой-то момент снова раздался звон колокольчиков.

— У вас осталась одна минута, капитан Уотерборн, — довольно сказала Селеста. — Вы можете попрощаться со своей собеседницей. У вас будет пятиминутный перерыв перед следующим свиданием.

И снова колокольчик.

— Ну что ж, Хейли, было очень приятно с тобой познакомиться.

Райкер ничуть не покривил душой. Эльфийка судьбы была немного застенчивой, но доброй, и он был рад узнать её получше.

— Взаимно, — скромно ответила она. — Пусть остаток дня пройдёт хорошо.

Минута истекла быстро.

Когда снова заиграла бесячая песенка, Райкер встал и потянулся. Прошёл к бару, чтобы взять ещё кофе.

Там уже стоял Филипп, тёмно-русый эльф земли. Он вынул один из наушников и вскинул бровь.

— Как всё прошло?

Райкер прислонился к барной стойке, пока бармен варил кофе.

— Хорошо. Немного стеснялась поначалу, но в целом милая девушка. Я бы с ней пообщался ещё.

Эльф земли ухмыльнулся.

— Твоя стеснялась? Моя вообще ни капли. Она болтала много и громко. — Филипп придвинулся ближе. — Она фейри, как и ты. Я бы хотел с ней снова встретиться.

Он продолжал говорить, не умолкая, пока Райкер добавлял в кофе сливки.

— Тридцать секунд, капитан Уотерборн, — предупредила Селеста.

Райкер пожелал эльфу удачи, перед тем как взять кофе и вернуться на свой диван.

Только он устроился, как музыка вновь оборвалась. На этот раз он заговорил первым.

— Привет, меня зовут Райкер, приятно познакомиться.

Ну вот, целое предложение. Это свидание определённо началось лучше.

В ответ послышался тихий вздох.

— Привет, Райкер. Я Эсме. Очень рада, что нам выпала возможность пообщаться.

Райкер улыбнулся.

— Я тоже рад. Кстати, у тебя очень красивое имя.

Она хихикнула, и он подался вперёд, заинтересовавшись. Это свидание пролетело намного быстрее, чем с Хейли. Вскоре в наушнике раздался голос Селесты. Она снова предупредила, что свидание подходит к концу.

После Эсме он познакомился ещё с несколькими девушками. Блокнот стремительно заполнялся. К тому времени, как Селеста объявила, что у них будет большой перерыв на обед, он уже переговорил с большинством из двенадцати участниц.

Нескольких он сразу для себя отсеял.

Энергичная Иветта — хорошая девушка, но характерами они друг другу не подходят. Их свидание было похоже не столько на романтическое знакомство, сколько на допрос. У неё был целый список вопросов к нему. К тому времени, как заиграла музыка, он чувствовал себя выжатым как лимон.

Оборотню с тихим голосом по имени Изабелла не хватало уверенности в себе. А это важное качество для его жены. Ему нужна сильная женщина, способная за себя постоять. Райкер не сомневался, что Изабелла найдёт себе хорошего супруга — она очень добрая и умная девушка, — но им будет точно не он.

Пятая, Деметра, оказалась фейри, как и он сам. Они не были знакомы лично, но он слышал о ней. Сильная фейри — мама Райкера точно бы такую одобрила, но почти в самом начале беседы Деметра презрительно высказалась о весе другой участницы.

В тот самый момент Райкер перестал вести пометки. Между ними ничего не выйдет. Ему не нужна партнёрша, которая будет отпускать язвительные комментарии в сторону других женщин. Он оставался вежлив на протяжении всей беседы, но больше общаться не хотел.

Из всех девушек, с которыми он успел познакомиться, одна явно выделялась. Валентина Роуз. Райкер, конечно же, знал, кто она такая. Всё же в Республике нет других фейри с таким именем. Но его в ней привлёк не высокий статус, а её остроумие. С первой же минуты она показалась ему интересной собеседницей. Он мог бы каждый вечер проводить в этих словесных баталиях. Из всех свиданий это было самым увлекательным.

Обед накрыли в рубиновом зале, и во время него царила лёгкая, оживлённая атмосфера, когда мужчины начали делиться впечатлениями о своих свиданиях. Почти все нашли кого-то, к кому испытывали хотя бы минимальную симпатию, а некоторые даже с нетерпением ждали уже второго свидания.

Сегодня им предстоит передать матронам списки девушек, с которыми они бы хотели пообщаться вновь.

Райкер не особо участвовал в разговоре. Его внимание привлекли два охранника, стоящих на входе в зал. Те тихо переговаривались, переминаясь с ноги на ногу. Их челюсти были напряжены, а взгляды цепко осматривали помещение на предмет возможных угроз.

Стараясь не привлекать внимания, Райкер развернулся к ним так, чтобы лучше было слышно разговор.

— ...ещё одно покушение, — сказал солдат с острым носом.

— Их поймали?

— Да, но... есть и другие... — Остроносый потёр лицо. — Вчера были протесты в Западном округе, а сегодня вспыхнул бунт на севере.

— Твою мать. Думаешь, теперь отменят...

Двери открылись, и в зал вошла матрона Кассандра. Солдаты мгновенно отпрянули друг от друга, выпрямив спины, и вернулись на свои посты.

Развернувшись обратно к столу, Райкер запихнул в рот посредственную пасту. Он почти не чувствовал вкуса, его мозг прокручивал услышанные обрывки информации. В Республике никогда не было спокойно. Как-никак, на огромнейшем континенте проживают миллионы представителей разных рас.

Но сначала вчерашняя стрельба, теперь это...

Райкеру нельзя терять бдительности.

Слава обсидиановым пескам, магия всё ещё при нём. Даже без оружия он опасен. 

Закончив обедать, Райкер отодвинул тарелку и создал водяной шар на своей ладони. Прозрачная сфера ждала его дальнейших указаний.

Но ему не дали времени поиграться с магией. Матрона Кассандра объявила конец обеденного перерыва, и они все вернулись в бальный зал, где должно было состояться ещё несколько свиданий.

Райкер снова надел наушники и направился к красному гамаку у самого входа. Он разглядывал розы на виртуальной стене, когда музыка, как всегда внезапно, оборвалась.

Уже пройдя этот этап несколько раз, он знал, чего ожидать. Поэтому сложил руки за головой и закрыл глаза.

— Привет, меня зовут Райкер. А тебя?

Резкий вдох стал ему ответом.

7. Незабываемая встреча

Вот он, момент, которого Бринли ждала с тех пор, как узнала имя виновного в гибели её семьи. Мужчина, которого она искала все эти годы, сидел по ту сторону стены.

Это был очень долгий день. Каждый раз, когда ИИ соединяла её с новым мужчиной, который оказывался не Райкером, Бринли всё больше теряла запал. Она делала короткие заметки на случай, если кто-то наблюдает, но все эти мужчины её особо не интересовали. Всё-таки она пришла сюда не за ними.

Во время обеда она насладилась двойной порцией крови — на этот раз тёплой, как она любит, — и слушала, что говорят другие девушки о своих свиданиях. Бринли не участвовала в разговоре. Всё это время она задумчиво молчала, пытаясь представить, как отреагирует, когда, наконец, ей выпадет капитан.

Бринли прокручивала десятки сценариев в своей голове, но такого она и представить себе не могла. Едва раздался его голос, она застыла на месте. Сердце заколотилось от одного только звука. Её тени ожили. Она стиснула ручку с такой силой, что та хрустнула в её руке. Широко распахнула глаза. Стержень упал, чернила запачкали её пальцы.

Столько лет подготовки, столько планов, просчитанных до деталей... Но этого Бринли совершенно не ожидала.

У Райкера был очень приятный голос. Его низкий тон, похожий на тёмную дымку, пробудил в ней волну желания.

Она будет гореть в аду за это. Как можно испытывать влечение к мужчине, убившему твою семью? Её клыки горели, пульсируя, в дёснах. Её накрыло совершенно иррациональное желание сломать стену между ними и посмотреть на этого фейри.

Он был так близко и в то же время так далеко.

— Привет? — повторил Райкер. — Есть тут кто-нибудь?

Бринли вздрогнула, осознав, что нужно быстрее соображать, чтобы спасти эти отношения. Разве не нелепо, если вся эта затея будет перечёркнута, даже не начавшись, просто потому что она не смогла взять себя в руки? Бринли потёрла виски, приводя мысли в порядок.

— Привет. Прости, просто услышала твой голос и... на мгновение забыла, как говорить.

В отношениях, построенных на лжи, не помешает капелька правды, верно?

Она здесь с одной-единственной целью: влюбить в себя врага, чтобы подобраться к нему ближе. Чтобы это сделать — чтобы он выбрал её в отборе, — она должна быть идеальной. Не холодной ледышкой, не расплавленным маслом. Кокетливой, отзывчивой, но не настолько доступной, чтобы ему сразу стало скучно.

Вот какой Райкер Уотерборн видит свою будущую жену, именно такой Бринли и будет.

Повисла пауза, и Бринли попыталась представить этого мужчину — этого могущественного фейри, опешившего от её слов.

"Пожалуйста, просто поверь мне", — мысленно умоляла она.

Её ногти впились в ладони, пока она ждала. Она молилась Исване c Ифиаром, чтобы дали ей ещё один шанс.

Джелизетт никогда не простит Бринли, если годы планирования пойдут насмарку из-за такой мелочи, как сексуальное влечение.

Правило номер восемь: эмоции для смертных, не для вампиров.

При мысли о недовольстве творца её охватил ледяной страх.

Последний раз, когда Бринли нарушила одно из правил Джелизетт, был очень давно: не прошло и года с момента сотворения. Инцидент был настолько незначительным, что Бринли уже и не помнила, в чём он заключался.

Но каким бы ни был проступок, она точно никогда не забудет наказание, которое понесла за него.

Джелизетт заперла Бринли в камере на неделю и строго-настрого запретила Занри помогать молодой вампирше. Бринли едва не сошла с ума от нехватки крови — ведь с сотворения прошло совсем мало времени. Она громко кричала, моля о прощении, пока не сорвала голос. Рыдала, пока не выплакала все слёзы. Что бы она ни делала, никто не приходил.

Семь долгих дней. В одиночестве. Замерзая. Умирая от голода.

Когда Джелизетт всё-таки освободила свою подопечную, она сказала только одно:

— Помни, Бринли, правила есть правила. Им нужно следовать беспрекословно.

Бринли тогда ничего не ответила. В этом не было смысла. Её творец ясно дала понять: будешь следовать правилам — ничего плохого с тобой не произойдёт; а будешь нарушать... ну, в следующий раз Джелизетт уже не будет такой доброй.

Притягательный баритон хохотнул в наушнике, выдернув Бринли из мыслей.

— А ты мне нравишься, — сказал Райкер. — Ты забавная.

Бринли облегчённо вздохнула, зажмурившись на мгновение. Слава богам, она ничего не испортила. Теперь ей нужно поддерживать его интерес.

— Честно, ты первый, кто счёл меня забавной, — призналась Бринли. Слова сами сорвались с языка прежде, чем она успела их обдумать. — Я редко кого смешу.

Пугаю? Да. Убиваю? Снова да. Смешу? Нет.

— Любопытно. А мне кажется, что с тобой весело.

Она не знала, радоваться этому или оскорбиться. Он смеётся вместе с ней или над ней? Впрочем, это неважно. Он был заинтригован, и это ей на руку.

— Я постараюсь веселить тебя как можно чаще.

Если Бринли надо будет стать клоуном, чтобы влюбить в себя капитана, она это сделает. Она готова быть кем угодно.

Он усмехнулся.

— А у веселушки есть имя?

Она что, забыла представиться? Бринли растерянно моргнула. Ох, Исвана, кажется, её разум помутился от его голоса сильнее, чем она думала.

Она провела руками по своей косе, перекинутой через плечо.

— Бринли де ла Поинт.

Он медленно повторил её имя, словно каждый слог был изысканным деликатесом, и капитан хотел насладиться его вкусом на языке.

Вампирша стиснула зубы. Какого чёрта её имя так приятно звучит из его уст?

Он добавил:

— Приятно познакомиться.

Почему это прозвучало так искренне? И почему ей так сильно нравится его голос? От попытки разобраться с этими новыми проблемными факторами у Бринли началась приглушённая пульсирующая головная боль.

— Взаимно. — Пытаясь вернуть себе самообладание, чтобы не выпадать из разговора, Бринли сделала большой глоток вина, которое она прихватила с обеда. Скрестив ноги, обтянутые леггинсами, она откинулась на спинку дивана. — Так что, Райкер? Как тебе сегодняшний день?

Если он был примерно как у неё, то он уже прошёл через сотню вопросов в целях узнать друг друга получше. Бринли хотела выделиться и запомниться. А что может быть лучше, чем смена тактики?

Несколько секунд прошло в тишине. Бринли представляла себе этого незнакомца без лица, но с притягательным, интригующим голосом, задумавшегося над её словами. Сидел ли он на диване, как Бринли, или на кресле, перекинув ноги через подлокотник, как Иветт? А может, он расхаживает из стороны в сторону по всему залу. Вариантов масса.

— Это всё... оказало на меня больший эффект, чем я ожидал. С утра я нервничал. А я никогда не нервничаю. Мне нельзя. С моей работой нужно всегда сохранять самообладание. Но здесь всё иначе. — Он издал какой-то сдавленный звук и простонал: — Боги, почему я вообще тебе это рассказываю? Мы только познакомились. Это странно, но с тобой мне так...

— Комфортно, — договорила она за него, не успев себя остановить. Слово просто слетело с её губ, и она мысленно проклинала себя за это.

Дура, дура, дура. Хоть ей и вправду удивительно легко разговаривать с этим фейри, она никогда не признается в этом.

Она точно попадёт в ад.

— Да! — выдохнул он.

Проблема в том, что Бринли чувствовала то же самое. Словно они знают друг друга много лет, а не пару минут. Вампирше было в той или иной степени неловко со всеми другими участниками отбора. Но если забыть про первые секунды, когда она потеряла дар речи от голоса Райкера, то дальше не было никакой неловкости.

Впрочем, может, это потому что она действительно его знает. Не лично, но она годами собирала информацию о капитане Райкере Уотерборне. И она уже встречала его, хоть и не видела его лица, зато столкнулась со всей разрушительностью его магии.

Та кошмарная ночь с волнами до небес, горящими лёгкими и проплывающими мимо телами навсегда отпечаталась в её памяти. Джелизетт нашла её той самой ночью, промокшую до нитки и едва не захлебнувшуюся.

После сотворения Бринли узнала о капитане всё, что только можно было. Она изучала его как сложное уравнение, и математик в ней не собирался успокаиваться, пока не получит ответ. Даже после того, как он исчез со всех радаров, она искала его по всему континенту. Она проводила каждый час своей жизни, пытаясь найти хоть крупицу новой информации о нём. Джелизетт — благослови Исвана её душу — помогала Бринли как могла.

Каждая деталь, которую они раскопали, какой бы незначительной она ни казалась, была подобна золотому самородку, который Бринли намеревалась использовать, чтобы сблизиться с капитаном и потом его убить.

Бринли знала, что Райкер постоянно находится под охраной — и как сын делегата, и как капитан армии. И он ведёт очень скрытную жизнь. У него есть сестра, Ривер, которая на двадцать лет младше его. Ещё даже зрелости не достигла. Его мать — делегат фейри, приближённое лицо к канцлеру Игнейше Роуз. Бринли даже было известно о болезни отца Райкера. Он слёг от неподвиги больше десяти лет назад, и лучше ему не становилось. Всё это она знала.

Может, поэтому её тянуло к Райкеру.

Да. Наверняка всё дело именно в этом. Чем ещё можно объяснить её состояние? Ничем. Зуд в клыках и жар внизу живота тут, конечно же, ни при чём.

Просто ей известно, кто он на самом деле.

Убийца.

Голос Джелизетт прозвучал в голове Бринли. Да. Правильно. Это хорошее напоминание о том, с кем она разговаривает. Бринли ни на секунду нельзя забывать, зачем она здесь.

Кажется, пора возвращаться к разговору.

Крутя подвеску между пальцев, Бринли спросила:

— Чем ты занимаешься, когда не ищешь жену на отборе, Райкер?

— Я капитан армии.

— Да ты что! — притворно удивилась она. — И давно?

Она предположила, что он кивнул в ответ.

— С тех пор, как достиг зрелости. Это моё призвание.

Именно. Его призвание — нести смерть. Это он виноват в том, что вся её семья мертва. В том, что она стала сотворённой. В том, что она осталась совсем одна.

— И как, тебе нравится твоя работа? — спросила Бринли.

Не раздумывая ни секунды, он ответил:

— Да. У меня хорошо это получается, и мне нравится этим заниматься.

Фейри не могут лгать. Это знают все. Всё то тепло, что разливалось в груди Бринли, тут же было потушено ведром ледяной воды.

— Охотно верю, что ты отлично справляешься со своей работой, — холодно ответила она, не сумев даже изобразить дружелюбие.

— Почти всегда, — сказал Райкер.

— М? А когда последний раз ты совершал ошибку?

Интуиция кричала, что она совершает свою прямо сейчас, но Бринли важно было услышать, что он ответит. Если он не промолчит, а ответит, расскажет ей хоть что-то, это станет очередным напоминанием, что он далеко не святой. Что он совершал ошибки. Что он убийца.

— Несколько лет назад.

Чёрт. Ей показалось, или в его голосе прозвучало сожаление?

— Что произошло?

Она не хотела знать, но вопрос сам вырвался из неё. Как будто её тело жило своей собственной жизнью.

Райкер вздохнул.

— Люди... погибли, — медленно произнёс, и было в его тоне что-то очень похожее на раскаяние. — Я всё время думаю о том дне.

В её голове пронёсся такой отборный мат, что даже самые закалённые эльфы смерти смутились бы. Она задала этот вопрос не для того, чтобы посочувствовать ему. Этой эмоции нет места в её сердце. Бринли схватила её и отбросила прочь.

— Ох, — единственное, что она смогла выдавить.

Райкер сменил тему.

— Ну, хватит обо мне. Я бы хотел узнать побольше о тебе, Бринли. Фамилия де ла Поинт, говоришь?

— Да.

— А ты, случайно, не связана с Джелизетт?

Она кивнула, но тут же вспомнила, что он её не видит. Этот вопрос был ожидаем, он неизбежно следует после того, как она сообщает свою фамилию. Но прямо сейчас её язык приклеился к нёбу.

Многие недолюбливают вампиров. А вдруг он тоже? Отчасти она даже надеялась на это — так его будет проще ненавидеть. Но другая часть её, сохранившая остатки человечности, хотела, чтобы он видел в ней личность, а не вампира.

Проверить это можно только одним способом.

— Да. Она мой творец. По древней вампирской традиции, после сотворения я взяла её фамилию.

Между ними повисла долгая пауза. Бринли выпустила подвеску и начала заламывать руки.

Хейли, сидевшая на соседнем диване, оглянулась на неё. Брови эльфийки судьбы приподнялись, в её обеспокоенных глазах читался вопрос: "Ты в порядке?"

"Всё нормально", — одними губами ответила Бринли.

Незачем беспокоить её новую подругу, особенно когда та кажется такой увлечённой своим свиданием.

К счастью, Райкер не стал затягивать с ответом.

— Так, значит, ты любишь кусаться? — спросил фейри воды. В его голосе звучали игривые нотки.

Бринли засмеялась. Смех вырвался таким громким и резким, что несколько девушек оглянулись на неё. Засмущавшись, она прошептала: "Простите".

Такого она точно не ожидала. Она не помнила, когда последний раз усмехалась, а уж тем более так хохотала.

У неё давно уже не было повода для смеха.

— Так тебя не напрягает, что я вампир? — уточнила она. — Ты ничего против не имеешь?

— Нисколько, — мгновенно ответил он. — А ты имеешь что-нибудь против фейри?

Она много чего имеет против него. Но не это.

Бринли было всё равно, к какой расе он относится. Вампир или человек, фейри или морской житель, перевёртыш или эльф, ведьмак или оборотень — неважно. Разрушительное зло, развращающее душу, может скрываться в любом теле. Тьма найдёт себе дом где угодно, если обстоятельства сложатся должным образом.

— Нет. — Она крутила косу между пальцев. — А какой именно ты фейри?

Разумеется, она уже знала ответ. Но поскольку Райкер не должен догадаться, кто она такая, ей нужно отыгрывать роль.

— Фейри воды.

— И что конкретно ты можешь? Создать несколько капель? Брызги?

Теперь уже засмеялся он. Своим глубоким голосом, пролившимся на Бринли как первые капли дождя после долгого летнего дня. Его смех пробудил в ней то, что должно оставаться в спячке.

Ей безумно хотелось слышать его снова и снова...

И в то же время никогда больше.

— Не угадала, милашка. Скорее бурю.

Ласковое обращение не прошло незамеченным. Бринли уставилась на стену. Часть её воспротивилась, но другая растаяла. Ей понравилось, как он это произнёс. Очень. Это может стать проблемой, но она задушила в себе эту эмоцию наряду с зудом в клыках и жаром в животе. И вернулась в состояние безразличия.

Слава Исване, в наушниках прозвенели колокольчики. ИИ прервал их беседу. Свидание подходит к концу. Они попрощались друг с другом, и Райкер любезно пожелал Бринли хорошо провести остаток дня.

Это было ужасно.

Как только связь оборвалась, Бринли допила остатки кровавого вина. Она закрыла глаза и положила голову на спинку дивана. Всё прошло совсем не так, как она планировала.

Остаток дня прошёл как в тумане. С кем бы она ни разговаривала, она не могла выкинуть из головы одного конкретного фейри воды с глубоким голосом.

Во всех своих планах Бринли ни разу даже не предполагала, что её может заинтересовать Райкер Уотерборн. Что он может ей по-настоящему... понравиться. Он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Он не был жёстким, суровым, холодным.

И это, мягко говоря, выбивало из колеи.

У неё не было правила на этот случай.

8. Бабочки и тишина

— Какое у тебя любимое детское воспоминание?

Райкер разлёгся в гамаке, ожидая ответ Валентины.

Прошло несколько дней с их знакомства, и эта фейри была ему по душе. Валентина оказалась не только острой на язык, но и полной огня. Чутьё Райкера подсказывало, что маме бы Валентина понравилась. Они уже болтают полчаса, и Райкер поймал себя на том, что частенько улыбается во время их беседы. Ему это нравилось.

Валентина усмехнулась.

— Ты вряд ли мне поверишь.

Заинтригованный, Райкер вскинул бровь.

— Давай проверим.

Она замолчала, и на мгновение он даже засомневался, ответит ли она вообще. Он провёл большим пальцем по стенке кружки, продолжая ждать.

— Ты когда-нибудь видел златокрылых бабочек? — спросила она. Её голос прозвучал иначе, чем был до этого. Мягче, словно все резкие углы загладили.

Райкер насупил брови.

— Нет, не припомню.

Вздох.

— Они очень редкие. — Валентина помедлила. — В детстве я росла... довольно изолированно.

Райкеру это было знакомо. Последние шесть лет он весьма успешно держал дистанцию со всем миром. Так было нужно, чтобы защитить семью.

— Тебе, наверно, было нелегко.

Даже для взрослого Райкера одиночество стало частым спутником. Ему удавалось подавлять это чувство, вызванное затянувшейся изоляцией, только благодаря псу Марлоу, друзьям и поездкам в лесной домик.

— Да. — Валентина втянула воздух сквозь зубы. — В общем, я часто бывала одна. Мама постоянно на работе, а я — если не в школе, то в библиотеке. И вот как-то раз я читала энциклопедию и увидела фотографию красивой златокрылой бабочки. Очень красивой. Её крылья переливались в свете вечернего солнца, словно были отлиты из золота. Эта бабочка покорила моё сердце.

— Звучит очень трогательно.

— Да. Следующие несколько месяцев я только и говорила об этих бабочках. Буквально помешалась на них, могла рассказывать о них часами. Однажды мама вернулась домой пораньше. Я никогда не забуду тот день, потому что она сменила обычный деловой костюм на джинсы и белый свитер. Она сказала, что приготовила для меня сюрприз. — Голос Валентины стал мечтательным. Она даже затаила дыхание. — Это был первый и единственный сюрприз для меня за всю жизнь.

Грусть кольнула сердце Райкера, он аж выронил ручку. Не сказать, что у него были идеальные отношения с матерью — Терция Уотерборн довольно холодная, суровая женщина, но она всегда старалась уделять много времени своим детям. Поэтому он никогда не чувствовал себя обделённым материнским вниманием.

Очевидно, у Валентины всё было иначе.

— Сочувствую, — выдохнул он.

— Не стоит. Это был прекрасный сюрприз. Мама организовала для меня целое путешествие. Мы провели вместе аж все двадцать четыре часа. Мы отправились в ботанический сад в Южном округе, где я увидела множество златокрылых бабочек. Они летали вокруг нас, порхая золотыми переливающимися крыльями, садились на наши волосы и плечи. Это было потрясающе.

Райкер легко нарисовал в своей голове рой жёлтых насекомых в свете полуденного солнца.

— Представляю, как это невероятно.

— Да, — сказала Валентина, — и я...

— Свидание закончится через минуту, — перебила Селеста. Её роботизированный голос вырвал Райкера из умиротворённой неги, в которую он погрузился. — У вас есть время попрощаться.

В наушниках раздался щелчок, и Райкер вздохнул.

— Прости, Валентина, но...

— Я слышала. — Резкие, властные нотки вернулись на место. — Всё нормально. Было очень приятно с тобой пообщаться, Райкер.

Это было взаимно. Пока они желали друг другу всего хорошего, Райкер подумал о том, что эта фейри намного глубже, чем кажется на первый взгляд.

После свидания с Валентиной несколько следующих прошло... менее волнующе. Не сказать, что ему не было интересно общаться с другими девушками, но связи с ними Райкер не ощутил. Его мысли утекали в другом направлении. Когда Каллиопа, эльф земли, начала рассказывать ему о своей работе, он прямо почувствовал, как его веки тяжелеют и начинает клонить в сон.

Боги, надо сосредоточиться. Он должен найти жену. Отцу осталось недолго. Неподвига...

— Здравствуй, Райкер, — произнесла Бринли.

Райкер даже не заметил, как затихла музыка. Но всё равно улыбнулся, обрадовавшись возможности провести время с вампиршей. Он уже узнавал её по голосу. Искра вспыхивала в нём каждый раз, стоило ей только заговорить. Вся та усталость, что он испытывал до этого, вмиг испарилась. Он устроился поудобнее.

— Как прошёл день, Бринли?

— Я... нормально.

Но по голосу было ясно, что с ней явно что-то не так.

Мозг Райкера забил тревогу. В этот момент ему было важно только одно: выяснить, что её расстроило.

— Что такое? Что случилось?

Повисла долгая, напряжённая тишина. Райкер поднялся с гамака, потому что больше не мог беззаботно лежать. Его инстинкты кричали сделать что-нибудь. Он не из тех, кто мог оставаться спокойным, когда кому-то, кто ему небезразличен, плохо. И хотя отбор только начался, Райкер определённо уже был неравнодушен к Бринли.

— Ты всегда можешь со мной поделиться, — тихо произнёс он спустя несколько минут молчания.

— Просто... сегодня... тяжёлый день, — прошептала она. Её голос надломился.

Ему послышалось, или она... плачет? Сердце Райкера сжалось при этой мысли. Он сжал руки в кулаки. Его водная магия, обычно спокойная, бушевала в венах. Ему хотелось перелезть эту чёртову стену и утешить девушку по ту сторону.

Но он не мог. Ему хватило одного взгляда на стражников, мерцающие огонёчки и других участников отбора, спокойно общающихся со своими собеседницами, чтобы сдержать импульсивный порыв. Вместо этого он спросил:

— Хочешь поговорить об этом?

Снова пауза. Каждая новая дольше предыдущей. Тяжелее предыдущей. 

Бринли сейчас сидит? Расхаживает вдоль стены, как он? Или тихонько плачет в углу?

О священные пески, хотел бы он знать, что там с ней происходит.

— Я кое-кого потеряла, — прошептала она. — И сегодня... сегодня...

Её голос прервался, но он услышал достаточно. Ему была знакома эта ноющая боль старых, но незаживших ран; эта скорбь, поселившаяся так глубоко внутри, что её уже никак не вытащить, разве что научиться жить с ней.

— Годовщина? — предположил он, хотя всей душой желал ошибиться. Он надеялся, что неправильно понял.

Снова тишина.

Он снова сел в гамак и опустил голову на руки.

После долгого молчания Бринли вздохнула.

— Да.

Он потёр виски.

— Чёрт. Мне жаль.

Она сделала судорожный вдох.

— Мне тоже. Мне чертовски жаль, что их больше нет. Я бы очень хотела, чтобы они... были здесь.

— Если хочешь поговорить о них, то я рядом, — предложил Райкер.

Порой, когда состояние отца ухудшалось, ему помогали разговоры. О хороших моментах в прошлом или о всяких мелочах в настоящем. Порой же говорить было невозможно. Отчаяние лишало его слов, и он едва находил в себе силы встать с постели, какие уж там разговоры.

Райкер готов сделать всё, чтобы Бринли стало лучше.

После ещё одной долгой паузы она спросила:

— Мы можем помолчать?

Её голос звучал слабо, но её просьба пронзила самое его сердце. Хотел бы он увидеть её сейчас. Взять за руки. Обнять и держать, пока вся боль не пройдёт. Но он не может.

А вот что он может, так это выполнить её скромную просьбу.

— Конечно.

Остаток свидания прошёл в тягостных размышлениях.

Вечером того же дня, уже лёжа в постели, Райкер осознал, что это их молчание не напрягало его. Его напрягало то, что Бринли расстроена, и то, что она была вынуждена весь день, превозмогая боль, общаться на одном свидании за другим. Но ему она открыла сердце. Поделилась своими переживаниями.

И это было... приятно.

9. Не то, на что она рассчитывала

Красные опухшие глаза смотрели на Бринли из зеркала. Она не спала всю ночь. После свиданий она просто вернулась в свою комнату и разрыдалась. Слёзы текли и текли, не переставая.

За все прошлые годы она ни разу не плакала в этот день. Не проливала ни одной чёртовой слезинки.

Это всё он. Капитан. Его присутствие в её жизни. Он так на неё влиял. Переворачивал с ног на голову. Выворачивал наизнанку. Она чувствовала это — даже её собственные тени откликались на неё.

Только проснувшись вчера, она знала, что день будет плохим. Чувствуя тяжесть на сердце, она не хотела ничего, кроме как провести весь день в постели, оплакивая потерю.

Шесть лет прошло с той судьбоносной летней бури. Шесть лет всеобъемлющего одиночества. Семьдесят два месяца. Две тысячи сто девяносто дней прошло с тех пор, как она попрощалась со своей семьёй.

Семьёй, которой лишил её он.

После их свидания, на котором она призналась в том, о чём не собиралась рассказывать — ни ему, ни кому-либо другому, — она со слезами бросилась к себе в комнату. Она не понимала, как можно столько плакать, даже не осознавала, что боль утраты может свалиться на неё, как бетонная стена. Раздавить без шанса на спасение.

Она пропустила ужин, сидя в душевой кабинке под водой в одежде.

Прошло несколько часов, и, несмотря на вампирскую кровь, Бринли всё равно превратилась в замёрзшую дрожащую ледышку, когда дверь внезапно открылась. Хейли осторожно заглянула в ванную и нахмурилась.

— Подумала, что тебе это понадобится, — пробормотала эльфийка судьбы, протянув Бринли пакет с кровью. — Дай знать, если нужно что-то ещё.

Бринли с заплаканными глазами поблагодарила Хейли. Как только та ушла, Бринли выключила душ и стянула с себя промокшую до нитки одежду. Обнажённая и опустошённая, Бринли забралась в кровать. Горе не утихало. Бринли понюхала пакет с кровью — еда едва ли могла заполнить дыру в сердце.

Вампирша не смогла заснуть ни на секунду.

Но сегодня она возьмёт себя в руки. Она должна справиться. Вчерашний день ощущался как бескрайний океан отчаяния, но новый день — это чистый лист. Дальше всё может пойти лучше.

С этой мыслью Бринли снова пошла в душ — на этот раз под струи обжигающе горячей воды, которая нравилась ей гораздо больше. Затем надела чёрные леггинсы и удобный свитер. Расчесала волосы, оставив их распущенными, и нанесла макияж. Пускай вампирам не нужна косметика (ведь они и так фантастически красивы), но порой Бринли нужен этот психологический эффект. Так она чувствует себя сильнее. Могущественнее.

Сегодня ей как никогда нужны силы.

Каждый взмах кисточки для теней и каждый слой губной помады был её бронёй, защищающей от внешнего мира.

Наконец, она почувствовала себя готовой.

Завтрак прошёл спокойно. Бринли сидела вместе с Хейли и Эсме, слушая, как они обсуждают мужчин, с которыми вчера разговаривали.

Всё шло нормально до тех пор, пока она не надела наушники и Селеста не соединила её с первым собеседником.

— Привет, — произнесла Бринли, крутя меж пальцев ручку.

— Доброе утро, Бринли, — раздался в наушниках обеспокоенный голос Райкера. — Как ты себя чувствуешь сегодня?

Она едва сдержала горький смех, рвущийся из неё. Ну конечно, первое же свидание должно было оказаться с капитаном. Судьба словно играет с ней.

Его забота рассмешила бы её, не будь она в таком скверном настроении. Ведь именно из-за него она и расстроена. Если бы не он, её семья была бы жива, она по-прежнему бы оставалась человеком и не принимала участия ни в каком отборе.

Но какой смысл рассуждать о том, что могло бы быть. Сегодня она должна взять себя в руки и продолжать идти к цели, даже если это разрушает её изнутри.

Отогнав мрачные мысли о том, что она потеряла, Бринли выдавила улыбку и устроилась поудобнее.

— Уже лучше, спасибо.

По сути это даже не было ложью. Ей действительно лучше, чем вчера.

В ответ прозвучал его баритон:

— Это хорошо. Я переживал за тебя.

— Спасибо.

Бринли не хотелось обсуждать вчерашнее. Напротив, ей нужно было унять эту всепоглощающую скорбь и увести разговор подальше от болезненной темы. Бринли потёрла кулаком грудь, пытаясь подавить боль в сердце. Вроде бы помогло... чуть-чуть.

Зажмурившись и запрокинув голову на спинку дивана, она задала вслух первый вопрос, пришедший ей в голову. Что угодно, чтобы продолжить разговор и увести внимание от неё и её прошлого.

— Где бы ты мечтал побывать?

Она не знала, зачем это спросила. Всё равно после отбора они никуда не поедут. Его труп начнёт гнить раньше, чем придёт время ехать в аэропорт. Но этот вопрос показался ей безопасным. В такой день, как сегодня, ей нужны только хорошие и безопасные вопросы.

— Можно назвать любое место в Республике Равновесия? — уточнил он.

— Конечно, почему нет. — Пусть говорит, что хочет. Бринли лишь надеялась, что он проболтает достаточно долго, чтобы ей хватило времени собраться с мыслями. Она не хотела снова открываться ему и делиться личным. — Куда бы ты хотел поехать?

— Хммм, — задумался он. Бринли же тем временем восстанавливала шкатулку, в которой хранила эмоции. Вчера она дала трещину. Бринли не может допустить, чтобы это повторилось.

— Я бы хотел побывать на Чёрном море, — ответил он где-то через минуту. — Своими глазами увидеть его чернильные воды, покататься на льду, может, даже отправиться в поход на несколько дней в ледяные горы.

— Тебе нравятся походы?

Когда она была человеком, она любила ходить в походы, но после сотворения забросила это дело.

— Я их обожаю. — В его голосе была слышна улыбка. — У меня есть домик в горах, где я стараюсь бывать как можно чаще. Там красиво круглый год, но особенно ночью. Из окна спальни видно озеро.

Уголки её губ невольно приподнялись.

— Звучит здорово.

— Так и есть. Если бы мы сейчас были на севере, я бы пригласил тебя погулять. В Северном округе много потрясающих руин. Один замок Сангвис чего стоит! И старые аббатства...

Тепло разлилось в груди Бринли. Чёрт. Ей должны быть безразличны его слова, она всё равно никогда не отправится с ним в эту поездку. Она ни разу не видела Чёрного моря, хотя Северный округ — исконные земли вампиров. Его описания звучали безумно интересно. Бринли ругала себя за желание поехать вместе с ним.

Вот тебе и безопасный вопрос.

— Это потрясающе, — произнесла она, сообразив, что он ждёт её реакции. — Так ты любишь снег? Это потому что ты фейри воды?

Он фыркнул.

— Я люблю снег не больше других. Я могу превратить воду в лёд, но восприимчив к холоду, как и все фейри.

— Хм. Вампиры никогда не мёрзнут, — сказала она ему; в её голосе прозвучали хвастливые нотки. — Мы созданы для снега. Думаю, я даже могу танцевать на нём босиком.

Она, конечно, никогда не пробовала. Джелизетт не одобряла детских выходок.

— Я бы с удовольствием посмотрел, — ответил Райкер. — Скажи мне, Бринли, ты бы согрела меня, если бы мы застряли вдвоём в ледяной пещере?

Ухмылка растянула её губы. Бринли расслабилась на диване.

— Может быть. Смотря как бы ты себя вёл.

Он засмеялся, этот низкий звук резонировал в наушниках. Фейри был прекрасен, как тихая ночь после снежной бури. Клыки Бринли снова отреагировали на его голос, в животе разгорелся пожар. Как же её уже достала эта реакция на него!

— Ох, Бринли. Я могу быть очень хорошим мальчиком.

Чёрт побери, она тоже расхохоталась. Она не хотела, но просто не смогла удержаться.

Они продолжили говорить о Чёрном море, обсуждая всевозможные варианты их гипотетической поездки, пока Селеста не объявила об истёкшем времени. Когда заиграла музыка, Бринли откинулась на спинку дивана и потёрла виски.

— Твою ж мать, — простонала она.

Это будет намного сложнее, чем она когда-либо себе представляла.

10. Игра началась

Несколько дней спустя Райкер снова лежал в красном гамаке. Это уже превращалось в рутину. После завтрака он проводил большую часть дня в бальном зале, узнавая девушек получше. Со временем, когда они перейдут "экватор" отбора, начнутся настоящие свидания, а пока что нужно продолжать укреплять возникшие связи.

К удивлению Райкера, он наслаждался этим процессом куда больше, чем ожидал. Кто бы мог подумать, что простое общение может быть настолько приятным?

Он сложил руки за головой и закрыл глаза.

— Чем ты занимаешься, когда не выбираешь себе мужа, Бринли?

Первое свидание сегодня было именно с ней, и он бы соврал, если бы сказал, что его губы не растянулись до ушей, когда её голос прозвучал в наушниках.

Он всё ещё понятия не имел, как она выглядит, но это было и неважно. Они сближались, делая выводы друг о друге по общению, а не по внешности. Он горел желанием узнать как можно больше об этой вампирше, с которой ему так часто хотелось смеяться. Из всех девушек на отборе его сильно интересовали Бринли и Валентина.

Вампирша хмыкнула. В этом звуке слышались тёмные нотки.

— Я работаю на своего творца.

Это было вполне ожидаемо. Большинство вампиров в Республике Равновесия предпочитали держаться со своими. Честно говоря, до отбора Райкер вообще мало сталкивался с вампирами. У них было своё военное подразделение, Ночной Корпус, но оно существовало обособленно. Возможно, это было связано с их нелюбовью к солнечному свету... А может, им в принципе больше свойственно работать в одиночку.

— Что ты для неё делаешь? — продолжал любопытствовать Райкер.

— Выполняю всякие нестандартные поручения. То одно, то другое. Всё, что попросит.

В этом он её понимал. Армейская жизнь строго регламентирована: что требуют старшие по званию, он беспрекословно выполняет.

Покачиваясь в гамаке, Райкер смотрел на стену с садовым пейзажем.

— И тебе нравится? Твоя работа?

Она помедлила.

— В основном да.

— Понимаю, — пробормотал он. — Бывают моменты, когда я хотел бы оказаться в каком-нибудь другом месте.

Как той грозовой ночью шесть лет назад.

Он нахмурился. Та ночь... он не любил о ней вспоминать. Он затолкал эту мысль куда подальше и сосредоточился на разговоре с вампиршей.

Бринли резко втянула воздух.

— Это правда. Порой мне приходится делать для Джелизетт то, что... Ну, я бы хотела, чтобы было иначе.

Они оба замолчали, понимая, что в этом они похожи. Райкер никогда не думал, что встретит кого-то, кто будет так хорошо его понимать. Тем более за такой короткий промежуток времени, прошедшего с их знакомства.

— А ты? — спросила Бринли несколько минут спустя. — Чем занимается капитан Райкер, когда не ищет себе жену?

Губы Райкера дрогнули в ответ на очевидную попытку сменить тему.

— Ты поверишь мне, если скажу, что люблю играть в игры?

Лёгкий мелодичный смех раздался в наушниках. Как будто колокольчики зазвенели от ночного ветерка. Звуки радости вампирши проникли глубоко внутри него. Потом, в моменты одиночества, Райкер будет с нежностью вспоминать этот смех.

— Должна признаться, такого я не ожидала услышать, — отсмеявшись, ответила она.

Он усмехнулся и потёр заднюю часть шеи.

— А что ты ожидала услышать?

— Что-нибудь другое. — В её голосе слышалась улыбка. — Я тоже люблю играть в игры. Особенно в шахматы.

Глаза Райкера распахнулись. В следующую секунду его губы расплылись в ухмылке.

— Это моя любимая игра.

Он не скрывал энтузиазма в голосе.

Райкер играл в шахматы ещё с детства. В свободное от школы время он изучал стратегии, запоминал всевозможные ходы и играл со всеми желающими. Даже сейчас, во взрослом возрасте, после тяжёлых рабочих будней он садился за доску.

Многие играли с Райкером только однажды. Не потому что он играл плохо, а потому что он не жалел оппонентов.

Каждый раз. Без исключений.

По его строгому убеждению, нет смысла играть, если ты не стремишься победить. В Райкере был силён соревновательный дух; причём не только с другими, но и с самим собой. Он постоянно стремился стать лучшим во всём. Ему нравились игры, их правила, и он всегда искал способ обыграть оппонента с наибольшей выгодой для себя.

— Ты шутишь, — произнесла Бринли.

— Нисколько. — Райкер сел, поставив стопы на пол. Локтями упёршись в бёдра, он уставился на стену. Сегодня на ней изображены розовые и голубые цветы, они простираются вдоль всей стены, насколько видит Райкер. — У меня есть шахматная доска из одного из древнейших аббатств Элейты. Её создали в годы правления Королевы Вампиров, сражавшейся в Битве за Равновесие.

Многие артефакты того времени затерялись. Они просто исчезали, когда древние вампиры решали погрузиться в сон. Отец Райкера подарил ему эту доску на восемнадцатилетие. Райкер всячески её оберегал, и она всё ещё хранилась в его квартире. Он редко играл древними фигурками, но частенько любовался чёрными и белыми мраморными шедеврами ручной работы.

— Серьёзно? — В её голосе слышалось сомнение. — Ты меня разыгрываешь?

— Да нет же, — ухмыльнулся Райкер. — Как-никак, фейри не могут лгать.

— Хм. Допустим, это правда.

Он усмехнулся.

— Это чистая правда. Клянусь, я не смогу солгать, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

Но он умел ловко играть словами. Как и все фейри. Этот навык передавался из поколения в поколение. Фейри сохраняли своё положение благодаря тому, что умели подавать правду в нужном свете.

— Убедил, — сдалась Бринли.

Райкер отпил кофе.

— Я обязательно покажу тебе доску. Может, даже сыграем партию?

Не преждевременно ли он строит планы на будущее после отбора? Возможно. Но он не может отрицать существующую между ним и Бринли связь. И её любовь к шахматам — ничто иное, как знак свыше.

— У тебя дома?

— Да.

Она резко втянула воздух и затем пробормотала:

— Ты даже не представляешь, как мне бы этого хотелось.

Улыбка Райкера стала шире. Это было взаимно.

Их разговор перешёл к различным шахматным стратегиям. Они увлечëнно обсуждали любимые ходы вплоть до звукового сигнала.

— Прошу прощения, что прерываю, капитан Уотерборн, но ваше следующее свидание начнётся через пять минут. — Селеста говорила сухо и по делу. — Текущее свидание закончится через шестьдесят секунд.

— Чёрт, — простонал Райкер. Ему не хотелось прощаться. Слишком рано.

— Уже всë? — Бринли, кажется, тоже удивилась. — Мы же вроде только начали.

— Время пролетело незаметно, да? — Он убрал ручку. — Мне было очень приятно провести его с тобой, Бринли. Надеюсь, мы скоро снова сможем поговорить.

После небольшой паузы она выдохнула.

— Я тоже. Знаешь, Райкер, ты оказался совсем не таким, как я думала. Сегодня было так... здорово.

— Согласен. — Он провёл рукой по своим тёмно-русым волосам. — Хорошего дня.

— Тебе тоже.

Вечером того дня Райкер прокручивал их разговор в своей голове, пытаясь представить себе вампиршу. Интересно, у неё тёмные волосы, как у него, или светлые, как у его матери? Глаза у неё наверняка чёрные, как у всех вампиров, но какое у неё лицо? Круглое или в форме сердца? Она высокая или миниатюрная? Пышная или худенькая?

Прокручивая в голове варианты, он перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку. Её внешность на самом деле не имеет значения.

Важно только то, что вампирша с каждым днём всё больше и больше занимала его мысли.

На следующий день после обеда Селеста соединила Райкера с Валентиной.

— Добрый день, Райкер. Рада, что мы снова можем пообщаться.

— Взаимно. — Он открыл блокнот и нашёл страницу, где делал записи об этой фейри. — Интересно, почему наши дорожки не пересекались раньше?

Фейри в Республике Равновесия не исчислялись миллионами, а уж в высшем обществе их было всего ничего. В отличие от других рас, называвших этот континент своим домом, фейри здесь проживали не всегда. Их предки совершили Великую Миграцию, прибыв сюда с Обсидианового побережья после череды природных катастроф, уничтоживших большую часть их земель. Они привезли сюда свои технологии и охотно ими делились. Их технологические достижения сделали Республику такой, какая она есть сейчас, и позволили фейри получить места в Совете Делегатов.

Республика Равновесия была разделена на пять округов. От каждого были делегаты разных рас. Все они составляли совет, который возглавлялся канцлером. Раньше эта должность была выборной, но выборы не проводились уже несколько веков.

— Странно, да? Хм-м-м, — задумчиво протянула Валентина. — Должна признаться, у моей мамы... довольно строгие методы воспитания.

— Мне это знакомо.

Мать Райкера не назовёшь мягкой даже с натяжкой.

— Довольно иронично, учитывая тот пост, который она занимает, но мама не любит внимание прессы, — сказала Валентина. — Она запрещала фотографировать меня. Большую часть детства я провела в частной школе.

Райкер потёр шею, вспоминая, как сам не раз убегал от папарацци. После той злосчастной бури он познал ценность уединения. Возможно, он бы уже жил на работе, если бы дома не ждала собака.

Меньше всего он хотел нарваться на одного из так называемых "журналистов" из газеты "Драконьи известия" или ещё какого-нибудь бульварного издания, выпускаемого в Республике Равновесия. Они всё время ищут компромат: сбегаются на запах крови и готовы разорвать несчастного на части, как голодные пираньи. Райкер не сомневался, что, будь у них возможность, они бы непременно втоптали в грязь всю его семью.

Он вздохнул.

— Да, понимаю. Пресса ведёт себя...

— Ужасно, — вставила Валентина.

— ...отвратительно, — одновременно с ней договорил Райкер.

Он не доверял журналистам. Они вечно норовили расспросить о его семье, жаждали пикантных подробностей, не принимали отказов. Он переживал, что рано или поздно они всё-таки доберутся до него и растопчут его привычную жизнь, которую он годами налаживал.

Валентина фыркнула.

— Да. Пресса — это... необходимое зло.

Он не видел в них необходимости, но они были частью его жизни. Всем делегатам и членам их семей приходилось иметь с ними дело.

Откинувшись на спинку дивана, Райкер покрутил колпачок ручки.

— Но я рад, что нам всё-таки выпала возможность узнать друг друга. — Ему нравилась искренность Валентины. — В какую школу ты ходила?

— Мама всегда выбирала для меня только самое лучшее. Когда мне было шесть, она записала меня в подготовительную школу...

Валентина рассказала Райкеру всё о том, как она посещала Высокогорную школу для юных фейри — известный дошкольный учебный центр для девочек в Золотом городе.

Дочь канцлера воплощала в себе идеал жены делегата — образованная, вежливая, с хорошей родословной. Райкер знал, что его мать была бы в восторге от такой невестки.

Но сколько бы он ни пытался уделить внимание Валентине, узнать её получше, его мысли всё чаще возвращались к Бринли. О ней он тоже хотел знать больше.

Прошло две недели с начала отбора. Райкер вышел из душа, вытирая волосы полотенцем и морально готовясь к предстоящему дню.

Кто бы мог подумать, что постоянные свидания — это так утомительно? А ведь они, блин, ещё даже не вышли из Зала Выбора. Но, судя по всему, эмоциональное и психическое напряжение на протяжении нескольких дней подряд оказывало на организм нагрузку, сравнимую с самой жёсткой военной подготовкой.

Когда его родители рассказывали о своём отборе, они не упоминали никакой усталости. Райкер же чувствовал себя так, будто он эти две недели карабкался по горам Колн, а не общался с девушками.

Это был, мягко говоря, непростой опыт. Райкер не просил ни одну из них рассказать о своей внешности — он хотел поддержать идею отбора и просто наслаждался общением, не думая о том, как выглядит та или иная девушка. И всё же их образы наводняли его сны.

Особенно образ одной конкретной вампирши.

Бринли де ла Поинт была частой гостьей в мыслях Райкера и днём, и ночью. Он не мог перестать думать о ней.

Он узнавал её всë лучше и лучше с каждой встречей, но ему всегда было мало.

Вампирша зацепила его внимание. С ней ему всегда было хорошо. Он хотел больше времени проводить с ней. Разговоры складывались легко, и свидания пролетали очень быстро. Всё остальное время он думал о ней.

Много.

Он представлял её в своих объятьях. Как он будет прижимать её к матрасу. Какой она будет на вкус. Какие звуки она будет издавать, когда он сделает её своей.

Райкер научился быть очень внимательным слушателем. Он замечал, как Бринли втягивает воздух, когда удивляется чему-то. Она редко смеялась, но каждый раз он наслаждался этим чудесным звуком. Ещё он обратил внимание на то, что по утрам её голос звучал немного более хрипло, чем после обеда.

Он мечтал услышать этот голос, проснувшись в одной постели, после того как она, достигая пика, будет кричать его имя.

Райкер натянул джинсы и синий свитер. Посмотрел на себя в зеркале.

— Как же сильно тебя проняло, — сказал он своему отражению.

Райкер ещё не объявлял о своём выборе официально, но с каждым днём решение становилось всё более очевидным. Очень скоро он сможет сказать, кого он хочет видеть с собой всю оставшуюся жизнь.

Удовлетворившись своим внешним видом, Райкер направился в бальный зал.

Матрона Кассандра ждала его там. Рядом с ней стояли безопасники, ставшие уже неизменными наблюдателями в Зале Выбора. Мятежники больше не нападали, но до Райкера доносились шепотки солдат, обсуждавших волнения в Республике.

Матрона покачивалась на носках. В уголках её глаз появились морщинки, когда она улыбнулась ему.

— Всё готово, — шепнула она, едва доставая макушкой ему до груди. — Ей обязательно понравится.

Вчера вечером он спросил матрону, можно ли преподнести подарок одной из девушек. Кассандра, похоже, оказалась очень романтичной особой, потому что она горячо поддержала эту идею.

— Правда?

Райкер, к своему удивлению, очень нервничал. Это было странно, потому что за свою жизнь он дарил сотни подарков, но ни один ещё не значил для него так много.

— Даже не сомневайтесь. — Матрона радостно закивала. Она сжала большую ладонь Райкера своими морщинистыми руками. — Молодой человек, если эта красавица ещё не влюбилась в вас по уши, то это точно подтолкнёт её в нужном направлении.

Он надеялся на это.

— Спасибо вам, матрона.

Ухмыльнувшись ему, матрона Кассандра выпустила ладонь Райкера и ласково похлопала по предплечью.

— Иди скорее к ней.

Он не мог сдержать улыбку, когда вошёл в бальный зал и взял наушники. Уже по привычке он заказал кофе, пока Селеста объявляла о начале первого свидания. Он взял на завтрак сэндвич и направился к своему любимому гамаку.

Подарок, который он просил матрону Кассандру подготовить, уже ждал его на столике рядом. Райкер ухмыльнулся. Подарок был идеален.

Он лёг в гамак, устраиваясь поудобнее, при этом стараясь не опрокинуть на себя кофе.

Сегодня стена показывала им сад посреди пустыни Южного округа. В нём росли яркие цветы от светло-жёлтых до тёмно-фиолетовых. Райкер был уверен, что у всех этих оттенков есть названия, но он их не знал. Главное, изображение сада расслабляло, и напряжение чуть отпустило Райкера, пока он ждал начала свидания.

Он доел остатки сэндвича, как раз когда классическая музыка остановилась. Он наклонился ближе к стене, едва не вывалившись из гамака, в предвкушении разговора с Бринли. Он чувствовал себя мальчишкой, отправившим записку понравившейся девчонке. Вот только это было нечто большее, чем записка.

Напомнив в себе, что он уже взрослый, Зрелый фейри, и ему вполне по силам поддержать разговор с девушкой, которая ему небезразлична, он прочистил горло.

— Доброе утро, Бринли.

— Доброе. — В её голосе отчётливо слышалась улыбка. — Как тебе спалось сегодня, Райкер?

— Хорошо, спасибо. — Не понимая, куда подевалась вся его уверенность, он поспешил добавить: — Я отправил тебе подарок. Он должен стоять на столике рядом.

— Да?

Он представил, как она оглядывается. Пускай он не знал, какая у неё фигура и какого цвета её волосы, это всё было неважно, ведь он знал куда более важные вещи.

Он сразу уловил момент, когда она резко вдохнула воздух.

— Ох, Райкер. Шахматная доска.

Его губы дрогнули в улыбке. Сам он потянулся к такой же доске со своей стороны.

— Это не просто шахматная доска. Это часть набора. Фигурки в нём голографические. Вот я и подумал, что мы могли бы...

— Сыграть вместе?

Боги, как это возможно, что они произнесли слова в унисон? Казалось, Ракет и Бринли знают друг друга уже целую вечность.

— Да, именно.

— Ну, не знаю, капитан, — протянула она, дразня его. — А ты умеешь достойно принимать поражение?

Смешок вырвался из груди Райкера.

— Милая, ты меня ещё пока мало знаешь, но я никогда не проигрываю. — Он провёл пальцем по краю доски и нажал на скрытую кнопку. Доска загорелась, и он добавил: — То есть совсем никогда.

Она фыркнула. На доске появились чёрные и белые фигурки, померцав несколько раз, прежде чем стабилизироваться.

— Возможно, раньше это было так, но теперь ты встретил меня. Так что можешь начинать привыкать, Райкер. Скоро ты будешь часто проигрывать.

— Ты всегда такая самоуверенная?

Ухмыльнувшись, он поставил доску на свои колени.

— Только когда не сомневаюсь в своей победе.

Райкер, всё так же улыбаясь, не сводил глаз с доски, когда Бринли сделала первый шаг.

— Игра началась.

11. Мои алгоритмы не позволяют мне это обсуждать

За две недели прошла треть отбора. Райкер вытянул ноги перед собой, устраиваясь на диване поудобнее.

Было уже позднее утро, и они проболтали с Валентиной больше часа. Это уже было их четвёртое свидание за неделю. По большей части они обсуждали её любимые магазинчики в Рэд-Плазе — богатом районе Золотого города.

— Ну ладно, хватит обо мне, — в какой-то момент сказала Валентина. — Чем занимаешься ты, когда не на службе, капитан?

Слава богам, разговор про моду закончился. Не то чтобы Райкер не ценит хорошую одежду — как и любой мужчина, он восхищается женской красотой, подчёркнутой теми или иными элементами гардероба, — но мода его не интересует.

Откинувшись на спину, он закрыл глаза.

— Зависит от разных факторов, — ответил он спустя минуту.

— Например? — промурлыкала Валентина.

— Например, от того, с кем я.

Фейри засмеялась, но этот звук был странным. Совсем не таким, как у Бринли, и внутри него ничего не откликалось.

Валентина совсем не похожа на Бринли.

За прошедший месяц Райкер постепенно отсеивал прочие варианты, остановившись на двух самых подходящих девушках.

Разум подсказывал ему выбрать Валентину. Это умное решение. По всем формальным характеристикам она была прекрасной женой для него. Воплощала в себе всё, что только можно желать в супруге. Образованная, с хорошими манерами, уже знакомая с образом жизни делегатов. Голос матери в его голове настойчиво убеждал выбрать дочь канцлера.

Валентина сможет осчастливить его наследниками, что в случае с Бринли исключено, поскольку у вампиров не бывает детей. С фейри род Уотерборнов продолжится, объединившись с древним родом Роуз. Их дети станут выдающимися членами общества.

В теории Валентина Роуз идеальна.

Однако каждый раз, когда Райкер разговаривал с фейри огня, он невольно сравнивал её с Бринли. У девушек не было ничего общего. Бринли казалась настоящей, в отличие от Валентины. Вампирша дотянулась до его сердца, которого прежде никто не касался.

Некоторые мужчины уже определились с выбором. Териан и робкая Хейли пользовались каждой возможностью поговорить друг с другом. Филипп увлёкся девушкой-оборотнем по имени Тринити. Некоторые продолжали общаться с разными девушками. А пара участников, кажется, вовсе не нашли никого по душе.

— Как бы ты провёл прекрасный солнечный день, свободный от работы, будь ты со мной? — спросила Валентина.

Он легко мог представить идеальный день в одиночестве. Большинство его дней на службе были расписаны по минутам. Всё, начиная с первого шага в армейский лагерь и до момента, как за ним закрываются врата, было регламентировано. В свободны дни он предпочитал расслабиться. Ему нравилось играть в игры, выгуливать собаку, смотреть спортивные матчи с друзьями.

Райкер уже достаточно хорошо знал Валентину, чтобы понимать, что её такой вариант не устроит. Выбери он её, вся его жизнь будет состоять из нескончаемых вечеринок, огромных счетов, шоппинга, официальных ужинов и светских мероприятий.

Его утомляла одна только мысль об этом.

Сделав большой глоток кофе с ликёром, Райкер потёр виски.

— Будь я с тобой, я бы, наверное, проснулся пораньше, чтобы приготовить твой любимый завтрак.

— Ммм, мне уже нравится, — промурлыкала Валентина.

Он и не сомневался.

— После этого я бы повёз тебя на шоппинг, где ты бы купила себе всё, что захочешь.

Его мать, Терция, и сестра, Ривер, обладают изысканным вкусом и часто ездят по магазинам вместе. Только в такие моменты они перестают ругаться. И хотя он ни разу не присоединялся к ним за все эти годы после бури, Райкер частенько слышал во время семейных ужинов об их непомерных тратах.

Он был уверен, что Валентина найдёт с ними общий язык. Она очень похожа на девушку с отличным вкусом и подвешенным языком, которой нравится вся эта роскошная жизнь. Если Райкер выберет Валентину, она прекрасно впишется в жизнь, которую для него хочет мать.

Но та ли эта жизнь, которую хочет сам Райкер?

В наушниках послышался счастливый вздох.

— Райкер, милый, ты знаешь путь к моему сердцу.

Это было несложно. Чем больше он разговаривал с фейри, тем больше осознавал, что её в жизни волнуют только она сама и деньги. Ни то, ни другое не является чем-то плохим, но всё же различия между Райкером и Валентиной были очевидны.

Не успел он перейти к своим планам на гипотетический ужин — он бы повёл Валентину в дорогой ресторан за самый лучший столик, где они бы лично могли увидеть, как шеф-повар готовит их блюда, — как вдруг в наушниках прозвучал сигнал.

— Ваше свидание закончится через шестьдесят секунд, капитан Уотерборн, — предупредила Селеста.

Райкера накрыла волна не иначе как облегчения. Он сам этого не ожидал. Раньше он не чувствовал подобного после свиданий с Валентиной.

Запустив руку в волосы, Райкер застонал. Дело оказалось труднее, чем он представлял. Он даже подумать не мог, что этот отбор вызовет в нём такие неоднозначные эмоции.

— Райкер? — голос Валентины прозвучал резковато, и Райкер вскинулся. Должно быть, она звала его, а он погрузился в свои мысли и не отвечал. Она спросила раздражённым голосом: — Ты меня слышишь?

О чёрные пески, он совершенно не вовремя отвлёкся. К счастью, опыт общения с матерью и сестрой научил его, что представительницы женского пола не очень хорошо реагируют на признания в подобном грехе.

Поэтому он сказал:

— Сегодняшний разговор был крайне познавательным, Валентина.

Она помолчала, а затем вздохнула.

— Надеюсь, следующий состоится уже скоро.

Райкер не стал отвечать. Он не мог соврать ей, сказав, что ему было очень приятно. Поначалу да, но теперь его внутренности зажаты в тиски. Выйдет ли из них с Валентиной хорошая пара? У него серьёзные сомнения на этот счëт. Если он её выберет, ему придётся вечно быть на виду. Вечно строить из себя кого-то. С такой супругой, как Валентина, Райкеру придётся распрощаться с тишиной и уединением.

Он не был уверен, что выдержит такую жизнь.

Казалось, он даже слышит, как она хмурится.

— Райкер...

Оставшиеся слова Валентины поглотила мелодия скрипки, спасая его от необходимости продолжать неудобный разговор.

Слава всем богам за тайминг отбора. Райкер встал с дивана и направился к бару. По пути он пересчитал количество охранников. За время его свидания их стало вдвое больше. Хуже того, их лица выдавали напряжение.

Райкер заказал ещё кофе и окинул хмурым взглядом зал. Что-то не так. Его интуиция прямо-таки кричала об этом.

Взяв чашку, он пошёл к красному гамаку.

— Селеста? — обратился он к ИИ.

— Да, капитан?

— Охранников сегодня больше, чем обычно.

Он поставил чашку на красную подставку.

Искусственный интеллект ответил:

— Думаете?

— Я умею считать. Их стало вдвое больше. Зачем так много?

Странный щелчок раздался в наушниках, а ответа так и не последовало. Уголки губ Райкера опустились. Она что, не расслышала его?

Он повторил вопрос.

Через несколько секунд Селеста откликнулась:

— Я не вправе обсуждать происходящее во внешнем мире с участниками отбора.

— Я в курсе. — Его пальцы подрагивали. Ему хотелось схватиться за телефон. Чёртов запрет на доступ к средствам связи для участников отбора. — И всё же можешь рассказать мне новости о последних мятежах?

Этим утром он подслушал разговор охранников о непрекращающихся волнениях.

— Мои алгоритмы не позволяют мне обсуждать это, — отрезала Селеста.

Он потёр лицо.

— Что насчёт беспорядков в городе?

— Мои алгоритмы не позволяют мне обсуждать это.

Райкер застонал. Он кое-как подавил желание сорвать наушники и швырнуть их об стену.

— Что происходит с низшими классами?

— Мои алгоритмы не позволяют мне обсуждать это.

Снова и снова, как бы он ни пытался переформулировать вопрос, она давала ему один и тот же ответ. Это бесило. Он ничего не добился от ИИ. Узел в его груди затягивался всё сильнее и сильнее, вызывая острую боль.

Что творится снаружи? Он не сомневался, что его семья в безопасности — их хорошо охраняют, как и всех делегатов и их близких, — но можно ли сказать то же самое об остальных жителях Республики?

Когда стало ясно, что Селеста не станет отвечать на его вопросы, Райкер отказался от этой тактики. Всё равно ничего полезного он не узнал, а его терпение стремительно заканчивалось из-за постоянно повторяющегося ответа.

К тому времени, как Селеста чересчур звонким голосом объявила Райкеру о его следующем свидании, он уже придумал новый план. После свидания он попробует заговорить с одним из охранников, проверит, поможет ли ему его высокое воинское звание раздобыть информацию. План выглядел довольно надёжно и придал Райкеру уверенности.

Музыка стихла, и в душе Райкера тут же поселилось умиротворение. Он закрыл глаза и разлёгся на гамаке. В отличие от первых дней, когда каждое свидание было сюрпризом, теперь он знал, что услышит в наушниках голос Бринли.

Он поздоровался с ней. Его голос звучал радостно, не то что на свидании с Валентиной.

— Привет, — выдохнула она. — Я скучала по тебе.

Напряжение, вызванное отказом Селесты выдавать информацию, растаяло. Как всегда рядом с Бринли. Между ними всегда всё легко и естественно. Они несколько раз уже играли в шахматы, и у каждого было на счету три победы. Райкер с каждый днём всё больше узнавал о вампирше. Она была не только забавной, но и обладала глубоким умом, стратегическим мышлением и, к удивлению Райкера, внутренним огнём.

— Я тоже, — тихо произнёс он. — Как твой день?

Вместо ответа она вздохнула. Не очень похоже на неё. Обычно она остроумная и много шутит. Сегодня же что-то было иначе.

— Бринли?

Он открыл глаза и посмотрел на стену с зимним садом, разделяющую их.

— Я... плохо спала ночью, — призналась она после долгой паузы.

Кровь разогналась в его венах. Он стиснул кулаки.

— Что случилось? Кто-то тебя обидел?

Если кто-то посмел причинить ей боль, они за это заплатят.

Бринли снова медлила с ответом.

Его бесило, что он не видит её. Что сейчас выражают её глаза? Нерешительность? Страх? Или, хуже того, боль? Свернулась ли она клубочком на кресле или нервно расхаживает из стороны в сторону?

Его мозг нарисовал в голове её образ — безликий, бесформенный, — и Райкеру безумно хотелось заполнить пробелы. Ему не терпелось узнать о ней больше...

Узнать о ней всё.

Важные вещи и мелкие детали — он дорожил всем, чем Бринли делилась с ним. Каждая крупица информации была драгоценным бриллиантом. Сколько бы времени они ни проводили вместе, ему всегда было мало. Ему всегда нужно было больше.

В этот момент Райкер осознал, что больше не думает о Валентине. Его чувства к Бринли намного сильнее всего, что он когда-либо испытывал к фейри огня.

— Никто меня не обидел, — заверила его Бринли. — Мне снились кошмары. Я... У меня они часто бывают.

Его сердце сжалось, когда мозг нарисовал в голове картинку, как вампирша с криком просыпается посреди ночи.

У него самого нередко бывали кошмары, связанные со службой или болезнью отца. Просыпаться в одиночестве, в смятой постели, было ужасно.

— Мне жаль. — Его голос прозвучал хрипло. Руки ныли от желания обнять. — Хочешь рассказать мне о них?

Горький смешок раздался в его наушниках.

— С чего вдруг тебя интересуют мои плохие сны?

Он свёл брови и подался вперёд.

— Потому что они беспокоят тебя, милая, а ты мне далеко не безразлична.

Честно говоря, он легко мог представить себе нечто большее с ней. С ней сложно оставаться равнодушным.

Сейчас он впервые признался в своих чувствах вслух. Он думал, что это будет страшно, особенно после стольких лет уединённого образа жизни, но нет.

С учащённым сердцебиением он ждал ответа.

Их совместимость оказалась большой неожиданностью. Райкер мог с уверенностью сказать, что обычно фейри и вампиры не очень хорошо ладят. Но рядом с Бринли он чувствовал себя так, словно может забыть о правилах, которым постоянно следует, и мир вокруг не рухнет.

У неё перехватило дыхание. А когда она заговорила, её голос прозвучал тише, чем до этого:

— Райкер...

— Ты же знаешь, я не бросаюсь словами попусту. — Он глубоко вздохнул. — Ты...

Пол задрожал под их ногами. Раздался грохот. Стены содрогнулись. Кто-то закричал, и это было слышно даже через шумоподавляющие наушники.

Спрыгнув с гамака, Райкер тут же занял защитную позу и спросил в наушник:

— Бринли?

В ответ услышал только статический шум.

Время замедлилось, атмосфера в бальном зале резко изменилась. Пропали лёгкость и веселье, сменившись напряжённым ожиданием и тревогой.

Пол снова затрясся. Уже сильнее, чем в прошлый раз. Под его ногами пробежала трещина.

— Землетрясение! — заорал кто-то.

Райкер вновь попытался позвать Бринли, но ему никто не ответил. Он обратился к Селесте — тишина.

— Чёрт.

Он стиснул кулаки.

Дело плохо.

В паре метров от Райкера внезапно упал Филипп, эльф земли. Он вытащил наушники из ушей и упёрся ладонями в пол. Нити изумрудной магии потянулись от его пальцев к мраморной поверхности. Они просочились внутрь и исчезли.

Минуту спустя Филипп поднялся со светящимися зелёными глазами и покачал головой:

— Нет, это не землетрясение. Природа тут ни при чём.

Здание затряслось в третий раз. Иначе, чем первые два. Ближе и дольше.

С колотящимся сердцем Райкер перешёл в военный режим. Он бросился к охранникам. Солдаты уже выкрикивали друг другу приказы. Териан собирал осколки стекла, разбитого у бара.

Внезапно завопила оглушительная сирена.

Изображение на стене пошло пикселями, а затем сменилось мерцающим красным экраном.

— Код оранжевый, код оранжевый, — громко раздался голос Селесты сразу во всех динамиках. — Все в радиусе десять миль от Зала Выбора должны немедленно найти укрытие.

Кровь Райкера заледенела. Коды были одним из первых, что он выучил в армии, и знал их на зубок. Золотой город атаковали.

Его пальцы подрагивали, магия пульсировала в венах. Он должен сражаться снаружи, а не стоять посреди бального зала.

Райкер подбежал к ближайшему охраннику.

— Я капитан Уотерборн из подразделения фейри. — Он протараторил свой идентификационный номер. — Что происходит?

У охранника была нашивка с именем Орион.

— Я знаю, кто вы, капитан. — И голос, и взгляд Ориона были жёсткими. Настоящий военный, до мозга костей. — У нас строгие указания перевести всех участников в бункеры до окончания атаки.

Недовольство вынужденным бездействием закипало внутри Райкера. Он не хотел отсиживаться, как обычный гражданский. Это шло вразрез со всеми его идеалами.

— Нет. Я могу сражаться.

— Я тоже, — прорычал Териан, подходя к ним. Чёрные чешуйки проступали на коже перевёртыша, глаза сверкали. Дракон был близок к тому, чтобы вырваться на поверхность. — Выпустите меня, я обращусь.

Орион категорично ответил:

— Нет. На сегодняшний день вы участники отбора и никто больше.

Териан выругался.

— Вы не можете так поступить.

— Можем, — твёрдо возразил Орион. — Вы согласились на это, когда присоединились к отбору.

— Но вы же понимаете, что сейчас особые обстоятельства? — проскрежетал Райкер сквозь зубы.

Лицо охранника оставалось непоколебимым.

— Я следую приказам.

Было ясно как день, что Ориона не переубедить. С одной стороны, Райкер проникся уважением. С другой, его переполняла тревога. В его наушниках по-прежнему звучал статический шум.

В зал вошёл ещё один охранник с чёрными платками в руках.

— Я их заберу, — обратился он к Ориону.

— Какого чёрта? — зарычал Териан, переглянувшись в Райкером. — Что тут происходит?

Второй охранник, на нашивке которого значилось Джонсон, сказал:

— Мы отведём вас в безопасное место.

— Мы... — начал Райкер, но его перебил Орион голосом, не терпящим возражений:

— Вы ничем не можете помочь. Подробности атаки вам знать не полагается. Забудьте, кем вы были до отбора, внутри этих стен вы двое из двадцати четырёх участников, которых мы должны защищать.

Райкер взмахнул руками. Магия воды бурлила в нём, требуя броситься в бой.

Женский крик раздался по ту сторону стены.

Другая возмутилась:

— Я не буду это надевать!

— Будете, — коротко и резко ответил неизвестный охранник.

Оставшуюся часть разговора было не слышно, но ещё один вопль пронёсся по залу.

Райкер отбросил предположение, что кричала Бринли. Это не в её духе. Скорее она бы покусала того, кто посмел тронуть её без разрешения. И эта мысль чертовски нравилась Райкеру.

Сейчас не время.

Сирена продолжала орать.

— Нам нужно спешить. — Орион развернулся к участникам отбора, собравшимся вокруг него. — Вам нельзя видеть девушек. Наша задача — сохранить суть отбора.

Внезапно стало понятно, зачем нужны чёрные платки и из-за чего возмущалась девушка с той стороны.

— Вы завяжете нам глаза, — озвучил догадку Райкер.

Это было утверждение, не вопрос.

— Да, — подтвердил Орион.

Пол вновь содрогнулся.

— Хватит болтать. Нужно уходить. — Джонсон сжал зубы. — Если кто-то начнёт сопротивляться, мы вас усыпим. Нет времени кого-либо уговаривать.

Позволить кому-то завязать ему глаза и отвести в бункер противоречило самой сути Райкера. Он привык всё всегда контролировать. Поэтому он был так хорош в своём деле, и поэтому ему так сложно отдать контроль другим.

Но когда закричала ещё одна девушка, он вышел вперёд.

— Я готов. — Он снял наушники и положил их на стол. — Сопротивляться не буду.

В глазах Ориона мелькнуло облегчение. Он поднял чёрный платок и закрыл им лицо Райкера. Плотная ткань специально было разработана так, чтобы даже расы с усиленными органами чувств, вроде фейри, вампиров и перевёртышей, не могли ничего разглядеть сквозь ткань.

Как только Райкеру завязали глаза, остальные участники тоже послушались. Воющая сирена и далёкие крики сопровождали их по пути в подвал.

Здание снова затряслось, пока они спускались на нижние этажи Зала Выбора.

В воздухе пахло смертью.

12. Неожиданные осложнения

В бункере было морозно. Даже хладнокровной Бринли, которой низкие температуры не страшны, было некомфортно. Она могла только представить, каково остальным. Одетая в тонкую сиреневую футболку и леггинсы, она явно не была готова к тому, чтобы провести большую часть дня под землёй.

Затхлый запах щекотал ноздри при каждом вдохе, а неподалеку раздавался подозрительный капающий звук. По крайней мере, мышей и прочих грызунов не было видно.

После того, как охранники завязали им глаза (многие девушки плакали и кричали из-за этого), их провели по нескольким лестничным пролётам вниз. Судя по той весьма ограниченной информации, которая была доступна Бринли, они сейчас находились глубоко под землёй среди цементных стен. Если там и было какое-то освещение, повязка на глазах не давала ничего разглядеть.

Прошло несколько часов с того момента, как они покинули Зал Выбора и спустились в бункер. Первое время некоторые девушки рыдали. Другие, вроде Эсме, держались стойко. Вся эта ситуация наглядно показала, насколько ужасна Валентина: фейри огня покрыла охранников трёхэтажным матом, заверяя, что её мать так просто это не оставит, особенно если угроза окажется надуманной.

Хейли едва не потеряла сознание от шока. Сейчас эльфийка судьбы сидела, положив голову на плечо Бринли. Время от времени она тихо всхлипывала, но слёз у неё уже больше не осталось.

Мужчины тоже были где-то неподалёку. Бринли ощущала их присутствие, равно как и множества охранников.

С солдатами, судя по всему, сотрудничал вампир. Его теневая магия скользнула по коже Бринли. Она сразу почуяла эту тьму. Бункер, скорее всего, погружён в полумрак — ещё одна мера предосторожности, чтобы участники не увидели друг друга.

Охранники раздали протеиновые батончики и бутылки с водой, но для Бринли у них ничего не было. Ей нужна кровь и желательно поскорее. Живот сводило, предупреждая о нарастающей жажде.

 Пытаясь отвлечься (что довольно непросто), она развернулась к Хейли и тихо, чтобы никто больше не услышал, спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Я не предвидела этого, — хрипло прошептала эльфийка судьбы. — Мама говорила, что мне не стоит слишком часто заглядывать в будущее, ведь я могу случайно увидеть своего будущего мужа. Зря я её послушалась. Надо было чаще проверять. Если бы я только знала...

Бринли, действуя вслепую, положила ладонь на колено (кажется) Хейли.

— Ты ничего не могла изменить. Ты же слышала охранников. Мятежники атаковали Золотой город.

Бринли была удивлена, что они так долго тянули с атакой на Зал Выбора. Не нужно быть гением, чтобы связать бунты и классовое неравенство в Республике Равновесия. Общественные противоречия неизбежно должны были нарастать, учитывая, что большая часть жителей Республики страдала под гнётом Совета.

Даже сейчас Бринли понимала, что она и ещё парочка "простолюдинов" были выбраны для участия в отборе только для того, чтобы угодить простым гражданам. Валентина и ей подобные шептались за их спинами, даже не пытаясь скрыть своё отношение к девушкам, которых считали намного ниже себя.

И всё же Бринли раздражало, что мятежники устраивают проблемы во время её отбора. Она годами тщательно продумывала план, а сейчас всё рискует пойти насмарку. К этой неожиданной сложности она не была готова... Впрочем, это была не единственная проблема.

Они с Райкером очень быстро наладили контакт. Собственно, в этом и был план. Вот только неожиданно для себя она не могла перестать думать о нём. Капитан возникал в её мыслях каждую свободную минуту. Даже когда она спала, он являлся в её снах.

Глубокий бархатный голос фейри и его манера речи привлекали её. Её сердцебиение учащалось, когда они разговаривали, как бы она ни старалась с этим бороться. И хотя она пила кровь ежедневно, клыки продолжали зудеть.

Реакция её тела на Райкера беспокоила Бринли. С этим нужно было что-то делать. Это он должен потерять голову от неё, а не наоборот.

Правило номер шесть: не позволяй ничему отвлечь тебя от поставленной цели.

Сегодня Бринли едва не проговорилась ему о своих кошмарах. Слова уже готовы были слететь с языка. Она чуть не призналась ему, что по ночам ей снятся смертоносные морские волны и обжигающая боль в лёгких.

Мятежники очень вовремя вмешались.

Ей нельзя забывать, кто такой Райкер. Что он сделал. За последний месяц он показал себя добрым, заботливым мужчиной, но она знает, что под всей этой шелухой скрывается хладнокровный убийца. Все жители её города погибли из-за него.

Бринли так погрузилась в воспоминания, которые должны были напомнить ей, почему она ненавидит Райкера, что она не сразу заметила оживление среди охранников.

— Минуточку внимания, — произнёс командный голос со стороны двери.

Все резко замолчали. В бункере стало так тихо, что упади одна иголка — это было бы сродни удару грома.

Бринли повернула голову в сторону голоса. Хейли коснулась её ладони, и вампирша позволила эльфийке судьбы переплести их пальцы. Обычно Бринли никому не позволяла прикасаться к ней подобным образом, но Хейли была такой беззащитной, такой испуганной, что Бринли не могла ей отказать.

Тем временем голос продолжил:

— Ситуация взята под контроль. Вы можете вернуться в Зал Выбора, там безопасно. Женщины пойдут первыми. Как только дойдёте до жилой зоны, сразу расходитесь по комнатам. Матроны скоро подойдут с дальнейшими инструкциями.

Хейли всхлипнула на плече Бринли, не скрывая облегчения.

— Слава Кайдоне.

Бринли сомневалась, что богине-матери есть какое-то дело до мятежников и отбора, но не стала говорить это вслух. Если Хейли так легче, пускай.

Солдаты дали ещё несколько указаний, после чего помогли девушкам подняться. Затем участниц отбора вывели из бункера.

Дверь закрылась за ними, и всё тот же охранник произнёс:

— Можете снять повязки.

Бринли тут же сорвала свою. Глаза быстро привыкли к тусклому флуоресцентному свечению ламп на потолке. В помещении не было ни одного окна, только несколько дверей по всей длине серых бетонных стен коридора.

Солдаты разделились пополам. Первая группа шла впереди, а вторая — замыкала, пока девушки поднимались по лестнице. Никто не произнёс ни слова, пока они миновали один за другим пять пролётов. Бринли отмечала у всех поджатые губы, сведённые брови, усталые глаза.

— Помните: в Багровый зал, не сворачивает, — предупредил охранник впереди, останавливаясь перед дверью, за которой должен быть основной этаж Зала Выбора.

Все послушно кивнули, и он повернул ручку.

А дальше всё произошло слишком быстро.

Ещё секунду назад Бринли была в порядке.

Но уже в следующую её мир перевернулся.

Медный запах ударил в нос.

Она споткнулась и ударилась о бетонную стену.

Сладкий запах крови манил её. Затуманил её разум, лишил рассудка, как будто его никогда и не было.

В воздухе пахло кровью. И это была не крошечная царапина от того, что кто-то порезался бумагой.

Нет.

Очень много народу истекало кровью поблизости. Не где-то далеко, в неизвестном месте, а прямо у стен здания. Смерть навсегда отметила это место.

Клыки Бринли горели. Самым настоящим огнём.

Хищный, животный рёв вырвался из неё, эхом размножившись по всей лестнице.

Как будто ей в живот вонзили несколько острых ножей. Она вцепилась в стену.

Бринли была не просто голодна. Она умирала от жажды. Испытывала ли она когда-нибудь по-настоящему столь сильную потребность в животворящей жидкости? Определённо нет.

Это новое, поразительно глубокое желание было настолько мощным, что Бринли была уверена: если она сейчас не выпьет крови, она сдохнет. Сию. Чёрт возьми. Секунду.

Каким-то образом её ноги начали передвигаться. Тени рекой хлынули из неё. Сердцебиение ускорилось. Она рычала. Алая пелена застилала глаза.

Она молниеносно растолкала охранников и только на середине коридора осознала, куда идёт.

Кто-то железной хваткой вцепился в неё и вывернул руку.

— Кто-нибудь, принесите вампирше крови! — выкрикнул охранник, держащий её.

Бринли зарычала, пытаясь вырваться. Её злость звучала так чужеродно и угрожающе. Как у милого щеночка, внезапно взбесившегося из-за того, что у него попытались забрать любимую игрушку.

Где-то глубоко внутри остатки человечности Бринли были задвинуты в сторону кровожадным монстром, захватившим её тело. Жажда крови стала неотделимой частью её существа, и Бринли уже не знала, где заканчивается она и начинается монстр.

Она становилась настоящим существом ночи.

Бринли держалась за крупицы самообладания. Боролась с собой, едва обращая внимание на происходящее вокруг.

Кто-то бросил пакет с кровью в её сторону. Охранник чуть ослабил хватку, чтобы она могла выпить. Этого мало.

Её голод был подобен крутому обрыву, а она ходила по краю. Была на грани того, чтобы навсегда потерять себя, уступив монстру внутри. Балансируя, она тяжело дышала и продолжала рычать.

Запах никуда не делся.

Ей бросили ещё один красный пакет.

Она опустошила и его тоже.

Этого всё ещё мало.

Всё ближе и ближе она подбиралась к пропасти.

— Возьми себя в руки, чёрт побери! — кричал кто-то ей в лицо.

Может, ей его укусить? Кажется, он злится. Она не станет его убивать. Ей просто нужно ещё немного крови.

Бринли шагнула к нему, железная хватка вернулась, только теперь уже вокруг её талии.

— Она слишком молода, — сказал охранник, держащий её. — Ещё недавно была неофитом.

Мотая головой, Бринли пыталась прояснить разум и развеять огонь в клыках. Если бы только она могла справиться с этой жаждой, то сказала бы им, что всё в порядке. Она здесь не просто так. Она не может позволить себе потерять всё. Только не сейчас.

Но её самоконтроль ускользал, ускользал, ускользал...

— Так и знала, что от этой кровососки будут одни проблемы! — заявила Валентина.

Даже ослеплённая жаждой крови Бринли узнала противный голос фейри огня.

Ноздри вампирши затрепетали. Она обернулась, зарычав и оскалив зубы.

— Сука, я убью тебя!

И ни на секунду не пожалеет об этом.

Пламя вспыхнуло над ладонью Валентины.

— Попробуй.

Рык.

Кто-то пнул Бринли по голеням. Она упала на пол. Колено упёрлось ей в спину, прижимая к полу.

Удары сердца.

Как же много чёртовых сердцебиений. Они звучат всё громче и болезненнее боевыми барабанами в ушах Бринли.

В них всех течёт кровь. К чёрту умирающих снаружи. Она может получить желаемое прямо здесь. Она убьёт их всех, начиная с той, что смотрит на неё с такой неприязнью.

В глубине души Бринли чувствовала, что это катастрофически плохая идея, но разум не понимал почему.

Пить.

Слово эхом отдавалось в её голове. В её теле. В её сущности.

Пить, пить, пить.

Окружающие продолжали разговаривать. Их слова сложно было разобрать, всё заглушали звуки главного органа — насоса внутри каждого из них.

— Я могу... может сказаться...

— Сделай это! — приказал солдат, не давая Бринли подняться.

Валентина крикнула:

— Пусть она...!

Что-то острое пронзило кожу Бринли.

Крик, полный мучительной агонии, сорвался с губ вампирши.

Пламя охватило её, начиная с места удара, сжигая её изнутри.

Кто-то орал. Чей-то тихий, более приятный голос плакал. Разум Бринли плыл. Она пыталась вернуть себе контроль.

Но затем она нырнула во тьму головой вниз.

Что-то мягкое и воздушное было под Бринли. Зевнув, она вытянула руки и выгнула спину. Она предположила, что лежит на матрасе. На облаке из перин, с шёлковыми простынями и подушками. Это странно. Она не понимала, где находится, а как только попыталась сосредоточиться, затылок болезненно запульсировал. Плохой знак.

Но несмотря на незнакомое место, Бринли не чувствовала напряжения. Если уж на то пошло, она чувствовала себя... умиротворённой. Очень странно. Она не знала покоя с тех пор, как потеряла семью.

Отложив в сторону вопрос своего местонахождения, Бринли открыла глаза и огляделась. Как и полагала, она обнаружила себя на кровати. Большой, на которой могло бы спокойно разлечься несколько человек. На двух из четырёх стен были огромные окна, заклеенные плотной чёрной плёнкой, не пропускавшей опасные лучи солнца.

Чёрт, как же она скучала по солнцу! Его теплу; его золотистым пальцам, ласкающим её лицо; по свету, которым оно озаряет мир вокруг неё… Бринли стала вампиром шесть лет назад, но уже с тоской вспоминала естественное освещение, которое больше никогда не увидит вживую.

Потому что детям луны нечего делать на солнце.

Отвернувшись от окон, она окинула взглядом остальную часть комнаты. Высокие потолки, изящная лепнина, золотые рамы — всё говорило о непривычном для Бринли уровне роскоши.

Возможно, ей стоило бы обеспокоиться, где она находится, потому что это явно не её дом и не одно из тех мест, где она когда-либо бывала.

Какая-то мысль настойчиво маячила на краю сознания Бринли, пытаясь напомнить о себе. Бринли пыталась уцепиться за воспоминание, но оно продолжало ускользать.

И вдруг дверная ручка повернулась.

Бринли тут же насторожилась. Сердце забилось чаще. Тени выстроились стеной перед ней. Она приподнялась на коленях на матрасе. Крылья сами собой возникли за её спиной. Изогнув губы, она обнажила клыки.

Кто посмел подкрадываться к ней?

Что-то скользнуло по её бедру. Бринли опустила взгляд и распахнула глаза от удивления. Почему на ней тонкая чёрная ночнушка? Где майка и шорты, в которых она обычно спит?

Дверь приоткрылась.

Внимание тут же вернулось туда.

— Бринли, ты спишь? — спросил глубокий голос.

Этот голос... он пробирал до глубины души, находил отклик в её сердце. Внутри неё всё сжалось. Она смотрела на тёмную фигуру, входящую в комнату. Он был скрыт тенями. Как бы она ни пыталась, она не могла разглядеть его черт.

Но по какой-то причине её это не пугало.

Не дождавшись ответа, мужчина обратился ещё раз:

— Милая?

Безопасность.

Это первое, что она ощутила, когда он заговорил. Этот мужчина, кем бы он ни был, не причинит ей вреда. Он сам как надёжная стена. Бринли не знала, с чего она так решила, но была уверена в этом до мозга костей.

— Я здесь, — выдохнула она, развеяв крылья и отозвав тени. Они всегда рядом, всегда на страже, но сейчас в них нет необходимости.

Она чувствовала себя умиротворённо и безмятежно.

Вот только она что-то забыла. Что-то важное, ускользающее от неё. Что-то связанное с этим мужчиной, обладателем глубокого, бархатного голоса... Что-то между ним и ней...

Она всё старалась развеять мешающий туман в голове, вспомнить недостающую деталь, но не могла понять, почему ей не стоит ему доверять. Она пыталась дотянуться до потерянных воспоминаний, но они оставались вне зоны досягаемости.

Мужчина провёл рукой по её спине.

— Что-то не так?

Матрас прогнулся, когда мужчина опустился на колено рядом с ней. Она видела их отражение в чёрной плёнке на окнах, но никак не могла разглядеть его лица. Он был явно крупнее её, выше почти на целую голову и мускулистее. У него были заострённые уши, но больше никаких отличительных черт.

— Я... не знаю, — тихо призналась она. — Я что-то потеряла. И голова раскалывается.

То, что начиналось со слабой пульсации, уже переросло в удары молотком. Клыки давали о себе знать. И внутри нарастала нужда, которую Бринли пока не могла охарактеризовать точнее.

— Давай помогу, — ласково произнёс таинственный мужчина.

Но такой ли уж таинственный? Не совсем.

Его голос... был ей знаком. Он преследовал её во снах. Его интонации, манера речи, его задумчивое "м-м-м" и затаённое дыхание, когда он думал о чём-то очень личном.

Она хорошо его знает. В этом она уверена.

Они... пара? Туман образовал непробиваемую стену, оградив от любых воспоминаний об их отношениях.

Не задумываясь о последствиях, Бринли с готовностью кивнула.

— Да, хорошо.

Едва слова слетели с её губ, мир вокруг закружился. Она моргнула, и всё изменилось. Большой комнаты больше не было. Бринли смотрела через панорамные окна на залив в свете луны. Сосны возвышались над водой, их зелёные лапы покачивались от ночного ветерка. Звёзды ярко сияли. День внезапно сменился ночью, и полная луна серебрила водную гладь.

Роскошная спальня исчезла, на её месте теперь уютный лесной домик. Крепкая кровать, пушистый ковёр на полу. Через открытую дверь виднелась ванная на ножках в форме звериных лап.

— Что? — Она свела брови. — Как это произошло?

Это всё иллюзия... верно? Это не может быть правдой. И в то же время... всё ощущалось по-настоящему. Всё вокруг казалось более чем реальным.

Та же самая мужская рука провела по её спине, оставляя обжигающий след там, где его пальцы скользили по тонкому шёлку ночной сорочки.

— Я был нужен тебе, и вот я здесь, — произнёс он так, будто речь шла о чём-то простом и естественном. Как будто она точно знала, кто он такой, и между ними была очень глубокая связь. — Я всегда приду к тебе, милая.

Он был нужен ей?

Ей редко кто-то нужен, но если он так сказал, то, наверное, это правда. Возможно, он знает её и может сказать, что же она забыла. Судя по всему, между ними определённо есть какие-то отношения.

И то, как его пальцы ласкают её кожу...

Его прикосновения, хоть и непривычные, были приятными. Оберегающими. Словно она ему очень дорога.

Она прижалась к нему. Ей хотелось большего.

— Нравится? — Его дыхание опалило её ушко, вызывая мурашки по спине.

Она ответила одобрительно, и его губы мазнули по её обнажённому плечу.

— Чёрт, ты божественно пахнешь, — пробормотал он; его баритон стал более хриплым. — Как ночь. Как тени. Как всё, чего мне не хватало в жизни.

Он поцеловал её другое плечо.

Она задрожала от его прикосновений.

— Ты столько раз мне снилась, — шептал он. — Твоя кожа, твой запах, твой вкус. Всё это.

Он сделал неровный вдох, и её сердцебиение участилось. Его пальцы сжали простыни.

— И что ты думаешь теперь?

Его губы скользнули по её спине, найдя местечко между лопаток.

— Думаю, что настоящая ты намного лучше снов.

Его рука легла на её бедро, удерживая на месте, пока его губы прокладывали дорожку по её спине. Везде, где он целовал её, кожа горела огнём.

У Бринли были сексуальные партнёры раньше, но ни с одним из них она не чувствовала ничего подобного. Огонь полыхал внутри неё, растапливая вечно холодные вены. Клыки пульсировали. Непреодолимое желание нарастало в ней. Укусить. Испить крови. Не чтобы причинить боль, а чтобы разделить удовольствие.

Чёрт, она хочет большего.

Ей нужно больше.

Застонав, Бринли опустила голову на его плечо и зажмурилась.

— Вот так, да, — стимулировал он, лаская дыханием её ухо. — Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Наверно, Бринли не стоило так сразу уступать ему. Лучше бы она попыталась развеять туман в голове и вспомнить имя этого мужчины. Возможно, если бы она хоть на секунду задумалась, почему она хорошо знает его голос, но не помнит лица, то поняла бы, что это плохая идея.

Вот только ей было всё равно. Если рядом с этим мужчиной, кем бы он ни был, она чувствует себя в безопасности, она будет наслаждаться каждой секундой.

Бринли кивнула. Не открывая глаз, она сделала глубокий вдох. От мужчины пахло грозой и бергамотом. От этого запаха клыки заныли ещё сильнее.

Она горела желанием укусить его, попробовать на вкус, но что-то ей подсказывало, что на этом всё резко закончится.

А этого ей очень не хотелось.

Его рука сжала её бедро — сильно, но не причиняя боли. Его губы нежно касались её ушка, а вторая рука скользнула по её телу. Он добрался до подола ночнушки и начал медленно тянуть ткань вверх, касаясь костяшками её кожи. Вот уже обнажился изгиб её ягодиц.

Она задрожала, и отнюдь не от холода.

Мужчина застыл, хрипло выдохнув:

— Всё хорошо?

— Да, — с нотками мольбы простонала она. — Пожалуйста, продолжай.

Они уже начали. Зачем останавливаться?

Он тихо хмыкнул. Его рука скользнула вниз, между её ног. Его пальцы поглаживали внутреннюю поверхность её бёдер, слегка задевая кружево её нижнего белья.

Это было мимолётное прикосновение, как будто он нарочно дразнил её.

Его пальцы двигались близко — очень близко, чёрт подери, — к её лону, но всё же не трогая её там. Он неторопливо водил подушечками по краю её трусиков, словно изучал её.

Она тёрлась об него, ей хотелось, чтобы эти пальцы уже оказались там, где надо. Если бы только она знала имя этого мужчины, то оно бы уже срывалось с её губ.

— Ещё, — прошептала она. Ей было всё равно, что она уже почти готова умолять этого незнакомца.

Его губы коснулись её горла. Он прикусил её кожу. Жар охватил тело Бринли, и она застонала.

— Что "ещё"? Я хочу услышать это от тебя, милая.

Да сжалится над ней Исвана, но её сердце от этих слов пустилось вскачь. Ей нравится, когда он главный.

Сглотнув, она постаралась сосредоточиться.

— Прикоснись ко мне, — попросила она. — Я хочу чувствовать твои руки на мне. И во мне.

— Слава небесам, — простонал он.

Он не стал её больше мучить. Отодвинув кружево в сторону, он коснулся её входа и судорожно выдохнул.

— Боги, ты такая мокрая. Из-за меня?

— Да.

Бринли понятия не имела, как она пришла к такому выводу. Его имя оставалось загадкой, как и лицо, но она была уверена: и это чувство безопасности, и жар внизу живота были вызваны именно им.

Наконец, его большой палец коснулся её чувствительной плоти.

От первого же прикосновения к клитору Бринли задышала ещё чаще.

Он прижал сильнее.

Она застонала.

Этот звук подстегнул его двигаться дальше, и его палец скользнул в её влажный вход. Она двигалась ему навстречу, хотя его рука на бедре твёрдо удерживала её на месте.

Она чувствовала его твёрдость своей поясницей, эту впечатляющую длину, пока он медленно вводил и выводил палец.

— Ты чертовски идеальна, — прорычал он.

Ей было мало. Словно почувствовав это, он добавил ещё один палец. Они входили в неё, распаляя её всё сильней. Она извивалась в его руках.

Наслаждение накрывало её. Туман в голове никуда не делся, но ей уже было не до него.

Она могла думать только о том, что происходит сейчас между ними, между ней и этим мужчиной, голос которого дарит чувство безопасности, и ни о чём больше.

Она уже так близко. На грани. Уже почти.

У неё слишком давно никого не было, а этого мужчину она хотела так, как никого до этого.

— Чёрт, да, — прошептал он и поцеловал уголок её губ, её челюсть, её шею. — Не сдерживайся, милая.

Он добавил третий палец, растягивая её. Его движения ускорились.

Застонав, она сжала простыни в кулаки, приближаясь к оргазму. Уже совсем близко.

Он продолжал шептать нежности, двигаясь в ней. Говорил, как долго мечтал об этом. Как сильно хотел этого. Как приятно чувствовать её в своих объятьях. Описывал, что он сделает с ней дальше, как уложит на спину и ляжет сверху. Обещал, что даст ей всё, чего она хочет.

Его голос звучал властно. Обычно Бринли не нравилось такое доминирование.

Но здесь и сейчас?

О, пусть он делает с ней всё, что захочет.

Его большой палец снова коснулся её клитора, и Бринли закричала от удовольствия.

— Я уже близко, — простонала она.

Он отпустил её бедро. Она не успела расстроиться из-за недостатка его прикосновений, потому что в следующую секунду он потянул вниз лямки её ночнушки, открывая её грудь ночной прохладе и его взгляду.

— Чертовски прекрасна, — выдохнул он.

Его пальцы ласкали затвердевшие соски. Каждое прикосновение, каждое движение ловких пальцев на её покрытой мурашками коже подводило её всё ближе и ближе к пику. Её голова по-прежнему лежала на его плече, веки были прикрыты, а рот — распахнут в беззвучном крике.

Он поцеловал её в губы. Это был лёгкий, нежный бриз, а не поцелуй. Настолько невесомый, что ей было слишком мало.

— Давай, Бринли, — прошептал он. — Я тебя не отпущу.

И она кончила.

Он держал её, не прекращая чувственных движений, пока она летела в пропасть. Волны удовольствия накрывали её одна за другой. Она полностью обмякла в его руках.

Он поцеловал её, опуская на кровать.

— Спи, сладкая. Я рядом.

Он обнял её и крепко прижал к себе.

Она мгновенно заснула. Мир снов встретил её с распахнутыми объятиями.

13. Это больше не повторится

Голова Бринли раскалывалась, будто мозг пытался вырваться из черепной коробки, как птица из клетки. Вампирша застонала и открыла глаза. От этого стало только хуже. Пульсация усилилась. Бринли осмотрелась. Её брови сошлись на переносице.

Деревянные балки высоко над головой. Кровать, определённо не похожая на облако. Потёртое покрывало грязно-коричневого цвета тоже не радовало. Бринли размяла пальцы ног, босыми ступнями ощущая колючую ткань. Вдоль стены стояло несколько белых кабинок. Воздух был морозный. Несколько сверкающих медицинских инструментов лежало на подносе, а на вешалке рядом висел халат врача.

Она... в медкабинете. Как она здесь оказалась? И, что ещё важнее, почему она здесь оказалась?

— Есть тут кто-нибудь?

Слова дались с трудом, язык казался неподъёмным, а в горле как будто наждачка застряла.

Черноволосая женщина в светло-розовом костюме медсестры возникла в поле зрения Бринли. У неё были добрые голубые глаза, прям как у Бринли до того, как её сотворили. Эти глаза смотрели на вампиршу через стёкла очков в толстой оправе.

— О, слава богам, ты очнулась! — Женщина бесцеремонно схватила Бринли за подбородок и, направив тонкий, но яркий лучик света фонарика ей в глаза, покивала самой себе. — Показатели в норме.

— Простите, а вы кто?

Бринли обычно более обходительная, но, учитывая головную боль и странные обстоятельства, получить информацию казалось важнее, чем соблюсти приличия.

Женщина отнеслась к этому спокойно, даже улыбнулась. 

— Можешь звать меня Керин, дорогая. Я твой лечащий врач.

Доктор Керин направилась к столу (Бринли заметила его только сейчас), взяла чёрный телефон, который выглядел устаревшим на несколько десятилетий, и быстро набрала чей-то номер.

Кто бы ни был на том конце провода, ей ответили сразу.

— Она очнулась, — тихо произнесла доктор. — Какие будут указания?

Бринли сощурила глаза и вслушивалась, пытаясь разобрать ответ собеседника доктора Керин. Голос звучал слабо, но Бринли удалось уловить отдельные слова.

— ... держать... пока не пройдёт... Канцлер говорит...

Керин опустила голову.

— Поняла. Хотите, мы снова погрузим её в сон?

Сердце Бринли сжалось. Она этого не допустит, даже если ей придётся подраться с этой женщиной. Ей нужно оставаться начеку и выяснить, что происходит.

Врач глянула на Бринли.

— Нет, она выглядит нормально. Бледная очень, но они все такие.

Пальцы Бринли смяли простыни. Она напрягала мозг, пытаясь вспомнить что было перед тем, как она отключилась. Судя по словам доктора Керин, её специально усыпили.

Но Бринли ничего не помнила. Даже не помнила, чтобы надевала эту чёрную кофту, в которой она сейчас лежала на больничной койке.

Разум подкидывал разные образы, пока Бринли пыталась заполнить недостающие пробелы. Она явно где-то за пределами Зала Выбора. Помещение слишком маленькое и совсем не похоже на часть монументального здания посреди Золотого Города.

У Бринли было свидание с её целью, когда...

— Чёрт, — застонала она.

Воспоминания лавиной обрушились на неё. Мятежники. Бункер. И затем... кровь.

Зажмурившись, Бринли едва сдержалась, чтобы не закричать. Она была так близка к тому, чтобы поддаться жажде крови и всё испортить. И потом ещё был этот...

Сон.

Жар разлился по телу.

Это плохо.

Это чертовски плохо. Просто ужасно. У Бринли нет слов, чтобы описать весь масштаб бедствия.

Она искала утешения в объятьях мужчины, которого собирается убить. Позволила ему прикасаться к себе и испытывала невероятное удовольствие от этого.

Нет, "ужасно" — слишком мягкое слово. Это катастрофа. Так намного точнее. 

Еë смущала собственная реакция на его голос? То были ещё цветочки.

Бринли вспомнила свои мысли: она считала, что с ним она в безопасности.

Чёрт побери.

Ей хотелось биться головой о стену, но доктор вряд ли одобрит. Поэтому Бринли потёрла виски, пытаясь вернуть здравый смысл и холодную голову.

Капитан и безопасность не имеют ничего общего. Он воплощение всего самого мрачного и опасного в её жизни.

Бринли нужно проверить голову, потому что психически здоровая женщина не может испытывать влечения к мужчине, убившему всю её семью, и уж тем более ей не снятся сны о том, как этот мужчина доводит её до оргазма.

Врач завершила звонок и посмотрела на Бринли.

— Последние дни выдались насыщенными, — мягко произнесла Керин; в её глазах было даже что-то похожее на заботу. — Тебе вкололи снотворное в Золотом Городе и привезли сюда.

Бринли напряглась, её бросило в холодный пот.

— А я... — Она облизала губы. — Я ещё участвую в отборе?

— Да.

Уголки рта Керин были приподняты в мягкой отрепетированной улыбке, которая, предположительно, должна успокаивать пациентов. С Бринли это не работало, но она была признательна за старания.

— Где мы?

— В безопасном месте, дорогая. Матрона всё объяснит, когда тебе станет получше. Мы в охраняемом здании, никто сюда не проберётся.

Бринли моргнула. Шестерёнки со скрипом крутились, пока она пыталась осмыслить эти новые вводные.

— Тебе стоит отдохнуть, — продолжила доктор Керин. — Теперь, когда ты очнулась и я проверила твои показатели, мне нужно сделать кое-что ещё.

Она развернулась к выходу, но Бринли поймала её за руку.

— Мои вещи. — Голос вампирши был пронизан отчаянием, стоило ей вспомнить сложенный листок. Она оставила его в Зале Выбора. — Что-то осталось?

Она боялась услышать ответ. Если фотография потеряна...

Скорбь перекрыла доступ к кислороду.

Нет.

Слёзы жгли глаза.

В груди поднялась паника. Нет, этого не может быть.

Она схватилась за подвеску, но легче не стало. Фотография... ей нужна была эта фотография. Она слишком важна для неё.

О боги.

Её сердце бешено колотилось.

Тёплая ладонь легла поверх ладони Бринли, останавливая падение в пропасть и возвращая в реальность.

— Не переживай. — Сжала руку. — Всё было аккуратно упаковано и привезено вместе с тобой.

Фотография сохранилась. Она здесь.

Медленно, очень медленно сердце Бринли возвращалось к спокойному темпу. Она сидела, зажмурив глаза, и глубоко дышала.

— Спасибо.

— Не за что. — Керин подошла к холодильнику и достала несколько пакетов с кровью. — Я смотрела все серии отбора. И если уж на то пошло, то я болею за вас с капитаном Райкером. Вы очень красивая пара. — Подмигнув, женщина протянула пакеты Бринли и надела халат. — Скоро вернусь. Настоятельно советую поспать. Ты всё ещё не до конца отошла от наркоза. Поспи, станет легче.

Дверь закрылась за Керин. Бринли сидела неподвижно. Врач вышла быстро, и вампирша не успела разглядеть, что находится за дверью, заметила только тёмный мужской силуэт. Скорее всего, охранник.

Бринли нахмурилась. Её взгляд метался между пакетом с кровью и телефоном на столе доктора Керин. Судя по ноющим клыкам и пустоте в животе, ей нужно подкрепиться, но мало ли, сколько у неё времени до возвращения врача. У неё уже давно не было доступа к телефону, а после всех этих снов...

Она должна сделать звонок. Поджав губы, она быстро прокрутила в голове десяток возможных ситуаций. Но принять решение оказалось несложно. У неё мало времени, действовать нужно быстро.

Решившись, она высунула ноги из-под колючего покрывала. Её пальцы ног сжались, едва босые ступни коснулись холодного деревянного пола. Бринли задумалась о том, где могут быть её туфли. Но тут же отбросила эту мысль. Сейчас есть проблемы поважнее.

Участникам отбора запрещено связываться с кем-либо из внешнего мира, но Бринли готова была нарушить это правило. Если же кто-то в этот момент войдёт в палату, она придумает оправдание.

Бринли присела на краешек стола, лицом к двери, и взяла проводную трубку с корпуса. Этот телефонный аппарат не имел ничего общего с гладким прямоугольным мобильником, которым пользовалась сама Бринли. Большая трубка, длинный спиральный кабель, свисавший с края стола. Похожий висел когда-то на стене кухни в доме, где она выросла.

Едкая злость поднялась в Бринли. Той кухни, с её солнечно-жёлтыми обоями с маргаритками и голубыми шкафчиками, больше нет.

Она уничтожена.

Им.

Мужчиной, прикосновений которого она так жаждала во сне.

Горечь обожгла горло Бринли, пальцы стиснули трубку. Какая же она дура! Больше она не повторит эту ошибку.

Теперь она будет следовать правилам неукоснительно.

Единственный плюс тех снов заключается в том, что они ненастоящие. Только Бринли знала об этом своём падении. Никаких свидетелей.

"Больше никогда", — поклялась Бринли.

Это первый и последний раз, когда она позволила Райкеру прикоснуться к ней, будь то во сне или в реальности. Больше она не позволит себе потерять бдительность рядом с ним.

Он её враг.

Набрав номер, который уже давно заучила наизусть, Бринли поднесла трубку к уху.

Два гудка, и ей ответили.

— Алло? — раздался недовольный голос Джелизетт.

Чёрт. В мире существует мало вещей опаснее злого вампира, особенно такого древнего и могущественного, как творец Бринли.

Девушка поёрзала на столе. Возможно, это была плохая идея, и её творец вовсе не хотела, чтобы Бринли связывалась с ней во время отбора.

Но уже поздно. Звонок идёт.

Не сводя глаз с двери, Бринли шепнула:

— Это я.

Джелизетт втянула воздух.

— Бринли? — В её голосе поубавилось яда, хотя ледяной тон никуда не делся. — Где ты?

— Не знаю. — Бринли покачала головой, но тут же вспомнила, что творец её не видит. — На Зал Выбора напали, и...

— Я в курсе. Об этом говорят во всех новостях, — перебила старшая вампирша. — Мятежники атаковали резиденцию Канцлера, спровоцировав бунты по всему Золотому Городу. Их всё ещё пытаются подавить. Мы с Занри эвакуировались в Западный округ.

Глаза Бринли распахнулись. Всё куда хуже, чем она себе представляла.

— Много пострадавших?

— Цифры пока не сообщают. Что там у вас? Трансляция отбора прервалась после первого же взрыва и до сих пор не возобновилась.

Бринли решила не говорить Джелизетт о том, что едва не поддалась жажде крови. Прежде она никогда не лгала своему творцу, но и не хотела выслушивать лекцию о необходимости быть осторожной. Бринли и так уже мучила совесть, не хватает, чтобы ещё и Джелизетт упрекала её.

— Нас эвакуировали, — прошептала Бринли, помня об охраннике за дверью. — Я в каком-то лесном домике, здесь холодновато. Я бы предположила, что мы в Северном округе.

— Выясни, — приказала Джелизетт. Этот тон Бринли был очень хорошо знаком.

— Секунду.

Всё ещё держа трубку на ухе, Бринли спрыгнула со стола. Ближайшее окно было прямо за её спиной. Провод натянулся, когда Бринли потянулась к плотной чёрной шторе. Девушка чуть отодвинула её. Если на улице сейчас день, то даже крошечный лучик света обожжёт её кожу.

К счастью, за окном сияла луна на ночном небе.

Бринли выдохнула и смелее отодвинула штору. Всюду были сосны, покрытые снегом, и снежинки падали с неба, усыпанного звёздами.

— Да, похоже, мы на севере, — подтвердила она.

Северный округ, ранее известный как королевство Элейта, издревле был родиной вампиров Республики Равновесия. У Бринли это вызывало диссонанс. Как эти поразительно прекрасные земли могли породить столь хладнокровных и смертоносных существ, как вампиры?

Едва видимые очертания других домов меж деревьев были залиты серебристым светом луны. Бринли описывала их как могла, пока её творец не осталась довольна.

— Как продвигаются твои отношения? — спросила затем старшая вампирша.

Внутри Бринли всё сжалось. Несмотря на данную ею клятву, её тело отозвалось пульсирующим желанием. Бринли ничего не могла с этим поделать. Воспоминания об умелых пальцах Райкера были слишком свежи.

— Хорошо, — выдавила она, несмотря на пересохшее горло.

— Молодец, — похвалила творец. — Правила помнишь?

Те самые, которые Бринли уже нарушила? О да. Она их отлично помнила, даже слишком. Честно признаться, она бы хотела их забыть. Возможно, тогда бы она не корила себя так за какие-то сны.

Разве может быть плохо то, что ощущалось так хорошо?

— Бринли, ответь мне! — Голос Джелизетт напоминал ледяную сталь. — Ты помнишь правила, дочь моей крови?

— Да, мэм, — автоматически ответила Бринли. — Я не испытываю к нему никаких чувств, и я убью его в нашу первую брачную ночь, как только мы останемся наедине.

И неважно, что капитан показался ей хорошим фейри, что он был добр к Бринли, что рядом с ним она чувствовала себя в безопасности.

Всё это неважно, потому что он хладнокровно убил всю её семью.

Бринли хорошо бы помнить об этом. Капитан может казаться милым, но на самом деле у него гнилая душа. Бринли просто... незнакома с этой его стороной. Он, разумеется, её скрывает. Как же иначе?

Снаружи хрустнула ветка, и Бринли подпрыгнула.

— Не могу больше говорить, — шепнула она и, не дожидаясь ответа, повесила трубку.

Призвав тени, она молниеносно пересекла комнату и забралась обратно в постель. Раскрыла первый пакет с кровью и втянула багровую жидкость. Она уже почти выпила его до конца, когда открылась дверь.

На этот раз дверь открывалась не так быстро, и Бринли успела выглянуть.

Двое охранников в чёрном, с пистолетами на поясе стояли снаружи, широко расставив ноги. С грозным видом они смотрели строго перед собой, на зимний лес. Что бы это ни было за место, они явно где-то на севере. Снег не выпадает в Золотом Городе раньше Зимнего Солнцестояния, до которого ещё несколько месяцев.

Доктор Керин вошла в дом, стряхнула снег с сапог и закрыла за собой дверь. Она тихо разговаривала с кем-то по мобильному телефону, лишь мельком глянув на Бринли. Она взяла со стола листок и с громким вздохом опустилась на крутящийся стул, разворачиваясь спиной к Бринли.

Слушая тихий голос врача, Бринли почувствовала сильную усталость. Такую внезапную и всепоглощающую. Держать веки открытыми стало сложно. Бринли постаралась продержаться хотя бы до того момента, пока не допьёт кровь, после чего позволила себе уронить голову на объёмную подушку.

Сон. Вот что ей нужно. Тихий, мирный, не нарушающий никаких правил сон. На этот раз ей не будут сниться опасные капитаны, от которых одни проблемы. Бринли этого не допустит.

Однажды она станет достаточно сильной, чтобы позабыть про сон. Некоторые вампиры настолько древние, что уже не чувствуют боли и не нуждаются в отдыхе, как простые смертные. Есть даже такие, которые прожили несколько тысяч лет и теперь не испытывают потребности в крови.

Прямо сейчас Бринли чувствовала себя обычной смертной, такая долгая жизнь не укладывалась у неё в голове. Пока что она живёт сегодняшним днём.

Всю следующую ночь её мучили кошмары со смертельными бурями и криками тонущих.

14. Нарушенные правила и угрызения совести

— Где она?! — рявкнул Райкер, сложив руки на груди и прожигая взглядом солдата у двери в надежде, что это поможет развязать парню язык.

Охранник качнул головой.

— Говорю же, капитан, не положено. Она в безопасности — это всё, что я могу вам сказать.

В безопасности, но не в библиотеке, в отличие от остальных.

Райкер едва сдержал рык, рвущийся из горла. Последние несколько дней были настоящим кошмаром, с каким он не сталкивался уже несколько лет.

После нападения мятежников матрона Кассандра провела краткое собрание для мужчин — участников отбора. Она выдала лишь минимум необходимой информации. Да, был бунт. Нет, у неё нет данных о пострадавших. Да, сейчас участники отбора в безопасности. Нет, больше ничего она им сказать не может.

Это было невыносимо.

После инструктажа им дали полчаса, чтобы собрать вещи. Дюжина солдат сопровождали их по пути к огромному автобусу с наглухо затонированными окнами. Девушек везли в другом автобусе. Всю дорогу их сопровождала вооружённая охрана. Они ехали в ночи, из Центрального округа в Северный.

К тому моменту, как водитель провёз нас через каменную арку и по длинной полукруглой дороге, небо уже окрасилось в красный. Мы остановились перед трёхэтажным кирпичным домом, который нельзя было назвать роскошным. Огромное поместье, за которым среди сосен виднелось, как минимум, ещё одно строение поменьше.

Как только автобус остановился, матрона Кассандра, что в целях обеспечения безопасности участников отбор продолжится в этом более изолированном месте. Делегат Теральд, один из альф оборотней, любезно предоставил дом своей стаи до конца отбора. Организаторы и съёмочная команда приехали несколько часов назад и уже всё подготовили. Установили все необходимые устройства для ведения трансляции отбора и закрыли окна непроницаемыми шторами для комфорта вампиров.

— Канцлер Роуз горячо поддерживает продолжение отбора, — добавила Кассандра. — Сейчас как никогда важно напомнить жителям Республики, что мы одна страна.

После завершения речи матроны Райкер вместе с остальными вышли из автобуса. Он дошёл до своей комнаты, принял душ и рухнул на кровать. Это была чрезвычайно долгая ночка. Он проспал большую часть дня, просыпаясь только для того, чтобы поесть и вернуться в мягкую постель.

Впрочем, то было вчера.

Сегодня он проснулся с непреодолимым желанием поговорить с Бринли. Ему нужно убедиться, что с ней всё в порядке.

Следуя указаниям матроны, он нашёл двухэтажную библиотеку, где наспех возведённая стена разделяла помещение надвое.

Всё шло нормально, пока он не надел наушники. С этого момента утро было безнадёжно испорчено.

В первую очередь Селеста соединила его с Валентиной. Он весьма доходчиво объяснил девушке, что общаться с ней было очень приятно, но всё же он выбирает другую.

Она восприняла это не очень хорошо.

Вот совсем.

Райкер почти час выслушивал гневную тираду Валентины. Это были самые долгие шестьдесят минут его жизни. Пока он старался говорить спокойно, она орала, проклинала его, клялась, что он об этом пожалеет. Он был уверен в своём выборе. Она материлась. Он устало вздыхал.

По крайней мере, её реакция укрепила его в правильности своего решения.

Когда Селеста сообщила, что свидание окончено, его накрыло неописуемое облегчение. Ему хотелось поскорее поговорить Бринли, сообщить ей, что он поставил точку в общении с Валентиной.

Однако после того, как Селеста разъединила его с Валентиной, ИИ проинформировал его, что Бринли сейчас недоступна.

Не просто разговаривает с кем-то другим. Именно недоступна.

Это слово эхом отдавалось в голове Райкера, тараном ударяя по вискам. Если Бринли не здесь, то где же она?

Тревога запустила когти в его внутренности. Собственно, она и привела к этому напряжённому разговору с охранником у двери.

— Почему с ней нельзя поговорить? — Он указал на белые наушники. — Что с ней случилось? Она осталась в Золотом городе?

— Как я уже сказал, все участники отбора прибыли сюда, — уклончиво ответил солдат.

Тревога Райкера нарастала. О чём этот солдат умалчивает? Бринли сильная, но даже вампиры не могут похвастаться неуязвимостью. Райкер не мог избавиться от мысли, что от него намеренно скрывают неприятную правду.

Тихие разговоры других участников отбора на фоне ножом резали по взволнованному сердцу Райкера.

— Я должен её увидеть, — настаивал он.

Мышцы Райкера были в напряжении, зубы стиснуты. Кто-то бы сказал, что он раздувает из мухи слона и излишне драматизирует, но с учётом событий последних дней его реакция вполне объяснима.

Желваки заиграли на скулах охранника, глаза сверкнули.

— Сэр, вам запрещено видеть участниц. Это противоречит самой сути отбора. Вы должны понимать.

Райкер сжал кулаки. Желание познакомить упрямого охранника с кулаком было крайне велико.

Останавливал его только красный огонёчек на книжной полке за головой охранника. Их разговор записывается, а Райкер не горит желанием разбираться с последствиями, если он всё же врежет твердолобому солдату.

В коридоре послышались шаги. Райкер глянул через плечо солдата. Одетая в белое с головы до пят, матрона Кассандра шла в библиотеку. Она коснулась руки охранника и прошептала ему что-то на ухо.

Когда она отстранилась, охранник вновь развернулся к Райкеру.

— Вам повезло. Мисс де ла Поинт сейчас недоступна, но матрона Кассандра согласна передать ей записку.

— И как, чёрт возьми, это понимать? — выпалил Райкер.

— Мисс де ла Поинт сейчас недоступна, — упрямо повторил охранник.

Райкер зарычал. С каждой минутой у него возникало всё больше вопросов. Но он уже понял, что от этого солдата ничего не добьёшься.

Так что Райкер развернулся и посмотрел в глаза матроны.

— Вы лично передадите ей записку?

Кассандра достала из кармана чёрную ручку и маленький блокнот.

— Да.

Райкер взял их. Прокрутил ручку меж пальцев. В его голове уже формировался новый план. Рискованный, но что поделать. Он не мог просто сидеть и ждать, когда кто-то изволит сообщить ему, что происходит. Он должен взять дело в свои руки.

— Хорошо. Я напишу записку, а затем я бы хотел пойти к себе отдохнуть. — Это правда. Он бы хотел отдохнуть. Но сделает это позже. — Если Бринли здесь нет, то больше мне разговаривать не с кем.

Это чистая правда.

Матрона нахмурилась.

— Совсем не с кем? Это довольно нетипично...

— Да, — твёрдо произнёс он. — Я уже сделал свой выбор.

И это тоже правда, пускай сама Бринли ещё об этом не знает.

Матрона и охранник округлили глаза, словно это смелое заявление застало их врасплох. Сам же Райкер не был удивлён. Эти слова слетели с языка так же легко и естественно, как его собственное имя. Теперь, когда он поставил точку в вопросе с Валентиной, он готов был начать официальные отношения со своей вампиршей.

Улыбка растянула губы матроны, глаза заблестели.

— Понятно. Конечно, капитан. Можете вернуться в свою комнату.

— Спасибо.

Он, конечно же, туда не пойдёт, но вслух об этом говорить не стоит.

Вместо этого он с улыбкой попросил подождать минуту. Сел в деревянное кресло, скрипнувшее под его весом. Намёки на рубиновую тематику отбора заполнили библиотеку — кружки, подушки, даже несколько красных кресел, но, очевидно, ещё пару дней назад здесь была простая деревянная мебель.

Всё, начиная с книжных шкафов, простиравшихся до высоких потолков, и отполированные доски на полу было из дерева. Это место напомнило его охотничий домик в лесу близ Золотого города. Райкер купил его лет десять назад, а после инцидента, случившегося шесть лет назад, этот домик стал его настоящим убежищем. Он проводил там времени не меньше, чем в столичном доме с семьёй.

Он надеялся, что Бринли там понравится.

Райкер торопливо начиркал записку, как мужчина, отчаянно желающий получить ответы. Он уже давно не юнец и понимает, что переписка — не самый надёжный способ передачи информации. Поэтому его формулировки были достаточно размыты. Сложив листок пополам, он написал сверху имя вампирши и передал записку матроне.

— Непременно передам ей, как только закончу свои обязанности здесь, — пообещала Кассандра.

— Спасибо.

Райкер склонил голову в знак признательности, кивнул охраннику, убрал руки в карманы и нарочито спокойно пошёл по пустому коридору.

Но вместо того, чтобы свернуть в сторону спален, он скользнул в ближайшую комнату и принялся наблюдать за выходом из библиотеки.

Ждать пришлось недолго. Матрона вышла несколько минут спустя, покачивая бёдрами и напевая какой-то мотивчик. Она спокойно миновала Райкера, ничего не заметив. В руке она держала записку. Дойдя до конца коридора, она свернула налево.

Держась на расстоянии, Райкер проследовал за ней. Это было несложно. Она обычно человек, а не обученный воин-фейри. Незаметно следовать за ней не стоило никаких усилий. Они прошли мимо всех охранников в доме, и ни один его не заметил. В какой-то мере их можно понять. Им велели предотвращать любые угрозы извне, а не изнутри.

Но всё же будь это солдаты Райкера, он бы их отчитал. Очевидно, что в этом "безопасном" месте есть определённые проблемы с безопасностью. Впрочем, сейчас их некомпетентность играла Райкеру на руку.

Он следовал за матроной по пятам через весь дом. Она зашла на кухню и взяла грушевый пирог, после чего спустилась на два этажа, прошла по небольшому коридору и сняла с крючка на стене вязаную шаль. Закуталась и, не оглядываясь, вышла из дома.

Это было неожиданно. Райкер полагал, что записку отнесут в одну из комнат поместья.

— Какого чёрта? — пробормотал он, сощурив глаза. — Куда она пошла?

Вопросов становилось всё больше с каждой минутой, а ответов так и не появлялось. Райкер переступал по три ступеньки за раз. Осмотрел дверь на предмет сигнализации, но ничего не заметил.

Дальше уже никакие оправдания вроде "я заблудился" не сработают. Если его поймают, у него будут большие проблемы.

Значит, ему нельзя попадаться, вот и всё.

Райкер не хотел выходить наружу без какого-либо оружия. Он понятия не имел, что ждёт его по ту сторону двери. Раскрыв ладонь, он сосредоточился и призвал магию. Вода всегда была наготове. Она охотно отозвалась, и Райкер сформировал клинок изо льда.

Вооружённый и решительный, он коснулся дверной ручки. Та была холодной. Он подождал, проверяя, не завоет ли вдруг сирена. Тишина.

Он открыл дверь и, убедившись, что вокруг никого нет, вышел.

Безжалостная пурга обрушилась на него, словно кирпичная стена. Солнце освещало белоснежное покрывало, буквально накрывшее всё в зоне видимости. Снег выглядит красиво, когда смотришь на него из окна, но ощущать его, как минимум, не очень приятно.

Райкер выругался, потирая ладони. Его чёрная футболка, джинсы и кроссовки явно не соответствовали погоде. Ледяной клинок в его руке был частью его самого, поэтому холод от него не беспокоил Райкера. Это его собственная магия, дружественная ему. Но хоть он и мог держать клинок в руке часами, не боясь обморожения, он всё же не очень устойчив к подобным погодным условиям.

Но времени ждать, когда метель уляжется, у него не было. Придётся терпеть. Он взял камешек и вложил в замочную скважину. Хоть бы матрона Кассандра не заметила, что дверь не закрывается до конца, если уж она вернётся раньше Райкера.

Её шаль развевалась на ветру, пока сама женщина торопливо шла между деревьев. Эта шаль была для него маячком. Не обращая внимания на мурашки, он тенью последовал за матроной.

Голос разума упрекал Райкера в пренебрежении правилами, пока фейри продирался через сугробы. Такое поведение было ему несвойственно. Он не помнил, когда последний раз нарушал инструкции.

Но он делал это не ради себя, а ради Бринли. Пускай он знал вампиршу всего один месяц и даже ни разу за всё это время не видел её. Райкеру она была небезразлична. И он пойдёт на всё, чтобы защитить её, даже пойдёт туда, где ему быть не положено. Формально никто не говорил, что участники отбора не могут выходить за пределы поместья, хотя это казалось негласным правилом.

Птички щебетали, белка прыгала с ветки на ветку, но Райкер не спускал глаз с женщины впереди.

Прошло несколько минут, прежде чем маленький деревянный домик показался среди деревьев. Тёмные шторы были закрыты наглухо. На входе стояла охрана, в отличие от той двери, через которую он покинул поместье. Двое вооружённых солдат стояли на деревянном крыльце. На их груди был вышит герб Республики, и каждый держал в руках пулемёты. Глазами оба сканировали местность на предмет угроз.

Райкер выругался и спрятался за дерево, прижавшись ладонью к стволу. Конечно, куда же без охраны. Они здесь из-за Бринли? И что ещё важнее: они защищают её или удерживают её там против воли?

У Райкера не было ответов на эти вопросы, но он их получит.

Он должен проявить терпение. Годы военной службы научили его этому. Скоро он выяснит, что случилось с Бринли, но нужно действовать с умом.

Райкер осмотрел домик, не обращая внимания на ледяной ветер, обжигающий его голые руки. Солдаты вооружены и смотрят по сторонам, но всё же они были довольно расслаблены.

Прячась за деревьями и ступая беззвучно, Райкер медленно обходил дом по кругу. Шесть окон, две двери — одна спереди, другая сзади.

Ко второй никакой охраны не приставили. Искра надежды вспыхнула в Райкере. Он ещё дважды обошёл домик, подмечая все детали своим внимательным взглядом и аналитическим умом.

Перехватив клинок поудобнее, он прокрался к задней двери. Ручка была холодной и не поддалась, когда Райкер попытался её повернуть. Заперто.

Он недовольно запыхтел, раздувая ноздри. Да уж, это было бы слишком просто.

На случай, если солдаты периодически обходят периметр, Райкер быстро вернулся обратно к деревьям, прокрался к крыльцу и продолжил наблюдение.

Несколько минут спустя из домика вышла матрона Кассандра. Она кивнула солдатам и направилась обратно к поместью. В руках у неё ничего не было, ни следа записки.

Уверенный, что его вампирша находится именно здесь, Райкер выдохнул и быстро накидал план. Он, конечно, здорово рискует, но это лучший способ заглянуть внутрь.

А пока ему нужно подождать. Прислонившись к дереву, он позволил лесу спрятать его, пока не подвернётся подходящая возможность.

Минуты сменяли друг друга.

Холодало. Райкер потёр руки в попытке сохранить тепло, но толку было мало. Зубы стучали, кожу покалывало.

Он отказывался отступать из-за погоды. Потом согреется. Уж страх замёрзнуть точно не заставит его покинуть свой пост. Он будет ждать столько, сколько потребуется.

Наконец, спустя где-то час, Райкер дождался своего шанса.

— Ты не против, если я отлучусь покурить и позвонить? — спросил тот охранник, что был чуть ниже ростом, вытягивая руки над головой и выгибая спину. — А то Мари снова будет переживать. Сам знаешь, как ведут себя эти беременные, если им вовремя не позвонить.

Второй фыркнул.

— Да, помню, сестра была такой же. Слава всем богам, нам с Джастинианом такое не грозит.

— Спасибо, приятель. Я быстро.

Первый спрыгнул с крыльца и направился в сторону леса, не замечая Райкера.

Оставшись без напарника, второй расслабился и прислонился к стене.

А вот и тот момент, которого так ждал Райкер. Он подошёл ближе к домику и положил клинок на землю рядом с собой. Хоть охранники и были куда бдительнее тех, что в поместье, всё же за весь прошедший час они ни разу не проверили заднюю дверь.

Призвав ещё одну струйку воды из своих ладоней, Райкер преобразовал её в отмычку, заморозил и вставил в замок. Будь это обычная сосулька, она бы сломалась от малейшего напора. К счастью, Райкер — один из сильнейших фейри воды во всей Республике Равновесия. Его магия сильна, хорошо его слушается и очень поможет ему в этом деле.

Укрепив структуру своего импровизированного инструмента, Райкер воткнул отмычку в замок. Таким приёмам в военной академии не учат, но он кое-что перенял у своего друга Этласа.

Фейри земли вырос на улице и приобрёл несколько не очень принятых в приличном обществе, но весьма полезных навыков. Райкер сделал себе мысленную пометку после отбора поблагодарить Этласа за то, что научил его создавать отмычки.

Прижавшись заострённым ухом к ледяной двери, Райкер медленно начал поворачивать отмычку, пока не услышал знакомый щелчок.

— С меня пиво, дружище, — пробормотал он.

Облегчённо выдохнув, он растопил отмычку, выпрямился и создал небольшую сферу воды на ладони на всякий случай.

После чего открыл дверь.

А там...

Оказалась кладовка.

— Чёрт.

Он скользнул внутрь, осторожно стараясь не задеть метлу и швабру, неуклюже приставленные к двери. Внутри было темно и тесно, только слабый искусственный свет просачивался сквозь щель между дверью и полом.

Райкер опустился на колени и провёл ладонями по стенам. И тут он почувствовал: слева от двери была решётка размером с его голову, пропускавшая воздух в дом. Он нащупал края и пальцами раскрутил винты.

Слава богам, кто бы ни устанавливал эту решётку, он сделал это спустя рукава. Вины не закручены, все четыре удалось довольно быстро вытащить вручную. Затаив дыхание, Райкер снял решётку и отложил её в сторону.

Затем, прижав плечи, чтобы поместиться в столь узком пространстве, он просунулся в отверстие и заглянул в соседнее помещение.

У него перехватило дыхание. На койке неподалёку от него была девушка. Она лежала лицом к двери, спиной к нему. Её длинные волнистые светлые волосы были раскиданы на подушке, как лучики солнца. Тёмное покрывало было натянуто до самого подбородка. Райкер не знал, спит она или просто смотрит на дверь, но она не шевелилась.

В той комнате был стол. Женщина в розовой форме и медицинском халате что-то печатала на ноутбуке, её пальцы порхали по клавиатуре. Райкер окинул её быстрым взглядом, тут же решив, что она не представляет сейчас особой угрозы.

Его внимание вернулось к постели. Что-то в этой девушке притягивало его, как мотылька к пламени. Неожиданная пульсирующая потребность вспыхнула в нём. Он хотел подойти к ним, заключить в объятья и никогда-никогда не отпускать.

Без малейшей тени сомнений Райкер знал, что это она.

Бринли де ла Поинт.

Его вампирша.

Они знакомы всего месяц, а кажется, будто целую жизнь. Они часами разговаривали обо всём и ни о чём, но сейчас впервые у её голоса появилось физическое тело.

И — о боги — что это за тело. Райкер солгал бы, если бы сказал, что ему не снилась Бринли почти каждую ночь с самой их первой встречи. Он фантазировал о том, как останется с ней наедине. Представлял, как она будет извиваться под ним, пока он облизывать и посасывать каждое чувствительное местечко на её теле, доводя её до оргазма. Он мечтал сделать её своей.

Прежде это были всего лишь сны. Но теперь...

Теперь он знает наверняка.

Так же, как Райкер знал, что небо голубое, трава зелёная, его магия мощная, он знал, что Бринли предназначена ему. Они станут равными партнёрами во всех отношениях. Не только в браке, но и по жизни. Она его вторая половинка, дополняющая его.

Его родственная душа.

Он уже раньше слышал о таком. Не между фейри и вампирами, но между двумя фейри. Нерушимая связь, возникавшая между двумя влюблёнными, встречалась крайне редко и считалась благословением богов. Прежде Райкер не осознавал этого. Он и подумать не мог, что истинной парой фейри может стать вампир. Но он был уверен, что их свела сама судьба. Он хотел закричать об этом, пробраться через это вентиляционное отверстие, поднять её на руки и прижать к себе до скончания веков.

Но, к сожалению, ему нельзя здесь находиться.

Живот Райкера свело. Какого чёрта он творит? Участникам запрещено видеть друг друга вплоть до бала-маскарада. Если Бринли узнает, что он был здесь, она выдаст его организаторам? Отвернётся от него?

Его внутренности съёжились при этой мысли. Чёрт возьми. Он не может этого допустить. Он не может так рисковать.

Бринли перекатилась на спину, и он увидел, как размеренно поднимается и опускается её грудь. Да и врач, похоже, ничуть не была обеспокоена состоянием вампирши. Быть может, они просто ждут захода солнца, чтобы перевести её в поместье к остальным?

Он надеялся, что всё дело именно в этом. Если завтра она не выйдет на связь, он снова придёт сюда. Он перевернёт землю, чтобы увидеть её вновь. А пока он просто вернётся в поместье и будет вести себя как ни в чём не бывало.

Он поставил решётку на место, закрутил винты. Прижав ладонь к стене, он сделал глубокий вдох. Помимо этого ощущения стерильности, как в больнице, он ощутил в воздухе запахи ночи, теней и... чего-то ещё, что он не мог определить. Что бы это ни было, он хотел больше.

"Скоро", — пообещал он сам себе.

Райкер покинул дом и незаметно вернулся в основной дом. Теперь уже он не чувствовал никакого холода. Он дошёл со своей комнаты и включил душ. Пока горячая вода, почти кипяток, лилась на него, он вспоминал светлые шелковистые волосы, представляя, какие они на ощупь.

Он поклялся себе, что увидит её вновь. Непременно.

15. Пора влюбленности

Запах грозы и бергамота.

Поначалу он был слабым. Едва уловимым. Бринли почуяла его лёгкий след на той записке, что принесла матрона. После чего уснула, прижимая листок к груди.

А вот когда проснулась...

Запах был повсюду. Пронизывал воздух, каждую молекулу.

Это его запах.

Райкер был здесь. Его запах до сих пор витал в воздухе, чуть выветрившись, но всё же ощутим. Бринли хотела окунуться в него с головой. Это самый приятный запах на свете.

Она поискала его глазами, но всё было так же, как и прежде.

Он ушёл.

Что он здесь делал? Неужели каким-то образом раскрыл её и пришёл убить?

Бринли провела пальцами по своей подвеске, обдумывая новую информацию. Вряд ли он узнал, кто она такая. Как-никак, после той бури она взяла фамилию Джелизетт. Да и вообще разрушение Чевина старались особо не освещать в новостях.

Как и всё, что было связано с гибелью семьи Бринли, внезапное наводнение и многочисленные жертвы не стали предметом всеобщего обсуждения благодаря политическому влиянию Уотерборнов. "Небольшое природное бедствие", — заявили несколько свидетелей. Некоторые поговаривали, что у Нондия, богиня моря, просто в тот день была не в духе. Никому особо не было дела до какой-то там деревушки.

Спустя неделю в новостях появился более громкий повод для обсуждений, и все забыли о Чевине.

Но не Бринли.

Она единственная выжила той ночью. Хотя фактически она тоже погибла. Вампиры в буквальном смысле должны умереть, чтобы стать бессмертными. Если бы не Джелизетт, Бринли бы уже была на том свете.

Нет, он никак не мог об этом узнать. Иначе она была бы уже мертва.

Тогда зачем он приходил?

Бринли развернула его записку и перечитала. Сообщение было коротким и недвусмысленным.

"Жаль, мы не смогли пообщаться сегодня, милая. Надеюсь, завтра ты уже сможешь говорить".

Почерк у него был отвратительный, как у ребёнка. Но... он реально написал ей записку. Пускай это не признание в любви и не предложение руки и сердца, но всё же это подтверждение тому, что у неё всё получается. Ведь так?

Да.

Записка в сочетании с тем фактом, что он, вопреки правилам, пришёл её увидеть, была хорошим знаком. Фантастика просто.

Широкая улыбка расплылась на лице Бринли. После стольких разговоров с Райкером она знала, что правила для капитана — не пустой звук. Это было понятно по тому, как он говорил и вёл себя. Если он нарушил правила ради неё... Это лучшее свидетельство тому, что её усилия не были напрасны.

Один месяц — небольшой срок, но в отборе каждый день ощущался как неделя.

Чем дольше Бринли думала об этом, тем больше убеждалась в своей правоте. Это определённо хороший знак. Да что там, отличный. Мятежники оказали ей услугу, потому что теперь у неё есть доказательство неравнодушия Райкера. Он был здесь. Она так долго пыталась выследить капитана-затворника. Теперь же он сам жаждет встречи с ней.

Всё идёт как по маслу.

Она добьётся своей цели, несмотря на возникшие препятствия. Свадебный марш уже играл в её голове на церемонии, о которой узнает весь мир. Хотя в её голове эта мелодия больше походила на похоронный марш, который зазвучит после свершения её мести.

Он даже не подозревает, что идёт на зов своей неминуемой гибели.

Возможно, Бринли должно быть немного стыдно за это, но её совесть была солидарна с ней. Жителей Чевина тоже никто не предупредил перед тем, как разрушительная стихия обрушилась на них и затопила их всех, пока они спали.

Бринли убьёт его тихо. Будет до последнего играть роль любящей невесты, пока жизнь не покинет глаза капитана. Ох, как же ей не терпится увидеть его лицо, когда он поймёт, что всё это было лишь притворством, что его предала та единственная, кому, как он думал, он мог доверять.

Месть воистину будет сладка.

Бринли думала только о ней, ни о чём больше. Таковы правила: она ведёт эту игру и выйдет из неё победительницей.

Часы сменяли друг друга.

Бринли по-прежнему лежала в кровати, наедине со своими мыслями. Их у неё было много. Все крутились вокруг всевозможных вариантов убийства... по крайней мере, в этом она пыталась себя убедить.

Когда уголки её губ приподнималась в улыбке, она объясняла себе это предвкушением возмездия, а не наслаждением приятным запахом Райкера.

Когда её мысли утекали к тому сну и мышцы сладко сжимались, она всячески подавляла в себе эти эмоции. Она счастлива, потому что Райкер скоро умрёт, а не потому что ей нравились его прикосновения и то умиротворение, которое она испытывала рядом с ним.

А когда она думала о том, каково будет вонзить клыки в шею капитана и попробовать его кровь на вкус, это, конечно же было, одним из вариантов его смерти, а не другого... более приятного времяпрепровождения.

Да, она думала исключительно о мести.

Ни о чём больше.

Часов в семь у доктора Керин зазвонил телефон. Резкий звук прервал тишину. Бринли подпрыгнула от неожиданности.

Керин ответила на звонок.

— Алло?

Голос её собеседника был слишком тихим даже для Бринли.

— Да, она уже выглядит намного лучше. — Взгляд Керин скользнул по вампирше. — Угу. — Она замолчала, слушая. — Поняла.

Минуту спустя доктор завершила звонок и развернулась к Бринли.

— Ты готова вернуться в отбор?

Сердце Бринли радостно затрепетало, она широко улыбнулась, обнажая острые клыки.

— Конечно!

Усмехнувшись, врач потянулась за стол и достала оттуда ботинки и чистые носки, после чего с улыбкой протянула их Бринли. С нескрываемыми смешинками в глазах она спросила:

— Уже не терпится вновь пообщаться с капитаном?

— О да. — Бринли села, свесив ноги с кровати, и надела носки с обувью. — Ещё как!

События последних дней дали понять, что Бринли нужно сосредоточиться. И сон тому доказательство. Она позабыла про свою цель и пошла по пути плотских удовольствий.

Больше она эту ошибку не повторит.

Смерть капитана в их первую брачную ночь ознаменует торжество справедливости. Его семья будет безутешна.

Око за око.

Как только Райкер умрёт, Бринли уедет за океан и будет наблюдать за последствиями издалека.

Джелизетт пообещала, что Бринли, выполнив свою миссию, не пострадает. Древняя вампирша защитит своё творение от руки правосудия.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла матрона Лилит. Она потопала, стряхивая снег с обуви. Затем похлопала варежками, жалуясь на непогоду, после чего хмуро взглянула Бринли.

— Готова?

— Да! — воскликнула Бринли, возможно, переборщив с энтузиазмом. — То есть... да, готова. — Она постаралась поубавить восторг в своём голосе, пока вставала. — Не хотелось бы упускать возможность вновь пообщаться с Райкером.

И ведь не соврала. Ей нужно продолжать общение с ним, чтобы он влюбился и сделал ей предложение, после чего она сможет подобраться к нему достаточно близко и убить. Только поэтому.

— О, пора влюблённости, — усмехнулась Лилит, ведя Бринли к двери. — Прекрасное время.

Бринли не стала её поправлять, хоть и понимала, что матрона сильно ошибается. Бринли не влюблена в Райкера. Она ненавидит его всеми фибрами души.

Ведь так?

Поблагодарив врача и кивнув охранникам, Бринли вышла из дома. Снежинки плавно падали с ночного неба.

Матрона Лилит провела Бринли между деревьев к красивому заснеженному поместью. Пока они шли, Лилит объяснила, что в связи с действиями мятежников отбор теперь будет проходить здесь вплоть до бала-маскарада.

Бринли понимающе кивала. Смена площадки была разумным решением. Как и выбор изолированного поместья далеко на севере.

И только когда они начали подниматься по ступенькам к большим двойным дверям, которые как будто были изготовлены для старинного замка, матрона шокировала вампиршу ещё одним признанием:

— Продолжительность отбора решили сократить.

— Сократить? — эхом повторила Бринли. Её мысли метались. Насколько? Повлияет ли это на её планы?

Матрона Лилит взяла Бринли за руку и сжала ладонь девушки.

— Бал-маскарад состоится через две недели.

Две недели.

Это... уже скоро. Времени остаётся мало.

Чёрт.

Вся её былая уверенность улетучилась.

У неё должно было быть ещё два месяца, чтобы влюбить в себя Райкера и подтолкнуть его к свадьбе. Но две недели?

Это... крайне мало.

Её сердце гремело в груди, голова разболелась от волнения.

Исвана, пощади. У Бринли не было даже времени на передышку. Сначала нападение мятежников, потом сон, теперь это...

— Понимаю, тебе кажется, что всё слишком быстро, — сочувственно добавила матрона Лилит. — Но поверь моему опыту, тебе не о чем переживать.

Не о чем? Бринли сомневалась, что матрона Лилит понимает, насколько это важно. Вампирша прикусила губу.

— Я...

— Кое-кто очень беспокоился за тебя вчера. — Матрона многозначительно поиграла бровями. — Я не должна об этом распространяться, но признаюсь, я бы поставила целое состояние на то, что один наш знакомый капитан будет рад опуститься на колено через две недели.

Бринли очень надеялась, что Лилит не ошибается. Ей нужно действовать активнее, чтобы точно получить предложение.

Четырнадцать дней на то, чтобы Райкер полностью и безоговорочно потерял голову от любви к ней.

И тогда она его уничтожит.

Лилит провела обзорную экскурсию по поместью, показав ей её спальню, перед тем как отвести в зал с домашним кинотеатром на первом этаже. Остальные девушки уже собрались там, чтобы посмотреть фильм.

— На этом я тебя покидаю, — сказала матрона. — Желаю приятно провести вечер.

— Спасибо, матрона.

Бринли вошла через дверь в тёмную комнату. Белое полотно было растянуто вдоль одной стены, а перед ним стояли три ряда удобных кресел. Владелец поместья, должно быть, неприлично богат, потому что вампирша ещё никогда не видела домашний кинотеатр вживую.

— Бринли!

Услышав своё имя, она подняла взгляд. Хейли подскочила к ней. Её полупрозрачные крылья трепетали за спиной.

— Слава Кайдоне, ты в порядке! — воскликнула эльфийка судьбы, крепко обнимая Бринли. — Нам отказывались говорить, где ты, а когда я погрузилась в серебряную реальность, чтобы посмотреть, то не смогла увидеть твоего будущего.

Внутри Бринли образовалась зияющая дыра от такого предсказания. Что это может значит? Скорее всего, ничего хорошего. Но рациональная часть Бринли напомнила ей, что эльфы судьбы тяготеют к загадочности и драматичности. Возможно, Хейли просто неправильно интерпретировала свои видения.

Надеясь, что всё дело именно в этом (а Бринли и без того хватало проблем), она отбросила тревоги прочь и улыбнулась эльфийке.

— Ты пыталась узнать, в порядке ли я? Это очень мило с твоей стороны.

Хейли широко улыбнулась.

— Ну конечно! Ты же моя подруга. Я волновалась за тебя.

Незнакомая эмоция расцвела в груди Бринли. Это приятно (и немного странно, если честно) — знать, что кто-то переживает за тебя. Бринли не ожидала, что найдёт на отборе друзей, но как-то так получилось.

— Спасибо, — уже искренне улыбнулась Бринли. — Но теперь я здесь, и со мной всё хорошо.

Нарочитое покашливание раздалось позади них.

Бринли обернулась.

— Кто это тут у нас? Неужто та самая кровососущая тварь, что едва не убила нас всех? — противный голос Валентины бесил не меньше оскала на её лице.

На фейри огня был обтягивающий белоснежный свитер, который, судя по виду, стоит целое состояние. Её иссиня-чёрные волосы были собраны в высокий хвост, а лёгкий мейк подчёркивал красивые черты лица. Валентина выглядела идеально, тогда как у Бринли не было возможности позаботиться о своём внешнем виде.

Но всё же вампирша вскинула подбородок.

— Я прекрасно себя контролировала.

— Лжёшь. — Сиреневые глаза Валентины сверкнули. Она шагнула к вампирше. — Ты была готова разорвать всех на куски ради пары капель крови. Тебя не должно было быть здесь. Это соревнование не для таких, как ты. — Она нахмурилась. — Лучше вали обратно на кладбище, с которого приползла.

— Пошла. К чёрту.

Бринли сжала руки в кулаки. Тени окружили её, крылья вырвались из её спины, разорвав кофту. Осталась только фиолетовая майка со специальными прорезями. Ей было плевать на испорченные тряпки. Пора преподать зазнавшейся фейри урок.

— О, кровососка хочет поиграть, — ядовито протянула Валентина. Пламя вспыхнуло над её вытянутой рукой. — Ну давай посмотрим, как ты справишься с огнём.

Несмотря на колотящееся сердце, Бринли оставалась неподвижна. Она отказывалась поддаваться на провокации.

— Хочешь драться? Ну давай. Мало не покажется.

Она могла бы дать выход всем своим эмоциям, которые старательно подавляла.

Валентина вскинула безупречно очерченную бровь, глядя на Бринли сверху вниз.

— Должен же кто-то поставить тебя на место, пиявка.

Остальные девушки попятились от них, ахая и матерясь. Напряжение сгустилось в воздухе, едва ли не потрескивая.

Бринли уже не впервой вступать в схватку. Ещё когда ей было десять лет, она набросилась на Диану Лоран на детской площадке после школы, после того как узнала, что та задирает младшую сестру Бринли, Серай.

Злой директор пригрозил отчислить их обеих, но Бринли было всё равно. Она своего добилась. В тот день Диана вернулась домой с синяками под глазами и больше ни разу не лезла к Серай.

Пора и Валентине узнать, что с Бринли лучше не связываться.

Вампирша уже была готова направить свои тени на фейри огня, как вдруг Хейли закричала во все лёгкие:

— Стойте!

Этот крик прозвучал настолько неожиданно, что на секунду показалось, будто время остановилось.

Бринли и Валентина одновременно развернулись к эльфийке судьбы.

— Какого чёрта? — одновременно спросили они.

— Здесь нельзя драться. — Хейли взяла Бринли за руку и потянула в сторону двери. — Вас выгонят из отбора. Этого вы хотите?

Глаза Бринли распахнулись. Она развернулась к эльфийке.

Валентина же продолжала стоять с пламенем наготове.

— Пусть только попробуют, — угрожающе произнесла она, — мама этого не допустит. Я могу делать всё, что хочу.

Скривив губы, Бринли зарычала. В этом-то всё и дело!

— Ты мерзкая, наглая...

С удивительной силой Хейли дёрнула Бринли за руку, выводя из зала, и захлопнула за ними дверь.

Её глаза сверкали серебром. Она выглядела непоколебимой.

— Райкер искал тебя сегодня, — прошипела она. — Териан говорит, что он постоянно всех спрашивает о тебе. Думай о нём, а не об этой богатой сучке.

Бринли сделала глубокий вдох чересчур сдавленными лёгкими. Завитки теней окружали её ладони. Ноздри трепетали. Она пыталась думать о Райкере, как советовала Хейли, но не могла выкинуть из головы злую усмешку Валентины.

— Она ужасна.

— Да, — согласилась Хейли. — Но она права.

— Что?

Вот что-что, а этого Бринли не ожидала услышать. Слова Хейли застали её врасплох.

Эльфийка захлопала крыльями.

— Её, скорее всего, не выгонят, а вот тебя — запросто. Ты была выбрана из народа, как и я. Ты же понимаешь, что мы не такие, как они.

Когда до Бринли дошёл смысл этих слов, ноги как будто залило цементом. Её подруга права. Бринли должна сохранять холодный рассудок. Сосредоточиться на Райкере и не отвлекаться на других. Ей нельзя драться с Валентиной, как бы та ни напрашивалась. Бринли нельзя покидать отбор, ведь второго такого шанса может не быть.

Закрыв глаза, Бринли сделала глубокий вдох. Она сосредоточилась на ритмичных ударах сердца, успокаиваясь. Когда желание перегрызть горло Валентине перестало быть таким непреодолимым, Бринли выдохнула.

Отозвав крылья и тени, она открыла глаза.

— Спасибо, Хейли.

И не оглядываясь назад, Бринли, воспользовавшись тенями, поспешила уйти как можно дальше от фейри огня.

Кромешная тьма поглотила её. На секунду в её груди воцарились спокойствие и умиротворение.

В своей комнате Бринли приняла душ, смывая остатки воинственного запала. Она здесь не ради Валентины.

Возмездие близко, она уже чувствует это.

16. Друзья по переписке

— Приветствую, капитан Уотерборн.

Голос Селесты сегодня звучал радостнее, чем обычно, или же так показалось Райкеру.

Он уже несколько лет так хорошо не спал, как прошлой ночью. Ему снились светлые волнистые локоны Бринли и её манящий запах.

Как ни странно, он не жалел о том, что навестил её вчера. Пускай он нарушил правила, но оно того стоило.

Он поступит так вновь, не раздумывая.

— Доброе утро, — отозвался он.

Поправив наушники одной рукой, он взял кофе с импровизированной барной стойки у двери. Поблагодарив бармена — эльфа света, — Райкер подошёл к стене.

Библиотека была значительно меньшего бального зала, и даже в наушниках он слышал тихие голоса других мужчин, пока устраивался в удобном кресле.

— Ваше свидание скоро начнётся, капитан, — дружелюбно сообщила Селеста. — Пожалуйста, подождите.

В наушниках звучал неторопливый концерт виолончели. Уже понятно, с кем он сейчас будет разговаривать. Похоже, ему стоит сказать спасибо тем, кто принял решение о сокращении сроков. Многие участники переживали из-за изменившихся условий, но не Райкер. Ему не нужны были даже эти две недели.

Он готов сделать предложение уже сейчас.

Кто-то может сказать, что он торопится, такие решения не принимаются сгоряча, но Райкер уже сделал свой выбор. Ему нужна Бринли де ла Поинт. Пускай она не та девушка, которую его мать хотела видеть в роли невестки, но она именно та, кого он хочет видеть своей женой.

Райкер просто будет наслаждаться грядущими двумя неделями. Использует это время, чтобы лучше узнать свою будущую супругу. К тому же, возможно, Бринли ещё сомневается, и ей нужно больше времени. Райкер не настолько высокого мнения о себе, чтобы думать, что любая без раздумий бросится с ним к алтарю.

Любовь должна быть взаимной, и он намерен доказать своей белокурой красавице, что он для неё наилучший вариант. Райкер даст Бринли всё, чего она хочет, безопасность и дом, где царит любовь. Он легко представлял себе эту картину — их жизнь, где они смеются, играют, обсуждают серьёзные вопросы и просто часами общаются друг с другом.

Скорей бы воплотить это в жизнь.

Музыка стихла, и Райкер не слышал ничего, кроме собственного сердцебиения.

Тихий вздох послышался в наушниках, почти незаметный.

— Бринли? — тихо позвал он, рука с чашкой кофе застыла на полпути к его губам. — Это ты?

Что за глупый вопрос? Конечно, это она. После его последнего (совершенно ужасного) разговора с Валентиной вчера, он попросил организаторов, чтобы отныне его единственной партнёршей была Бринли. Поэтому у него не может быть сомнений.

Тишина тянулась, казалось, целую вечность, пока он ждал ответа.

Она точно там?

Когда прошла уже вечность (или несколько секунд, тут сложно сказать), раздавшийся женский вдох, такой спокойный и безмятежный, показался ему музыкой для ушей. Освежающим бризом, ласкающим кожу в жаркий день. Этот голос, который Райкер уже знал лучше своего собственного, произнёс на выдохе:

— Райкер.

Услышав своё имя из её уст, Райкер едва не застонал. У него в штанах всё задымилось. Зажмурившись, он поёрзал в кресле.

Никто не произносил его имя так, как она. В этом коротком слове звучала и молитва, и надежда, и... вся Бринли. В её голосе, в том, как она растягивала каждый слог, было всё, о чём он когда-либо мечтал. Напряжение отпустило его плечи, и он расслабился.

— Привет, милая. Я скучал по тебе.

Чистая правда.

— Я тоже по тебе скучала.

Есть ли слова прекраснее? Подавшись вперёд, он снова закрыл глаза.

— Тебе передали мою записку?

Их разделяла всего лишь тонкая деревянная стена. Райкер разглядывал узоры на древесине, пока ждал ответ.

Он всегда обладал завидным терпением — родная мать описывала его как непробиваемого, но сейчас он так жаждал услышать голос вампирши, что каждая секунда молчания казалась слишком долгой.

— Да, матрона передала мне её. — Хрипловатый смех раздался с её стороны. — Знаешь, мне ещё никто никогда не передавал записки. Это очень мило.

Его губы растянулись в улыбке от уха до уха. Он откинулся на спинку кресла. Если всё будет хорошо, их ждёт долгая, приятная беседа.

— Значит, я твой первый друг по переписке?

Ему нравилось, как это звучит. Он жаден и хочет поскорее собрать все первые разы с ней.

Первое предложение руки и сердца, первая встреча, первый танец, первый поцелуй наедине...

Его фантазия разгулялась, стоило ему подумать обо всём, чем они могут заняться, когда каждое их действие перестанет быть достоянием общественности.

Она хмыкнула.

— Похоже, что так.

— И как тебе? Понравилась записка?

О обсидиановые пески, он заговорил совсем как мальчишка. Но ему очень важно услышать ответ.

— Понравилась, — засмеялась Бринли.

— Я рад, — выдохнул Райкер.

Девушка сделала паузу, и он представил, как она накручивает один из своих золотых локонов на палец.

— Хотя у меня есть пара замечаний, о которых я не могу промолчать.

— Да? — Райкер вскинул голову. — Я весь внимание.

Он готов поддержать любую тему, лишь бы продолжить разговаривать с ней.

— Ну, прежде всего должна сказать, что твой почерк оставляет желать лучшего.

Райкер прыснул.

— Это правда.

Его мать и преподаватели в академии пытались добиться, чтобы он улучшил свой почерк, но сам он считал свой случай безнадёжным. Райкер — левша. И как бы сильно он ни старался, у него всё равно не получались те изящные завитки, о которых грезила его матушка. Он писал как курица лапой.

— Честно говоря, я поражена, как тебя вообще пустили в армию с таким почерком, капитан, — подколола Бринли.

— Да ладно, неужели твой намного лучше?

— Лучше, — самодовольно ответила она. — У меня был лучший почерк в классе, а потому я могу заявлять об этом со всей ответственностью.

Грудной смех вырвался из Райкера.

— Хорошо, что мне по работе не приходится особо писать от руки. Не поверишь, но в наше время почти вся переписка уже электронная.

— О, прекрасная новость. Не хотелось бы, чтобы кто-то неверно понял твоё указание из-за того, что тупо не смог прочитать его.

— Да уж. — Райкер опустил подбородок на кулак. — Какие ещё будут замечания? Я умираю от любопытства.

Она усмехнулась, и от этого звука в груди Райкера разлилось тепло. Он хотел слышать её смех снова и снова, ещё миллион раз.

— О, капитан, я и не знала, что вы настолько жаждете услышать критику в свой адрес.

— Я жажду слышать твой голос. — Слова сорвались с языка необдуманно. — О чём бы мы ни говорили, слушать тебя всё равно что слушать любимую мелодию. Я мог бы делать это целыми днями напролёт. Ты колдунья, ты околдовала меня своим голосом.

Судорожный вдох стал ему ответом, и несколько долгих секунд Бринли ничего не говорила. Каждый удар его сердца был медленным и вымученным. Магия, пульсировавшая в его венах, с каждым мгновением становилась всё громче. Он сказал это не к месту? Слишком рано? Слишком откровенно?

Райкер превратился в статую, он не двигался, даже не моргал в ожидании ответа. Он напугал её? О боги, хоть бы дело было не в этом. Ему нужна жена, и он не представляет никого другого на её месте...

Как вдруг в наушниках раздался самый приятный звук на свете. Бринли смеялась.

Его душа наслаждалась каждой крупицей её счастья. Он по-прежнему молчал и не шевелился. Просто... слушал.

— Я не колдунья и не могу ничего внушать, но ты мне тоже нравишься, — тихо призналась она. — Хотя всё же отмечу, что записка была неприлично короткой.

Губы Райкера дрогнули. Кто бы мог подумать, что он будет рад слышать критику в свой адрес, но Бринли удивила его.

— Думаешь? — Он изогнул бровь. — Ты бы предпочла целый рассказ? Стихи? Песню?

Райкер никогда не был мастером слова, но ради неё он готов попытаться. Как выяснилось, нарушение правил стало первым в списке того, на что он готов ради вампирши, укравшей его сердце.

— Может, когда-нибудь. Я дам знать, когда мне захочется чего-нибудь такого.

Ему не требовалось время на обдумывание ответа, разговаривать с ней было легко.

— Как скажешь, милая.

Она хмыкнула, и этот звук согрел ему сердце.

— Но это не последнее моё замечание.

Он наклонил голову.

— Да?

— Ты не подписался. Даже инициалов не оставил. Как я должна была понять, что записка от тебя?

Райкер распахнул глаза. Ему даже в голову не приходило, что у неё могло быть несколько вариантов. Из его горла вырвался тихий рык.

— Бринли, записка была от меня.

От одной мысли о том, что какой-то другой мужчина мог передать что-либо его вампирше, ему хотелось яростно взреветь в небо. Бринли его и только.

Чёрт. Когда он успел стать таким собственником? В глубине души он понимал, что это неразумно, но ему хотелось выдернуть наушники и крикнуть всем остальным мужчинам в библиотеке, чтобы держались подальше от Бринли.

— Хм. Может, ты просто не умеешь подписываться?

— Я знаю, как пишется моё имя, — рыкнул он, всё ещё пытаясь взять себя в руки.

— Наверно, дело в длине, — заключила она с дразнящими нотками в голосе. — Вроде всего шесть букв, но...

Она сделала паузу, и он уже нарисовал в своей голове, как она прикусывает губу. Интересно, какие у неё губы? Полные? Пухлые, манящие? Созданные для его поцелуев? Скорее всего.

Его пальцы подрагивали от желания проломить стену, разделяющую их, и увидеть Бринли лично.

"Две недели, — напомнил он себе. — Всего две недели".

Он ведь может потерпеть каких-то две недели? Четырнадцать дней — это совсем немного, особенно для таких долгожителей, как фейри.

Но эта мысль при всей своей разумности не принесла ему облегчения.

— Рай, — внезапно произнесла Бринли.

Он нахмурился, потеряв нить разговора.

— А?

В голосе Бринли отчётливо слышалась улыбка, когда она пояснила:

— Ты мог бы подписать записку "Рай". Понимаю, ты был очень занят, но...

— Рай? — повторил он. Имя звучало непривычно, но ничего против он не имел.

Да и когда его произносила Бринли, это казалось... правильным.

— Да, Рай. Это сокращение. — Она фыркнула. Да помогут ему боги, но в это мгновение он влюбился в неё ещё сильней. — Вариант имени, используемый друзьями и близкими в неофициальной обстановке. Особенно когда проводят много времени вместе.

— Я знаю, что такое сокращённое имя. — Он не мог усидеть на месте. Поставив чашку, он поднялся, вытянул руки над головой и размял спину. Подошёл к книжным полкам, разглядывая корешки. — Я уже Зрелый фейри.

Тихий, едва слышный смешок прозвучал в наушниках.

— А, кажется, я понимаю. Капитан, неужели никто никогда не сокращал ваше имя?

Игривая интонация вызвала жар в его теле. Кто бы мог подумать, что просто разговор может приносить столько удовольствия?

— Никто из тех, с кем мне было так же приятно проводить время, как с тобой, — вкрадчиво произнёс он в ответ.

Она резко втянула воздух. Пальцы Райкера замерли на кожаном переплёте "Истории Кораллового города". Он прокрутил свои слова в голове, пытаясь понять, что он сказал не так.

О чёрные пески, с Райкером такое впервые. Прежде он не сомневался в своих словах. Он всегда был собран и уверен в себе, настоящий лидер.

— Тебе нравится проводить со мной время, Рай?

Её вопрос прозвучал тихо, даже как-то... нерешительно.

Это слишком мягко сказано, совсем не описывает его чувства к ней. Он готов проводить с ней каждую минуту каждого дня. И намерен осуществить это.

Когда закончится отбор, он будет каждое утро просыпаться рядом с ней и каждый вечер возвращаться к ней домой после работы. Он будет искать поддержки в её объятьях, когда столкнётся с трудностями (а в жизни это неизбежно). Она будет класть голову на его плечо после бурных ночей. Он уже легко представлял себе это будущее. Даже самые рутинные занятия — например, выгул собаки, — станут приятнее вместе с ней.

Райкер сделал глубокий вдох.

— Мне нравится кофе. И выпечка. Ничто не сравнится с игрой в шахматы и победы над достойным соперником. Это всё мне нравится.

Отвернувшись от книжного шкафа, он вернулся к стене и прижал ладонь к деревянной поверхности. Закрыл глаза.

— Сказать, что мне нравится проводить с тобой время, милая, значит ничего не сказать. Словами не описать, как я каждый день с нетерпением жду нашей встречи, как мечтаю услышать твой голос и поговорить с тобой. "Нравится" — слишком простое слово. Я бы скорее сказал, что я отчаянно жажду твоей компании. Тебя. Кажется, вчера я это уже доказал.

Прижавшись лбом к стене, он согнул пальцы. Его сердце бешено стучало в груди, пока он ждал её ответа. Хоть какого-нибудь.

Каждая следующая секунда молчания казалась дольше предыдущей.

В эту самую секунду он осознал, как сильно влюблён в Бринли де ла Поинт. Они знакомы чуть больше месяца, но его сердце бьётся ради неё.

Он пообещал своему отцу, что примет участие в отборе, чтобы найти жену, но даже представить себе не мог, что встретит здесь такую понимающую, идеально дополняющую его и перевернувшую весь его мир девушку.

А она...

Всё ещё молчала.

Сердце Райкера сжалось. Он прошептал:

— Бринли...

— Я здесь, — ответила она. — Я... просто... В общем, я здесь.

Деревянная поверхность показалась ему жёсткой и неприятной на ощупь, когда он впился пальцами в стену.

— Расскажи мне, о чём думаешь.

Он не мог больше вынести этой тишины.

— Ты... то, что ты сказал... это...

— Это правда, — прошептал он.

Она медленно выдохнула.

— Ты не можешь лгать.

— Верно. — Он вздохнул; сердце всё ещё болезненно колотилось. — Я стою у стены. — Он не мог не сказать этого.

С её стороны донёсся мягкий смешок, который теперь будет преследовать его во снах.

— Я тоже.

Он скользнул вниз по стене, опускаясь на пол. Прижавшись головой к деревянному заграждению, он сделал глубокий вдох. Они так близко, их разделяет всего лишь одна стена. Насколько она толстая? Пять-семь сантиметров? Сущий пустяк. Райкер запросто мог бы проломить её и уже сейчас увидеть свою вампиршу.

Но не станет. Пока рано.

Скоро.

— Хотел бы я тебя увидеть, — признался он. — Я хочу знать о тебе всё.

Мельком увиденных золотых волос ему было недостаточно. Он уже потихоньку начинал осознавать, что ему всё время будет мало. Пока она не станет его во всех отношениях.

В наушниках зашелестела ткань.

— Я никуда не денусь, Рай. — Она произнесла это с какой-то... грустью. Должно быть, ему показалось. — Ни сегодня, ни завтра. Я буду здесь каждый день. Ни с кем другим я разговаривать не хочу.

— Я тоже хочу общаться только с тобой, — заверил Райкер.

Новая пауза. После чего она прошептала:

— Я не так красноречива, как ты, но, кажется, ты мне тоже нравишься. Это... Я не... Я сама не ожидала.

— Просто нравлюсь? — передразнил он, но не смог подавить в себе желание копнуть глубже. — Это всё, что ты чувствуешь ко мне?

Он не собирался спрашивать её об этом сегодня, но сейчас её ответ был важнее всего на свете.

Затаив дыхание и потирая ладони о джинсы, он ждал, что она скажет. Время шло. Он расправил невидимую складку. Да, он одарённый фейри воды, сын делегата, но сейчас ему было страшно. Понимает ли она, что может растоптать его сердце? Что её слова для него значат больше жизни?

Но он не станет давить на неё. Никогда. Порой время — лучшее, что мы можем дать другим. Он даст ей столько времени, сколько ей нужно, и будет ждать.

Бринли резко сделала глубокий вдох.

— Может... Наверное... Нечто большее. — Её голос дрожал, словно она боялась признаться в этом. — Я, кажется...

— Да?

Надежда вспыхнула в его груди, ногти впились в ладони. Его руки были пусты, в объятьях не хватало её.

— Мне очень страшно в этом признаваться, — выдохнула она. — Я не должна... Не могу... но... — Судорожный вздох сорвался с её губ. — Возможно, я могла бы в тебя влюбиться, Райкер.

Эти последние слова прозвучали едва слышным шёпотом, но он услышал их так же отчётливо, как если бы она прокричала ему в ухо. Искра надежды превратилась в настоящий полыхающий костёр. Он запомнит эти эмоции на всю жизнь.

Он молчал некоторое время, позволяя её словам поселиться в его сердце.

Он прижался лбом к стене.

— Я тоже, Бринли.

— Как ты можешь влюбиться в самого себя? — пошутила она. — Не ожидала, что ты такой самовлюблённый.

Он усмехнулся.

— Ты знаешь, что я имел в виду.

— Да, знаю, — её тон прозвучал мягче, лаская его слух. Она мечтательно вздохнула. — Хотела бы я тебя сейчас увидеть.

Он застонал.

— Как я тебя понимаю. Скоро.

Может, если он продолжит напоминать себе, что это совсем короткий срок, две недели перестанут казаться вечностью. Сейчас он не был в этом так уверен.

— Скоро, — тихо отозвалась она эхом.

Райкер не хотел, чтобы их свидание заканчивалось. Он мог бы сидеть так с ней часами, разговаривая обо всём.

— Я когда-нибудь говорил тебе о своём отце?

— Ммм, нет, вроде бы.

Это было ожидаемо.

— Я так и думал. Я редко о нём говорю, — признался он.

— Ох, — смутилась она. — Он...

— Мои родители живы, — пояснил Райкер, догадавшись о причинах её заминки. — Они оба любят меня, но папа... — Он провёл рукой по волосам. — Он для меня весь мир.

Воспоминания нахлынули на Райкера.

Как он катался на лошадях вместе с отцом, галопом по окрестностям семейного особняка в Западном округе. Равнины там простираются на много миль вокруг, целое море полей. Кроме того, отец приучил его к спорту. Научил читать. Они вместе слушали музыку. Охотились. Играли в шахматы.

Всё, чем Райкер любил заниматься в жизни, так или иначе было связано с отцом.

— Расскажи мне о нём.

Просьба прозвучала тихо, словно Бринли не хотела выдёргивать его из воспоминаний.

— Мы с папой всегда были близки, — начал Райкер. — Он научил меня ездить верхом и был для меня неизменным чемпионом.

Ещё одно воспоминание, гораздо более свежее, промелькнуло в голове Райкера.

— Как он? — тихо спросил Райкер сиделку.

Та покачала головой. Слабая улыбка была полна сочувствия.

— Боюсь, сегодня не его день, капитан.

Райкер поджал губы.

— Я переживал, что так будет.

Но всё же он хотел увидеть своего отца. Завтра начнётся отбор. Отец должен об этом узнать.

Поблагодарив сиделку, Райкер осторожно вошёл в комнату. Раньше здесь был один из кабинетов поместья Уотерборн. Теперь это больничная палата отца. Аппараты пикали, дезинфицирующие средства скрывали запах болезни, а посреди комнаты стояла койка с хрустящими белыми простынями.

— Папа?

Райкер подошёл к нему.

Сердце капитана едва не остановилось при виде отца. Его состояние явно ухудшилось с прошлого визита Райкера.

Невидящие глаза смотрели в потолок и, даже когда Райкер взял отца за руку, не моргнули.

Глаза защипало. Райкер сжал отцовскую ладонь.

— Пап, я обязательно найду жену на отборе, — пообещал он. — Как и собирался.

Ответа не последовало.

— Завтра вернусь, — добавил Райкер. — Я не смогу навещать тебя некоторое время, но мама и Ривер позаботятся о тебе.

Пальцы Сайруса слегка сжали руку Райкера. У капитана перехватило дыхание. На такое он даже не рассчитывал.

— Я люблю тебя, — хрипло произнёс Райкер.

Тишина.

Слеза скатилась из уголка глаза Райкера. Он быстро вытер её. Что бы ни случилось, он выполнит своё обещание.

— Что? — тихо спросила Бринли, возвращая Райкера в реальность.

Он провёл пальцем по щеке и с удивлением обнаружил, что она мокрая. Он снова плачет.

— Папа давно болен.

— О нет.

В груди Райкера всё горело. Он потёр место, где находится сердце.

— Вскоре после рождения моей сестры папа подхватил неподвигу. Он жив, но...

Ком застрял в горле Райкера, голос оборвался. Невысказанные слова повисли в воздухе между ними. "Но ненадолго".

Неподвига — смертельное, неизлечимое заболевание. Никто не знает причин, но поражает оно только фейри. Оправиться невозможно. Неподвига пожирает тело жертвы, медленно лишая способности шевелиться. Даже доступ к лучшей медицине не может отсрочить неизбежное.

Райкеру пришлось наблюдать, как его отец медленно умирает на протяжении последних двадцати лет.

— Мне так жаль, Райкер. — Голос Бринли надломился. Тишина снова повисла между ними. — Потерять семью — это невыносимо больно. Моей... давно уже нет.

Его сердце сжалось. Они оба знают о том, что такое горе, не понаслышке. Эта ниточка связывает их, делает ближе, чем раньше.

Он не хотел, чтобы она знала, что это такое. Не хотел, чтобы это было их общей чертой. Не хотел, чтобы она, как и он, прожила бесчисленное множество бессонных ночей и тяжёлых дней в слезах. Он вспомнил то их свидание, когда они просто молчали, погрузившись в скорбь.

Как бы он хотел забрать у Бринли эту боль! Словами не выразить эту абсолютную душераздирающую агонию под названием скорбь. Невозможно описать эту пустоту, что порой накрывает его, когда он вспоминает о болезни отца. Он знал, что слова зачастую пусты, а от шаблонных фраз нет никакого толка.

Райкер знал всё о боли, и потому не стал озвучивать ничего не значащие слова. Вместо этого просто встряхнул головой.

— Я искренне сочувствую твоей утрате, Бринли.

Это была чистая правда. Он никому не желал такого горя, тем более девушке, в которую он влюблён.

Несколько минут прошли в тяжёлом молчании.

Райкер горевал. Он оплакивал не того мужчину, каким раньше был его отец, а отношения, которые когда-то между ними были. Эта неутихающая боль в груди всегда была с ним, но сегодня что-то изменилось. Возможно, потому что он поделился этим с Бринли. Возможно, ещё по какой-то причине. Но сегодня боль была не такой острой.

А потому, когда Бринли тихо попросила его рассказать о своей семье, он так и сделал. Он закрыл глаза и начал делиться тем, о чём никогда прежде не говорил вслух.

Он говорил часами, а Бринли слушала. И это так много значило для него, что словами не выразить.

В тот день они не играли в шахматы и даже ни разу больше не смеялись, но когда Селеста объявила о завершении свидания, Райкер принял для себя решение.

Бринли де ла Поинт станет его женой. Он ни за что её не отпустит.

Она его судьба, даже если сама она пока не знает об этом.

17. Правило номер восемь

Тремя днями позднее Бринли вышла из душа и завернулась в полотенце, после чего взялась за косметику. Она готовилась к свиданию, чувствуя себя...

Никак.

Бринли ничего не чувствовала, потому что не позволяла себе испытывать каких-либо эмоций по этому поводу.

Правило номер восемь: эмоции для смертных, не для вампиров.

В тот день, когда она вышла из библиотеки после того, как Райкер поделился с ней своими переживаниями из-за отца, она затолкала все чувства поглубже и заперла на замок, намереваясь никогда больше не выпускать.

Так проще.

Если она не будет ничего чувствовать, слова Райкера никак на неё повлияют. Его доброта не проникнет в её сердце. Его переживания не заденут струны её души. Она не может этого допустить. Как-никак, отбор уже почти завершён.

Она так близко к своей цели. Сегодня не будет разговоров в библиотеке. Их ждёт следующий этап. По традиции мужчины организуют слепые свидания один на один с выбранными партнёршами.

Если бы Бринли не запрещала себе эмоции, сейчас бы её внутренности скрутило от нервов. Но вместо этого она ощущала лишь онемение. Пустоту. Она смертельное оружие, не более того.

Бринли не сомневалась, что Райкер пригласит на это свидание именно её. Всё же он уже влюблён в неё.

А сама Бринли?

Нет, конечно, она не влюбляется в Райкера. Это исключено. Она никогда не сможет полюбить мужчину, убившего всю её семью.

Если Бринли и начала испытывать какие-то эмоции по отношению к Райкеру, она всячески их подавляла. Лучше сохранять голову холодной.

Как бы её клыки ни ныли в его присутствии, Бринли отрицала распалявшееся в ней желание. Когда его смех вызывал отклик в её груди, она тут же одёргивала себя и заглушала возникшие эмоции. Всякий раз, когда он появлялся в её снах, она просыпалась и отказывалась засыпать вновь.

Она управляет своими эмоциями, не наоборот.

Достав вишнёвую помаду из сумки, Бринли аккуратно нанесла её на губы. Сегодня это подобие брони нужно ей как никогда.

— Ты, чёрт побери, ненавидишь его, — строго напомнила она своему отражению. — Ты ненавидишь его. Ненавидишь его. Ненавидишь.

Почему это слово звучало подозрительно похоже на другое, то, в котором всего шесть букв? Такое запретное. Недопустимое.

Нет.

Это всё неправильно.

Она ненавидит Райкера Уотерборна, потому что это единственный верный вариант. Её мама, да хранят боги её душу, всегда говорила, что любовь и ненависть — это две стороны одной монеты.

Бринли не может любить Райкера. Просто её ненависть... изменилась после того, как вампирша узнала его получше.

Да, в этом всё дело.

Она будет напоминать себе об этом снова и снова, пока не поверит.

Стук в дверь выдернул её из мыслей.

— Минуточку. — Бринли вернула колпачок от помады на место и обернула волосы вторым полотенцем, перед тем как подойти к двери. — Да?

Матрона Лилит стояла на пороге и широко улыбалась Бринли.

— Доставка почты. — Хихикнув, как школьница, она протянула вампирше конверт. — Завидую я тебе, дорогая. Из всех свиданий, запланированных на сегодня, твоё — самое интригующее.

Сердце Бринли сделало кувырок. Как будто она была девочкой-подростком, а не взрослой женщиной и смертоносным вампиром.

Она поймала это радостное волнение в себе и задушила на корню. У неё нет морального права предвкушать будущее свидание с Райкером, гадать, куда они пойдут, чем займутся и понравится ли ей.

Ничем хорошим это не кончится.

Закрыв глаза, Бринли сделала глубокий вдох и заставила себя вспомнить то, о чём обычно старалась не думать. Она вспомнила крики, жжение в лёгких, поток воды с неба. Её сердцебиение участилось, стоило только воскресить в памяти силуэт высокого мужчины, скрытого в тени, рядом с фигурой поменьше, стоящих на краю леса.

Это воспоминание не давало ей покоя на протяжении многих месяцев после сотворения.

Джелизетт заполнила недостающие пробелы. Тот мужчина был никем иным, как фейри воды. Капитаном армии. Он не понёс наказания за все те смерти. Он продолжил жить как ни в чём ни бывало, ведь его мать — делегат.

Вот почему Джелизетт помогает Бринли. От новообращённой вампирши никто не ожидает угрозы, а значит, она идеальное орудие, чтобы преподать делегатам урок.

Пальцы, коснувшиеся руки Бринли, прервали её размышления. Матрона ласково улыбалась — должно быть, решила, что Бринли просто потеряла дар речи от счастья.

— Уверена, вы с капитаном отлично проведёте время вместе. Всё, больше не мешаю приготовлениям. Я зайду за тобой через час.

Бринли поблагодарила её и закрыла дверь. Позволив полотенцу упасть на пол, она подошла к стулу, на котором лежала её спортивная сумка. Бринли отбросила конверт на кровать и, порывшись в сумке, достала сложенную фотографию.

Глаза Бринли заблестели, когда она осторожно развернула сложенный листок и провела пальцем по вмятинам.

Красивое улыбающееся лицо светло-русой девушки смотрело на Бринли. Момент, пойманный во времени. Воспоминание, похороненное под толщей воды.

Бринли вытерла слезу и хлюпнула носом.

— Я скучаю по тебе, — прошептала она. — Я уже почти у цели. Клянусь, он пожалеет о том, что сделал.

Никто ей не ответил. Разумеется. Голос Серай навсегда замолк в ту ночь. Эта фотография была сделана за несколько дней до урагана. Голубые глаза Серай светились от счастья, а рот открыт — её поймали в тот момент, когда она смеялась над чем-то за кадром. На ней были джинсовые шорты и красная футболка. Её любимая летняя одежда.

Этот снимок сделала Бринли, как и множество других, но только этот уцелел после бури. Он был у неё в кармане, когда началась гроза.

С каждой секундой, пока Бринли смотрела на фотографию, злость становилась всё сильнее. Тени вибрировали в её жилах, алая пелена застилала глаза, руки сами сжимались в кулаки.

Эту эмоцию — ярость, пронизывающую её насквозь, — она не станет подавлять. Это правильная эмоция. Нужная. Она не причинит ей боли, не разобьёт ей сердце.

Вампирша позволила злости затмить всё остальное. Бринли не провалит свою миссию. Она ненавидит Райкера Уотерборна за то, что он сделал. И он заслужил то, что ему уготовано.

Чуть успокоившись, Бринли подняла глаза на часы. Прошло больше получаса, а ей ещё нужно собраться. Она аккуратно сложила фотографию и убрала обратно в сумку.

Перебрав свои наряды, Бринли нашла идеальное платье. Узкое, облегающее все нужные изгибы. До середины бедра, с длинными рукавами. Глубокий вырез и подвеска, опускающаяся в ложбинку. Бринли надела чёрные туфли на высоком каблуке и вернулась в ванную, чтобы полюбоваться результатом.

Она наклонила голову, окидывая себя внимательным взглядом. Красивая, смертоносная вампирша улыбалась ей в зеркале. Её волосы были перекинуты через левое плечо. Чёрные глаза смотрели уверенно. Красные губы подчёркивали клыки.

Все вампиры обладали чудовищной красотой — один из даров богини луны, — но блеск в глазах Бринли ей давала не её вампирская сущность, а предвкушение мести.

Скрестив ноги, Бринли качала ступнёй вперёд-назад.

Когда, наконец, пришло время её свидания, матрона Лилит встретила её вместе с Харпером — одним из охранников. Он завязал ей глаза, перед тем как отвести в нужную комнату.

Это было десять минут назад.

Большинство вампиров терпеливы, но Бринли этим навыком не овладела. Когда она ещё была человеком, то совершенно не умела ждать. И это же качество осталось с ней в вампирской жизни.

Матрона Лилит подала ей бокал кровавого вина, после чего вышла. Бринли потягивала напиток, ярко ощущая тишину и неподвижность вокруг. Она не знала, что за свидание её ждёт, но не сомневалась в том, что Райкер тщательно его продумал.

Если Бринли и была в чём-то уверена после месяца почти ежедневных разговоров с капитаном, так это в том, что он ничего не делает наполовину.

Как и она.

Прекрасно. Он и вправду достойный противник в задуманной ею игре. Даже жаль, что ему придётся проиграть.

Тяжёлые шаги донеслись со стороны коридора.

Бринли вскинула голову навстречу звуку. Повязка на глазах усилила все остальные — и без того обострённые — органы чувств. Ритмичные удары сердца в груди приближающегося были почти вдвое быстрее, чем у неё.

Дверь приоткрылась. Похоже, этим засовам не помешало бы огромное количество масла.

Бринли двигалась осторожно: ощупала стол перед собой, перед тем как поставить туда бокал. Когда тот встал, не разлившись, она выдохнула и повернула голову ко входу.

— Сюда, капитан, — прозвучал голос Харпера.

По её спине пробежали мурашки. Тени затрепетали внутри неё. Райкер здесь.

Если в тот день, когда он проник в лекарский домик, его запах был подобен бурной реке, то сегодня это, да поможет ей Исвана, настоящее цунами. Между ним и Бринли не было никаких барьеров. Никакой стены, что могла бы её защитить. Никакого искажения голоса в наушниках.

Тонкая чёрная повязка была единственным, что мешало ей прочувствовать его полностью. Едва ли её можно назвать полноценным препятствием.

Её сердце гулко стучало, щёки зарделись.

Неуместная реакция на его появление. Вот как это называется.

Эмоции переполняли Бринли. Она пыталась их обуздать, запрещая себе определять их и анализировать. Что бы это ни были за эмоции и что бы они ни значили, Бринли их подавила. Это оказалось сложнее, чем когда-либо. Почти невозможно.

От Райкера чертовски хорошо пахло. Так приятно. Так правильно.

В теле Бринли не осталось ни одной клеточки, что не оживилась, уловив знакомый запах. Кожа покрылась мурашками. Тени заплясали. Глаза распахнулись под повязкой. А клыки...

Ох, чёртовы клыки.

Они ведь заныли, когда она впервые услышала его голос? Так вот, теперь всё стало в сто раз хуже. Они превратились в два уголька, прожигающих дёсны. Бринли хотелось сорваться с места и вонзить эти клыки в его шею. Она так вцепилась в стол, что деревянная поверхность треснула.

Ни при каких обстоятельствах Бринли не попробует его кровь на вкус.

Чёрт, а жаль.

Она затолкала эти запретные эмоции и терзающее желание, которых не должна испытывать, глубоко-глубоко внутрь.

Бринли справится. Мысленно она называла себя мастером диссоциации. Ей по силам разделить чувства и долг, чтобы довести дело до конца.

Это всё притворство. Как опытная рыбачка, Бринли заманивает Райкера в сети. Она и хищница, и приманка. Вероятно, поэтому она всё это чувствовала. Она просто хорошо вошла в роль. Слишком хорошо, судя по тому, как скручено в груди и мокро между ног.

Тело Бринли... просто реагирует на Райкера. Это ведь вполне естественно, да? Она вампир, он фейри с изумительным запахом. Разумеется, ей хочется его попробовать.

Но это ещё ничего не значит.

Легко сказать. Другое дело — убедить себя в том, что это правда.

Бринли подумала о сестре и держала в голове её образ, глубоко вдыхая и выдыхая. На третьем выдохе она чуть пришла в себя. По крайней мере, ей уже не так сильно хотелось... наброситься на Райкера.

Она справится.

Ради семьи.

Ради мести.

Ради себя.

Охранник по-прежнему был с ними в помещении. Бринли ощущала его присутствие, но его мужской запах не оказывал на неё никакого эффекта. В отличие от Райкера.

"Ты можешь покончить со всем этим прямо сейчас, — раздался голос на краю сознания Бринли. — Просто сделай это".

Она бы смогла. Она достаточно сильна, чтобы одолеть двух мужчин. Но план был другим. Если она сделает это сейчас, то не сможет сбежать. Потеряет свободу. Бринли более чем уверена, что Джелизетт будет недовольна безрассудством своей подопечной.

Нужно запастить терпением. Она не может перечеркнуть годы планирования просто потому, что капитан хорошо пахнет.

Это слишком нелепо.

Убийство Райкера в свадебную ночь станет предупреждением для его семьи и всех делегатов: тому, как они пренебрегают законами Республики и плюют на последствия, давно пора положить конец.

Поэтому Бринли должна придерживаться плана, а значит, перестать копаться в своих чувствах и сосредоточиться на фейри перед собой. Её будущей жертве.

Бринли вытянула руку, намереваясь взять бокал с кровавым вином, как вдруг её указательный палец коснулся чего-то тёплого.

Вампирша застыла. Её сердце замерло. Лёгкие сжались. Тени превратились в лёд в её венах.

Она прикоснулась к нему.

И...

Чёрт бы побрал это всё, но это не вызвало у неё отторжения. Это вовсе не было похоже на прикосновение к убийце её семьи.

Это было похоже на...

Чувство, будто она обрела дом.

Бринли поплыла. Голова закружилась так, что Бринли бы упала, если бы не сидела.

Это было...

Это...

Слишком.

Этого недостаточно.

Чёрт.

Она с трудом соображала.

Вдруг, вместо того, чтобы отстраниться и дать ей больше личного пространства, в котором она сейчас отчаянно нуждалась, пальцы Райкера скользнули по её ладони. Его длинные пальцы обхватили её запястье.

В этот момент сердце Бринли вспомнило, что оно вообще-то должно стучать. И забилось так, словно хотело сбежать из груди.

Она так долго всё это обдумывала, годами планировала, но почему-то ей ни разу не приходила в голову мысль, что капитан может её коснуться. Но вот она здесь, ведёт игру всей своей жизни, и при этом совершенно упустила из внимания такое развитие событий.

Бабочки затрепетали в её животе, вырвавшись на волю от малейшего прикосновения. Она пыталась поймать их всех и затолкать обратно. Сколько их в ней? Сколько чувств она сможет подавить, прежде чем они разорвут её изнутри?

Кто бы знал.

Бринли знала только одно: Райкер касался её. Казалось, они ступили на новую территорию. На новое игровое поле. И она не в курсе правил этой игры.

Ей ещё никогда не было так страшно. Даже в ту ночь, когда погибла вся её семья.

18. Столкновение вселенных

Одно прикосновение — и весь мир Райкера перевернулся.

А ведь это даже вышло непреднамеренно.

Едва он вошёл в комнату, аромат Бринли едва не снёс его с ног. В лесном домике эффект был слабее из-за других запахов, но сейчас Райкер прочувствовал всё в полной мере.

Пусть органы чувств фейри не так остры, как у вампиров, но он всё равно смог бы найти её среди толпы. От неё пахло вечерней прохладой и розами, распускающимися в ночи. Прежде он был равнодушен к цветам, но теперь ему хотелось окружить себя ими до конца своих дней.

Её запах пьянил, подобно бокалу крепчайшего фейского вина.

Райкер даже не заметил, как охранник подвёл его к столу. Едва-едва услышал слова о том, что официант подаст ужин через несколько минут.

Всё его внимание было сосредоточено на ней.

Наконец между ними нет никаких барьеров. Его от неё отдаляют лишь один хлипкий стол и две повязки на глазах.

Даже не видя, он чувствовал её. Его магия булькала внутри него, его вода жаждала поиграть с её тьмой. Такого никогда раньше не было. Обычно его магия спокойна, ждёт, когда он её призовёт, но сегодня всё иначе.

Он осторожно потянулся к бокалу вина, боясь случайно опрокинуть его, и тогда это случилось.

Он дотронулся до неё.

Кожа Бринли, нежная и прохладная, прикоснулась к его. Всего лишь малейшее прикосновение, как будто пёрышко скользнуло по его руке, но для Райкера это стало поворотным моментом. Как только они соприкоснулись, магия взбудоражилась в его венах. Он резко вдохнул. Его сердце колотилось.

Вселенные схлопнулись.

Он мечтал об этом моменте, но реальность превзошла самые смелые ожидания. Райкер уже давно не юнец, у него было немало партнёрш, но он никогда не испытывал ничего подобного.

И это всего лишь прикосновение.

Рука Бринли была мягкой, тогда как его — грубой, мозолистой. У неё гладкая, безупречная кожа. Хотя это было ожидаемо. Вампиры все такие — усовершенствованные версии своей прошлой смертной жизни.

Любопытно, что кожа у неё холодная. Не ледяная, но и однозначно не тёплая. Это могло бы напрячь его, оттолкнуть. Но вместо этого ему только сильнее захотелось окружить её своим теплом.

Она втянула воздух. Её ладонь застыла под его рукой. По-хорошему, стоило бы убрать руку, как подобает джентльмену, но он этого не сделал. В эту самую секунду Райкер совсем не чувствовал себе джентльменом. Лишиться этого единственного места соприкосновения всё равно что вонзить нож себе в живот.

Да он лучше умрёт.

Вместо того, чтобы опустить Бринли, он пошёл дальше. У неё перехватило дыхание, едва его пальцы сомкнулись на её запястье.

Он чувствовал себя так, будто умирает, а контакт с ней поддерживает в нём жизнь.

Секунды сменяли друг друга. Прошло несколько минут? Часов? Он точно не знал. Вся его жизнь сузилась до одного этого нежного прикосновения.

Этого было слишком много и в то же время совершенно недостаточно.

— Рай. — Его краткое имя шёпотом соскользнуло с её губ.

И по нему прокатилась волна желания. Он чуть сменил позу, устраиваясь поудобнее. Хотел ли он её? Нет, он нуждался в ней.

Сны Райкера не передавали и половину этого. Он не из тех, кто любит держаться за ручки, однако Бринли он не хотел отпускать. Его большой палец ласково выводил круги по медленно пульсирующей венке на внутренней стороне запястья.

— Привет, — только и смог выдавить он. Не очень красноречиво, но сейчас это максимум, на что он способен.

Несколько секунд прошло в молчании. Могло ли это простое прикосновение перевернуть внутри неё всё так же, как внутри него? Он и подумать не мог, что нечто столь незначительное может перевернуть его жизнь.

Бринли выдохнула.

— Я...

Дверь с грохотом распахнулась, прервав момент.

Бринли отдёрнула руку, как будто обожглась.

Едва сдержав недовольный стон, Райкер повернул голову к тому, кто так не вовремя вторгся в их пространство.

— Да? — грубо спросил капитан, потому что ничего не мог с собой поделать. Он наконец-то в одной комнате с Бринли. Он не хочет упустить ни секунды, пока они вместе.

Загремели колёсики — что-то катили по полу.

— Ваш ужин, сэр, — произнёс слабый, кроткий голос. Райкер не слышал его прежде и предположил, что это один из людей, служащих в поместье.

Еда. Ну конечно. Он совсем забыл.

Райкер вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Спасибо.

Фарфор звенел, пока официант молча расставлял посуду на столе.

— Шеф-повар приготовил для вас сегодня несколько блюд, — сообщил официант. — Он рекомендует их есть руками, попутно узнавая, что именно для вас приготовлено.

— О нет, — прошептала Бринли. Два коротких слова были полны ужаса.

Райкер распахнул глаза, закрытые повязкой. Что не так?

— Мисс? — обеспокоился официант.

Она прочистила горло, стул чуть скрипнул.

— Я просто... как бы... не ем... еду.

Кровь прилила к щекам Райкера. О Чёрные Пески, как он мог допустить такую колоссальную ошибку? У него напрочь вылетел из головы этот важный факт о вампирах.

Какой же он идиот.

К счастью, в отличие от Райкера, шеф-повару хватило ума позаботиться об этом.

— Не переживайте, — сказал официант. — Шеф приготовил несколько блюд, подходящих для вампиров. Он взял на себя смелость пропитать их кровью. Я поставил их ближе к вам.

Хорошо, хоть у кого-то голова ещё соображает.

— Это очень любезно, — ответила Бринли после паузы. — Честно, я не ожидала. Спасибо.

— Конечно, мисс.

Затем официант добавил, что по словам шефа, лучше всё попробовать самим, без инструкций. Мол, так выше вероятность прочувствовать индивидуальные, уникальные нотки вкуса. Официант же будет ждать в коридоре на случай, если что-то понадобится.

Кайдона, богиня-мать, веру в которую фейри переняли, когда переселились на этот материк, должно быть, присматривала за Райкером, потому что официант после этого вышел.

И Райкер с Бринли вновь остались наедине.

Как только двери захлопнулись, Райкер вновь повернул голову к Бринли. Он сжимал и разжимал пальцы, жалея, что не может её увидеть.

— Прости, — выпалил он. — Насчёт еды... Я не подумал об этом, когда планировал ужин.

Больше он эту ошибку не повторит. Сразу после свидания он разыщет Жака и Горацио — двух вампиров, участвующих в отборе — и расспросит их, как сделать жизнь Бринли комфортнее рядом с ним.

Больше никаких пальцев в небо, никаких ошибок.

— Тебе не за что извиняться, — возразила Бринли.

— Напротив, есть за что. — Он прочистил горло. — Я совершил ошибку и постараюсь загладить вину.

— Это очень мило с твоей стороны, — задумчиво произнесла вампирша. — Знаешь, формально мы можем есть. Просто когда мы кладём в рот обычную еду, она на вкус как пепел. Кофе — исключение, слава Исване. Я его обожаю.

— Я тоже люблю кофе. — Он потёр заднюю часть шеи. — Так ты не злишься? У тебя есть все основания. Мне стоило быть предусмотрительнее.

— Я не злюсь. Честно, для меня ещё никогда не готовили еду, пропитанную кровью. Я заинтригована.

— Мной или ужином? — спросил он, не удержавшись.

Бринли хмыкнула.

— И тобой, и ужином.

Это был именно тот ответ, который он хотел услышать.

Они приступили к еде, перепробовав всего понемногу.

Время от времени их руки задевали друг друга. Каждый раз это был взрыв чувств. Райкеру хотелось большего.

Время пролетело незаметно. Ужин был восхитительным, как и разговоры за ним, хоть и не несли какой-то особой содержательной нагрузки.

Райкер наслаждался каждой секундой.

— Боги, как же хорошо, — выдохнула Бринли.

— Правда? — Райкер усмехнулся. — Тебе понравилось?

Он довольно быстро привык к повязке на глазах, и теперь она ничуть не портила впечатления.

— Это было потрясающе. Никогда бы не подумала, что шоколад и кровь так хорошо сочетаются. — Она причмокнула губами и довольно вздохнула. — Я обязательно найду шеф-повара и узнаю у него рецепт.

Райкер откинулся на спинку стула. Он тоже наелся досыта. Шеф, бесспорно, талантлив. Разнообразие блюд поражало: от жареной оленины с пряностями до салата из сырых овощей. Всё, что капитан попробовал, было изумительно на вкус.

— Настолько вкусный торт?

— Идеальный, — промурлыкала она. — Спасибо тебе, Райкер. Правда. Я даже не осознавала, как сильно скучала по еде, до этого вечера.

От счастья в голосе Бринли горячая волна разлилась в груди Райкера. Общаться с ней всегда было сплошным удовольствием, но сегодня особенно. То ли из-за нескольких мимолётных прикосновений, то ли из-за чего-то ещё, он не знал. Как бы то ни было, его сердце пело.

Райкер осторожно вытянул руку над столом, чтобы не задеть пустые тарелки и бокалы, и вновь коснулся руки Бринли. На этот раз он абсолютно намеренно переплёл их пальцы.

Она резко вдохнула, но не убрала ладонь. Да что там, она сильнее сжала его руку.

— Райкер, не знаю, стоит ли нам...

— Потанцуй со мной? — спросил он прежде, чем она договорила.

Он понимал, что их совместный вечер скоро подойдёт к концу, и не хотел упустить ни секунды рядом с ней.

Звонкий смех в темноте сорвался с губ Бринли.

— Что? Но ведь здесь нет музыки.

— Организуем. — Райкер встал, порадовавшись, что сегодня на нём удобная обувь. — Я хочу почувствовать тебя в своих объятьях.

Это свидание, скорее всего, транслировалось на всю Республику, но Райкеру было всё равно. Он был готов на всё, чтобы эта удивительная, интригующая девушка оказалась в его руках.

Он вышел из-за стола. Но она так и не ответила. Он сжал её пальцы.

— Пожалуйста.

Бринли затаила дыхание. Он чувствовал её неуверенность.

— У меня обе ноги левые, — предупредила она. — Большинство вампиров грациозны, но не я. Я оттопчу тебе все ноги.

— Милая, если ты думаешь, что капелька неуклюжести может помешать мне стать ближе к тебе, то ты ошибаешься. — Он ласково потянул её за руку, поднимая на ноги. Она оказалась выше многих девушек в его жизни, её макушка находилась под самым его подбородком. Она не сопротивлялась, когда он притянул её ближе к себе. — Я весь твой.

Она застыла.

— Хочешь сказать...

— Мне нужна ты, Бринли. — Его рука скользнула по её бедру на поясницу. — Только ты.

— А как же другие девушки? — спросила она, не дыша.

— Они не снятся мне каждую ночь.

Ему нужна только она.

— Но впереди ещё полторы недели, — напомнила она.

Прижимая Бринли к себе, он отвёл её в сторону от стола.

— Они мне не нужны. Я уже сделал свой выбор.

Он знал это ещё в тот день, когда последовал за матроной Кассандрой по снегу. Разговор с Бринли об отце только укрепил его во мнении, что она та самая, кто ему нужен.

Бринли втянула воздух.

— То есть ты...

Он наклонил голову, касаясь губами ушка легчайшим поцелуем.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Бринли де ла Поинт, — выдохнул он. — Я сделаю официальное предложение в ночь бала-маскарада, но скрывать и притворяться, будто я ещё выбираю, больше нет смысла. Если ты согласна, я буду принадлежать только тебе.

Он крепко прижимал Бринли к себе в танце. Её сердце громко колотилось. Прошло несколько минут, но он не торопил её с ответом.

— Да, я согласна. — Она опустила голову на его плечо и выдохнула. — В конце концов, ради этого я сюда и пришла.

Сердцебиение Райкера участилось. Бринли сказала именно то, что он хотел услышать.

Он внезапно ощутил небывалую лёгкость, словно воспарил над землёй, а в сердце не осталось никаких сомнений и тревог. Он держал Бринли в своих руках. Кружил её по комнате, напевая незатейливые мелодии.

Но не целовал её. Пока нет.

Не то чтобы не хотел — напротив, он жаждал прижаться к её губам, попробовать их на вкус, — но хотел сохранить этот момент до того дня, когда они, наконец, увидят друг друга лицом к лицу.

Он не сомневался: Бринли стоит того, чтобы подождать.

19. Проигрывать — не вариант

Ледяная вода лилась на Бринли, словно бы осыпая крошечными ледяными иголочками. Девушка даже не сняла майку и пижамные шорты, перед тем как зайти в душ. Ей нужно было найти убежище хотя бы в своей ванной комнате после того, как несколько часов крутилась и вертелась в кровати без сна.

Она надеялась, что холод приведёт её в чувства, но душ не помог. Она замёрзла, что в принципе нетипично для вампира, а рой мыслей в голове так и не успокоился.

Она оказалась в совершенно абсурдной ситуации. Вот уже неделя прошла с их свидания, а Бринли всё никак не может перестать думать о капитане фейри. Она вспоминала его прикосновения, и эти мысли сводили её с ума от страсти. Она постоянно глушила в себе эмоции. Но сколько бы она их ни подавляла, всё равно не могла справиться до конца.

Ей нужно поговорить с Занри. Ни один из их запасных планов не предусматривал такое развитие событий.

— Чёрт.

Она прислонилась лбом к мокрой стене.

К сожалению, легче ей от этого не стало, звон в голове только усилился. Она больше не могла отрицать правду — она в полной заднице.

Она испытывает чувства к Райкеру. Реальные, ощутимые, выворачивающие её наизнанку чувства. Она в очередной раз выругалась. Проклятья снова и снова срывались с её губ, утекая вместе с водой.

Чувства становились всё сильнее день ото дня. Уже тяжело было абстрагироваться от них. Бринли не знала, как долго она ещё продержится.

Райкер каждый день придумывал что-то новое, чтобы завоевать Бринли. За всё это время она ни разу не увидела в нём монстра, не нашла ни намёка на то, что за маской милого романтика скрывается чистое зло. И в этом-то заключалась проблема.

Огромная, пугающая проблема.

Бринли выпустила свои тени. От них в ванной стало темнее, но ни злость, ни сомнения, терзающие её, не убавились.

До бала-маскарада осталось всего два дня. Завтра они возвращаются в Золотой город. Похоже, что Зал Выбора восстановили после атаки. Бринли не переживала из-за поездки или мятежников. Участников будут тщательно охранять, да и она достаточно сильна, чтобы позаботиться о себе.

Нет, её беспокоили только её чувства к Райкеру. Чем больше времени она проводила с этим фейри воды, тем лучше узнавала его и тем больше ставила под сомнение свои цели.

Он хладнокровно убил всю её семью. Это делает его чудовищем по определению. Руки Бринли тоже по локоть в крови — в крови преступников, но всё же, — и она всегда хорошо видела зло в других.

Но Райкер не проявлял свою тёмную сторону рядом с ней. Ни на секунду. Где же, чёрт побери, он скрывает своего монстра?

Капитан совершенно не умеет проигрывать (и Бринли это очень забавляло, ведь от военных обычно ждёшь большей смиренности), но в то же время он показал себя добрым и заботливым. В нём есть кое-какие признаки собственника, что очень нравится Бринли (хотя сама она никогда бы в этом не призналась).

Недовольно застонав, Бринли выключила воду. Вышла из душа, взяла в руки полотенце. Насколько же всё было бы проще, будь Райкер злом во плоти.

Бринли вытерлась, повесила полотенце обратно на крючок и вернулась в свою небольшую комнатку. Фотография Серай лежала на тумбочке, но даже это не вызвало в Бринли привычную жажду мщения. Ей нужны ответы. И раз уж она не может заснуть, то лучше попытаться выяснить, что на самом деле происходит.

Натянув чёрные леггинсы и такого же цвета свитер, она завязала волосы в неаккуратный пучок, накинула капюшон на свои золотые локоны и убрала фотку сестры в карман.

Это было рискованно. Участникам отбора нельзя покидать комнаты по ночам. Мужчины и женщины должны оставаться в разных частях поместья, и матроны чётко дали понять, что эти правила необходимо соблюдать даже за пределами Зала Выбора. А значит, нужно, следуя древней традиции, оставаться порознь на протяжении всех свиданий и не вступать в интимную связь до самой брачной ночи.

Бринли не знала, что будет, если её поймают, но и не собиралась выяснять. У неё есть то, чего нет у других девушек-участниц: тени.

Жидкая тьма разливалась по её венам. Её тени всегда были рядом с ней, желая услужить своей хозяйке. Крылья тоже представляли собой не менее могущественную форму магии, но в отличие от теней, принадлежавших ей с самого перерождения, крылья не ноют, если долго их не выпускать. Тени же — неотъемлемая часть Бринли, как руки и ноги, и ими нужно пользоваться.

Вампирша сделала глубокий вдох, распростёрла руки и дала волю завиткам ночи. Они выпорхнули из неё, и тьма поглотила всё вокруг, даже светящееся табло часов. Бринли бы восхитилась тем, насколько мощная у неё магия, но у неё были дела поважнее.

Завернувшись в свои тени, Бринли шагнула в Пустоту. Чёрное пространство, в котором буквально ничего не было, позволяло вампирам перемещаться из одного места в другое. Она не знала, были ли какие-то чары, которые могли бы помешать ей уйти далеко от поместья, поэтому выбрала самый безопасный вариант и переместилась в маленький лекарский домик в лесу.

Телепортация в залитый лунным светом лес заняла несколько секунд. Бринли вышла из Пустоты и завернулась в свою тьму, как в плотный плащ. Северный ветер кусал кожу, но Бринли не обращала внимания, сосредоточившись на домике.

У входа стоял крепкий охранник, одетый в чёрную военную форму, перчатки и ботинки. Занавески были раздвинуты, и свет одной-единственной настольной лампы виднелся в окне.

Чёрт. Бринли надеялась, что доктор Карин уже спит, но, видимо, та скорее сова, чем жаворонок.

И всё же Бринли уже далеко зашла. Отступать — не вариант. Ведь она прекрасно понимает, что второго шанса может не быть. Она окинула взглядом дверь. Охранника можно вырубить при необходимости, хотя лучше не оставлять следов.

Но Исвана, похоже, улыбнулась сегодня Бринли — свет погас где-то через пятнадцать минут, и затем доктор вышла из медпункта. Карин была одета в объёмную шубку и держала в руках стопку документов.

Бринли мысленно радовалась своей удаче.

— Всё на сегодня, доктор? — уточнил охранник.

— Да, Лукас. — Она заперла дверь. — Спасибо. Тебе вовсе необязательно было ждать меня. Со мной ничего бы не случилось.

Лукас покачал головой и предложил женщине руку.

— Я не мог оставить вас одну. Всё чаще поступает информация об активности мятежников по всей республике. К тому же я знаю вашего мужа. И не хотелось бы познать на себе его гнев.

— Это да, он у меня воинственный. — Карин хмыкнула и обхватила предложенный локоть. — Спасибо, что подождал.

Бринли притянула тени ближе к себе, чтобы остаться незамеченной, пока эти двое проходили мимо. Она подождала, пока они не исчезнут среди деревьев, и на сверхскорости переместилась к двери. Прижалась ухом к стене и прислушалась.

Убедившись, что внутри никого нет, Бринли снова шагнула в Пустоту. Замок мог стать препятствием для кого-нибудь другого, но не для вампирши.

Через тени она переместилась в центр комнаты. Затем бесшумно скользнула к столу и взяла телефон. Она не могла позволить себе попусту тратить время: вдруг Лукас вернётся?

Её пальцы по памяти набрали номер Занри.

Куратор ответил после первого же звонка.

— Алло?

Голос прозвучал сонно. Бринли царапнула совесть. Он, похоже, спал.

— Это я, Зи, — шепнула она.

— Бринли? Какого чёрта?! — Кто-то заворчал на фоне, послышался шум, словно Занри спешно перешёл в другую комнату и закрыл за собой дверь. — Тебе нельзя мне звонить. Риск слишком...

— Да плевать, — выпалила она, перебивая его. У неё нет времени выслушивать нотации. Охранник может вернуться в любой момент. — Я не могла не позвонить. Это важно.

От вздоха Занри могли бы содрогнуться города. Бринли услышала скрип и легко представила себе, как Занри опустился в своё любимое красное кожаное кресло.

— Джелизетт сейчас здесь нет.

— Я так и думала, — ответила Бринли.

Джелизетт ходит на еженедельные собрания и ещё ни разу их не пропускала.

— Что происходит?

— Мне нужен твой совет, Зи, а не Джелизетт.

Бринли и так прекрасно знала, что скажет её творец. Джелизетт напомнит ей все десять правил и потребует, чтобы Бринли не сворачивала с намеченного пути. Вот только Бринли уже не была уверена в правильности этого пути.

— Выкладывай, Би.

Она потёрла шею.

— Ты смотришь трансляцию отбора?

— Конечно. Как и все мы.

Она зажмурилась и выпалила:

— У меня возникли сложности.

Это ещё слабо сказано.

— Какого рода сложности? — нехотя спросил Занри.

Честно говоря, Бринли тоже предпочла бы не знать. Все эти чувства совершенно не к месту. Все эти вопросы совершенно не вовремя. Но всё же она не могла не сказать:

— Райкер оказался не таким, как я думала.

— Бринли, — предупреждающе рыкнул перевёртыш. — Он твоя цель.

Как будто она могла забыть об этом. Мысли о том, что случилось в Чевине, не давали ей покоя ни днём, ни ночью.

— Знаю, — прошипела она в трубку. — Думаешь, я забыла? Я вспоминаю об этом каждый день!

— Тогда в чём дело?

Она прижала трубку к уху и сжала подвеску свободной рукой.

— Я знаю, что он совершил. Я была там. Но... — Она прикусила губу. — Может, он изменился? Может, он скрывался ото всех потому, что ему нужно было переосмыслить жизнь?

Шесть лет — немалый срок. Кем бы ты ни был, ты можешь измениться, научиться чему-то на своём опыте стать лучше... или хуже. За шесть лет Бринли стала безжалостной убийцей. Вполне возможно, что и Райкер уже не тот, кем был раньше. Ведь так?

Повисла долгая пауза. Груз весом в тонну лежал на её плечах. Дыхание Занри давило на неё.

Прошло несколько минут. Сердце Бринли сбилось с ритма. Ладони вспотели, и она переложила трубку в другую руку.

— Капитан Райкер Уотерборн — твоя цель, — голос Занри был ледяным, лишённым всяких эмоций.

— Знаю, — ответила Бринли.

— Ты пришла на отбор с конкретной миссией. Какой?

— Влюбить его в себя, выйти замуж и убить в первую брачную ночь, — на автомате шёпотом выдала Бринли слова, которые в неё вбивали на протяжении многих лет подготовки.

Занри издал одобрительный звук.

— Верно. И как звучит правило номер десять?

Рука, державшая трубку, задрожала. Лоб Бринли покрылся холодным потом. Вот почему она рискнула нарушить правила отбора и позвонила Занри. Ей нужно было получить это напоминание. Она ожидала этих слов, но боль...

Она не думала, что почувствует себя так, будто ей в сердце вонзили деревянный кол.

— Бринли, соберись! — рявкнул Занри. — Как звучит правило номер десять?

Бринли закрыла глаза и провела языком по клыкам. Сделала глубокий вдох, после чего выдавила слова из пересохшего рта:

— Как только игра началась, проигрывать — не вариант. Единственная альтернатива победе — смерть.

Её голод дрожал. Бринли знала правила. Она сама на них согласилась, никогда даже не задумываясь о последствиях проигрыша. Победа казалась чем-то само собой разумеющимся... пока она не встретилась со своей целью.

А теперь?

Теперь сомнения поселились в её груди, похожие на маленький уголёк. С каждым днём он раскалялся всё сильнее.

— Повтори, — потребовал куратор. — Правило номер десять.

Бринли на мгновение задумалась, почему Джелизетт и Занри были настолько заинтересованы в этом деле. Зачем упорно внушали ей, что нужно убить Райкера?

Но тут Занри вновь выкрикнул её имя, и она отбросила все сомнения.

— Как только игра началась, проигрывать — не вариант, — повторила она. Её голос звучал уже твёрже, она больше не колебалась. — Единственная альтернатива победе — смерть.

Каждое слово било кнутом по её душе.

— Ещё раз, — в третий раз приказал Занри.

Она подчинилась. Она повторила правило ещё семь раз. С каждым разом её голос звучал всё твёрже. Увереннее. Уголёк сомнения потихоньку угасал, пока не померк окончательно.

Занри прав. Отступать — не вариант. Райкер убил её семью. Он виновен в их смерти. Его личные качества не имеют значения. Он всё ещё остаётся убийцей.

Довести игру до конца — единственно возможный вариант развития событий для Бринли.

— Ещё раз, — холодно потребовал Занри. Жёсткость в его голосе была как нельзя кстати, напоминая Бринли о том, что ждёт её за пределами отбора.

Коробочка, в которой Бринли прятала свои эмоции, была надёжно закрыта. Вампирша сделала глубокий вдох.

— Проигрывать — не вариант. Единственная альтернатива победе — смерть.

Зловещее десятое правило звенело в её голове ещё долго, даже когда она положила трубку и вернулась в свою комнату.

Занри прав. Правило номер десять не предполагает иных вариантов: Райкер Уотерборн должен умереть.

20. Она получит возмездие

С того самого звонка Занри прошло два дня, и Бринли всё это время мысленно повторяла правило номер десять, чтобы вытеснить из головы всё остальное. Занри прав: проигрывать — не вариант.

Прошлой ночью, под покровом темноты, участники отбора вернулись в Золотой город. По дороге матрона Лилит пояснила, что, пока они были на севере, беспорядки в Центральном округе продолжались. В связи с чем количество охраны будет удвоено. Были приняты и другие меры предосторожности, чтобы обеспечить безопасность каждого участника.

Даже сейчас за дверью комнаты Бринли стоял солдат. Вампирша сидела на кровати, расчёсывала волосы и пыталась представить, что будет, если она его отпустит. Нет, она признательна за их старания, честно. Её действительно тревожила активность бунтовщиков.

Просто Бринли и так была вся на нервах. Из-за того, что происходит между ней и Райкером, а теперь ещё и из-за постоянного надзора солдат ей было неспокойно. Клыки ныли; сколько бы пинт крови она ни выпила по возвращении в Золотой город, она всё ещё умирала от жажды.

Ей как будто чего-то недоставало, но она пока не могла понять, чего именно.

Она хотела, чтобы солдат ушёл, потому что у неё руки чесались подраться. Она бы пошла к Валентине, но вылететь из отбора за несколько часов до бала-маскарада было бы нелепо. Столько стараний, чтобы попасть сюда... Устраивать драку с этой бешеной сукой сейчас крайне невыгодно, но появись какой мятежник, Бринли с радостью вступила бы в бой.

Кто-то постучался.

Бринли выгнула бровь. Каковы шансы, что там сейчас мятежник, поданный на серебряном блюдечке прям как по заказу? Крайне малы, но мечтать не вредно.

Отложив расчёску, Бринли подошла к двери и слегка приоткрыла.

— Да?

Если только мятежники не начали брать в свои ряды юных эльфиек с ярко-рыжими волосами и сияющими улыбками, то она явно не из них. Девушка выглядела как подросток, ещё не достигший зрелости. Она протянула Бринли длинный чёрный чехол для одежды и подарочный пакет.

— Ваше платье, мисс де ла Поинт.

По традиции наряд девушкам на бал-маскарад, завершающий отбор, выбирают родители. Но поскольку семья Бринли давно погибла, эту роль, вероятно, взяла на себя её творец.

Поблагодарив эльфийку, Бринли забрала подарки и закрыла за собой дверь. Вернулась к кровати и распаковала вещи.

Когда Бринли увидела платье, она присвистнула, впечатлившись. Это было, без сомнения, самое прекрасное, что она когда-либо надевала в своей жизни. Один из тех нарядов, которыми девушки восхищаются издалека, потому что вряд ли когда-либо смогут примерить.

Оно было восхитительно, идеально подходило для помолвки и...

Её семья этого не увидит.

Влага скопилась на нижних веках Бринли. Её сестра была бы в восторге от этого платья. Серай давно увлекалась изготовлением одежды. За считанные месяцы до бури Серай поступила в Западную школу моды и дизайна на курс истории моды. Занятия должны были начаться осенью.

Но даже не обладая её чувством стиля, Бринли понимала, что это платье — произведение искусства. Сняв с себя футболку и леггинсы, она натянула платье через голову. Несколько молний в нужных местах позволили ей одеться самостоятельно.

Оно село как перчатка.

Застегнув все молнии, Бринли подошла к зеркалу шириной во всю стену в ванной. В конце концов, какой смысл надевать прекрасное платье, если не полюбоваться собой несколько минут в отражении? А это платье определённо заслуживало восхищения.

Оно было очень вампирским.

Алый корсет создавал идеальный силуэт. И полностью соответствовал тематике отбора. Рубиновая ткань переливалась и сверкала, как будто была усеяна драгоценными камнями. V-образный вырез тянулся почти до самого пупка. Длинные, узкие рукава закрывали руки до запястий, а юбка доходила до пола. Смелый разрез достигал середины бедра. Бринли развернулась и оглянулась через плечо.

Вырез на спине был низким, едва прикрывал пятую точку. Очень удобно, когда у тебя есть крылья. Бринли не сомневалась, что творец подумала об этом при выборе платья.

В пакете она обнаружила коробку с парой обуви, алую розу для волос, маску и листок бумаги. Прислонившись к комоду, Бринли осторожно развернула сложенную записку. Строчки были написаны почерком Джелизетт, а пятнышко чернил сверху служило свидетельством того, что творец использовала перьевую ручку.

Моя юная сотворённая,

Да благословят богиня луны и бог благополучия тебя этим вечером. Я знаю, ты сделаешь правильный выбор.

Помни, чему тебя учили.

Джелизетт

Бринли перечитала записку дважды, после чего вздохнула и бросила листок на кровать. Волна разочаровала пронеслась через неё, что было довольно нетипично.

После всех этих шести лет Бринли надеялась, что Джелизетт проявит чуть больше сентиментальности. Пускай её творец никогда не отличалась добротой, но всё же она заменила Бринли мать. Однако в этой записке не было ни капли тепла. Только холодные, точно выверенные слова, которые должны напомнить Бринли о её цели.

Будь её родители всё ещё живы, они бы дали ей совет. Они бы очень волновались за неё — как-никак, сегодня ей сделают предложение.

Но они мертвы. И Серай тоже. А Бринли? Стала вампиром. И чувствовала себя очень одиноко. Сегодня состоится помолвка, и невзирая на чувства, которые она старательно подавляет, всё это будет сплошным притворством. Фальшью. Театральной постановкой.

Сердце Бринли полыхало чёрной яростью. Возможно, Джелизетт всё-таки знала, что делала, когда направляла записку именно в таком виде. Здесь не место эмоциям. Здесь не место сентиментальности. Ей нужно забыть про всё, кроме холодной мести.

Бринли играет, чтобы победить, и никто не заставит её сойти с этого пути.

Даже мужчина, пахнущий грозовым небом и бергамотом.

Правила начали прокручиваться в её голове, пока она надевала серёжки.

Правило номер один: никому не доверяй.

Правило номер два: дважды благословлённые вампиры не прячутся за макияжем и украшениями. Дары богини говорят сами за себя.

Серьги сверкнули. Бринли наклонилась, надевая туфли на каблуках.

Правило номер три: вампиры — это ходячее оружие. Они должны всегда выглядеть безупречно и быть готовыми использовать дары богини для достижения своих смертоносных целей.

Правило номер четыре: вампиры должны сохранять спокойствие даже в самых сложных ситуациях.

Правило номер пять: доверяй своим инстинктам.

Бринли накрасилась. Багровая помада напоминала кровь на её губах.

Правило номер шесть: ничему не позволяй отвлечь тебя от поставленной цели.

Правило номер семь: творец всегда прав.

Правило номер восемь: эмоции для смертных, не для вампиров.

Выпустив пару изящных локонов, Бринли собрала волосы в замысловатый пучок.

Правило номер девять: никогда не поворачивайся спиной к врагу.

Правило номер десять: как только игра началась, проигрывать — не вариант. Единственная альтернатива победе — смерть.

Бринли воткнула последнюю шпильку в волосы и взяла розу. Она была тяжёлой, весила как целая тиара. Бринли прикрепила её за правым ухом. На шее застегнула золотую подвеску. Последней осталась маска. Багровая, как роза и платье. Бринли завязала её на глазах.

Отступив назад, девушка критически осмотрела своё отражение и в итоге одобрительно кивнула. Было в её образе нечто опасное, смертоносное. И ей это безумно нравилось.

Не хватало только двух деталей.

Бринли сосредоточилась, призывая тени и крылья. Первые сгустились у её ног тёмными завитками, придавая ей сил. Вторые распростёрлись на её спине, символизируя вампирское могущество.

Вот теперь она готова.

У закрытых дверей бального зала стояли вооружённые солдаты. Их лица были напряжены, глаза мрачно скользили по коридору.

Платье Бринли шелестело, пока она шла к ним. Она прижимала крылья плотно к себе и держала голову высоко.

— Мисс де ла Поинт, — поприветствовал солдат слева. — Добро пожаловать.

Бринли сдержанно улыбнулась, не сводя глаз с закрытых двойных дверей. Слабые отголоски музыки доносились из бального зала.

— Можно?

Ранее матрона описала, как будет организован бал-маскарад. Каждый участник будет заходить по одному, чтобы их могли объявить. Там будут напитки и закуски, возможность пообщаться, но главное веселье начнётся после заключения помолвок.

— Подождите немного, — ответил солдат.

За спиной Бринли раздался цокот каблуков. Вампирша почувствовала что-то неладное. Как будто мрачное предзнаменование, затишье перед бурей, короткая передышка перед реальной угрозой. Бринли напряглась и обернулась. К ней приближалась высокая девушка.

Даже в маске Бринли узнала Валентину. Бальное платье в пол было настолько широким, что фейри огня может и не протиснуться в дверь. Бледно-розовые, почти белые розы усыпали платье начиная с корсажа и до самого подола. Иссиня-чёрные волосы Валентины были собраны в тугой пучок, и завитки обрамляли её лицо. Холодные сиреневые глаза виднелись в прорезях маски кремового цвета. Они сощурились при виде вампирши. Алые губы изогнулись в презрительной усмешке.

— Вы только посмотрите на неё. Та самая пиявка, что украла моего фейри. — Валентина подошла к Бринли, сверкая глазами с неприкрытой угрозой. — Если бы не ты, он бы сегодня выбрал меня.

Тени забурлили в венах Бринли, клыки натянулись в дёснах. Кулаки горели желанием встретиться с мерзким личиком Валентины, но Бринли не могла позволить себе потерять самообладание.

Четвёртое правило всплыло в голове Бринли. Она слегка скорректировала его, добавив случай с отвратительными огненными фейри с жаждой мести. Боги, почему сюда пришла она, а не Хейли?

Бринли определённо не везёт.

— Твоего фейри? — Бринли наклонила голову, старательно сохраняя спокойствие на лице, которого отнюдь не испытывала в этот момент. — Не понимаю, о ком ты говоришь.

Валентина оскалилась, обнажив удлинённые клыки. Не такие, как у Бринли, конечно, но довольно острые... для фейри.

— Ты, полудохлая шлюха, наглая осквернительница могил... ты прекрасно поняла, о ком я говорю.

Валентина вообще может придумать оскорбления, не связанные с расой Бринли? Это же слишком банально.

— Неужели? — Бринли демонстративно проверила маникюр. — Хм. Я как-то не уверена.

Совершенно неподобающий леди рык вырвался из Валентины.

— Я говорю о капитане Райкере Уотерборне! Он должен был быть моим!

Крылья Бринли тут же раскрылись за её спиной. Она резко повернула голову, пронзив взглядом Валентину. Опустила руки и сжала кулаки.

— Что ты сейчас вякнула?

Она знала, что у него было несколько свиданий с Валентиной в начале отбора — всё же участников было ограниченное количество, — но только сейчас узнала, что у фейри огня были виды на Райкера.

И Бринли это не понравилось. Категорически.

— Что слышала. — Валентине хватило наглости сделать ещё шаг ближе. — Капитан — самый завидный жених на этом отборе. Он бы составил мне идеальную пару. Но тут появилась ты со своими жидкими светлыми волосёнками и острыми клычками и испортила всё.

Злость лавой забурлила в холодных венах Бринли. Тени хлынули из неё.

— Иди на хрен. — Клыки уже горели. Ногти впились в ладони до крови. Бринли шагнула навстречу Валентине, посмотрела прямо в сиреневые радужки и прошипела: — Он мой.

Эти собственнические слова эхом пронеслись по всему коридору. Что-то глубоко внутри Бринли заворочалось.

Валентина округлила глаза. Она открывала и закрывала рот, как рыба. Её так шокировало то, что Бринли открыто заявила права на мужчину? Что ж, Бринли сама от себя такого не ожидала.

Она не собиралась говорить ничего подобного. Уж точно не с таким запалом и искренностью. Да, конечно, Райкер — её... жертва. Она отказывалась признавать, что претендует на нём в каком-либо другом смысле, кроме этого.

Солдат прочистил горло.

— Мисс де ла Поинт, вам пора.

Слава богам. Бросив последний острый взгляд на Валентину, Бринли подошла к дверям. Провела пальцами по платью, расправляя невидимые складки, и сделала глубокий вдох.

Правило номер десять снова прозвучало в её голове.

— Я готова, — уверенно произнесла она.

Солдат кивнул и открыл дверь. Музыка медленно стихла, и сотни глаз разом устремились к Бринли.

Она не хотела, чтобы кто-нибудь из них заметил её волнение. Поэтому, стоя в дверях, она вскинула подбородок, прижала крылья к себе и обвела взглядом бальный зал. 

Он сильно изменился с прошлого раза. Не осталось ни следа атаки мятежников. Теперь это был просторный в зал, где можно было бы устроить вечеринку века. Шесть хрустальных люстр изумительно переливались. Рубиновые полотна с гербом Республики украшали стены. Официанты в чёрном сновали среди толпы, подавая бокалы с игристым вином и крошечные канапе.

И гости...

Боги, сколько же народу здесь собралось. Пятьсот душ, если не больше. Запах их крови манил её, но Бринли уже выпила достаточно накануне, чтобы быть готовой выйти к гостям.

Рогатые и крылатые эльфы держались рядом с фейри. Оборотни общались с ведьмами. Перевёртыши обсуждали что-то с вампирами. Среди собравшихся было даже несколько людей. Многообразие роскошных нарядов всех цветов радуги ни разу не повторялось. И все приглашённые, как и она, были в масках.

Но это не помешало Бринли заметить несколько знакомых лиц. Солдаты, которых она успела запомнить за прошедшие недели, смешались с гостями. На них тоже были костюмы и наряды, словно они хотели слиться с толпой, но ничто не могло скрыть бдительных напряжённых взглядов. Оружие было спрятано под пиджаками. Бринли заранее было жаль любого, кто попытается сорвать бал.

Оркестр из десяти человек сидели на стульях на сцене, их инструменты танцевали в воздухе.

Герольд, одетый в чёрный костюм с алыми узорами, вышел из тени по её правую руку.

— Леди и джентльмены. — Его голос прогремел в затихшем зале. — Для меня честь представить вам девятую участницу двухсотого отбора — мисс Бринли де ла Поинт.

Её сердце стучало в груди, пока она ждала, когда же кто-то пошевелится. Казалось, каждая следующая секунда тянулась дольше предыдущей, но тут, наконец, кто-то в толпе захлопал. Сработала цепная реакция, и аплодисменты наполнили бальный зал.

Кровь прилила к щекам Бринли. Она сдержала порыв опустить глаза в пол. Не то чтобы она боялась быть в центре внимания, ей просто хотелось, чтобы этот вечер поскорее начался.

Чем скорее она спустится, тем скорее состоятся помолвки, тем скорее закончится это всё мероприятие. Она будет помолвлена и станет на шаг ближе к своей цели.

И в то же время... ранее произнесённые ею слова эхом звучали в голове. О чём она думала, выкрикивая такое вслух?

"Он мой".

Её сердце билось в груди, подобно пленённому зверю. Эмоции грозили выйти из-под контроля. Лёгкие горели. Бринли закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Наблюдавшие наверняка списали это на нервы.

Но они ошиблись.

Бринли вернула себе самообладание, обратившись к самому верному способу — боли. Вытащив из памяти воспоминания, она сделала то, что редко себе позволяла.

Погрузилась в мысли о той ночи, когда погибла её семья.

— Я вчера в магазине встретила миссис Колдуэлл.

Изольда Ларкспэр, мама Бринли, отмывала кастрюлю в раковине, пока Бринли вытирала посуду полотенцем.

— Да? — Пальцы Бринли сжали широкую голубую тарелку. Но её мама этого не заметила.

— Да. Она упомянула, что Джон приедет домой в следующем месяце. Он останется у родителей до нового года. — Изольда улыбнулась дочери. Её голубые глаза блестели. — То есть он будет здесь во время зимнего солнцестояния.

Намёки Изольды сложно было назвать тонкими.

Бринли выглянула в окно. Безоблачное небо окрасилось в оранжевый — вечер постепенно уступал ночи.

— Здорово, мам.

"Пожалуйста, только не начинай", — мысленно молила Бринли. Она понимала, к чему клонит её мама. Они с Джоном знали друг друга с самого детства, хоть он и старше неё на несколько лет. Они не виделись с тех пор, как она вернулась из университета в прошлом году.

— И он свободен. — Изольда слегка задела бедром бедро Бринли. — Может, ты узнаешь у него, не хочет ли он составить тебе пару на семейном торжестве?

Бринли не могла не заметить нотки надежды в мамином голосе и мысленно застонала.

— Мы просто друзья, мам.

— Но вы могли бы стать чем-то большим!

Вот уж вряд ли. Когда Бринли было шесть, а Джону — девять, она стала свидетельницей пренеприятнейшей сцены: прямо у неё на глазах он съел червя. Она до конца жизни этого не забудет.

— Не думаю.

Усталый вздох Изольды могли бы услышать все соседи. Поначалу Бринли даже забавляли такие бесхитростные сватовские заходы, но теперь они раздражали. Она даже не знала, хочет ли просто встречаться с кем-то. Она неплохо провела время, пока училась в Университете Равновесия, успев поэкспериментировать и с парнями, и с девушками, но теперь ей хотелось сосредоточиться на своей жизни.

Она вернулась домой к родителям, чтобы поработать в их магазинчике, потому что пока не определилась с планами на будущее. Чевин был хорошей деревушкой, которую населяли трудолюбивые люди. Не большой город, но всё же здесь её родной дом, и Бринли любила это место. Если её родители смогли наладить тут жизнь, то и она сможет.

Изольда передала кастрюлю Бринли и прислонилась к столешнице, окидывая дочь взглядом.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Бринли. Только и всего.

— Я знаю.

Бринли никогда не сомневалась в том, что родители желают для неё всего самого лучшего.

— Мы любим тебя, — добавила её мама. — И нам важно, чтобы ты смогла остепениться.

Изольда искренне заботилась о дочери. В основе её действий, хоть она иногда и перебарщивала, была любовь. Бринли знала, что родители хотят как лучше. У них была счастливая семья, и у Бринли было замечательное детство.

Убрав кастрюлю в сушильный шкаф, Бринли села за круглый кухонный стол и взяла моток нитки цвета морской волны. Продев нитку в иголку, она сделала три стежка.

— И я уже счастлива.

Мать села напротив неё и взялась за свою вышивку.

— Но ты можешь стать ещё счастливее.

Бринли хмыкнула и покачала головой.

— Ну хватит, мам, пожалуйста.

Следующие несколько минут они вышивали в тишине, лишь ткань шуршала в их руках. Это уже их четвёртый разговор на эту тему за лето. Бринли начинала понимать, почему большинство её друзей предпочли не возвращаться домой после учёбы.

— Что за?.. — выругалась Изольда.

Бринли выронила иголку. Услышать ругательство из уст обычно спокойной матери было крайне непривычно. Бринли вскинула голову и обернулась. Как только она увидела, что происходит за окном, с её собственного языка сорвалось ещё несколько ругательств.

Небо зловеще потемнело, став серым и зеленоватым по краям. Молнии сверкали над бескрайними равнинами Западного округа. Ветер бушевал. Снаружи раздавались крики.

Изольда даже не упрекнула Бринли за нецензурную лексику. Вместо этого она стремительно выбежала из кухни.

— Гевин! Серай! — отчаянно кричало она. — Скорее сюда!

Бросив вышивку, Бринли помчалась следом.

Послышался топот со стороны лестницы в их скромном двухэтажном домике. Гевин прибежал к ним.

— Что случилось, дорогая?

— Смотри!

Изольда указала дрожащим пальцем на окно в гостиной.

Уже через секунду Гевин звонил в службу спасения.

Воздух искрился, пахло грозой.

Изольда обернулась к Бринли. Её взгляд отчаянно метался между лестницей и окном.

— Где твоя сестра?

Бринли нахмурилась. Внутри всё сжалось.

— Я думала, она наверху.

Но Серай должна была услышать их крики и прибежать. Она всегда была довольно внимательна.

— Беги за ней, — скомандовала Изольда.

— Да, конечно. — Бринли перепрыгивала через ступеньку. Не стучась, она распахнула дверь в комнату младшей сестры. — Серай, что происходит? Там какая-то странная буря...

Комната была пуста. Где же Серай? Бринли проверила чулан и ванную на втором этаже, но её сестры нигде не было.

Прогремел гром. Бринли вернулась в комнату сестры. Календарь висел над столом Серай.

Сегодняшняя дата была обведена, а под ней неровным почерком выведено: "Ярмарка".

— Чёрт.

Бринли выхватила из кармана телефон и, быстро набирая номер сестры, побежала вниз.

Серай не ответила.

Бринли накинула плащ, убрала подвеску, подаренную родителями на восемнадцатилетие, за воротник и отправила сестре целую пачку сообщений.

Она смотрела на экран в ожидании, когда появится метка "прочитано". Но уведомлений так и не было.

Впервые в жизни Серай недоступна, почему именно сегодня?

Дождь стучал в окна, каждая капля походила на выстрел. Ветер выл словно рыдающая женщина. Гром ревел, будто небеса гневались.

Бринли ни разу за свои двадцать три года не видела такого мощного урагана.

Она надела синие резиновые сапоги.

— Куда ты собралась? — Изольда выбежала следом и схватила Бринли за руку.

— За Серай. — Бринли накинула капюшон на голову. — Оставайтесь в доме. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Мать смотрела на неё широко распахнутыми в ужасе глазами.

— Ты пойдёшь туда вот так? Нет! Это опасно!

— Всё будет хорошо, мам, — заверила Бринли. Это всего лишь гроза. Что плохого может случиться? — Я просто хочу найти Серай. Она не отвечает на телефон. Нужно убедиться, что она доберётся домой целой и невредимой.

Это обязанность Бринли — присматривать за младшей сестрой. Так всегда было, с самого рождения Серай. И сейчас тоже. К тому же ярмарки проводились не так уж далеко от их дома. Большая поляна была удобным местом для сбора молодых людей. Бринли и сама часто гуляла там допоздна, когда была подростком.

Гевин протянул зонт старшей дочери.

— Береги себя. Этот ураган взялся из ниоткуда. Скорее найди сестру и возвращайтесь как можно быстрей. Я пойду проверю миссис Купер. Представляю, как ей сейчас страшно.

Словно в подтверждение его слов молния снова сверкнула. Тьма окружила их. В соседнем доме раздался крик. Миссис Купер — пожилая вдова, ей уже почти девяносто лет. Сколько Бринли её помнит, она всегда жила одна.

— Прекрасная идея, Гевин, — сказала Изольда. — Я подожду здесь на случай, если Серай вернётся.

— Позвони мне, если она придёт раньше. — Бринли чмокнула маму в щёку и обняла папу. Убрала телефон в карман и открыла дверь. — Люблю вас, скоро вернусь, — произнесла она напоследок через плечо.

Дождь лил как из ведра.

Бринли нажала на кнопку на зонтике, и водонепроницаемая ткань раскрылась над её головой. От ветра, конечно, этот аксессуар не спасал. Ураган набирал обороты. Откуда он взялся? Впрочем, сначала надо найти Серай, а потом задаваться вопросами.

Бринли бежала по улице, топая по цементной дороге. Она двигалась быстро, едва замечая мокрых насквозь людей, бегущих навстречу и бросающих недоумевающие взгляды на небо, откуда нещадно лилась вода.

Бринли свернула в сторону ярмарки.

Небо представляло собой клубящуюся, неистовую серо-чёрную массу. Не было видно ни звёзд, ни луны. Единственным источником света были вспышки молний, рассекающих летнее ночное небо с определённой периодичностью.

По мере приближения к поляне Бринли всё больше напрягалась. Она надеялась встретить Серай по пути, но сестры нигде не было видно. Где же она? Серай не глупая девочка. Она бы побежала домой при первом же намёке на грозу.

Воды становилось слишком много, неестественно много. Сначала она достигла лодыжек Бринли, затем коленей.

Гром продолжал бушевать.

Вдалеке кто-то закричал.

Бросив ставший бесполезный зонт, Бринли поднесла руки ко рту и закричала:

— Серай! Где ты?

Ветер поглотил её слова.

Она бежала к ярмарке, зовя сестру.

Уровень воды всё поднимался и поднимался. Бринли местами бежала, местами шла вброд. Вскоре вода достигла её бёдер.

Ярмарочные палатки показались впереди.

— Серай!

Тишина.

Деревья наклонялись в сторону Бринли, ветер сгибал их чуть ли не пополам. Обломки плавали в воде. Ветки размером с её руки летали по воздуху.

Она выругалась. Сердце сжалось, пока она окидывала взглядом местность. Вокруг никого не было. Даже палатки, в которых всегда кто-то находился, сейчас стояли пустыми.

В груди Бринли образовалась всепоглощающая дыра. Паника сковывала внутренности. Бринли не может вернуться без Серай. Она представляла ужас на лицах родителей, если вернётся домой одна. Она не может с ними так поступить. Серай — младшая в их семье. Добрая, милая, никогда не попадавшая в неприятности.

Бринли обязана её найти.

Когда вода дошла до пояса Бринли, девушка всё же развернулась в сторону дома. Выставила руку "козырьком" над глазами, пытаясь разглядеть что-либо. Она с трудом пробиралась через толщу воды, растирая мёрзнущие руки, и искала глазами Серай.

Буря не утихала. В Чевине царила разруха. Деревья были сломаны, окна выбиты. Люди кричали. Доски трещали. Ливень усиливался.

С колотящимся сердцем Бринли шла по тому пути, который наверняка выбрала бы Серай. Может, всё же ей повезёт. Они встретятся, вместе доберутся до дома и будут смеяться над тем, как нелепо всё получилось. Будут сидеть и смотреть на молнии из окна в гостиной, прям как в детстве. А Изольда...

Вон она!

Серай стояла спиной к ней, их разделяло всего полквартала. Вода была по пояс Бринли.

Надежда вспыхнула в груди Бринли. Активно работая руками и ногами, она спешила к сестре.

— Серай! Идём!

Но Серай не двигалась. Она просто... смотрела вдаль.

На что она там уставилась?

— Серай! — закричала Бринли. — Я сзади! Идём домой! Здесь опасно!

Вновь грянул гром с жутким грохотом, словно груда кирпичей повалилась с неба.

Казалось, Бринли целую вечность продиралась к сестре, борясь с течением. Вода была почти так же сильна, как и ветер, но Бринли не сдавалась.

Она никогда не сдаётся.

Её лёгкие горели, мышцы болели. Но она всё же схватила Серай за руку.

— Идём отсюда!

Серай подняла дрожащий палец в сторону горизонта.

— П-п-посмотри.

Бринли обернулась. Её глаза округлились, крик застрял в горле.

Волна выше любого дома в их деревне выросла над крышами. Это был предвестник смерти, неминуемой гибели, надвигающийся прямо на них.

— Бежим! — заорала Бринли, таща Серай за собой.

Противоестественный шторм преследовал их. Как бы быстро они не бежали, они не могли спастись от толщи воды, сносившей всё на своём пути.

Они так и не успели.

Вода была диким, безжалостным чудовищем. Она поглотила их всех.

Бринли открыла глаза.

Время, казалось, замедлилось, пока Бринли возвращалась в реальность. Она находилась в бальном зале, а не посреди урагана. Её сердце гулко стучало от нахлынувших воспоминаний, а не от страха перед гигантской волной.

Тени пульсировали в её венах.

Смерть царила тем летним вечером в Чевине. Вся деревня была затоплена и полностью уничтожена. Их деревянные домики не были готовы противостоять такой мощи стихии, каковой был шторм Райкера.

Буря бушевала несколько часов, уничтожив всех и всё в радиусе десяти миль от Чевина, перед тем как резко прекратиться. Но к тому времени Бринли уже стала сиротой, а Джелизетт сотворила её.

Бринли сделала глубокий вдох и обвела взглядом толпу. Она не знала, что именно она искала, но продолжала поворачиваться, пока не наткнулась на пару шоколадных глаз напротив.

Как только их взгляды встретились, сердце в её груди перестало биться. Тени закружили у ног.

Время застыло.

Они смотрели друг на друга, и множество народу между ними уже ничего не значило. И пусть она никогда прежде его не видела, пусть его лицо скрывала маска — всё это было неважно. Она точно знала, что это он. Райкер Уотерборн. Ни на секунду не разрывая зрительный контакт, она сделала первый шаг к нему.

Время пришло.

21. Встреча на века

Райкер старался держаться подальше от центра бального зала, обсуждая военные манёвры с Терианом, когда открылись двери с противоположной стороны.

— Леди и джентльмены, — объявил герольд, микрофон на лацкане которого разнёс голос по всему залу, — для меня честь представить вам девятую участницу двухсотого отбора — мисс Бринли де ла Поинт.

Взгляд Райкера тут же устремился к дверям. Благодаря своему росту, капитан мог смотреть поверх голов большинства собравшихся, а потому ничто не мешало ему увидеть свою наречённую. Как и большинство мужчин, он был одет с иголочки в чёрный смокинг и лакированные туфли. Но галстук он подобрал так, чтобы сочетаться с Бринли.

И едва она появилась в дверях, он сразу понял, что не прогадал. Багрово-красный галстук идеально подходил к её изумительному платью.

О пески, до чего же она прекрасна.

Бринли переступила порог. Воздух покинул лёгкие Райкера, пока глаза не могли оторваться от его будущей жены. Бордовая маска скрывала черты её лица, но удивительной красоты чёрные крылья, как у летучей мыши, и тени, вьющиеся у её ног, не оставляли сомнения в том, что она дитя ночи.

Его прекрасное порождение тьмы.

Райкер открыто разглядывал свою вампиршу. Плавность движений, свойственная бессмертным, была присуща и ей. Бринли была безупречна во всём. Золотистые локоны обрамляли лицо. Бордовое платье облегало фигуру.

О, какие у неё изгибы. Они превзошли его фантазии. Бринли была богиней тьмы во плоти. Декольте подчёркивало грудь, которая так и просила внимания. Округлые бёдра так и молили сжать их. А стройное рельефное бедро проглядывало через вырез юбки.

Само совершенство, чёрт подери.

Райкер напрягся, им овладело острое, первобытное, ни с чем не сравнимое желание. Ему уже не терпелось остаться с ней наедине, прижать к себе и сделать своей.

Она шла вперёд, воплощение изящества и грации. Уголки её губ были приподняты в вежливой улыбке, чёрные глаза скользили по собравшимся. Высматривая.

Да поможет ему Кайдона, он так долго ждал этого момента. Сжимая в кармане маленькую коробочку, он на секунду повернулся к Териану.

— Мне пора.

Он хлопнул друга по спине.

Если дракон-перевёртыш и ответил что-то, Райкер его не услышал. Он уже пересекал бальный зал, проталкиваясь между любопытными гостями. Его тянуло к ней. И чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал её запах.

За считанные секунды аромат роз, распускающихся лишь по ночам, затмил всё.

Что бы ни стояло у него на пути, он всё равно дойдёт до неё. Почему здесь так много народа?

Райкер уже был в центре зала, когда прекрасные обсидиановые радужки поймали его взгляд. И хотя эти глаза были едва видны в прорезях маски, ему показалось, будто Бринли смотрит прямо в его душу.

Он застыл на полпути, словно врезавшись во что-то. Пульс стучал в ушах. Дрожь пробегала по позвоночнику. Мир перестал вращаться, магия бешено носилась по венам. И что-то глубоко внутри него, отсутствие чего он прежде не замечал, внезапно встало на место.

Их разделяла целая толпа, но разве это могло стать препятствием? Для Райкера уже никто и ничто не имело значения, кроме Бринли.

Время застыло.

Они оба двинулись навстречу друг другу, будто их тянул невидимый канат. Он не сводил с неё глаз, проталкиваясь через толпу, пока между ними не осталась всего лишь пара шагов.

Наконец-то. Вместе. Без всяких барьеров. Ничто их больше разделяет. Совсем.

Её губы приоткрылись, и Райкер заметил два удлинённых клыка.

"Привет", — произнесла она одними губами.

Он ответил так же беззвучно, смутно осознавая, что происходит вокруг.

Где-то на фоне объявляли других участников отбора, они все по очереди заходили в бальный зал.

Но Райкер смотрел только на Бринли.

Канцлер Роуз вышла на сцену и заговорила в микрофон.

Бринли вскинула бровь, как бы говоря: "Ты представляешь, мы ещё должны слушать какую-то речь!"

Он ухмыльнулся.

Игнейша Роуз выразила признательность участникам текущего отбора за их "умение сохранять дух даже в самых сложных обстоятельствах". Это ещё мягко сказано, чёрт побери, но Райкеру уже было всё равно. Его вампирша стояла перед ним.

Райкер сделал ещё один шаг к Бринли, мысленно запоминая каждую деталь.

"Моя".

Скоро весь мир узнает, что эта невероятная девушка принадлежит ему и только ему одному.

Чуть ранее Райкер вызвался первым сделать предложение. Это было несложно: он не сомневался в своём решении и хотел как можно скорее увидеть Бринли. Его пальцы чуть подрагивали. Ему не терпелось сорвать эту маску с её лица.

Он мечтал увидеть её, коснуться её, поцеловать её.

Казалось, речь канцлерши тянулась часами, хотя, скорее всего, прошло лишь несколько минут.

За всё это время Райкер ни разу не отвёл взгляд. Ни когда канцлер Роуз объявила, что пришло время для первого предложения. Ни когда толпа расступилась к стенам, оставив в центре бального зала только пары. Ни когда вокруг погас свет, сфокусировав всё внимание, в том числе камер, которые наверняка запечатлевали этот судьбоносный момент, только на них.

Он был готов к этому.

Райкер сделал ещё шаг, сократив оставшееся расстояние между ним и его вампиршей. В бальном зале воцарилась тишина, сотни глаз были устремлены на них. Его это не смущало. Для него существовала только Бринли.

Никто больше, даже канцлерша, его не волновал.

Удерживая взгляд Бринли, Райкер взял её за руку. Она шумно выдохнула от этого соприкосновения. Всё было прямо как в первый раз, когда они ужинали вместе. Искры снова пробежали по его телу, и она сжала его пальцы в ответ.

Он снова поразился нежности её кожи. Длинные, тонкие пальцы Бринли идеально помещались в его ладони. Он медленно выводил круги на тыльной стороне её ладони, притягивая девушку ближе к себе.

Когда их уже разделяли считанные сантиметры, уголок его губ приподнялся.

— Ты такая красивая.

Его приглушённые слова предназначались только ей одной.

Её алые губы приоткрылись, снова позволив увидеть клыки. Бринли зарделась, на её щеках появился пыльно-розовый оттенок, лишь подчеркнувший её красоту.

Он будет рад смущать её так каждый день.

— Спасибо, Райкер, — пробормотала она. — Ты тоже ничего так.

То, как двигаются её губы, когда произносят его имя, навсегда запечатлеется в его сердце и памяти. Он хотел, чтобы она повторяла его имя снова и снова, тысячу раз. А он будет наслаждаться каждой секундой.

Он провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони.

— Готова, милая?

Она сделала глубокий вдох и наклонила голову.

— Я как будто годами ждала этого момента.

В каком-то смысле он тоже. Соглашаясь на участие в отборе, Райкер и подумать не мог, что в итоге испытает такие эмоции. Всё казалось правильным. Совершенно идеальным.

Всё его тело было в напряжении, когда Бринли чуть отстранилась. Он отпустил её руку, внимательно наблюдая за её плавными движениями, пока она тянулась к лентам, удерживающим маску.

Дыхание перехватило, взгляд был прикован к её пальцам. Бринли потянула за шёлковый хвостик ленты, и узел развязался. Маска осенним листом упала на пол.

Бринли была завораживающе прекрасна. Её необычайная красота откликалась в глубине его души. Её широко распахнутые глаза смотрели прямо в его. Острые скулы, пухлые алые губы. Она воплощала в себе всё, о чём он только мог мечтать, и в то же время ни одна его фантазия не была сравнима с нею.

Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не сжать её в объятьях здесь и сейчас.

Удерживая её взгляд, он поднял руки и нащупал ленты собственной маски. Развязал их и позволил маске упасть.

Опустил руки. Его сердце бешено колотилось, пока её взгляд скользил по её лицу. Он бы всё сейчас отдал за способность читать мысли. Он отчаянно хотел знать, что происходит сейчас в её голове.

Прошла, казалось, целая вечность, как вдруг Бринли вновь шагнула к нему. Она подняла руку, её пальцы скользнули по его щеке.

— Ты настоящий, — прошептала она так, словно не верила своим глазам. — Это происходит на самом деле.

Он прекрасно её понимал. Это всё было похоже на сон.

За прошедшие шесть недель он научился понимать её по малейшему изменению голоса и дыхания. Он мог узнать её смех из тысячи. Они делились самыми сокровенными тайнами, могли говорить обо всём и ни о чём, играть часами в шахматы. И теперь, наконец, он увидел её воочию.

Реальность превзошла любые ожидания.

Увидеть Бринли впервые было подобно тому, как прожить всю жизнь во тьме и впервые выйти на солнце. Связь между ними была глубокой, сильной, затмевающей всё остальное, а главное — правильной.

— Я настоящий. — Поймав её ладонь, он поднёс её пальцы к губам и мазнул лёгким, как пёрышко, поцелуем по её костяшкам. — И ты тоже.

Бринли резко втянула воздух, крылья распростёрлись за её спиной. В толпе зашептались, но Райкер не мог разобрать ни слова — слишком громко колотилось его сердце о рёбра.

Переплетя их пальцы, Райкер опустился на одно колено. Пол был холодным, но едва ли это могло ему помешать.

Только он открыл рот, как Бринли облизнула нижнюю губу.

Райкер потянулся свободной рукой к карману, где лежала заранее приготовленная маленькая чёрная бархатная коробочка. Он медленно извлёк её, растягивая момент.

Бальный зал погрузился в тишину. Было так тихо, что даже все ахи и вздохи стали в сто раз слышнее. Нервы напоминали крошечных бабочек, пляшущих в его животе. Бусины пота проступили на его лбу.

Райкер заранее репетировал речь, но теперь сомневался в каждом слове. Что, если она откажет? Вдруг он выставит себя на посмешище?

Лёгкие сдавило. На секунду ему даже показалось, что он может упасть в обморок. Чёрные пятна мелькали перед глазами, дышать удавалось с трудом. Прямо сейчас он не был капитаном армии или могущественным фейри воды. Он был обычным мужчиной, питающим надежду, что его возлюбленная ответит согласием на его предложение руки и сердца.

Бринли сжала его ладонь. Уголки её губ приподнялись. Она как будто пыталась ему сказать: "Всё хорошо. Я рядом, тебе не о чем переживать".

И все сомнения тут же испарились. Бабочки обрели новый дом, где-то далеко от него.

Райкер продолжал держать Бринли за руку и смотреть прямо в её чёрные глаза.

— Милая, общение с тобой на протяжении прошедших шести недель стало для меня величайшей честью. — Его голос звучал ровно и уверенно. — Входя в Зал Выбора, я рассчитывал найти себе жену. Я надеялся, что она будет умной, бесстрашной, преданной и сможет полюбить такого, как я.

Он поцеловал тыльную сторону её ладони.

— Я мечтал встретить именно такую, как ты.

Кто-то в толпе взволнованно ахнул.

Кто-то ещё шепнул:

— Ах, как романтично.

Райкер перестал обращать на них внимания и сосредоточился лишь на вампирше, стоящей перед ним.

— Бринли Элиз де ла Поинт, я люблю тебя.

Фейри воды впервые произнёс эти слова вслух, но уж точно этот раз не станет последним. Он будет говорить ей об этом каждый день, пока не угаснет.

— Ты как луна, озарившая своим бриллиантовым светом мою жизнь, — продолжил Райкер, понизив голос. — До встречи с тобой я жил во тьме и даже не осознавал этого. Ты дополняешь меня. Я просыпаюсь каждый день с мыслью о тебе. И с тобой я открыл для себя много нового.

Взгляд Бринли смягчился. Она ответила шёпотом:

— Я с тобой тоже, Райкер.

— И мне уже не терпится узнать, как сложится наше будущее вместе. — Райкер сжал её ладонь. И хотя следующие слова прозвучали тише, сила, заключённая в них, потрясла всё его существо. — Ты выйдешь за меня?

Бринли сделала резкий вдох. Её пальцы дрогнули.

Он мысленно умолял её: "Пожалуйста, скажи да".

Весь мир Райкера крутился вокруг прекрасной вампирши, стоящей перед ним. Каждый вдох, каждый удар сердца, каждая секунда длились вечно, пока он ждал её ответа.

Она приоткрыла губы и прошептала:

— Да.

Райкер выпрямился одним быстрым плавным движением.

— Да?

Его вампирша — его теперь уже невеста — засмеялась. Этот чудесный, уже так хорошо знакомый ему смех согрел его, подобно весеннему солнцу.

— Конечно, я выйду за тебя. — Её улыбка могла озарить даже самую тёмную комнату. — Я ждала этого с нашей первой встречи.

Райкер испытал ни с чем не сравнимый восторг. Он широко улыбнулся, подхватил Бринли и закружил её. Её бордовое платье взметнулось. Она захихикала.

— Она сказала "да"! — выкрикнул он. Ему хотелось, чтобы все это услышали.

Бальный зал наполнили аплодисменты и громкие поздравления. Райкер поставил Бринли обратно на пол. Вспомнив про коробочку, он открыл её. Маленькие ониксы обрамляли бриллиант, кольцо сверкало на свету.

Бринли ахнула. Она потянулась к кольцу, но тут же отдёрнула руку.

— Райкер, это... это слишком.

Она ошибается. Для неё ничего не может быть "слишком". Она создана для него, и скоро она познает на себе всю его любовь. Райкер всегда заботился о своих близких.

Он качнул головой.

— Нет, оно как раз идеально. Как и ты.

Бринли открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Райкеру было лестно, что он смог лишить её дара речи. Он выбирал это кольцо, думая о ней. Выпустив её левую руку, он спросил:

— Позволишь?

Она медленно кивнула.

— Да, конечно.

Бережно надев кольцо на нужный палец, Райкер залюбовался результатом.

— Ну как, нравится?

Она взглянула на него сияющими от счастья глазами. И он почувствовал себя самым лучшим мужчиной на свете.

— Оно великолепно.

Глядя на неё, Райкер позабыл, что вокруг них множество любопытных глаз. Она смотрела на него так, будто вокруг него вращается весь мир и только он имеет для неё значение.

Он чувствовал то же самое.

Переплетя их пальцы, он притянул Бринли ближе к себе и склонил голову. Его рука обняла её за талию, устроившись между крыльев.

Бринли затаила дыхание, когда его губы коснулись раковины её ушка.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Она вздрогнула в его объятьях, и он, не удержавшись, поцеловал её в щёку. По её коже побежали мурашки, что его несказанно обрадовало. Он хотел поцеловать её ещё, но решил подождать, пока они не останутся одни.

И как бы он ни хотел прокричать на весь мир о начале их отношений, всё же первый поцелуй и всё, что последует за ним, должно остаться только между ними.

Скорей бы.

22. Единственная альтернатива — смерть

Эмоции переполняли Бринли и грозили вылиться. Всё шло хорошо, пока их с Райкером взгляды не встретились. Потому что в эту секунду её затянуло в вихрь чувств. Как бы ни старалась Бринли подавить их в себе, они всё равно вылезали на поверхность.

После того, как Райкер сделал ей предложение, ещё семь пар обручились. Это рекордное количество для отбора, поэтому в зале царила атмосфера счастья. Канцлер Роуз вышла на сцену и несколько минут лила воду о том, как она довольна исходом двухсотого отбора. По её словам, это хороший знак, сулящий процветание и прочие блага Республике Равновесия.

Бринли же не была в этом так уверена. Она обратила внимание на охранников, выстроившихся стеной позади канцлера. Их присутствие служило напоминанием обо всех волнениях, творящихся снаружи. Хотя, похоже, так было только для неё. Возможно, Бринли ошибается, и худшее уже позади.

Струнный оркестр перехватил инициативу, не дав Бринли слишком глубоко погрузиться в свои мысли. Заиграла лиричная музыка, удивительно прекрасная.

Райкер развернулся к Бринли. Ослепительная улыбка озаряла лицо фейри воды.

Совесть вонзила когти в сердце Бринли.

Райкер был счастлив, а она чувствовала себя ужасно за то, что так использует его. Он ведь даже не догадывается о её истинных намерениях. С чего бы? В его картине мира она выходит за него замуж по любви, или хотя бы испытывая симпатию, которая может перерасти в любовь.

Тогда как на самом деле она лишь играет в любовь.

— Потанцуем?

Райкер поклонился на старинный манер и протянул ей руку. Прядь волос — каштановая, лишь немногим темнее его шоколадных глаз, — упала на его лицо, но он даже не попытался её убрать.

Бринли смотрела на его приглашающе протянутую ладонь. Ей не стоило танцевать с этим красивым фейри. Это плохая идея. От одного только предложения в ней вспыхнуло очередное назойливое чувство, которое она отказывалась признавать, а потому тоже заглушила в себе.

Но было бы грубо просто проигнорировать Райкера... верно?

Все остальные парочки уже танцевали вокруг них. Накачанный дракон-перевёртыш Териан кружил Хейли. Её крылышки трепетали, и она засмеялась, когда он поднял её в воздух. Они очень хорошо смотрелись вместе: крупный дракон и миниатюрная эльфийка.

Менее счастливой выглядела парочка рядом с ними. Предпоследним предложение сделал фейри Эдвард Валентине. Бринли не знала, какой стихией он обладает, но судя по тому, что фейри огня приняла его руку и сердце, он должен быть очень сильным. Бринли нужно быть осторожной рядом с ними. Тот, кто решил связаться с Валентиной, должен быть либо святым, либо таким же чудовищем, как она.

Райкер же терпеливо продолжал ждать, когда Бринли согласится потанцевать.

Несколько долгих секунд она смотрела на его ладонь, пока внутри неё шла борьба. Она уже была готова отказаться, но вдруг почувствовала на себе тяжёлый взгляд. Вскинув голову, она увидела знакомые чёрные глаза.

Бринли сглотнула при виде своего творца.

Платье Джелизетт было в том же стиле, что и у её подопечной, только тёмно-синим, почти чёрным. Маска скрывала половину её лица, но Бринли всё равно мгновенно её узнала.

Рядом с Джелизетт стоял Занри в изысканном чёрном костюме. На нём была тигровая маска, и небольшие прорези не скрывали острого взгляда. Его рыжие волосы были распущены, придавая ему ещё более дикий, необузданный вид на фоне других, прилизанных мужчин.

Чёрные глаза Джелизетт сощурились, поймав взгляд Бринли. Послание в них было очевидным: "Не вздумай всё испортить".

Бринли и не собиралась. Позвонить Занри, чтобы получить напоминание о том, зачем она это делает, — это одно, но встретиться с творцом лично — совсем другое. Если Бринли признается ей в том, что не может справиться со своими эмоциями, Джелизетт без колебаний накажет её. Она уже дала это понять несколько месяцев назад.

— Только не забудь, Бринли: единственная альтернатива победе — смерть.

Взгляд Джелизетт пронизывал Бринли, сидящую напротив, по другую сторону шахматной доски. На ней тоже был тёплый свитер. За окном плавно падал снег.

Склонив голову, Бринли взяла чёрную королеву, покрутила в руках и поставила на новое место.

— Разумеется.

Её творец улыбнулась, но в этом жесте не было ни капли тепла. Напротив, при виде острых клыков Джелизетт по спине Бринли побежали мурашки. Будь Бринли обычной смертной, она бы уже кричала от страха. Эта женщина не станет думать дважды, прежде чем наказать; она убивает, не моргнув и глазом.

— Прекрасно.

Джелизетт взяла коня и "съела" ладью Бринли.

Чёрт. Как Бринли это упустила?

Она разглядывала доску, пытаясь придумать, как избежать неизбежного "шаха". А Джелизетт тем временем добавила:

— Помни: ты всегда должна думать на несколько шагов вперёд.

— Я тебя не подведу.

Эти слова эхом звучали в голове Бринли, пока она не разорвала зрительный контакт с Джелизетт. Она очень надеялась, что её творец не почувствовала всех этих душевных метаний, захвативших Бринли. Девушка склонила голову, выдавила из себя улыбку и расправила крылья.

— С радостью, Рай.

Главное, отстранить своё сердце от этого дела.

Райкер улыбнулся и взял руку Бринли. Она старалась не думать о том, как приятны прикосновения, но искры и мурашки вас равно пробежали по её руке. Райкер повёл её к кругу танцующих.

Первая композиция была не самой плохой. Оркестр играл медленный вальс, и Бринли почти даже удалось скрыть обе свои левые ноги и ненужные эмоции.

Но этим всё не ограничилось.

Мелодии сменяли друг друга. Бринли надеялась, что после первого танца всё закончится, но нет. Они с Райкером всё танцевали и танцевали.

К чёрту всё, с Райкером это занятие оказалось куда приятнее, чем Бринли готова была признать. Он двигался легко и грациозно, и его сшитый на заказ костюм ничуть не сковывал движений.

С каждой сменой мелодии, с каждым танцем, с каждым мгновением в объятьях Райкера решимость Бринли таяла.

И она ведь не виновата. Ну откровенно. Чисто внешне капитан Райкер Уотерборн был высоким, хорошо сложенным фейри, с ярко выраженной линией челюсти, заострёнными ушами и огнём в глазах, вспыхивающим каждый раз вас ярче при виде Бринли.

— Ты мне доверяешь? — шепнул Райкер ей на ухо, опустив ладонь на её поясницу, пока они танцевали уже пятый танец подряд.

У неё было множество причин не доверять ему, но всё же, посмотрев в его глаза, она кивнула.

— Да.

Её глаза удивлённо распахнулись от собственного признания. И как это понимать? Она не может ему доверять. Ведь она знает, что он совершил.

И всё же...

Она не стала идти на попятный.

Райкер крепче сжал ладонь Бринли. Его глаза сияли. Он закружил её и, прокрутив, прижал к себе. Бринли, не удержавшись, хихикнула, как влюблённая школьница. Райкер вызывал в ней эмоции, которым она не могла дать определения.

Должно быть, всё дело в его физической привлекательности. Это единственное разумное объяснение её реакции.

В конце концов не одна Бринли находила его притягательным. Пока они кружили по залу, она заметила несколько жарких взглядов от женщин и даже от пары мужчин в сторону Райкера.

Бринли хотелось рявкнуть на них, чтобы отвернулись. Этот мужчина с его очерченным подбородком и манящими губами принадлежит ей одной.

По крайней мере, пока.

Ревность — это плохое чувство? Стоит гасить её, как другие эмоции? Бринли не знала, насколько опасно её испытывать. Ревность явно не так ужасна, как те чувства, которые переполнили Бринли, когда Райкер сделал ей предложение.

Тем чувствам она даже не давала определения. Если у них нет названия, значит, их не существует.

Проблема только в том, что ощущения были более чем реальны.

Райкер ни на мгновение не сводил глаз с Бринли. Его ладонь, казалось, приросла к её спине. Даже пока он вёл её в танце по залу, она чувствовала, что он смотрит на неё так, как никто другой. Как будто видит насквозь все её маски и заглядывает прямо в душу.

Это было так волнующе; она уже почти забыла, что всё это притворство. С ним она чувствовала себя так, будто...

Нет.

Она не признается в этом чувстве. Чем бы оно ни было, она продолжит его отрицать, пока жизнь не покинет эти шоколадные глаза.

Прошло ещё два танца, и Бринли... получала искреннее удовольствие. Каждый аккорд, каждая нота оставляли неизгладимое впечатление.

Слава Исване, в какой-то момент, когда они приблизились к самому краю круга танцующих, кто-то поймал её руку.

— Позвольте прервать вас ненадолго? — улыбнулся Занри. Глаза в прорезях маски лукаво блеснули.

Райкер повернулся к перевёртышу, его лицо посуровело.

— А вы кто?

Его голос прозвучал так хрипло, что низ живота Бринли неприлично стянуло. Она свела бёдра вместе и тоже развернулась к перевёртышу в маске.

— Это Занри. Я... с ним работаю.

Если под "работой" понимать то, что Занри находит преступников, которых Бринли убивает.

— Ааа. — Напряжение покинуло плечи Райкера. — Ты хочешь потанцевать с ним?

Бринли хотела только одного: чтобы вечер поскорее закончился. Но поскольку это невозможно, то танец с Занри тоже сойдёт. С ним она по крайней мере сможет взять эмоции под контроль.

— Да, — ответила Бринли.

Райкер неохотно выпустил её ладонь, после чего наклонился и поцеловал её в щёку.

— Я буду рядом, — шепнул он. И уже твёрже предупредил Занри: — Только один танец.

Перевёртыш кивнул и молча повёл Бринли обратно к танцующим. Он держал её близко, но не слишком. И только начав покачиваться в танце, заговорил:

— Слышал, тебя можно поздравить.

Бринли улыбнулась.

— Да, можно.

Занри прокрутил её. Это было мило, но не шло ни в какое сравнение с тем, как хорошо танцевал Райкер.

— И как ты? — спросил Занри, вновь притянув её к себе.

Это очень глубокий вопрос. У неё было много ответов: в замешательстве, встревожена, взволнована, разрывается на части, вывернута наизнанку. В итоге она решила уточнить:

— Ты про правило номер десять? — спросила она, понизив голос, чтобы слышал только Занри.

Он кивнул.

— Да.

— Я... в порядке.

Ложь. Её чаша эмоций была уже почти переполнена. Но как ещё она могла ответить?

Райкер уже дважды озвучил ей свои чувства. И оба раза она промолчала в ответ. Просто скрывать свои истинные намерения — это одно, но заявлять о фальшивой любви — совсем другое. Для неё это чересчур.

Бринли никогда никому не говорила этих слов. И сейчас не станет.

— Ты должна быть сильной, Би.

Тихий голос Занри звучал твёрдо и уверенно, помогая вернуть опору под ногами, как будто перевёртыш знал о том, как её разрывает изнутри.

— Буду.

Бринли кивнула, пытаясь сама себя в этом убедить.

Каким-то образом её голос даже не дрогнул, несмотря на бурю, разворачивающуюся в груди.

Перевёртыш сжал её ладони.

— Ты должна.

Бринли снова поразилась напряжённости в голосе Занри. Возможно, она просто давно с ним не общалась, но сейчас он казался ей очень... настойчивым. И это показалось ей странным. Почему он так заинтересован в этом деле?

Но тут музыка закончилась. Занри отступил, и Райкер занял его место.

Рука фейри снова легла на её поясницу и притянула Бринли ближе. Он внимательно всматривался в её глаза.

— Ты в порядке?

Нет. Она настолько не в порядке, что даже уже и не помнит, как ощущается это долбанное "в порядке".

Но она не могла сказать этого вслух и потому ответила:

— Да.

Он удерживал её взгляд, большим пальцем выводя круги на её обнажённой спине. На протяжении всего вечера он пользовался любой возможностью прикоснуться к ней. Это очень отвлекало и затрудняло мыслительный процесс.

— Ты можешь сказать мне правду, Бринли, — мягко произнёс он. Тихо, но так, чтобы она расслышала.

Меньше всего на свете она хотела сказать ему правду.

Если Райкер узнает, кто она и зачем она здесь, все приложенные усилия и достигнутые успехи будут перечёркнуты. Он либо бросит её в тюрьму, либо закончит начатое шесть лет назад. Она мысленно представила, как бы он разозлился и в то же время расстроился из-за правды.

Но просто отмолчаться не получалось, поэтому она осмотрелась вокруг. Некоторые продолжали засматриваться на её фейри. Жадно следили за ним взглядом, некоторые с откровенной похотью. Что ж, это неплохой предлог.

— Они пялятся на тебя.

Едва Райкер услышал её недовольный тон, его карие глаза заблестели, а губы изогнулись в дьявольской ухмылке, и от этого...

Чёрт, ну конечно. У этого невероятно притягательного фейри, которого она должна убить, ещё и ямочки на щеках появились.

Что уж там, почему бы и нет.

Ямочки были на обеих щеках, только усиливая его привлекательность. Это просто нечестно, что боги одарили одного мужчину такой внешностью. Почему они не дали ему бородавку на лице или хотя бы кривой нос? Что-нибудь, что сделало бы его хотя бы чуточку менее... идеальным.

И да, чёрт возьми, он божественно красив. Бринли всячески старалась игнорировать этот факт, но теперь это уже просто невозможно.

— Милая, ты что, ревнуешь? — Райкер понизил свой глубокий, дымчатый голос и закружил её так, как сама бы она никогда не смогла.

Её щёки вспыхнули.

— Нет, не ревную.

Райкер закружил её в воздухе, и багровая ткань изящно взлетела. Он поставил её обратно на ноги и окинул потемневшим взглядом.

— Ты такая милая, когда врёшь, моя маленькая вампирша.

Он прижал её к себе так, что она почувствовала его сердцебиение.

Бринли потеряла дар речи. Да, она врала ему... но о другом. Вся её личность была лишь маской. По крайней мере, в этом она пыталась убедить саму себя. Проблема в том, что чем дольше она находилась так близко к Райкеру, тем сложнее ей было вспомнить, в чём именно заключается её ложь.

Слава Исване, Райкер не ждал от неё ответа. Он лишь тихо хмыкнул и продолжил вести её под музыку.

Ещё несколько композиций спустя Бринли поймала себя на том, что у неё пересохло в горле. Она замедлилась, её рука выскользнула из пальцев Райкера и рассеянно потёрла шею.

Взгляд Райкера проследил её движение и тут же потемнел.

— Хочешь пить?

Разве? Её переполняло множество желаний, по большей части запретных. Жажда — это, пожалуй, единственное из них, которое можно утолить прямо сейчас.

Бринли кивнула, и Райкер повёл её к бару.

При их приближении эльф смерти с алыми шрамами на правой руке и маской на лице опустил бокал, который вытирал полотенцем.

— Добрый вечер, примите мои поздравления с помолвкой.

— Спасибо, — с улыбкой ответила Бринли бармену.

Райкер, не выпуская руки Бринли, заказал бокал кровавого вина для неё и пиво для себя. Бринли обычно возмущалась, когда мужчины делали заказ за неё. Это унизительно, потому что она сама может озвучивать свои желания. Но было что-то приятное в том, как Райкер ловко взял на себя главенствующую роль. К своей досаде, Бринли вынуждена была признать, что ей это нравится.

Бармен быстро принёс напитки. Райкер поблагодарил его, взял бокалы и мотнул головой в сторону небольшой тёмной ниши в глубине зала.

— Ты не против? — спросил он с хрипотцой в голосе.

Дрожь пробежала по позвоночнику Бринли, дыхание перехватило в горле. Ей не стоит уединяться с Райкером. Последствия будут очень нехорошими. Она понимала это, но всё же не стала отказываться. Пока что.

Приличная девушка — правильная, следующая предписаниям — осталась бы в толпе. Бринли нельзя оставаться наедине с Райкером, ведь чувства могут взять верх над разумом.

Правила номер шесть и восемь вспыхнули в голове Бринли, напомнив ей, почему это плохая идея. Но сегодня ей не хотелось следовать правилам. Ей хотелось пойти с Райкером. К тому же они не останутся совсем-совсем одни. Они всё ещё будут в зале с остальными. Чуть в стороне, но не в другом помещении.

Что плохого может случиться, если она разочек не последует правилам? Да ничего, наверное.

— Я только за, — выдохнула она, не успев прикусить язык.

И чёртовы ямочки снова заиграли на щеках Райкера. Подав ей бокал вина, он переплёл их пальцы и повёл её через толпу. Пару провожали любопытные взгляды, но никто не стал останавливать.

Ниша была тёмной, спрятанной за большими колонками, и в ней было довольно тихо. Напряжение отпустило Бринли, и она выдохнула. Милое местечко. Возможно, это не такая уж плохая идея.

Пару секунд она была расслаблена.

А затем подняла глаза.

Райкер стоял прямо перед ней. Всего в шаге от неё. Настоящий фейри с тёмным, голодным взглядом, скользящим по ней.

Бринли едва ли могла о чём-то думать. Дышать и то стало почти невозможно, а уж сказать хоть слово было за гранью фантастики.

Он так близко. Слишком близко.

Чёрт, это всё-таки была плохая идея. Возможно, худшая в жизни Бринли. И это говорило о многом, ведь однажды она уломала Занри сыграть в игру с фейским вином и трэшовым реалити-шоу, в котором русалки и моряки пытались строить отношения; на следующее утро у них было такое похмелье, что они оба поклялись больше никогда не пить.

Так вот, то было не так плохо, как это.

Райкер подошёл ближе. Его костяшки скользнули по её щеке, и она едва не растеклась лужицей перед ним.

Бринли пыталась вспомнить правила, найти в них опору, но не получалось. В голове было пусто — ничего, кроме осознания, что фейри стоит прямо перед ней.

Она закрыла глаза, отчего запах Райкера стал только сильнее, затмив всё остальное. Её клыки ныли. Она хотела приблизиться. Хотела убежать. "Исвана, помоги, я не знаю, что мне делать".

Бринли застыла.

Палец коснулся её подбородка, поднимая лицо выше. Райкер тихо произнёс:

— Посмотри на меня, Бринли.

Его командный голос был музыкой для её ушей. Бринли не готова была ответить на вопрос, почему так. И никогда не будет готова. Она снова поймала эти чувства и затолкала их как можно глубже, как можно дальше.

И только когда она была уверена, что не взорвётся от переполняющих эмоций, она рискнула открыть глаза.

— Да?

— Ты приревновала меня. — Он не спрашивал, а утверждал. — Мне это нравится.

У неё перехватило дыхание. Чёрт, ей нельзя наслаждаться звуком его бархатного голоса. Не успела она ответить, как Райкер наклонился и накрыл её губы своими. Это нельзя было назвать поцелуем, потому что они едва соприкоснулись. Но всё же Бринли пробрало до глубины души.

Её сердце затрепетало. Какие странные ощущения. Чувства разрастались. Она снова перехватила их и затолкала обратно. Что бы это ни было, она не позволит этому влиять на неё.

— Мне не нравится, когда на нас смотрят, — честно призналась она, хотя не совсем понимала, зачем вообще говорит Райкеру об этом. — Мне никогда не нравилось быть в центре внимания. В детстве я всегда старалась держаться в тени. Не поднимала руку в школе, не говорила, пока не спрашивали. Так было проще затеряться, стать тенью.

Серай была достаточно громкой за них обеих. Она была яркой, полной жизни. Бринли с восторгом наблюдала, как её сестра расцветает подобно весеннему цветку. А теперь, по насмешке судьбы, из них двоих в живых осталась одна Бринли и теперь всё время под камерами.

— Пусть смотрят. Мне нужна только ты и никто другой. — Голос Райкера стал глубже. — Всё моё внимание направлено именно туда, куда бы мне и хотелось.

Он склонил голову, не сводя с неё глаз. Сердце Бринли колотилось в груди. Она смотрела на его губы. И её внутренности сжимались от чего-то, что она сама для себя определила как страх.

Какая же она лгунья.

Он сейчас её поцелует? Прям по-настоящему? И она позволит ему? Ответит на поцелуй? Она понятия не имела.

Бринли смотрела, как рот Райкера накрывает её собственный, и это было самым завораживающим зрелищем в её жизни. Часть её хотела умчаться обратно в толпу, но другая удерживала ноги на месте в предвкушении, когда же их губы соединятся.

Воздух между ними сгустился от желания.

В последний момент Райкер повернул голову и коснулся губами уголка её рта. Она судорожно выдохнула, чуть ли не застонав, когда его рот спустился к её шее. Вопреки голосу разума (который, честно говоря, уже был едва слышен), она закрыла глаза.

Тысячи проклятий пронеслись в её голове, но ни одно из них не сорвалось с её губ. "Нет" — просто слово, всего из трёх букв. Она должна его произнести. Должна остановить Райкера. Это всё неправильно во всех отношениях.

Бринли понимала это, но ничто не помешало ей податься навстречу Райкеру. Она наклонила голову, подставляя ему шею.

Его большая, тёплая ладонь легла на её бедро, чтобы притянуть ближе. Его острые клыки царапнули её кожу, не кусая, но всё же вызывая такую волну удовольствия, что пространство между её бёдрами всё намокло. Её сердце билось как сумасшедшее, пока Райкер прокладывал дорожку вниз по её шее.

Контроль ускользал из пальцев Бринли. На краю разума маячила мысль, что ей нужно сохранить хоть какую-то власть в их отношениях.

Вспомнить, о чём они говорили, пока его рот ласкал её шею, было непросто, но Бринли всё же пробормотала:

— А если я не хочу, чтобы они смотрели?

Это правда. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел её с Райкером. Только не теперь. Мир и так видел слишком много. Она хотела остаться с ним наедине, чтобы он зацеловал её всю. Чтобы все барьеры между ними пали, и Райкер взял её так, как хочет.

Так, стоп.

Что?

Нет.

Это неправильно. Это всё неправильно.

Она хотела...

Пальцы Райкера сжали её бедро, а зубы прикусили её кожу. О боги. Как такое простое действие может вызывать столько удовольствия? Приятная дрожь охватила тело Бринли, начиная с пальчиков ног и поднимаясь по ногам выше. Бринли запрокинула голову и застонала. Бокал вина покачивался в её руке. Она позабыла обо всём. Этот фейри может сделать с ней всё, что захочет.

— Тогда я избавлюсь от них, — рыкнул он. — Я всё для тебя сделаю.

Тьма пронизывала его слова; эта неприкрытая угроза в адрес всех, кто может встать между ним и Бринли, очень возбуждала вампиршу. Прежде ей никогда не нравились собственнические замашки, особенно от фейри, но, похоже, вкусы меняются.

Бринли уже не против того, чтобы в её жизни был кто-то, готовый сражаться за неё. Она так долго была совсем одна.

Вот только...

Нет.

Какого хрена она творит? Это всё ужасно неправильно. Ей нельзя к этому привыкать. Нельзя позволять капитану разговаривать с ней в такой манере. Она не просто не следует правилам, а прямо их нарушает.

Боги, о чём она только думала? Это же просто игра. Она не должна была позволять ему прикасаться к ней так. Ей нельзя испытывать все эти эмоции. Это слишком опасно.

Кровь Бринли заледенела, пальцы свело.

Бокал выскользнул из пальцев, как в замедленной съёмке. Вино вылилось аркой, образовав лужу на полу, за секунду до того, как стекло разбилось на множество осколков.

Виски пульсировали. В ушах стоял звон. Ей нужно было срочно уйти оттуда. Тени бурлили в венах. Голова закружилась. Она напрочь забыла, что такое контроль.

Нет, ей нельзя проигрывать. Только не в этой игре.

Райкер звал её по имени, но она с трудом его слышала. Она часто моргала, пытаясь прояснить сознание.

Он схватил её за предплечья, крепко, но нежно.

— Что с тобой?

Ошибка, ошибка, ошибка.

Она должна бежать, но паника...

Невидимый кулак всё сильнее сжимал её лёгкие. Воздух. Она пыталась втянуть его, но получалось плохо. Она прохрипела:

— Я...

Магия замерцала, свет над головой погас.

Раздался крик.

Мужской голос скомандовал:

— В укрытие!

Кто-то другой выкрикнул:

— Схватить канцлера!

— За свободу! — заорала женщина.

Бринли свела брови. Волоски на её шее встали дыбом. Её тени пульсировали, предупреждая об опасности.

— Что...

Остаток фразы она так и не договорила. Пол содрогнулся, как будто сами боги встряхнули это здание. Взрыв.

Что-то пронзило шею Бринли. Боль прострелила тело, затягивая в свои мучительные объятья.

Кто-то взревел. Чьи-то руки обхватили её.

Холодно. Как же холодно, чёрт побери.

Она застонала.

Кто-то кричал её имя.

Всё погрузилось во тьму.

23. Меры профилактики и полный контроль

— Присядь, сынок. Если не успокоишься, то проделаешь дыру в полу.

Терция Уотерборн, делегат фейри, хмурила точёные брови орехового цвета, сидя за столом в обеденном зале.

Удивительно, какой спокойной и безупречной выглядела мать Райкера после того ада, который им пришлось пережить за прошедшие двадцать четыре часа. Её волосы были собраны в идеальный пучок, открывая лицо.

Райкер же выглядел не так хорошо. Он в двадцатый раз за последний час запустил пальцы в волосы и застонал. Прошлым вечером, пока он целовал Бринли (бесконечно приятное занятие, к которому он намеревался вернуться как можно скорее), внезапно разверзся хаос.

— Я не могу, мам, — прорычал Райкер. Как у неё получается просто сидеть здесь и пить кофе, как будто Зал Выбора не был залит кровью прямо у них на глазах?

— Отчего же?

Снова этот недовольный тон, от которого Райкеру хотелось на стенку лезть. Он любит свою мать, но порой она слишком оторвана от реальности.

Будь Терция Уотерборн человеком, ей бы не дали больше тридцати, но на самом деле ей было уже почти три столетия. Фейри старели медленно, и из всех рас, населяющих континент, они жили дольше всего... если только их не сваливала неподвига. Мать Райкера вполне могла прожить ещё тысячу лет, а то и больше.

Райкер указал на закрытую дверь дрожащим от едва сдерживаемых эмоций пальцем.

— Я должен быть сейчас там.

Терция покачала головой и перевела взгляд на планшет перед собой.

— Пусть военные разбираются с мятежниками, — равнодушно ответила она, водя пальцем по экрану. — Наше место здесь.

Вчера после взрыва бомбы канцлер приказала солдатам проводить всех участников отбора, присутствующих делегатов и их семьи в "Лилию" и окружить охраной. "Лилия" — это самый дорогой отель во всём Центральном округе; разумеется, здесь уже созданы все условия для обеспечения безопасности постояльцев. Канцлер Роуз сделала несколько звонков, чтобы гарантировать, что номеров на всех хватит. Как только их перевели сюда, у каждого входа в отель и у каждого номера поставили солдат.

Райкер на дух не переносил такие места. Всё от пола до потолка было позолочено, прямо-таки кричало о дороговизне и при этом совершенно лишено уюта. Он бы предпочёл сейчас обнимать Бринли на кушетке в лесном домике.

Но сейчас это было невозможно. Его заперли в номере отеля, отдельно от его вампирши. Чёрт, как же бесит вся эта ситуация! 

Он сжал кулаки.

— Я, чёрт побери, тоже военный! — рявкнул он. — Это моя работа!

К которой его не подпустили, заточив в позолоченной клетке, как преступника.

— Райкер!

Карие глаза Терции, такие же, как у самого Райкера, широко распахнулись. Она упёрла ладонь в стол, и волна магии пронеслась через комнату. Напоминание. Предупреждение. Осторожно.

Райкер знал, на что способна его мать. Видел своими глазами. Неслучайно все её дети так одарены.

Он слегка склонил голову, как бы говоря: понял, принял.

Но Терции этого, видимо, было мало, потому что она добавила:

— Я понимаю, на тебя сейчас навалилось много всего, но это не повод разговаривать со мной такими словами.

Ноздри Райкера раздувались из-за того, как тяжело он дышал через нос. К чёрту всё. Его мать права, но ему ничего больше не остаётся. Воспитанные фейри никогда не забывают про манеры, но он себя к ним сейчас не относил. Как всё могло обернуться таким кошмаром?

Бал-маскарад проходил идеально до того самого момента, как Бринли выронила бокал. Её затрясло, но не успел он понять, что не так, как случился взрыв.

— Я не должен сейчас находиться здесь, мама. — Райкер старался говорить ровно, хотя изнутри его распирало желание взреветь диким зверем. — Я должен быть с ней.

Канцлер решила, что участников нужно разделить, пока угроза не будет устранена.

Разлука сводила Райкера с ума.

— Ты о вампирше? — Терция отпила кофе. — С ней всё будет в порядке. Помощь подоспела вовремя.

Он вздрогнул, глаза застлала пелена, самоконтроль дал трещину. Магия загудела, желая помочь. Но ничто не могло ему помочь. Не сейчас. Не после вчерашнего.

— Едва подоспела! — выкрикнул Райкер. — Я был весь покрыт её кровью с головы до пят!

Прошлой ночью, когда он всё-таки добрался до душа, вся вода окрасилась в алый. Во время взрыва серебряный осколок рассёк шею Бринли. Будь она человеком, уже была бы мертва. Она потеряла невообразимое количество крови.

В одну секунду она смотрела на него. А в следующую из её шеи фонтаном брызнула багровая струя.

Райкеру до конца жизни будет сниться в кошмарах, как её и без того всегда белое лицо стало мертвенно-бледным. Её кровь хлынула с такой скоростью, что у него не было времени даже осознать, что происходит. У вампиров иммунитет почти ко всему, но серебро — одно из немногих слабых мест. Серебро может убить их.

Слава Обсидиановым Пескам, на балу была Джелизетт де ла Поинт. Она мгновенно оказалась рядом, укусила своё запястье и напоила свою подопечную кровью. Только благодаря её быстрой реакции и решительным действиям Бринли всё ещё была жива и сейчас лежала в одном из номеров отеля, где ей организовали переливание крови.

— Понимаю, ты волнуешься, сын мой, — деловым голосом произнесла Терция. — Но твоей вампирше сейчас оказывают лучшую медицинскую помощь, какую только можно получить в Республике. С ней всё будет в порядке. Успокойся.

Но Райкер не мог просто успокоиться. Сидеть и бездействовать — не для него. Он должен быть там, снаружи, отлавливать ублюдков, заложивших чёртову бомбу. Если бы они только знали, в каком он сейчас состоянии, тут же бы упали на колени и молили бы всех богов, чтобы капитан Уотерборн никогда их не нашёл. Потому что иначе он оторвёт им все конечности за то, что они сделали.

Бринли была не единственной пострадавшей от взрыва. Бесчисленное количество раненных, несколько погибших, включая Луку — одного из участников отбора. Оборотень был хорошим парнем и не заслуживал умереть в столь юном возрасте.

— Мне нужно увидеть Бринли.

Райкер уже пытался покинуть номер, но охранник остановил его на пороге.

Он вцепился в свои волосы. Чувство беспомощности пожирало его изнутри.

Райкер знал, как важны правила, понимал, что их устанавливают не просто так, но прямо сейчас ему было плевать на них. Его волновала только Бринли. И ничего больше. Как только он увидит её своими глазами и убедится, что она идёт на поправку, ему полегчает.

Будь проклято всё. Зарычав, он потёр шею. Каковы шансы, что ему удастся выбраться из своего номера и найти тот, где держат её? У его двери стояли незнакомые охранники, что, скорее всего, было решением канцлера. Так что уговаривать их бесполезно.

Но что, если...

План начал формироваться в его голове, пока он обдумывал, как бы связаться с Этласом или Никейлом. Возможно, они сейчас на работе, но если нет, то наверняка согласятся помочь. 

Вот только Этлас сейчас наверняка присматривает за Марлоу. Как бы Райкер ни обожал Марлоу, его собака ничем не поможет в этой операции. Поэтому логичнее обратиться к Никейлу. Райкер кивнул сам себе, ему стало заметно легче теперь, когда появилось некое подобие плана.

Он резко развернулся, намереваясь уйти в свою комнату и позвонить фейри воздуха.

— Надеюсь, ты не планируешь никаких глупостей, сын мой. — Терция ни на секунду не отрывала взгляд от планшета, на котором набирала сообщение. — Помни...

— Все мои действия сказываются на твоей репутации, — закончил он, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза. Но всё же остановился. — Да, помню.

Он слышал эти слова уже тысячу раз.

Такова участь сына делегата. Мать постоянно на виду, и даже за последние шесть лет его отшельничества было несколько раз, когда он снова оказывался в центре внимания.

— Ты уверен? — На этот раз Терция всё же подняла глаза. Её пронзительный взгляд проникал прямо в душу. — Нужно ли тебе напоминать...

Слава всем богам, с противоположной стороны номера в этот момент резко распахнулась дверь. Это спасло Райкера от маминых нравоучений.

Тоненькая фейри с русыми волосами, собранными в высокий хвост, пробежала через всю комнату. Бриллианты блестели в её изящных заострённых ушках, а на нижней губе сверкало чёрное кольцо. Кислотно-розовый топ не скрывал проколотый пупок, да и рваные джинсовые шорты были довольно короткими. Очень резкий контраст с благородным обликом Терции.

— Райкер! Я так рада, что ты жив. — Ривер врезалась в него, и он обнял её. — Жаль, я не успела увидеть тебя до того, как это всё случилось. Это было так ужасно.

— Если бы ты не опоздала, то увидела бы брата ещё до того, как он сделал предложение, — отметила Терция ледяным тоном, не вставая из-за стола.

Райкер и Ривер одновременно вздохнули.

Неспособность Ривер приходить куда-либо вовремя всегда была камнем преткновения. Не то чтобы она специально опаздывала. Просто у неё никак не получается прийти, когда надо. Райкер полагал, что со временем она научится, но годы идут, а Ривер по-прежнему везде опаздывает.

— Прости, мам. — Ривер потёрла виски. — Я немного застряла с домашкой и потеряла счёт времени. Но я всё же приехала на бал! Это ведь главное, да?

Лицо Терции ясно дало понять, что она так не считает.

У Райкера не было никакого желания занимать чью-либо сторону в споре между матерью и сестрой, поэтому он положил руки на плечи Ривер и отвёл её в сторону.

— Как дела в колледже, сестрёнка?

Ривер была на четвёртом курсе колледжа при Университете Равновесия — одного из пяти старейших вузов континента, основанного Верховными Госпожами Жизни и Смерти вскоре после Войны за Равновесие. Это самое престижное учебное заведение по эту сторону Обсидианового побережья.

— Отлично. — Ривер напряжённо улыбнулась. — Я лучшая по всем предметам.

— Твоя сестра выпустится с лучшими баллами в своей группе, как и полагается, — добавила мама. — Уотерборн, который не достигает успеха, это не Уотерборн.

Они слышали эту фразу с самого рождения. Уотерборны не проигрывают. Уотерборны не устраивают сцен. Уотерборны избраны самими богами, чтобы вести фейри за собой, а потому должны всегда сохранять голову на плечах.

Быть Уотерборном чертовски утомительно.

— Да, мам, — в один голос ответили Райкер и Ривер.

Терция ещё несколько секунд строго смотрела на них, после чего вновь склонила голову над планшетом. Она вернулась к работе, но напряжение в воздухе никуда не делось.

— Я смотрела, как ты проходишь отбор. — Его сестра вновь развернулась к нему. — Каждый день, если только я не была на парах. Ты настоящая звезда.

Он хмыкнул.

— Я всё ещё твой брат, Ривер.

— Знаю.

Она ущипнула его; он притворился, что ему больно.

Ривер засмеялась и обозвала его неженкой.

— Так, дети, похоже, мне пора уходить. — Терция встала, взяв планшет под мышку. — Мне нужно созвать Совет. — Она пронзила их обоих взглядом. — Ведите себя хорошо. Скоро вернусь.

— Да, мам, — ответили они в унисон.

Терция была хорошей матерью, она желала своим детям всего самого лучшего. Но единственным, к кому, на памяти Райкера, она проявляла эмоциональную привязанность, был её муж, отец Райкера и Ривер. Леди Уотерборн просто не такая, как все остальные матери. К счастью, любви их отца хватало с лихвой.

Терция улыбнулась им, хотя выглядело это довольно холодно, и ушла в третью комнату в номере. Она двигалась с элегантностью, свойственной женщине её возраста и статуса.

Как только дверь за ней закрылась, Райкер развернулся к сестре.

— Как ты? — серьёзным тоном спросил он. Райкер не хотел поднимать этот разговор при матери, но теперь, наедине, он не мог не спросить. — Никаких происшествий, пока меня не было?

Ривер побледнела, отчего её пирсинг стал ещё заметнее.

— Нет, ни разу.

— Ты регулярно выполняешь упражнения? Всё под контролем?

— Каждый день, как и обещала. — Брови Ривер едва не достигли линии волос. — Слушай, Райкер, мне уже двадцать один. То, что я ещё не достигла зрелости, не означает, что я не справлюсь.

Все фейри достигали зрелости где-то плюс-минус в двадцать пять. Со зрелостью сила достигает пика, а старение замедляется почти до бессмертия. Пройдя через этот процесс тринадцать лет назад, Райкер всё понимал, но всё же переживал за сестру. Ближе неё у него никого не было. Теперь она вторая по значимости в его жизни.

Ему важно быть уверенным, что с ней всё будет хорошо.

— Если что-то пойдёт не так...

— Я немедленно отправлюсь к Одинокому озеру и выплесну магию, — договорила Ривер, повторяя слова, которые он говорил ей при каждой встрече последние шесть лет. — И ни при каких обстоятельствах даже близко не подойду к населённым пунктам, особенно если я давно не сбрасывала излишки силы.

Райкер выдохнул.

— Хорошо. Но если всё же что-то...

— Ничего не случится, — твёрдо заверила она. — История не повторится.

Райкер опустил ладонь на плечо Ривер и посмотрел ей в глаза.

— Но если всё же случится, сразу же сообщи мне.

— Чтобы ты снова разобрался с последствиями?

— Да, — мрачно подтвердил он.

— Я могу сама о себе позаботиться, — возмутилась она. — Я больше не потеряю контроль, обещаю. Габриэль и Карсон занимались со мной по твоей просьбе.

Эти два фейри воды были хороши в своём деле, но не так, как Райкер. Он попросил их позаниматься с сестрой, пока он будет на отборе. Если бы он только мог быть в двух местах одновременно, он был бы. Но правила есть правила.

А прерывать тренировки Ривер было ни в коем случае нельзя. Меньше всего им сейчас нужно было ещё одно происшествие. Прошлое и так уже обернулось трагедией, а теперь, когда папе не здоровится...

Райкер пойдёт на всё, чтобы защитить сестру.

— Покажи мне, — сказал он.

Но вместо того чтобы послушаться, Ривер сложила руки на груди и сердито нахмурилась.

— Знаешь, ты порой совершенно невыносим.

Райкер ощетинился. Что невыносимого в желании обеспечить сестре безопасность? Он всего лишь хочет, чтобы она случайно не навредила себе или другим. Ни в каком словаре нет такого определения "невыносимого поведения". Это его долг как старшего брата.

Райкер сделал то, что делает всегда в таких сложных ситуациях: вспомнил все свои тренировки, расправил плечи и опустил строгий взгляд на Ривер. Прямо сейчас она не его младшая сестрёнка, а фейри, которая ранее потеряла контроль над своей магией.

— Немедленно, — потребовал он.

Она прожгла его взглядом.

— Ты серьёзно?

Он ответил ей таким же взглядом.

— Да. Покажи, чему тебя научили, пока меня не было.

Выразив максимальную степень недовольства протяжным стоном, Ривер вытянула руку перед собой. Поджала губы, свела брови и сосредоточилась. Нахмурилась ещё сильнее. Вода образовалась на раскрытой ладони. Сначала несколько капель, но затем всё больше и больше.

Воздух загудел. Ривер призвала свой мощный дар. Прозрачная жидкость теперь обтекала её кисть, поднимаясь вверх по запястью и предплечью, точно перчатка. А поверх неё побежали тоненькие струйки, выплетая узоры.

Райкер не мог не признать, что он впечатлён уровнем контроля его сестры над стихией. Она полностью подчинила себе эту воду, ни одна капля не упала на пол.

Ривер развела пальцы и прокрутила ими в воздухе. Вода кружила и плясала вокруг её ладони, постепенно образовывая трубку длиной в несколько футов.

Она пробормотала себе под нос древнюю молитву, не сводя глаз с трубы. Её глаза сверкали, цвет сменился с карего на сверкающе-синий. Температура в комнате резко упала.

Мурашки пробежали по коже Райкера, едва вода преобразовалась в прочный прозрачный лёд.

Ривер взяла из воздуха своё творение и театрально поклонилась. Её губы изогнулись в ухмылке.

— Видишь? — Она вручила лёд брату. — Полный контроль.

Райкер вынужден был признать, что Габриэль и Карсон хорошо поработали. Он не ошибся в выборе — и слава всем богам. Райкер постоянно волновался за Ривер. Её дар превосходил и его собственный, и способности их матери. Выдающийся и в то же время смертельно опасный.

— Молодец, мелкая, — гордо прокомментировал Райкер. Но не спешил откладывать лёд в раковину (в номере была полностью оборудованная кухня), а продолжал крутить в своих руках.

Управлять водой было для него так же просто, как и дышать.

Лёд моментально растаял, вернувшись в жидкую форму, и чтобы не намочить дорогой ковёр, Райкер сформировал из воды сферу. Та пролетела по воздуху в открытое окно.

— Выпендрёжник, — буркнула Ривер.

Райкер засмеялся и потрепал её по волосам.

— Я твой старший брат. Я по определению должен выпендриваться.

— Да уж, это точно. — Ривер развернулась в сторону кухни. — Будешь кофе?

Взгляд Райкера заметался между сестрой и дверью. С одной стороны, он хотел отойти и позвонить Никейлу, с другой — провести время с Ривер. У них обоих и так всегда очень плотные графики, а скоро он и вовсе женится. Кто знает, часто ли они смогут видеться за пределами тренировок?

Он может ещё немного подождать.

— Да, давай, — ответил он.

А сам достал из кармана телефон. Как хорошо, что по пути в отель охрана вернула всем участникам средства связи. Райкер отправил Никейлу быстрое сообщение с просьбой разузнать о расстановке солдат в "Лилии" и проследовал за сестрой на кухню.

— Как на самом деле дела в колледже? — спросил он, зная, что мама сейчас не слышит.

Ривер вздохнула.

— Занятия нормально. Одногруппники? Не очень. На прошлой неделе я пошла...

Попивая кофе, Райкер внимательно слушал истории из жизни двадцатиоднолетней девушки на четвёртом курсе колледжа. Оказалось, в её жизни столько всего произошло за время его отсутствия. Но как бы Райкеру ни нравилось проводить время с семьёй, его мысли постоянно возвращались к Бринли.

Он дал себе мысленное обещание отправиться к ней после разговора с Ривер.

Что бы ни случилось.

24. Всего лишь реакция тела

Бринли парила в облаках. Голова казалась лёгкой, а веки, напротив, необычайно тяжёлыми. А сама Бринли лежала на чём-то мягком, воздушном. Запахов почти не было, лишь странная свежесть. Это могло бы её озадачить, но ей никак не удавалось ни на чём сосредоточиться. В голове царил туман. Она нахмурилась и попыталась пробраться через тёмную завесу. Что-то жизненно важное ускользало от её внимания, но она не могла вспомнить, что именно. Она продиралась вперёд. Было больно, но она не сдавалась.

Это как несокрушимая стена. Нет, так не пойдёт.

Она билась об туман, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Будь это реально стена, Бринли бы уже вывихнула плечо.

Но постепенно её упорство принесло плоды.

Во тьме послышался треск, появилась щель, через которую просочился свет.

События замелькали в голове Бринли, поначалу медленно, но затем набирая скорость, подобно снежному кому, катящемуся со склона. Она вошла в Зал Выбора и встретила Райкера. Они танцевали. Он сделал ей предложение.

Бринли вспомнила его губы на своей шее, а затем...

О боги.

Что-то прилетело в неё. Врезалось. Боль — это странное чувство для смертных, которое она почти не испытывала со дня сотворения, — поглотила её. Раздавила. 

И после этого Бринли провалилась во тьму.

Её ранили. Может, даже убили? Бринли не была уверена. Она не чувствовала себя мёртвой, но тут сложно сказать наверняка. Вампиры в принципе не являются в полном смысле живыми, так что истинная смерть вполне может быть похожа на... умиротворение? Нет, это вряд ли, ведь вампиры, коснувшиеся серебра или заколотые в сердце, кричали.

Загадка.

Бринли была уверена в одном: когда Райкер коснулся её, она почувствовала себя живой. В ночь бала-маскарада они, неторопливо прогуливаясь, ступили на опасную, запретную тропу. Позволила бы Бринли ему зайти дальше, если бы их не прервали?

Прежде Бринли ответила бы: "Нет". Но теперь...

"Может быть".

Невозможно отрицать, что её тянет к Райкеру. Она буквально таяла в его руках во время танца. Но ведь это всего лишь физическое влечение, не более того, верно?

Самая обычная похоть. И только. Страсть — это абсолютно нормальная реакция на близость с таким привлекательным мужчиной, как Райкер. Ничего плохого в этом нет.

"Вообще-то, — возмутился тоненький голосок в её голове, — он убил всю твою семью. Или ты уже всё забыла?"

Голос прав. Ей нельзя желать Райкера. Как она могла хоть на секунду забыть о том, кто он на самом деле?

Она точно попадёт за это в ад. Впрочем, она никогда не была примерной девочкой.

Бринли совершала немало плохих поступков, особенно после сотворения. Одним грехом больше, одним меньше — какая разница? Особенно когда этот грех настолько соблазнителен.

Может, это не так уж и плохо. Может, ей стоит...

— Пора просыпаться, Би, — произнёс знакомый мужской голос над её ухом. Занри. Она где угодно узнает голос этого оборотня. Значит ли это, что она не умерла? Они друзья, но прежде он ей никогда не снился.

Рука сжала её плечо, довольно болезненно.

— Ну же, просыпайся. У нас мало времени.

У Бринли перехватило дыхание. Как будто её тело пронзили раскалённые иглы.

По крайней мере, теперь она уверена, что всё это реально.

— Чёрт, как же больно. — Бринли открыла глаза и поморщилась из-за яркого света справа. Перед глазами всё плыло, чего с ней не было ни разу с момента сотворения. Она поморгала несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд. — Что произошло?

Оборотень наклонил голову. Подбородок покрывала рыжая щетина, под глазами залегли тёмные круги.

— Бомба взорвалась, и в тебя попал осколок серебра с прохиберисом. Ты ничего не помнишь?

Очередное ругательство сорвалось с языка Бринли. Будь её мама ещё жива, то схватилась бы за сердце, услышав, как разговаривает дочь. Но она давно умерла, так что это уже неважно.

— Ага, Джелизетт отреагировала так же. — Занри скрестил руки на груди и посмотрел на Бринли сверху вниз. — Вообще-то, Би, твоя задача — убить его, а не себя.

— Знаю, — проскрежетала она. — Думаешь, я хотела пострадать из-за взрыва?

Эти чёртовы мятежники путают все карты.

— Нет, конечно. — Занри посмотрел ей в глаза, неодобрительно хмуря лоб. — Но я видел тебя с ним, Би. В той нише.

Когда Райкер целовал её в шею...

Внутри Бринли всё похолодело, пальцы стиснули покрывало. Судя по взгляду Занри, его предупреждающему тону...

— Она тоже видела? — прошептала Бринли.

Ему не нужно было пояснять, про кого она спрашивает.

Занри долго смотрел в глаза Бринли, после чего вздохнул и покачал головой.

— Нет, она в это время общалась с делегатом Дюбуа.

— Слава Исване. — Бринли облегчённо выдохнула и приподнялась на локтях, чтобы осмотреться. Несмотря на пикающее оборудование и экраны вокруг её кровати, сама комната была намного роскошнее их убежища. — Где мы?

Возможно, разумнее было бы сейчас активно убеждать Занри, что у неё к Райкеру нет никаких чувств, но у неё не хватало сил на разговоры. Слова давались с трудом.

С каждой минутой Бринли всё отчётливее замечала, насколько всё вокруг стало более приглушённым. Слабее, чем обычно. Даже её тени тихо вибрировали в венах вместо того, чтобы привычно гудеть. Она могла бы обеспокоиться, если бы не была уже измотана попытками подраться через туман, скрывающий воспоминания прошлого вечера.

— В "Лилии". — Занри опустился на край кровати. — По приказу канцлера после взрыва бомбы всех перевезли сюда.

Бринли удивилась.

— И Джелизетт тоже?

Древняя вампирша была чрезвычайно привязана к убежищу. Бринли ни разу не слышала о том, чтобы её творец оставалась пожить где-либо ещё.

Что бы ни тянуло Джелизетт к тому месту, она никогда об этом не рассказывала. Как и о том, почему она носит одежду только с длинными рукавами. Или о чём она думает, когда её взгляд становится отстранённым и безжизненным.

— О нет. — Занри хмыкнул. — Даже Игнейша Роуз не в силах заставить Джелизетт сделать то, чего она не хочет. Мы с ней остаёмся в убежище.

В это уже легче поверить.

Бринли ещё раз оглянулась.

— Здесь... всё блестит.

Она слышала об этом отеле, но не бывала в нём раньше. Слишком дорогой, да и вампиров редко приглашали в подобные заведения. Сказать, что номер весь позолочен, было бы сильным преуменьшением. Тут как будто кто-то взял все стандартные атрибуты обычного номера, окунул в котёл с жидким золотом, и ушёл, довольный результатом.

Каркас кровати — золотой. Тумба под телевизором — золотая. Дверные ручки? Золотые. Всё пространство прямо-таки кричало о богатстве, аж раздражало. Подоконники, картинные рамы... даже узоры на чёртовом покрывале переливались золотом на свету.

Это выпячивание изобилия бесило ещё больше при мысли о том, что люди на улицах Золотого города буквально умирают от голода. Неудивительно, что Бринли показалось, будто она парит в облаках. Она реально лежала на большом дорогущем золотом облаке.

И в этот момент как никогда понимала мятежников.

— Да, точнее и не скажешь. Но сосредоточься, Би. — Занри схватил её за плечи. — Ты чувствуешь сонливость из-за лекарств, которые тебе дали. Доктор сказал, что ты проснёшься ненадолго и снова заснёшь.

Лекарства? Что ещё за лекарства?

Бринли подняла руку и вдруг заметила иглу в своей руке.

Взгляд Бринли скользнул по трубке к пакету, висящему над кроватью. На нём не было никакой этикетки, но жидкость явно текла в её тело. И это определённо была не кровь. Чем же её лечат?

Кровь застыла в венах Бринли при мысли о том, что её накачивают чем-то непонятным. Она уже была готова вырвать иглу из кожи, но сомневалась, к чему это может привести.

— Мятежники действуют всё смелее.

Голова Бринли, казалось, весит не меньше тонны. И язык стал тяжёлым, неповоротливым.

Занри кивнул.

— Определённо. За последний год они заметно набрали обороты, но то, что произошло вчера...

— Это слишком.

Она попыталась повернуть голову к нему, но шею прострелила боль. Бринли подняла руку, пытаясь нащупать рану. Кожа была воспалена, но никаких открытых повреждений.

— Да, Бринли, сосредоточься.

— Это непросто.

— Знаю. Джелизетт поделилась с тобой своей кровью, — пояснил Занри. — И затем тебя доставили сюда для дополнительного переливания. Но при всём этом ты всё равно едва не погибла.

Чёрный туман начал возвращаться. Удерживать внимание на словах Занри было сродни подвигу.

Бринли моргнула. Перед ней уже сидело два Занри.

— Я встретила его.

Она зевнула, не сдержавшись.

Занри свёл рыжие брови.

— Кого? Капитана? Да я в курсе. У вас свадьба через две недели.

Её веки сомкнулись. Она пыталась их разлепить, но они не слушались.

— Он кажется таким... хорошим.

— Чёрт, Бринли. Ты не можешь о нём так говорить. Ты не знаешь... ты не видела того ужаса.

Она уже не слушала Занри. Облако было таким мягким... Ей хотелось раствориться в его пушистых объятьях.

— Кажется... он мне нравится.

А может, даже больше, чем нравится.

Это лекарство так на неё действует? Бринли понятия не имела. Как бы то ни было, ей хотелось, чтобы Занри об этом знал. Он вроде как её друг. Он, как-никак, был рядом, когда ей было плохо. Так ведут себя друзья, верно?

Занри схватил Бринли за руку и сжал так сильно, что наверняка останутся следы.

— Послушай меня. Ничего страшного, если ты говоришь это мне, но не вздумай ляпнуть что-то подобное рядом с Джелизетт. С тех пор, как ты отправилась на этот отбор, она стала совсем неуправляемой. Ты же не хочешь кончить, как я, Би. В долгу перед ней... — Его голос звучал как будто издалека, хоть Бринли и старалась бороться со сном. — Она что-то замыслила. Даже если ты...

Тьма — это огромный зверь, вновь накрывший Бринли своими чёрными лапами.

Когда Бринли снова очнулась, золотые шторы были раскрыты. Луна окрашивала позолоченную комнату серебристым светом. На этот раз открыть глаза было проще, и туман в голове полностью рассеялся. Слава Исване, привычное гудение теней вернулось, такое же громкое, как и всегда. Их тёмная мелодия была её любимой симфонией.

Бринли отлично себя чувствовала.

Она выдернула иглу из руки. Что бы ей там ни вливали, ей это уже не нужно. Нет, сейчас ей нужно только одно: взять себя в руки. А для этого ей необходимо узнать больше о "Лилии". Какая здесь планировка? Кого ещё сюда поселили? И, пожалуй, самый главный вопрос: где Райкер?

Она ощущала внутри себя острую потребность найти его. Потому что он её главная цель. Как ни крути, это полезная вампирская привычка: не упускать из виду тех, кого собираешься убить.

Бринли бросила взгляд на тумбочку, ожидая увидеть там телефон, но затем вспомнила, что его у неё нет. Надо будет у кого-то попросить.

Шаг первый: раздобыть план отеля.

Шаг второй: найти Райкера.

Шаг третий: придумать план получше. Желательно, такой, который позволит ей быстро освоиться в новых условиях и почувствовать себя увереннее.

Занри сказал, что свадьбы состоятся через две недели. Значит, у неё мало времени.

Для первого шага нужно встать с кровати. Вполне неплохое начало.

Бринли опустила взгляд и нахмурилась. Её бального платья на ней уже не было — вполне логично, учитывая, сколько крови, похоже, она потеряла, — а на его месте появилась майка на тонких бретелях и серые пижамные шорты.

Удобно, да. Подходит ли для разведки? Не очень. Впрочем, неважно. Хоть для тайных вылазок ей больше по душе леггинсы и худи, всё же они не являются необходимым условием.

Расчёска лежала на позолоченной тумбочке. Бринли взяла её и начала расчёсывать спутанные волосы, пытаясь справиться с узелками. Когда стало очевидно, что вернуть волосам прежнее шелковистое состояние может только душ, она сдалась и скрутила их в небрежный пучок на макушке.

Бринли встала. Колени затряслись, ноги явно были не рады вновь принять на себя такую нагрузку, но Бринли быстро восстановила равновесие. Она выпустила тени, позволив им хлынуть вовне. Те игриво скользнули по её коже, обволакивая. И вот уже она вся была скрыта тьмой.

Бринли на секунду задумалась, не переместиться ли ей в убежище, чтобы поговорить с Джелизетт, но всё же решила вернуться к первоначальному плану. К тому же, если "Лилию" тщательно охраняют, есть вероятность, что на её перемещение сработает сигнализация. А привлекать к себе внимание ей сейчас как раз таки нужно меньше всего. Да и нет никаких гарантий, что Джелизетт находится в убежище. Древняя вампирша ведёт активную социальную жизнь; у неё такой широкий круг общения, что даже Бринли не обо всех знает.

Приняв решение, Бринли босиком подошла к двери. Тени поглощали звуки её шагов. Она была тихой, как безмолвная ночь.

Дверная ручка оказалась прохладной на ощупь, когда Бринли взялась за неё и выглянула через глазок.

Три тёмных фигуры стояли по ту сторону. Это плохо. Ей нужно выбраться из номера по старинке, как обычная смертная: пешком. Переместиться в другую часть "Лилии" она не могла, потому что никогда раньше не бывала в этом отеле. Перемещаться через Пустоту — очень ценный навык, но пунктом назначения может быть только знакомое место.

Беззвучно выругавшись, Бринли внимательнее изучила препятствие. Двое были явно охранниками — в этой же чёрной форме ходили солдаты, охранявшие их на отборе. На груди — герб Республики, на поясе — чёрные пистолеты.

А вот третий...

Бринли шумно втянула воздух. Запахи грозы и бергамота наполнили её ноздри.

В этот момент третий сделал шаг к первым двум.

Райкер.

Её сердце кувыркнулось. И ускорилось при виде этого мужчины. Бринли мысленно застонала. Сказать, что реакция её тела начинает раздражать, было бы очень сильным преуменьшением.

Бринли никогда прежде не испытывала ничего подобного. Почему это происходит с ней сейчас, рядом с капитаном? Совершенно неуместная реакция, с которой надо что-то делать. Так больше продолжаться не может.

Отогнав эти нелепые, неправильные эмоции — никакой страсти, только жажда мести, — Бринли сосредоточилась на сцене, разворачивающейся по ту сторону двери. Обычно её слух позволяет всё слышать, но здесь, по всей видимости, были установлены какие-то защитные барьеры, чтобы заглушать звуки.

И всё же она уловила голос своего фейри. Стоп. Нет. Он не её. Просто фейри. Несмотря на сказанное Валентине, Бринли не имела на капитана никаких видов, кроме плана убийства.

— Пропустите, я должен её увидеть, — сказал Райкер.

Охранник с короткими рыжими волосами покачал головой.

— ...указания... нужен отдых... только её творец.

Райкер сложил руки на груди, что подчеркнуло его рельефные мышцы под чёрной футболкой. Твою же ж, почему даже такой простой жест выглядит дико соблазнительным?

— Я... выше по званию...

Охранники переглянулись и зашептались.

Исвана, должно быть, улыбалась сегодня Бринли. Всё же препятствие оказалось легко проходимым.

Перестав вслушиваться, она скинула свой теневой плащ и втянула тьму обратно в себя. После чего открыла дверь.

— Добрый вечер, господа, — официозно произнесла она, как будто не стояла перед ними в одной лишь пижаме.

Охранники выпрямились и развернулись к ней. Вытянули руки по швам и склонили головы, выпаливая стандартное приветствие в ответ.

— Мы не знали, что вы уже проснулись, мисс, — произнёс рыжий.

— Я только встала, — ответила Бринли и замолчала, потому что её взгляд скользнул мимо охранников и остановился на Райкере.

Как только их глаза встретились, казалось, два мира столкнулись и случился взрыв. Райкер смотрел на неё с такой пристальностью, с таким голодом, что у Бринли перехватило дыхание. Её внутренности скрутило от одного только взгляда, которым он пожирал её. Его шоколадные глаза блестели, как будто её появление спасло его от неминуемой гибели.

Сердце Бринли безжалостно билось в грудной клетке. Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как дышать. Бринли уже потянулась к нему, как вдруг осознала, что творит. К кому она только что собиралась сделать шаг.

Чёрт. Побери.

Она сглотнула и ухватилась за дверную раму, заставляя себя отвести взгляд в сторону. Разрывать зрительный контакт было больно, но это надо было сделать.

"Это просто реакция тела, — напомнила она себе. — Только и всего".

Бринли будет повторять себе это, пока не поверит... или пока не увидит перед собой его труп с безжизненными глазами, смотрящими на неё в последний раз.

Она отказывалась расценивать это как-либо иначе, кроме как физическое влечение.

И все эти неуместные желания? Например, шагнуть к нему и позволить заключить её в объятья? Почувствовать себя рядом с ним как за каменной стеной? Не более чем странные порывы, которые нужно подавлять.

Разве это сложно? Бринли должна всего-навсего очертить границы и возвести стены. И тогда всё будет в порядке.

Да. Границы допустимого нужно обязательно включить в план.

Держаться за ручки? Ну, это можно. Иначе Райкер заподозрит неладное.

Объятия? Нет уж.

Поцелуи? Ни в коем случае.

Это игра, и очень важно оставаться в границах. Иначе будет тяжело.

Бринли налепила на лицо улыбку.

— Привет.

А про себя повторяла: "Границы, границы, границы..." — пока не осталось ни одной другой мысли.

Уголки губ Райкера приподнялись, и суровое выражение лица окончательно испарилось. Он отодвинул охранников и взял Бринли за руки.

Она подалась навстречу его тёплым прикосновениям, на секунду позабыв про выстроенные границы. Но затем выпрямилась так резко, что странно, как позвоночник не хрустнул.

— Привет, милая. — Райкер поймал её взгляд, два омута были по-прежнему переполнены чувствами. Его пальцы скользнули по её костяшкам и притянули Бринли ближе. — Как ты себя чувствуешь?

Честно?

Она в полной заднице.

Это первое, что пришло на ум. Все границы, все правила, все укрепления, что она возвела, растворились, стоило только ему коснуться её.

Как нечто столь простое может оказывать столь мощный эффект? Что в этом фейри такого, что весь её мир переворачивается с ног на голову? Что бы это ни было, это опасно.

Будь Бринли предельно откровенна, она бы призналась, что рядом с ним она совершенно теряется. Она ничего не понимает. Он могущественный фейри (о чём свидетельствуют не только воинское звание и бури, которые он способен устроить, но и почтительное отношение солдат), но в то же время добр к ней. Вампирше.

И хотя она понимала, что это неправильно, но откуда-то взявшееся зёрнышко сомнений разрасталось при каждом их взаимодействии.

Может ли быть так, что её мнение о нём с самого начала было ошибочным?

Нужно вспомнить факты. Буря обрушилась на Чевин. Здесь сомнений нет. Бринли была там, видела и наводнение, и разрушения, и мёртвые тела. Ещё она помнит два тёмных силуэта — один высокий и крепкий, другой заметно меньше, — стоявших на краю леса, пока течение уносило её, а вода наполняла лёгкие.

Но что, если...

Нет.

Бринли не могла позволить себе такие мысли. Она наступила на зерно сомнений и растоптала его в пыль. Это был Райкер. Кто ж ещё? В Республике Равновесия не так уж много фейри воды. И мало кто из них способен устроить подобное стихийное бедствие, особенно вдали от водоёмов.

Это. Сделал. Он.

Других вариантов нет.

Но поскольку рассказывать об этом Райкеру нельзя, Бринли просто склонила голову и мягко улыбнулась.

— Выжата как лимон.

Это правда. Видимо, из-за эмоций. Они раздирают её, изматывают, лишают сил. Она собрала их и затолкала вглубь. Придётся им подождать своей очереди.

Она позволит себе выпустить их после его смерти.

Возможно, это нормально — испытывать определённые сомнения. Или даже хорошо. Это значит, что она ещё не растеряла остатки человечности. Но ей нельзя забывать, что это всё притворство. Это всё одна большая ложь, а правда в том, что он убил её семью.

Да. Это правильная мысль, она помогает восстановить границы. Поэтому Бринли ухватилась за неё.

Райкер поднял руку и коснулся щеки Бринли. Ей понадобилась вся её выдержка, чтобы остаться неподвижной.

Тем не менее, границы работают.

— Тебе нужно ещё крови? Или прилечь? Я могу как-то помочь? — спросил Райкер.

Её клыки заныли в ответ на его слова. Нет, вряд ли он предлагал Бринли укусить его (а даже если бы и предлагал, она бы точно не согласилась, потому что это слишком интимное действие), но было очень мило с его стороны заметить, что она голодна.

Бринли помедлила. Что? С каких пор она считает его милым? Кажется, ей всё-таки не так хорошо, как она думала. У того лекарства явно есть побочные эффекты.

Хотя, если подумать, это объяснение звучит вполне правдоподобно. Могут ли вампиры под действием наркотиков начать сомневаться во всём и перестать планировать убийство? Вполне возможно.

Бринли вцепилась в эту мысль как в спасательный круг. Да, это всё объясняет. Просто наркотики. Ей нужно подождать, когда организм очистится.

— Да, мне лучше вернуться в постель. — Отказавшись от своего плана исследовать "лилию", потому что теперь это казалось чертовски глупой затеей, Бринли попятилась назад, пока не наткнулась поясницей на дверную ручку. Затем схватила её, обрадовавшись, что дверь не захлопнулась. — Ты прав, я... ещё недостаточно отдохнула.

Райкер наклонился и, невзирая на присутствие третьих лиц, коснулся её губ своими.

"Это не поцелуй, — рассуждала она. — Ну какой же это поцелуй? Так, быстрый чмок. Это не считается".

Границы всё ещё на месте.

С этой секунды больше никаких поцелуев.

— Может, завтра встретимся с Хейли и Терианом? — предложила Бринли.

Групповые встречи — это хорошо. Им лучше пореже оставаться наедине. И границы будут целы, и с подругой можно будет увидеться. Сплошные плюсы.

— Отличная идея, — сказал Райкер. — Я поговорю с ними.

Они договорились о планах, он написал свой номер телефона на бумажке, чтобы она вбила его в список контактов, как только найдёт свой мобильный, и они попрощались. Слава всем богам, границы устояли.

Бринли вернулась обратно в номер и закрылась на все замки. Затем прислонилась к двери, тяжело дыша. Чёрт побери это тело с его реакциями. Чёрт побери эти чувства к Райкеру. Чёрт побери это всё.

Только спустя несколько минут её сердцебиение вернулось в норму, а губы перестало покалывать от недопоцелуя.

Две недели.

Она выдержит.

Шаг первый: проспаться.

Задвинула шторы, потому что не хотелось бы получить ожоги, когда взойдёт солнце, добрела до кровати и упала на мягкий, как облако, матрас.

Но когда она закрыла глаза, к ней вернулось ощущение губ Райкера на её губах и больше не отпускало.

25. Добро пожаловать домой

— Ты ведь будешь сегодня на ужине в большом доме, да? — Ривер с удивительной силой сжала ладонь Райкера, её покрытые чёрным лаком ногти впились в его кожу.

Прошла уже неделя с того взрыва бомбы. Сегодня сестра Райкера надела чёрный костюм, в котором вырезов было больше, чем ткани. Это... интересный выбор, конечно. Райкер не мог сказать, что полностью одобряет его.

— Мы будем там вместе. — Он успокаивающе сжал ладонь сестры. — Неужели ужин с родителями настолько страшное испытание?

Ривер нахмурилась.

— Однозначно. Если тебя там не будет, мама начнёт орать на меня из-за пирсинга. Опять.

У матери и сестры Райкера, мягко говоря, непростые отношения. Он не раз становился свидетелем их ссор, которые обычно растягивались на несколько часов.

Сегодня утром было довольно тихо. Не потому что эти две женщины в кои-то пришли к согласию, а просто канцлер дала им разрешение покинуть "Лилию".

— Ты не пробовала не провоцировать её? Может, тогда всё было бы проще? — Ни для кого не секрет, что Терция бесится из-за того, что её дочь делает со своим телом. И Ривер намеренно злила их мать. — Можно же хоть раз поужинать спокойно?

— Нет. — Ривер качнула головой. — Не в нашем случае. Ты же знаешь, мы ругаемся по любому поводу.

Хуже её непунктуальности только привычка во всём спорить с матерью. Первым словом малышки Ривер было "нет", и с тех пор мало что изменилось. Раньше их обеих примирял Сайрус, теперь же эта обязанность легла на плечи Райкера.

— Да уж. Обещаю, мы приедем вовремя. — Он обнял сестру. — Я хоть раз тебя подводил?

Ривер покачала головой.

— Нет, ни разу.

— Именно. — Райкер поцеловал её в лоб. — Я отвезу Бринли в квартиру, чтобы познакомить с Марлоу, а потом сразу поедем на ужин.

Райкер был сыт по горло жизнью в отеле. Последние семь дней участники постоянно были под присмотром охранников — ради их же безопасности, по словам канцлера Роуз, — так что они с Бринли даже не могли улучить момент остаться один на один.

Однако охранники уже вернули ей телефон, так что они переписывались каждый день. Сообщения были короткими, но каждое становилось главным событием его дня... если не считать моменты их встреч.

Быть рядом с вампиршей и держать руки при себе — эти два фактора вместе медленно убивали Райкера. Когда он соглашался на участие в отборе, он был осведомлён, что правила запрещают секс до свадьбы — такой вот пережиток прошлого, основанный на архаичных представлениях о чистоте и прочей чуши, не имеющей ничего общего с современной жизнью, — но и подумать не мог, какой сильный эффект это окажет на него.

Предвкушение удовольствия это одно, но такое ожидание — сущая пытка. Чем скорее Бринли станет его, тем лучше.

— Хорошо, — сурово сказала Ривер. — Не опаздывай.

Райкер не смог сдержать смешок.

— Странно слышать это от тебя.

Все знали про привычку Ривер опаздывать всегда и везде. Ей нужно что-то сделать с этой проблемой, пока она не закончила обучение. Он сомневался, что больница, в которую она устроится работать врачом, будет вечно закрывать глаза на её опоздания.

— Я живу с родителями, — сухо напомнила она. — Нельзя опоздать к себе домой.

— Спорное утверждение.

Если кто-то и может, так это Ривер.

Она благоразумно пропустила его комментарий мимо ушей.

— Я вчера разговаривала с папой по видеосвязи, предупредила, что ты придёшь. Он будет счастлив увидеть тебя.

Райкер очень надеялся на это. Он откладывал знакомство Бринли с его матерью и сестрой, потому что хотел представить свою невесту сразу всей семье. Для него важно, чтобы они полюбили её, как он сам. Потому что она его идеальная пара во всех отношениях.

— Как он себя чувствует? Новые лекарства помогают?

Боги, об этом он мечтал больше всего на свете. Неподвига так давно уже с ними, что воспринималась как пятый член семьи Уотерборнов, хотя она медленно высасывала из отца жизнь. И Райкера трясло от бессильной злобы.

Ривер медленно кивнула.

— Кажется, да. — Её голос стал звучать иначе, более академично, к чему Райкер давно привык. При всём её бунтарстве Ривер в вопросах медицины — настоящий профессионал. — Этот метод пока мало изучен, но может стать научным прорывом. Лечение предполагает применение сразу ряда препаратов.

— Боги, если это сработает...

— Будет просто невероятно, — договорила Ривер. Улыбка растянула её губы. — Согласна.

Райкер взял её за руку и притянул ближе к себе.

— Ты уже выпускала сегодня магию?

Меньше всего ему хотелось подвергать Бринли опасности.

Ривер вздохнула.

— Да, Райкер. — Она протянула его имя, прямо как в детстве. — Я выпустила излишки магии, как и каждое утро с тех пор, как... сам знаешь.

Он точно знал, о каком дне она говорит.

— Хорошо. Не дай ей накопиться.

— Не дам. — Вспышка боли промелькнула в её глазах, но Ривер тут же зажмурилась. — Я никогда не забуду, Райкер. Даже если ты перестанешь напоминать, я буду помнить. Я живу с этим каждый день. Все те несчастные...

Она смотрела на него снизу вверх широко распахнутыми карими глазами, несказанные слова повисли в воздухе. Это больше никогда не повторится.

Видеть, каким тяжким бременем стала для сестры её собственная магия, было больно. Он помогал по мере сил, но знал, что Ривер всё равно с трудом справляется с этим "даром богов". Её пирсинг, вызывающая одежда и даже ссоры с матерью — это всё защитная реакция на ту проблему, которую ей приходится решать каждый день.

Телефон Ривер зазвонил — весёлая энергичная попсовая мелодия нарушила тишину. Песня Райкеру была незнакома. Одна из деталей, напоминающих о том, что их с сестрой разделяют два десятка лет.

Ривер взглянула на экран и убрала телефон обратно в карман. Напряжённая атмосфера рассеялась, Ривер поднялась на цыпочки и чмокнула Райкера в щёку.

— За мной приехали, мне пора. Увидимся за ужином.

Она наклонилась, чтобы взять чемоданы, но Райкер подхватил их раньше. Какой из него мужчина, если его маленькой сестрёнке придётся самой тащить вещи из отеля?

— Идём, я донесу.

Ривер ухмыльнулась и взяла сумочку (чёрную, как и весь её наряд), перед тем придержать дверь для Райкера. Весь путь до лифта она увлечённо рассказывала о новом препарате, который испытывают на отце.

Капитан помог сестре сесть в такси, закинув вещи в багажник. Она улыбнулась, закрывая дверь, и открыла окно, чтобы ещё раз напомнить, как она ждёт его на сегодняшнем ужине.

Убрав руки в карманы, Райкер вернулся в "Лилию". На душе была непривычная лёгкость. Его сестра в безопасности и счастлива, её магия уже давно не выходила из-под контроля, а сам он сегодня познакомит Бринли со своей семьёй.

Что может пойти не так?

Райкер ещё в детстве усвоил, что пялиться на других неприлично, но сейчас он не мог перестать это делать. Бринли сидела рядом с ним в машине, молча глядела в окно, а его взгляд был прикован к ней.

Его будущая жена была прекрасна. Как и он, она выбрала простую повседневную одежду. Но в отличие от него, она выглядела так, будто сошла со страниц модного журнала.

Бордовый оверсайз свитер, доходящий до середины бедра, и чёрные леггинсы, облегающие стройные ноги. На спине было два разреза — судя по всему, для крыльев, хотя сейчас они скрыты. Положив подбородок на кулак, она смотрела в затонированное окно. Её светлые волосы были убраны за плечи, на лице минимум макияжа.

Он до сих пор не мог поверить, что она станет его женой. Она настоящая богиня ночи, а он... просто Райкер. Едва ли достойный находиться рядом с ней. Боги, как же сильно он влюблён в эту женщину. Уже признавшись ей в этом, он не мог теперь перестать.

Райкер держал её за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. Она едва ли что-то произнесла с тех пор, как он помог ей сесть в полностью затонированную машину полчаса назад. Но молчание его не напрягало. Он радовался просто её присутствию рядом, и в этой тишине не было неловкости. Это мирная, дружелюбная тишина. Всё, как он и хотел.

Дэвис, водитель, оплаченный матерью Райкера, встретил их на подземной парковке "Лилии", чтобы Бринли не пришлось выходить на солнце. Райкеру понадобится время, чтобы привыкнуть к избеганию солнечных лучей, но он готов на всё, чтобы Бринли была рядом с ним. Если она попросит его перейти на ночной образ жизни, он, не раздумывая, согласится. Он будет далеко не первым в истории, кто поменяет свои привычки, чтобы подстроиться под особенности жизни с вампиром.

Да и сложно ли немного подстроиться, если всё это ради той, кто для тебя целый мир?

А Бринли определённо стала для Райкера целым миром. За последние шесть недель с тех пор, как они познакомились, она стремительно заняла первое место в его жизни. Он не мог представить своё дальнейшее существование без неё. Происшествие на балу, когда она истекала кровью, лишь подтвердило, как сильно она важна ему.

Бринли предназначена Райкеру судьбой. Их связь ощущалась абсолютно правильной и естественной, основанной на чём-то более глубоком, чем физическое влечение из-за приятной внешности. За это он был безмерно благодарен отбору.

Казалось, он знает о Бринли всё. Что ей нравится, что не нравится. По чему она тоскует (внезапно, по солнечному свету), чем любит заниматься в свободное время (играть в шахматы). Он знал, что её семья погибла, хоть Бринли и не рассказывала об обстоятельствах. Сейчас для неё ближе всех её творец.

Он надеялся, что его семья сможет заменить ей родителей.

Райкер много мечтал о будущем, и все эти мечты крутились вокруг блондинки-вампирши, сидящей рядом с ним.

Машина сбавила скорость. Райкер увидел в окно знакомый район. Он потянул Бринли за руку.

— Мы на месте, милая.

Машина остановилась перед десятиэтажным жилым комплексом, окружённым цветущими садами.

Бринли посмотрела в окно, затем снова на Райкера.

— Это твой дом?

— Наш дом, — мягко поправил он, сжав её ладонь. — Если, конечно, тебе здесь понравится. Если нет, можем поискать какой-нибудь другой вариант. Но здесь... хорошее расположение. Отсюда удобно добираться как до базы, так и до дома моей семьи. Но если ты хочешь переехать, только скажи. После свадьбы мы можем поселиться где угодно.

Что-то тёмное промелькнуло в глазах Бринли. Слишком быстро, чтобы Райкер мог сказать наверняка, но ему показалось, что он заметил сильную тоску и сожаление в её чёрных глазах. Наверно, ошибся. Это было слишком мимолётно, чтобы успеть считать.

— Как давно ты тут живёшь?

Крепче сжав его ладонь, она продолжала смотреть на дом.

— Чуть больше десяти лет.

Он переехал сюда по достижении зрелости, мечтая жить на своей собственной территории. Терция была против, конечно же. Её не обрадовала новость, что её сын, будущий делегат фейри, будет жить в столь "жалких" условиях. Он настоял на своём. Ему нужно было личное пространство.

К тому же это не какая-то там хибара. Это односпальные апартаменты, вполне чистые и уютные. Он мог позволить их на свою зарплату военнослужащего, не залезая в семейный бюджет. Дом располагается в хорошем районе Золотого города, пусть и не в элитном квартале, как дом его родителей.

Терция родилась с серебряной ложкой во рту и была убеждена, что все члены её семьи должны жить исключительно в особняках с толпой слуг, но Райкер был с ней не согласен. Он не жаловался на своё детство (напротив, оно было замечательным), но своя квартира вызывала у него особый душевный отклик. Квартира и охотничий домик в лесу — два его убежища.

Это его квартира. Возможно, если чуть постараться, она станет их общей.

Эта мысль вызвала у Райкера улыбку. Подняв кулак, он постучал по крыше. Дэвис понял сигнал. Машина заехала на подземную парковку, где смертоносные лучи солнца не смогут причинить вреда Бринли.

Машина остановилась. По хлопку двери Райкер понял, что Дэвис вышел, и расстегнул ремень безопасности Бринли. Он заранее предупредил водителя, что они проведут здесь несколько часов. Дэвис договорился пообедать с другом неподалёку, после чего он вернётся, чтобы отвезти Райкера и Бринли в дом Уотерборнов.

А пока что они остались одни.

Райкер притянул Бринли к себе. Она не оттолкнула его, когда он обхватил руками её лицо и посмотрел в глаза.

— Я люблю тебя, — тихо произнёс он. — И я безумно рад, что ты согласилась стать моей женой.

Бринли будто бы боролась сама с собой с минуту, прежде чем сжать его пальцы.

— Я тоже, — выдохнула она, облизнув губы. — Я... жду не дождусь нашей свадьбы.

Её голос надломился на последнем слове. Он списал это на то, что она волнуется не меньше него самого. Он хотел уже поскорее сочетаться с ней узами брака, чтобы она стала его во всех отношениях.

— Я тоже, — прошептал он.

Она сжала его пальцы, как будто не хотела его отпускать.

Райкер с радостью остался бы с ней. Он накрыл её ладонь своей и пододвинулся ближе.

— Я хочу поцеловать тебя, Бринли.

Он давно ждал этого момента. Никаких камер. Впервые они по-настоящему одни.

У неё перехватило дыхание, губы раскрылись, за ними показались её клыки. Боги, какой волнующий вид. Он давно обращал внимание на неестественную красоту вампирша, но ни одна из них не вызывала у него таких эмоций, как Бринли.

— Правда?

Щёки Бринли горели румянцем, и оттого она была ещё прекраснее.

Райкеру нравилась мысль, что она смущена из-за него.

— Да, — выдохнул он. Он наклонился ближе, но всё же оставил ей пространство для манёвра. — Ты не против?

Она бесконечно долго смотрела ему в глаза, перед тем как ответить коротким кивком.

Райкер мечтал об этом. Некоторыми ночами он не мог заснуть, потому что желание попробовать её на вкус становилось невыносимым. И вот теперь свершилось. Удерживая её взгляд, он скользнул ладонью к её шее и притянул ближе к себе. 

Сердцебиение участилось, всё в нём было сосредоточено на одной лишь Бринли.

Он накрыл её рот своим. Движение губ было нежным, но в то же время страстным. И вместе с тем... односторонним.

Не о таком поцелуе он мечтал. Бринли сидела застывшей статуей перед ним. Она не шевелилась, даже не дышала.

Его сердце замерло в груди. Он сделал что-то не так? Неправильно понял её реакцию?

Эти красивые глаза смотрели прямо на него, не моргая. Было что-то в их глубине, чего он не понимал. Тёмное. Странное. Проблеск... страха? Она боится его? Боги, только не это. Он никогда не причинит ей боль.

Она для него весь мир.

Райкер снова попробовал коснуться её губ своими.

Она по-прежнему не реагировала.

Не так он себе это представлял.

Райкер уже собирался отстраниться, извиниться, спросить, что не так, как вдруг Бринли пробормотала что-то вроде: "К чёрту всё".

Он даже не успел озадачиться, что она имела в виду, потому что в этот момент она перешла к ответным действиям. Бринли преобразилась в мгновение ока. Больше не каменное изваяние, теперь она была живым пламенем, обжигающе горячим и распаляющим его. Она отвечала на поцелуй с такой жадностью, с такой неистовой страстью, которую им двоим ещё только предстоит познать.

Слава Пескам, да. Вот о таком поцелуе он мечтал. Бринли забралась на колени Райкера, оседлав его, запустила пальцы в его волосы и простонала его имя прямо в губы.

Чёрт, этот звук тут же вызвал реакцию в нижней части его тела. Все вопросы вылетели из головы Райкера, он прижал Бринли ближе к себе. Сейчас она нужна ему сильнее, чем когда-либо.

И Бринли явно чувствовала то же самое. Их губы слились в жарком танце. Она целовала его так, будто не могла без него дышать; будто умирала и только он мог её спасти; будто он был её запретным плодом, и искушение оказалось слишком велико.

Он уже не понимал, где его губы, а где её. Их поцелуй стал глубже. Она прижималась к нему так, как никто до этого. И видят Обсидиановые Пески, он наслаждался каждым мгновением.

Райкеру всегда будет мало этого... мало её.

Его рука скользнула с шеи Бринли на её бедро. Второй он обнял её, прижимая к себе. Девушка застонала, потираясь о его напряжённое достоинство.

— Боги, Бринли, — простонал Райкер ей в губы.

Их одежда стала ненужным барьером между ними. Он хотел сорвать каждую мешающую вещь на пути к тому, чтобы уложить обнажённую Бринли перед собой.

— Я хочу тебя, — выдохнула она ему в губы. — Знаю, что нельзя, но...

— Я тоже тебя хочу. — Он с трудом вспомнил, как выговаривать слова; её запах был опьяняющим. — К чёрту отсталые традиции.

Какому идиоту пришла в голову мысль разделять парочки до первой брачной ночи? Полный бред.

А Райкер уважал правила. Сильно. И ему было сложно признавать, насколько нелепы они в данном случае.

И всё же, даже если забыть про правила, Райкер понимал, что их первый раз не должен случиться на заднем сиденье машины. У капитана были куда более грандиозные планы.

— Отвратительные традиции, — согласилась она, вновь прижимаясь к нему, и они оба поддались страсти, пылающей между ними.

Они целовались и целовались. Руки блуждали везде и всюду. Тела тёрлись друг о друга. Всё горело от желания.

Райкер позволил Бринли вести, хотя обычно уступать главенствующую позицию было не в его природе. Со временем он захочет большего. Он провёл языком между её губ и застонал, когда она приоткрыла рот, впуская его дальше.

Пробуя её на вкус, он крепче сжал её бедро. Его переполняло ощущение правильности происходящего. Бринли пахла как ночь, как тени, как лёгкие нотки апельсина.

Как будто она была создана для него одного.

Его язык скользнул в её рот, провёл по клыкам. С её губ сорвался восхитительный звук. Она охотно прижалась к нему сильнее.

В этот момент Райкер понял, что больше никогда не поцелует другую. Зачем?

В Бринли есть всё, что ему нужно.

Остатки самоконтроля, что у него были, лопнули, стоило Бринли прикусить его нижнюю губу. Не до крови, но всё же ощутимо.

Его пальцы скользнули за пояс её леггинсов, желая коснуться горячей влажности между ног. Бринли застонала, запрокинув голову назад и вытянув тонкую шею, когда он провёл костяшками по чувствительной плоти.

— Рай, не дразни меня.

Она заёрзала у него на коленях. Он поцеловал её.

— Чего бы ты хотела?

Он знал, чего хочет сам, но не собирался ничего предпринимать без её согласия.

Она посмотрела на него, её глаза потемнели.

— Коснись меня.

О, эти слова. Прямо как в его фантазиях, возникших с самого их первого свидания. Разве он может ей отказать?

Вновь захватив в плен её губы, Райкер отодвинул её трусики и провёл пальцами по входу. Лёгкие, дразнящие прикосновения. Он трогал её везде, но не проникал в манящее лоно.

Бринли изогнулась.

— Райкер, пожалуйста.

Его не нужно было просить дважды. Одни пальцем он скользнул в неё, чувствуя, как там жарко и влажно. Она застонала ему в губы. Такая узкая, такая мокрая, такая чертовски идеальная.

Боги, как приятно будет погрузить в неё член. С этой мыслью он добавил второй палец. Он согнул их внутри, и Бринли ахнула.

Райкер целовал её губы, подбородок, шею, пока его пальцы продолжали движения в её узком канале. Она извивалась на нём, умоляя о большем.

Каждый раз, когда его имя слетало с её губ, каждый раз, когда она просила о большем, его любовь к ней становилась всё сильнее. Звуки, издаваемые Бринли, навсегда отпечатаются в его памяти.

Большим пальцем он коснулся её клитора и потёр. Бринли закричала.

Он заглушил её крики своим ртом, продолжая подводить её к оргазму. Она вцепилась в его волосы, будто боялась, что он исчезнет в самый неподходящий момент и оставит её неудовлетворённой.

Ни за что. Он никогда её не оставит.

Райкер добавил третий палец, и Бринли застонала. Стенки её лона дрожали от приятных ощущений.

— Я уже близко, — едва слышно выдохнула она.

— Давай, — сказал он. — Я держу тебя.

Его пальцы подводили её всё ближе и ближе к пропасти забвения, пока Бринли не разразилась финальным криком. Райкер не спешил отстраняться, позволяя ей покачиваться на волнах удовольствия.

Бринли сжала его плечи, тяжело дыша. Она постепенно приходила в себя после пережитого кайфа. Только после этого он убрал пальцы и помог натянуть леггинсы обратно.

Бринли своими прекрасными чёрными глазами внимательно смотрела, как он поднимает свою руку, открывает рот и облизывает пальцы.

— Обсидиановые пески, ты такая сладкая на вкус, — простонал он, едва сдерживаясь сам.

Он вылизал всё до последней капли. "Это только аперитив", — напомнил себе Райкер. Она теперь с ним, и это лишь первый раз из многих.

Райкеру не терпелось разложить Бринли на кровати, голую и сияющую от счастья. Он готов целую вечность провести между её ног, наслаждаясь её сладостью. Ничего больше ему не нужно.

Единственное, что мешало Райкеру отнести Бринли наверх и заняться этим, наплевав на все правила, так это то, что их ждали Этлас с Марлоу.

Со стоном, пронёсшимся через всё тело, Райкер помог Бринли слезть с него. У обоих вздымались грудные клетки. В воздухе пахло желанием, пока Райкер с Бринли продолжали смотреть друг на друга.

Прошло несколько бесконечно долгих секунд.

— Нам надо идти.

Хотя ему не хотелось.

Она, не отрывая от него взгляда, провела языком по нижней губе и медленно кивнула.

— Хорошо.

Хрипотца в её голосе приятно откликнулась в его сердце. Это он сделал с ней. Не кто-то другой. Это было только между ними двумя.

Словами не передать, сколько сил потребовалось Райкеру, чтобы вылезти из этой машины. Он открыл Бринли дверь и протянул ладонь. Она ещё раз поправила леггинсы и приняла его руку. Её пальцы скользнули по его пальцам, и он помог ей выйти из машины.

— Кто бы мог подумать, что ты такой джентльмен, Рай? — подразнила она, убирая руку, чтобы поправить свитер.

Райкер ухмыльнулся и закрыл дверь машины. Дэвис занесёт чемоданы чуть позже.

— Скажем так, у меня ещё много секретов.

И это правда. С его семьёй и работой Райкеру приходилось хранить немало тайн. Он надеялся в будущем разделить их с Бринли. Он мечтал, чтобы его жена стала его полноценным партнёром во всех отношениях. Той, что разделит его ношу и будет участвовать во всех аспектах его жизни.

— Неужели?

— Именно так.

— Так уж совпало, что я очень люблю секреты. — Она перекинула волосы через плечо и взяла его за руку. — Пойдём домой, капитан Уотерборн.

Боги, как же приятно это слышать.

— С удовольствием, милая.

26. Клубок сомнений

"Какого чёрта со мной происходит?" — задавалась вопросом Бринли. Она так долго выстраивала границы, но позволила Райкеру снести их за несколько минут. Очень приятных минут, но всё же.

Многое может случиться за несколько минут. Одни рождаются. Другие умирают. Влюблённые признаются в своих чувствах. Убийцы наносят финальный удар.

А что Бринли?

Она отдала Райкеру контроль над своим телом. Позволила подарить ей невероятное наслаждение.

Тысячи ругательств проносились в её голове. Она едва обращала внимание на мир вокруг, пока Райкер вёл её к лифту; лишь смутно осознавала, что он всё ещё держит её за руку. Она могла думать только о произошедшем только что в машине. Ей нужно вновь возвести стены между ними и на этот раз строго следить за их сохранностью.

Неважно, что никогда ей не было так хорошо, как с Райкером, и что на его пальцы она кончила сильнее, чем когда-либо от своих.

Неважно, что во время их поцелуя — первого настоящего поцелуя — мир взорвался за её закрытыми глазами.

И уж точно неважно, что от его прикосновения в ней вспыхивают чувства, которых быть не должно.

Это всё игра. Бринли здесь с конкретной целью. По одной конкретной причине.

Вот только ей становится чертовски сложно помнить, по какой.

"Надо просто пережить этот день", — решила Бринли. Она сможет. Всего через каких-то двенадцать часов после ужина с семьёй Райкера сегодня вечером Бринли сможет вернуться в убежище.

Точно. Как только она вернётся в привычную обстановку, ей будет легче вспомнить, какая у неё цель. Она вновь почувствует опору под ногами. После недели, проведённой в "Лилии", и случившегося в машине Бринли это нужно как воздух.

К тому времени, когда прозвучал сигнал о прибытии на нужный этаж, Бринли уже взяла себя в руки.

Скоро она доведёт это до автоматизма, как завязывание шнурков: каждый раз рядом с Райкером она тщательно подавляла в себе эмоции, которых он вызывал всё больше и больше.

И очень вовремя.

Большой палец Райкера скользнул по тыльной стороне её ладони, когда они вышли из лифта. Капитан повёл её по коридору, указывая на двери и рассказывая о соседях, живущих там.

Здание выглядело чистым, комфортным для жизни, хоть дизайнер и забыл про существование каких-либо других цветов, кроме коричневого и бежевого. Всё от ковра под ногами до потолка над головами было в унылых приглушённых тонах. Бринли это не очень нравилось, но поскольку она не собиралась реально здесь оставаться (Райкер умрёт ещё до того, как они официально съедутся), то это не так уж и важно.

Когда они дошли до середины коридора, из-за одной из дверей впереди внезапно раздался громкий лай. Бринли напряглась, но Райкер выглядел спокойным. Даже скорее... счастливым. Они свернули за угол, и дверь в дальнем конце коридора вдруг распахнулась.

Огромный чёрный комок шерсти размером с медвежонка нёсся прямо на них. Он тявкнул, и в следующий миг огромные лапы легли на грудь Бринли. Она пошатнулась под его весом, врезавшись спиной в стену. Слюнявый язык мазнул по её лицу, и этот чёрный мохнатый монстр принюхался к её щеке.

— Марлоу, вниз, — скомандовал Райкер тоном, не терпящим возражений. — Дай своей новой мамочке возможность поздороваться.

Бринли округлила глаза, когда медведь — то есть пёс — моментально послушался. Марлоу сел перед ней, радостно стуча хвостом по полу. Его розовый язык вываливался изо рта, а большие карие глаза смотрели прямо на Бринли.

— Это Марлоу? — Она заставила себя отлепиться от стены. — Ты же говорил, что у тебя собака, а не медведь.

Фейри не могут лгать, но этот зверь... огромен. Намного больше, чем она ожидала.

Рокочущий смех Райкера эхом разнёсся по коридору.

— Марли — элейтанский горный пёс. Они...

— Гигантские, — закончила за него Бринли. Она понятия не имела, что у них такие здоровенные зубища.

Высокий рыжеволосый фейри с татуировками на руках и шее выбежал через открытую дверь с пустым синим поводком в руках.

— Прости, Райкер. Я пытался его удержать, но ты же его знаешь.

— Не переживай, Этлас, всё в порядке.

Теперь пазл сошёлся. Райкер несколько раз упоминал своего друга, фейри земли по имени Этлас. Теперь Бринли узнала, как он выглядит.

Райкер обнял Бринли за плечи и поцеловал в щёку.

— Этлас, познакомься: это моя прекрасная невеста.

Она неловко помахала рукой.

— Привет.

— Этлас — та ещё заноза в заднице, талантливый собачий нянь и один из моих давних друзей, — представил Райкер фейри земли.

— Приятно познакомиться. — Этлас протянул руку, и Бринли пожала её.

Но хоть Этлас и был объективно привлекателен со всеми этими татуировками и горой мышц, Бринли не чувствовала ни капли притяжения к нему. В отличие от Райкера. Когда фейри воды прикасался к ней, она как будто вспыхивала пламенем.

Будь оно всё проклято. Возможно, это ничего и не значит, но Бринли, как всегда, заталкивала эмоции всё глубже и глубже, пока не ощутила что-то вроде онемения.

Несмотря ни на что, факт остаётся фактом: Райкер убил её семью. За это она убьёт его.

— Сюда, Марлоу, — позвал Этлас.

Пёс посеменил за фейри, размахивая хвостом. Улыбающийся Райкер опустил руку на спину Бринли и завёл в небольшую прихожую. На полках стояла обувь, на вешалках висело несколько курток. На стене напротив Бринли увидела фотографию Райкера с Марлоу. Они оба позировали на фоне сосен и блестящего голубого озера. Бринли не понимала, как такое возможно, но в расслабленной позе и с ухмылкой на лице Райкер казался ещё красивее, чем когда-либо.

Эмоции снова запихнуты подальше. Шкатулочка вот-вот лопнет.

Нужно менять стратегию.

В отчаянии пытаясь найти другой способ справиться с этим, Бринли решила просто игнорировать эмоции. Если она не будет их признавать, они перестанут её беспокоить.

Вот, так уже лучше.

Бесчувственность — её выход. Должно сработать.

Если Бринли не сможет оставаться отрешённой, глядя на то, как Райкер окружает Марлоу любовью с обнимашками и поцелуями, то этот образ запечатлеется в её сердце.

Если Бринли не сможет оставаться отрешённой, она будет искренне улыбаться и смеяться, слушая рассказ Райкера и Этласа об их знакомстве в старшей школе.

Если Бринли не сможет оставаться отрешённой, её грудь наполнится теплом, когда Этлас достанет телефон и покажет фотку двух долговязых фейри-подростков с большими очками и стопками книг в руках (Райкер заметно возмужал с тех пор).

Но поскольку Бринли оставалась отрешённой, её это ничуть не тронуло. Нисколечко. Ни капельки.

Она совершенно равнодушна. Безэмоциональна. Пуста. Так она повторяла самой себе.

Её сердце вовсе не увеличилось втрое, когда Райкер присел на корточки и обнял Марлоу, перед тем как Этлас увёл пса на улицу.

Нет, ничего подобного.

Она ледышка. Бесчувственная ледышка.

Бринли сосредоточилась на возведении стены. Кирпичик за кирпичиком, чёрт возьми.

Но в холодной каменной стене вокруг её сердца появилась трещина, когда дверь закрылась и Райкер положил руку на поясницу Бринли.

— Ну что, готова к экскурсии по квартире?

Они всё ещё стояли в прихожей.

— Да.

Какая смелая ложь. Бринли ни к чему такому не готова. Ей нужно развернуться и бежать.

Наверное, молиться о том, чтобы ей прямо сейчас резко поплохело, немного перебор? Но ей хочется, чтобы что-то помешало им. Будь она смертной, списала бы на пищевое отравление. Вот только она ничего не ела.

Бринли могла бы убить Райкера прямо сейчас, вот только свидетелей слишком много: они видели, как она поднималась, так что вряд ли она сможет уйти незамеченной. За окном ясный день, а значит, путей для отступления крайне мало.

Что ещё больше усложняло положение Бринли, так это её нежелание убивать Райкера. Ну, раньше времени. Лучший вариант — следовать изначальному плану. Не стоит совершать необдуманных действий.

Да, никаких других причин для колебаний у неё нет.

— Добро пожаловать домой, милая.

Райкер открыл дверь в жилую зону и придержал её для Бринли.

Одного шага оказалось достаточно, чтобы лёд вокруг сердца Бринли растаял. Стены? Рассыпались. Отрешённость? Испарилась.

Бринли стояла на пороге, не в силах пошевелиться. Её сердце колотилось в груди, а взгляд был устремлён к окнам.

Райкер заверил, что Бринли будет в полной безопасности. Она поверила ему, ожидая увидеть плотные задёрнутые шторы, защищающие от смертоносных солнечных лучей. Так делали обычно другие.

Но Райкер? Он сделал намного больше.

Все окна были заменены на чёрное стекло. Она слышала об этом материале, но никогда не видела. И не то чтобы такое окно было только одно. Нет. Квартира располагалась на углу здания, панорамные окна вели на балкон, и ещё ряд окон был над раковиной на кухне.

Сделать такое в сжатые сроки, должно быть, стоит целое состояние.

Бринли даже осознать ничего не успела, как её ноги сами повели к окнам. Она обошла кожаный диван и прижала ладонь к затонированному стеклу. Дыхание перехватило в горле. Бринли выглянула наружу. Она не могла оторвать взгляд, даже если бы захотела.

Впервые за шесть лет она увидела солнце. Приглушённое, в серых оттенках, но, бесспорно, самое настоящее солнце. Её глаза были прикованы к этой жёлтой сфере на небе. Да помогут ей боги, но как же сильно она скучала по солнечному свету. Перед глазами всё поплыло.

— Чёрт, — пробормотала она, проводя пальцем под глазами.

Ей нельзя ничего чувствовать. Всего этого не должно было быть.

Но всё же... Райкер подарил ей солнце. То, чего ей больше всего не хватало со дня сотворения. Как она может оставаться равнодушной после такого?

Неожиданный подарок стал самым трогательным знаком внимания, который ей когда-либо оказывали.

Несколько минут прошло в тишине. Райкер подошёл к ней сзади. Его шаги были тихими, словно в храме. И он, и она молчали.

Бринли жадно поглощала взглядом вид из окна. Солнце. Из этой квартиры были видны вдалеке золотые арки, давшие название Золотому городу.

Спустя некоторое время Райкер шагнул ближе, прижался грудью к спине Бринли, положил руки на бёдра и опустил подбородок на её плечо. Он не мешал ей, не пытался заговорить. Позволил просто любоваться солнцем столько, сколько ей нужно.

Минуты сменяли друг друга.

Тепло разлилось в груди Бринли. Чувства, которых она не имела право испытывать, вспыхнули внутри неё. Она даже не стала пытаться дать им определение. Просто скомкала и затолкала наряду с остальным куда подальше.

При таком раскладе Бринли станет самой холодной, отрешённой и безэмоциональной невестой в истории. Может, оно и к лучшему. Её чувства и реакции тела определённо неадекватны, как будто мозг забыл, почему месть для неё — лучший, нет, единственный вариант.

Голос Джелизетт эхом прозвучал в голове Бринли.

"Смерть капитана-отшельника в брачную ночь не только станет идеальной местью за смерть твоей семьи, но и послужит уроком всем делегатам. С того дня и до конца времён они всегда будут оглядываться в ожидании удара. Из-за тебя".

Бринли сотни раз слышала эту риторику от Джелизетт. Знала наизусть. Раньше это звучало абсолютно правильно. План даже вызывал у неё некоторое чувство эйфории. Но теперь?

Сомнения гибкими змейками пробирались к самому сердцу, пускали корни и росли как сорняки. Когда она пыталась вырвать один сорняк, на его месте вырастало два других.

— Давай я покажу тебе остальную часть квартиры.

Райкер положил руку ей на поясницу, вставая сбоку.

Даже боги не смогли бы оторвать её от окна. Это невозможно.

Райкер добавил.

— Мы можем изменить здесь что угодно на твой вкус, милая. Одно твоё слово — и всё будет сделано.

Великолепно. Теперь он весь такой из себя заботливый. Как же, чёрт возьми, ей справиться с этим?

Хладнокровные убийцы не должны вести себя так. Они не дарят тебе возможность смотреть на солнце, не разрешают другим менять жильё на своё усмотрение. Нет, чудовища должны быть невыносимыми и жестокими, без капли эмпатии к другим.

Обернувшись — и намеренно не обращая внимания на прикосновения Райкера, — Бринли окинула взглядом комнату. Довольно уютная квартира, немного холостяцкая на её взгляд, но вполне хорошо обустроенная. Большая чистая кухня, переходящая в гостиную. Крепкий обеденный стол со стульями в тон. Шахматы на кофейном столике перед телевизором. Небольшой коридор с двумя дверьми — вероятно, ведущими в спальню и ванную.

— Может, чуть перекрасить стены? — В конце концов, должна же она играть роль счастливой невесты. К тому же ей всегда больше нравилась весенняя палитра. — Или можем купить несколько подушек, чтобы добавить ярких акцентов.

— Мы купим столько, сколько захочешь. — Райкер обнял её сзади и положил подбородок на её макушку. — Всё, на что только хватит воображения, будет твоим. У меня мало трат, и я скопил неплохую сумму с тех пор, как начал зарабатывать.

Какой же он заботливый. Почему Райкер не мог оказаться подонком, помыкающим окружающими? Это бы значительно упростило ей жизнь. Но нет. Ей нужно убить того единственного, кому важны её мысли и чувства.

Это всё... слишком. 

Чем дольше они осматривали гостиную, тем хуже Бринли себя чувствовала. Лёгкие сдавливал огромный невидимый кулак, пот проступил на шее.

— А можно мне в туалет?

Бринли вырвалась из объятий Райкера и отступила на шаг в попытке увеличить дистанцию между ними.

Дистанция. Это именно то, что ей нужно. Личное пространство, где можно будет отдышаться. Прийти в себя. Просто... побыть вдали от всего этого.

— Конечно. — Он улыбнулся и указал в сторону коридора. — Первая дверь направо.

Бринли поблагодарила его и поспешила в указанном направлении. Она не стала задерживаться у фотографий на стенах. Быстро скользнула в ванную и закрыла за собой дверь.

Боги, даже здесь было затонированное окно, прямо над ванной. Неужели от заботы Райкера нигде нельзя спрятаться?

Закрыв глаза, Бринли прислонилась к двери и выпустила свои тени. Ещё в машине они начали гудеть в её венах и так и не переставали. Как только она позволила им выскользнуть из её ладоней, они стремительно вылетели, погрузив комнату во мрак. Теперь её окружала ночь.

Дыши.

Она заставила свои лёгкие наполниться воздухом.

Вдох. Выдох.

Так, значит, у Райкера есть огромная дружелюбная собака, которую он очень любит. Это вовсе не значит, что он не может быть опасным убийцей. Даже негодяи могут любить собак. Её бы скорее больше взволновало, если бы он плохо относился к питомцам. Каким нужно быть психопатом, чтобы не любить животных?

И окна. Да, конечно, это очень мило, но Райкер всё ещё оставался тем самым фейри, который устроил наводнение и утопил всех, кого она знала. Бездушный убийца.

Бринли крутила между пальцев подвеску, подаренную ей родителями на восемнадцатилетие. Вечное напоминание об утрате. Прямо сейчас оно было ей нужно как никогда.

Открыв глаза, она посмотрела на своё отражение в зеркале.

— Они погибли из-за него, — прошипела Бринли, достаточно тихо, чтобы Райкер не услышал. — Возьми себя в руки.

Капитан Райкер Уотерборн умеет строить из себя святошу, но именно он разрушил её жизнь. Он заслуживает смерти.

Входная дверь открылась со щелчком. Два мужских голоса. Стук когтей по полу. Лай.

Этлас вернулся вместе с Марлоу.

Бринли открыла кран и плеснула в лицо холодной воды. Ледяная температура помогла прояснить разум.

Она дважды одарённая вампирша. Её жизнь состоит из тьмы, крови и теней. Пара добрых жестов не заставят её свернуть с пути. 

Стиснув край раковины, Бринли впилась взглядом в своё отражение.

— Ты сильная, ты не сломаешься, — твёрдо произнесла она. — Помни, зачем ты здесь. Береги границы, и всё будет хорошо.

Убедившись, что сможет держать эмоции под контролем, Бринли вернулась в гостиную.

Она выдержит.

Чёрт.

Нет, это выше её сил.

К тому времени, как часы показали четыре часа дня и настала пора оставить Марлоу в надёжных руках Этласа, Бринли была уже вся на нервах.

Ну, эти эмоции она хотя бы может сдерживать. Нет ничего странного в волнении. Нервничала Бринли много. Тревога сковывала её внутренности, пожирала изнутри. Всё эти чёртовы сомнения. Они разрослись до предела, переплелись между собой и теперь представляли собой большой спутанный узел.

Бринли пыталась убедить себя, что Райкер лишь притворялся на отборе хорошим, чтобы найти себе жену.

Невозможно же быть таким идеальным, правда?

Вот только теперь это уже не казалось притворством. Этлас рассказывал о своём друге одну историю за другой, даже когда Райкер просил его перестать. Слова вроде бы менялись, а суть всегда была одинаковой. Райкер спас Этласа от голодной жизни на улице, дал ему крышу над головой. Райкер прикрыл Этласа, когда кто-то из его прошлого пришёл мстить.

Райкер сделал это. Райкер сделал то. Каждая новая история описывала Райкера в том же свете: он настоящий герой с большим добрым сердцем.

И это просто... несправедливо.

Это неправда.

Ещё и Марлоу. Пёс бросился к Бринли, едва она вышла из ванной, и больше не отлипал от неё ни на минуту. Чудесный питомец. Свернулся клубочком на диване рядом с ней, положил голову ей на колени, а она его рассеянно гладила.

Хуже всего, что Райкер постоянно проявлял заботу о Бринли. Принёс ей кружку тёплой крови из тайника, организованного в квартире. Всё время был рядом.

Они не просто сидели на одном диване, нет. Фейри воды постоянно её касался. Рука на её плечах. Бедро, прижатое к бедру. Его пальцы на её ноге, выводящие круги.

И всё бы ничего, если бы свидание на этом закончилось и Бринли сразу поехала в убежище. Она бы справилась с этим.

Но нет.

Это было только начало. Настоящее испытание ждало впереди. Райкер, держа руку на спине Бринли, повёл её на подземную парковку. Всё тот же водитель стоял рядом с машиной.

— Капитан, мисс, — кивком головы поприветствовал их водитель. — Надеюсь, вы хорошо провели время.

"К сожалению, да", — мысленно ответила Бринли. Ей хватило ума не произносить этого вслух. Она не горела желанием вскрывать эту банку с червями.

— Да, спасибо, Дэвис, — ответил Райкер.

Дэвис направился к двери, чтобы открыть, но Райкер его опередил. Капитан открыл дверь для Бринли и ждал, когда она сядет. Очередной знак внимания... ей было всё сложнее оставаться равнодушной.

Как только она села внутрь, Райкер скользнул следом за ней. В машине всё ещё пахло сексом, и Бринли покраснела, пока пристёгивалась. Боги, когда же уже этот день закончится?

— Сколько ехать до твоих родителей?

Бринли ощупала карман, проверяя, не забыла ли телефон. Ей нужно быть на связи на случай, если творец решит ей позвонить.

— Полчаса, если без пробок. — Райкер приобнял её за плечи и притянул к себе. — Как ты?

— Я... немного нервничаю.

И у неё на то есть основания. Она понятия не имела, что будет говорить его родителям.

"Здравствуйте, приятно познакомиться. Я Бринли де ла Поинт. Мне двадцать девять. Шесть лет назад ваш сын убил всю мою семью и едва не отправил на тот свет меня. Я собираюсь выйти за него замуж и отомстить самым драматичным и душераздирающим способом".

За последние шесть лет ей нечасто доводилось бывать на семейных сборищах, но всё же она была более чем уверена, что такая речь ни к чему хорошему не приведёт.

— Они полюбят тебя так же, как и я. — Райкер поцеловал её в лоб. Его губы задержались на её коже несколько секунд. После чего он добавил: — Ты потрясающая, и они это поймут.

— Надеюсь, — пробормотала Бринли.

— Будет неразумно с их стороны отрицать очевидное.

Райкер постучал по крыше, и машина тронулась с места.

Пока они ехали по Золотому Городу, Бринли смотрела в затонированное окно. В её голове проносилось всё, что ей известно о матери Райкера. Если сам Райкер стал кем-то вроде отшельника после того наводнения, то о делегате Уотерборн было много открытой информации.

Родившаяся почти три века назад Терция была прямым потомком первых фейри, пересёкших океан Индиго и поселившихся на территории тогдашних Четырёх Королевств. Её предок, семь поколений назад, входил в первый состав совета, определивший границы королевств, и основал Республику Равновесия после того, как Верховные Госпожи Жизни и Смерти и их истинные угасли.

Однако ни в одном источнике не рассказывалось, какая Терция мать. Добрая, как Изольда? Или холодная, чёрствая, вечно занятая? Бринли не знала. Она была уверена только в одном: Уотерборны купаются в роскоши.

А потому было удивительно, почему Райкер жил в односпальной квартире в центре Золотого Города. Он ведь наверняка может позволить себе выбрать любое жильё где угодно.

Но этот вопрос Бринли задаст как-нибудь в другой раз. Или нет. Через неделю Райкер будет уже мёртв. Возможно, он унесёт ответ на этот вопрос с собой в могилу. Бринли же лучше задавать меньше вопросов, а не больше. Её отношение к нему и так уже слишком противоречивое, не стоит раскачивать себя ещё больше.

Пейзаж постепенно менялся по мере того, как машина уезжала всё дальше от центральной части города. Стеклянные высотки уступали место домам поменьше из красного кирпича. Офисные бизнес-центры сменялись вытянутыми торговыми центрами и отдельными магазинчиками. А за густонаселёнными районами начинались поместья с ухоженными садами и ярко-зелёными лужайками.

Райкер сидел рядом с Бринли, его молчаливое присутствие придавало ей уверенности по мере того, как они подъезжали всё ближе к его дому детства. Райкер не пытался вовлечь её в разговор, словно понимал, что ей нужна тишина.

Конечно, он ведь такой понимающий.

Машина сбавила скорость, когда они въехали на огороженную территорию. Ладони Бринли взмокли.

Мощёная дорога казалась бесконечно длинной. Сердце Бринли отчаянно колотилось о рёбра. Оно ещё ни разу не билось так быстро со времён сотворения.

Никто ещё не знакомил Бринли со своими родителями. Она никогда не была примерной девочкой. Даже до того, как начала строить планы мести, она не была очаровательной милашкой. Это скорее можно было сказать про её сестру.

"Это всё игра, — напомнила она себе в сотый раз. — Помни про границы".

Вот только всё казалось настоящим. Чересчур реальным.

Как будто она действительно без ума влюбилась в Райкера на отборе и теперь едет знакомиться с будущими свёкрами.

Но эти ощущения обманчивы. Она вовсе не влюблена в Райкера. Она его ненавидит. Возможно, когда всё это закончится, ей стоит взять занятия по актёрской игре. Чтобы всё было идеально.

В динамике раздался голос с помехами:

— Мы подъезжаем к поместью Уотерборн, сэр, — сказал водитель.

— Спасибо, Дэвис. Давай сразу в гараж.

Райкер провёл ладонями по джинсам, сделал круг плечами. Его лицо едва заметно посуровело, челюсть напряглась.

За считанные секунды Райкер преобразился из расслабленного фейри в готового к бою.

Так вот он какой.

Впервые Бринли увидела его воинственную сторону.

Кого-нибудь другого могли бы напугать столь быстрые перемены, но её? Никакого страха. Лишь облегчение, обволакивающее нутро. Она уже начала сомневаться, есть ли в нём вообще эта сторона.

Это тот самый фейри, что убил её семью. Долго же он тянул, прежде чем сорвать маску.

Хорошо, что он всё-таки это сделал.

Дэвис заехал в роскошный гараж, чем-то напоминавший ангар для самолёта, и заглушил двигатель. Дверь мягко хлопнула, возвещая об уходе водителя. Райкер и Бринли остались одни.

Он развернулся к ней. Чуть сморщившись, он потёр шею.

— Перед тем как мы туда войдём, я должен тебя кое о чём предупредить.

27. Я сделал свой выбор

— Предупредить? — эхом повторила Бринли его слова. — О чём ты хочешь меня предупредить?

Всю дорогу Райкер думал о том, стоит ли заводить этот разговор, но в итоге всё же решил заранее всё рассказать Бринли, чтобы она была готова. Но слова он подбирал осторожно.

— Моя мать порой бывает... сложной в общении.

Почти всегда, если честно.

Райкер любил маму, но мягкостью она никогда не отличалась. Она хотела, чтобы её дети были идеальны во всём. А после злосчастного происшествия она стала ещё жёстче и холоднее, чем прежде.

Обычно Терция ругала Ривер, но на этой неделе фокус её внимания сместился с бунтарки-дочери на сына. Терция вставляла пассивно-агрессивные комментарии о Бринли при каждом случае. Прямо своё недовольство она не выражала, но всё и так было понятно.

Райкер лучше кого-либо знал свою мать. Она была разочарована, что он не выбрал более "достойную" невесту — например, Валентину Роуз.

Терция не желала слушать его аргументы, сколько бы он ни повторял, что не заинтересован в огненной фейри. Ему не нужна жена, которая любит посещать все светские мероприятия и закатывать шумные вечеринки. Он занимался этим годами, исполняя долг сына делегата, и ненавидел всё это дело. Нет, он не хочет ту, что будет таскать его по вечеринкам. Он хочет ту, с которой ему весело, которая может бросить ему вызов, которая идеальна во всех отношениях.

То есть Бринли.

Райкер неоднократно объяснял это матери, пока они жили в "Лилии", но всё же его не покидал навязчивый страх огромного скандала на грядущем ужине с Терцией. Райкер должен подготовить Бринли к тому, что его мама может быть... язвительной.

Все фейри умеют следить за языком — это первое, чему ты учишься, когда не можешь лгать, — но также искусно они используют слова, чтобы ранить других. Даже если Терция не станет открыто оскорблять Бринли (по крайней мере, Райкер надеялся, что она сочтёт это выше своего достоинства), дружелюбия и гостеприимства от неё тоже ждать не стоит. Она единственная беспокоила Райкера. Ривер и Сайрус полюбят Бринли всей душой с первой встречи, как полюбил её Райкер.

Лоб Бринли исчертили две линии, временно исказив идеально ровную кожу.

— В каком смысле?

Райкер взял её за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Я люблю тебя.

Она нахмурилась. Кажется, он сейчас только делает хуже.

— Да, я знаю.

Для Райкера не остался незамеченным тот факт, что Бринли ещё не произносила заветных слов. Он был солгал, если бы сказал, что не хочет их услышать, но он не собирается вытаскивать их из неё щипцами, пока она не будет готова. Ожидание сделает момент её признания ещё слаще.

Райкер заставил себя улыбнуться.

— Сестре ты понравишься. Папе тоже. В этом у меня ноль сомнений.

Бринли провела кончиком языка по одному из клыков. Как может столь маленький жест быть таким соблазнительным?

— Но твоей маме...

— Я молюсь Обсидиановым Пескам, чтобы я ошибся.

Если бы он верил, что это поможет, Райкер давно бы уже поехал в ближайший храм и молился над склянками с песком, прося богов о снисхождении. Вот только он был реалистом и не верил, что хоть что-то в этом мире — даже священные чёрные гранулы, некогда привезённые вместе с фейри-иммигрантами через океан Индиго, — может изменить мнение Терции о невесте сына.

Бринли весьма проницательна, она сразу поняла, к чему он клонит.

— Я не нравлюсь твоей маме, да?

Его сердце сжалось от нерешительности в её голосе.

Райкер коснулся щеки Бринли, она прильнула к его ладони. Он радовался тому, как расслаблена она рядом с ним, как доверяет ему.

— Я надеюсь, что, когда вы лично познакомитесь, она полюбит тебя, — сказал он. — Ты невероятная. Только дурак этого не заметит.

— Понятно.

В глазах Бринли промелькнуло разочарование.

И это было подобно кинжалу, вонзившемуся в сердце Райкера.

— Послушай, милая, — хрипло произнёс он. — Что бы она ни сказала, я выбрал тебя. Я. Выбрал. Тебя. И мой выбор останется таковым до скончания времён.

Ничто не сможет их разлучить. Никому не под силу разрушить их отношения. В их основе было не просто физическое влечение, а куда более прочный фундамент — душевное родство.

Сердце Райкера грохотало в ожидании ответа Бринли. Каждая секунда тянулась вечность, пока в конце концов девушка не кивнула.

— Хорошо, я поняла.

Он молился всем богам, чтобы это было так. Или чтобы его предчувствие его обманывало. Он безумно надеялся, что ужин не обернётся катастрофой.

Только время покажет.

Райкер с тех пор, как съехал от родителей, сотни раз навещал семью, но впервые ощущал себя не в своей тарелке. Как будто его дом теперь не там.

Возможно, потому что теперь рядом его вампирша. Он отдал Бринли своё сердце, и его жизнь принадлежит ей. Куда бы она ни пошла, он всегда последует за ней.

Два часа спустя Райкер убедился, что предчувствие его не обмануло. Терция была достаточно вежлива с Бринли, когда встретила их в гараже, но он не упустил из внимания напряжённую челюсть матери и холодный взгляд.

Терция чересчур разоделась для семейного вечера. Лазурное вечернее платье в пол и трёхдюймовые каблуки больше подошли бы для официальной помолвки, а не для семейного ужина с сыном, дочерью и будущей невесткой. Впрочем, в этом вся Терция. Она не может жить без драмы и театральщины.

В отличие от Райкера, который предусмотрительно заделал все окна в своей квартире, чтобы Бринли там было комфортно, его родители не стали прибегать к столь радикальным изменениям. Вместо этого они просто повесили плотные шторы — только при таком условии он согласился привезти Бринли. Он бы ни за что не стал подвергать её опасности.

С первой же минуты Райкер был в напряжении. Нет, Терция не сказала ничего такого. В основном она была весьма гостеприимна — даже предложила показать Бринли поместье. Но Райкер был готов уже взорваться.

Каждый раз, когда Терция думала, что Бринли не видит, она прожигала Райкера взглядом. А обращалась к Бринли она исключительно с таким приторно-сладким тоном, который она использует с теми, кого считает ниже себя. От неё буквально веяло неодобрением.

Злость закипала в венах Райкера, и с каждой минутой всё сильнее. Его мать не может обращаться таким образом с его будущей женой!

— А это кабинет Сайруса. — Терция указала на закрытую дверь, за которой скрывалась комната, пустовавшая последние десять лет. — Сейчас он не используется.

— О, мне жаль, — тихо произнесла Бринли.

Как и Райкеру. Он ждал, когда его мать скажет что-то хорошее в ответ. Хоть как-то отреагирует на сочувствие Бринли.

Однако Терция только хмыкнула и пошла дальше. Её каблуки стучали по мраморному полу. Райкер смотрел ей вслед.

— Прости, — шепнул он, сжав ладонь Бринли. — Обычно она так не... Я с ней поговорю.

— Спасибо, — тихо ответила Бринли. — Но не переживай. Да, я ей не нравлюсь. Ничего страшного, я всё понимаю.

Нет, Райкера такой расклад не устраивает. Он ждал, когда же уже закончится эта экскурсия по дому, чтобы отвести маму в сторону и поговорить о её поведении. Это просто невежливо, и он не станет такое терпеть.

Они с Бринли догнали Терцию.

В детстве Райкер любил бегать по этим залам. В поместье Уотерборн три этажа и больше сорока комнат. Пока его мамы не было дома, вся эта территория была в его распоряжении. Райкер много раз проносился мимо высоких стен, скользя по полу в носках и весело смеясь, пока папа догонял его, притворяясь большим огнедышащим драконом.

Эти счастливые моменты давно в прошлом. Теперь дом Уотерборн представляет собой хранилище воспоминаний, обитель призраков, лишь тень былой жизни.

Райкер пытался увидеть дом, в котором вырос, глазами Бринли. Огромное поместье. Картины предков на стенах. Древние статуэтки на столиках. Золотые плинтусы. И ещё сотня деталей, кричащих о стиле "олд-мани" и превращающих этот дом из жилого помещения в некий музей.

Когда они, наконец, добрались до тяжёлых дверей библиотеки, Терция остановилась и развернулась к Райкеру и Бринли. Делегат фейри была почти на голову ниже Райкера, но её авторитетность не вызывала сомнений.

Терция посмотрела мимо Райкера на вампиршу рядом с ним.

— Скажите мне, мисс де ла Поинт. — Его мать отказывалась называть Бринли по имени и на "ты", чем действовала на нервы Райкера. Об этом он с ней тоже поговорит наедине. — Вы когда-нибудь читали "Балладу об эльфах света"?

Райкер прожёг взглядом Терцию. Что она задумала? Эта баллада была написана ещё до Войны за равновесие — поворотного момента в истории их страны — на древнем диалекте всеобщего языка, на котором сейчас мало кто говорил. Он прочитал эту балладу только потому, что она была в обязательной программе по литературе для двенадцатого класса. В этом эпосе о добре и зле описаны события, происходившие в период падения Империи Розы и никак не связанные с современностью.

— Боюсь, не имела такого удовольствия, — вежливо ответила Бринли. Она не опускалась до уровня Терции и разговаривала исключительно приветливо, несмотря на хамское поведение матери Райкера.

— Хмм. — Терция дёрнула плечом и нахмурилась. — Какая жалость. Все девочки, посещающие Высокогорную школу для юных фейри, проходят эту балладу в четвёртом классе.

Райкер заслонил собой Бринли. Как бы невзначай, но Терция заметила.

— Хватит, мама, — предупреждающе рыкнул он, стиснув кулаки.

Глаза Терции распахнулись в напускном ужасе. Делегат фейри схватилась за сердце. Она что, считает его идиотом? Он же знает, что она притворяется. Эту игру он видит насквозь.

— А что я сделала? — Голос Терции прозвучал на тон выше, якобы сама невинность. — Мне просто интересно, какое образование получила девушка моего сына. Что в этом такого?

— Она не моя девушка, она моя невеста, — поправил Райкер, даже не пытаясь скрыть свою злость. — Мы поженимся через неделю, и ты это знаешь.

По мнению Райкера, неделя — это и так уже слишком долго. Кто бы мог подумать, что он будет с таким нетерпением ждать свадьбы, но он мечтал жениться на своей вампирше. Свадьбы обещают быть впечатляющими. С таким финансированием, как у организаторов отбора, даже сжатые сроки не станут препятствием.

Терция вздохнула.

— А ты знаешь, как меня заботит твоё благополучие, Райкер. Если вампирша даже не читала "Балладу об эльфах света", кто знает, какая пропасть между её и твоим уровнем образования.

— Я... — попыталась вмешаться Бринли. Но мать Райкера, похоже, уже понесло, потому что она перебила Бринли:

— Я просто прошу тебя хорошо подумать, сынок, только и всего.

— Мама! — рявкнул Райкер.

— Знаешь, ещё не поздно. Я тут разговаривала с Игнейшей, её дочь не против разорвать помолвку с Эдвардом. Мы, как и весь мир, наблюдали за вами на отборе. Валентина идеально тебе подойдёт, Райкер, милый. Одарённая, образованная, из хорошей семьи.

Райкер был зол во время экскурсии по дому? Так вот теперь он просто полыхал от гнева.

Воздух в коридоре искрился от напряжения. Его водная магия разливалась по венам, желая вырваться на свободу. Внутри него бушевала гроза, требовала защитить его женщину. Ноздри раздувались. Алая пелена застилала глаза.

Он подошёл к матери, нависая над ней, и крикнул:

— Хватит!

Терция ахнула, рука снова взметнулась к груди.

— Райкер Элайас Уотерборн, не смей повышать на меня голос!

Магия зарябила вокруг неё.

Мурашки покрыли руки Райкера. А ведь он хотел подождать окончания ужина, поговорить наедине. Придётся высказать всё, что он думает о её поведении, прямо сейчас.

— Я готов пойти на всё, чтобы защитить свою невесту, мама. — Он притянул Бринли ближе к себе. — И требую уважения к своей избраннице. Не говори при мне о Валентине Роуз или любой другой кандидатке. Я не стану это терпеть. Я сделал свой выбор и от слова своего не откажусь. Я люблю Бринли.

Его грудь ходила ходуном, слова эхом разносились по коридору. Он готов был повторить это ещё хоть сотню раз.

Нижняя губа матери задрожала. На секунду Райкер забеспокоился, не перегнул ли он палку. Но затем Терция открыла рот. И в её голосе не было ни намёка на материнскую любовь, лишь холодный металл.

— И это ты называешь выбором? — Она сощурила глаза. Температура воздуха в коридоре резко упала. Терция шагнула к Райкеру. — Ты привёл в наш дом полумёртвую кровопийцу без рода, денег и даже нормального образования. Тебе не нужны мои советы? Ладно. Только потом не приходи плакаться к мамочке, когда всё пойдёт прахом. Я и глазом не поведу.

Райкер зарычал — этот звериный звук вырвался из глубины.

Да как, чёрт побери, она смеет? Всю его жизнь она была холодной, но никогда ещё такой жестокой. Он привёл Бринли на тихий семейный ужин, но его мать испортила всё своими отравленными словами ещё до того, как они сели за стол!

— Ничего не пойдёт прахом. Я люблю её, — огрызнулся Райкер. — Его пальцы сжимали ладонь Бринли. Он отвёл её в сторону от матери. — Это была плохая идея. Не стоило...

Позади них раздались шаги. Ривер спешила по коридору. Она переоделась, теперь на ней была чёрная юбка-карандаш до колена и свободная фиолетовая блузка. В этом образе она выглядела мягче, но непокорство в глазах ничто не скроет.

— А вот и моя дочь. Как всегда, опоздала, — едко отметила Терция. Да, ужин не заладился с самого начала.

— Разве? По-моему, я как раз подоспела к началу ссоры.

Ривер сложила руки на груди. Мать и дочь сверлили друг друга взглядами, напряжение в воздухе нарастало. Боги...

Райкер стиснул зубы и сделал глубокий вдох. Если вечер ещё можно спасти, надо делать это сейчас. Он пригвоздил Терцию таким взглядом, от которого его солдаты бы уже бросились врассыпную. Терция же прожигала его взглядом в ответ.

— Никто не ссорится, — обозначил Райкер. — Я просто говорил маме, как сильно люблю Бринли и готов пойти ради неё на всё.

Райкер выдержал взгляд матери. Позволил по лицу прочитать переполняющую его ярость, его желание развернуться и покинуть дом вместе со своей невестой, его намерение ставить интересы Бринли превыше всего.

Пусть Терция и подарила ему жизнь, но это не даёт ей право вести себя с его избранницей как-либо иначе, кроме как с уважением. Из всего, что дорого Райкеру, семья всегда была на первом месте. Он уважал мать, но через неделю Бринли станет его женой, а значит, самым близким членом семьи. Он без колебаний порвёт отношения с матерью, если они станут токсичными.

— Это так мило, Райкер. — Ривер остановилась рядом с братом, одной рукой обнимая его, а второй — Бринли. Вклинившись между ними, она ухмыльнулась сначала ему, а потом его вампирше. — Привет, я Ривер. Братец, похоже, забыл, что мы незнакомы и нас надо представить.

Он не забыл. Он был занят тем, что пытался убедить его мать перестать оскорблять его невесту.

Бринли высвободилась из его рук и повернулась к его сестре.

— Приятно познакомиться, Ривер. Твой брат много о тебе рассказывал. Он тобой очень гордится.

Гордится — это ещё мягко сказано. Ривер — самая могущественная фейри воды поколения. Немного обучения — и она станет непобедима. Но дело не только в её силе, Ривер ещё очень добрая и внимательная к окружающим. Райкер готов на всё ради своей сестры. Шесть лет назад он это уже доказал.

Воспоминания, которые он обычно подавлял, замелькали в его голове. Вода, хлещущая с неба. Его вытянутые руки. Стремительное опустошение его магического источника от подавления мощных чар. Полное истощение, после которого он ещё неделю не мог встать.

— Я тоже им очень горжусь. — Ривер улыбнулась Райкеру и взяла его за руку. — Вообще я пришла сказать, что ужин готов. Папа уже ждёт. — Она прикусила губу, отчего кольцо выдвинулось вперёд. — Он сегодня... уставший.

Райкер услышал невысказанные слова, как если бы Ривер их прокричала: "Времени осталось мало".

Он развернулся и поспешил в обеденный зал.

Ужин был куда торжественнее, чем планировал Райкер.

Начать с того, что они сели не в малой столовой рядом с личными комнатами, как обычно это делали, а в большом зале, куда можно было посадить пятьдесят гостей. Они впятером выглядели весьма комично за таким огромным столом. Из скрытых динамиков играла классическая музыка времён Верховных Госпож Жизни и Смерти, добавляя церемониальности.

Терция сидела во главе стола и метала глазами ледяные кинжалы в Бринли. Делегат фейри не сказала вампирше ни слова с тех пор, как они зашли в обеденный зал, и это уже хорошо. Если бы она открыла рот, Райкер припечатал бы её или словами, или магией, или и тем, и другим одновременно. Он сам не знал, что будет, если его довести, но определённо был намерен защищать Бринли до последнего вздоха.

Вот только никакие слова или действия Райкера не изменят отношения матери.

Он с Бринли сидели посередине. Кипенно-белая скатерть была достаточно длинной, чтобы скрывать их переплетённые пальцы. Ривер сидела напротив них, Сайрус — рядом с дочерью.

Все молчали, как и полагалось. Сколько Райкер себя помнил, у Терции было одно строгое правило за столом: никому нельзя говорить, пока не подадут еду. Даже когда дети выросли, правило оставалось неизменным.

Райкер взял бокал красного вина, провёл пальцем по ободку. У Бринли был похожий напиток, только с примесью крови. Ривер смотрела в пустую тарелку, накручивая локон на палец. Внимание Райкера же было приковано к отцу.

Взгляд Сайруса, сидевшего за столом на своём инвалидном кресле, ничего не выражал. Хотя мешки под глазами свидетельствовали о его усталости, как и предупреждала Ривер, всё же он был сегодня в неплохом состоянии.

Это случается всё реже. Неподвига — болезнь-вор, крадущая у них отца день за днём. Скоро Сайрус угаснет, и от него ничего не останется — тело вернётся к чёрным пескам, из которых когда-то появились первые фейри. Когда болезнь только началась, отец Райкера потерял чувствительность пальцев ног. Не прошло и года, как он лишился возможности двигать стопами. Затем полностью ногами.

С каждым годом всё хуже и хуже.

Неподвига по-разному проявлялась. Кого-то сваливала молниеносно, лишая жизни буквально за день; из других же высасывала жизнь годами, если не десятилетиями. Лекарства не существовало, только отдельные методы лечения, позволяющие сделать жизнь чуть менее невыносимой.

Однажды сердце Сайруса перестанет биться, а лёгкие не смогут поглощать кислород.

Райкер с ужасом ждал этого дня. Да, всем детям рано или поздно приходится смотреть, как угасают их родители, это естественная часть жизни. Но у них другая ситуация. Сайрус не успел прожить тысячи лет, как дед Райкера. Для фейри он был ещё слишком молод — едва перешагнул четыреста лет.

Сайрус Уотерборн представлял собой всё, чего не доставало Терции. Она холодная, а он полон тепла. Пока она была сосредоточена на работе, он заботился о детях. Райкер никогда не сомневался в том, что родители любят его, потому что отец открыто выражал свои чувства.

А теперь он умирает.

У каждого свой способ справиться с болью. Терция ушла с головой в работу. Райкер взял на себя роль главы семьи, заботясь о благополучии каждого. Что до Ривер, она часами молилась Дайне — богине жизни и исцеления, которой поклоняются фейри. Ривер всё время проводит либо в храмах, либо в школе, учится на врача. Она надеется найти лекарство до того, как станет слишком поздно.

Райкер не верил, что от молитв есть какой-то толк. Не то чтобы он не верил в богов и богинь, которым поклоняются почти все жители Республики Равновесия. Они для него так же реальны, как и священные Обсидиановые Пески.

Он просто сомневался, что божества наблюдают за каждым их шагом. Если им не всё равно, как считают Ривер и жрецы, то как они тогда допустили столько зла в мире? Откуда тогда умирающие от голода на улицах? Откуда эта чудовищная болезнь?

Нет, Райкер имел все основания считать, что богам нет дела до происходящего в Республике Равновесия.

Дверь в обеденный зал открылась. Трое слуг вошли внутрь. Они все были эльфами света, нанятыми Терцией, чтобы держать порядок в доме и подавать еду. Прислуга была здесь, сколько Райкер себя помнил.

Мистер Кобальт, старший из слуг, прочистил горло.

— Первое блюдо, делегат Уотерборн.

— Прекрасно, спасибо.

Терция холодно улыбнулась. Очевидно, она тоже ещё не отошла от ссоры у библиотеки.

Слуги подошли ближе, подавая острый томатный гаспачо четырём фейри. Рядом с Бринли поставили ещё один бокал, до краёв наполненный багровой кровью.

— Благодарю. — Она сделала глоток. — Ммм, как вкусно!

Слуги покинули обеденный зал так же быстро, как и зашли. Двери закрылись за ними.

Никто так и не заговорил. Молчание затягивалось.

Наконец, Терция взяла ложку.

— Что ж, давайте приступать к еде. — Она бросила колкий взгляд в сторону Бринли. — Или к напиткам, кому ничего другого нельзя.

Райкер ощетинился, сгибая ложку в кулаке и прожигая мать взглядом. Этот ужин войдёт в историю их семьи как худший, и это при том, что их ужины в принципе редко заканчиваются хорошо.

Каждый миллиметр тела Райкера был в напряжении, будто он держался из последних сил, чтобы не взорваться.

Секунды сменяли друг друга, мучительно долгие, бесконечные.

Как вдруг случилось нечто странное.

С другой стороны стола раздался кашель. Слабый, но настолько неожиданный, что прозвучал подобно гонгу.

— Будь... добрей, Терция, — тихий упрёк сорвался с губ Сайруса.

Все в зале затаили дыхание.

Сердце Райкера на мгновение остановилось. Он посмотрел на отца, и увиденное шокировало его. Взгляд Сайруса был осознанным, а не стеклянным. Впервые за много лет в его глазах была жизнь.

В этот момент ничто за пределами этого зала не имело значения. Если бы мятежники атаковали их прямо сейчас, Райкер бы даже не заметил.

Его папа пришёл в себя.

— Папочка? — Губа Ривер задрожала, слёзы наполнили глаза.

В голосе сестры было столько надежды, что сердце Райкера пропустило удар. Ему ведь не показалось, да? Не показалось.

Сайрус медленно повернул голову — проклятье, так медленно, что, казалось, прошла целая вечность, — к дочери. Его дрожащая, почти прозрачная рука поднялась в воздух и легла поверх её здоровых загорелых пальцев.

— Да, принцесса. — Его потрескавшиеся губы двигались с большим трудом. — Я... здесь.

Сердце Райкера вспомнило, что должно биться. И тут же ускорилось, отбивая стаккато в груди. Ложка превратилась в изогнутый кусок металла, звонко упавший на стол. Никто и не заметил.

Все смотрели на Сайруса. Тот же перевёл взгляд с Ривер на Райкера, а затем на Терцию.

Когда до неё дошла очередь, делегат фейри не выдержала. Вскрикнув, она вскочила с места. Стул опрокинулся на пол. Она буквально подлетела к мужу.

— Слава Дайне, — всхлипнула Терция, расцеловывая супруга, — ты здесь.

28. Дело осложняется

То, что начиналось как официальный ужин, вмиг превратилось в нечто крайне дискомфортное для Бринли.

Одно дело — высокомерие (если не сказать стервозность) Терции. Это нормально. Даже отлично, честно говоря. Если у него такая мать, то какой же сам Райкер? Быть может, та маска, которую Бринли увидела в машине, та, что была на нём, когда они вошли в поместье, и есть настоящий Райкер. Копия своей матери. Тогда Бринли сделает миру одолжение, убив его.

Бринли уже почти отмела все сомнения и возвела обратно стены вокруг своего сердца, как вдруг отец Райкера закашлял. Стул Терции грохнулся на пол, и Бринли увидела семью Уотерборн с совершенно другой стороны.

Это всё усложняло.

Теперь ей казалось, будто она вторглась в чужой очень личный момент. Она просто наблюдала, вжавшись в спинку стула и пытаясь слиться со стеной, пока вся семья перед ней обнималась и плакала.

Делегат фейри, такая вся холодная и надменная, внезапно превратилась в горячо любящую жену, осыпающую супруга поцелуями. Терция нежно взяла Сайруса за руку и что-то ласково шептала.

Ривер смотрела на отца так, будто тот снял ей звезду с неба. Бринли так же сильно любила своих родителей.

А Райкер...

Капитан Райкер Уотерборн, глава военного подразделения фейри, чёрт возьми, расплакался. Не пустил слезу, нет. Целые ручьи текли по его лицу, когда он опустился на колено рядом с отцом.

Да будь всё проклято! Плачущий Райкер вызвал в Бринли слишком много чувств, которых ей ни в коем случае нельзя испытывать.

Отрицать очевидное больше невозможно: она попала. Всё слишком сложно. Она шла на этот ужин с надеждой пополнить список причин, почему Райкер должен умереть.

А что теперь? Бринли на такое не подписывалась. Её план был построен на жестокой, холодной, безжалостной мести. Она не должна была эмоционально вовлекаться, но вот её сердце переполняют и радость, и грусть от представшей картины. Слёзы подступили к глазам.

Это уже слишком. Слишком много чувств, слишком много эмоций. То, что происходит сейчас в этом зале, уже за гранью...

Кажется, она издала какой-то звук, потому что Райкер поднял глаза, как бы беззвучно спрашивая, всё ли в порядке. Нет, не в порядке. Но она кивнула. Райкер развернулся обратно к отцу.

В какой-то момент слуги принесли новые блюда. Стол едва ли не ломился от еды, но Бринли всё равно не могла ничего из этого есть.

Не в силах смотреть на развернувшуюся перед ней эмоциональную сцену, Бринли разглядывала картины на стенах. Там были и пейзажи, и портреты — все выглядели безумно дорого. Обычно её корёжит от такой демонстрации богатства, но сегодня Бринли больше волновали другие вещи. Терция медленно кормила супруга с ложечки, пока Ривер и Райкер что-то говорили ему, улыбаясь сквозь слёзы.

Они вчетвером выглядели счастливыми, и это просто...

Ужасно.

Ей нужно выйти отсюда.

Бринли налила себе кровавого вина из ближайшего графина и выдвинулась на стуле из-за стола.

— Где здесь дамская комната?

Райкер, стоявший по ту сторону стола, посмотрел на неё.

— Прямо по коридору, третья дверь налево. Тебя проводить?

Такой, мать его, заботливый.

Бринли не стала анализировать вспыхнувшую эмоцию, а сразу же затолкала обратно. Едва влезло. Вампирша покачала головой.

— Спасибо, не надо.

— Хорошая девушка, — прошептал Сайрус. — Отличный выбор, Райкер.

Худший выбор из возможных. Он сделал предложение той, что намерена его убить.

Паника была подобна урагану внутри Бринли, она грозила разнести всё и выплеснуть содержимое её желудка. Проклятье, ей нужно срочно выйти отсюда.

Райкер вновь повернул голову к отцу.

— Бринли замечательная. Ты непременно полю...

Бринли вылетела из обеденного зала, не дослушав слова Райкера. Она сжимала бокал вина, будто это спасательный круг, и считала двери. Слава богам, инструкция Райкера оказалась верной.

Помещение было роскошным. В таком стиле легко представить лобби "Лилии", но никак не туалет в жилом доме. Длинная мраморная столешница с тремя встроенными раковинами вдоль одной стены. Над ней висело зеркало. Мягкий свет придавал интерьеру тёплый оттенок. С противоположной стороны находились три кабинки. Двери тёмно-синего цвета гармонировали с дизайном столешницы.

Бринли проверила, что в кабинках никого нет (хотя кто там мог быть?), прислонилась к столешнице и залпом выпила вино. Алкоголь ударил в голову, но лёгкое головокружение быстро прошло.

Только фейское вино может оказать хоть какой-то длительный эффект на детей ночи, но это не оно.

Постепенно паника отступила. Бринли смогла восстановить глубокое ровное дыхание.

У неё завибрировал телефон. Она вытащила его из кармана.

З: Жду тебя сегодня в убежище.

Коротко и по делу — в стиле перевёртыша. Бринли набрала краткий ответ, подтверждая, что будет, нажала "отправить". Затем убрала телефон обратно и посмотрела на себя в зеркале.

Чёрные блестящие глаза. Шёлковые светлые волосы. Клыки. Настоящая вампирша. Ничего общего с человеком, которым она была раньше.

Так почему же она не может следовать правилам? Почему не может справиться с эмоциями?

Честно признаться, поведение Бринли совсем не свойственно вампирше, давно уже потерявшей счёт убийствам, которые она совершила.

— Возьми себя в руки, — приказала она, глядя на своё отражение. — Ну да, его отец впервые за долгое время пришёл в себя и заговорил. И что? Это ничего не меняет.

Резкий тон и бездушные слова не помогли. Скорее даже сделали хуже. Бринли чувствовала себя странно, неправильно.

Она решила прибегнуть к другой тактике. Вцепившись пальцами в столешницу, она посмотрела себе в глаза.

— Помни правила. Правило номер один: никому не доверяй. — Так, кажется, работает. Бринли выпрямила спину. — Правило номер два: дважды благословлённые вампиры не прячутся за...

Дверь распахнулась.

Бринли зажала рот ладонью и развернулась на каблуках. В комнату вошла Ривер. Даже с заплаканными глазами худенькая водная фейри была красива. Длинные тёмно-русые волосы ниспадали до талии. В каждом движении чувствовалась грация — вероятно, следствие многолетнего обучения в такой же школе, которую посещала Валентина.

Ривер выглядела более хрупкой, чем Райкер, не раз участвовавший в боях. Однако пирсинга у неё хватало за двоих. Бринли насчитала по три прокола в каждом ухе, одно украшение в губе и одно на носу. Но если отбросить всё это внешнее, то в глубине карих глаз Ривер виднелось нечто хорошо знакомое Бринли.

Скорбь.

А ещё взгляд девушки выдавал внутреннюю силу. Такой бывает только у тех, кто пережил что-то серьёзное. С чем бы ни пришлось столкнуться юной фейри воды, для неё это не прошло бесследно.

— Прости, что мы так себя повели в обеденном зале. — Ривер подошла к ближайшей раковине и включила воду. Плеснула немного на лицо и растёрла щёки, после чего вытерла руки полотенцем. Глаза оставались красными, а лицо — слегка припухшим, но Ривер мягко улыбнулась. — Просто понимаешь, папа нечасто...

— Не нужно объяснять. — Бринли не хотела это обсуждать — Райкер говорил мне о неподвиге.

Слеза потекла по щеке Ривер.

— Да. Папа болен уже давно. Практически всю мою жизнь.

Похоже, уйти от этого разговора не получится. Великолепно. И почему окружающие так легко изливают ей душу? Сначала Хейли, теперь Ривер. Бринли была уверена, что её окружает аура "не подходи — убьёт". Реальность показывает обратное. Надо будет поработать над этим после смерти Райкера.

— Мне жаль.

Бринли сказала это искренне. Как бы она ни относилась к Райкеру, она не могла отрицать, что вся семья горячо любит Сайруса.

— Спасибо.

Ривер прикусила губу. Кольцо на секунду скрылось в её рту и тут же вернулось.

Повисла неловкая пауза. Бринли потянулась за пустым бокалом, собираясь выйти, как вдруг Ривер накрыла её ладонь своей.

— Мой брат — хороший фейри, — тихо произнесла Ривер.

Бринли моргнула. К чему водная фейри это сказала? Неужели она как-то догадывается о намерениях Бринли?

Тысяча ругательств пронеслись в её голове. Бринли всматривалась в лицо Ривер, пытаясь разгадать, что та имела в виду. Сердце вновь охватила паника.

— Я...

Ривер покачала головой и сжала пальцы Бринли.

— Райкер не знает, что я здесь. Ну, в смысле я сказала, что мне надо в туалет, но...

Он не знает, что Ривер решила пообщаться с Бринли наедине.

Здравый смысл уступил место любопытству. Бринли наклонила губу, внимательно глядя на фейри.

— Да?

Ривер пожевала нижнюю губу. Похоже, у неё такая привычка. Не самая удачная, учитывая пирсинг.

— Райкер, он... очень заботится о близких.

Бринли хмыкнула.

— Да уж, я заметила.

Это было понятно с первого дня их знакомства. Да, конечно, она ожидала чего-то подобного — стремление опекать близких свойственно большинству фейри, — но у Райкера это качество развито особенно сильно.

Он очень внимательный, заботливый, добрый и...

Нет, нет, нет. Её мысли свернули куда-то не туда. Она задавила в себе эти чувства и сосредоточилась на разговоре.

— В общем, — продолжила Ривер, — я хотела поговорить с тобой один на один. Знаю, с мамой бывает... непросто.

Это ещё мягко сказано.

— Она довольно... жёсткая.

Не такая, как Джелизетт, которая смертельно опасна, когда не в духе, но всё же довольно неприятная.

Ривер скривила рот.

— Да, железная леди. Когда я была маленькой, до того, как папа заболел, она была совсем другой. Но сейчас... — Ривер пожала плечами. — Боль сильно меняет, понимаешь?

Да, Бринли знала об этом лучше кого-либо. Ей знакома эта всепоглощающая скорбь. Она похожа на одеяло, накрывающее твою жизнь. Она окрашивает всё в оттенки серого. Душевные страдания — старые друзья Бринли.

— Да, — прошептала Бринли.

Ривер долго всматривалась в её глаза.

— Да, вижу, что понимаешь. Пойдём со мной.

Любопытство по-прежнему одолевало Бринли. Водная фейри за руку привела её в небольшой кабинет за соседней дверью.

Они вместе сели на красный диван. Ривер сложила руки на коленях.

— Моему брату очень повезло с тобой, Бринли. Мне кажется, вы подходите друг другу.

Вампирша невольно отпрянула. Это не то, что она хотела услышать. Райкеру вовсе не повезло с ней. Она не подходит ни ему, ни кому-либо другому. Она вампир. Убийца. Порождение ночи. Окутанная тьмой, созданная для разрушений.

— Я... Нет, я не... — запнулась Бринли и замотала головой.

— Да. Поэтому я должна рассказать тебе то, о чём вряд ли расскажет сам Райкер.

Сердце Бринли сделало кульбит. О чём Ривер хочет ей рассказать?

Фейри воды по-доброму улыбнулась.

— Скоро ты станешь частью нашей семьи. И раз уж ты собираешься связать свою судьбу с ним... с нами... то должна знать всё.

Желудок Бринли завязался в узел. К чему Ривер клонит? Хочет раскрыть истинную суть брата? Рассказать, какой он без маски? В таком случае Бринли будет вечно благодарна этой фейри с пирсингом.

С затаённым дыханием она ждала следующих слов Ривер. Она ещё не знала, что ничто не могло подготовить её к откровениям сестры Райкера.

29. Ошибки прошлого

— Твою мать! — орала Бринли, и её голос эхом разносился в ночи. Тени окутывали её, заслоняя луну и звёзды, пока мощные крылья размахивали во тьме. Ветер поглощал её крики, не давая услышать никому другому.

Но это не помогало. Сама себя она прекрасно слышала. И продолжала снова и снова кричать в пустоту. Каждая секунда, каждое мгновение ощущались длиннее предыдущих. Злость, горечь, замешательство смешались в ядовитый состав, растекающийся по её венам.

Прошло уже несколько часов после их с Ривер разговора в кабинете, но казалось, будто это случилось вот только что.

Слова фейри воды навсегда отпечатались на подкорке Бринли. Такого она даже представить себе не могла.

После того, как Ривер перевернула весь мир Бринли с ног на голову, вампирша вернулась в обеденный зал как в тумане. Сказала Райкеру, что нехорошо себя чувствует и что ей надо домой.

Ни словом не соврала, кстати.

Она не могла дышать. Не могла ни о чём думать. Чёрт, вообще ничего не могла делать.

Едва солнце скрылось за горизонтом, Бринли покинула поместье Бринли и взмыла в небо. Тени хлынули из неё, скрывая от чужих глаз, пока она бесцельно летела куда-то в ночь.

Она никак не могла выкинуть из головы слова Ривер.

"Шесть лет назад я совершила ошибку".

В ушах Бринли зашумело и больше не утихало.

"Я не справилась с магией. Она просто... поднялась во мне. Я гуляла с друзьями, как вдруг она взяла и... вырвалась из меня. Я... пыталась остановить её, но не смогла. — Ривер передёрнула плечами. — Это моё проклятье. Тяжкий груз на душе”.

Потеряла. Контроль.

Как два таких простых слова могли привести ко всем тем смертям и разрушениям?

Ривер смотрела на Бринли глазами, полными слёз.

Чёртовых слёз, мать её!

Как будто ей было не всё равно. Как будто она переживала из-за этого. Как будто это она той ночью потеряла всё.

"Буря была слишком сильной. Я пыталась её укротить, остановить ливень, но у меня ничего не получалось. Стихия не слушалась меня".

Тени скользнули с пальцев Бринли. Вампирша даже не заметила этого, пока кабинет не погрузился в почти кромешную тьму.

Нет.

Бринли хотелось вскочить на ноги, закричать на Ривер, чтобы та заткнулась, но из её рта не выходило ни звука. Она превратилась в мраморное изваяние, окаменевшее от потрясения из-за непредвиденного — немыслимого — признания.

"До сих пор не понимаю, откуда взялось столько воды. Как будто плотину сорвало".

— Нееет! — снова закричала Бринли, летя на крыльях по ночному небу.

Как такое возможно? Бринли, сидя на кроваво-красной кушетке в кабинете, быстро сопоставила даты в уме. Ривер тогда было пятнадцать. Она ещё не достигла зрелости. Даже не достигла совершеннолетия.

Как такая юная девочка могла быть виновна в ужаснейшей катастрофе?

У Бринли было много вопросов, много слов крутилось в голове, но она просто смотрела на Ривер и не верила своим ушам.

"Райкер вмешался. Спас меня, остановил бурю. Без него жертв было бы намного больше... — Слёзы текли по щекам Ривер. Она спрятала лицо в ладонях. — Он такой хороший, а я слишком опасна для этого мира”.

Как Бринли могла так ошибиться? И ладно она, но как Джелизетт могла упустить это?

Бринли кричала и кричала, позволяя теням поглощать её боль. Но легче не становилось. Сколько бы она ни выплёскивала эмоции, услышанного это не изменит.

Как же она ошибалась. Всё, во что она верила, оказалось неправдой. И все её планы потеряли смысл.

Бринли покинула поместье, не тронув и волоска с головы Ривер. Руки-ноги не слушались, внутри всё застыло. Но даже если бы она и могла, всё равно бы ничего не сделала.

Какой смысл?

Одно дело Райкер. Военный с множеством наград и высоким званием. Фейри, достигший зрелости.

Ривер же сейчас всего двадцать один год. Она только-только стала взрослой. И по её же собственному признанию, она просто потеряла контроль над стихией и не смогла его восстановить. Одна ошибка, стоившая Бринли всего... и всё же это просто ошибка.

Все эти годы Бринли жила с убеждением, что у Райкера был какой-то мотив — преступный, бездушный, жестокий, но всё же обосновывающий его поступок.

Но нет.

Правда оказалась в миллионы раз хуже.

Это, чёрт возьми, просто несчастный случай.

Бринли летела всё дальше, и дальше, и дальше.

Её телефон завибрировал в кармане, но Бринли проигнорировала сигнал. Она прекрасно знала, кто ей звонит. Она уже давно должна была быть в убежище. И даже сообщение не отправила Занри и Джелизетт. Ей стоило бы ответить, но она была... пока не готова.

Возможно, она уже никогда не будет готова.

Для таких случаев не предусмотрено правил. Это не просто изменение цели в игре. Чёрт, да никакой игры уже нет.

Это новое положение дел, и Бринли не знает, что с ним делать. Кольцо на пальце внезапно стало весить тонну, напоминая, что Бринли едва не убила невиновного.

А хуже всего то, что всё встало на свои места.

Едва Ривер заговорила, кусочки пазла сложились. Теперь понятно, почему поведение Райкера сбивало её с толку.

Всё, что она о нём знала, было ложью.

Теперь, когда Бринли прокручивала в голове воспоминания о той ночи, перевернувшей её жизнь, она поняла, кто стоял тогда рядом с Райкером.

Ту бурю устроила Ривер.

В какой-то момент её полёта шкатулка, удерживавшая эмоции Бринли, затрещала. Она не просто разломалась, она взорвалась, превратившись в миллион маленьких кусочков.

Все чувства, которые Бринли подавляла, разом хлынули наружу.

Слёзы застилали глаза, ручьями текли по щекам. Бринли кричала и кричала, выплёскивая свою боль.

Теперь понятно, почему Райкер казался ей таким хорошим и ни разу не проявил свою тёмную сторону. И Бринли вовсе не сошла с ума. Она не отдавала своё сердце фейри, убившему всю её семью.

Она просто не знала правду.

Знала ли Джелизетт? Может, это и было её планом? Есть у этой истории двойное дно, или всё, как сказала Ривер?

"Райкер и мама помогли скрыть следы. Я... я не специально. Мне очень жаль. Я каждый день живу с этим грузом вины".

Бринли могла бы отомстить ей в ту же секунду. Разорвала бы горло Ривер на той багровой кушетке и закрыла бы для себя этот вопрос.

Но что-то её остановило. Бринли не хотела, чтобы кровь Ривер была на её руках.

Бринли убивала только тех, кто этого заслужил. Всяких мерзавцев и подонков.

Но Ривер? Несмотря на признание фейри, Бринли не чувствовала в ней ни капли зла. Она страдала из-за случившегося тогда, как и Бринли.

И теперь Бринли не знает, как поступить.

Часы сменяли друг друга.

Бринли летала, пока первые лучики рассвета не показались среди тьмы. Новый день неумолимо вытеснял ночь. Сердце Бринли забилось галопом. Смертоносное солнце приближалось.

Одно прикосновение его лучей — и она сгорит дотла. Навечно. Без возможности вернуться. Солнечный свет невозможно пережить, каким бы сильным ни был вампир.

Она ждала, ждала, ждала... Оставались уже считанные секунды.

И едва солнце показалось из-за горизонта, простирая свои золотистые лучи, Бринли призвала тени, позволила им поглотить её. Тёмная магия окутала её. Бринли переместилась в Пустошь.

Всё ещё с расправленными крыльями, Бринли перемещалась через тени, пока не достигла пункта назначения. Защитные чары убежища пошли рябью, пропуская её. Вампирша приземлилась в гостиной.

Как только Бринли вышла из Пустоши, взгляд творца пригвоздил её к месту. Глаза Джелизетт были холоднее льда, посылая мурашки по позвоночнику Бринли.

— Ты опоздала, дочь моей крови.

Бринли догадывалась, какой приём её ждёт.

— Да, знаю.

Нет смысла отрицать очевидное. К тому же Джелизетт не любит, когда ей лгут. Теперь этот факт казался Бринли смешным. Но она не смеялась. С Джелизетт нужно действовать осторожно.

За прошедшие несколько часов размышлений Бринли пришла к трём выводам. Во-первых, она ни за что не станет убивать капитана Райкера Уотерборна. У неё и прежде были сомнения, теперь же последний гвоздь забит в крышку гроба. Вопрос решён. Райкер невиновен, а Бринли убивает только тех, кто этого заслуживает.

Как только она приняла для себя это решение, её накрыла волна облегчения. Крылья дрогнули на мгновение, прежде чем продолжить полёт.

Если первый вывод принёс ей несказанное облегчение, то второй нешуточно обеспокоил. Правила изменились. Бринли они больше не подходили. Но её творец не сможет этого понять. Древние вампиры смотрят на жизнь несколько иначе. Отказ следовать плану приведёт к незамедлительной казни Бринли.

Так что она придумала новый план.

Через неделю она выйдет замуж за Райкера и приложит все усилия к тому, чтобы стать именно такой, какой её видит Ривер: хорошей.

Она не была уверена, что прощение так работает (не то чтобы у неё было много опыта в этом), но такой вариант развития событий казался правильнее. Она не сможет убить Ривер. Фейри воды была ещё ребёнком, когда потеряла контроль над своей магией. Хоть Бринли и стала вампиршей, она всё же не лишена сердца.

А потому она защитит Райкера и его семью, включая эту бездушную стерву, которую он зовёт матерью.

Если только сама выживет.

— Я была с Райкером и его семьёй, — спокойно ответила Бринли, стараясь не выдавать ни одной эмоции. — Вечер несколько затянулся.

— Настолько, что ты даже не смогла отправить мне сообщение? — съязвила Джелизетт. Тени скользнули с её ладоней. — Я ждала тебя.

— Прошу прощения.

Бринли почтительно склонила голову, опустив взгляд в пол. Её крылья плотно сложились за спиной, тени были наготове — чисто на всякий случай.

Возможно, внешне Бринли выглядела послушным раскаявшимся ребёнком, но внутри всё было ровно наоборот.

К счастью, Джелизетт не унаследовала дар чтения мыслей, так что Бринли просто следила за выражением своего лица, несмотря на ворох вопросов в голове.

Знает ли Джелизетт, что не Райкер, а Ривер на самом деле уничтожила Чевин? Если узнает, изменит ли это для неё что-нибудь? Сколько ещё лжи и полуправды она скормила Бринли?

Фейри не могут лгать, но у вампиров такой проблемы нет. Бринли уже не раз убеждалась в этом на собственном опыте. Ей пришлось переосмыслить всё, что ей говорили с момента её сотворения.

Часы тикали, эхом вторя стуку сердца Бринли, пока Джелизетт прожигала её взглядом. Бринли разглядывала деревянные половицы под ногами в ожидании следующих слов своего творца.

Её единственная цель прямо сейчас — выжить.

В конце концов Джелизетт вздохнула.

— Ладно, верю. Рассказывай, что ты там узнала.

Бринли подняла голову и посмотрела в глаза своего творца. Всё, что не идеально, воспринимается как слабость. Бринли не может позволить себе быть слабой, особенно если собирается врать. У Джелизетт возникнут вопросы, когда после первой брачной ночи Райкер останется целым и невредимым.

Бринли уже думала об этом. Она скажет Джелизетт, что не подвернулось подходящей возможности, нужно будет пробовать снова. Если повезёт, после нескольких таких якобы неудачных попыток, Джелизетт отступит от этой идеи. План, конечно, шаткий, но лучше Бринли пока не придумала.

Нужно придерживаться его, потому что других вариантов нет.

Третий вывод, к которому пришла Бринли, оказался самым неожиданным.

После того, как шкатулка с эмоциями взорвалась, Бринли пришлось справляться с тем, что она игнорировала неделями.

Из всех чувств только одно, как сошедший с рельсов поезд, выбило воздух из её лёгких.

Райкер нравился ей сильнее, чем любой другой мужчина в её жизни. И не просто "нравился", если уж быть до конца честной. Она хотела его. Он не её цель, а её идеал.

И это пугало её больше всего.

30. Обсидиановый дворец

Пол сотрясался под ногами Райкера от низких, пульсирующих басов, эхом разносящихся по Обсидиановому дворцу. Знаменитый клуб фейри в Золотом городе — место их встречи в столице. Белые вспышки света под потолком походили на падающие звёзды. Музыка раздавалась из огромных динамиков от пола до потолка. Всё было чёрным: от колонн, удерживающих потолок, до столов и стульев.

Клуб был сделан в стиле храма фейри, только самом развратном из возможных. Работники-мужчины были одеты в рясы длиной до середины бедра, а наряды "жриц" едва прикрывали интимные места.

От такого места ничего хорошего не ждёшь, а Райкер и без того уже был на взводе. Хмурясь, он уже в пятый раз посмотрел на часы и затем на входную дверь.

— Да придёт она, Райкер. Расслабься, — перекрикнула Ривер громкую попсовую песню, играющую в клубе.

Слышать эти слова от сестры было даже иронично. Он намеренно назвал ей неправильное время, зная её привычку везде и всюду опаздывать, и всё равно она вышла на десять минут позже, когда он заехал за ней.

На Ривер было короткое обтягивающее розовое платье с вырезом посередине, открывающим её новый пирсинг пупка. Когда Райкер указал на откровенность её наряда, она напомнила ему, что уже взрослая и может одеваться как хочет.

Ночная тусовка была идеей Ривер. Она хотела познакомиться с Бринли получше, ведь уже через три дня они породнятся.

— Надеюсь.

Райкер достал телефон, надеясь увидеть сообщение от Бринли.

По-прежнему ничего. Пустой экран действовал ему на нервы.

Бринли ещё не опоздала, но уже близка к этому.

Прошло два долгих дня с тех пор, как Райкер последний раз видел свою невесту, и это нехорошо сказывалось на нём. Он хотел снова заключить Бринли в свои объятья и на этот раз уже не выпускать.

К ним подошла барменша — высокая фейри с наполовину выбритой головой. Оставшиеся волосы были собраны в высокий хвост.

— Вам что-нибудь принести?

— Да, давайте. — Райкер открыл счёт и заказал пиво. Сестра выбрала себе какой-то фруктовый коктейль — судя по названию, нечто приторно сладкое.

Барменша пошла наливать напитки. Райкер снова посмотрел на дверь. Его вампирши всё ещё нет.

Ривер пихнула его в бок.

— Да ладно тебе, Райкер. Ты что, не умеешь расслабляться?

Он свёл брови ещё сильнее.

— Нет.

Отдыха сейчас не было в списке его приоритетов. Слишком много поводов для беспокойства, слишком много вопросов, требующих его внимания.

Сестра хмыкнула. В этот момент барменша вернулась с напитками. Поблагодарив её, Ривер отпила немного коктейля, цвет которого совпадал с её платьем.

— Нет ничего хорошего в том, чтобы постоянно быть в напряжении.

— Расслаблюсь, когда придёт Бринли, — буркнул Райкер.

Он уже десять раз пожалел, что не настоял на том, чтобы заехать за ней.

К сожалению, Бринли всю неделю была занята, выполняя поручения своего творца. Видимо, Джелизетт де ла Поинт нет никакого дела до того, что у её подопечной свадьба на носу. Райкер пытался выяснить, чем же таким важным занимается Бринли, но она не смогла дать ему никакой конкретики.

— Ты слишком сильно переживаешь, — отметила Ривер.

— Тебе кажется.

Совсем не переживать о близких для Райкера — невозможная задача. Это его долг. Он годами заботился о семье — с тех пор, как отец заболел. И сейчас, когда количество сообщений о действиях мятежников достигло рекордного уровня, его тревога вполне объяснима.

Ривер фыркнула и покачала головой. Допив свой коктейль, она поставила пустой бокал на стойку и взяла брата за руку.

— Тебе нужно набраться терпения. — Она наклонила голову, переведя взгляд на тёмную танцевальную площадку в нескольких шагах от них, где фейри отдавались ритму музыки. — Пойдём потанцуем. Выброси из головы всё лишнее.

Райкер предпочёл бы спрыгнуть со скалы. Не то чтобы он совсем не любил танцевать, но сейчас его голову занимали другие вещи. Не успел он отказаться, как кто-то хлопнул его по плечу.

Райкер напрягся и обернулся, готовый сорваться на том, кто посмел его коснуться, но напряжение вмиг отпустило его, когда он увидел двух своих друзей.

— Здорово, дружище, — ухмыльнулся Никейл. — Спасибо, что позвал.

Фейри воздуха был одет так, словно пришёл не в клуб, а на деловую встречу с высокопоставленными Делегатами. Но в этом весь Ник. Райкер никогда не видел своего друга ни в чём ином, кроме как в брюках и строгой рубашке. Даже когда собирались компанией поиграть в лазертаг. Никейл работает в правительственной разведке, и его должность настолько засекречена, что сам Райкер не в курсе, чем его друг занимается.

— А как же иначе?

Райкер обнял одной рукой Никейла, затем Этласа. Он рад, что они пришли. Ему хочется познакомить их с Бринли. Как-никак, в будущем они будут часто проводить время вместе.

Этлас, как и Райкер, надел чёрный свитер и джинсы. Никейл помахал, привлекая внимание барменши.

— Два пива, пожалуйста!

— Конечно, одну минуту, — откликнулась та.

Этлас прислонился к барной стойке. Никейл остановился рядом с Райкером.

— Отлично выглядишь, Ривер.

Щёки Ривер порозовели. Она втянула кольцо на губе и затем улыбнулась.

— Спасибо, Ник. — Её взгляд оценивающе скользнул по его одежде. — Ты тоже.

Райкер поджал губы. Потемневшими глазами он переводил взгляд с одной на другого. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Ему это категорически не нравится. Вот только не хватало, чтобы его младшая сестрёнка завела роман с одним из его лучших друзей.

Особенно с Никейлом.

Он Райкеру как брат, но всё же девушек меняет слишком часто. Ривер не стоит увлекаться такими парнями, особенно когда на носу выпускные экзамены.

Но не успел Райкер сделать какую-нибудь глупость (типа разбить нос воздушному фейри), как двери клуба снова открылись. Взгляд капитана устремился ко входу. Райкер выдохнул, когда внутрь вошла блондинка с чёрными крыльями.

— Мы ещё поговорим с вами об этом, — бросил Райкер, отходя от барной стойки и не забыв бросить на Никейла предостерегающий взгляд: "Держись подальше от моей сестры". Райкер надеялся, что этого предупреждения будет достаточно.

К его радости, фейри воздуха кивнул и отошёл подальше от Ривер. Барменша как раз принесла пиво. Проблема, по крайней мере на ближайшее время, решена. И всё же Райкеру придётся внимательнее присматривать за Никейлом. Парень-то он хороший, но совсем не для Ривер.

Райкер не знал, кто вообще достаточно хорош для Ривер.

Капитан проталкивался через толпу фейри, трущихся друг от друга под чувственные биты музыки. Наряды большинства танцующих были чрезмерно открыты, но Райкер не обращал на них внимания. Его глаза были устремлены к вампирше, идущей навстречу ему.

Бринли казалась воплощением богини смерти в своём облегающем багровом платье с высоким горлом, открытыми плечами и длиной до колен. Её светлые волосы водопадом рассыпались вокруг. Как всегда, единственным украшением на ней были подвеска на шее и его помолвочное кольцо.

Едва она оказалась на расстоянии вытянутой руки, Райкер поймал её ладонь и притянул к себе.

— Соскучился по тебе, красавица, — выдохнул он, скользнул по ней взглядом и поцеловал.

Их губы сминали друг друга. Бринли таяла в его руках. Сразу все прочие тревоги испарились. Не было ни сестры, переглядывающейся с попутавшим берега Никейлом. Ни активизировавшихся мятежников. Ни сообщения сегодня утром о новом нападении с тремя погибшими в Южном округе.

В этот момент значение имела только Бринли, и это ощущение, когда она в его объятьях. Капитан фейри и крылатая вампирша словно созданы друг для друга.

Разорвав поцелуй спустя некоторое время, Райкер переплёл их пальцы.

Она улыбнулась, её клыки выглянули.

— Я тоже скучала по тебе. Ещё три дня.

— Три дня, — эхом повторил он. Каким-то удивительным образом эти семьдесят два часа казались одновременно и самыми долгими, и самыми короткими в его жизни. Проведя пальцем по её щеке, Райкер спросил: — Пить хочешь?

— Да. — Она прильнула к нему. — Как я рада, что этот вечер мы можем провести вместе, Райкер.

— Я тоже рад.

Он уже чувствовал себя намного лучше, чем последние два дня. Её присутствие превратилось в бальзам для его души.

Райкер привёл Бринли к бару, ни на секунду не выпуская её ладонь. Дожидавшееся их трио было увлечено разговором, с каждой секундой становившимся всё более эмоциональным.

Этлас сложил руки на груди и нахмурился.

— Говорю же, Всадники Влароны размажут Драхенийских Драконов. Никто не сможет их обойти. Они лучшие на континенте.

— А вот и нет. — Ривер прожигала взглядом фейри земли, который был, как минимум, на голову выше неё. — Драконы в этом году ещё ни разу не проигрывали.

— Только потому, что Южный округ в этом сезоне ещё ни разу не играл против Западного, — возразил Этлас.

— Ух! — запыхтела Ривер, вскидывая руки. — Вот увидишь. Они победят, а ты подавишься своими словами.

Эта сцена была такой привычной. Даже по-семейному уютной. Райкер не раз выступал посредником в спорах между Ривер и Этласом, примиряя стороны. Они оба были фанатами спорта и всегда отстаивали своих любимчиков, кто бы ни спросил.

Райкер хмыкнул, притягивая Бринли ближе к себе.

— Этлас, как тебя угораздило заговорить с Ривер о лазертаге?

— Сам не знаю, — пробубнил тот, проводя рукой по волосам.

— Ты ведь знаешь, как серьёзно она к этому относится, — продолжил Райкер. — Папа и Ривер смотрели лазерные матчи вместе с самого её рождения. Так ведь, сестрица?

— Так. — Ривер скрестила руки. — А потому я эксперт во всём, что касается Драхенийских Драконов.

Напряжение вновь заискрило между Этласом и Ривер.

Никейл, очевидно, пытаясь разрядись обстановку, взял своё пиво и прошёл между ними.

— Лично я вообще не понимаю, к чему все эти споры. Эта игра не настолько интересна.

Ривер округлила глаза. Выругавшись, она развернулась на каблуках лицом к элегантно одетому фейри воздуха.

— Что? Немыслимо! Все любят спорт. — Она посмотрела на Бринли. — Правда же, Брин? Какая у тебя любимая команда? Скажи, что Драконы.

Райкер почувствовал, как напряглась рука его вампирши.

— Я... эм, не знаю. — Бринли прижалась к боку Райкера. Её крыло задело его вторую руку. — Ни разу ещё не смотрела лазерный матч.

Со всей драматичностью, подтверждающей несомненное родство Ривер и Терции Уотерборн, она ахнула и прижала ладонь к груди.

— Что? Как же ты живёшь-то? Нужно немедленно исправить эту несправедливость!

Райкер задумался о том, что можно было бы назвать настоящей несправедливостью: запредельную нищету в Республике Равновесия, действия мятежников, пачки бумаг на его столе, ожидающих его возвращения после медового месяца. Это явно не на одной чаше весов. Хотя его сестра, конечно, не имела в виду ничего плохого.

— Если Бринли этого хочет. — Райкер ни за что не станет принуждать свою невесту к тому, чего она не хочет.

Ривер горящими глазами смотрела на вампиршу.

— Ты же придёшь ко мне после свадьбы посмотреть матч?

Бринли прикусила нижнюю губу и медленно кивнула.

— Да, наверное...

Это был правильный ответ.

— Ты будешь в восторге! — Ривер раскачивалась с носков на пятки. — Обещаю. Это лучшая игра на свете!

— Это... — Телефон завибрировал в кармане Райкера. Он достал его, посмотрел на экран и поморщился. — Твою же ж.

Высветившийся номер использовался только в экстренных случаях.

— Что-то случилось? — спросила Бринли.

— Это по работе. Я должен ответить. — Он поцеловал свою вампиршу в лоб. — Я отойду, ты не против?

Бринли замотала головой и сложила крылья.

— Нет, конечно, иди. Я закажу себе пока выпить.

Пообещав, что он быстро, Райкер передал свою банковскую карточку барменше, после чего ответил на звонок. Прижав телефон к уху, он крикнул:

— Алло?

— Капитан Уотерборн, это майор Улисс. У нас дело, не терпящее отлагательств...

31. Больше никаких правил

Низкие ровные биты отдавали по ушам Бринли. Обсидиановый дворец был пыткой для её органов чувств. Свет слишком тусклый, музыка слишком громкая, а воздух пронизан пьянящими ароматами страсти и отсутствия запретов.

Райкеру позвонили почти полчаса назад. Ривер немного поболтала с Бринли, но затем пошла танцевать среди толпы. Она звала Бринли присоединиться, но вампирша отказалась, предпочтя посидеть с напитком.

— Прошу, мисс. — Барменша протянула Бринли ещё один бокал кровавого вина. — Наслаждайтесь.

— Спасибо.

Взяв бокал в руки, вампирша перевела взгляд на танцующих.

Ривер легко было заметить с краю, её яркое платье выделялось среди чёрного цвета. Её партнёром был эльф с длинными, закручивающимися рогами. Кажется, девушке было весело.

Никейл, черноволосый друг Райкера, танцевал неподалёку с рыженькой фейри. Ривер и Никейл едва ли перекинулись парой слов, но Бринли заметила, как они весь вечер переглядываются. Любопытно.

Обсидиановый дворец был совсем не для Бринли, и это становилось очевиднее с каждой прошедшей минутой. Она бы предпочла сейчас смотреть фильм, свернувшись клубочком на диване, но не хотела упускать возможности встретиться с Райкером, особенно после такого тяжёлого дня.

Утром Джелизетт послала Бринли в подпольный клуб в Западном округе, чтобы разобраться с одним типом. Но возникли сложности, её цель оказала сопротивление, и вся эта кровавая возня отняла у неё слишком много времени.

Бринли провела в душе почти час, пытаясь оттереть с себя всю кровь, прежде чем собраться в Обсидиановый дворец. Так мало того, что на работу ушло много сил и нервов, так ещё и Занри весь день околачивался в убежище. Бринли всё подумывала рассказать ему правду о Ривер. Не потому что она хотела, чтобы её куратор как-то навредил юной фейри, а потому что хотела, чтобы хоть кто-то ещё знал правду.

Но в конце концов решила, что делиться этой информацией не слишком безопасно. Хоть и держать язык за зубами было тяжело.

После свадьбы всё станет проще. Наверняка она сможет объяснить Джелизетт, почему убить Райкера не получится. К тому же они уже будут женаты.

Бринли собиралась переехать из убежища в квартиру Райкера по возвращении с медового месяца. Несколько банок краски, пара подушек — и она будет чувствовать себя там как дома. Марлоу она, кажется, понравилась. А значит, у неё все шансы влиться в эту новую жизнь.

Вопрос с работой Бринли решила оставить на потом. Законопослушному капитану вряд ли понравится, что его жена в свободное время убивает преступников, так что ей придётся поискать что-нибудь более легальное.

Но они будут счастливы, а больше Бринли ничего и не надо.

Замечтавшись о будущей жизни в браке, Бринли не заметила возвращения Райкера, когда вдруг он оказался прямо перед ней.

— Спасибо, что подождала, милая.

Райкер накрыл её губы своими в требовательном, собственническом поцелуе.

Внутри Бринли вспыхнуло пламя. Она сжала бёдра. Да поможет ей Исвана, как же сильно она его хочет! Ждать первой брачной ночи — сущая пытка. Воспоминания о моменте их уединения в машине не давали ей покоя. Она всё думала о его пальцах внутри неё и представляла, каким будет член.

— Пустяки, — пробормотала она, разрывая поцелуй. — Всё в порядке?

Тень пробежала по лицу Райкера, но он кивнул.

— Да. Просто небольшие беспорядки в Северном округе. Мятежники... не успокаиваются.

Эти слова мгновенно её отрезвили. Бринли нахмурилась.

— Ситуация с мятежниками всегда была такая напряжённая?

Раньше они не вызывали столько проблем, сколько за последние два месяца. Не то чтобы их нельзя было понять — неравенство в Республике Равновесия уже очевидно всем, — но всё же странно, почему сейчас.

— Нет, обычно... — Райкер вздохнул и потёр шею. — Прости, любимая. Я не могу об этом говорить. Это гостайна.

— Я понимаю, — искренне ответила она.

Как-никак, у Бринли и самой были секреты, которыми она не могла поделиться с Райкером. Она даже думать не хочет, как бы он отреагировал, если бы узнал, зачем она решила принять участие в отборе. Нет, эту тайну она унесёт с собой в могилу.

Райкер улыбнулся, его глаза просияли.

— Спасибо. — Он провёл большим пальцем по её подбородку. — Я уже говорил, какая ты сегодня красивая?

Она усмехнулась.

— Возможно.

Бринли нечасто носила платье, но это было её любимым. Удобное, с карманами, подчёркивающее все достоинства. Она намеренно выбрала его, думая о Райкере.

— Ты невероятная, чертовски потрясающая.

Его руки легли на её бёдра. Он притянул её к себе, чтобы поцеловать.

Она почувствовала бугор в его штанах и ахнула.

Райкер застонал и поцеловал раковину её круглого ушка.

— Если бы здесь не было так много народу, — шепнул он, — я бы показал тебе, что это платье со мной делает.

Боги, этот мужчина знает, что сказать.

Бринли моргнула, пытаясь придумать остроумный ответ, но не успела. Чья-то ладонь уже легла на её талию и тянула в сторону.

— Потанцуй со мной, Брин! — Щёки Ривер разрумянились, волосы были взлохмачены, а шальная улыбка намекала, что алкоголя уже выпито достаточно за короткий срок. — Если Райкер ведёт себя так, будто палку проглотил, это ещё не значит, что мы не можем повеселиться.

Ривер не оставила Бринли ни шанса отказаться. Юная фейри воды просто потащила её к толпе извивающихся тел.

— Я ужасно танцую, — призналась Бринли, пытаясь перекричать оглушительную музыку.

— Да пофиг! — Ривер запрокинула голову и засмеялась. — Просто почувствуй музыку.

Бринли была уверена, что это не так работает. Но не хотела спорить с Ривер. Водная фейри слишком сильно напоминала ей сестру. Серай бы зажигала всю ночь, двигая бёдрами в ритме музыки.

Ради сестры Бринли бы согласилась потанцевать.

— Ладно, я попробую.

И она попыталась.

Громкая музыка, низкие биты, приглушённый свет. Ни Бринли, ни Ривер больше ничего не говорили, просто позволяя мелодии направлять их движения.

Бринли с удивлением обнаружила где-то на третьей песне, что начинает наслаждаться процессом. Танцы под попсу не шли ни в какое сравнение с тем, как она с Райкером кружили в бальном зале под классическую музыку. Сейчас всё намного проще. Никто на неё не смотрит.

Впервые за много лет Бринли почувствовала себя свободной. Она двигалась неловко, неуклюже, но стиль музыки это позволял. Вскоре она просто стояла с полуприкрытыми веками, покачивая бёдрами и чувствуя ритм, пронизывающий её насквозь. Тени разгонялись по её венам под музыку.

Это было... приятно.

Несколько песен спустя Ривер глянула через плечо Бринли и улыбнулась. Она кивнула и скользнула дальше в толпу.

Бринли растерялась, хотела обернуться, но в этот момент пара больших тёплых ладоней легла на её бёдра. Вампирша запрокинула голову, ухмылка заиграла на её губах.

Райкер стоял позади неё, весь такой красивый и серьёзный.

— Ривер говорила, ты не танцуешь, — произнесла Бринли.

Райкер прижал её спиной к своей груди. Его руки лежали на её бёдрах. Вдвоём они двигались под внезапно замедлившуюся музыку.

Дыхание капитана опаляло ухо Бринли.

— Милая, ради тебя я готов нарушить все свои правила.

Мурашки побежали по коже Бринли, вызванные не сквозняком, а твёрдым бугром, прижатым к изгибу её попы.

— Вот как?

Она развернулась в его руках и посмотрела в глаза.

Искусственные огни окрашивали Райкера в бело-синие цвета, придавая ему неземной вид. Его ладони скользнули по её талии и спустились ниже.

— Да. — Он наклонил голову и поцеловал Бринли в уголок губ. — Я пойду на всё ради тебя, Бринли де ла Поинт.

Её сердце заколотилось ещё сильней. Боги, разве можно так привязаться к кому-то за столь короткое время? Теперь, когда она знает правду, Бринли может признаться самой себе в истинных чувствах. Ей очень нравится Райкер, и в этом нет ничего плохого.

Возможно, даже больше, чем просто "нравится". Она обдумает это попозже, наедине с собой. Как бы то ни было, одолеваемая яркими эмоциями, Бринли не стала дожидаться, когда Райкер, наконец, поцелует её по-настоящему. Она обвила руками его шею и притянула к себе.

Их губы смяли друг друга в порыве страсти. Райкер и Бринли стояли так ещё несколько минут. Целуясь. Покачиваясь в танце. Касаясь друг друга. Проводя время вместе.

Этот момент Бринли никогда не забудет. Больше не было ни правил, ни игр. Никто не наблюдал за ними, не оценивал, не судил. Они были вдвоём, и она позволила вспыхнувшим чувствам остаться. Она... счастлива, и это потрясающее состояние.

Постепенно музыка сменилась. Ритм снова ускорился, новая песня требовала более активных движений.

Пришлось двигаться.

Райкер сильнее сжал её бёдра.

Бринли тёрлась об него, желая, чтобы между их телами не осталось никаких барьеров.

Они целовались снова и снова, и снова. Руки горели. Клыки ныли. Тени пульсировали.

Райкер и Бринли двигались как единое целое, танцуя всю ночь почти до самого рассвета.

Больше нет никаких правил, и это прекрасно.

32. Свадебные колокольчики и благословения

— Ты готов? — Никейл хлопнул Райкера по спине.

Райкер одёрнул чёрный пиджак, поправил багровый галстук и кивнул.

— Как никогда.

После недолгого обсуждения Райкер и Бринли сошлись на том, чтобы провести свою церемонию в храме Исваны. Зал был битком набит. Чёрные гардины закрывали окна, но темнота не умаляла красоту этого места. Гирлянды обвивали колонны. Благодаря современным технологиям, на потолке плясали звёзды. Внизу же стояли бесконечные ряды стульев, которые уже были заняты самыми нетерпеливыми гостями.

Камеры тоже наготове: одна направлена на Райкера на помосте, другая — на вход, где скоро должна появиться Бринли.

Сроки на организацию свадеб были сжатые, зато денег не жалели. Всё от декораций до сопровождения гостей было продумано до мелочей.

Сайрус и Терция сидели в первом ряду, и хотя отец Райкера не осознавал происходящего, он с улыбкой смотрел на сына. Их присутствие много значило для Райкера. Помимо родителей, на свадьбе было ещё несколько знакомых лиц, включая участников отбора. Множество вооружённых солдат замаскировались под обычных гостей, лишь несколько стояли в форме на постах.

Хотя никаких признаков готовящихся нападений не было, канцлер Роуз предпочитала не рисковать. Как-никак, свадьбы — главная и самая любимая публикой часть отбора.

Райкер смахнул невидимую пылинку с лацкана. Прошлой ночью он почти не спал, предвкушая этот день. Вчера он ездил на винодельню с Хейли и Терианом. Вечер прошёл в тихой, уютной атмосфере, но не помог успокоить нервы.

Райкер соврал бы, если бы сказал, что хочет растянуть это удовольствие, а не поскорее закончить. Нет, он ждёт не дождётся, когда останется с Бринли наедине. Её уникальный аромат вечерней свежести и ночных роз преследовал его по ночам. Да и в дневное время все мысли были только о ней.

Двери открылись, и в зал вошла высокая вампирша с белоснежными волосами. Жрица, представившаяся Плияной на вчерашней репетиции, надела сегодня длинное белое платье, расшитое красной нитью. Оно тянулось по полу за ней, пока она пересекала храм. Толпа притихла, смекнув, что церемония вот-вот начнётся.

Поднявшись по ступенькам на помост, жрица улыбнулась Райкеру.

— Нервничаете?

— Нет. — Он резко выпрямился, расправил плечи и поднял подбородок. — Нисколько.

Райкеру суждено жениться на Бринли де ла Поинт. Он почти уверен, что боги давно предопределили их свадьбу.

— Хорошо. — Плияна сделала традиционный религиозный жест. — Да благословят Исвана и Итьяр ваш союз.

— Спасибо. Я очень на это надеюсь.

Райкер и Бринли ещё поедут на север, в храм фейри, чтобы там тоже получить благословение и сделать подношение Чёрным Пескам.

Классическая игра на скрипке, звучавшая из колонок, сменилась традиционным свадебным маршем.

Это сигнал. Время для переживаний закончилось. Начинается церемония.

Держа прямые руки по бокам, Райкер внимательно смотрел на большие двойные двери на противоположном конце храма. Его сердце, прежде отлично справлявшееся со своей работой, загрохотало. Ладони стали липкими. Магия воды пульсировала в Райкере.

Воздух сгустился от предвкушения. Во рту ощущался горько-сладкий привкус. Райкер выпрямил спину и глубоко вдохнул в момент, когда двери распахнулись с громким, раскатистым хлопком.

Первой в зал вошла Ривер. Она выглядела изумительно в голубом платье. После того вечера в Обсидиановом дворце Бринли предложила ей выступить подружкой невесты. Ривер была в шоке, но с радостью согласилась. Её длинные русые волосы ниспадали изящными волнами. Металлический пирсинг она заменила на бриллиантовые украшения. Она была похожа на звезду, плывущую по залу.

Райкер был рад, что его сестра и любимая так хорошо поладили. Это ещё один шаг к их общему будущему, и оно ему нравилось. Прошедшая неделя убедила его в правильности сделанного выбора. Бринли показала себя сильной, способной постоять за себя. Рядом с ней Райкер становился лучшей версией себя.

Ривер уверенно шагала навстречу брату.

— Поздравляю, — шепнула она, становясь рядом.

Уголок губ Райкер дёрнулся вверх.

— Спасибо, Ривер.

Его сестра ухмыльнулась.

— Опережая твой вопрос: не переживай, я уже выпустила свою магию сегодня.

Это звучало как шутка, но Райкер действительно переживал и всегда будет переживать за Ривер. Даже когда она достигнет зрелости, он продолжит присматривать за ней. Но он не сказал этого вслух. Он вообще ничего не сказал, заметив краем глаза движение со стороны входа.

Время резко остановилось, когда взгляд Райкера упал на его вампиршу. От её вида у него перехватило дыхание. Он не смог бы оторвать от неё глаз, даже если бы захотел.

Его невеста выглядела великолепно.

Вместо фаты на ней была кружевная вуалетка, прикрывающая глаза. Её платье без бретелек облегало все изгибы. Оно блестело на свету, как свежевыпавший снег, словно было соткано из миллиона снежинок. Из украшений она надела только ониксовые серьги, подвеску и кольцо Райкера. Светлые волосы были элегантно собраны в замысловатый пучок.

Да будут Чёрные Пески ему свидетелем, Бринли — самая прекрасная девушка, которую он когда-либо видел. Два чёрных перепончатых крыла простирались из её спины — символ её силы. Тени скопились у её ног, контрастируя с белоснежным образом невесты.

Бринли подняла глаза, и их с Райкером взгляды встретились.

Воздух со свистом вернулся в его лёгкие. Жених и невеста смотрели друг на друга, всё остальное растворилось в никуда. Всё, что могло быть не так в жизни Райкера, в этот момент исправилось. Теперь всё как надо. Она его половинка, его пара, женщина, которую ему суждено любить вечно.

В какой-то момент все камеры развернулись к ней. Райкер знал, что весь мир сейчас смотрит на его невесту. Но это не имело значения. Пусть смотрят. Ведь Бринли сейчас не было дела ни до камер, ни до толпы, ни до священника.

Её глаза были прикованы к Райкеру. Расстояние уже было неважно. Под её горящим взглядом он чувствовал себя единственным на свете.

— Прошу всех встать, — произнесла Плияна.

Толпа зашуршала, поднимаясь. Все, кроме отца Райкера.

Свадебный марш набирал обороты. Бринли плавно двигалась по мраморному полу навстречу Райкеру, ни на секунду не отводя глаз.

В соответствии с вампирской традицией Джелизетт встретила свою подопечную в конце дорожки. Старшая вампирша надела чёрное платье в пол, которое скорее бы подошло на похороны, чем на свадьбу. Рукава до локтей и сверкающие чёрные бриллианты в ушах. Странный выбор.

Бринли смотрела только на Райкера, даже когда взяла протянутую руку Джелизетт.

Жрица Плияна начала речь, напоминая собравшимся гостям и зрителям у экранов историю отбора, как это уже делала канцлер Роуз на церемонии открытия. Жрица подчеркнула важность этого мероприятия, укреплявшего единство Республики Равновесия. Её голос эхом разносился по монументальному храму.

Райкер едва слышал её. Откровенно говоря, он и не пытался вслушиваться.

Бринли улыбнулась ему, а он ей.

"Привет", — произнёс он одними губами.

Уголки её губ дёрнулись вверх. "Привет", — так же беззвучно ответила она. Её глаза были широко распахнуты, как бы говоря: "Поверить не могу, что это происходит на самом деле. А ты?"

Райкер прекрасно её понимал. Все эти наряды и декорации, храм, толпа гостей, камеры — всё ради того, чтобы засвидетельствовать их свадьбу. Это было слишком даже для него, выросшего среди роскоши и под постоянным вниманием прессы.

Последние шесть лет он старательно избегал общественного внимания, но сегодня орава журналистов его не волновала.

Потому что сегодня это касается не только его, а их обоих.

Плияна повернулась к Джелизетт. Её голос звучал особенно громко и торжественно в полной тишине зала.

— Согласны ли вы отдать свою подопечную в жёны этому фейри?

Бринли заметно напряглась на этих словах жрицы. Райкер догадывался, как сейчас возмущается её внутренний голос против столь вопиющей несправедливости: почему о ней говорят так, будто она чьё-то имущество? Но вслух она ничего не сказала. Вероятно, как и Райкер, хотела поскорее закончить со всей этой церемонией.

Обсидиановые глаза Джелизетт, отражавшие многовековой опыт, посмотрели на Райкера. Ему стоило огромных усилий не вздрогнуть. Что-то в этой женщине нервировало его.

Пристально глядя на него, она ответила:

— Согласна. Мы все так ждали этого дня, разве я могу отказать?

Будь эти слова от кого-то другого, они бы прозвучали мило. Но из уст Джелизетт это было зловеще. Кожа Райкера покрылась мурашками. Нет, ему определённо не нравится творец Бринли. Он помолился Обсидиановым Пескам, чтобы как можно реже пересекаться с ней в будущем.

Райкер спустился по ступенькам, остановившись рядом с вампиршами, и протянул правую руку. Бринли, глядя ему в глаза, отпустила руку Джелизетт и взяла его ладонь.

Едва она прикоснулась к нему, по его телу пробежали огненные искры. Он поднял её ладонь и, не разрывая зрительного контакта, прижался губами к бледной коже.

— Ты умопомрачительно красива, — шепнул он.

Его вампирша покраснела. Толпа радостно шумела, пока он вёл её по ступенькам на помост.

Бринли убрала крылья, когда они остановились перед Плияной, но оставила тени у ног.

До чего же восхитительная демонстрация силы.

Райкер был безраздельно влюблён в девушку, на которой собирался жениться. Церемония проходила где-то на фоне, пока Райкер просто держал Бринли за руки, выводя большими пальцами круги на её коже.

Они обменялись кольцами — у Райкера была более крупная версия изящного ониксового колечка, которое он надел на палец Бринли, — и подписали юридические документы, официально став мужем и женой.

И тут настал момент, которого так ждал Райкер.

Они вдвоём стояли перед Плияной, держась за руки.

— Можете поцеловать невесту, — объявила жрица.

Она говорила что-то ещё, но Райкер уже не слушал. Всё его внимание было сосредоточено на его сногсшибательной вампирше.

Райкер шагнул к Бринли, сократив расстояние между ними, и сжал её пальцы. Их глаза снова встретились, и всё вокруг исчезло из поля зрения.

Он наклонился к ней. Бринли выдохнула его имя. Он коснулся губами её губ, желая вновь ощутить вкус того, что теперь по праву его.

Как только их губы встретились, Райкер застонал. Одна его рука легла на затылок Бринли, другой он притянул её ближе к себе.

Каждый миллиметр, разделявший их, казался непреодолимым расстоянием.

Шесть недель Райкер не видел, не прикасался, не обнимал Бринли.

Никогда больше он этого не допустит.

Теперь она принадлежит ему, а он ей.

Губы Бринли были мягкими. Райкер думал, что поцелуй будет короткой демонстрацией того, что ждёт их дальше, но в моменте увлёкся и уже не мог остановиться.

Она тихо застонала, и он сильнее прижал её к себе. Он направлял её голову, держа в объятьях. Его язык скользил по её губам, запоминая вкус.

Она для него весь мир.

Его вторая половинка.

Его выбор.

Его жена.

33. Шоколадный торт, счастье и подозрения

Бринли могла бы догадаться, что от поцелуя её новоиспечённого супруга ей снесёт крышу. А как иначе, если всё, что связано с этим фейри, переворачивало её мир с ног на голову?

И это поцелуй превзошёл все её ожидания.

Губы Райкера слились с её губами. Это был не просто поцелуй. Это было заявление на весь мир, что капитан выбрал её и теперь имеет на жену все права.

Бринли всегда думала, что такое не для неё. Ведь она личность, а не чья-то собственность. Но с Райкером её это нисколько не напрягало. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, любимой и окружённой заботой, даже несмотря на его собственнические замашки.

Она позволила ему целовать её так, будто она всецело ему принадлежит, возможно потому, что так и есть.

Сердце она точно отдала ему.

Завтра она наконец признается Райкеру в любви. Это будет идеальный момент.

Боги, до чего же хорошо быть замужем за этим мужчиной. Он умён, добр и невероятно заботлив. Бринли сама не ожидала, но именно это оказалось нужно ей в партнёре. Вчера на винодельне Райкер был внимателен, но не назойлив, пока Бринли и Хейли щебетали, словно школьницы, обсуждая свои будущие свадьбы. Он так мило поглядывал на неё весь вечер, проверяя, всё ли в порядке. Бринли до сих пор поверить не может своему счастью.

Язык Райкера толкнулся в её губы, и она открыла рот. Капитан изучал её. С каждым движением его языка Бринли всё больше таяла в его руках. Она вцепилась в его пиджак, пока он страстно прижимал её к себе. В её груди разгорелся пожар, она потерялась в Райкере.

Это единственное, что имело значение.

За прошедшую неделю Бринли значительно прокачала свой актёрский навык. При Джелизетт и Занри она носила маску безразличия, пока они продумывали детали убийства Райкера. Она так и рассказала им о признании Ривер, хоть ей и тяжело было хранить секреты от Зари. Он её куратор и, как она поняла за последнюю неделю, её друг. Но риск того, что он доложит обо всём Джелизетт, был слишком велик. Так что Бринли подыгрывала им всё это время, якобы сегодня, сразу после регистрации брака, она убьёт капитана.

Но это всё было не более чем...

Игрой.

А вот поцелуй... Да поможет ей Исвана, сейчас в действиях Бринли не было ни капли притворства. Объятья были настоящими. Эмоции, бурлящие в ней, были настоящими. Клятвы, которыми они с Райкером обменялись, были настоящими. Их отношения были настоящими.

Ну... насколько вообще может быть настоящим то, что построено на лжи.

Но Бринли верила, что они с Райкером смогут пройти через всё это. Непременно. Никакой другой вариант её не устраивает.

Бринли будет бороться за их отношения, потому что им суждено быть вместе. Она чувствовала это в глубине души. Пускай в отбор она пришла с далеко на самыми благими намерениями, сейчас она хотела только одного: быть с Райкером.

Его язык скользнул по её клыкам, и она простонала его имя. Он прижимался к Бринли бугром в штанах, вызывая в ней волну желания.

Бринли уже не терпится увидеть его реакцию на её сюрприз под платьем.

Кто-то из гостей покашлял, и Бринли резко распахнула глаза.

О боги.

Она совсем забыла, что они не одни. Судя по смущённому взгляду Райкера, он тоже. Они отстранились друг от друга, оба с опухшими губами и раскрасневшимися щеками, но Райкер продолжал сжимать ей руку.

Жрица Плияна удивлённо смотрела на новобрачных. С румянцем на щеках и выдвинутыми клыками она тепло улыбнулась.

— Похоже, мы получили очередное подтверждение тому, что отбор работает как надо.

Смех прокатился по залу, и даже Райкер ухмыльнулся. В груди Бринли потеплело, но не успела она ответить улыбкой, как волосы на её затылке встали дыбом. Она слегка повернула голову и убедилась, что чёрные глаза Джелизетт прожигали её спину.

Тревога скрутила внутренности Бринли. Неужели она пересекла черту? Поняла ли её творец, что Бринли привязана к Райкеру сильнее, чем показывает? Что, если...

Да похер. Это уже неважно.

Когда солнце завтра утром поднимется над горизонтом, а сердце Райкера всё ещё будет биться, Джелизетт и так поймёт, что Бринли нарушила все правила. Ей в любом случае придётся разбираться с этим.

Но Бринли уже взрослая вампирша, а не марионетка, которой управляет творец. Она вышла замуж за фейри, они поклялись быть рядом друг с другом в болезни и здравии. В глазах закона они теперь связаны. Они выбрали друг друга, и никто, даже Джелизетт, не сможет их разлучить.

Плияна обернула чёрную ткань вокруг сплетённых рук Бринли и Райкера. Церемония почти завершена.

— Именем Исваны, богини луны, объявляю вас мужем и женой. Да будет ваш союз благословлён отныне и до конца ваших дней.

Она сняла ткань, и толпа взорвалась аплодисментами.

Вот и всё. Они женаты.

Бринли думала, что будет переживать и нервничать, но вместо этого её переполняло тёплое головокружительное чувство. Когда она соглашалась на участие в отборе, ей даже в голову не приходило, что на своей свадьбе она будет так счастлива.

Бесконечно счастлива.

Бринли потягивала фейское вино, чувствуя лёгкое приятное опьянение. Она уже выпила два бокала крови, пока Райкер и другие не-вампиры разбирали закуски, и перешла к розовому вину, когда гостям принесли основное блюдо.

Большой зал регистрации напоминал роскошный пятизвёздочный ресторан. Низко свисающие люстры освещали пространство. Белоснежные скатерти покрывали круглые столы. Классическая музыка звучала из колонок. Официанты в чёрном безустанно приносили еду и напитки. Окна были открыты, лунный свет придавал праздничному убранству романтики.

Бринли и Райкер вдвоём сидели за столом на небольшом подиуме. Их родственники и друзья наряду с другими гостями и несколькими охранниками ходили по залу.

Джелизетт стояла у дальней стены, разговаривая с неким мужчиной в тени, а вот Занри пока нигде не было видно. Странно, Бринли уверяли, что её другу передали приглашение. Всё же у неё больше не было никого из близких, кого бы она могла позвать на свадьбу. В груди неприятно кольнуло при мысли, что он решил не приходить.

Что может быть важнее этого?

Тёплая ладонь легла на бедро Бринли, её внимание тут же вернулось к Райкеру. Судя по морщинкам в уголках глаз, ему вполне весело. Он убрал прядь волос за её ухо.

— Всё в порядке, милая?

Боги, он такой внимательный. Ей безумно нравится, что он заботится о ней.

— Да, — искренне ответила она и отпила ещё немного вина.

Да, она немного расстроилась, что Занри не пришёл, но этого мало, чтобы испортить ей праздник. Этот восхитительный мужчина, сидящий рядом с ней, теперь её муж, и она будет наслаждаться каждой секундой их свадьбы.

— Более чем, — добавила Бринли и хихикнула, что было совсем не в её духе. Даже скорее подозрительно странно. — Я счастлива. Невероятно счастлива.

Одёрнув себя, Бринли посмотрела на бокал в своей руке. Может, она уже выпила лишнего? Все знают, что фейское вино развязывает языки даже самых неразговорчивых вампиров.

Со стороны её мужа раздался низкий, согревающий сердце смешок.

— Я тоже.

Краем глаза Бринли заметила знакомую пару белых крыльев. Хейли направлялась к их столику. На ней было прекрасное коктейльное платье рубинового цвета — отголосок темы отбора — и туфли на каблуках в тон. Териан шёл прямо за своей невестой с руками в карманах. Такой большой дракон-перевёртыш заметно возвышался над миниатюрной партнёршей, но вместе они казались идеальной парой. Прямо как Бринли и Райкер. Союзы, благословлённые богами.

Бринли встала, слегка пошатнувшись из-за выпитого фейского вина, и обняла Хейли.

— Я так рада, что ты смогла прийти. Мне не хватало подруги на этом вечере.

Эльфийка судьбы улыбнулась.

— Свадьба была очень красивой.

— Уже не терпится отпраздновать собственную?

Она состоится через три дня. Бринли собирается посетить её, перед тем как отправиться с Райкером в свадебное путешествие.

Ослепительная улыбка озарила лицо Хейли.

— Ещё как! — Она оглянулась на Териана. — Мы ждём не дождёмся нашей свадьбы, правда?

Териан наклонился и поцеловал Хейли в щёку.

— Правда, любимая. — Он посмотрел на Бринли и улыбнулся. — Ваша свадьба прошла на высшем уровне.

— Спасибо, — ответила Бринли. Хоть они с Райкером и не сами всё это сделали, всё же организаторы свадьбы, нанятые канцлером, учли их пожелания. Бринли навсегда запомнит этот день.

Териан перевёл взгляд на Райкера.

— Капитан, можно вас на минутку?

Райкер встал и посмотрел на Бринли, как бы спрашивая: "Ты не против?"

— Всё в порядке, — заверила она.

Он поцеловал её.

— Скоро вернусь. — Он провёл пальцем по её ключице. Там, где он прикасался, по коже пробегали искры. — Дождёшься меня?

Улыбка заиграла на её губах.

— Ни на шаг не сдвинусь с этого места.

Райкер улыбнулся ей в ответ, и они с Терианом отошли в сторону. Она успела услышать шёпот мужа:

— Что-то случилось?

Териан потёр шею.

— Я получил сообщение от своего отряда. Это касается мятежников. Они...

Он понизил голос, и теперь даже Бринли не могла его услышать. Хотя и не старалась особо. У неё ещё будет время расспросить Райкера. Он наверняка расскажет ей всё, что можно.

Поэтому Бринли развернулась обратно к подруге.

— Я очень рада, что ты здесь, Хейли.

В отличие от Занри.

Бринли старалась не думать о нём, потому что его отсутствие злило её.

— Ты сегодня восхитительна. — Хейли показала рукой на юбку. — Платье великолепно.

Определённо. Как только Бринли увидела его на манекене, поняла, что это именно то, что нужно. Оно буквально создано для неё.

— Спасибо. — Бринли качнула бёдрами, юбка красиво заструилась, повторяя движения. Да, вино определённо ударило ей в голову. — Исвана благословила мой выбор. Порой мне кажется, что всё это просто сон.

Она даже представить себе не могла, что всё так обернётся.

Хейли опустила голову и перенесла вес с ноги на ногу.

— Мне хорошо знакомо это чувство. Смотрю на Териана и не могу поверить, что через три дня мы поженимся. Это поразительно, насколько мы подходим друг другу. Ты ведь понимаешь, о чём я?

Абсолютно. Бринли уже не представляет свою жизнь без Райкера.

— Как будто вы две половинки одного целого.

— Да, — выдохнула Хейли, — именно. Я пыталась объяснить это родителям, но они смотрели на меня как на сумасшедшую. Они не участвовали в отборе. Они не понимают тех уз, что формируются там.

Бринли оглянулась через плечо. Её новоиспечённый муж хлопнул Териана по плечу.

— Прекрасно тебя понимаю. — Она взяла Хейли за руки и шагнула ближе. — Как будто тебе чего-то не хватало, но ты не знала, чего именно, пока не встретила его.

— Точно! — Хейли просияла, её крылышки затрепетали.

Девушки продолжили болтать, их общение было лёгким и непринуждённым, пока его не прервало появление официанта, поставившего на стол тарелку с огромным куском шоколадного торта.

Бринли уставилась на него. Из всех вкусняшек, по которым она скучала со дня своего перерождения (а любимой еды у неё было много), торт стоял на первом месте. Она обожала разные торты, но шоколадный был её любимым.

Возможно, заказывать его было большой ошибкой. Выглядел он очень аппетитно. Сочный бисквит из тёмного шоколада был покрыт толстыми завитками коричневой глазури, и это было самое заманчивое блюдо, которое она видела за много лет.

От одного только его вида у неё потекли слюнки. Умом она понимала, что если рискнёт попробовать, на вкус тот окажется как пепел, но внешне он был безупречен. Надо было попросить рецепт у того шеф-повара, который приготовил восхитительные блюда с кровью к их свиданию с Райкером.

Рука Райкера обняла Бринли за талию и прижала к его боку.

— Я вернулся, — шепнул он.

Она мгновенно расслабилась и прильнула к нему. Поразительно, как легко и спокойно она чувствует себя рядом с ним. При том, что на протяжении многих лет она планировала его убить. Но перед его обаянием оказалось невозможно устоять.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Да. — Он чмокнул её в лоб. — Тебе не о чем переживать. Обещаю, всю оставшуюся ночь я в твоём распоряжении.

Эти слова воодушевили её. Он делает её счастливой. Как она вообще могла допустить мысль, что он может быть чудовищем?

Териан взял Хейли за руку.

— Потанцуем?

Эльфийка судьбы улыбнулась.

— С удовольствием. — Хейли оглянулась на новобрачных, понимающие смешинки отражались в её глазах. — Желаю хорошо провести время.

Бринли подмигнула ей.

— О, мы проведём его очень хорошо.

Стоит ли говорить, что Бринли уже горела желанием покинуть шумный зал и остаться с мужем наедине?

Как настоящий джентльмен, Райкер выдвинул для неё стул. Она села и взяла бокал с кровавым вином.

— О чём вы говорили? — шёпотом спросила она.

Придвинув к себе тарелку, Райкер отрезал кусочек торта.

— Мятежники снова активизировались, — тихо сообщил он. — Возможно, утром мне придётся уехать.

Бринли предполагала такое развитие событий. Вот только не ожидала, насколько неприятной будет волна разочарования. Эту странную эмоцию она не испытывала со дня своего сотворения.

— Ох. Ничего страшного, я всё понимаю. Ты же обещаешь быть осторожным?

У Райкера опасная работа, но он опытен и силён. Ничего плохого с ним не случится.

Он сжал её ладонь.

— Посмотри на меня, милая. — Он подождал, когда она поднимет глаза на него. — Со мной всё будет в порядке. Мои солдаты — лучшие, потому что наш отряд — это одна семья. Мы все защищаем друг друга. Они прикрывают меня, а я их.

Она это знала. Участие в отборе и нужно было потому, что обычно Райкера сложно застать одного. Но иррациональная часть неё не хотела его отпускать.

До чего же нелепо.

Да что с ней не так? Бринли не нужно, чтобы её муж был с ней каждую минуту. Это в принципе невозможно. Они же не скованы вместе. К тому же она ценит личное пространство, ей иногда нужно побыть одной.

Должно быть, всё дело в фейском вине. Она отодвинула от себя бокал, решив, что больше не сделает ни глотка. Из-за алкоголя она теряет связь с реальностью.

Кто-то постучал ножом по бокалу.

— Горько! — выкрикнула женщина.

Это помогло Бринли отвлечься от странных мыслей и эмоций. Слава Исване.

Губы Бринли дрогнули. Всё больше и больше гостей присоединялось к скандированию. Прежде она не сильно жаловала всевозможные свадебные традиции, но конкретно в данный момент ничего против не имела.

Райкер развернулся к Бринли, его глаза сияли. Он взял её за руку. Его взгляд опустился на её губы. Головокружительный аромат желания исходил от них обоих. Иногда удобно быть вампиром с обострёнными органами чувств: так она точно знает, что он хочет её не меньше, чем она его.

Он уточнил:

— Скажи, если не хочешь.

О, она хотела. И далеко не только поцелуй.

— Ну, раз гости ждут, Рай, мы не можем их подвести.

Он ухмыльнулся.

— У нас нет выбора.

Его губы приблизились к её рту. Их поцелуй не был мягким и нежным. В нём столкнулось всё: губы, языки, зубы. Райкер целовал её так, будто готовился к этому годами и научился действовать максимально пылко и эффективно.

В такие моменты сложно поверить, что они с Райкером знакомы всего пару месяцев. Они так дополняют друг друга, будто были рождены для этого.

Когда они всё же разорвали поцелуй, Райкер склонился над её ухом. Его горячее дыхание опалило кожу.

— Скоро, — шепнул он.

Одно слово. Обещание того, что их ждёт. О боги, уже не терпится. Не успела Бринли ответить (или затянуть мужа в Пустошь, чтобы поскорее переместиться в их номер для новобрачных), как на полу рядом с ней закружили чёрные тени.

Эта пара секунд дала Бринли возможность подготовиться к появлению её творца. Чёрное платье Джелизетт облегало фигуру — полная противоположность свадебному образу Бринли.

Джелизетт посмотрела в глаза своей подопечной и вопросительно вскинула бровь.

Бринли слегка опустила голову — только самые внимательные вампиры могли заметить этот жест. Она готовилась к этому моменту, но всё же внутренности скрутились в узел.

Наклонившись, Бринли мазнула губами по щеке Райкера и шепнула:

— Мне нужно отойти.

Она должна отыграть свою роль последний раз. Ради них обоих.

Большой палец Райкера скользнул по тыльной стороне ладони.

— Только ненадолго.

Бабочки запорхали в её животе, и фейское вино тут было ни при чём.

Ещё неделю назад Бринли бы подавила в себе эти эмоции, но теперь уже нет. Она позволила себе прочувствовать смысл его слов: он ждёт её возвращения.

Завтра, когда солнце взойдёт и её миссия будет официально провалена, она достанет всё, что прятала до этого в глубине души, и признается в своих чувствах.

Выпив для храбрости ещё один глоток старого доброго кровавого вина (довольно большой глоток, честно говоря), Бринли встала из-за стола.

Она уверенно прошла от центрального стола к тёмной нише в дальнем конце зала. Каблуки Джелизетт, шедшей рядом с ней, стучали по полу.

Ни одна из них не проронила ни слова.

Когда они остались наедине, Джелизетт резко развернула ладонь. Тени выскользнули из её рук. Бринли ощутила знакомое воздействие магии её творца, когда та установила полог тишины. Их могли видеть, но не слышать.

Бринли много раз оставалась наедине с Джелизетт, но впервые при этом чувствовала себя настолько напряжённой. Джелизетт всегда была опасна, но с тех пор, как Бринли узнала правду о той роковой ночи, она гадала, что ещё скрывает от неё её творец.

Вот только сейчас было неподходящее время для расспросов. Это последняя проверка, перед тем как Бринли уединится со своим супругом.

Она должна пройти её с блеском. Джелизетт — древняя, опасная вампирша. Если она раскусит план своей подопечной...

Нет, этого нельзя допустить.

Бринли намерена сохранить жизнь Райкеру сегодня ночью. Потом придётся иметь дело с последствиями. Может, Занри поможет ей придумать что-нибудь в качестве компенсации за своё отсутствие сегодня.

— Ты готова? — ледяной тон Джелизетт идеально гармонировал с мрачным застывшим выражением лица.

Внутренний голос Бринли кричал, что она никогда не будет готова. Спрашивал снова и снова, почему Джелизетт так настаивает на этом задании. Почему она подталкивает Бринли к убийству Райкера, если Чевин разрушила Ривер? Что такое известно Джелизетт, о чём не знает Бринли?

Внешне же Бринли сохраняла маску безразличия. Она решительно кивнула.

— Да, готова.

Нечто отдалённо похожее на улыбку, но лишённое всякой доброты, появилось на лице Джелизетт.

— Он ничего не подозревает?

Бринли рискнула оглянуться на Райкера. Рядом с ним сидел Этлас. Они о чём-то по-дружески общались. Райкер, по всей видимости, почувствовал на себе взгляд Бринли, потому что посмотрел в их сторону. Их глаза встретились, он помахал ей. Она улыбнулась ему в ответ.

— В полном неведении. Я сыграла свою роль безупречно.

Джелизетт смотрела на Бринли как на интересную букашку, словно бы гадая, раздавить её или нет. Бринли затаила дыхание и стояла как статуя, не давая творцу ни одного повода заподозрить её во лжи. Она смотрела прямо перед собой с ничего не выражающим лицом и ждала.

Кажется, прошла целая вечность, пока стальной взгляд Джелизетт скользил по всему телу Бринли. Но в итоге старшая вампирша кивнула.

— Понятно.

Бринли выдохнула, её плечи расслабились. Она справилась. У неё получилось обмануть творца.

— Всё по плану.

— Хорошо. — Джелизетт скривила красные губы, обнажая острый клык. — Заставь его страдать.

Видимо, это всё, что она хотела сказать, потому что после этого она снова махнула пальцами и впитала тени в себя. Спустя один удар сердца она исчезла в тёмном дыме. Это произошло так быстро, что Бринли даже не успела спросить про Занри. Может, перевёртыш заболел?

Бринли подумывала взять телефон и позвонить другу, но в итоге решила отложить это на завтра. В конце концов, это их с Райкером ночь. Они найдут, чем себя занять, до самого утра.

А потом уже Бринли будет разгребать последствия того, что она сделала... и не сделала. Но сейчас она об этом переживать не будет.

Зачем переносить проблемы будущего в настоящее?

34. Они стали парой

Празднование ещё продолжалось, когда Райкер и его жена вышли на заключительный танец. Прошло уже несколько часов с момента, как официанты убрали последнюю тарелку. Большинство гостей уже покинули свадьбу.

Райкера безумно забавляла неуклюжесть его вампирши. Он не встречал ещё никого, кто танцевал бы так же плохо, как его жена. Она постоянно наступала ему на ноги, но его это не раздражало. Напротив, её смущение выглядело очаровательно. И он не мог удержаться, чтобы снова и снова целовать её.

Наконец-то всё закончилось. Слава Обсидиановым пескам, они теперь могут спокойно уйти, соблюдая все приличия.

Райкер утянул свою жену с танцпола, едва только музыка сменилась на более быструю. У ближайшей колонны стоял охранник, которому плохо удавалось притворяться одним из гостей. Он отвёл взгляд, когда Райкер с женой проходили мимо.

Бринли всегда была красива, но сегодня она казалась неземной. Райкер ни за что бы не поверил, что можно влюбиться ещё сильнее, но сегодня он определённо был влюблён ещё больше, чем вчера. На её белых щеках горел румянец, несколько золотых локонов обрамляли лицо, а чёрные глаза поразительно контрастировали с белым платьем. Она выглядела изумительно. Его жена.

Райкер прижал Бринли к стене, выставив руки над её головой. Своим телом он закрыл её от любопытных глаз. Его губы коснулись её.

— Как вы себя чувствуете, миссис Уотерборн?

Боги, от этих слов внутри него всё подпрыгивало, улыбка сама растягивалась на лице. Бринли наконец-то стала его женой.

— Даже не знаю. — В чёрных глазах плясали смешинки. Она знала, к чему он клонит. — Хочешь спросить, устала ли я?

Он хмыкнул, поцеловал её в щёку, куснул мочку уха.

— Может быть.

Она театрально вздохнула.

— Вынуждена признать, что ни капельки не устала.

— Какая жалость, — шепнул он и поцеловал её в шею. Она ахнула, выгибаясь, чтобы ему было удобнее. — Но, может, у меня всё же получится убедить тебя в том, что ты устала?

Она схватила лацканы его пиджака, удерживая его на месте, чтобы не прекращал целовать её.

— Ты можешь убедить меня в чём угодно, Рай.

То, как она произносила его имя... рвало последние цепи его выдержки.

— Отлично, тогда мы уходим.

Скользнув напоследок губами по шее жены, он выпрямился и подхватил её на руки, как полагается молодожёнам. Она засмеялась, размахивая туфельками в воздухе.

— Я могу идти сама, — попыталась возмутиться она.

— Знаю. — Он чмокнул её в губы. — Но я хочу нести тебя на руках.

Она не стала возражать.

Уйти со свадьбы было легко и быстро. Сначала Райкер попрощался с Никейлом и Этласом. Те в этот момент флиртовали с тремя феями-брюнетками, которых Райкер впервые видел. Затем он нашёл среди гостей свою сестру. Ривер сидела за столиком одна, покачивая в руке бокал вина. Она поймала его взгляд и помахала.

Райкер был рад, что ему хватило предусмотрительности забронировать номер для него и Бринли в отеле, где проходила регистрация брака. Марлоу отдали на передержку, чтобы не спешить домой. Пять минут у них занял путь по коридору мимо хихикающих парочек, ждать лифт же пришлось целую вечность.

Поездка на лифте вверх была не лучше, потому что Бринли решила взять дело в свои руки и начала целовать его шею, как он целовал до этого её. Каждый раз, когда её губы касались его кожи, перед глазами всё плыло, ноги подкашивались.

Боги всемогущие, как она ему нужна!

Наконец, со звонком двери открылись на этаже с пентхаусом. Номер для новобрачных, коих на этаже было всего два, оплатили в качестве свадебного подарка его родители, как и поездку на месяц в Северный округ, куда Райкер и Бринли отправятся сразу после свадьбы Териана и Хейли.

— Вот мы и пришли, — хрипло объявил он.

В ответ Бринли провела клыками по его шее. Боги милостивые... Мурашки побежали по его телу. Удерживая Бринли одной рукой, Райкер потянулся второй в свой карман и достал ключ-карту.

— Если ты продолжишь так и дальше, то мы даже в номер войти не успеем, — тяжело дыша, предупредил он.

— Это... плохо?

Она снова прикусила его шею.

Он застонал, пошатываясь и неловко размахивая карточкой.

— Это... неплохо, — с трудом выдавил он, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания.

Хихикнув, вампирша продолжила свою сладкую пытку. Наконец, ему удалось приложить ключ в нужном месте. Дверь пиликнула и открылась.

Райкер перенёс Бринли через порог и захлопнул за ними дверь. Он успел услышать, как щёлкнул замок, перед тем как поставить жену на ноги.

— Одну минуту, милая. Сейчас осмотрю номер.

Даже в такой момент его военная подготовка дала о себе знать.

Бринли веселилась, глядя, как он проверяет каждый дюйм их номера в свете луны из открытого окна. Он проверил под кинг-сайз-кроватью с горой подушек, красным пледом и лепестками роз. Затем заглянул в шкафы и вышел на балкон. Убедившись, что там никого нет, зашёл в ванную. Там была и огромная ванная, и душевая кабина, в которой легко поместятся двое, чем он намеревался воспользоваться чуть позже. Ничего подозрительного.

Он подошёл ко входной двери и задвинул щеколду.

— Всё чисто.

Он уже собирался развернуться, как по его спине скользнула женская рука.

— Ты же в курсе, что я вампир, да? — Бринли поцеловала заднюю часть его шеи. Её клыки царапнули кожу, вызывая приятную дрожь. Что он почувствует, если она его по-настоящему укусит? — В случае чего я могу постоять за себя.

Что-то первобытное в нём взревело при мысли, что его Бринли может оказаться в опасности.

Райкер поймал её руку и развернул вампиршу лицом к себе.

— Я знаю, что ты сильная. — Он посмотрел в её чёрные глаза. Она прикусила нижнюю губу, глядя на него в ответ. — Но мне хочется заботиться о тебе. Такова моя природа. Позволишь?

Забота о близких не была для него тяжким бременем. Напротив, так он проявлял свою привязанность. Он защищал Ривер с самого её рождения и планировал отныне всегда оберегать Бринли.

Она молча смотрела на него. Его вампирша очень сильная (отчасти поэтому он её и выбрал), но это вовсе не значит, что он должен перестать хотеть её защищать.

— Ты можешь заботиться обо мне. Это не... Я мало кому открываюсь и уж тем более мало кому позволяю опекать меня. Но ради тебя постараюсь. — Робкая улыбка заиграла на лице Бринли. — Ради тебя я готова чуть ли не на всё.

— Спасибо, милая. — Он нежно поцеловал её. — Так как я могу позаботиться о тебе сегодня?

— Есть у меня одна просьба. — Потянув за руку, она привела его в центр комнаты, отпустила и развернулась спиной. Ряд маленьких жемчужных пуговок — с половину ногтя на мизинце — тянулся вдоль позвоночника. Бринли оглянулась через плечо. — Можешь помочь мне снять это?

— С удовольствием, — едва ли не прорычал Райкер.

Он хотел снять с неё это платье, как только увидел. Оно было прекрасно, но Бринли могла прийти хоть в пластиковом пакете, для него не было бы никакой разницы. Ведь он влюблён не в её одежду или причёску, а в неё саму.

— Спасибо. — Бринли сложила руки перед собой. — Ривер полчаса застёгивала их все. Они постоянно выскальзывают из пальцев.

Райкер фыркнул, принимая неозвученный вызов.

— Уверяю, я раздену тебя намного быстрее.

Порвёт, если нужно будет. Но это на крайний случай. Действуя быстро и размеренно, он расстёгивал пуговицы одну за другой. Внутри его переполняли восторг и предвкушение. Он чувствовал себя юным фейри утром в день Зимнего Солнцестояния, разворачивающим подарки.

Пуговицы постепенно поддавались, обнажая спину Бринли.

Совершенная. Каждый дюйм, каждая веснушка, каждая чёрточка — всё в ней идеально.

Девушка усмехнулась, оглядываясь через плечо.

— Спасибо, Райкер.

Он не заметил, что говорил это вслух. Смущённо улыбнувшись, он продолжил свой нелёгкий труд. Справившись с половиной пуговицей, он сел на край кровати. Бринли переместилась вместе с ним, продолжая молчать, пока он занят делом.

Воздух сгустился от предвкушения, становясь всё плотнее с каждой высвобожденной из петельки пуговицей. Казалось, его сердце отбивало одно-единственное слово: скоро, скоро, скоро.

Желание подстёгивало пальцы двигаться ещё быстрее, пока, наконец, не пала последняя пуговка. Платье разошлось в стороны, открывая спину Бринли от шеи до копчика.

Райкер не успел насладиться видом, как Бринли уже подняла руки. Платье упало на пол, словно снег с ветки.

И челюсть Райкера упала вместе с ним. Он выдохнул:

— О боги.

Его жена была обнажена. Её тело полностью открыто его взору.

Райкер видел немало голых женщин и любовался их красотой, но никто из них не мог сравниться с Бринли. Изящные изгибы, безупречные пропорции — она как будто вышла прямиком из его фантазий.

Он восхищённо застонал, не в силах поверить в реальность происходящего.

Его вампирша не отличалась стеснительностью. Она дала ему время осмотреть её фигуру, прежде чем оглянуться и приподнять бровь.

— О нет! — разыграла она смущение. — Разве я не сказала, что под платьем совсем ничего нет?

Райкер провёл ладонью по лицу. Точно нет, он бы это запомнил. Он бы не смог думать ни о чём другом.

— Весь день? — уточнил он, внезапно позабыв, как разговаривать полными предложениями. Его мозг сейчас мог выдавать лишь самые простые вещи.

— Весь день. — Она внимательно посмотрела на него через плечо. — Ты ведь не хлопнешься в обморок, если я обернусь?

Возможно. В этот момент он уже едва ли чувствовал свои пальцы. Вся кровь хлынула к центру.

— Постараюсь.

Он не хотел бы пропустить ни секунды их первой совместной ночи.

Бринли перешагнула платье на полу. Тени соскользнули с её ладоней, подняли наряд и закинули на кресло в углу.

— Отличный фокус, — прокомментировал Райкер, всё ещё с трудом подбирая слова.

— У меня их ещё много.

Бринли всё ещё стояла спиной к нему, но он слышал улыбку в её голосе. Она ловко вытащила шпильки из волос, и золотые локоны упали на спину. Бринли провела пальцами через них, укладывая.

После чего она медленно развернулась.

Райкер ничего не мог с собой поделать — он тупо уставился на свою жену. А чего ещё ожидать, когда её грудь оказалась на уровне его лица? Он не специально пялился. Но тут было явное приглашение. И он не хотел отказываться.

Его пальцы вцепились в плед, пока глаза поглощали прекрасное зрелище. Бринли притягивала взгляды всех мужчин своей соблазнительной фигурой, но этот вид был предназначен только ему одному. И он не изменил бы в ней ни единой детали.

После нескольких мгновений тишины Бринли прошептала:

— Скажи же что-нибудь.

Он поднялся, вдвое сокращая дистанцию между ними. Взял её за руки и наклонился к её лицу так, что его рот оказался совсем рядом с её губами.

— Ты чертовски идеальная, — прорычал Райкер.

У Бринли перехватило дыхание. Она поймала его взгляд.

— Правда?

Похоже, немного робости в ней всё же есть. Интересно. Нет, так не пойдёт. Женщина, в которую Райкер влюбился за последние два месяца, была какой угодно, но уж точно не застенчивой. Он хотел, чтобы она была игривой с ним.

— Правда. — Райкер выдохнул в её рот. — Можно тебя поцеловать?

Она дала тихое согласие, и его губы тут же накрыли её. Как и тогда в храме, это был жадный, требовательный, собственнический и полный желания поцелуй. Вот только теперь Райкер не собирался останавливаться.

Он вложил в этот поцелуй всё, что чувствовал с тех пор, как впервые услышал голос Бринли, давая ей понять, как сильно он её жаждет. Одна из его рук запуталась в её волосах. Райкер притянул Бринли ближе к себе. Её твёрдые соски тёрлись о его одежду.

Бринли была чертовски отзывчивой к его ласкам. Не разрывая поцелуй, Райкер скользнул рукой между их телами и мягко обвёл пальцами один из сосков.

Бринли ахнула.

— Невероятная. — Он оторвался от её губ на секунду, чтобы шепнуть одно слово, и затем снова завладел её ртом. В следующий раз, когда он отстранился, чтобы сделать вдох, он добавил: — Сногсшибательная.

Она уже растаяла в его руках, но он только начал. Она застонала. Он скользнул языком в её рот.

Их рты слились в единое целое.

Ободрённый её реакцией, Райкер лизнул острый краешек её клыка.

Бринли задрожала.

О, как он хочет, чтобы она повторила это, когда он будет внутри неё.

Бринли вцепилась в его рубашку и оторвалась от его губ лишь для того, чтобы потребовать:

— Сними.

Вот она, девушка, от которой он потерял голову.

— С удовольствием. — Райкер сделал шаг назад. Тело тут же заныло из-за появившейся дистанции. Он быстро стянул с себя пиджак и рубашку. — Что-то ещё?

Бринли заняла его место на кровати.

— Штаны тоже.

Он с радостью избавился и от них. За считанные секунды он остался стоять в одних лишь чёрных боксерах.

Когда он уже было взялся за резинку своих трусов, она вдруг сказала:

— Стой.

Райкер мгновенно застыл и поднял глаза на неё.

— М?

Она поднялась и потянулась к нему.

— Можно мне?

Райкер сглотнул, внезапно почувствовав себя пятнадцатилетним мальчишкой.

— Конечно, — хрипло ответил он. — Можешь трогать меня где хочешь.

Это будет сладчайшей пыткой, и он охотно подчинится своей жене. Пока что.

Бринли улыбнулась и скользнула двумя пальцами за резинку. Её чёрные глаза затуманились, когда она начала стягивать с него бельё.

Он стоял неподвижно, давай ей рассмотреть.

— О боги. 

Она облизнула губы, не сводя глаз с его твёрдого члена. Райкер мог бы кончить уже от одного этого вида.

Он отбросил одежду в стену и приблизился к своей вампирше.

— Бринли, я хочу тебя.

Сейчас уже не время для стеснения. Они и так ждали слишком долго. Его сердце колотилось в груди. Горячее желание курсировало по венам.

Бринли тихо ответила:

— Я тоже тебя хочу. Больше, чем когда-либо могла подумать.

Жар полыхал в его груди, когда Райкер вновь поцеловал её. Их языки переплелись. Руки исследовали то, что было так долго скрыто.

Она стонала.

Он стонал.

Она прикусывала его губы, водила по ним клыками, но не кусала по-настоящему.

Он сжимал ладонью её грудь, перекатывал сосок между пальцев.

Её рука скользнула между ними. Её пальцы пробежались по его члену, и вся кровь окончательно отлила от его мозгов.

Райкер разорвал поцелуй и посмотрел на Бринли из-под полуприкрытых век.

— Тебе нравится? — тихо спросила она.

Нужен ли ему воздух, чтобы дышать? Течёт ли кровь по его венам? Потерял ли он голову он любви к этой женщине?

— Ещё бы, — простонал он. Ему одновременно хотелось, чтобы она продолжала так вечно и чтобы срочно остановилась, пока он не выставил себя на посмешище.

Бринли хмыкнула, словно прочитала его мысли.

— Хватит, — не выдержал Райкер. Схватил её за бёдра и, крутанувшись, упал вместе с ней на середину кровати.

Бринли невинно моргнула, как будто вовсе не она только что ласкала руками его член.

— Я сделала что-то не так?

Эта вампирша смерти его хочет, не иначе. Впрочем, он готов отдать за это жизнь. Умер бы самым счастливым мужчиной на свете.

Она снова потянулась к нему. Райкер зарычал. Схватив её запястья одной рукой, он прижал их над её головой и не отпускал. Она выглядела безумно сексуально, призывно изогнувшись под ним.

Он хотел касаться её везде, ласкать языком, попробовать на вкус каждый дюйм её тела.

— Если будешь так меня трогать, всё закончится слишком быстро, — предупредил он.

— О, вот как?

Она вскинула бровь. Райкер мог бы поклясться, что в её глазах плясали смешинки.

Он прикусил её нижнюю губу в отместку за столь озорной ответ. Устроившись бёдрами между её ног, он заблокировал все пути отступления.

— Да. А у меня совсем другие планы на эту ночь.

Она поёрзала, подаваясь навстречу ему. Её грудь была в опасной близости от его груди.

— Ммм, и как же ты представлял себе эту ночь?

Его жена любит подразнить. Думает, что она здесь главная? Что ж, она сильно ошибается.

Продолжая удерживать её руки над головой, Райкер второй рукой нашёл её клитор и нежно надавил. Бринли ахнула, выгибая спину.

— Примерно так.

Его голос был полон мужского самодовольства.

Бринли стонала под ним, шепча что-то бессвязное, пока его большой палец делал круговые движения. От её шумных вдохов и тихих стонов у него по телу пробегали мурашки. Да, именно так он всё себе и представлял. Он мечтал довести пальцами её до оргазма с того самого раза в машине.

Вот только сегодня он на этом не остановится.

Райкер склонил голову и поцеловал жену в губы, одновременно пальцем проникая в жаркое лоно. Она была очень влажной и тесной. Он застонал, медленно двигая рукой. Она тяжело дышала. Он добавил второй палец, и когда он их согнул, с её губ сорвался громкий стон.

Она выдохнула его имя. Его член был уже невыносимо твёрдым. Разве когда-нибудь его имя звучало настолько приятно, как в этот самый момент? Вряд ли.

Он надавил пальцами сильнее и втянул ртом её нижнюю губу.

Она выдохнула:

— Я уже близко.

— Вот так, любимая. Кончай. Кричи. Пусть все слышат, как тебе со мной хорошо.

Каждое его слово сопровождалось поцелуем. Бринли вся извивалась под ним, уже отчаянно желая получить разрядку.

Её же слова было уже сложно разобрать, по мере того как Райкер подводил её всё ближе и ближе к экстазу.

Ещё.

Пожалуйста.

Не останавливайся.

Возьми меня.

Рай.

Последнее было его любимым. И когда она, кончая, выкрикнула его имя, он, чувствуя, как стенки её лона сжимают его пальцы, понимал, что не хотел бы сейчас быть ни в каком другом месте.

Подняв влажные пальцы к лицу, он облизал их. Бринли смотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Ты очень сладкая, — самодовольно прокомментировал он.

В ответ она подняла бёдра и раздвинула ноги.

— Я хочу тебя.

И этого было достаточно. Он отпустил её запястья, устраиваясь между её бёдер. Его не покидало чувство правильности происходящего. Он провёл самым кончиком по входу, с трудом сохраняя контроль.

Её пальцы легли на его плечи и сжались, когда он двинул бёдрами вперёд. Наклонив голову, он поцеловал её.

— Я люблю тебя, — шепнул он.

Он начал входить в неё, с каждым движением дальше на дюйм, пока её тело растягивалось, подстраиваясь под него. Он двигался медленно, насколько мог, давая ей возможность привыкнуть.

Боги, в этот момент ему пригодилась вся его выдержка.

Вампирша замурлыкала, когда он вошёл в неё полностью. Тени сорвались с её рук. Она громко стонала под ним, подаваясь бёдрами навстречу.

— Ты невероятен, Райкер.

Он прижался лбом к её лбу, тяжело дыша.

— Ты даже лучше моих самых смелых фантазий.

Поначалу он решил дать ей возможность управлять процессом: двигаться медленнее, привыкая к нему. К ним. Теперь они вместе. Пара. Партнёры во всём. Сведённые отбором, навеки связанные любовью. Ничто не сможет их разлучить. Никто не сможет встать между ними. Райкер этого не допустит.

В какой-то момент ногти Бринли скользнули по его спине.

— Ещё, Рай, — потребовала она. — Сильнее.

Его не нужно просить дважды. Выйдя почти полностью, он со всей силой толкнулся в неё. Он не боялся навредить своей вампирше. Она сильная, сильнее даже него самого, и выдержит всё, что он может ей дать.

Бринли стонала, обнимая его ногами, двигалась навстречу каждому его толчку. Их блестящая от пота кожа легко скользила, пока они вместе двигались к вершине. Её ногти впились в его спину. Он вбивался в неё. Она кричала. Он стонал.

Они подходили всё ближе и ближе к самой грани.

— Я хочу, чтобы ты кончила с моим членом внутри, Бринли. — Его пальцы легли на её клитор. — Прямо сейчас.

Она подчинилась, громко крича от удовольствия. Он уже никогда не забудет этот восхитительный звук. Она вся задрожала под ним, и его оргазм накрыл следом. Он кончил так сильно, что звёзды заплясали перед глазами.

Позднее, после того, как они убедились, что в душевой действительно достаточно места для двоих (особенно когда он прижал Бринли к стене и взял её стоя), они помылись. Он закрыл двери балкона и задёрнул шторы, перед тем как вернуться в постель к жене. Единственным источником света были тусклые цифры будильника на тумбочке.

Бринли лежала на его плече с закрытыми глазами и рисовала пальцами круги на его коже.

— Я так рада, что попала на отбор, — тихо призналась она. — Это всё... я даже представить себе не могла.

Он поцеловал её.

— Я тоже, миссис Уотерборн, я тоже.

Райкер не мог представить на её месте никого другого.

Бринли теперь его.

Навсегда.

35. Новая игра, новые правила

Тени Бринли всколыхнулись в её венах, пробуждая ото сна. Нырнули в её сны и выдернули из фантазий.

Что происходит?

Она моргнула, уставившись на алые цифры на электронных часах. Четвёртый час ночи. После того, как Райкер её вымотал, ей надо поспать побольше. Его рука прижимала её к матрасу, тяжёлое бедро было зажато между её ногами. Бринли была обнажена, как и он, но разбудило её нечто другое.

Какое-то дурное предчувствие. Внутри Бринли всё сжалось, тени извивались, предупреждая её не терять бдительности.

Она обвела взглядом комнату в поисках хоть чего-то подозрительного. Вся их одежда лежала там, где её бросили. Чемоданы, доставленные во время свадьбы, стояли в открытом шкафу. Бринли подняла глаза на шторы, закрывающие окна.

Стоп. Шторы.

Она могла бы поклясться, что Райкер закрыл дверь на балкон и задёрнул шторы, перед тем как лечь спать, но сейчас они определённо раздвинуты.

Странно. Может, они разошлись от потока воздуха, гоняемого кондиционером? Они вроде ничем не фиксировались.

Нахмурившись, Бринли вывернулась из объятий мужа. Соскользнула с кровати и подошла к окну. Схватила ткань и плотно закрыла шторы. Уже собиралась обернуться, как вдруг по позвоночнику пробежал пугающий холодок.

Выпрямив спину и выпустив тени из рук, она резко развернулась.

Огромный полосатый кот — почти вдвое больше обычного — сидел на тумбе рядом с телевизором. Сумка свисала с его передней лапы, а глаза смотрели прямо на Бринли. Она никогда раньше не видела этого кота, вот только...

Эти глаза. Их она хорошо знала.

Бринли проглотила крик, застрявший в горле. В этот момент вспышка белого света охватила кота. Сердце Бринли забилось в грудной клетке. Она попятилась назад.

Кот исчез, на его месте теперь стоял Занри. Он был полностью голым, а сумка, огромная по сравнению с котом, теперь казалось совсем небольшой.

— Какого хрена? — громко зашептала Бринли. Её взгляд метался между куратором и кроватью, где мирно спал Райкер. — Что ты здесь забыл?

Её мысли, охваченные паникой, метались со скоростью миллион километров в час. Она была уверена, что до утра время есть. У них был план, с которым все согласились. Ещё слишком рано, солнце даже не взошло. Как они узнали? Чем она себя выдала?

Занри смотрел на Бринли, и в его взгляде было что-то сродни жалости.

— Фейри всё ещё жив.

Это не было вопросом. Ей послышалась... грусть в его голосе?

Может, у неё всё же есть шанс выкрутиться? Может, ещё не поздно?

— Да, пока что. — Занри открыл было рот, но она заговорила раньше: — Я всё сделаю, Зи. Просто не было... подходящего момента.

И никогда не будет.

— Потому что ты трахалась с ним.

Понимающий взгляд перевёртыша скользнул по ней сверху вниз.

Бринли пожалела, что не прикрылась. От взгляда Занри она почувствовала себя грязной, как будто совершила нечто постыдное. Но это не так.

— Нет. Ну, то есть да. Но...

"Я не была готова".

"Кажется, я влюбилась в него, и меня это пугает".

"Я не стану его убивать, потому что на самом деле наводнение устроила его сестра, а против неё у меня рука не поднимется".

"Я хочу его".

"Он мой".

Слова крутились на кончике языка, но ничего из этого Бринли не произнесла вслух.

Вместо этого она сделала несколько шагов к кровати, стараясь встать между Занри и Райкером. Она не думала, что Занри попытается напасть на её мужа, но хотелось перестраховаться.

Перевёртыш внимательно наблюдал за ней.

— Джелизетт всё знает.

Бринли нахмурилась. Её недоумение было искренним.

— Что?

— Любовь делает нас дураками. — Занри сунул руку в сумку, что-то схватил там. — Я должен был догадаться раньше.

Бринли распахнула глаза. Бросилась к перевёртышу.

— Что ты...

— Прости, Би.

— Нет!

Он вытащил руку из сумки. Серебряная вспышка, хлопок.

Боль взорвалась в груди Бринли. Сдавленный крик сорвался с её губ. Она воззвала к своим теням, но те пропали.

В глазах потемнело. Падая на пол, она услышала слова Занри:

— Джелизетт велела напомнить тебе, что правила есть правила.

Бринли хотела закричать, но даже этого не могла. Ничего не слушалось: ни тени, ни крылья, ни магия, ни голос.

В следующее мгновение она провалилась во тьму.

Кап, кап, кап.

Звук какой-то жидкости, ритмично ударяющей о пол капля за каплей, выдернул Бринли из пустоты, в которую превратилось всё её существование.

Как долго она пробыла без сознания? Минуту? Час? День, а то и дольше? Она не знала. Но да поможет ей Исвана, у неё болело всё тело. От макушки до пальцев ног — всё ныло так, словно её избили насмерть, что довольно-таки сложно сделать с вампиром.

Бринли нахмурилась, силясь понять, что происходит. Её разум окутал густой, тяжёлый туман. Продираться сквозь него становилось всё сложнее. Но Бринли всё равно боролась, пытаясь вернуть себя. Она как будто плыла по Чёрному морю, чернильные воды которого простирались до самого горизонта.

Что, чёрт возьми, всё это значит?

Она инстинктивно потянулась внутри себя к теням. Но их не было.

Пропали.

Затем прислушалась к своей магии.

Исчезла.

Попыталась призвать крылья.

Испарились.

Как будто ничего из этого у неё никогда не было.

Может, последние шесть лет ей просто приснились? Она сейчас откроет глаза и увидит перед собой улыбающуюся Серай. А та злосчастная буря окажется всего лишь ночным кошмаром, и вся семья Бринли будет жива, и...

Язык скользнул по верхнему зубу. Очень острому, удлинённому зубу.

Клык.

Нет, это ей не приснилось. Всё было по-настоящему. А значит...

Её семья мертва. Серай мертва. Бринли вампир. А Райкер...

Боги милостивые... Райкер.

Каждое воспоминание пробивалось сквозь туман, ударяя по Бринли. Отбор, свадьба, номер в отеле и затем...

Занри.

Будь он проклят! Бринли догадывалась, что его вторая ипостась должна быть из семейства кошачьих. Это было видно по его поведению.

Занри внезапно появился в их номере для новобрачных и... выстрелил в неё. Видимо, в сумке, которую он притащил в облике кота, был специальный пистолет.

Бринли вспомнила выстрел и резкую боль.

Она ощупала свой живот. Прикасаться было больно, но никаких открытых ран Бринли у себя не обнаружила. Однако она отметила, что на ней была майка. Незнакомая, из неприятной ткани. Но это её сейчас волновало меньше всего, потому что она вспомнила, что было после того, как Занри атаковал её.

Она упала на пол.

Крики. Шорохи. Ещё один выстрел. Крик Райкера.

— Нет, — простонала Бринли, — нет, нет, нет...

Похоже, её куратору удалось убить Райкера.

Это он имел в виду под словами "правила есть правила"?

Другого объяснения нет.

Занри застрелил Райкера, а затем... сделал что-то с Бринли.

Где она? Отчасти ей хотелось остаться лежать с закрытыми глазами и забыть обо всём, но желание получить ответы на вопросы было сильнее. Она хочет знать. Хочет понять.

Лёд сковал внутренности Бринли. Она открыла глаза, несмотря на боль. Стон застрял в горле. Майка оказалась никакой не майкой, а чёрным комбинезоном. Но это не самая плохая новость.

Серо-чёрные каменные стены возвышались над ней с трёх сторон. С четвёртой преграждали путь железные пруты. Никаких окон. Никакого света, за исключением одной-единственной фиолетовой сферы, созданной неким эльфом света, на потолке. Конденсат стекал по камням, падая на пол в том самом ритме, который она услышала, когда очнулась. В углу находилось что-то похожее на туалет и раковину. Ни койки, ни одеяла, ничего больше.

Грёбанное подземелье.

Бринли приняла сидячее положение, передвинулась ближе к краю камеры, чтобы видеть, не идёт ли кто.

Сердце стучало, словно молоток. Её всю трясло в этом ритме. Но она не молилась Исване или Итьяру. Нет смысла просить богиню луны и бога крови о помощи. Бринли сама ввязалась во всё это; винить, кроме себя, некого.

А ведь она и не подозревала, что где-то в Республике Равновесия ещё остались подземелья. Предполагалось, что их общество уже перешло на новый этап развития. Технологии стали неотъемлемой частью их жизни.

Но это место… выглядело так, словно осталось со времён падшей Империи Роз. Чёрные кандалы свисали со стен. В камере напротив легко можно представить себе пару скелетов. А слабый сквозняк доносил до её ушей чьи-то стоны.

Да, это определённо подземелье, а она здесь узница.

Потому что Райкер...

Он...

Он...

Мёртв.

Дыхание Бринли стало коротким, отрывистым. Голова пульсировала. Бринли подтянула колени к груди и обхватила руками. Слёзы жгли глаза.

Капитана Райкера Уотерборна убили.

Из-за неё.

Это всё она виновата.

Мёртв.

Это слово эхом повторялось в её голове, звуча всё громче, и громче, и громче...

Она с трудом дышала, как будто лёгкие сжимал огромный кулак.

Что-то странное творилось в её груди. Боль разрасталась с сердце. Бринли пыталась не обращать внимания, взять эмоции под контроль и подавить, но не получалось.

Шкатулка сломалась.

Бринли сломалась.

Её лёгкие сжимались, сжимались, сжимались и уже грозили рвануть. Сердце гремело в груди. Дрожь сотрясала всё тело. Бринли раскачивалась вперёд-назад.

Взгляд внезапно упал на кольцо на безымянном пальце.

Она не смогла сдержать судорожный выдох.

Её душа надломилась. Трещины побежали во все стороны, по всему телу, образовывая причудливую паутину.

Агония поглотила Бринли с головой.

Мёртв.

Она разбилась на миллион осколков. Ей казалось, будто в неё стреляют снова и снова. Боль тысячи деревянных колов, пронзающих её тело, разрывала сердце.

Она закричала, но её вопль вскоре превратился в сдавленный плач.

Страдания захлестнули её, заполнили каждую трещинку, обволокли каждый осколок её сломанной души. Это больше не было тихой скорбью или пеленой отчаяния, которые она ощутила после трагичной гибели семьи.

Нет. В этот раз боль была иной. Глубже. Темнее. Более всепоглощающей.

Это опустошающее горе разрушит её. От Бринли не останется ничего.

Да это и неважно.

Он мёртв, а она осталась совсем одна. О боги.

Предательство отдавало горечью. Занри поступил так с ней. Джелизетт бросила её. Райкер погиб из-за неё.

Она осталась одна, и она сама в этом виновата.

Слёзы бежали по щекам Бринли. Взгляд всё время возвращался к обручальному кольцу. Украшение дразнило её, напоминая о том, как она стала вдовой, не прожив в браке и суток.

Одна.

Она плакала, кричала, рыдала, орала, пока не разболелось горло. А когда голос охрип, она просто продолжила раскачиваться туда-сюда.

Её нёс нескончаемый поток боли, скорби, мучений, отчаяния прямиком в пропасть.

Она была разбита.

Минуты шли. Часы. Дни. Время утратило значение.

Никто к ней не приходил.

В какой-то момент она, видимо, погрузилась в сон. Будь проклято её молодое вампирское тело, которому всё ещё нужен отдых.

Очнулась она резко, вновь переживая кошмар наяву. По-прежнему раздавленная. По-прежнему преданная. По-прежнему брошенная своим творцом.

Снова слёзы.

Откуда в ней столько слёз?

Райкер умер из-за неё. Он был хорошим мужчиной, да что там — потрясающим, но из-за неё его убили.

Нельзя было соглашаться на этот дурацкий план.

Подумать только, она ведь когда-то воспринимала всё это как игру.

Какой же дурой она была.

Бринли должна была сразу рассказать Джелизетт правду о роли Ривер в том наводнении, как только узнала. Может быть, так она смогла бы спасти Райкеру жизнь. Может быть, так она бы смогла остановить Занри.

Может быть, может быть, может быть.

Этих "может быть" было слишком много, но ни одно из них не уберегло бы её от этой судьбы.

Её мысли носились по кругу, пока она раз за разом прокручивала в голове события последних нескольких месяцев. Она вспоминала, как радовалась своему участию в отборе. Какой ужасный контраст с её нынешним состоянием.

Её цель выполнена. Капитан Райкер Уотерборн мёртв. Ещё несколько месяцев назад Бринли бы праздновала это событие. Но сейчас?

Она была уничтожена.

Впервые в жизни Бринли встретила того, кто полностью понимал её.

А теперь он...

Мёртв.

Она прокрутила в своей голове каждый сценарий. Каждое слово, каждое движение, каждое мгновение, проведённое вместе, в поисках того, что она могла бы изменить.

Время тянулось вечность.

Её клыки ныли, в животе было пусто.

В какой-то момент она осознала, что голодна. Когда она последний раз пила кровь? Кто знает...

И тут вдруг она почувствовала внезапное изменение воздуха в подземелье.

Холодный ветер пронёсся мимо неё. Мурашки побежали по рукам.

Послышались шаги, всё громче с каждой секундой.

И как бы это ни было глупо (настолько тупо, что прежняя Бринли посмеялась бы над собой нынешней), в груди Бринли вспыхнула искра надежды.

— Райкер? — хрипло позвала она, голос после долгого молчания не слушался. — Это ты?

Горький, зловещий смешок прозвучал как оживший кошмар. У Бринли по спине пробежал холодок.

— Нет. — Голос был глубоким и мелодичным, но в то же время опасным. — Его больше нет.

Она как будто упала со скалы и разбилась о землю. Она слышала свой крик как бы со стороны и чувствовала, как её сердце разрывается вновь.

Высокий черноволосый фейри приблизился к ней. Кончиками пальцев в чёрных перчатках он держал два ониксовых наручника и серебряный намордник. Сам он был одет в кожаную боевую форму, и хотя Бринли не заметила у него никакого оружия, её не покидало ощущение, что он может убить её в мгновение ока.

Сглотнув, она вжалась спиной в стену. Серебро и вампиры плохо сочетались. Бринли не знала, какой эффект окажет на неё намордник, но проверять в любом случае не хотела.

Солдат окинул её взглядом, полным жестокости.

— У тебя большие проблемы.

— Нет, пожалуйста, я этого не делала.

Она замотала головой, глаза наполнились слезами. Она виновата в случившемся, но Райкера она не убивала.

Он зловеще рассмеялся.

— О, это будет весело.

Переложив намордник в левую руку, он потянулся за чем-то в кармане. В его кулаке оказалась горсть блестящего чёрного порошка, который он распылил в её сторону.

Как только порошок коснулся её кожи, внутри неё вспыхнуло пламя. Она горела заживо.

Солдат вошёл в камеру с порочной ухмылкой на лице.

Бринли закричала от боли.

36. Цена молчания

Бринли из этого подземелья живой не выйдет. Её бессмертная жизнь окончится здесь. В этом нет никаких сомнений.

Порошок охранника представлял собой смесь серебра и прохибериса. Она поняла это сразу, как только пыль коснулась её кожи. Прохиберис лишал её магии, как и чёрные стены вокруг. А серебро... адски жгло. Разъедало плоть. Это огонь, в котором она сгорала.

Бринли пыталась стряхнуть с себя порошок, но он был повсюду.

Фейри шагнул к ней. Она кое-как пнула его. Попала в голень, тот выругался.

— Вампирская сука. Всё равно никуда не денешься. Ты заплатишь за содеянное.

Бринли попыталась отползти от него, но тело плохо слушалось.

Жестокий бесчеловечный смешок послышался со стороны охранника, наблюдавшего за её тщетными усилиями, после чего фейри жёстко схватил её. Защёлкнул кандалы на её запястьях и обхватил её голову обеими руками.

— Стой смирно, — рявкнул он. — Не то будет ещё больнее.

— Да пошёл ты.

Даже горя заживо, Бринли не собиралась подчиняться.

Она вскинула ногу, несмотря на жгучую боль. Целилась между его ног, но попала коленом по бедру.

— Большая ошибка.

Он ударил её головой о каменную стену.

И тьма снова поглотила Бринли.

— Просыпайся, пиявка.

Тот же самый ядовитый голос выдернул её из полных боли кошмаров.

Бринли застонала, мотая головой. Она пыталась вернуться в сон. Там, по крайней мере, её не мучает этот бездушный охранник.

Рядом рассмеялась женщина.

— Попробуй это.

Справа одобрительно хмыкнули, и кто-то швырнул мокрую тряпку в лицо Бринли. В её ноздри проник терпкий, слегка сладковатый запах, быстро сменившийся удушливой горечью. Бринли широко распахнула глаза и закашлялась. Казалось, сейчас все её внутренности вылезут наружу.

И только когда её лёгкие вроде как вернулись в состояние, отдалённо похожее на норму, Бринли оглянулась.

О боги.

Всё плохо.

Даже хуже той камеры, в которой она очнулась в первый раз. Хотя казалось бы, куда уж хуже...

Они посадили её на железный стул посреди пустого помещения с каменными стенами. Воздух был ледяной. На потрескавшихся камнях виднелись подозрительные пятна цвета ржавчины. Омерзительная вонь, от которой её чуть не вырвало, шла из вентиляционных отверстий. На одной из стен было чёрное зеркало — вероятно, это было окно в другое помещение.

— Доброе утро. — Уже знакомый солдат присел на корточки перед ней. — Хорошо спалось?

Бринли, зарычав, бросилась вперёд. Ну, вернее попыталась.

На самом деле стоило ей только открыть рот, как подбородок упёрся в серебряный намордник. Её обожгло огнём изнутри. Рот горел. Она кричала. Руки сжали подлокотники. Железные браслеты не давали встать.

— Видимо, нет. — Охранник встал, внимательно наблюдая за ней, и отступил на шаг назад. — Ну, ничего. Так даже веселее.

Уж кому-кому, а Бринли весело точно не будет.

В какой-то момент она заметила, что они не одни. Ещё двое солдат стояли позади первого, все они смотрели на неё.

Мужчина слева определённо был эльфом. С двумя чёрными закручивающимися бараньими рогами на голове он был ростом почти как Райкер. Из одежды на нём были кожаные штаны и чёрная футболка, не скрывавшая татуировок — алых завитков, тянущихся по всей длине рук.

Эльф смерти, значит.

Как... предсказуемо.

Рядом с эльфом обнаружился источник женского голоса, услышанного ранее. Женщина была рыжеватой блондинкой со светящимися голубыми глазами. Она со злорадством смотрела на Бринли, и от неё явно не стоит ждать никакой помощи.

Всё очень плохо.

Первый охранник наклонил голову вбок.

— Ты знаешь, почему ты здесь?

Честно? Нет. Джелизетт бы ни за что не отдала Бринли в такое место. Она бы скорее убила свою подопечную, медленно и жестоко. А это совсем не в её стиле. Бринли в этом уверена. Её творец не имеет отношения к этому тюремному заключению, хоть и бросила Бринли умирать.

Но этого она вслух не произнесла. Она, не моргая, смотрела на инквизитора. Пускай наличие подземелья в Республике Равновесия стало для неё неожиданностью, всё же к допросам её готовили. Как-никак, всегда существовала вероятность провалить задание и угодить в тюрьму.

Вот только она полагала — очевидно, ошибочно, — что её уведут в современный полицейский участок, со столами, водой и адвокатами. Она также полагала, что Джелизетт оперативно вытащит её оттуда.

Как оказалось, она во многом ошибалась.

Предательство ощущалось желчью на языке.

Инстинкты требовали разрушить здесь всё, но тело было сковано.

Она в ловушке. Раскрыта. Уязвима.

И...

Совсем одна.

Одиночество ещё никогда не ощущалось так сильно, как в этот самый момент.

Но пусть тюрьма оказалась не такой цивилизованной, как она ожидала, Бринли знала, что нужно делать. С предательством разберётся позже.

Сейчас ей нужно сосредоточиться на выживании. Она закрыла рот и уставилась на грозное трио. Она справится.

Секунды сменялись минутами, пока они ждали, что она скажет хоть слово.

Она не заговорит. Пускай её предали и бросили здесь одну, но она не сдастся. Она сильная. Она пережила гибель семьи, переживёт и это. Как-нибудь. Или нет. Без Райкера это уже неважно. Жизнь потеряла смысл.

Спустя некоторое время женщина усмехнулась.

— Кажется, она не хочет с тобой разговаривать, Виктор.

Охранник, надевший на неё кандалы, — Виктор — снова наклонил голову.

— Похоже на то. — Он недовольно цокнул языком. — Жалко. Я надеялся, что не придётся прибегать к тяжёлой артиллерии.

К тяжёлой артиллерии? Бринли уже страшно представить.

— Серьёзно? — не поверил эльф смерти. — Кого ты обманываешь? Мы с Эмилией прекрасно знаем, как ты обожаешь неразговорчивых заключённых.

Эмилия прыснула.

— Он обожает не заключённых, а пытки, Престон.

Сердце Бринли замерло. Пытки.

Боги всемогущие...

Будьте прокляты, Джелизетт и Занри, за то, что бросили её. Их предательство ощущалось ножом в сердце. Бринли едва дышала, мозг отказывался думать. Кровь заледенела от страха. Ногти впились в подлокотники.

Бринли делала всё, о чём её просила Джелизетт (кроме убийства Райкера), и вот чем творец ей отплатила. Кинула её, отдала на растерзание силовикам. А те и рады пытать её. Глаза Бринли горели, она была на грани слёз.

Это ужасно несправедливо. Безумно. Разве она была настолько плохой подопечной? Настолько бесполезной, чтобы просто забыть о ней?

Даже не догадываясь о том, какие мысли терзали Бринли, Престон рассмеялся.

— Ой, не суть. То, что для одного пытка, для другого...

— Хватит! — рявкнул Виктор.

Двое других мгновенно замолкли.

Тюремщик наклонился к Бринли. Она поморщила нос от отвратительного запаха из его рта. Этот фейри что-нибудь слышал о личной гигиене?

— Они правы, малышка? Мне придётся выбивать из тебя правду силой?

— Я ничего вам не скажу, — прошипела Бринли.

Виктора ничуть не обеспокоило её заявление. Напротив, он даже повеселел. Даже протянул руку и провёл пальцем сверху вниз по щеке Бринли.

Ей понадобилась вся её выдержка, чтобы не вздрогнуть.

— Она заговорит, — уверенно произнёс фейри. — Она вампир, а прохиберис не даст ей исцелиться. Нужно только время.

— Сколько? — спросила Эмилия. — Ты же знаешь, она ждёт ответы.

Она? Канцлер, наверное. Но это не важно. Уже ничего не важно.

— Недолго. — Виктор развернул запястье, одним движением вытаскивая серебряный кинжал из ножен на бедре. — Я бы сказал, сутки. Максимум, двое.

Бринли не успела и глазом моргнуть, как он молниеносно развернул кинжал и вонзил его в её ногу.

Чёрные звёзды замаячили перед глазами. Бринли заорала от боли.

Четыре чёртовых дня. Плюс-минус. Вести счёт времени становилось сложнее с каждым часом. Но прошло, как минимум, четыре дня. Может даже пять.

Она была в камере одна... пока что.

Они расстегнули кандалы, перед тем как уйти. Она справила нужду, после чего свернулась клубочком на полу, пытаясь заснуть. Это было почти невозможно в месте, где всё пропитано смертью. Она просыпалась от любого звука, настоящего или воображаемого, в ожидании их возвращения.

И они всегда возвращались.

Виктор, Престон и Эмилия — трое её мучителей. Они избивали её, ломали кости, закалывали, делали всё, чтобы она пожалела о своём сотворении.

Они не унимались, не собирались останавливаться. Каждый раз они возвращались с новыми вопросами к Бринли. Столько, мать их, вопросов...

Кто тебя нанял? На кого ты работаешь? Зачем ты это сделала? В чём был ваш план?

Но эти хотя бы были ей понятны.

Другие же сбивали её с толку.

Расскажи о мятеже. Кто ваш лидер? Что тебе известно о "Чёрной Ночи"? Сколько вас? Почему вы выбрали своей целью делегатов?

Бринли недоумевала. Разве она здесь не из-за смерти Райкера? При чём тут мятежники? Она ведь сама чуть не погибла от взрыва на балу-маскараде. Естественно, она не одна из них.

Если бы она отвечала на вопросы своих мучителей, она бы сказала им, что они копают не в том направлении.

Но она не отвечала.

Бринли понадобилось очень много сил, но она держала рот на замке. Они приходили и уходили, задавали вопросы снова и снова, но она хранила молчание.

Сломленная... но так и не заговорившая.

Время от времени ей казалось, будто за ней наблюдают, но она не видела никого, кроме трёх своих истязателей.

Её сердце переполняли горечь и лёд.

Все слёзы давно уже кончились. Она слишком устала, измучена, обессилена, чтобы плакать.

Бринли смотрела на закрытую дверь, гадая, кто придёт следующим. Виктор с кинжалами? Престон со своей смертоносной алой магией? Или настоящий дьявол из них троих — Эмилия?

Бринли очень быстро узнала, что эта женщина — сильная ведьма. У неё магия синего цвета с чёрными нитями, неприятно пробегавшая по коже Бринли. И только когда эта магия проникала в её тело, начиналась настоящая пытка. Бринли то горела в огне, то мёрзла во льду.

Это было хуже, чем физическая боль.

Эмилия играла с разумом Бринли, вызывая в её голове картинки смерти и разрушений, вытесняя всё остальное. Бринли не видела ничего больше. Не могла думать ни о чём больше. Не чувствовала ничего другого. В ней не осталось ничего, что не было бы сломано.

Каждый день они приходили и всячески развлекались, пытая её.

Каждый день она кричала и истекала кровью.

Каждый день она отказывалась отвечать.

И с каждым днём она становилась всё слабее. Бринли нужна кровь. Она не знала, сколько ещё протянет, мучимая жаждой.

Она уже не была уверена, хочет ли ещё жить.

Виктор подтвердил смерть Райкера. Джелизетт бросила её. Занри тоже. Бринли была уверена, что во всём мире не осталось никого, кому бы не было плевать на неё. Да, у неё ещё оставалась подруга Хейли, но в курсе ли она вообще?

Прокручивая в голове прошлое, Бринли осознала, что была идеальной пешкой в игре Джелизетт. Ни семьи, ни друзей, никаких связей.

Просто марионетка.

Сердце слабо стучало в груди, но каждый удар запускал импульсы злости, обиды и скорби.

Она оплакивала смерть Райкера, их любовь, ту жизнь, которая у них могла бы быть. Оплакивала их прошлое и думала о том, в какой момент могла поступить иначе. Эта боль останется с ней до конца её — вероятно, весьма короткой — жизни.

А вот всё остальное... Обида из-за предательства Занри? Шок от того, что Джелизетт не пришла её спасти?

Всё это прошло. Исчезло в тот день, когда Виктор воткнул в бёдра Бринли несколько кинжалов с серебряными наконечниками, словно в подушечку для иголок, и оставил её, кричащую от боли, сидеть так.

Теперь она в ярости.

Если она когда-нибудь выберется отсюда, она уничтожит своего творца.

Бринли считала себя довольно умной, но Джелизетт обвела её вокруг пальца.

Каждое мгновение, пока её не пытали, Бринли переосмысливала события последних шести лет. Вспоминала каждое их взаимодействие. Джелизетт с самого начала просто использовала Бринли и в итоге выкинула её, как мешок мусора.

К чёрту её.

Бринли смотрела на дверь, стиснув кулаки, и ждала, когда та откроется вновь.

Нет, она не заговорит. Ни сегодня. Ни завтра.

Никогда.

37. Вопросы и ответы

— Честно признаюсь, ни за что бы не подумал, что ты продержишься так долго.

Виктор похлопал плоской частью лезвия по окровавленному бедру Бринли рядом с серебряным кинжалом, воткнутым в плоть.

Она дышала сквозь зубы, ноздри раздувались, боль была невыносимой. Она снова сидела на железном стуле, переживая очередной раунд пыток.

"Только не кричи", — говорила она себе.

Сегодня было хуже, чем вчера. Каждый новый день хуже предыдущего. По её прикидкам, прошло уже недели три, но сложно было сказать наверняка.

Бринли была дико голодной. В животе уже образовалась чёрная дыра. Вампирша уже и не помнила, каково быть сытой. Её кожа стягивалась. Клыки горели. Мозг слабо понимал, почему она отказывается отвечать на вопросы.

Виктор качнулся обратно на пятки. Его жестокий взгляд внимательно изучал её.

— Да, я определённо тебя недооценил. — Он поджал губы. — Или же тебе просто нужен правильный стимул, чтобы заговорить.

Бринли уставилась на фейри. Артерия на его шее так красиво пульсировала. Вампирша представила, как хорошо будет его голова смотреться отдельно от тела.

Живот скрутило.

Наклонившись вперёд, насколько это позволяли оковы, Бринли изогнула губы, обнажая клыки.

Виктор поймал её взгляд и ухмыльнулся.

— Голодная?

Что за нелепый вопрос? Конечно, голодная.

Но Виктор и не ждал ответа. Он выпрямился, вытер руки о свои чёрные джинсы и вышел из камеры. Спустя буквально несколько секунд он вернулся с пакетом крови, зажатым между двумя пальцами.

Бринли не смогла удержаться. Она среагировала мгновенно, рыча и пытаясь вырваться из оков с прохиберисом.

Голод превратился в живого, полуразумного монстра внутри неё.

Она хотела оторвать кандалы, приковывающие её к проклятому стулу. Рычала сквозь намордник из ненавистного серебра.

Медленная, зловещая улыбка расплылась на лице Виктора.

— А, вот как. Отлично. Почему бы нам не сыграть в игру? — Он покачивал пакет в воздухе, держа вне зоны досягаемости Бринли. — За каждый ответ на вопрос я дам тебе сделать глоток.

Бринли не сводила глаз с заветной багровой жидкости. Её грудь ходила ходуном. Кровь манила её, как ничто другое. Бринли очень нужна кровь.

Каждая клеточка её тела тянулась к лакомству.

Бринли была сильно измучена и крайне голодна.

По ощущениям, ей понадобились годы, чтобы просто кивнуть.

— Хорошо. — Виктор указал на намордник. — Я сейчас сниму это, а ты не будешь кусаться, поняла?

Чёрта с два.

Бринли прикончит Виктора при первой же возможности. Но в то же время она ещё осознавала реальность. Ей нужна кровь, чтобы выжить, и второго шанса получить её может не быть.

Она опустила взгляд на серебряный кинжал, торчащий из её ноги.

Виктор хмыкнул.

— Нет уж, дорогуша, его я убирать не буду. Нужны же мне хоть какие-то гарантии, что ты будешь послушной девочкой.

Бринли на секунду закрыла глаза. Как она до такого докатилась? Презирая саму себя, она кивнула. У неё нет выбора. Вернее, есть выбор без выбора.

Виктор обошёл её по кругу. Быстрыми движениями пальцев он снял намордник. Едва серебро перестало касаться её лица, Бринли смогла сделать первый полноценный вдох за эти три недели.

Слеза потекла по её щеке, Бринли никак не могла её остановить.

— Вот так. — Виктор вновь оказался перед ней, чтобы она его видела, и прислонился к стене. Пакет с кровью всё ещё покачивался, дразня её. — Первый вопрос будет простым, чтобы ты могла попробовать и понять, что ты получишь, если будешь хорошей девочкой.

Он замолчал. Бринли вскинула бровь, намекая, что ждёт продолжения. Как бы она ни была голодна, умолять его не собирается. Она пока ещё не настолько отчаялась.

— Из какого ты города? — начал Виктор.

— Из Чевина. — Ответ прозвучал хрипло. Бринли поморщилась от того, с каким трудом ей это далось.

— Хорошо.

Фейри медленно приблизился к ней, открывая крышку пакета.

Бринли смотрела только на пакет. Рот наполнился слюной по мере приближения драгоценного напитка, необходимого ей для жизни.

— Открой рот, — приказал он, словно собаке.

Да простят её боги, но она подчинилась. Открыла рот, точно птенец, ждущий червячка от матери.

Одна-единственная капля упала ей на язык. Это была божественная амброзия. Первый луч солнца после долгой зимы. Чистая вода в жаркой пустыне. В ней было всё, что нужно Бринли.

Она сглотнула, потянулась за добавкой, но фейри уже увёл пакет в сторону.

— Нет, нет, ты же знаешь правила. Один ответ — одна капля.

Она невольно захныкала.

— Где тебя сотворили?

— В Чевине.

Ещё капля. Этого слишком мало.

— Сколько тебе лет?

— В человеческих годах? Двадцать три.

Капля.

— Когда тебя сотворили?

— Шесть лет назад.

Ещё одна капля.

Так они и продолжали. Вопросы становились значительно труднее. Каждая капля крови была всем, что нужно Бринли, и вместе с тем этого было мало. Возможно, чёрная дыра в её желудке немного уменьшилась, но Бринли уже понимала, что одного пакета ей не хватит. Только не после всего пережитого.

Она была зверски голодна.

Вопросы пошли в другом направлении.

— Зачем ты участвовала в отборе?

Бринли моргнула. Она могла бы солгать. По-хорошему, ей стоило бы солгать. Помня все правила и тренировки, она понимала, что скрыть правду — лучший вариант для неё. Или нет? Она в тюрьме, её пытают уже почти месяц. Замёрзшая, грязная, голодная...

Ложь ни к чему хорошему её не привела. Если бы она призналась раньше, быть может, Райкер сейчас был бы жив. Его бы не убили из-за неё. Они всё ещё были бы вместе.

Бринли много думала о своём муже эти три недели.

Его лицо она вспоминала, пока Виктор раз за разом вонзал в неё серебряные клинки. Голос капитана успокаивал её, пока алые нити магии эльфа смерти сдавливали её шею. Воспоминания о прикосновениях Райкера помогали ей сохранить рассудок, пока Эмилия своей беспощадной магией проникала ей под кожу и играла с её разумом.

Бринли сама никогда бы не подумала, что будет так сильно скучать по мужу.

— Моей целью было убить капитана Райкера Уотерборна, — прошептала Бринли, ненавидя себя за эти слова.

Шок отразился в глазах Виктора.

— Что ты сказала?

Она повторила:

— Я участвовала в отборе, чтобы убить Райкера.

Фейри подошёл ближе и дал ей несколько капель крови.

— Почему ты хотела его убить? — спросил он.

Слёзы наполнили глаза Бринли. Как бы она ни старалась сморгнуть их, у неё не получалось.

— Я думала...

— Что ты думала?

Горячие слёзы побежали по её щекам.

— Я думала, что он виновен в смерти моей семьи. Наводнение, случившееся в Чевине шесть лет назад. Его магия очень сильна, а я тогда... потеряла всех, кого любила.

Она продолжала. Стоило только начать, и остановиться было невозможно. Она выложила Виктору всю историю. Она даже не получала от него крови. Просто рассказала всё от и до: про её сотворение, про отбор, про её смешанные чувства после знакомства с Райкером. О том, как не понимала, как тот, кого она считала злом во плоти, оказался самым добрым мужчиной на свете. О Ривер. Всё-всё-всё. Ничего не утаила. А смысл?

Закончив, Бринли обмякла на стуле. Закрыла глаза. Слёзы текли по её лицу.

— Я могла бы в него влюбиться, — призналась она, по большей части сама себе. — Возможно, даже влюбилась. Но его больше нет.

В камере несколько минут стояла полная тишина. Она чувствовала на себе взгляд Виктора, но фейри ничего не говорил. Как и она.

Её слова эхом звучали в тишине. Её признание доломало разбитое сердце. Она не верила, что может быть ещё больнее, но оказалось, что может.

Она была раздавлена, сломлена, сокрушена.

А Райкер был всё ещё, чёрт побери, мёртв.

Какая разница, жалеет ли Бринли о своих решениях или нет?

Его это не вернёт.

— Делайте со мной что хотите, — пробормотала Бринли. — У меня не осталось никого и ничего.

Виктор ничего не сказал.

Минуты тянулись вечность. Груз всего, в чём она призналась, давил на плечи.

Она всё плакала и плакала.

Кто-то ударил кулаком по стене. Раздались шаги. Хлопнула дверь.

Она не шевелилась. Даже глаза не открыла. Виктор рано или поздно вернётся. Или Престон. Или Эмилия. Без разницы. Они снова будут её истязать, задавать вопросы о мятежниках, на которые у Бринли нет ответов.

Теперь это её жизнь. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не решат прекратить её жалкое существование.

Когда дверь снова скрипнула, Бринли вздохнула и стала ждать новой боли.

Но та так и не наступала.

В камере было ещё двое. Она слышала их дыхание в этой пугающе тихой обители агонии. Чувствовала их взгляды на себе.

Но не знала, кто это.

Раньше, до того, как прохиберис заблокировал её магию, она могла бы узнать их по запаху. Однако сейчас её обоняние было не лучше, чем у обычной смертной. Те несколько капель крови едва помогли залечить физические раны, что уж говорить о полном восстановлении сил.

Кто-то обошёл Бринли. Рука легла на её плечо сзади. Бринли напряглась. Прикосновение показалось странно знакомым, но непонятно, что оно ей напомнило.

Затем эти двое вышли. Бринли поняла это, потому что дышать внезапно стало легче. Она сделала глубокий вдох, по-прежнему оставаясь с закрытыми глазами. Зачем вообще их открывать?

Когда Виктор вернулся, чтобы освободить её от оков, она осмотрела свои раны, оценивая их серьёзность, после чего снова справила нужду и свернулась в углу, чтобы поспать.

Дверь снова открылась. Странно. Обычно они так скоро не возвращались. Может, что-то забыли?

— Открой глаза, Бринли.

Этот голос. Она хорошо знала этот голос. Она неделями разговаривала с ним. Он снился ей, последнее время — в кошмарах.

У неё уже галлюцинации? Это конец? Может, в крови был наркотик. Может, они всё же решили избавиться от неё.

— Посмотри на меня, — потребовал голос. В нём были извиняющиеся нотки, словно ему было жаль её. Но это невозможно. Всем плевать на Бринли.

Сначала она не отвечала. Не могла. Просто застыла на месте. Сомнения накрывали её ледяной волной. Она боялась поверить. И всё же должна была проверить.

Вдруг...

Она не позволила себе додумать эту фразу. Не позволила надежде вспыхнуть в груди. Это слишком опасно. Смертельно опасно. Это какая-то очередная уловка. Точно-точно.

Бринли понимала это, но всё же медленно приоткрыла глаза. Просто потому что... а вдруг?

Эти два слова эхом звучали в её голове: а вдруг, а вдруг, а вдруг...

Ей нужно знать наверняка.

Когда её зрение сфокусировалось, время вокруг остановилось.

Она не верила своим глазам. Потрясение ощущалось бушующим штормом в груди. Дышать стало невозможно.

С потрескавшихся губ сорвался удивлённый возглас. Сердце стучало в грудной клетке. Сломанные пальцы вцепились в железный стул.

Она прохрипела:

— Райкер?

КОНЕЦ... ПОКА ЧТО