Джульетт Кросс - Короли и Кости

Переведено специально для группы
˜”*°•†Мир фэнтези†•°*”˜ http://Wfbooks.ru
Оригинальное название: Kings and Bones
Автор: Джульетт Кросс / Juliette Cross
Серии: Возрождение Нортгалла #1,5 / The Rise of Northgall #1,5
Перевод: nasya29
Редактор: nasya29

Аннотация
Когда порочный отец Марги, расточивший всё состояние, ставит на кон последние монеты и саму дочь в рискованной игре «Королей и костей», она ужасается мысли, что станет собственностью извращенного посла. Но к игре присоединяется самый устрашающий тёмный фейри, которого она когда-либо видела, Марга понимает, что судьба готовит ей куда более мрачное испытание. Он выигрывает. Теперь она принадлежит врагу.
Оказавшись во власти жреца фейри теней, чьи цели покрыты тайной, Марга с трудом скрывает подозрения и недоверие. Его взгляд, исполненный загадочной силы, не даёт ей покоя, а скрытая усмешка лишь усиливает её сомнения.  Однако вскоре она осознаёт, что её неожиданное попадание в руки Валлона — вовсе не случайность. Боги уже задумали их общую судьбу, и этот путь, полный тайн и испытаний, только начинается.

Оглавление
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18

Пролог

Марга

– Не плачь, Мар, – тихо сказала Тесса.
Сестра держала меня на руках, покачивая на крыльце нашего трактира. Во дворе отец кричал на мать, осыпая её грубой бранью. Она стояла на коленях, умоляя его, и слёзы стекали по её щекам.
– Пожалуйста, Фестис. Позволь мне остаться. – Её руки были сложены, как в молитве, а густые тёмные волосы выбились из косы. – Девочкам нужна я.
– Девочкам не нужна шлюха, тебе ничему их учить.
Он возвышался над ней, как грозовая туча, и бросил к её ногам походную сумку – ту самую, с которой она обычно ходила собирать травы в лесу. Но сейчас она была набита одеждой, которую я видела, как он сам запихивал туда всего несколько минут назад.
– Я знаю. Мне так жаль. Я не хотела… – Она покачала головой, закусив губу. Её глаза были полны боли и раскаяния. Взгляд её мелькнул в мою сторону.
– Не хотела чего? – Отец наклонился и прорычал: – Раздвигать ноги для какого-то лунного фейри? Да уж, с этим ты справилась прекрасно. Доказательство – вот оно. – Он указал на нас, сидящих на ступеньках крыльца. Нет, не на нас. Только на меня.
Мама покачала головой.
– Ты ничего не понимаешь.
– Да мне и знать не хочется. Ты пропадала на этот раз три дня. Вновь по своей распутной надобности, я так полагаю.
Она снова покачала головой, но, словом, не опровергла его обвинения.
– Ты никчёмная для девочек и для меня. Убирайся отсюда. – Он махнул рукой, как будто прогонял собаку.
Когда она продолжила качать головой и умолять, бросая на нас с Тессой свои грустные взгляды, он схватил её за руки и поднял.
– Я сказал… – Он швырнул её за калитку, и она упала на пыльную дорогу. – Убирайся!
Я крепко вцепилась в талию Тессы, прижимаясь к ней, но она не жаловалась. Продолжала гладить меня по волосам, стараясь успокоить.
Отец стоял у подножия ступенек, что вели к трактиру, скрестив руки на груди, и гневно смотрел на маму. Она поднялась с земли, перекинула сумку через плечо и обернулась к нам.
Её волосы растрепались, лицо было красным и мокрым от слёз, но в её облике оставалась привычная мягкость – та самая, с которой она водила нас в лес собирать кислицу, чертополох, можжевельник или коровяк. Она научила нас разбираться в растениях, которые могли исцелять или делать еду вкуснее. Мама умела наполнять нашу жизнь теплом и уютом, дарила нам свою любовь. И теперь отец прогонял её.
Она подарила нам грустную улыбку и сказала, едва сдерживая слёзы:
– Будьте хорошими, мои милые девочки. Я вас люблю.
Затем повернулась и пошла по тропинке, что вела за пределы леса Мирковир. Отец что-то недовольно пробурчал, развернулся и, тяжело ступая, направился к дому.
– Прекратите реветь и займитесь делом, – бросил он, проходя мимо, и с силой захлопнул дверь.
Я вздрогнула в руках Тессы, но она продолжала гладить меня по волосам, и мы обе плакали, глядя, как фигура мамы становится всё меньше и меньше, пока совсем не исчезла за поворотом.
– Не волнуйся, Мар. Она вернётся, – сказала Тесса, стараясь утешить меня. – Мама обязательно вернётся.
Но она так и не вернулась.

Глава 1

Шестнадцать лет спустя

Марга

Фейри снова была здесь. Она сидела на верхней полке у двери, где отец выстроил несколько металлических кружек — тех самых, что он заказал у кузнеца, чтобы продавать путешественникам.
Она была древесной фейри, ростом не больше моей ладони от основания до кончика среднего пальца. И она была довольно красивой.
Её крошечное тело цвета летнего неба, покрытое пушистыми перьями, простиравшимися до самой груди. Лицо и шея, более светлого, голубовато-бледного оттенка, были гладкими. Её стройные ноги заканчивались острыми чёрными когтями, которыми она сейчас держалась за край полки.
Она расправила свои чёрные кончики крыльев и зевнула, обнажив крошечные зубы с зазубринами. Древесные фейри имели крылья, похожие на птичьи, вместо рук, в отличие от других видов фейри. Её маленькая голова, покрытая мельчайшими синими перьями, слегка завивалась на затылке. Глаза её были большими, круглыми, блестящими, словно чёрные жемчужины, и неотрывно следили за мной.
Я продолжала подметать, стараясь игнорировать игру в "Короли и Кости", которую отец затеял с нашими немногочисленными посетителями уже третий час подряд. Мне было любопытно, почему фейри так пристально смотрела на меня.
Она впервые появилась вскоре после того, как мы поселились в этом лесу. Наш верховный лорд часто заставлял нас переезжать в последние годы, поскольку война между Норгаллом и Лумерией становилась всё более ожесточённой. Мы обосновались здесь, к северу от Пограничных земель, прошлой зимой, в густом лесу недалеко от озера Морин. А с тех пор, как посол, сидящий сейчас за столом с моим отцом, привёз новость, что война окончена — и уже как несколько месяцев, — казалось, мы останемся тут надолго.
Мне это не нравилось. Сейчас мы находились на землях Норгалла. И хотя наш верховный лорд уверял, что мы слишком далеко от темных фейри, чтобы они представляли опасность, я знала наверняка, что он ошибается.
Этим летом одна из них похитила мою сестру Тессу. Отец тогда был тяжело болен, горел в лихорадке. Тесса ушла посреди ночи, чтобы собрать можжевельник, который мог облегчить жар, и больше не вернулась.
На следующее утро я нашла письмо, прикреплённое к небольшому свёртку, завернутому в тонкую кожу, у нашего порога. Оно было написано рукой Тессы. Хотя почерк без сомнения принадлежал ей, я была уверена, что её заставили написать это письмо, в котором говорилось, что она встретила фейри зверя, ставшего её "суженым".
Абсурд! Мы только накануне говорили о том, какие ужасные и страшные эти темные фейри. Она бы никогда не ушла, оставив меня одну, чтобы "связаться" с одним из них.
В письме Тесса просила меня прийти ночью к ручью, если я захочу жить с их кланом, вместо того чтобы остаться с отцом.
Чушь. Как будто я могла на это купиться. Фейри зверь, похитившее её, наверняка заставил её написать это письмо, чтобы выманить меня из дома и защиты нашего древесного клана.
Конечно, я не повелась.
Однако в свёртке я обнаружила красиво сделанный кинжал и ножны. В письме Тесса писала, что это подарок для моей защиты. Меня озадачило, что похититель позволил ей отправить мне подарок, прежде чем забрать её.
Кинжал был небольшим и идеально ложился в руку. С того дня я всегда носила его на бедре под домотканым платьем. Без Тессы рядом я чувствовала себя особенно уязвимой.
Фейри прошла за несколькими кружками и уселась прямо над отцом и его партнёрами по игре, будто действительно интересовалась "Королями и Костями". Любопытно.
Я заметила её ещё прошлым летом, когда собирала фенхель в лесу, незадолго до исчезновения Тессы. Тогда она последовала за мной домой. Я звала её с ветвей, но она ни слова не ответила — только смотрела. Все фейри умеют говорить, но я начала думать, что она не может, поскольку никогда этого не делала.
С тех пор она появлялась множество раз, просто наблюдая за мной, когда я развешивала бельё за нашим трактиром или трудилась в небольшом саду. Она даже сопровождала меня от дерева к дереву, пока я искала травы в лесу.
С тех пор как Тесса ушла, мне стало легче с её молчаливой компанией. Она казалась другом, даже если никогда не говорила.
– Ещё мёда, Марга! – прогремел отец из угла, его голос звучал неразборчиво.
Сквозь западное окно косились солнечные лучи, отбрасывая тени на грубые деревянные половицы.
Кроме троих мужчин, сидевших за столом с отцом, в таверне, расположенной под огромным чёрным дубом, не было никого. Посетителями были посол из Мевии, представитель лунных фейри, и два его стражника.
– Живее, девчонка, – бросил отец, потрясая кости и камни в кубке, прежде чем рассыпать их по вырезанной на столе доске.
– Прекрасная игра, Фестис, – заметил посол. – Кажется, удача на вашей стороне.
Я сжала губы, забрала кувшин мёда из-за стойки и направилась к их столу. Отец всегда был азартным игроком. С тех пор как Тесса пропала, это стало ещё хуже.
Я налила ему ещё мёда, а затем перешла к послу, знатному мевайцу по имени Рукард. Хотя я чувствовала на себе его взгляд, я намеренно не смотрела на него, пока наполняла его кубок.
Он был примерно ровесником отца, с сединой на висках и длинными каштановыми волосами, завязанными в хвост. Его изысканная шёлковая одежда с серебряной вышивкой ясно указывала на его высокий статус. Пока я стояла рядом, он расправил свои индиговые крылья, как будто хотел произвести на меня впечатление.
Лунные фейри были единственными среди светлых фейри, кто обладал такими красивыми, переливающимися крыльями — такими, какие могли бы быть у моего настоящего отца.
Но крылья посла не впечатлили меня, как и его похотливый взгляд. Его два телохранителя, оба в сине-серебряной броне Мевии, были гораздо крупнее его самого, и их крылья были насыщенного синего цвета.
Я не могла отрицать, что их крылья вызывали у меня лёгкое восхищение. Древесные фейри считались низшей кастой, недостаточно благословлённой богами, чтобы получить дар крыльев.
Тем не менее, я хорошо знала, что мои белокурые волосы и фиалковые глаза отличали меня от других древесных фейри. Только благородная линия иссосианских лунных фейри обладала таким цветом волос и глаз, как у меня. Но они рождались с крыльями. А я — нет. Я была полукровкой.
– Почему бы нам не повысить ставки, Фестис? – предложил Рукард.
Я бросила на него сердитый взгляд, пока наполняла кубок старшему телохранителю. Рукард улыбался, но его глаза продолжали блуждать по мне.
– Теперь у меня вся сумма, – самодовольно заявил отец. – Я назначу ставку, мой лорд.
Я поставила кубок темноволосого телохранителя на стол, игнорируя его лукавую улыбку, затем обошла его и осторожно положила руку на плечо отца.
– Папа, ты и так хорошо сыграл. Ты должен отложить это на зиму…
– Уйди, Марга, – отмахнулся он от меня. – Иди убери столы после клиентов.
Я не стала говорить ему, что все столы давно чистые, потому что у нас не было посетителей с тех пор, как посол и его люди прибыли два дня назад.
Древесные фейри не любили общество лунных. Не то чтобы мы были врагами, но лунные фейри часто пытались показать своё превосходство, особенно такие, как Рукард, с титулом благородного лорда. Они заставляли других фейри чувствовать себя неловко.
Как и меня в этот самый момент.
На столе было вырезано игровое поле, состоящее из четырёх квадратов вокруг центрального круга. Каждый из квадратов представлял одну из четырёх стихий: небеса, обозначенные звёздами; океаны, отмеченные волнистыми линиями; землю с круглыми камнями и горы с острыми пиками. В центре находился круг трёх адов, разделённый на треугольные сектора. А в самом центре треугольников — трон.
Когда игрок бросал кубок, наполненный тремя камнями, шестью костями и черепом грызуна, результат броска определял очки игрока за этот раунд. Я никогда не утруждала себя изучением правил, потому что ненавидела эту игру.
Она соблазняла отца тратить деньги, которые нам были нужны, чтобы наполнять кладовую едой, а бочки — мёдом.
Я знала только то, что камни приносили больше очков, чем кости, а четыре внешних квадрата были безопаснее и давали больше очков, чем три ада. Но если что-либо оказывалось на троне, очки удваивались. А если череп грызуна приземлялся на трон, игрок сразу объявлялся победителем, независимо от результата других.
Отец сдвинул все свои монеты в пустой квадрат слева от игрового поля.
– Ставлю все, – весело заявил он.
Камень тревоги упал в глубину моего живота. Я видела это прежде — его безграничную уверенность в победе, когда всё обычно оборачивалось против него.
– Высокие ставки, – серьёзно заметил Рукард, задумчиво почесав гладко выбритый подбородок. – Но я их принимаю.
Он достал из внутреннего кармана своего расшитого серебром камзола кожаный мешочек с монетами и высыпал их на стол. Там были не только серебряные и медные монеты, но и явное мерцание золота.
Я ахнула. Отец тоже. Но не по той же причине. Пока его глаза алчно блестели, я знала, что мои сверкали от страха.
— Я добавлю и это, — с усмешкой произнёс Рукард, снимая с пальца золотое кольцо с тройкой сапфиров и кладя его поверх монет. Оно упало с тяжёлым звоном.
— Я пас, — сказал тёмноволосый стражник.
— Я тоже, — добавил второй, откинувшись на спинку стула и делая глоток мёда.
— А вы, Фестис? — спросил Рукард. — Уверен, такой человек, как вы, способен остаться в игре.
Моё сердце сжалось ещё сильнее. Рукард прекрасно знал, какие слова уколют гордость отца и заставят его продолжить.
— Я… э-э… — Отец нервно хихикнул. — Не уверен, что смогу сравнять вашу ставку.
Он бросил на меня взгляд. Я застыла в нескольких шагах с кувшином мёда в руке. Затем он вытащил что-то маленькое, блестящее, из кармана брюк и положил рядом с кольцом.
Моя свободная рука инстинктивно коснулась шеи, хотя я уже знала, что там ничего нет. Это было моё ожерелье — единственная ценность, оставшаяся от матери. Она оставила его, когда покинула нас. Когда мне было десять, я нашла его в отцовской шкатулке с безделушками и с тех пор носила.
Хотя отец никогда не отдавал его мне, он видел, что я ношу его, и не требовал вернуть. Когда Тесса заметила его, она лишь сказала: «Оно тебе к лицу». И на этом всё закончилось.
До тех пор, пока около трёх месяцев назад оно не пропало. Я думала, что цепочка могла порваться, пока я работала. Я искала его повсюду и даже спросила отца. Он пробурчал что-то невнятное и велел продолжать работать.
Но, видимо, он сам его забрал. Это случилось примерно в то же время, когда его пьянство и азартные игры вышли из-под контроля, затягивая нас всё глубже в трясину нищеты. Мне стало интересно, не использовал ли он его уже в другой игре и не выиграл ли обратно.
Рукард протянул руку и поднял изящную серебряную цепочку, удерживая лунный камень на ладони. Мне хотелось выхватить его из его грязных пальцев.
— Что ж, что ж. Это просто прелесть. Такой утончённый и изысканный предмет, — с нажимом произнёс он. — Но, если вы хотите уравнять ставку, вам придётся предложить нечто большее.
— Это всё, что у меня есть, милорд, — пробормотал отец, вытирая пот со лба. На мгновение я испытала облегчение. Он собирался сдаться.
Но потом взгляд Рукарда скользнул ко мне. Леденящий холод пробежал по моему позвоночнику.
— Думаю, у вас есть нечто куда более ценное, Фестис, — сказал он.
Глаза отца последовали за его взглядом. Все четверо мужчин смотрели на меня. Я не могла представить, что отразилось на моём лице. Я застыла от ужаса. Ведь я знала, что отец может согласиться.
Он никогда по-настоящему не любил меня. Всю свою привязанность он отдавал Тессе. Я была просто слугой в его доме, ещё одним ртом, который надо кормить, но при этом ртом, который мог работать. После ухода Тессы всё стало хуже. Его настроение и недовольное ворчание о злой судьбе, которая его постигла, только усилились, по мере того как он всё глубже погружался в пьянство и азартные игры.
— Папа… — прошептала я, умоляя одним его именем.
Он отвёл взгляд к блестящей груде монет с сапфиром поверх неё.
— Да, моя дочь Марга уравняет ставки.
— Безусловно, — с мерзкой улыбкой подтвердил Рукард, отворачиваясь обратно к игре.
Краем глаза я заметила синюю вспышку, когда древесная фейри вылетела в окно. Груз обречённости стал ещё тяжелее. Казалось, она почувствовала приближение позора и потери. Я была уверена, что Рукард не хочет видеть меня в роли служанки, подметающей его полы.
Раунд в игре "Короли и Кости" состоял из трёх бросков каждого игрока. Побеждал тот, у кого была самая высокая сумма очков. Это давало мне немного времени, чтобы проскользнуть через кухню в жилую часть дома и сбежать через заднюю дверь.
Дрожа, я обошла стойку, чтобы вымыть опустевший кувшин. Я быстро ополоснула его и поставила на полотенце для сушки.
— Бряк, бряк, свист, — послышался звук, когда отец бросил свои кости в первый раз.
— Ха-ха! — расхохотался он. — Превосходный бросок, лучше не придумаешь!
— Действительно, — спокойно согласился Рукард, казалось, ничуть не обеспокоенный.
Я держала голову опущенной, притворяясь, что мою посуду, с трясущимися руками двигаясь ближе к качающейся двери, ведущей на кухню.
— Восемнадцать очков за этот бросок, милорд. Ваша очередь.
— Бряк, бряк, свист.
— Неплохо, неплохо, — сказал отец, в его голосе послышалась нотка нервозности.
Я продолжала протирать стойку полотенцем, затем бросила его на бочонок и шагнула к двери на кухню.
Сильная рука схватила меня за локоть и резко потянула назад. Я ахнула и обернулась, глядя на тёмноволосого стражника.
— Почему бы тебе не посмотреть на игру, Марга? — сказал он слишком уж фамильярно.
Я даже не знала его имени и никогда не представлялась ему, но самодовольная ухмылка на его лице ясно давала понять, что это не просьба, а приказ.
— Мне нужно убраться после длинного дня, — ответила я.
— Нет, — отрезал он, — ты должна посмотреть, как твой новый хозяин выиграет тебя и заберет в свой дом.
Мой живот вновь скрутило от тошноты. Я гадала, как скоро я опустошу его прямо на пол.
Я не сопротивлялась — смысла не было. Он грубо потащил меня обратно к столу и усадил на табурет рядом с ним у стойки. Стражник отпустил мою руку, но его близость была молчаливым предупреждением, что он схватит меня снова, если я попробую убежать.
Я сложила руки на коленях, пальцами касаясь ремешка на бедре, который удерживал кинжал под моим платьем. Хотя бы это давало мне некоторое ощущение защиты. Я выдохнула дрожащий вздох.
К моменту окончания второго раунда Рукард опережал на пять очков. Отец, кажется, не был обеспокоен. Как я уже говорила, он был неисправимым оптимистом, когда дело касалось азартных игр. Он всегда думал, что выиграет… до тех пор, пока не проигрывал.
Всё моё тело тряслось, когда отец собрал кости и камни в кубок и начал трясти их для своего последнего броска.
Бряк, бряк —
Дверь таверны с грохотом распахнулась, ударив о стену так, что та задрожала. Все вздрогнули, но стражник рядом со мной вскочил на ноги, обнажив меч. А потом никто не пошевелился.
Мы замерли, глядя на фигуру в дверях. На фоне закатного солнца силуэт гигантского фейри теней — одного из рода демонов — выглядел воистину устрашающе. Его широкие, драконоподобные крылья почти полностью заслоняли свет, а четыре рога элегантно изгибались назад, образуя подобие короны над его чёрными, гладкими волосами.
Он склонил голову и прижал крылья к спине, чтобы пройти через дверь, предназначенную для светлых фейри, а не для демонической расы таких размеров.
Стражник у моей стороны шагнул вперёд с большей бравадой, чем я ожидала от него, и потребовал:
— Назови свою цель, фейри теней. Это заведение не принимает таких, как ты.
Фейри теней пересёк комнату, его тяжёлые сапоги громко гремели по деревянному полу. Он остановился у стола, за которым сидели мой отец и Рукард, также поражённые его видом. Красные глаза тёмного фейри скользнули по каждому из присутствующих, задержались на мне чуть дольше, а затем снова вернулись к столу, игнорируя стражника, который обратился к нему.
— Я — жрец фейри теней, — произнёс он глубоким, бархатистым голосом. — И я пришёл, чтобы сыграть в эту игру.

Глава 2

Марга

Сначала никто не произнёс ни слова. Я слышала о жрецах фейри теней, но знала лишь одно: если я встречу такого, лучше бежать как можно быстрее в противоположную сторону. Они были элитными воинами кланов фейри теней, живущих в городе Гадлизель, высоко в горах Солгавия. Эти создания были жестокими и смертоносными, с ними нельзя шутить.
Но, несмотря на это, стражник рядом со мной решил сделать именно это. Он либо был безумно глуп, либо невероятно смел. Возможно, сочетание того и другого.
– Мы не хотим видеть здесь таких, как ты, – заявил стражник. – Ты должен уйти.
Я ожидала, что фейри теней нахмурится с негодованием или же бросит пару язвительных слов о неуважении и дерзости. Однако этот огромный фейри не сделал ничего подобного. Он лишь изогнул тёмную бровь, а уголки его рта приподнялись в усмешке.
Снова он проигнорировал стражника, словно тот не существовал, и обратился к отцу и Рукарду:
– Я присоединяюсь к игре.
На этот раз его шелковистый голос прозвучал с явной угрозой.
– Остался только один бросок, – возразил Рукард.
Отец был достаточно умен, чтобы не перечить этому смертоносному незнакомцу.
– Значит, у вас больше шансов на победу, – ответил фейри теней.
Он положил на стол два предмета: во-первых, обнажённый клинок из чёрной стали длиной примерно от моего плеча до локтя, а во-вторых, мешочек с монетами, вдвое больше, чем у Рукарда.
На лице отца наконец засияла улыбка, когда он уставился на гору монет, которой хватило бы на целую жизнь.
– Мой бросок, – сказал отец, собирая кости и камни в кубок.
Я не пошевелилась с тех пор, как незнакомец появился в дверях. Только сейчас я осознала, как бешено бьётся сердце, а пульс стучит в горле.
Оба стражника встали за спиной Рукарда, скрестив руки на груди с мрачными выражениями лиц. Но моё внимание было полностью сосредоточено на незнакомце.
Я видела нескольких фейри-призраков во время визитов в Пограничные земли, но никогда не встречала фейри теней так близко. Лишь раз видела одного издалека.
Прошлой зимой, поздним вечером, мы с Тессой искали в лесу всё, что могли найти, прежде чем выпадет первый снег.
– Смотри, Мар! Вон там! – крикнула она с возбуждением.
Я посмотрела туда, куда она указывала.
– Я ничего не вижу.
– У той высокой горы, разве ты их не видишь? Фейри теней.
И тогда я увидела. Они были довольно далеко, к счастью, потому что Тесса кричала так громко, что могла бы разбудить мёртвых. Я наблюдала за тремя тёмными существами, летящими треугольной формацией, пока они не исчезли за пиком.
– Хорошо, что они остаются в своих горах, – заметила я.
– Безусловно, – согласилась она, и мы вернулись к сбору.
Эти воспоминания только усилили моё любопытство к незнакомцу. Нам не раз говорили, что фейри теней редко спускаются с гор. Так почему он здесь, играет в "Короли и Кости" с моим отцом и послом?
Я наблюдала за ним, впервые осознавая то, что не заметила сразу из-за его рогов, крыльев и грозной фигуры. Он был удивительно красив.
Его глаза, ярко-красные, резко контрастировали с его бледной кожей, а лицо с резкими, утончёнными чертами — высокими скулами и чёткой линией челюсти — было прекрасно. Его губы были полными и выразительными.
Его пристальный взгляд был прикован к игре, пока отец бросал кубок, но он задержался на мне ровно настолько, чтобы я почувствовала, как пот выступает на моей спине. Я перевела взгляд на стол, чтобы избежать его глаз.
– Ну как вам это? – весело рассмеялся отец, подсчитывая свои очки вслух. – Это пятьдесят шесть. Посмотрим, как вы это перебьёте!
Хотя я не играла, я знала, что это высокий результат.
Рукард взял кубок и встряхнул его для своего последнего броска. Когда он высыпал содержимое на стол, я заметила его злорадную улыбку, раскинувшуюся по лицу. Я также заметила, как помрачнело лицо отца. Хотя он никогда не любил меня как родную дочь, и, хотя я бесчисленное количество раз предупреждала его о азартных играх, особенно сегодня, я не могла не почувствовать жалости к нему.
– Похоже, теперь я лидирую, – сказал Рукард, улыбаясь мне.
Я поморщилась, осознавая, что, возможно, мне придётся уйти с этим мерзким человеком. Я положила руку на кинжал под платьем, находя в этом хоть какое-то утешение. Если он попытается прикоснуться ко мне, я разрежу его лицо — или сделаю что-то похуже.
Я могла бы отправиться на поиски Тессы. Возможно, фейри зверь, который забрал её, действительно заботился о ней в своём клане. Это была моя единственная альтернатива, если не считать работы в Пограничных землях. Но молодая девушка, путешествующая в одиночку, становилась лёгкой мишенью для любого рода преступлений.
Фейри теней протянул когтистую руку через стол и собрал кости и камни в кубок. Он встряхнул их один раз, а затем метнул по столу.
Отец ахнул. Я не могла разглядеть, что произошло, из-за того, где сидела, поэтому встала и шагнула в сторону, оказавшись напротив незнакомца. Но мой взгляд был прикован к игровому полю, где череп грызуна лежал идеально в центре трона.
Я посмотрела на фейри теней. Его взгляд был устремлён на меня, выражение лица твёрдое, непоколебимое, в его демонических глазах мерцала решимость.
– Нет! – возмутился Рукард. – Ты жульничал. Ты использовал свою магию, чтобы это произошло.
Фейри теней на мгновение даже не удостоил его вниманием, продолжая смотреть на меня. Затем он медленно моргнул, поднялся из-за стола и повернулся к кипящему от злости послу.
Он ответил лишь холодным взглядом. Затем протянул руку через стол, забрал свой мешочек с монетами, не утруждая себя остальным, и схватил лежащий на столе клинок из чёрной стали.
– Собирай свои вещи, девчонка.
Как он узнал, что меня разыграли в этой игре? Он вошёл в таверну уже после того, как была сделана ставка.
Мой разум закружился от мысли о том, чтобы покинуть единственный дом, который я когда-либо знала — хотя в последнее время он и не был счастливым местом, — и отправиться с этим устрашающим фейри теней.
– Сейчас же, – резко бросил он, и этот приказ заставил меня сорваться с места.
Я тут же направилась прочь от мужчин, напряжение в комнате нарастало. Возможно, они начнут драку, пока я буду собирать свои вещи, и тогда мне удастся незаметно ускользнуть.
Но, проходя через кухню в нашу частную часть дома, я отчётливо услышала тяжёлые шаги, следовавшие за мной.

Глава 3

Валлон

Она оказалась не такой, какой я её себе представлял. Проблема была в том, что я думал о ней как о маленьком ребёнке. Мои долгие и безрезультатные поиски с помощью Гвендезель лишили меня надежды, и я не мог представить, что полукровка фейри окажется так близко — прямо на территории тёмных фейри, рядом с моим собственным домом.
Это было волей богов. Они хотели, чтобы я нашёл её.
Я следовал по её запаху через таверну и дом. Она практически выбежала из комнаты, и я был уверен, что она попытается убежать снова.
Так же, как я знал, что посол и его стража нападут на меня, как только мы покинем это место. Это был маленький клан древесных фейри. Я узнал, что их лорд перевёз их сюда, чтобы избежать войны, и думал, что после её окончания он вернёт их на родину в Лумерию. Даже несмотря на то, что король призраков теперь оккупировал и Нортгалл, и Лумерию, там им, вероятно, было бы спокойнее.
Марга здесь в опасности. Она выделялась не только как светлая фейри, которая не принадлежала тёмным землям, но и как полукровка луны и древесной фейри, не подходившая даже к своему народу. Ни у одной древесной фейри не было таких волос и глаз, как у неё.
Это потому, что такой признак встречался только в благородной линии лунных фейри, чистокровных потомков самой Лунной Богини Лумеры. И в жилах Марги без сомнения текла эта кровь.
Проходя через жилые комнаты, я вошёл в её спальню. Она была меньше шкафа для моего оружия и доспехов в горах Солгавии. Её нервный взгляд метнулся ко мне, но она продолжала укладывать одежду из маленького сундука у изножья кровати в холщовый мешок. Она молчала, но настороженно следила за мной, пока я стоял у дверного проёма.
Когда сундук опустел, она затянула верёвку на мешке и повернулась ко мне, с вызовом приподняв подбородок. Она не спросила, кто я, зачем пришёл и куда собираюсь её забрать. Она просто накинула на плечи потрёпанный зелёный плащ, застегнула пряжку и замерла в ожидании.
Озадаченный, я кивнул на дверь.
– Идём.
Я развернулся и вышел через заднюю дверь, минуя таверну. Услышал лёгкие шаги за собой. Если бы она не пошла, я бы просто поднял её на плечо и унёс отсюда.
Я должен был прийти раньше. Под глазами у неё залегли тени, кожа была слишком бледной, а сама она — слишком худой. Отец не заботился о ней должным образом. Хотя он ей не был отцом вовсе.
Но я был слишком занят событиями в Гадлизеле. Служа моему принцу, я пренебрегал клятвой, данной моему собственному отцу. Мысль об этом вызывала горечь.
Что, если бы я не оказался неподалеку отсюда? Что, если бы Гвенда не передала мне вовремя весть, что трактирщик собирается проиграть свою дочь мерзкому послу из Мевии?
Когда мы вышли на улицу, я огляделся, но не нашёл ни посла с его стражниками, ни её пьяного отца. Не было видно и древесных фейри, которые могли бы возмутиться тем, что демон уводит одну из их соплеменниц.
Я фыркнул. Они позволили мне забрать её без малейшего сопротивления.
Над нами раскинулась густая крона чёрных дубов. Ветви были слишком плотными, и, если бы я попытался взлететь прямо отсюда, они могли бы оцарапать девушку. Мне в доспехах это бы не повредило, но её платье было изношенным, а плащ — не лучше. Мне придётся найти ей что-то более подходящее, прежде чем мы доберёмся до Солгавии.
Просека, где я приземлился, находилась всего в нескольких шагах через лес. Там мы сможем взлететь.
– Сюда, девчонка, – окликнул я через плечо.
Она нахмурилась, но последовала за мной, что по какой-то причине заставило меня улыбнуться. Её злость бурлила под этим взглядом, а стук её сердца был сладким, манящим эхом в воздухе. Мои клыки заныли при мысли о том, чтобы попробовать её на вкус.
Это было необычно. Даже тревожно. Особенно когда я позволял мечтать. Но этого не могло быть.
Отбросив эту мысли, я скомандовал:
– Иди рядом. В лесу могут быть разбойники.
Я ненавидел путешествовать пешком. В этих густых лесах, вдали от цивилизации, всегда водились охотники за наживой, готовые грабить или творить что похуже.
– Единственный разбойник, которого я вижу, идёт передо мной, – сказала она. Её голос был сладким, как чистейший мёд, но слова источали яд.
Я вновь с трудом сдержал улыбку. Она оказалась дерзкой, эта маленькая лунная фейри.
– Я не разбойник, Марга, но, если потребуется перережу горло.
После этого она замолчала. Мне следовало попытаться её успокоить, но страх был хорошим мотиватором. А пока мы не окажемся далеко от её деревни, мне нужно было держать её в движении любой ценой.
Последние лучи заката пробивались сквозь деревья. Я поднял взгляд на голубую вспышку, мелькнувшую над головой — это была Гвенда.
– Откуда вы знаете моё имя? – раздался за мной тихий вопрос.
Я остановился и повернулся к ней. Она замерла на тропинке, не делая шагов ко мне, но и не отходя назад, даже когда я сократил, между нами, это небольшое расстояние.
– Это то, что ты хочешь знать? – Из всех вопросов, которые она могла бы задать, этот почему-то удивил меня больше всего.
– Я вас не знаю, – заявила она, подняв подбородок, хотя её голос дрожал. – Но вы знаете моё имя.
Эта история была не для того, чтобы рассказать её здесь.
– Мы почти у просеки. Нам нужно продолжать идти.
Внезапно сверху раздалась пронзительная трель Гвенды, предупреждающая меня за секунду до того, как они на меня напали. Я толкнул Маргу в сторону и резко обернулся, взмахнув клинком.
Мой короткий меч рассёк плечо лунного фейри. Тот закричал, выронив зазубренный нож, которым собирался ударить меня в спину, и отлетел прочь, яростно взмахивая тёмно-синими крыльями.
Я тут же пригнулся, ощущая второго противника, который стремительно приближался справа. Он промахнулся мимо моей шеи, но успел полоснуть по моему левому крылу, оставив острый укус боли. Рыча, я ударил мечом прямо ему в горло, глубоко загоняя острие чёрной стали. Его глаза расширились от шока — жизнь покинула его слишком быстро.
– Надо было отступить, – сказал я, вынимая меч и толкая его прочь.
Его тело рухнуло назад, а алые потоки крови моментально залили траву на тропинке. Когда я повернулся, второй стражник всё ещё корчился на земле, сжимая кровоточащую руку.
Я шагнул к нему, наступив на его крыло, чтобы привлечь внимание, и направил кончик меча к его горлу.
Он застыл, глядя на меня с ненавистью в глазах.
– Ты жульничал, проклятый ублюдок.
Он был прав.
– Это не имеет значения, – спокойно ответил я. – Девушка в любом случае принадлежит мне.
Острая боль пронзила мою грудь от правдивости этих слов. Я не имел в виду, что она моя собственность, как думали её отец или этот посол. Я имел в виду, что она моя, чтобы защищать. По клятве, которую я не нарушу никогда. И всё же эта собственническая нотка звучала истинно, проникая глубже, запечатлеваясь в самой моей сущности.
– Не пытайтесь следить за нами. В следующий раз я не буду так милосерден, – пообещал я, слегка оцарапав его подбородок для верности.
Он вздрогнул и заскулил, но так и не сдвинулся, пока тонкая струйка крови стекала по его шее.
Убедившись, что моё предупреждение было понято, я оглянулся в сторону деревни. Никто больше не пытался вернуть полукровку лунной фейри, которую её отец проиграл, как медную монету. Это было отвратительно. А эти двое стражников пришли лишь для того, чтобы вернуть свою честь, когда поняли, что я их обманул.
Вложив клинок в ножны, я повернулся, но Марги рядом не оказалось. Её нигде не было видно.
Фыркнув, я едва не рассмеялся. Конечно, она убежала.
Я зашагал по тропе, следуя за её ароматом — смесью лимона, лаванды и специй. Этот запах витал в воздухе, дразня и вновь заставляя мои клыки ныть.
Желание было неожиданным, но всё же горячая волна желания расползалась внутри меня, пылая всё сильнее. Глубокий рык вырвался из моей груди, прежде чем я взмахнул крыльями и поднялся в воздух, пролетая под высокими ветвями в поисках своей добычи.

Глава 4

Марга

Я бежала так быстро, как только могли двигаться мои ноги, лёгкие горели от изнуряющего бега. Мой подол ничуть не мешал, пока я стремительно мчалась сквозь темнеющий лес. Я свернула с тропинки и надеялась найти густые заросли, достаточно глубокие, чтобы спрятаться там до наступления ночи. А потом я смогу вернуться домой.
Я вспомнила, что неподалёку были особенно густые заросли ежевики. Если мне удастся добраться до них, я укроюсь внутри, затаившись, словно заяц, пока он не уйдёт.
И тут я услышала это. Никогда прежде мне не доводилось слышать этот звук, но я мгновенно поняла, что это — шум больших крыльев.
Я всхлипнула, когда звук стал приближаться. Я не осмелилась оглянуться, зная, что увижу.
Вдруг сильные руки обхватили меня за талию, отрывая от земли.
– Нет! – закричала я, яростно размахивая ногами и царапая его предплечье, которое было защищено стальным наручем.
Он приземлился с глухим стуком под раскидистым деревом, сжав меня так сильно, что воздух выбился из моей груди.
– Тише, Марга, – прошептал он мне на ухо, его шелковистый голос вызвал мурашки на моей коже. – Успокойся.
Моё сердце сочло эту идею смехотворной. Оно забилось ещё быстрее, когда я оказалась в объятиях жреца фейри теней. Я боялась того, что он собирался сделать со мной. Если это хоть отдалённо походило на то, что посол наверняка планировал, я не собиралась сдаваться без боя.
Я перестала вырываться, понимая, что это бессмысленно. Дыхание вырывалось из груди, пульс всё ещё бешено стучал. Придётся искать другой способ сбежать.
– Вот так, – сказал он тем же успокаивающим тоном, который только злил меня сильнее.
– Откуда вы знаете моё имя? – спросила я снова, медленно поднимая подол платья, чтобы добраться до кинжала.
– Мы ещё не в безопасности, – ответил он. – Я должен вывести тебя из леса, прежде чем мы об этом поговорим.
– В безопасности? – фыркнула я. – Вы сжимаете меня так, что я не могу дышать.
Он ослабил хватку, но всё ещё держал меня близко. Это позволило мне поднять подол чуть выше и наконец дотянуться до ножен, пристёгнутых к бедру.
Я старалась не замечать, как твёрдое, тёплое тело прижималось ко мне, как приятно он пах — свежестью и кедром.
– Вы ещё и удерживаете меня против моей воли, – выпалила я. – Я бы сказала, это вы — опасность.
Он тихо рассмеялся, вибрация его смеха отозвалась у меня на спине. Затем он снова наклонился к моему уху.
– Возможно, ты права, – произнёс он бархатистым голосом. – Может быть, тебе стоит быть хорошей девочкой и не убегать.
И он отпустил меня. Я обернулась в тот же момент, выхватывая кинжал из ножен. Если он удивился, то ничем этого не выдал. Его взгляд был направлен вовсе не на моё оружие, а на мою ногу.
Я опустила глаза и поняла, что подол платья и сорочки зацепился за ножны, обнажив слишком много бледного бедра. Порывисто дёрнув ткани вниз, я вновь направила кинжал на него, сузив взгляд.
– Не подходите ко мне.
Его алые глаза заблестели, словно я сказала нечто сладкое и привлекательное. Он шагнул ближе, как будто специально игнорируя моё предупреждение.
– Я серьёзно, демон, – прошипела я, прижимая кинжал к его челюсти. Его это ничуть не обеспокоило. – Не подходите.
Он остановился, но поднял руку и легко взял прядь моих волос.
– Такие мягкие и красивые, – пробормотал он. – Как серебристый шёлк.
Я схватила его запястье свободной рукой и прижала лезвие к его горлу. Его самодовольная улыбка лишь стала шире, прядь моих волос скользнула сквозь его пальцы. Я содрогнулась от этого ощущения, не понимая, почему оно одновременно пугало и возбуждало.
– Не испытывайте меня, – предупредила я, вкладывая в голос весь яд, на который была способна. – Я вонжу этот кинжал прямо в ваше сердце.
Его алые глаза пронзали меня пламенным жаром, но голос остался спокойным и ровным.
– Моя сладкая, в этом я абсолютно уверен.
Я нахмурилась, сбитая с толку, но вдруг он вырвал кинжал из моей руки, поднял меня на руки и сделал три быстрых шага, расправляя свои огромные чёрные крылья.
Я вскрикнула, когда он взмыл вверх, нацеливаясь на узкий просвет между ветвями. Одной рукой он закрыл мою голову, с треском пробиваясь через ветки, и мы оказались в воздухе.
На мгновение я зажмурилась, не обращая внимания на то, что вцепилась в него, как испуганный котёнок. Одной рукой я держалась за спину его кожаного камзола, другой — за грудь. Казалось, ему это вовсе не мешало, пока он с лёгкостью парил в небе.
Парил. Я заставила себя открыть глаза, посмотреть и ахнула. Мы летели невысоко над деревьями, направляясь на северо-запад. Солнце уже скрылось за горами Солгавия вдали, небо окрасилось в индиго, а первые звёзды мерцали, словно искры.
Там, наверху, всё казалось неземным и иллюзорным. Небо, горы, деревья и земля внизу. Всё это было реальным, но, паря между землёй и звёздами, мир казался скорее сном — сном, который манил меня куда больше, чем реальность.
Впервые в жизни я ощутила укол тоски от того, что не родилась с крыльями. С того дня, как моя мать ушла — в тот самый день, когда я поняла, что мои белые волосы и фиолетовые глаза означают не только то, что я другая, но и то, что моё рождение было чем-то отвратительным, — я мечтала иметь тёмные волосы и тёплые карие глаза, как у моей сестры Тессы. Как у моей матери. Я лишь хотела принадлежать им.
Но сейчас, пролетая высоко над миром, я хотела быть больше похожей на отца. Вместо этого я была проклята быть ни древесной, ни лунной фейри, словно парящей где-то между ними.
– О чём ты думаешь? – Его глубокий голос вывел меня из задумчивости.
Я смотрела на светящийся горизонт, где солнце целовало небо в последний раз перед своим сном.
– Я думала о том, как это символично — что мне так нравится летать.
Когда я не стала объяснять дальше, он спросил:
– Почему это так символично?
– Потому что здесь, – сказала я, – ты находишься между двумя мирами, небесами и землёй. Это всегда было обо мне. Застрявшая между двумя мирами, не принадлежащая ни одному.
Он ничего не ответил, только взмахнул крыльями, снижаясь, пока мы пролетали над густыми лесами.
– Я бы хотела остаться здесь, – пробормотала я, скорее себе.
Он слегка переместил меня в своих руках, словно хотел увидеть моё лицо, встретиться взглядом.
– Я принесу тебя сюда, когда захочешь, Марга.
Моё лицо помрачнело, когда он произнёс моё имя, напомнив, что этот жрец фейри теней откуда-то знал меня. Неуютное чувство вновь вернулось.
– Откуда вы знаете, кто я?
На этот раз он не стал уклоняться от ответа. Его тон стал серьёзным:
– Я расскажу тебе всё, когда мы устроимся на ночь.
Затем он направился к роще гигантских чёрных дубов, возвращая нас на землю.

Глава 5

Валлон

Я опустил нас вертикально сквозь верхние ветви старого дуба, который служил мне домом последние несколько месяцев. Я обрезал лишь несколько толстых веток, чтобы было проще подниматься и спускаться, а также чтобы видеть звёзды, когда засыпал.
Снизу никто бы не заподозрил, что на одной стороне дерева расположено убежище фейри. Мы находились слишком высоко, а густые, покрытые листвой ветви надёжно скрывали мой лагерь.
Я поставил Маргу на ноги и положил её небольшой мешок рядом. Я подобрал его с земли, когда, наконец, завершил все споры. Честно говоря, мне нужно было успокоиться, а полёт был лучшим способом вернуть внутреннее равновесие.
Марга тревожила меня, и дело было не только в причинах, по которым я забрал её у того, кого она называла своим отцом.
Она мгновенно отступила назад, схватившись за ветку, чтобы удержаться. Толстые, покрытые листвой ветви окружали моё ложе, почти как гнездо. На нём не было ничего, кроме нескольких слоёв меха, служивших моей постелью у ствола дерева, и мешка, который висел на сломанной ветке, использованной как крючок.
Она испуганно моргала, пульс вновь начал учащаться. Странно, её первый опыт полета, казалось, успокоил. Но когда осознание того, что она оказалась в руках незнакомца, утвердилось в её сознании, страх вернулся.
Я взял одну оленью шкуру и разложил его на другой стороне ложа, ближе к ней.
– Садись.
Она осталась неподвижной, настороженно глядя на меня.
– Я не причиню тебе вреда, Марга.
Она ещё мгновение смотрела мне в глаза, а потом, кажется, поверила. Хотя бы не надолго.
Я открыл мешок и достал складной походный очаг. Лёгким движением снизу я раскрыл его, и металлическая чаша развернулась, словно лепестки цветка, защёлкиваясь на месте. Я поставил её на плоские камни под открытым участком ветвей. Камни защищали ложе от огня. Затем я нашёл в своём мешке голубой уголь, который мне удалось обменять у фейри-призраков в Пограничных землях.
– У тебя есть голубой уголь? – с любопытством спросила она, узнав, что это такое, когда я зажёг его спичкой и бросил три кусочка в металлическую чашу.
– Ты видела его раньше? – спросил я.
Она покачала головой и придвинулась ближе, чтобы заглянуть в чашу, протянув ладони к теплу. Её губы тронула лёгкая улыбка, которая осветила её лицо.
Я потер грудь, как будто там что-то ныло.
– Моя сестра Тесса и я слышали о нём от одного из наших соплеменников, который побывал в Пограничных землях, – сказала она, наклонившись ещё ближе. – Правда, он совсем не даёт дыма?
– Нет.
– Но как? – Она казалась одновременно очарованной и недоверчивой.
Я не смог удержаться от улыбки, видя её интерес.
– Свойства Виксет Крон делают его идеальным элементом для тепла без дыма. Точно так же, как чёрная сталь – самый прочный металл на земле. – Я расстегнул пояс и отложил свой клинок в сторону.
– Значит, магия Викса, – задумчиво произнесла она.
– Ага, – тихо подтвердил я.
– Почему Виксет Крон был таким особенным?
Смотря, как голубой свет от угольков освещал её лицо, я опёрся руками на колени и раскрыл крылья для равновесия. Её взгляд на мгновение скользнул по моим крыльям, а затем вернулся ко мне.
– Виксет Крон когда-то был вулканом, покрывавшим огромные территории Норгалла. Легенды гласят, что бог Викс жил под ним со своей спутницей, Мизрой.
– Я слышала о ней. Так называют наложницу короля-призрака, не так ли?
– Прошлых королей-призраков, – ответил я, вспоминая нашу последнюю встречу с новым королём-призраком и его взгляд, на свою Мизру Уну. – Однако король Голлайя стал совсем другим королём-призраком.
– Правда? – Её бровь удивлённо приподнялась. – Посол рассказал нам только о том, что война закончилась, и как поживают наши люди в Лумерии.
Это было неудивительно. Он не удосужился упомянуть более важные новости: король Голл меняет мир как светлых, так и тёмных фейри своим правлением.
– Расскажи мне ещё про вулкан, – попросила она.
– Когда Мизра умерла, говорят, его переполняли такое горе и мука, что, когда он кричал и плакал по ней, вулкан, в котором он когда-то жил, извергся.
Она наблюдала, как я расшнуровывал наручи на руках и снимаю бронированные пластины с плеч, аккуратно откладывая их в сторону. Я не носил доспехов, только то, что необходимо для путешествий за пределами Гадлизеля. Мы были врагами для всех, кроме других фейри теней, поэтому важно было всегда быть начеку.
– И тогда фейри-призраки построили там свой дом?
– Так и было, – согласился я.
– Почему не фейри теней или фейри-звери? Почему только призраки сделали это место своим домом?
Я хмыкнул со смехом.
– Я не знаю, как это произошло. Это было тысячи лет назад, и писцы этого не записали. Но фейри-звери кочевые. Они предпочитают, чтобы их клан перемещался в течение года.
Она на мгновение задумалась, а затем спросила:
– А что насчёт вас? Фейри теней?
Что-то тёплое, неожиданное пронзило меня, когда она спросила о моём народе, даже так, невзначай.
– Фейри теней предпочитают жить на высоте. Это естественно, что наш дом в горах.
Её взгляд снова скользнул к моим крыльям, а затем она нахмурила брови.
– Ты ранен, – сказала она, вздохнув, и указала на моё левое плечо.
Я посмотрел через плечо и заметил тонкую струйку голубой крови, стекающую из пореза, оставленного клинком стражника. Поднявшись, я снова подошёл к своему мешку и достал пузырёк с антисептиком, приготовленным нашими лекарями в Гадлизеле. Я вылил немного на чистую ткань и вытянул левое крыло.
Я едва мог дотянуться до раны, но увидел, что клинок стражника не задел кость. Тем не менее, порез был достаточно глубоким, чтобы вызвать инфекцию.
– Чёрт, – пробормотал я, пытаясь вытереть голубую кровь, которая продолжала сочиться из раны.
– Дай мне, – раздался голос рядом.
Я даже вздрогнул от неожиданности, увидев Маргу, стоящую прямо рядом со мной. Без лишних слов я передал ей ткань.
– Тебе нужно сесть. Я не дотянусь.
Она была совсем маленькой, даже для светлой фейри. Я сел на своё ложе и расправил крыло. Теперь её глаза оказались на уровне верхнего края моего крыла. Она начала аккуратно промокать рану, и хоть антисептик жёг, я не шевелился.
– Это нужно зашить, – тихо сказала она.
Я посмотрел на неё.
– Ты умеешь зашивать раны?
Она нервно сглотнула.
– Умею. Я сама шью всю свою одежду, и папе не раз нужно было обрабатывать порезы. Моя сестра была слишком брезгливой для этого.
– Зашьёшь мне рану? – мягко спросил я, гадая, что она ответит.
Я мог бы попросить Гвенду это сделать. Она всё это время пряталась в верхних ветвях, наблюдая за нами. Но я сильно сомневался, что она согласилась бы помочь мне после того, как я фактически похитил Маргу из её дома. Гвенда была очень привязана к этой фейри.
Марга промокнула рану ещё несколько раз, затем спросила:
– У тебя есть набор для шитья ран?
Моё сердце заколотилось быстрее.
– В переднем кармане моего мешка.
Она быстро нашла его и вернулась ко мне. Когда она размотала нитку, то на мгновение остановилась и пристально её рассмотрела.
– Что это за нитка? Она намного толще, чем я привыкла.
– Её делают в Гадлизеле, специально для лечения ран. Материал, из которого она создаётся, берётся из растения под названием деллабора.
Она вставила нитку в иглу и подошла ближе к моему крылу. Её пальцы были лёгкими и нежными, когда она сжимала края кожи, чтобы сделать первый шов.
– Никогда не слышала о деллаборе.
– Она растёт только в горах.
– Но не на равнинах, – уточнила она, как будто знала это наверняка. – Где именно она растёт?
Казалось, она на мгновение забыла, что я враг. Её любопытство по поводу растения взяло верх. Одно из главных наблюдений Гвенды о Марге заключалось в её большой любви к растениям. Она проводила бесчисленные часы, собирая их в лесу и выращивая в собственном саду. Возможно, я смогу добиться её полного сотрудничества, просто рассказывая о свойствах экзотических растений Солгавии.
– Деллабора — это нежный кустарник, который растёт на нижних склонах гор Солгавии. Она не выживает на большой высоте, где слишком холодно. В это время года она прорастает повсюду, особенно рядом с ручьями, которые текут у подножия.
Она продолжала шить, но я чувствовал, как её распирает желание задать ещё один вопрос. Я ждал.
– Как она выглядит?
Я улыбнулся, пока она делала очередной стежок.
– Листья размером с твою ладонь. Цветы имеют шесть заострённых лепестков.
Она остановилась, чтобы развернуть ладонь и посмотреть на неё.
– Но самое удивительное — это сами цветы, – продолжил я. – Они распускаются тысячами маленьких чёрных иголочек с розовой тычинкой в центре.
Она завязала шов и наклонилась, чтобы перекусить конец нити, её тёплое дыхание коснулось моего крыла. Я стиснул зубы и закрыл глаза, заставляя себя не реагировать на это неожиданное наслаждение.
Большинство фейри не знали, что наши крылья очень чувствительны. Хотя кожа у них грубая, под ней находится сеть нервов.
– Эти иголочки используют для создания нитки? – спросила она, направляясь к моему мешку и убирая туда иглу и нитку.
– Да. Это долгий процесс: измельчение иголочек с связывающей смесью, затем их сплющивание и вытягивание в пучки, из которых затем прядут нитку.
Она вернулась на своё место у другой стороны угольного огня и опустилась на колени, заправляя юбку. Я нахмурился. Ей нужна была другая одежда. Хотя бы брюки. Её ноги будут на холоде, когда мы полетим в более прохладные регионы.
– Ты много знаешь о создании ниток. Это одна из обязанностей жреца фейри теней? – Её взгляд был невинным, но в глазах сверкала насмешка. Она дразнит меня? Тёплая волна разлилась в моей груди.
– Моя мать была ткачихой, – сказал я, сам не зная, почему захотел поделиться этим с ней, но желание было сильным. – Так мы называем тех, кто работает на ткацких станках, создавая нити деллаборы и ткань из неё.
Её глаза расширились, взгляд скользнул к моим рогам.
– Но ты благородного происхождения.
Она поняла, что демоны с четырьмя рогами – благородные по рождению.
– Твоя мать была простолюдинкой? – спросила она.
Я улыбнулся.
– В Гадлизеле нет стыда в труде. Даже знатные работают.
Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но промолчала.
– Когда я был маленьким, – продолжил я, – я сидел у ног моей матери и играл с чёрными пучками деллаборы, подбрасывая их в воздух.
– Она не сердилась? – спросила Марга.
– Нет. – Я покачал головой, улыбнувшись. – Я был её единственным ребёнком, и она меня баловала.
Марга улыбнулась, и приятное тепло разлилось во мне.
– Она шила всю мою одежду, даже эту рубашку, – я потянул за чёрный рукав.
Она слегка подалась вперёд, но не попросила рассмотреть её поближе. Конечно, она всё ещё настороженно относилась ко мне. Умная девушка, она пока не знала, зачем я увёз её из этого жалкого дома.
– Твоя мать? Она жива? – осторожно спросила она.
– Вполне. Она сильна, как мир-волк, – моя улыбка смягчилась. – Но она больше не прядёт и не шьёт так много, как раньше. Честно говоря, мой отец… – грусть сжала моё сердце, заставив запнуться. – Когда он был жив, он постоянно ворчал, что она должна отдыхать и наслаждаться жизнью. Но она всегда говорила ему, что шитье приносит ей больше всего удовольствия.
Фиалковые глаза Марги ярко мерцали в свете угольного огня.
– Твоя мать и отец… Они, кажется, очень добрые фейри, – сказала она, нахмурив красивые брови.
Она всё ещё не понимала, зачем я её забрал, какие у нас с ней могут быть отношения, но начинала видеть, что я не её враг. Я и не мог быть им.
Будто читая мои мысли, она нерешительно спросила:
– Почему ты забрал меня? Откуда ты знаешь, кто я?
Я коротко кивнул, затем встал и свистнул вверх, в ветви над нами.
– Сначала тебе нужно поесть.
Гвендезель стремительно спустилась вниз и приземлилась на кожаный ремень моего мешка, моргая большими глазами, глядя на Маргу.
– Это ты! – воскликнула Марга, вскочив на ноги.
Гвенда спряталась за лиственный стебель, выглядывая из-за него, чтобы продолжить наблюдать за Маргой.
– Она следила за мной несколько месяцев, – сказала Марга, её улыбка внезапно угасла. – Она твоя древесная фейри? Ты её послал?
– Я не владею ей. – Когда я протянул ладонь, Гвенда тут же перелетела ко мне и мягко обхватила край моей руки своими коготками. – Она моя подруга. И да, я отправил её, чтобы присматривать за тобой. Так я узнал, что ты сегодня попала в беду.
Марга моргнула, удивлённая, не зная, что сказать.
– Гвендезель, это Марга.
Гвенда расправила одно крыло в приветствии, но Марга лишь в потрясении застыла.
– Она составит тебе компанию, пока меня не будет. Я ненадолго.
Гвенда слетела с моей ладони и уселась на ветку ближе к Марге. Зная, что та не сможет убежать с вершины этого дерева, а Гвенда предупредит меня, если появится опасность, я застегнул пояс, прикрепил меч к бедру и взмыл через отверстие в кронах, где уже начинали сиять звёзды.

Глава 6

Марга

Я села обратно, скрестив ноги, поправила юбку на коленях и уставилась на древесную фейри. Наконец-то я поняла, почему она столько месяцев следила за мной. Ну, вернее, почти поняла.
– Привет, – помахала я рукой.
Она снова подняла своё крыло.
– Ты умеешь говорить? – спросила я.
– Я говорю, – ответила она тонким голоском.
Я улыбнулась.
– Ты очень красивая.
Она издала трель, похожую на птичий щебет, спустилась на деревянную доску прямо передо мной и взволнованно произнесла:
– Ты тоже очень красивая. И добрая. Ты мне очень нравишься.
Я рассмеялась.
– С чего ты взяла, что я добрая?
Её круглые чёрные глаза смотрели на меня с такой искренностью, что я невольно прониклась её словами.
– Ты разговариваешь с деревьями и цветами. Они тебя слушают, – ответила она серьёзно. – Я видела, как ты приносишь еду старой фейри, что живёт одна у ивы. Видела, как ты приносишь ягоды и орехи хромому фейри, который любит их, но не может далеко ходить, чтобы самостоятельно найти.
Я даже не подозревала, что она столько за мной наблюдала. Раньше я замечала её лишь изредка, чаще всего, когда ходила в лес.
Мои мысли вернулись к фейри теней.
– Почему он заставил тебя следовать за мной? – Я указала на просвет в ветвях над нами.
Она покачала головой.
– Он сам тебе расскажет.
– Как его зовут?
– Валлон.
Его имя словно впиталось в мою кожу, вызывая странную дрожь осознания. Лёгкое покалывание магии затрепетало, будто ожидая чего-то.
Чего именно?
– Он очень важный жрец у короля, – добавила она. – И у принца.
Это только породило ещё больше вопросов.
– Я просто не понимаю, почему фейри теней, которого я никогда не видела и о котором никогда не слышала, вообще мог бы заинтересоваться мной.
– Он сам тебе расскажет, – повторила она, моргая своими огромными глазами.
Так она не собиралась делиться подробностями о том, как и почему я здесь оказалась. Возможно, она расскажет что-то другое.
– Как вы с Валлоном подружились?
Её улыбка стала шире, обнажая ряд белых зазубренных зубов.
– Это прекрасная история. – Она подлетела ближе и уселась на моё колено, её коготки мягко впились в ткань юбки. – Хотя… – она нахмурила свои бледно-голубые брови, – это страшная и грустная история. Можно я расскажу тебе страшную историю?
Я кивнула, зачарованная ещё до того, как она начала.
– Моя семья и я жили в лесах у подножия гор Сольгавии, пока нас не начали преследовать злые создания.
– Какие создания?
– Стая снежных ястребов.
– Стая? – удивлённо переспросила я. – Но снежные ястребы – одиночные птицы.
И как они могут быть злыми?
– Да, обычно это так, – ответила она, сгибая свои длинные ноги и оборачивая синие крылья вокруг себя, так что наружу выглядывала только её крохотная голова. – Но с ними что-то было не так. Мои отец и мать использовали магию, чтобы попытаться оглушить их во время нападения, – она покачала головой, – но ничего не могло их остановить. Я была всего лишь ребенком, но видела, как они разорвали моего отца на куски, а один из них унёс мать в когтях.
– Мне очень жаль, – с болью в сердце сказала я, видя, как эта боль отражалась на её лице.
– Я слышала крики своих братьев и сестёр, пока пыталась улететь. Мы все вырвались из нашего гнезда на доме-дереве, пытаясь спрятаться в лесу. Но один из ястребов схватил меня своими огромными когтями, – она всхлипнула, грустно моргая, но её лицо тут же просветлело. – Вдруг появился огромный фейри теней. Он схватил ястреба за горло и свернул ему шею. Тот уронил меня прямо в ладонь фейри. – Она вновь поднялась на ноги и раскрыла крылья. – Этот фейри теней был Валлон.
Я уже догадалась об этом, но ничего не сказала.
– Как же тебе повезло, что он оказался там, чтобы спасти тебя.
– Да, да. Он мой лучший друг. – Она издала грустный щебет. – Мы не смогли найти моих братьев и сестёр. Ястребы унесли их. Валлон сказал, что внутри этих птиц была болезнь, потому что они вели себя не как обычные ястребы, и я согласилась с ним. Ястребы не охотятся на магических существ вроде древесных духов. Но дело было не только в болезни. Они были злыми. Я это почувствовала и сказала ему.
Я задумалась. Как могли естественные создания быть заражены или осквернены злом? Я никогда не слышала о таком.
– Значит, ты живёшь с Валлоном в Гадлизеле? – спросила я.
– Да, да. Он теперь моя семья.
Древесные фейри обычно жили небольшими семьями с другими духами. Как любопытно, даже мило, что Гвенда привязалась к Валлону. Впрочем, это естественно, если он спас её от верной гибели.
– Тебе понравится жить в его доме. Он очень красивая.
Я резко выпрямилась, отчего Гвенда нахохлилась.
– Жить с ним? – Мой голос поднялся от изумления. – С какой стати я должна жить с ним?
Она моргнула своими тёмными глазами, как сова.
– Потому что ты – та, кого он должен защищать.
Я рассмеялась.
– Я даже не знаю его. Во имя богов, что вообще происходит?
Внезапно моё внимание привлекло хлопанье огромных крыльев. Его крылья заслонили звёзды, когда он спускался через просвет в ветвях.
Моё дыхание замерло, пока я вновь оглядывала его. Это был необыкновенно крупный мужчина, его крылья делали его ещё более внушительным. Но именно красота его лица и блестящие красные глаза удерживали меня в плену, заставляя сердце трепетать сильнее, когда он приземлился на противоположной стороне угольного костра.
В руках он держал уже освежёванного кролика на вертеле и узелок. Его взгляд пробежался по мне, словно он что-то искал, проверяя, в порядке ли я. Гвендазель взлетела и уселась на ближайшей к огню ветке, закутываясь в свои перья.
Он положил вертел поперёк углей. Тот идеально лег в углубления с обеих сторон портативного очага, явно сделанного для этого.
– Никогда не видела ничего столь удобного. Это изобретение фейри теней?
– Нет. Это изобретение фейри зверей. Хотя фейри звери предпочитают обычный огонь синему углю.
– Почему? – спросила я.
Валлон обошёл костёр и протянул мне свёрток ткани.
– Фейри звери предпочитают естественное магическим элементам.
– Что это? – я посмотрела на свёрток у себя на коленях и заметила шнуровку. Одежда.
– Это подойдёт тебе лучше и согреет в дороге. Надеюсь, всё подойдёт. Переоденься. Я скоро вернусь.
И с очередным порывом воздуха он исчез. Гвенда сонно моргала, поэтому я не стала её беспокоить.
Я развернула одежду на коленях. В свёртке были тёмно-синие брюки из ткани тоньше и лучше той, что была доступна в нашей деревне. Материя оказалась плотной, как и бежевая блузка со шнуровкой спереди. Там также был чёрный кожаный пояс и тяжёлый плащ.
Поднявшись, я развернула пальто, которое доходило бы до моих икр. Оно было из оленьей шкуры, обработанной до мягчайшей кожи. Цвет напоминал корицу, заваренную с густыми сливками — те самые, которые я так любила, когда мы могли их себе позволить.
Мы. Больше не было никакого «мы». Папа и я… Тесса ушла почти год назад, и без неё дом с каждым сезоном всё меньше походил на дом.
Я всегда притворялась, что однажды отец увидит во мне дочь и станет относиться ко мне с любовью, как он относился к Тессе, своей родной дочери. Но этого никогда не случилось. Если мне требовалось подтверждение моего места в его жизни, я могла лишь вспомнить, как он проиграл меня в карты, словно какую-то вещь.
Я всхлипнула, подавляя горечь воспоминаний, и смахнула слёзы. Наверное, было естественно, что новая жизнь приносила с собой новую одежду. Хотя я всё ещё не понимала, кто такой этот Валлон, я была уверена, что он не собирался причинять мне вред. Он не дал мне ни одной причины думать иначе, и, что важнее, я ощущала это внутренним чутьём, которое иногда тихо шептало мне истину.
Оно не говорило словами, но были моменты, когда я просто знала, что что-то правда. Тогда магия, пусть и дремлющая, пробегала по моей коже и согревала тело, словно пытаясь что-то сказать.
Гвенда утверждала, что я нахожусь под защитой Валлона. Это было больше, чем когда-либо дал мне отец. Может, всё это не так уж плохо, а напротив, начало чего-то нового. Одна лишь мысль о возвращении в гостиницу к отцу вызывала у меня тошноту.
Гвенда уже спала, а Валлон, очевидно, оставил меня в уединении, чтобы я могла переодеться. Сняв старую одежду, я даже расстегнула ремень с ножнами для кинжала, которого всё ещё не хватало. Я вдруг захотела скорее надеть новую одежду, словно это могло символически снять с меня старую жизнь.
Когда я подняла рубашку, из неё выпал тонкий предмет. Это было нижнее бельё, сделанное из тончайшей ткани, напоминавшей батист. Я стянула свою изношенную рубашку и натянула новую. Ленты на лифе туго затягивали её, поддерживая грудь. Пусть она у меня была невелика, но приятно было чувствовать такую поддержку.
Мой старый наряд был всего лишь тонкой преградой, защищавшей от натирания грубой шерстяной ткани платьев, которые я носила.
Новая рубашка доходила до бедер. Под брюки больше нечего было надеть. Натянув их, я отметила, что ткань была плотной, но удивительно мягкой. Мне нравилось, как ощущалась на теле эта одежда, слой за слоем.
Обнаружив ножны от кинжала на земле, я сняла их с ремня и прикрепила к новому поясу. Когда Валлон вернётся, я намеревалась потребовать вернуть мне кинжал.
К тому времени, как я надела длинный плащ, я уже улыбалась, желая, чтобы у меня было зеркало, чтобы взглянуть на себя. Новая одежда подходила мне не только по размеру – она подходила мне как личности. В ней я чувствовала себя сильнее, увереннее.
Знакомое хлопанье огромных крыльев возвестило его возвращение. На этот раз я подготовилась к его прибытию.
Приземлившись, он снова окинул меня взглядом – на этот раз долгим и пристальным. Взглянув на себя, я осознала, как хорошо одежда подчеркивала мою миниатюрную фигуру, и задумалась, где он мог так быстро её раздобыть.
– Где и как ты нашёл одежду так быстро? Она сидит идеально.
– Вижу, – протянул он, стоя неподвижно и продолжая разглядывать меня.
Тепло разлилось по щекам. Этот взгляд я уже видела на лицах мужчин. Многие так смотрели на меня, некоторые даже предлагали подарки, чтобы соблазнить. Один путешественник и вовсе предложил монеты за ночь в моей постели. Но я избегала их всех, даже тех, кто мне нравился.
Я знала, что, будучи полукровкой, я не была завидной партией для брака. Мужчины, к которым я испытывала симпатию, никогда не смотрели на меня как на потенциальную жену.
Единственным исключением был Деллин, сын кузнеца. Он начал ухаживать за мной сразу после исчезновения Тессы. Тогда я легко потянулась к его вниманию – мне было одиноко.
В течение месяца Деллин часто приходил в таверну, задерживаясь после ужина и кружки меда. Мы разговаривали о повседневных делах, о погоде, о войне и надеждах на её скорейшее завершение.
Однажды вечером он оставил мне кольцо. Оно было сделано из железа, не из драгоценного металла, но украшено искусной гравировкой в виде вьющихся листьев. Я помню, как в груди расцвело нежное чувство – кто-то заботился обо мне.
На следующее утро я, встав пораньше, отправилась в кузницу, чтобы поблагодарить его. Но там меня встретил его отец.
– Зачем тебе нужен мой сын? – строго спросил он, глядя на меня из дверного проёма с выражением явного неодобрения.
Когда я опустила взгляд на кольцо на пальце, кузнец, кажется, всё понял. Возможно, он даже видел, как его сын ковал это кольцо.
– Деллин дал это тебе? – произнёс он с суровым, почти гневным тоном.
Я замерла, не зная, что ответить. Его голос звучал угрожающе. В этот момент в комнату вошёл Деллин.
– Какую бы игру ты ни затеял, сын, лучше прекрати её. Сейчас же, – резко произнёс его отец.
Деллин вывел меня наружу. Он не был зол на меня, но выглядел раздосадованным моим приходом.
Будучи неопытной в отношениях, я прямо спросила:
– Ты ухаживаешь за мной, чтобы сделать своей женой?
Лицо Деллина вспыхнуло, и он покачал головой.
– Нет, не женой. Ты же знаешь, я не могу взять тебя в жёны. Но я мог бы быть добрым и нежным любовником для тебя, Марга.
Его слова, словно подарка, преподносимого мне, будто это что-то особенное, и тут же отвержение самой мысли о браке, словно это абсурд, до сих пор отзываются болью в моей душе.
В тот день я осознала, что, будучи полукровкой, для людей я – ничтожество. Рождённая от матери, обманувшей своего мужа, я была для них такой же – ненадёжной, неверной женщиной, годной лишь для того, чтобы греть их постели, но не их сердца.
Я вернула ему кольцо и, подняв голову, ушла, несмотря на слёзы, струившиеся по щекам. Тогда мне больше всего на свете нужна была Тесса.
Этот день стал для меня уроком. Какими бы ни были взгляды других мужчин на мою кровь, я знала: я – честная фейри. И если я когда-нибудь найду достойного мужчину, я буду преданной женой. Поэтому я стала оберегать единственное, что могла предложить будущему мужу, – свою невинность.
Тесса считала меня глупой. У неё было несколько любовников, и она утверждала, что это весело и приятно. Но Тесса была чистокровной древесной фейри. Мужчины смотрели на неё иначе. Она не могла понять моей настороженности.
Поэтому фейри теней, стоявший передо мной, мог разглядывать меня сколько угодно. Даже если его горячий взгляд вызывал во мне тепло и желание, я не собиралась давать ему то, чего он хотел.
– Ты часто находишь маленьких фейри, чтобы срывать с них приличную одежду? – спросила я.
Этот вопрос, казалось, выдернул его из раздумий. Он вернулся к своей стороне угольного костра и перевернул кролика на вертеле. Синий жар углей обжаривал мясо быстрее, чем обычное пламя.
– Я знаю одну фейри-призрака, которая живёт неподалёку, в Пограничных землях. Я купил у неё одежду.
– И кролика ты тоже успел поймать? Ты удивительно умелый мужчина.
Его брови сдвинулись, а шею залил румянец. Он... смутился?
– Она охотилась, так что я купил и кролика, – сказал он, встречая мой взгляд через костёр, когда я снова села, скрестив ноги. – Я подумал, что ты, возможно, голодна.
Я и правда была голодна, но вопросы, которые нужно было решить, были важнее моего желудка.
– Твоё имя – Валлон. – Я кивнула на спящую древесную фейри. – Гвенда мне сказала. Как твоё полное имя?
Он замешкался, но лишь на мгновение.
– Я лорд Валлон из Дома Хеннауин, верховный жрец Гадлизеля.
В его голосе звучала гордость. И так и должно быть. Четыре рога на его голове говорили о его благородном происхождении. Золотые кольца, украшавшие их, указывали на высокий статус.
И всё же, услышав это, я ещё острее почувствовала, почему этот фейри теней держался с такой уверенностью и значимостью.
– И почему же благородный жрец похитил простолюдинку-древесную фейри?
Его взгляд стал острым, проницательным. Передо мной был воин, вошедший в таверну моего отца.
Холодный и решительный, он удерживал мой взгляд и твёрдо произнёс:
– Это было последним желанием моего отца. А также твоего.

Глава 7

Валлон

Её фиалковые глаза широко распахнулись от удивления, но она не произнесла ни слова. То, что я собирался рассказать, станет для неё ударом. Это была печальная история – её история. Мне предстояло поведать её, чтобы заслужить хоть каплю доверия.
– Мой отец, – начал я, – любил охоту. Ты слышала о горных оленях с чёрными рогами?
Она молчала, но покачала головой.
– Это исполинские создания. Некоторые вырастают величиной с паллазийских жеребцов. – А те, в свою очередь, могли быть вдвое выше фейри теней. – Эти олени живут высоко в заснеженных горах. И хотя нам несложно взлететь, чтобы поохотиться на них, гораздо труднее спустить добычу вниз. Поэтому мы охотимся весной, когда они спускаются за свежей травой.
Я снял кролика с вертела, оторвал поджаренную ногу и протянул её Марге. Она взяла, но её взгляд не отрывался от меня.
– Ешь, Марга.
– Рассказывай, – потребовала она.
– Ешь, – повторил я.
Когда она подчинилась и осторожно откусила кусочек, напряжение в моей груди чуть ослабло. Я тоже оторвал кусок и продолжил:
– Отец охотился у подножья гор, когда услышал крики – мужские голоса, полные страха и боли, а затем рёв зверя. На скальном выступе он увидел четверых лунных фейри, сражавшихся с баргой. Точнее, трое сражались, а четвёртый был ранен.
Марга судорожно сглотнула.
– Значит, ты знаешь этого зверя.
Она кивнула, нахмурив брови.
– В детстве папа пугал нас, что, если мы не будем себя хорошо вести, нас утащит барга.
– Не самое доброе предостережение.
– Нет.
– Барга – свирепое, территориальное существо, – продолжил я. – Когда оно голодно, нападает на всё, что движется. Они вчетверо больше меня, с когтями длиной с твою ступню.
Она бросила взгляд на свой обутый в сапог носок и плотнее поджала ногу.
Я доел последний кусок кролика, вытер пальцы тканью и вынул из сумки флягу. Передав её Марге, я наблюдал, как она отпила, держа сосуд одной рукой, а затем вернула его мне. Я вновь устроился напротив неё.
– Что было дальше? – спросила она.
– Отец вступил в бой с баргой. Он был мастерским воином и охотником. Наконец зверь понял, что ему не одолеть их, и сбежал. Один из лунных фейри оказался послом из Иссоса. Он направлялся на восток с тремя телохранителями. Один из них был смертельно ранен, защищая своего господина.
В груди сжалось – я приближался к той части истории, которую меньше всего хотел рассказывать. Но скрывать её я не мог.
– Отец подошёл к лунному фейри. Тот лежал с переломанным крылом и вспоротым брюхом. Отец понял, что спасти его не удастся. Этот мужчина имел бледные, белые волосы и фиалковые глаза, знак благородного рода. Он был стражем Иссоса.
Марга замерла, забыв о еде, кусок кролика безжизненно свисал с её ладони. Надо было заставить её доесть, но теперь было поздно.
– Иссосский страж протянул отцу руку и притянул его ближе. Он умирал. Он сказал отцу, что подвёл свою пару. Она была древесной фейри, замужней женщиной. Он нашёл её слишком поздно – она уже была женой другого и растила его ребёнка. Но теперь она носила дитя самого стража. Он знал, что не сможет разлучить её с семьёй, но поклялся заботиться о ней всегда. Перед смертью он умолял моего отца присмотреть за его ребёнком, понимая, что его ждёт непростая жизнь полукровки.
К тому моменту по лицу Марги уже свободно текли слёзы, и у меня внутри всё переворачивалось от этого зрелища. Но я должен был рассказать до конца.
– Отец спросил его, почему он не обратился к своим спутникам. Почему он просит об этом фейри теней, который живёт так далеко от земель древесных фейри? И тогда умирающий ответил: он знал, что клятва фейри теней, данная в час смерти, нерушима.
Она не задала вопрос, но между её бровей пролегла морщинка, и я поспешил объяснить:
— Фейри теней с глубоким почтением относятся к мёртвым и к их душам, когда те уходят в загробный мир. Для нас обещание, данное умирающему, становится вечной клятвой. Нерушимой.
Я сделал глоток из фляги и отставил её в сторону.
— Отец поклялся присмотреть за ребёнком, когда тот появится на свет, убедиться, что малыш будет в безопасности. И он сдержал клятву. Долгие годы он наблюдал за ней. Он рассказывал мне, что девочка была ласковой, любимицей матери и сестры. И даже когда мужчина, которого она считала отцом, выгнал мать из дома, сестра продолжала заботиться о ней, а тот человек, хотя и не был её настоящим отцом, всё же обеспечивал её.
Марга всхлипнула и выронила кусок кролика. Я протянулся через пространство между нами и вложил в её ладонь платок. Она взяла его, тихо шмыгнув носом, и вытерла лицо.
— Отец рассказал мне обо всём этом на смертном одре, меньше года назад, — продолжил я. — И передал мне свою клятву. Он заставил меня поклясться, что я буду защищать эту девушку, где бы она ни была. Он потерял её след, когда её клан покинул леса Мирковира, спасаясь от войны. А потом он сам тяжело заболел и уже не мог искать её.
Я чувствовал это каждой жилой, каждым нервом – она была самым важным из всех моих предназначений.
— Чтобы найти тебя.
Она шумно вдохнула, снова вытирая лицо, и моё сердце сжалось от желания утешить её. Но я не сдвинулся с места.
— Значит, теперь этот долг пал на тебя, и ты вынужден присматривать за мной, — её голос дрожал.
Боль, звучавшая в её словах, разрывала меня, словно лезвие, вонзающееся глубоко под кожу.
— Марга, — я поймал её затуманенный взгляд. — Это не ноша для меня.
Если бы она знала, что я понял за последние часы, она, скорее всего, бросилась бы прочь. Но правду, что отпечаталась в моей крови с того самого мгновения, как я увидел её в таверне, уже было не изменить. Я застал её вовремя.
При мысли о том, что её так называемый отец пытался с ней сделать, во мне вспыхнул новый гнев. Но я молчал, давая ей осознать услышанное. Я ожидал, что она ещё долго будет плакать, но внезапно она раздражённо зарычала, скомкала платок и швырнула его на землю.
— И что же ты собираешься со мной делать? — резко выпалила она. — Гвенда сказала, что я буду жить в твоем доме в горах. Но этого не будет.
— Ты предпочла бы вернуться к трактирщику и ждать, когда он снова выставит тебя на кон в своей игре в «Королей и Кости»?
— Я не собираюсь переходить из рук одного хозяина в руки другого.
— Я не хочу, чтобы ты была моей служанкой.
Я ожидал от неё чего-то гораздо более ценного.
Она вскочила и зашагала из стороны в сторону, но пространство между нами было слишком тесным, и вскоре ей пришлось остановиться. Она скрестила руки, оперлась на толстую ветку и уставилась сквозь листву в ночное небо.
Когда она снова заговорила, голос её стал мягче, но раздражение всё ещё ощущалось:
— Если среди светлых фейри я была изгоем, то среди фейри теней стану угнетаемой.
То, что она вообще задумалась о жизни среди моего народа, несколько ослабило сдавившую грудь тревогу.
— Никто не скажет о тебе ни слова дурного. Это я тебе обещаю, — уверенно ответил я. — К тому же я живу за городом, в уединённом доме. Со мной живёт моя мать. Она знает о тебе и ждёт встречи.
Марга резко повернулась ко мне, вскинув брови.
— Твоя мать знает?
— Конечно. Мои родители были истинными спутниками. Они не имели секретов друг от друга.
Как и должно быть у истинных спутников.
Она снова отвернулась к ночному небу.
— Моя сестра рассказывала, что в детстве наша мать часто уходила на несколько дней, якобы продавать травы и зелья в соседней деревне. Но её не бывало гораздо дольше. Тогда отец и выгнал её – решил, что она шляется по другим мужчинам. Только она этого не делала, — резко добавила Марга, будто я мог с ней не согласиться. — Во всяком случае, я не думаю, что она изменяла отцу после моего рождения. — Она пожала плечами. — Иногда я просто… знаю вещи.
— Нет, Марга. Она не изменяла.
Окончательность в моём голосе заставила её снова повернуться ко мне.
— Ты знаешь, что с ней случилось?
— Она искала твоего отца. Лес Мирковир недалеко от Иссоса. Два дня пути пешком. Один, если ей повезло найти попутную повозку.
— Как ты можешь это знать?
— После смерти отца я отправился в Иссос и выяснил, что твоя мать много раз пыталась разыскать свою пару после твоего рождения. Он исчез. Она боялась самого худшего.
— И не зря.
Я кивнул, соглашаясь.
— Когда трактирщик выгнал её, она отправилась в Иссос и узнала правду. Она прожила там много лет, работая в аптекарской лавке.
— Она мертва?
— Да, — ответил я честно. — Аптекарь заболел павианской чумой. Говорят, она ухаживала за ним, но тоже заразилась. Они оба умерли в течение года, так мне сказали местные.
Она с трудом сглотнула, опустив голову.
— Я знала, что она умерла. Каким-то образом знала.
Тихий вздох сорвался с её губ.
— Чума… — прошептала она. — Никто из нашего клана не был заражён, но я слышала, что это страшная болезнь, медленно истощающая тело, сначала отбирая магию.
— Это правда. Она не коснулась фейри теней.
Хотя другая болезнь, куда более страшная, уже начинала распространяться.
— Значит, она умерла одна… — ещё одна слеза скатилась по её щеке. — Бедная моя мать.
— По словам местных, она не страдала. Её уважали. Соседи заботились о ней до самого конца.
— Я не знаю, откуда во мне было это знание, но услышать это… больнее.
— Я понимаю. Прости.
Она молчала какое-то время, тихо плача. Я заставил себя оставаться на своём месте, давая ей возможность осмыслить новость и оплакать мать в одиночестве. Спустя несколько минут она взглянула на меня внимательнее, её взгляд задержался на моих крыльях так надолго, что я прочистил горло, возвращая её внимание.
Румянец тронул её щеки, но она тут же спросила, смело и прямо:
— Как ты попал в Иссос?
Она махнула рукой в сторону моих крыльев.
— Вряд ли ты просто прилетел в город, и люди стали отвечать на вопросы жреца фейри теней.
Я усмехнулся.
— Ты права. Никто бы не ответил фейри теней. Но они охотно говорили с благородным жителем Иссоса, особенно если в их карманы падало несколько монет.
Она фыркнула, не веря. Её слёзы высохли, но в уголках глаз всё ещё пряталась боль.
— Я не понимаю.
— Что ты знаешь о фейри теней?
— Только слухи. Что вы — демоны неба, враги всех прочих фейри, убийцы.
Я не сдержал смех — она говорила всерьёз.
— То, что мы предпочитаем жить в уединении, не делает нас врагами. И мы не убиваем без причины.
Я посерьёзнел.
— Но мы территориальны. Мы не любим чужаков в наших горах.
Для их же блага, в первую очередь.
— Всё это не объясняет, как ты попал в Иссос, не подняв тревогу у дворцовой стражи и не вызвав переполох.
Я поднялся и снял оставшееся мясо с вертела.
— Ты ещё голодна?
— Нет. И ты увиливаешь от ответа.
Я оторвал последний кусок, задумался, стоит ли сохранить остатки на завтрак, и решил, что нет. Ей нужен был полноценный завтрак. Я швырнул кости в ночь и услышал, как они с хрустом ломают ветки.
— Валлон.
То, как она произнесла моё имя, заставило меня вздрогнуть. Я повернулся и увидел, что она стоит всего в нескольких шагах.
На мгновение я замер, заворожённый тем, как голубоватый свет ласково очерчивал её нежное лицо.
Наконец, я ответил:
— Я новгала.
— И что это значит?
— Проще показать.
— Тогда покажи, — потребовала она.
Для девушки, которую с детства учили считать себя никем, которую заставили служить отцу, не давшему ей ни капли заботы и любви, она была удивительно упрямой и требовательной.
И мне это нравилось.
Очень.
Она должна была быть именно такой, если собиралась стать моей.
А она станет.

Глава 8

Марга

— Хорошо, — согласился Валлон.
Затем он прошептал что-то на незнакомом языке. Демоническая речь. Я уже слышала её раньше — несколько фейри-призраков говорили на ней в Пограничье, когда я привозила туда травы на продажу.
Он призывал магию. Я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился, покрывая мою кожу мурашками. Из груди вырвался слабый всхлип — я не ожидала, что его магия окажется… приятной. Она окутала меня, словно кокон из тепла. Мощная энергия пробежала сквозь моё тело, оставляя за собой едва уловимый трепет. Я не знала ни одного древесного фейри, чья магия могла бы сравниться с этим.
Я ахнула, когда внешность Валлона изменилась, уступая место образу стражника Иссоса — с золотыми крыльями, светлыми волосами и фиалковыми глазами. Я вздрогнула и отпрянула назад.
Он усмехнулся, но улыбка теперь принадлежала не Валлону. Передо мной стоял незнакомец в сапфирово-золотых доспехах Иссоса.
— Ты можешь превращаться, — выдохнула я, нерешительно шагнув вперёд, чтобы разглядеть его лучше.
— Нет. Это всего лишь иллюзия, — голос Валлона прозвучал из уст стражника. — Я не изменился. Это мираж.
Я смотрела на него с изумлением, покачав головой.
— Это выглядит так… реально.
Я протянула руку, но тут же отдёрнула.
— Можешь тронуть меня. Если хочешь.
Даже в обличье стражника его взгляд оставался пронизывающим. Я осторожно дотянулась до прозрачного верхнего крыла над левым плечом, где совсем недавно зашивала ему рану. Но прежде, чем мои пальцы коснулись бы крыла фейри, они наткнулись на грубую кожу его истинного крыла, похожего на крыло дракона. Я сжала его костяной край — невидимый, будто хваталась за воздух.
Я рассмеялась, проведя ладонью по невидимому изгибу крыла.
— Это невероятно.
Он молчал, но когда я подняла взгляд, то поняла, что стою слишком близко. Его дыхание участилось, но он оставался неподвижен, словно высеченный из камня.
Я всё ещё держала его крыло, когда иллюзия растворилась, возвращая истинный облик Валлона во всей его внушительной красоте. Когда я впервые увидела его в трактире, а затем, когда он погнался за мной и унёс прочь, меня охватывал страх. Но теперь… теперь я не могла видеть в нём ничего, кроме его мужской притягательности — резкий изгиб скул, глубокая ямочка на подбородке, мягкость губ, сияние алых глаз, которыми он теперь смотрел на меня, будто собирался поглотить целиком.
— Новгала, — произнёс он низким, бархатным голосом, — использует тень и свет, чтобы создавать иллюзии.
— Но твои иллюзии выглядят настоящими, а не просто как игра теней.
— Я могу манипулировать светом и тьмой до мельчайших деталей, — с холодной уверенностью ответил он. — Потому что я силён.
— Именно поэтому ты стал верховным жрецом своего клана фейри теней?
— Это одна из причин. В моей должности нужно владеть многими видами оружия.
— Зачем жрецу оружие? Что ты за жрец?
Он не ответил. А я всё ещё держалась за костяной край его крыла. И почему-то не могла отпустить. В груди поселилось странное, но нестерпимо сильное желание… остаться рядом.
— Так вот как ты выиграл в королей и кости? — спросила я, понимая, что он не собирается рассказывать больше о своей службе жрецом. Пока что.
— Да. Когда мы ушли, иллюзия рассеялась, и все увидели, что череп крысы лежал на самом краю доски, и на самом деле я не выиграл.
— Значит, ты выиграл меня с помощью лжи.
— Я выиграл тебя с помощью магии. И даже если бы не выиграл, я бы всё равно тебя забрал.
Его алые глаза потемнели, а скулы напряглись.
— Я никогда бы не позволил этому послу прикоснуться к тебе, Марга. Ты принадлежишь мне. Я тот, кто защищает тебя.
Наши взгляды встретились. Я почувствовала его тепло — мы стояли так близко, что казалось, между нами не осталось воздуха.
— Из-за клятвы твоему отцу, — тихо уточнила я.
Он не согласился и не возразил. Просто смотрел, его взгляд обжигал меня, сердце забилось быстрее.
Наконец его взгляд скользнул по моей руке, всё ещё лежавшей на его крыле.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, и мне показалось, что его клыки стали длиннее, острее. — Завтра нас ждёт долгий день.
Я медленно убрала руку, и он тут же закрыл глаза, делая шаг назад.
— Ты можешь спать там, — он кивнул на груду шкур и мехов.
— А ты?
— Я буду стоять на страже.
В какой-то момент этой ночью я осознала, что страх перед ним улетучился бесследно. Но он по-прежнему оставался крупным, сильным мужчиной. И пусть это мало бы мне помогло, если бы он решил причинить вред, я всё равно хотела хоть какой-то защиты.
— Я хочу свой кинжал, — сказала я, протягивая ладонь.
Он мгновенно потянулся к поясу, вытащил оружие и протянул мне рукоятью вперёд. В его руке кинжал казался крошечным, и вдруг я поймала себя на том, что завороженно смотрю на его длинные пальцы с когтями.
О богиня, что со мной происходит?
Я взяла кинжал и скользнула им в ножны на поясе под плащом.
— У меня есть кое-что ещё, — мягко произнёс он, расстёгивая небольшую сумку на поясе.
А затем извлёк оттуда тонкую золотую цепочку — ожерелье моей матери.
— Моё ожерелье, — выдохнула я, охваченная волнением.
— Подними волосы, — велел он. — Я надену его.
Я на мгновение замерла, затем развернулась к нему спиной и убрала волосы с шеи. Его большие ладони сомкнулись передо мной, ловко подхватывая цепочку с обеих сторон. Я с удивлением наблюдала, как он, несмотря на размер рук и когти, аккуратно справляется с крошечным замком, не ломая хрупкую цепочку.
Один из когтей едва коснулся моей кожи, легко скользнув по шее, и по спине пробежала дрожь.
— Прости. Почти готово.
Но это был не страх. Не боль. Совсем наоборот.
— Готово, — сказал он, отступая.
Я опустила взгляд на любимый лунный камень, затаивший в себе столько воспоминаний. Я и не подозревала, что он взял его. Я уже смирилась с мыслью, что никогда больше не увижу его.
— Спасибо.
Я повернулась и увидела, что он уже устроился у ствола широкого дерева, раскинув крылья, скрестив ноги в сапогах.
— Это ожерелье очень важно для меня, — призналась я.
— Я знаю.
Его глаза мерцали в синеватом свете углей.
Больше не говоря ни слова, я улеглась на импровизированное ложе, натянув на себя одну из шкур, и отвернулась к огню и Гвенде, которая по-прежнему крепко спала.
В мыслях вновь ожила история моей матери. История моего настоящего отца. Боль их трагической судьбы отозвалась во мне глубоко внутри. Я моргнула, прогоняя слёзы, и закрыла глаза, представляя, что чувствовала моя мать, когда нашла своего истинного спутника уже после того, как вышла замуж.
Боги вершили судьбы каждого, если в них верить. А я верила.
Я почитала Эльску, Богиню Леса. В нашем новом селении у нас не было храма, ведь мы покинули леса Мирковира. Но я всё равно приносила ей дары, плела венки из можжевельника и ночного флокса — цветов, которые, как считалось, были её любимыми. Оставляла их у самого большого дуба в роще за домом, создав свой собственный храм. Я молилась ей каждую неделю, надеясь на её благословение.
Когда-то я молила её вернуть маму. А потом поняла, что мне достаточно Тессы. Но той ночью, когда Тесса ушла за лекарством для отца и не вернулась, я поняла, что, возможно, богиня вовсе не заботилась обо мне.
Может быть, меня ждала такая же трагическая судьба, как и мою мать. Вечно искать свой путь и осознавать его слишком поздно. Никогда не найти истинную пару, оставшись навеки изгоем, полукровкой.
— Твой отец любил твою мать, — раздался глубокий, бархатистый голос фейри теней. — И он любил тебя. В этом можешь не сомневаться. Единственная причина, по которой он не увёз её в Иссос, была в том, что она не могла бросить твою сестру.
Я верила ему. Но это не облегчило боль, а лишь сделало её глубже. Наполнило пустоту внутри ещё сильнее. И я чувствовала себя одинокой как никогда.

Глава 9

Марга

Я пробудилась от тревожного сна под звонкий перезвон и нежное щебетание утренних жаворонков. Размытые тени забытого сна рассеялись, уступая место воспоминаниям о вчерашнем дне и прошедшей ночи. Я резко села, и тут же на моих губах появилась улыбка.
Валлон сидел, скрестив ноги, по другую сторону тлеющего костра, чей жар я ощущала даже на расстоянии, а тусклый свет углей мерцал в сером предутреннем сумраке. Он был склонён вперёд, тихо разговаривая с Гвендой, которая сидела на корточках на той самой ветке, где спала ночью. В руках у них были изящные серебряные чашечки.
Я протёрла глаза, выбираясь из тёплого гнезда из одеял. Живот заурчал от сладкого пряного аромата, что витал в воздухе. Они оба посмотрели на меня.
— Доброе утро, — произнёс Валлон небрежно, поднося чашку к губам.
— Доброе утро, Марга! — звонко поприветствовала Гвенда, отпивая из своей крохотной чашечки, которая была точной копией Валлоновой, только куда меньше.
Я сонно заморгала, недоумевая, не снится ли мне всё это. Между ними стоял парящий серебряный чайник и небольшой молочник на аккуратном серебряном подносе.
Вчера, когда этот устрашающий фейри теней ворвался в гостиницу моего отца и силой увёл меня с собой, я никак не могла представить его вот так — сидящим с очаровательной древесной фейри, неспешно попивающим утренний чай из явно дорогого и изысканного сервиза.
— Ты любишь чай? — поинтересовался он.
— Обожаю, — призналась я честно, хоть мне и не доводилось пить его из столь изящной посуды.
— Присаживайся. — Он указал на шкуру у огня, где я сидела вчера, допрашивая его.
Я устроилась поудобнее, скрестив ноги, и зачарованно уставилась на чайный сервиз. Валлон наполнил чашку, и в воздухе закружился новый аромат.
— Добавить сливок?
Я кивнула.
— Я чувствую запах корицы. Что это за сладкий аромат?
— Засушенные корки марагорда и плоды шиповника. Чай простой, но мне по душе.
Я едва не заплакала от радости. Марагорд — восхитительный фрукт, который мне редко удавалось попробовать. Он рос в Нортгалле и на севере Лумерии, и был просто бесподобен.
Я наблюдала, как он наливает сливки, с изяществом удерживая миниатюрный молочник в своих широких, когтистых ладонях. Его длинные пальцы двигались аккуратно, ни разу не дрогнув. Когда я приняла чашку и сделала первый глоток, он внимательно наблюдал за мной. Я довольно зажмурилась, наслаждаясь пряной сладостью и насыщенным вкусом сливок. Этот чай оказался лучше любого, что я когда-либо заваривала.
— Это божественно, — тепло призналась я.
Он улыбнулся.
— Вот и хорошо.
Мы сидели в молчании, смакуя напиток, пока лес вокруг нас пробуждался, наполняясь звонким пением птиц. Я провела пальцами по краю серебряной чашки, любуясь замысловатым узором: изящные крылья, показавшиеся мне драконьими, но, присмотревшись, я поняла, что это были крылья фейри теней, переплетённые в замысловатые завитки.
Я указала на Гвенду.
— У неё тоже есть своя чашка?
— Гвенда обожает чай, — просто ответил он.
Он не объяснял, почему столь явно заботится о древесной фейри. Гвенда довольно улыбнулась, обнажив заострённые зубки, и снова приникла к чашке, обхватив её обеими ладонями.
— Их делают в Гадлизеле?
— Ты удивлена.
— Пожалуй, да.
— Гадлизел — цивилизованный город. Мы любим чай не меньше других фейри.
Я рассмеялась.
— Я привыкла пить его из грубой глиняной кружки с трещиной сбоку. Это куда роскошнее, чем мне доводилось встречать.
— Ты достойна всех благ, какие пожелаешь. — Его голос был мягким, но в нём звучала абсолютная уверенность.
На мгновение я замерла. Он действительно верил в это. Помимо Тессы, он был первым, кто желал для меня лучшей жизни. Я поспешила сменить тему.
— Как выглядит Гадлизел?
Он допил чай и поставил чашку на поднос.
— Это огромный город, раскинувшийся в долине посреди гор Солгавии. Дворец ближе к вершине. Наши здания выстроены из светлого сланца, добываемого неподалёку. У нас трудятся умелые мастера и искусные ремесленники, благодаря которым Гадлизел стал одним из красивейших городов всех земель.
— Он красивее, чем Силвантис или Иссос? — Эти два города были величайшими в Нортгалле и Лумерии.
— Гораздо.
Он наблюдал за мной, взгляд его скользнул к моим губам, когда я вновь пригубила чай.
— Я бы хотела увидеть Гадлизел.
Его брови чуть нахмурились, прежде чем он аккуратно поставил чашку обратно на поднос.
— Ты увидишь его. Но пока мы поживём на моей вилле. Она выше, над самим городом.
Мне не хотелось разрушать это тихое, умиротворённое утро, но я не могла не сказать:
— Я хочу найти свою сестру.
Он не выглядел удивлённым.
— Если она жива и действительно живёт среди фейри-зверей, — продолжила я, — я должна её отыскать.
— Я знаю, — спокойно произнёс он. — Я знал, что ты захочешь. Но прежде мне нужно встретиться с принцем. Я слишком долго отсутствовал.
— Ты был здесь? — Я обвела рукой окрестности. — Как долго?
Его взгляд оставался неизменно спокойным и выверенным.
— Несколько месяцев.
Несколько месяцев в этом укрытии, среди холода и ветра? Все это время он следил за мной?
— Почему ты не мог наблюдать за мной издалека, как твой отец?
Он сжал челюсть, затем поднялся на ноги.
— Нам пора.
Я допила чай одним последним глотком и протянула ему чашку. Пока он гасил переносную жаровню с синим углём и собирал вещи, я нашла в сумке свою щётку.
Гвэнда устроилась на ветке и с довольной улыбкой наблюдала, как я расплетаю мелкие косички у висков.
— Должно быть выглядит ужасно.
Она покачала головой.
— Очень красиво.
Я несколько раз провела щёткой по густым прядям, прекрасно осознавая, что Валлон, собирая своё снаряжение, исподтишка бросает на меня взгляды.
Когда он закончил, я уже заплела волосы в длинную тугую косу — так было практичнее для путешествия. Убрав щётку в сумку, я обернулась и увидела его, стоящего неподалёку с рюкзаком, небрежно перекинутым через плечо.
— Готова? — спросил он.
Конечно, да. Но осознание того, что через мгновение я окажусь в его объятиях, высоко над землёй, заставило сердце забиться быстрее. От предвкушения полёта или от близости его тела? Я не была уверена.
Я кивнула. Он шагнул ближе, сократив расстояние, между нами, и его взгляд стал ещё более пристальным, непроницаемым. Эти глубокие, алые глаза... Я закусила губу, чтобы сдержать невольный вздох. Его близость опьяняла, пробуждала во мне жаркое, необъяснимое влечение. Жар поднимался по груди, растекался по шее, окрашивая щёки в румянец.
Он внимательно изучал моё лицо.
— Не бойся, — его голос прозвучал низко и мягко.
— Я не боюсь.
Порыв ветра всколыхнул листву, выбив непослушную прядь мне на лицо. Волосок прилип к губам, и я не успела пошевелиться, как он медленно убрал его, одним пальцем заправив за ухо. Острие когтя мягко задело кожу, а подушечка пальца скользнула по завитку уха.
Я застыла, затаив дыхание.
А затем он без труда подхватил меня на руки.
Я ахнула, судорожно обхватив его шею.
— Удобно?
Как удобно может быть в объятиях фейри теней? Я хотела рассмеяться, но лишь кивнула.
Он вскинул голову, и его мощная шея оказалась совсем рядом. Меня охватила странная, необъяснимая тяга — желание зарыться лицом в его кожу, вдохнуть его запах.
Что за безумие нашло на меня? Я едва знала этого мужчину, но всё моё существо — сердце, разум, тело — тянулось к нему.
Спасение от участи быть разыгранной в жалкой азартной игре? Разве этого достаточно? Я бы всё равно сбежала от Рукарда, если бы он выиграл меня. Да, Валлон не поленился забрать мой медальон, когда забирал меня. Да, он проявил честь, исполняя последнюю волю отца. Но я встречала и других мужчин с подобными добродетелями — и ни к одному из них не испытывала столь сильного, безотчётного влечения.
Он чужак. Темный фейри. По всем меркам — враг моего народа.
Но почему же он казался мне чем-то иным? Тем, кого я, быть может, ждала всю свою жизнь?
Мы летели на север. Солнце медленно поднималось с востока, окрашивая мир в золото. Я вновь залюбовалась тем, как с этой высоты выглядела земля.
— Тебе теплее в новой одежде? — Его голос пророкотал рядом, слишком близко, слишком интимно, даже сквозь порывы ветра.
— Да, — я вдруг поняла, насколько продувал мой прежний наряд. — Спасибо за одежду.
— Всегда пожалуйста.
Внизу раскинулись небольшие здания, вытянувшиеся дугой.
— Это Пограничье?
Пограничье не было в привычном понимании деревней. Здесь жили самые разные фейри — и светлые, и тёмные. Это был скорее разбросанный ряд трактиров, домов и лавок, продающих товары тем, кто пересекал границу между Лумерией и Нортгаллом.
— Да, — подтвердил он.
— Мы туда?
Он начал снижаться, мощным взмахом крыльев поймав поток воздуха.
— Нужно накормить тебя как следует перед долгим переходом через горы.
Однако он не приземлился у трактира, как я ожидала. Вместо этого он замедлился, затем опустился за рощицей, совсем рядом с постоялым двором. Я различила вывеску, сверкающую золотыми буквами: «Чёрный вепрь».
Он бережно поставил меня на ноги, поддерживая одной рукой, прежде чем отпустить.
— Мы скрываемся от кого-то? — спросила я, пока он всматривался сквозь ветви, наблюдая за таверной.
— Просто предосторожность. Нужно убедиться, что стражники Мевии не ищут тебя.
Я даже не думала о тех стражниках. Ещё несколько часов назад я была их пленницей. Как странно, что так быстро всё изменилось. Я больше не пыталась сбежать. Я не собиралась возвращаться.
— Что случилось с остальными стражниками в моей деревне?
— Один мёртв. Второй, если хочет сохранить руку, надеюсь, уже нашёл целителя. — Он спокойно двинулся вперёд.
Я поспешила догнать его.
— Мёртв?
На его лбу прорезалась морщина.
— Они пытались убить меня, если ты помнишь. Я проявил милосердие, позволив одному остаться в живых.
У меня вырвался неловкий смешок.
— Как великодушно.
— Ты бы предпочла, чтобы они убили меня? А потом увезли тебя в качестве собственности к этому мерзкому развратнику?
В его голосе прозвучало явное раздражение, и я внезапно осознала, что не хочу задеть его чувства — ни в малейшей степени. Откуда во мне появилась эта непрошенная защитная привязанность к Валлону, я не знала, но не могла не следовать ей.
— Конечно, нет. — Я пожала плечами. — Просто поединки на мечах насмерть — не то, к чему я привыкла. Вернее, я никогда прежде не видела настоящего боя.
Я сбежала задолго до того, как могла стать свидетелем чего-то подобного. Но даже в этом хаосе я запомнила, как Валлон ловко уклонялся и наносил удары, сражаясь сразу с двумя противниками с холодной, уверенной грацией.
— Я жила довольно тихой, защищённой жизнью, далеко от насилия и войн, — добавила я.
— В этом тебе повезло.
Я коротко рассмеялась.
— Наверное, меня просто удивляет сам факт, что кто-то вообще дрался из-за меня. Такого никогда не случалось, да и, скорее всего, дело было в гордости стражников, а не во мне.
Валлон резко остановился и повернулся ко мне, его сильные пальцы обхватили моё предплечье. Лицо заострилось, проступили морщины.
— Если ни один мужчина прежде не посчитал тебя достойной того, чтобы за тебя сражаться, это их потеря. Но теперь здесь я.
Он придвинулся ближе, и его карминовый взгляд завораживал, будто гипнотизируя.
— И я убью любого, кто осмелится даже прикоснуться к тебе.
Я замерла, не в силах отвести глаз, захваченная его безжалостной клятвой. Мысленно ища лёгкий тон, я улыбнулась и пробормотала:
— Ты очень серьёзно относишься к обету, данному твоим отцом.
Он не ответил, лишь медленно провёл взглядом по моему лицу, задержавшись на губах. Затем разжал пальцы и мягко подтолкнул меня вперёд, касаясь ладонью моей спины.
— Пойдём, тебе нужно поесть.

Глава 10

Марга

После исчезновения Тессы, когда отец оправился от болезни, я умоляла его собрать фейри-мужчин и отправиться на её поиски. Но, кроме беглого осмотра ручья, куда она отправилась той ночью, он не сделал ровным счётом ничего.
Ну, не совсем ничего. Тесса была его любимицей, и потому он на какое-то время погрузился в депрессию, ещё больше, чем раньше, предаваясь пьянству и азартным играм.
Я всегда верила, что её письмо было написано под принуждением, но теперь начала сомневаться. А вдруг оно было правдой? Она предлагала мне присоединиться к ней, её супругу — фейри-зверю — и его клану, но в тот момент это казалось мне такой нелепицей, что я лишь рассмеялась. Оставить безопасность своего дома? Смешно.
Но мой дом не был безопасным. Горечь во взгляде отца, его полное безразличие ко мне… я видела в этом опасность.
Я собрала немного трав для продажи и несколько раз отправилась в Пограничье, надеясь разузнать хоть что-то о сестре. Сначала мне было страшно — впервые увидеть фейри-призраков оказалось испытанием. Однажды я даже заметила двух фейри-зверей, женщин, путешествующих с ребёнком.
Но никто не слышал ни о Тессе, ни о том, чтобы фейри-зверь похищал древесную фейри.
К моему удивлению, тёмные фейри, которых я встречала во время своих вылазок, оказались доброжелательными и вежливыми, хоть и слегка настороженными.
Поэтому, даже оказавшись в «Чёрном Кабане» в компании фейри теней, которые в этих местах появлялись крайне редко, я не чувствовала особого беспокойства. Он был первым из своего рода, кого я встречала, и мне было любопытно: все ли они столь величественны, как он?
Он провёл меня внутрь, усадил в угол у окна. В таверне, кроме нас, была лишь пара фейри-призраков — оба рогатые, в добротной домотканой одежде. Мужчина взглянул на нас с любопытством, но, наткнувшись на колючий взгляд Валлона, тут же вернулся к своей трапезе.
Когда мы устроились друг напротив друга за столом, я закатила глаза и бросила на него раздражённый взгляд.
— Что? — рявкнул он.
— Не обязательно так злобно сверлить его взглядом. Он ничего тебе не сделал.
— Верно. И теперь он знает, что лучше держаться подальше.
— Зачем ему вообще тебя беспокоить?
Валлон тяжело выдохнул, наклонился ближе и тихо сказал:
— Потому что мой народ не любят. Даже среди других тёмных фейри, не говоря уже о любом лумерианце, которого мы встречаем.
— Почему?
— Мы живём обособленно и защищаем наши горы любой ценой. Это не раз приводило к стычкам. И к паре войн.
— Ах, всего-то к паре войн, ничего страшного.
Его ледяное выражение лица не дрогнуло от моего саркастического тона.
— От чего же вы их защищаете? — спросила я.
— Мы всегда их защищали.
Голос его стал ниже, глуше.
— Это не ответ, — парировала я.
Наши взгляды встретились, и он сжал челюсти, явно не желая выдавать мне свою тайну.
Наконец, я нарушила напряжённое молчание:
— Если ты так боишься нападения, почему бы не изменить внешность? Например, снова превратиться в того красавчика-иссосийского стражника, которого ты копировал прошлой ночью?
Его лицо стало ещё жёстче. Он наклонился над столом, переплетая когтистые пальцы, будто пытаясь держать себя в руках.
— Значит, ты находишь его привлекательным?
— Разумеется.
Но не так сильно, как тебя.
— Так вот что тебя привлекает? — Он презрительно скривился. — Милые золотые мальчики?
Я моргнула, растерянная. Он… ревновал?
Всю жизнь я была послушной, хорошей дочерью, старалась компенсировать свою «недостаточность», надеясь, что, если я буду достаточно хороша, отец, может быть, наконец полюбит меня. Что хоть кто-то, кроме Тессы, полюбит меня.
Но вчера что-то изменилось.
Когда отец проиграл меня в азартной игре, словно я была не более чем вещью, внутри меня что-то треснуло. Вместо того чтобы провалиться в бездну отчаяния, я увидела перед собой дверь — новую, открытую дверь в мир, где мне больше не нужно быть хорошей.
А затем появился этот незнакомец, вырвал меня из привычной жизни, переодел в чужую одежду, и, рассказав правду, вернул мне не только мать, но и отца. Они любили друг друга. И они любили меня.
Марга, сидящая напротив разъярённого фейри теней, больше не была той покорной девочкой.
Жар прокатился по моему телу, вспыхивая в животе, когда я посмотрела на него. Его взгляд был хищным, прожигающим, будто он действительно собирался меня съесть.
Я должна была бояться.
Но дрожь, пробежавшая по спине, не имела ничего общего со страхом. Это было нечто густое, сладкое. Желание. И мне хотелось испытать его вновь.
Так что я сделала единственное, что могла. Я поддразнила его.
— Тот иссосиец, в которого ты превратился, был неоспоримо привлекателен. Ты его знаешь? Может, познакомишь меня с ним?
— Он — никто. Один из тех, кого я встретил в пути. И ты никогда с ним не встретишься.
— Почему?
— Потому что мне не нравится—
Он резко осёкся. Я приподняла бровь, ожидая продолжения, но в этот момент к нам подошла девушка-служанка.
— Доброе утро. Какая интересная парочка.
Жёсткий взгляд Валлона метнулся к ней, но та лишь подняла руку, раскрывая ладонь. Между её пальцами тянулась полупрозрачная перепонка. Водная-фейри.
— Не хотела обидеть тебя, жрец. Что вам принести?
— Что у вас есть? — проворчал он.
— Ветчина из дикого кабана, свежий хлеб, сырная нарезка, яйца в мешочек, ягодный джем с пряностями, овсянка с мёдом и сливками.
— Принеси нам по две порции всего. И чайник чая.
Валлон окинул таверну взглядом и добавил:
— Халдек у себя?
— Да.
Валлон наклонился через стол, поймав мой взгляд с той самой обескураживающей интенсивностью, что уже становилась слишком знакомой.
— Я ненадолго. Сиди здесь.
Затем он резко выскользнул из-за стола и широким шагом направился к двери возле стойки, которая, вероятно, вела на кухню.
Я снова перевела взгляд на водную-фейри и обнаружила, что она внимательно меня изучает. В её внешности было что-то завораживающее.
Её волосы были ярко-рыжими, как тот плащ, что я однажды увидела на мефийском фейри, проезжавшем через нашу деревню. Её глаза — насыщенного изумрудного цвета, как, я представляла, переливается Немийское море. Водные-фейри жили в Мородоне, рядом с морем, названным в честь их бога волн.
— Ты далеко от дома, — наконец произнесла она.
— Как и ты, — заметила я.
Она улыбнулась, и её широкие губы, а также миндалевидные глаза лишь усилили её выразительность. Я всегда считала себя светлокожей, но она была бледна, как пергамент.
Но было в ней ещё что-то, что заставило мою кожу покрыться мурашками. Так всегда случалось, когда обострялись мои способности провидицы. Но в этот раз не последовало ни видения, ни внезапного озарения — лишь какое-то едва уловимое предчувствие.
Она бросила быстрый взгляд через плечо, а затем наклонилась ближе:
— Тебе нужна помощь?
Я едва не рассмеялась. Вчера днём я умоляла бы кого угодно помочь мне сбежать от огромного фейри теней, похитившего меня. Но сегодня он уже не был моим врагом. Он был моим союзником. И он собирался помочь мне найти сестру.
— Нет, — с улыбкой ответила я.
Она изогнула бровь с лукавым выражением:
— Ах, теперь ясно.
Подмигнув, она развернулась и с грациозной лёгкостью заскользила прочь в своём простом коричневом платье, которое только подчёркивало её яркую внешность. Исчезла за той же дверью, куда ушёл Валлон.
Я удивилась, что она так легко сделала вывод, будто между мной и Валлоном что-то есть. Любовники? Или даже больше?
Эта мысль неприятно задела меня — и одновременно всполошила. По множеству причин. Но, что удивительно, отторжения среди них не было.
В комнате по-прежнему царила тишина. Семейная пара из расы призрачных фейри завтракала, негромко переговариваясь, не удостаивая меня даже взглядом.
Я огляделась. Таверна была построена куда лучше, чем дом… моего отца. Нет, не моего. Больше не моего. Я напомнила себе об этом.
Тяжёлые балки под потолком были вырезаны из серых стволов эшеровых деревьев — дорогое удовольствие, ведь такие деревья росли лишь далеко на севере, в землях Сильвантиса. Столы и стулья украшали искусные резные узоры, свидетельствующие, что их создавал не просто ремесленник, но настоящий художник. Высокий и широкий камин был сложен из гладких речных валунов, которые либо тщательно подбирали и перевозили, либо купили за немалые деньги.
Вскоре водная-фейри вернулась, держа в руках поднос. Она поставила передо мной чайник с пряным ароматом гвоздики и красных ягод — приятное сочетание, хоть и не столь сладкое и манящее, как запах самого Валлона.
На столе появились две керамические чашки и небольшой кувшин с густыми сливками. Я сдержала улыбку, вспомнив серебряный чайный сервиз Валлона, который он использовал утром на дереве.
— Благодарю, — сказала я.
— Пожалуйста.
Она упёрлась рукой в бедро, и её перепончатые пальцы стали ещё заметнее.
— Куда вы держите путь?
— В горы Сольгавии, — ответила я без раздумий. Не видела причин скрывать это. А затем, заметив, как её ладонь напряглась, задумалась вслух:
— Почему ты живёшь так далеко от Мородона?
— Почему ты живёшь так далеко от лесов Лумерии?
Она подняла одну бровь — насыщенно тёмного оттенка, даже темнее, чем её волосы.
Я рассмеялась:
— По множеству причин.
— То же самое могу сказать и о себе.
— Я Марга, — представилась я, протягивая руку.
Она пожала её.
— Джессамина.
Дверь таверны распахнулась. Джессамина напряглась, но тут же расслабилась, увидев вошедших.
Это были двое призрачных фейри. Когда миниатюрная женская фигура сбросила плащ, я разглядела маленькие чёрные крылья, сложенные за спиной. Такие же, как у Валлона. Кожа у неё была тёмно-серой, как у всех призрачных фейри, а из-под коротко подстриженных чёрных волос изящно изгибались два тонких рога.
Её спутник был крупным и широкоплечим, в чёрных доспехах, с серебряными обручами на четырёх рогах — знак высокого положения. Один из его рогов был сломан.
— Быстро вернулись, — с улыбкой обратилась к ним Джессамина.
Мужчина повернул к ней лицо, расплывшись в добродушной улыбке, но я заметила, что у него нет одного глаза. Несмотря на шрамы, в нём ощущалась мягкость, и это почему-то сразу же меня успокоило.
— Просто проездом, Джессамина. Держим путь обратно в Сильвантис.
Она повернулась ко мне:
— Сейчас принесу завтрак.
Затем направилась к новоприбывшим, которые уселись в кабинке напротив меня.
— Чай или эль?
— Эль мне, — ответил призрачный фейри с поломанным рогом. — Хаве — чай.
Валлон снова появился в дверях. Его взгляд тут же нашёл меня, затем задержался на новых посетителях. Я ожидала, что он встретит их мрачным взглядом, как делал раньше, но вместо этого его лицо смягчилось, а губы тронула лёгкая улыбка.
Джессамина проскользнула мимо него и скрылась на кухне. А Валлон, вместо того чтобы вернуться ко мне, направился к призрачным фейри.
— Ну-ну, не ожидал встретить тебя в этих краях, жрец, — произнёс призрачных фейри с поломанным рогом.
Значит, они были знакомы.
— Кеффа, — кивнул Валлон. — Ты тоже. Выполняешь поручение короля?
— Только что покинул его в замке Виндолек.
Валлон хмыкнул.
— Говорят, королева здорова и прекрасно себя чувствует после рождения наследника.
Эта новость была для меня новой, но я с улыбкой вспомнила, как однажды встретила принцессу Уну, которая теперь стала королевой Нортгалла и Лумерии. Казалось, целая жизнь прошла с тех пор, как она проезжала через нашу деревню в лесу Мирковир во время празднования Осеннего солнцестояния — в тот самый день, когда я увидела свое первое истинное видение. Я так и не рассказала об этом Тессе, потому что сама с трудом могла в это поверить. Ведь мне был дарован один из величайших даров богов — способность видеть пророчества.
Когда я попыталась сказать Тессе, что, возможно, моя магия, которая до тех пор не проявлялась, на самом деле является даром провидца, она ответила, что это невозможно. Фейри леса не обладали такой магией. И хотя она знала, как и я, что я не была чистокровной фейри леса, ей, кажется, было неприятно осознавать, что я могла быть настолько отличной от нее.
Поэтому я перестала говорить об этом. Возможно, мои ощущения были лишь паранойей. Или обыкновенной интуицией.
Но теперь это не имело значения. Мне больше не нужно было рассказывать Тессе, потому что после того единственного раза, когда я поведала видение принцессе Уне, никаких пророчеств я больше не видела. Однако я снова чувствовала, как магия пробуждается — ту же глубокую, необъятную силу, которая словно переполняла меня, ожидая чего-то.
— С ней все хорошо, — с воодушевлением сказала женщина рядом с фейри со сломанным рогом. — И с их ребенком тоже. Все здоровы.
— Думаю, ты не встречал мою спутницу раньше, — произнес тот, кого звали Кеффа. — Это Хава.
— Мы тогда еще не были парой, — с улыбкой поддразнила она Кеффу.
Валлон слегка наклонил голову:
— Приветствую, Хава.
Затем он снова повернулся к Кеффе:
— Удивлен, что ты не осталась при короле Голлайе.
— Он нуждается во мне в Нäкт Мире. Я присматриваю за делами, пока его нет.
— Хорошо быть королем.
— Теперь да, — кивнул Кеффа, и в его голосе появилась тень серьезности. Казалось, это повисло между ними тяжелым грузом, прежде чем Кеффа спросил:
— Чем ты занимаешься в Пограничье, жрец?
— Разбираюсь с кое-какими делами.
— Эти дела как-то связаны с той миловидной светлой фейри с золотыми волосами?
Я отвела взгляд, сделав глоток чая, когда почувствовала на себе их взгляды. Даже не заметила, что призрачный фейри по имени Кеффа вообще обратил на меня внимание.
Джессамина вернулась с тяжелым подносом, полным блюд.
— Вот, Марга, — сказала она, ставя их на стол.
Мой желудок заурчал при виде этого маленького пиршества, особенно когда я заметила миску с только что взбитым маслом.
— Спасибо. — Я первой взяла лепешку из корзины с хлебом.
— Приятного аппетита.
Джессамина легко двинулась дальше, а Валлон снова занял свое место.
— Откуда ты знаешь этих призрачных фейри? — спросила я.
— Было одно дело с королем и его мизрой в прошлом году. Им понадобилась наша помощь… в одном вопросе.
Я украдкой посмотрела на необычную женщину с крыльями. У призрачных фейри не было таких крыльев.
— Да, — заметил Валлон, словно читая мои мысли. — Она наполовину призрачный фейри, наполовину фейри теней.
— Это редкость, не так ли? Я не знала, что темные фейри могут заключать союзы между собой.
— Это случается нечасто. Но такое бывает.
Я на мгновение замолчала, задумавшись о себе самой — наполовину светлой фейри. И впервые в жизни в этих мыслях не было обычного чувства стыда.
— Я встречала ее однажды, — сказала я, кладя кусочек белого сыра на тарелку. — Принцессу Уну.
— Когда? — заинтересованно спросил он, накалывая вилкой ломтик ветчины.
— Годы назад. До того, как мы покинули Мирковир. Она была очень доброй.
И тогда боги впервые заговорили со мной. Они хотели, чтобы я передала ей видение. Я так и сделала.
— Ты и водная-фейри, кажется, неплохо ладите. — Он резко сменил тему, явно не желая говорить о ней, о короле или о том, как и почему мы встречались раньше.
— Она дружелюбная. Разве есть причина, по которой я не должна быть с ней дружелюбной?
— Не особенно. — Он налил себе чая. — Просто она довольно любопытная.
— Ты встречал ее раньше?
— Да. Хотя она об этом не знает. Обычно я прихожу сюда в другом облике. Но хозяин, Халдек, знает, кто я на самом деле. Мы не раз помогали друг другу с информацией.
— А Джессамина? Что в ней такого любопытного?
— Она водная фейри, находящаяся далеко от дома и еще дальше от воды. Водные фейри нуждаются в воде, чтобы их магия оставалась сильной. Я чувствую в ней силу, но не знаю, каким даром наделили ее боги.
Как и у всех фейри, у водного народа были способности, связанные с их природной сущностью. Одни были виллоденами, повелителями воды. Другие могли общаться с наядами и находить с ними общий язык. Наяды славились свирепостью и жестокостью, они ненавидели большинство фейри, так что наладить с ними контакт было настоящим даром богов. А некоторые водные фейри могли даже разговаривать с рыбами и морскими млекопитающими.
— Ты прав, — нахмурилась я, наблюдая, как Джессамина с улыбкой разносит эль и чай вновь прибывшим. — Я тоже чувствую ее магию. Она должна была ослабнуть так далеко от моря.
— Она что-то скрывает, — сказал Валлон.
— Может, она прячется от кого-то. — Я положила хлеб на тарелку, вытерла рот салфеткой и задумалась, пошлет ли папа или Рукард кого-нибудь за мной.
Сердце сжалось от страха, что меня могут силой вернуть в деревню. Меня даже рассмешил этот неожиданный поворот событий всего за один день.
Валлон снова смотрел на меня с той своей жуткой сосредоточенностью, его взгляд стал жестким.
— Если человек, который тебя вырастил, или мевиан пришлет кого-то за тобой, я их убью, Марга.
— Убивать необязательно, — прошептала я. — Достаточно хорошенько проучить.
— Это не будет убийством. Это будет справедливостью.
— Тем не менее, не стоит оставлять за нами след из трупов. Так нас легче будет найти.
— Я бы только этого и хотел. — Он подцепил на вилку кусок ветчины. — Надо же куда-то деть эту… агрессию.
— Почему ты такой агрессивный? С тех пор как мы покинули наш маленький домик на дереве, ты словно готов шкуру с людей снимать.
Я намазала мед на хлеб и откусила большой кусок, потом лизнула каплю меда с губы. Валлон смотрел только на мой рот.
Я замерла, вдруг осознав его пристальный взгляд. Но он не отвел глаз, и красный цвет его радужки начал медленно растворяться в черноте.
Я сглотнула, кусок хлеба с трудом прошел в горло. Его взгляд скользнул вниз по моему горлу, заставляя пульс забиться быстрее.
Валлон откинулся назад, широко расправляя крылья, и наконец снова встретился со мной глазами.
— Скоро узнаешь, почему я так зол. Хотя, мне кажется, ты уже догадываешься.
— Не знаю, — ответила я. Хотя, возможно, у меня было предположение.
— Я покажу тебе, когда мы доберемся до моего дома в горах Солгавии, — его взгляд был диким, хищным.
— А если я не захочу, чтобы ты мне что-то показывал?
Это, наконец, тронуло его. Но улыбка, в которой мелькнул кончик клыка, была вовсе не успокаивающей — наоборот, мое сердце забилось еще быстрее.
— Слишком поздно, Марга.

Глава 11

Валлон

Покинув жилище Халдека и вновь взмыв в небо, держа её в своих руках, я должен был почувствовать облегчение. Но этого не произошло. Напротив, буря чувств, захлестнувших меня, только усилилась, сотрясая сердце в груди.
С тех пор как мы покинули дом, она хранила молчание, её лицо оставалось серьёзным. Мы летели уже несколько часов. Я лишь изредка указывал ей на примечательные места, вроде того момента, когда мы пересекали озеро Морин. В остальное время я тоже молчал.
— Ты не устал? — спросила она, когда ветер растрепал несколько прядей её волос.
Время от времени один из этих тонких, шёлковых локонов касался моей шеи или подбородка, даря мучительно нежные прикосновения.
— Возможно, нам стоит остановиться и передохнуть, — ответил я. Мне бы не помешало хоть ненадолго избавиться от дурманящего аромата её тела, от мягкого тепла, что исходило от неё. — К тому же, ты замёрзла.
Её щёки порозовели от порывов ветра, и это начало меня беспокоить. Она не дрожала, но температура резко понизилась — за несколько часов полёта на север мы добрались до тех мест, где даже лето в горах Солгавии напоминало зиму в Лумерии, откуда она родом.
— Хорошо бы развести огонь, — согласилась она.
Мы находились над высокими предгорьями Солгавии. Я сильнее взмахнул крыльями и направил нас вниз, к извилистому ручью, где заодно можно было пополнить запасы воды.
Приземлившись, я поставил её на землю, затем откинул руки назад, чтобы размять плечи, затёкшие от долгого удерживания её веса.
— Прости, — сказала она, наблюдая за мной.
— Всё в порядке, — заверил я.
— Где Гвенда?
— Она любит уединяться, но всегда меня находит.
Марга кивнула, оглядываясь. Ручей журчал, катя чистую, голубоватую воду, которая таяла в высокогорьях Солгавии. Вокруг росло мало растительности, но у самого берега возвышался одинокий вяз с массивным стволом, рядом с которым лежало несколько плоских камней.
Я внимательно осмотрел окрестности, выискивая признаки опасности. Никого не было видно, но я чувствовал, что поблизости могут находиться фейри теней. Где-то выше должен был стоять дозор. Отсутствие патруля должно было бы меня успокоить, но не успокоило.
Принц Торвин становился всё более отстранённым в течение последнего года. Его можно было понять — в королевских покоях бушевала безумная ярость. Но даже это было не главным поводом для тревоги. Наши жрецы стали всё бдительнее, потому что зло ширилось, а все наши попытки подавить его оказывались тщетными.
Марга неспешно шла вдоль ручья, её лицо озаряла спокойная улыбка. Она хотела знать, почему мы охраняем гору. Рано или поздно мне придётся рассказать ей. Но пока я предпочитал держать эту тёмную правду при себе.
Внезапно мой взгляд зацепился за нечто, находившееся выше по течению. Я мгновенно двинулся в ту сторону, проходя мимо Марги, и, почти не задумываясь, взял её за руку.
Она вздрогнула, но не отдёрнулась.
— Идём, — сказал я, мягко потянув её за собой к кусту.
Она подчинилась, позволив мне держать её маленькую ладонь в своей. Это простое прикосновение заставило моё сердце ускориться. Опять.
Опять во мне ожила жгучая потребность оставить на ней свой след.
Фейри теней не колеблются, когда находят свою пару. Они просто берут её. Таков закон нашего рода. Наши женщины это понимают. Они сопротивляются, заставляя самца доказывать свою силу в бою, а затем — в постели. Если он сумеет подчинить её, значит, достоин оставить свой укус.
Но Марга не была фейри теней. Она не родилась воином, владеющим магией иллюзий. Она не смогла бы убежать от меня, даже если бы попыталась. Такая маленькая. Такая хрупкая.
Жёсткое, безжалостное чувство собственничества сжало меня в стальной хватке.
Но я не позволю себе поддаться этому жгучему, разрывающему меня изнутри порыву — схватить её, прижать, вонзить в неё зубы и… Нет. Пока нет.
— Смотри, — произнёс я низким, хрипловатым голосом, но, несмотря на жар в груди, не разжал её пальцы, осторожно показывая ей то, что увидел.
Она ахнула.
— Деллабора!
Отпустив мою руку, она бросилась вперёд и опустилась на колени перед кустом, покрытым цветами. Черные лепестки поблескивали, словно атлас, даже в пасмурный день.
— Они прекрасны, — прошептала она, с восхищением глядя на меня.
Её улыбка делала её ещё прекраснее, и это чувство вонзилось в меня ещё глубже, словно кинжал.
— Я разведу огонь.
— Можно мне взять несколько лепестков? Они мне не навредят?
— В лепестках и листьях нет яда, но лучше воспользуйся кинжалом. Они крепкие. И осторожнее — у листьев есть шипы.
Она уже вынимала кинжал из ножен, когда я отвернулся и направился вниз по небольшому склону. Мне нужно было больше пространства. Нужно было хоть немного усмирить это нарастающее желание, которое я никак не мог взять под контроль.
Покачав головой, я вытащил из сумки походную жаровню. Я всегда был человеком дисциплины, Верховным жрецом Гадлизела с непоколебимым самообладанием и выдержкой. Торвин бы рассмеялся, увидев меня таким — полностью потерявшим голову из-за крошечной, светловолосой фейри.
Я рассказывал принцу — своему лучшему другу — куда отправлялся все эти месяцы. Он знал о моём обете перед отцом, но также знал, что мой долг перед ним и перед Гадлизелом всегда стоял на первом месте. По крайней мере, так было... до тех пор, пока я не увидел её. Пока не осознал, что она моя божественная пара, дарованная мне богами.
Я всегда представлял свою избранницу иначе. Я думал, что это будет грозная воительница, может быть, с золотыми волосами, благословлёнными самим Сольцкином. Я думал, она будет серьёзной, сильной, с большими чёрными крыльями, чтобы мы могли вместе парить над вершинами.
Но даже в самых смелых фантазиях я не мог вообразить, что моей парой окажется Марга — такая маленькая, нежная и невероятно уязвимая. У меня сжалось сердце.
У неё не было крыльев, чтобы унести её от опасности. Не было воинской подготовки. Хотя кинжал она держала весьма ловко. Я усмехнулся, вспоминая, как она приставила его к моему горлу, готовая защищаться. Её смелость превосходила даже самых стойких фейри теней, которых я знал. Марга могла бы дрожать от страха перед противником вдвое больше её самой, но она этого не сделала.
Разложив синий уголь в жаровне, я достал хлеб и сыр, заботливо завернутые Джессамин. Марга, вероятно, проголодалась.
Поднявшись, я посмотрел вверх по течению — у кустов деллаборы её не было.
— Марга?
В ту же секунду я стремительно взобрался обратно на каменистый склон. И едва оказался рядом с кустом, как до меня донёсся приглушённый крик, полный паники.
— Марга!
Мгновенно метнувшись вперёд, я обогнул валун и увидел её кинжал, лежащий у края расщелины. В следующий миг я уже был на животе, заглядывая в узкий проём в земле.
— Марга!
Я чувствовал её присутствие в темноте. Чувствовал её запах.
— Я здесь, — раздался её дрожащий голос.
— Ты ранена?
— Я упала на что-то острое. Рука немного поцарапана. — В её голосе звучала тревога, пульс участился. — Валлон?
— Держись. Кажется, я смогу раздвинуть камни и спуститься к тебе.
Она провалилась сквозь трещину, где осыпалась порода. Но с глубины веяло чем-то ещё, и этот запах мне не нравился.
— Валлон?
Встав на колени, я ухватился за валун размером с мою грудь, вытащил его из проёма и отбросил в сторону.
— Я иду.
Её голос дрогнул, когда она прошептала:
— Мне кажется, здесь что-то есть.
Я снова лёг на живот, заглядывая в расширившуюся расщелину. Внутри всё похолодело от ужаса.
— Не двигайся, — тихо, но твёрдо предупредил я. — Замри.
Марга подняла бледное лицо, всматриваясь в свет, льющийся сверху. Она сжимала раненую руку. А вокруг, в густой тени, лежали бесчисленные груды костей.

Глава 12

Марга

Я застыла, не столько от его приказа, сколько от смертельной нотки в его голосе. Он убрал ещё один камень, и сквозь щель в потолке разлился новый поток серого света, освещая яму, в которую я провалилась. Именно тогда я увидела, на чём сижу.
Разрозненные, переломанные, некоторые с ещё прилипшей к ним плотью — я оказалась в логове костей. Логове хищника. Но это были не останки оленей, кабанов или другой крупной добычи. Это были черепа, ноги, руки и крылья мёртвых фейри. Один из черепов, ослепительно белый, с двумя гигантскими закрученными рогами, принадлежал фейри-зверю. Его челюсть была раскрыта в беззвучном крике.
Но даже это было не тем, что заставило моё сердце бешено колотиться от ужаса. Пространство вокруг наполнилось чем-то гнилостным, скверной сущностью, разбудившей мою магию болезненным жжением, пробежавшим по венам. Я тихо заскулила.
— Я… не могу дышать, — выдохнула я, едва слышно, грудь вздымалась так быстро, что в голове закружилось.
— Я иду! — раздался сверху голос Валлона, сопровождаемый глухим стуком — он убирал ещё один камень.
Но тут пещеру наполнил низкий, зловещий рык. В глубине теней вспыхнули четыре серебряных глаза.
— Марга, слушай меня, — голос Валлона был напряжённым, наполненным срочностью. — Не двигайся. Оно не увидит тебя, если ты останешься на месте. Оно чувствует тебя, но мой щит собьёт его с толку.
Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. В следующее мгновение меня окутала серая пелена, магия окутала меня, словно одеяло. Интуитивно я поняла, что это магия Валлона. Он окутал меня тенью, и кости вокруг стали размытыми пятнами. Я едва различала те четыре глаза, неуклонно приближавшиеся ко мне, но ощущение этого существа заставляло меня дрожать от ужаса.
Грохот камней и тяжёлое дыхание Валлона где-то сверху становились всё более отдалёнными, пока я сосредотачивалась на существе, крадущемся ко мне. Когда оно скользнуло ближе к свету, я вцепилась в нижнюю губу так сильно, что почувствовала вкус крови.
Оно проскользило по полу пещеры, переваливаясь через груды костей, его гигантское змеиное тело извивалось, рогатая голова едва не цепляла потолок. Но это был не просто змей. Оно обладало восемью мощными лапами, оканчивающимися длинными, чёрными когтями, достигающими длины моей руки. Вилочковый язык рассёк воздух, и раздалось зловещее шипение, открывая ряды длинных, острых клыков.
Валлон был прав. Его магия теней сделала меня полностью невидимой. Я затаила дыхание, не шевелясь, пока тварь перебиралась через груду костей, сбрасывая несколько черепов в сторону.
Моё сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, когда оно подошло ближе, неся с собой волну зловещего зла, такую мощную, что я невольно втянула воздух. Это существо было не просто хищником. Оно было наполнено чем-то тёмным и порочным.
Оно выдвинулось вперёд, медленно приближаясь ко мне, его чёрный раздвоенный язык обшаривал воздух. Его чешуя, блестящая серебристо-серая, позволяла бы ему сливаться с горными тенями, когда оно охотилось. Но сейчас ему не нужно было скрываться. Сейчас ему нужно было найти меня. Если бы оно сделало ещё пять шагов вправо, его язык бы скользнул прямо по моему лицу.
Я прижала раненую руку к груди, случайно сдвинув кость, и длинная бедренная кость покатилась вниз по небольшому склону.
Тварь дёрнула свою огромную голову в мою сторону и с угрожающим шипением разинула пасть. Оно знало, где я. Оно извивалось, готовясь к броску.
Богиня Леса, защити меня.
И вдруг сверху раздался гулкий хлопок крыльев.
Я подняла голову и увидела Валлона. Он рухнул вниз, словно падающая звезда, держа меч в обеих руках.
Тварь настолько сосредоточилась на мне, что не успела среагировать.
Валлон приземлился ей на голову и вонзил меч в её глаз по самую рукоять. Чудовище взвыло так пронзительно, что я зажала уши. Оно металось из стороны в сторону, пытаясь сбросить его, но мой фейри теней вонзал клинок снова и снова, вырывая один глаз, а затем переходя к другому.
Я думала, что монстр вот-вот сбросит его, но вместо этого Валлон сам спрыгнул вниз, при этом полоснув мечом по его глотке.
Тварь взвизгнула, забилась в агонии, из раны хлынула чёрная кровь. Оно рванулось назад, пытаясь скрыться в своей норе, но Валлон уже нанёс смертельный удар. Едва змей достиг теней, его тело сотряслось, и оно рухнуло на груду костей, его чёрный язык безжизненно свисал из пасти.
Внезапно серая пелена исчезла, и Валлон стиснул меня в объятиях.
Следующее, что я почувствовала, — как он уносит меня вверх, его крылья задевают края расселины, прежде чем мы вырываемся наружу, прямо к месту, где мерцал синий угольный огонь.
На земле валялись куски сыра и хлеба, разорванные в хаосе битвы.
Он усадил меня на большой камень у ручья, его тихое журчание резко контрастировало с давящей тишиной логова смерти.
Тяжело дыша, Валлон наклонился к воде и плеснул её на руки, смывая с себя кровь чудовища. Затем резко развернулся, схватил полотенце из сумки и яростно вытер лицо, смахивая последние капли.
— Твои крылья… — пробормотала я, вдыхая свежий воздух, больше не задыхающаяся от вони смерти и зла.
— Мои крылья? — Он фыркнул, его голос всё ещё дрожал, пока он наконец-то посмотрел на меня.
С силой швырнув полотенце на камни, он шагнул ближе, его лицо было напряжённым, взгляд — суровым.
Он крепко сжал мои плечи, рывком поднимая меня на ноги. А затем, очень бережно, взял моё лицо в ладони, его руки заметно дрожали.
Я инстинктивно накрыла их своими, чувствуя, что ему нужно успокоение.
И как странно было осознавать, что именно я должна его утешить, и это — моё место.
— Ты поранил крылья о скалы, — прошептала я невнятно, едва соображая.
— К чёрту мои крылья, Марга, — его лоб прижался к моему. — Я чуть не потерял тебя.
— Ты не потерял, — шепнула я, наклоняясь ближе.
Тогда наши дыхания смешались, и это глубокое, мучительное желание чужой ласки обрушилось на меня с неистовой силой. Он не преодолел крошечное расстояние между нашими губами, и я осмелилась сделать это сама.
Легонько я коснулась его губ своими.
— Я здесь.
Он застыл на мгновение, а затем едва заметно провел губами по моим. Ощущение было восхитительным. Чистая нежность.
Он дразняще приоткрыл мне губы, затем сдавленно застонал и жадно прильнул ко мне. Когда его язык коснулся моего, я ответила с отчаянной потребностью, медленно проведя кончиком языка по одному из его клыков.
Одна его рука скользнула мне на талию, прижимая к его твердому телу. Я почувствовала его напряженный член у себя на животе, и моя реакция оказалась совсем не такой, как я ожидала. Меня потрясло осознание, что я хочу раздвинуть ноги и впустить его в себя.
Неодолимое желание прикоснуться к нему, ощутить его кожу охватило меня. Я провела руками по его широким плечам и сплела пальцы за его шеей, зарывшись в мягкие пряди волос.
Он застонал мне в губы, притягивая меня ближе. Одной рукой он обхватил мою шею, его большой палец лег на пульс у основания горла. Другая рука скользнула вниз по моему позвоночнику, крепко обхватив меня за бедро. Я инстинктивно подалась вперед, двигаясь навстречу ему, и срывающийся стон вырвался из моих губ, разорвав поцелуй.
Он отступил, его взгляд — дикий, полный жара, желания и решимости — вцепился в меня. Я висела у него на руках, даже не касаясь земли. Никогда прежде я не была столь смела, но теперь, прижавшись к нему грудью, я снова потянулась за его губами. Он не позволил. Остался едва-едва вне досягаемости.
— Марга.
— Мне нравится, как ты произносишь мое имя.
Он осторожно поставил меня на землю, но его руки оставались на мне.
— Ты ранена.
Его взгляд метнулся к моей руке, и его лицо омрачилось еще сильнее.
— Прости.
Резко отпустив меня, он шагнул назад, унося с собой свое тепло.
Ноги дрожали, когда я опустилась на табурет, захваченная бурей ощущений, все еще гудевшей в моем теле. Никогда прежде я не чувствовала такого желания — даже с Деллином. Да что там, даже близко ничего подобного не испытывала.
Может, все дело в отчаянной жажде чужой ласки? Я всегда клялась, что отдам себя только одному мужчине — тому, кто даст мне клятву в ответ. Ведь если ни один из мужчин не считал меня достойной большего, чем просто постель, я тоже не находила их достойными своего тела.
Но несколько мгновений назад все это просто вылетело из головы. Я стала существом из чистой плоти и желания.
Не то чтобы муж не мог оставить жену. Такое случалось сплошь и рядом. Но я думала: если мы с моим будущим супругом принесем клятвы перед богами, если поклянемся чтить и беречь друг друга, это, возможно, удержит его от того, чтобы бросить меня. Именно поэтому я дала себе этот обет. И теперь мне было стыдно за то, как легко я была готова о нем забыть.
Валлон поднял с земли ткань и опустил ее в воду ручья. Вернувшись, он опустился передо мной на колени, тяжело вздохнул и осторожно разорвал рукав моего плаща.
— Он тебя не уберег.
— Рана была бы глубже, если бы я была в своем плаще.
Он пробормотал что-то на демоническом языке, и я не поняла ни слова. Затем прижал ледяную ткань к ране. Это был рваный надрыв от кости, разодравшей плащ и рубашку на моем предплечье.
— Больно? — спросил он, когда я вздрогнула.
— Нет. Это приятно.
— У меня нет мази. Но до Гадлизеля осталось всего несколько часов.
— Ты жалеешь, что поцеловал меня? — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановиться.
Он резко поднял голову, и его шелковистые черные волосы скользнули по моей открытой руке.
— Почему ты спрашиваешь?
— Ты так внезапно остановился. Я подумала, что ты мог посчитать это ошибкой.
— А ты? — В его взгляде появилось напряжение, будто мой ответ значил для него слишком много. — Ты считаешь это ошибкой?
Я задумалась. О своих чувствах. О том, что меня охватило — не только облегчение и благодарность за то, что он спас меня, вытащил из той кошмарной ямы. Нет, все это шло гораздо глубже. Или, возможно, было даровано самими богами.
— Нет, — наконец произнесла я.
Его лицо расслабилось.
— Рана не выглядит настолько серьезной, чтобы потребовались швы. Слава богам.
— А ты? — Я не собиралась отступать. — Ты считаешь это ошибкой?
Он коротко рассмеялся, и его клыки блеснули, когда он вновь посмотрел на меня. По спине пробежал трепет. Самая безумная часть меня желала снова лизнуть его зубы, ощутить их острый укол языком.
Его алые глаза вспыхнули тем же жаром, что и мгновения назад.
— Нет, Марга. Это было правильно.
Я уже думала, что он наклонится и снова меня поцелует, но в этот момент послышался трепет крошечных крыльев.
Гвендазель приземлилась прямо мне на колено.
— Марга ранена? Что случилось? Что случилось!
Ее круглые черные глазки распахнулись в тревоге.
— Все хорошо, — заверила я ее.
— Это был ночной вирм, — пояснил Валлон.
— Он напал днем? — Фейри покачала головой. — Это нехорошо. Это ненормально.
— Действительно, — согласился Валлон, — и они не охотятся на фейри.
— Этот был… неестественный, — сказала я, вспоминая тот странный момент, когда у зарослей деллаборе я почувствовала нечто темное и магическое, словно сама земля пульсировала этим злом. — Я искала источник этого темного присутствия… и поскользнулась…
Вновь я падала. Снова проваливалась в бездну. И больше не видела обеспокоенного взгляда Валлона или встревоженного лица Гвенды. Я не видела уже ничего.
Я снова оказалась в туманном мире видений.
В мире пророчеств.

Глава 13

Валлон

Марга смотрела в пустоту, её фиалковые глаза затуманились, будто она больше не видела ни меня, ни мир вокруг.
— Марга? — Я крепко сжал её ладони, потирая их, пытаясь вернуть её внимание.
Она не шелохнулась, не ответила. Её пустой взгляд не столько тревожил, сколько удивлял меня. Я уже видел нечто подобное у провидцев в Гадлизеле. Когда они ещё были там. Король Хальвар изгнал всех, кроме последнего — того, кого собственноручно убил в своём великом зале во время Праздника Сольцкина. Пиршество, которое должно было стать праздником, обернулось несправедливой казнью.
Я приложил палец к губам, когда Гвенда затрепетала крыльями, взволнованно порхая рядом. Она не понимала, что происходит, но магию чувствовала так же отчётливо, как и я. Замерла, уставившись на Маргу в ожидании.
Марга вдруг выпрямилась, её голос стал пустым, лишённым жизни:
— Тьма уже здесь. Совсем близко. Демон ночи шепчет многим. Даже заблудшему королю. Он говорит о крови и резне, о разорении и падении. Когда он будет освобождён, наступит конец всего сущего.
Она резко вдохнула, моргнула, приходя в себя. Я скользнул ладонями вверх по её рукам, легко сжимая.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, я…
— Ты не говорила, что ты провидица. — Я не смог сдержать хриплости в голосе, звучавшей почти как обвинение.
— У меня было только одно видение… много лет назад. Я не знала.
— Ты должна была знать.
— Я не была уверена. — Она нервно облизнула губы. — Иногда у меня просто появляются предчувствия. Как там, в логове.
— Что ты тогда почувствовала?
Она сглотнула, её тонкая шея вздрогнула.
— Зло. Думаю, поэтому у меня случилось видение. Оно близко. — Она покачала головой, в её глазах блеснули слёзы. — Что происходит в горах Солгавии?
Её интуитивное понимание происходящего в иной ситуации заставило бы меня напрячься, готового защитить страшную тайну, которую мы скрывали от мира ради его же блага.
Я задумался о своей верности королевскому дому Гадлизела, зная, что разглашение тайн будет нарушением клятвы. Но Марга… Марга была моей парой. Хотя она ещё не знала этого. Она заслуживала моего доверия. Моей глубочайшей преданности. Даже сильнее, чем мой король.
— Есть нечто, что я не могу объяснить… не до конца. Ты чувствовала это в логове. Источник скрыт в недрах Гудруна, самой высокой горы Солгавии.
Вдруг меня осенило. Я вскочил и всмотрелся в небо, но не увидел разведчиков. Полдень уже близко. Скоро они появятся.
Гвенда подлетела ближе, её крылышки мерцали в воздухе.
— Мы не можем вести её в Гадлизел. Нет, нет, Валлон. Мы не можем.
Её чёрные глаза заблестели от сдержанных слёз. Она всегда плакала, когда боялась.
— Не беспокойся, моя подруга. Я знаю. Я согласен. Но нам нужно безопасное место на ночь, чтобы я смог разобраться, что делать дальше.
— Почему мы не можем пойти в Гадлизел? — Марга сделала шаг ко мне, её голос был полон растерянности. — Я ничего не понимаю.
— Гвенда, лети в замок Виндолек. Поговори с королём Голлайей и получи разрешение на аудиенцию.
— Вы не можете ждать здесь, — пропищала она, голос задрожал, повышаясь до резкого щебета.
— Мы уходим прямо сейчас. Догоним тебя ненамного позже. Но ты летаешь быстрее, а нам нужно заранее предупредить короля-призрака, что фейри теней стоит у его порога. Я не хочу, чтобы его лучники сбили нас с неба. Или его дракон сожрал нас.
— У него есть дракон? — Её глаза загорелись, губы расплылись в широкой улыбке.
— Не флиртуй с его драконом, Гвенда. Просто передай ему весть и возвращайся.
Она исчезла в небе голубой вспышкой, уносясь на юго-запад.
Я наконец снова повернулся к Марге. Её брови сошлись в глубокой складке.
— Разве тёмные фейри ладят друг с другом?
— Нет.
— Тогда зачем мы идём к королю-призраку?
— Мы встречались прежде. Он… — я запнулся, не зная, как объяснить, — он другой. Возможно, поможет. Мы когда-то помогли ему, когда он в этом нуждался.
Я не хотел признаваться в истинной причине, по которой был уверен, что король-призрак мне не откажет. Он знал, что значит найти свою пару и не желал бы никому утратить её.
— Объясни, что происходит, — потребовала Марга, скрестив руки на груди и задрав подбородок. — Я никуда с тобой не пойду, пока не услышу ответа.
Я сократил расстояние между нами, разглядывая её плащ. Теперь мне стало ясно, что моя находка была не такой удачной, как казалась. Он сидел на ней хорошо, но у него не было пуговиц, чтобы застегнуть его. Грязный, испачканный в логове гадюк, с разорванным рукавом.
Она не должна была носить одежду другой женщины, не должна была оставаться в тонком холщовом платье, в котором я нашел ее. Она заслуживала лучшего. Но я не мог всё предусмотреть. Да и как мог? Я ведь и представить не мог, что эта фейри станет моей парой.
— Боги любят шутить, — пробормотал я, пытаясь хоть как-то скрепить её испорченный плащ.
— Это не ответ, — огрызнулась она.
Как ни странно, её раздражение вызвало у меня улыбку. Огонь в ней пылал ярко. А он ей понадобится — и чтобы справиться со мной, и чтобы пережить то, что ждёт впереди.
Я скользнул руками по её талии, притягивая ближе. Она прижала ладони к моей груди, будто хотела отстраниться, но почти не сопротивлялась, когда я опустил голову и провёл губами по её шее, чуть ниже уха.
— Мы не идём в Гадлизель, потому что там для тебя опасно, — сказал я.
— В каком смысле? — спросила она, едва заметно склонив голову набок, позволяя мне легче целовать её.
Я усмехнулся, прижимаясь губами к её горлу.
— В Гадлизеле запрещены прорицатели. Король считает их ведьмами. Он либо изгоняет их, либо убивает.
Она резко втянула воздух.
— Они убили бы меня?
Я замер. В её голосе слышался страх — неподдельный, острый. И я не мог этого допустить.
Я приподнял голову и взял её лицо в ладони.
— Слушай меня, Марга. Ты — моя. И я убью любого, кто осмелится причинить тебе вред.
Её брови дрогнули.
— Даже твоего короля?
— Любого, — твёрдо ответил я.
Даже принца.
Истина резанула меня, как клинок. Мы не могли больше оставаться здесь.
— Собираемся. Быстро. Мы должны уйти до того, как ночной дозор спустится в предгорья. После заката они патрулируют шире.
Я шагнул к кострищу и нахмурился, глядя на рассыпанный завтрак. Не слишком-то я годился в заботливого спутника. Надеюсь, король-призрак окажется гостеприимным и предложит нам крышу и пищу, пока я буду решать, что делать дальше. Марга выглядела усталой — сказались долгий путь и встреча со змеем.
— Почему ночью патрулируют ниже? — спросила она.
— Чтобы защищать мир от тех, кто спускается с гор в темноте.
— Значит, фейри теней не столько не пускают чужаков в свою гору, сколько защищают их от того, что там скрывается?
— И то, и другое.
Мы быстро собрали вещи. Я закинул сумки на плечо, затем подхватил её на руки. Она обвила меня за шею, её лицо было спокойным, взгляд — доверчивым.
— Ты смотришь на меня иначе, — заметил я.
— Как именно?
— Не так, как раньше.
Она тихо рассмеялась, её глаза встретились с моими.
— Ну… теперь всё иначе, не так ли?
— В этом ты права.
Я согнул колени, ударил крыльями и взмыл в небо, направляясь вслед за заходящим солнцем.

Глава 14

Марга

К тому времени, как мы добрались до замка Виндолек, было уже темно. Или, возможно, слишком рано.
Я задремала. Ритмичный взмах его крыльев, мерное биение сердца под моей щекой и тепло его рук убаюкали меня. Я не знала, сколько мы пролетели, прежде чем почувствовала внезапный толчок при его приземлении, но ни в одном окне, которое я могла разглядеть за ажурной кованой оградой, не горело ни свечи, ни факела.
— Ты не спишь? — спросил он.
— Нет, — пробормотала я, всё ещё наполовину во власти сна.
Он бережно поставил меня на землю и, взяв за руку, подвёл ближе к воротам, мягко пряча меня за собой.
— Вы лорд Валлон? — раздался грубый голос с другой стороны ограды.
— Да. Король ждёт нас.
— Ждёт? — тихо переспросила я.
Валлон обернулся, улыбаясь, и отблески факела заострили линии его лица.
— Гвенда встретилась с нами, пока ты спала.
Я огляделась, но её нигде не было видно. Эта древесная фейри всегда появлялась и исчезала по своему желанию. 
В воротах приоткрылась боковая дверь.
— Следуйте за мной, — сказал стражник своим хриплым голосом.
Валлон слегка потянул меня вперёд.
— Всё в порядке, — заверил он.
Когда мы оказались во внутреннем дворе замка, я ахнула. Вся наша деревня легко бы уместилась здесь, на этом вымощенном булыжником плаце. По обе стороны ряда факелов, ведущих к ступеням замка, простирались конюшни и хлева.
Впереди нас шёл фейри-призрак. Высокий, с четырьмя рогами, сложённый массивно, хоть и не больше Валлона, он внушал мне страх. Большинство мужчин внушали. Кроме Валлона. Как странно.
Он провёл нас вверх по лестнице и внутрь, где ещё один страж патрулировал коридор. Тот лишь коротко кивнул нам и продолжил обход, а нас повели не в тронный зал и не в большую приёмную, а в небольшую гостиную у подножия закрученной винтовой лестницы.
Комната была уютной: у очага потрескивал настоящий огонь, горящее дерево, а не синий уголь. Вокруг камина стояли несколько мягких кресел, а в дальнем углу высился резной письменный стол с аккуратно сложенными стопками пергамента.
— Присаживайтесь. Король скоро придёт, — объявил стражник.
Он вышел, закрыв за собой дверь, и с другой стороны щёлкнул замок.
— О нет, — прошептала я, сжав пальцы Валлона. Только теперь заметила, что всё это время держала его за руку. — Они заперли нас.
— Я этого ожидал, — отозвался он спокойно. — Король не стал бы рисковать, позволив незнакомцам свободно разгуливать по замку, где находятся его жена и новорожденный ребёнок.
Я выпустила его ладонь и подошла ближе к огню, протягивая руки, чтобы согреть их.
— Что тебя развеселило? — спросил он, теперь уже рядом, внимательно вглядываясь в меня.
— Я подумала о принцессе Уне. Когда я встретила её, только начиналась война с фейри-призраками. Она изо всех сил пыталась убедить людей, что всё будет хорошо. Никто тогда не знал, даже она сама, насколько близка была к смерти. — Я пожала плечами, глядя в пляшущие языки пламени. — А теперь она мать, любима и защищена.
Ком встал в горле, тяжёлым камнем осел в груди.
Я вздрогнула, когда пальцы Валлона скользнули под мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на него.
— Это делает тебя грустной.
— Не из-за неё, — я с трудом сглотнула. — Я очень за неё рада.
— Но боишься, что сама никогда не узнаешь такого счастья?
Как он мог так легко видеть меня насквозь, заглядывать прямо в мысли, угадывать то, что я даже не осмеливалась озвучить?
— Я ведь ясновидящая, Валлон, — только и смогла сказать я.
Его рука, всё ещё лежавшая на моём подбородке, мягко скользнула вверх, пока он не коснулся моей щеки, обхватывая её ладонью.
— Я вижу тебя, — его голос был низким, проникновенным. Большой палец нежно провёл по моему скулу, заставляя сердце пропустить удар. — И тебе нечего бояться.
Дверь щёлкнула и распахнулась. Валлон мгновенно убрал руку, и мы оба обернулись, но я заметила, как он чуть подался вперёд, заслоняя меня. Он не доверял королю. По крайней мере, не полностью. Он был готов защищать меня.
О Короле Голлайе я слышала лишь легенды. Говорили, что этот безжалостный Король Теней покорил Лумерию, захватил принцессу Иссоса и сделал её своей наложницей. Одни осуждали её, считая, что лучше бы она покончила с собой, чем позволила подобное.
Я никогда в это не верила. И насколько же все ошибались. Ведь теперь она правила рядом с величайшим королём всех миров.
Король Голлайя был внушителен. Все фейри теней обладали массивным телосложением, но он выделялся даже среди них. Четыре его рога элегантной дугой загибались назад, подчёркивая благородный изгиб черепа. Длинные чёрные волосы спадали на плечи. Он носил простую чёрную рубашку, небрежно расстёгнутую у горла, и тёмные кожаные брюки, без доспехов.
Его нарочито непринуждённый вид мог бы меня успокоить, если бы не пристальный взгляд, оценивающе скользящий по нам. Я слышала, что его глаза похожи на драконьи. И это было правдой. Серебристо-синие, с золотым кольцом вокруг вертикального зрачка, они сверкали в свете огня магическим блеском. В этих глазах было что-то жуткое.
Магия короля наполняла комнату, давя на меня, заставляя чувствовать себя неуютно. Он был зефилимом, повелителем огня. И я знала истории о врагах, которых он сжигал заживо, о тех, кто осмеливался угрожать его королеве.
— Благодарю, что позволили нам здесь остановиться, — Валлон говорил уверенно.
— Должен признаться, я удивился, когда твоя древесная фея принесла весть о том, что ты взял светлую фейри в плен, — в голосе короля скользнула насмешка. Его драконьи глаза задержались на мне. — Однако она не выглядит особо расстроенной.
— Я не пленница, — вспыхнула я, возмущённая даже самой мыслью об этом. Затем взглянула на Валлона. — Уже нет.
Его неподвижный взгляд смотрел прямо в душу, и у меня перехватило дыхание. Внезапно я пожалела, что король спустился к нам так быстро.
— Понятно, — сказал он.
— Король Голлайя, это Марга. Она… со мной.
Голлайя криво усмехнулся.
— Я это вижу.
Но его выражение тут же посерьёзнело.
— Присаживайтесь.
Валлон мягко подтолкнул меня к креслу у камина и сам сел рядом. Король расположился напротив, откинувшись назад, сцепив когтистые пальцы на животе. В этой позе он выглядел расслабленным, но я прекрасно понимала, насколько он опасен.
Именно поэтому Валлон привёл меня сюда. Он искал защиты у короля, который мог убить, одним словом, и вспышкой своей магии. И, по какой-то причине, доверял ему.
— Почему вы прибыли в Виндолек? — его голос был ровным, холодным.
— Я намеревался отвести Маргу в Гадлизел, но… — Валлон подался вперёд, стараясь устроиться в кресле, не рассчитанном на крылья. — Обстоятельства изменились. Мне нужно лишь укрытие на несколько дней, если вы позволите. Потом мы уйдём.
Король Голлайя испытующе смотрел на него.
— Почему она не будет принята в Гадлизеле? Дело не в том, что она светлая фейри, иначе ты бы вообще не думал её туда вести.
Валлон напрягся, но ответил спокойно:
— Я не могу сказать.
Бровь короля приподнялась.
— Но ты рассчитываешь, что я позволю вам остаться под моей крышей.
— Я прошу об этом, да.
— И как отнесётся к этому король Хальвар? Его верховный жрец скрывается с лунной фейри?
Меня удивило, что он назвал меня лунной фейри, а не древесной. Всю жизнь я принадлежала к древесному народу. Да, я всегда была белой вороной, но никто никогда не говорил мне вслух, что я чужая. Даже Тесса.
— Это не касается моего короля, — Валлон не дрогнул.
Я посмотрела на него. Это не совсем правда. То, что я видела в своём видении, затронет всех. Если боги не ошиблись, это изменит судьбу каждого.
Валлон повернулся ко мне. В его взгляде было безмолвное спокойствие. Я улыбнулась, давая понять, что доверяю ему. Если он хочет лгать королю теней, я не стану его выдавать. В уголках его губ появилось едва заметное смягчение.
— Ясно, — сказал Голлайя, поднимаясь на ноги.
Валлон мгновенно сделал то же самое.
— Ты не обязан раскрывать мне свои тайны, жрец. Но я не стану причиной новой войны с фейри теней.
— До этого не дойдёт, — заверил его Валлон. — Единственное, что я могу сказать: ей небезопасно в Гадлизеле. Только поэтому я не могу её туда вернуть. Я не позволю ей оказаться в опасности. Мне просто нужно время, чтобы придумать план. И отдых, еда — для Марги.
Голлайя окинул меня взглядом, задержавшись на порванном, запачканном плаще, а затем снова посмотрел на Валлона.
— Я бы сказал, вам обоим нужен отдых. Мой человек отведёт вас в покои. Мы продолжим разговор завтра, жрец.
Валлон кивнул.
— Благодарю вас.
Король направился к двери. Валлон снова взял меня за руку, мягко ведя за собой.
— Пулло, — позвал Голлайя.
Из коридора вышел молодой фейри теней. Его виски были выбриты, а длинные волосы собраны в толстую косу, спускавшуюся по спине между четырьмя рогами.
— Сэр.
— Проведи их в гостевые покои северного крыла. Горничные уже там.
Король уже принял решение оставить нас.
Он на мгновение задержался, прежде чем уйти.
— Спокойной ночи, Валлон. Марга.
Затем он зашагал вверх по лестнице, исчезая в тени.
Пулло направился в другую сторону, и мы последовали за ним. Коридоры были тёмными, освещёнными лишь редкими светильниками.
В конце коридора несколько фейри теней-женщин вышли из комнаты, унося ведра и стопки белья. Они остановились, присев в реверансе.
— Вода для леди нагрета, а постель готова, — сказала одна из них, снова приседая. Затем они удалились, оставив нас у дверей наших покоев.
В этот момент до меня дошло, что для нас приготовили всего одну комнату. Жар волной прокатился по коже. Валлон улыбнулся мне и, взяв за руку, потянул к Пулло, который стоял у двери.
— Если вам что-то понадобится среди ночи, не бродите по замку, — предостерег он. — Один из Кэл Клисса короля будет на страже.
Я нахмурилась, никогда прежде не слышав этот термин. Но Валлон лишь кивнул:
— Понял.
Затем он провел меня в комнату и закрыл за нами дверь, запирая ее на засов. Этот звук заставил сердце забиться быстрее, но я не повернулась к нему. Вместо этого медленно прошлась по комнате, впитывая роскошь обстановки, решив на мгновение отвлечься от очевидного.
— Что такое Кэл Клисс? — спросила я, продолжая изучать помещение.
Замок был старым, но мебель — нет. Огромная кровать с резными узорами из плюща, покрытая полированным лаком, отливала в свете камина. Постельное белье было тяжелым, пушистым, глубокого алого цвета, напоминающего глаза Валлона.
— Это воины, избранные королем. Кэл Клисс — в переводе с демонического языка означает «Элитные».
Я подошла ближе к камину. Он был выложен обсидианом, добытым в каменоломнях близ Сильвантиса, королевского города Нортгалла. Я знала об этом лишь потому, что однажды через нашу деревню проезжал торговец с небольшими камнями этого вида, надеясь обменять их на что-нибудь полезное. Но наша деревня была бедной, и ему не повезло. Я же долго разглядывала эти камни, поражаясь их красоте.
Проведя пальцами по ажурной резьбе на камине, я задумалась, каким огромным должен был быть исходный камень, чтобы вырезать из него такое чудо. Но затем мое внимание вновь вернулось к разговору.
— Значит, Элитные — это стражники?
— Не только. Скорее, это жрецы фейри теней. Братство, принадлежащее королю.
— Но ведь ты ослушался своего короля, — я повернулась и обнаружила Валлона прямо за собой. — Это не слишком жреческое или братское поведение, верно?
— Ты права. — Он стоял близко, но не касался меня. — Теперь моя верность принадлежит тебе.
— Выше, чем королю? — Я едва могла в это поверить.
— Выше, чем кому-либо и чему-либо.
Мое сердце дрогнуло, под кожей вновь разлилось знакомое напряженное покалывание. Но я все же спросила:
— Почему?
Его губы чуть приподнялись в намеке на улыбку, алые глаза медленно пробежались по моему лицу.
— Думаю, тебе стоит принять ванну и поесть. А потом мы поговорим, — кивнул он в сторону ширмы в дальнем углу.
Я раньше не заметила, но за ней мерцал свет свечей.
— Вода согреет тебя и поможет почувствовать себя лучше после долгого перелета. — Его ладонь мягко легла на мою спину.
Я вздрогнула, чувствуя себя несколько напряженно, и поспешно направилась к ширме. Бросив взгляд через плечо, убедилась, что он не идет следом, но Валлон уже отвернулся, подкладывая в камин новое полено.
Любопытно… С момента, как я встретила Валлона, мне ни разу не было так не по себе. Сначала я его боялась, потом насторожилась, затем поддалась очарованию, даже ощущала непреодолимое желание. Но теперь… я нервничала.
Я была почти уверена, что догадалась о том, чего он еще не сказал вслух. О том, что раскаленным жаром зарождалось в моей груди. Но… этого просто не могло быть. Или могло?
За ширмой я с облегчением выдохнула. В большой стальной ванне клубился пар, аромат горячей воды смешивался с запахом душистых масел. На спинке кресла рядом аккуратно лежала белая ночная сорочка с кружевами по лифу и шелковыми завязками на плечах. Ткань была тонкой и прекрасной… но абсолютно прозрачной.
К счастью, рядом с ней я заметила шелковый халат цвета драгоценного изумруда, украшенный вышитыми золотыми цветами. Он был не только красив, но и, что важнее, достаточно плотным, чтобы прикрыть меня.
Я быстро разделась и с жадным удовольствием погрузилась в воду, не удержав тихого стона блаженства.
— Вот, держи, — раздался голос Валлона, и он шагнул за ширму с подносом в руках.
Я ахнула и скрестила руки на груди, подтянув колени к груди.
— Что ты делаешь!
Он лишь ухмыльнулся и поставил поднос с ягодами, хлебом, кусочками сыра и холодной ветчиной на маленький столик возле ванны.
— Валлон! Убирайся отсюда! — прошипела я.
Он полностью проигнорировал меня, опускаясь на корточки за моей спиной.
— Давай вымоем твои волосы?
— Я могу сама.
— Но мне бы хотелось сделать это, — он наклонился, заглядывая мне в глаза через плечо.
Я крепче прижала руки к груди, прекрасно понимая, что он видит мою нижнюю половину, но его взгляд оставался прикован только ко мне.
— Если ты не хочешь… Я уйду. Если это действительно твое желание.
Мурашки побежали по коже от его близости. Я открыла рот, чтобы сказать, что да, хочу, чтобы он ушел. Но слова не сорвались с губ. Потому что я не хотела, чтобы он уходил.
— Ладно, — пробормотала я, опуская взгляд на бледные колени, торчащие из воды.
Он коротко хмыкнул и вновь устроился позади меня.
— Подвинься немного вперед, чтобы можно было опустить голову назад.
Я раздраженно выдохнула, но тут же послушалась. Почти физически ощутила на себе его самодовольную улыбку, хотя упрямо отказывалась смотреть на него. Закрыв глаза, я запрокинула голову, крепче сжимая край ванны, чтобы не соскользнуть под воду, и одновременно стараясь прикрыть грудь одной рукой.
И тогда крупная ладонь Валлона легла мне на затылок, мягко направляя вниз.
— Расслабься, Марга. Я позабочусь о тебе.
— Легко сказать, — огрызнулась я.
Он тихо рассмеялся, но затем его пальцы начали расчесывать мои мокрые волосы. Я не сдержала приглушенного всхлипа от неожиданного удовольствия. Его когтистые пальцы едва касались кожи головы, вызывая странное, непривычное ощущение.
— Приятно? — спросил он.
— Божественно, — призналась я.
Иногда мы с Тессой помогали друг другу мыть волосы. Это всегда было так приятно, так расслабляюще. Но прикосновения Валлона не были расслабляющими. Они были… волнующими. Никто и никогда не касался меня так прежде.
Внимание Деллина было жадным и неуклюжим. И все же, какое-то время я даже радовалась, что мне досталась хотя бы его привязанность… пока не поняла, что он всегда видел во мне лишь любовницу, но никогда — равную, никогда — жену.
Валлон вылил на мои волосы душистое масло, его аромат был мне незнаком. Я сморщила нос.
— Это цветок дикой виндолеки, — голос его прозвучал мягко, почти обволакивающе, пока он втирал масло в мои пряди. — После купания я покажу тебе. Луна уже взошла, небо чистое.
Я не смогла вымолвить ни слова, пока он продолжал втирать масло в волосы, а затем осторожно запрокинул мою голову, смывая его. Долгие минуты я дрейфовала в этом странном, почти эйфорическом блаженстве, пока не почувствовала его губы на своем лбу.
— Одевайся, — прошептал он хриплым голосом. — И я покажу тебе.
Когда я открыла глаза, его уже не было за ширмой. И тогда я осознала, что за это время расслабилась настолько, что моя рука соскользнула, обнажая грудь. Я должна была бы смутиться… но не смутилась. Впервые в жизни я хотела, чтобы мужчина увидел мое тело. Хотела узнать, найдет ли он его красивым.
Я поспешно завершила купание, взяла полотенце с кресла и принялась растираться. Выжав волосы, накинула сорочку — ее ткань приятно шуршала по чувствительной коже, — затем быстро завернулась в халат и, взяв с собой тарелку с едой, вышла из-за ширмы.
Валлон стоял спиной ко мне, глядя в огонь, его руки были сцеплены за спиной.
— Ты поела?
— Еще нет.
Он повернулся, поглощая меня своим жарким взглядом.
— Поешь, пока я умоюсь.
Не могу не признать, я улыбнулась.
— Ты поместишься в этой ванной? Ты слишком велик для нее.
Его высокомерная улыбка вернулась, когда он направился ко мне. Тепло заползло мне на шею. Я вдруг поняла, что он мог неправильно понять мои слова о его большом теле и тесных пространствах.
— Не переживай, дорогая, — сказал он, нежно обхватывая моё лицо, проводя большими пальцами по линии скул, затем прошептал мне на губах. — Я влезу, не переживай.
Он наложил на мои губы медленный, игривый поцелуй и, отпустив меня, направился к ширме для переодевания.
Дорогая? Я судорожно сглотнула, стоя там, дурачась с тарелкой в одной руке. Наконец, я села у огня и, перебирая пальцами свои волосы, начала перекусывать фруктами и сыром.
Когда я услышала всплеск воды, постаралась не представлять, как Валлон стоит за ширмой, совершенно голый. Но я слышала, как вода падает в ванну, и осознавала, что он, вероятно, стоит в этой самой ванне, смывая с себя воду, словно наслаждаясь процессом.
Мне стало интересно, как выглядит его широкая грудь, его мощные ноги, его… всё. Острые волны вожделения заколыхались в животе, влага собралась между бедер. Я сжала их, стараясь не слушать его вздохов удовольствия, пока он мылся в теплой воде.
Боги небесные! Я была почти загипнотизирована звуками воды, шумящей в ванной. Это было нелепо.
Затем я услышала, как он зашуршал за ширмой. Моя рука застыла, едва не дожевав ягоду. Он обвил бедра полотенцем — и больше ничего на нем не было.
Он был гораздо красивее, чем я могла себе представить. Его мускулистая грудь и живот, а также его крылья блестели от влаги. Его длинные черные волосы были мокрыми и свободно спадали на плечи. Его толстые, сильные ноги заканчивались невероятно привлекательными ступнями, с когтями. Мой взгляд снова скользнул вверх, к выпуклости между его ног, которую полотенце не могло скрыть.
Я сглотнула, но рот был сухим, когда он подошел ко мне, его улыбка говорила, что он прекрасно понимает мое состояние. Когда он оказался рядом, он схватил мою руку за запястье и поднял её, нежно обвивая губами ягоду, что я держала между пальцев. Его язык вытащил ягоду, а он неторопливо облизал мои пальцы.
— Ммм, — его глаза сверкнули, когда он жевал ягоду. — Восхитительно.
Затем он отпустил меня и, не спеша, вышел через открытые двустворчатые двери на балкон.
— Иди сюда, Марга. Нам есть о чём поговорить.

Глава 15

Валлон

Я глубоко вдохнул, стараясь успокоить бурлящую в венах кровь. Напрасно — после того, что я увидел в глазах Марги. Неприкрытое желание… ко мне. Но сначала у нас был разговор, который нельзя откладывать.
Я почувствовал её мягкое присутствие, аромат диких цветов и тот едва уловимый запах, который был только её. Обернулся.
— Иди, посмотри.
Она подошла ближе, длинный шёлковый халат тянулся за ней по каменному полу балкона.
— Тебе не холодно? — спросил я.
Она покачала головой.
— Здесь довольно тепло. Совсем не так, как в горах.
Я улыбнулся.
— В Сольгавийских горах даже летом холодно.
Облокотившись о каменные перила, она посмотрела вниз. Я подошёл сзади, обхватил ладонями её хрупкие плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, доверчиво прижалась ко мне спиной.
Я указал на поля.
— Видишь?
— Они прекрасны, — в её голосе слышалась искренняя восхищённость. — Они синие?
— Скорее фиолетовые. Лунный свет придаёт им этот оттенок. Подожди, пока увидишь их днём.
— Ты часто бываешь здесь? — с любопытством спросила она.
— Как Верховный Жрец, я выполняю множество поручений королевской семьи, из-за чего мне приходится покидать Гадлизел. Летом я люблю пролетать над этими полями.
— Ты наслаждаешься красотой природы? — в её голосе звучало сомнение.
Я сжал её плечи, прижал её спину к своей груди и тихо прошептал в макушку:
— Я наслаждаюсь красотой во всех её проявлениях.
Она замолчала, между нами повисло неловкое молчание. И всё же я чувствовал её волнение. Демонская фейри натура подстрекала меня взять её, исполнить своё священное право, данное мне богами. Это желание захлёстывало меня с головой. Но я не мог. Не до тех пор, пока она не осознает правду.
— Ты не хочешь спросить? — заговорил я первым.
— О чём? — в её голосе прозвучала дрожь.
Я улыбнулся, уловив её неуклюжую попытку прикинуться невинной.
— О том, почему я поставил твоё благополучие выше всего. Верховный жрец Гадлизела не меняет свою преданность по прихоти.
— Это было последним желанием твоего отца. Ты сказал, что клятвы, данные у смертного одра, священны.
— Так и есть. Но даже этого недостаточно, чтобы я отвернулся от своих обязательств перед королевской семьёй Гадлизела.
— Тогда почему ты это делаешь?
Я осторожно развернул её лицом к себе, наблюдая, как по её чертам пробегает целая буря эмоций — страх, изумление, надежда.
— Потому что ты моя пара.
Она не выглядела удивлённой, но её глаза сузились, и наконец, в её голосе зазвучал вызов.
— Это невозможно.
— Почему?
— Ты фейри теней, а я — полукровка светлых фейри. Боги не связали бы нас.
Я провёл ладонями по её горлу, большими пальцами приподнял её подбородок, когда она попыталась отвести взгляд.
— Тебе противно быть рядом со мной?
— Нет! — воскликнула она слишком быстро. — Просто… это неправильно. Это не имеет смысла.
— Для меня имеет.
Она смотрела на меня, не мигая. Лунный свет делал её глаза ещё более глубокими, превращая фиолетовые радужки в синие, как дикие цветы на полях. Она была восхитительна. Я хотел заключить её в объятия, показать ей удовольствие, которое испытывают истинные пары. Я слышал рассказы других — о безграничном счастье, которое приносит близость с тем, кого предназначили сами боги.
Я жаждал этого. Но сначала она должна была принять истину. Потому что, когда я заберу её в свою постель, вонзю клыки в её плоть, а своё тело в её, она станет моей навсегда.
— Значит, боги просто решают за нас, кто нам предназначен? — резко бросила она. — У нас нет выбора?
— А может, боги просто заранее знают, кого мы выберем, потому что они боги, — спокойно возразил я. — Они не решают за нас, а лишь помогают нам увидеть правду.
— И как же они это делают?
— Метками на сердцах.
Я взял её запястье и приложил её ладонь к своей груди.
— Я чувствую это здесь, — мой голос стал низким, тёмным. — Каждый раз, когда ты рядом. Даже когда тебя нет.
Я пристально вглядывался в её лицо.
— Я мог бы исполнить клятву отцу, просто отправив тень-стража, чтобы он оберегал тебя. Я мог бы выполнить свой долг, так ни разу и не увидев тебя. — Я покачал головой. — Но что-то привело меня сюда, спустило с гор.
— Что именно?
— Ты.
Я прижал руку к её груди, накрыв её сердце своей ладонью, захватив при этом половину её груди.
— Разве ты не чувствуешь меня?
— Чувствую, — прошептала она, не раздумывая, её глаза расширились, засверкали, полные дикой, необузданной эмоции.
— Разве ты не хочешь меня?
Больше всего на свете. Я хочу тебя.
Она на мгновение закрыла глаза, а затем, раскрыв их, провела языком по губам. Голос дрогнул, когда она добавила:
— Но я дала себе обещание. Я отдам свое тело только одному мужчине. Своему мужу.
— Тогда выйди за меня прямо здесь, под светом луны, и позволь мне сделать тебя своей, сладкая Марга.
Она фыркнула:
— Выйти за тебя здесь?
— Почему бы и нет? Тебе нужны свидетели?
— Нет, но… — Она покачала головой. — Свадьбы требуют времени и подготовки.
— Мне не нужен обряд. Клятвы даются между тобой, мной и богами. Разве фейри света не венчаются под светом Лумеры?
Она подняла взгляд к луне — Лумера, Богиня Луны, была покровительницей лунных фейри.
— Да. С обручением рук и просьбой о благословении Богини Леса.
— Значит, так тому и быть. Скажи мне, что сказать, и я скажу.
Она снова рассмеялась:
— И вот так, просто, мы станем мужем и женой?
Её взгляд все еще выражал недоверие.
— Если ты примешь меня, Марга, — добавил я мягко, поднеся её ладонь к своей груди и прижав к центру поцелуй. — Освободишь ли ты меня от мучений и станешь моей женой?
Её брови нахмурились.
— От каких мучений?
Теперь уже я невольно рассмеялся.
— Быть рядом с тобой, но не обладать тобой — чистая пытка. Разве ты не понимаешь?
Когда я подумал, что она снова откажет, она просто сказала:
— Понимаю.
Стиснув челюсти, я обхватил её за талию.
— Тогда выходи за меня. Прямо сейчас.
Она вглядывалась в моё лицо, ища в нем что-то… и находя лишь искренность, потому что я не испытывал ничего, кроме неё.
— А как женятся фейри теней?
Я запрокинул голову и расхохотался, глядя в небо.
— Что?
Я встретил её взгляд — в нём было то самое любопытство, которое я так обожал.
— Это не так цивилизованно, как у фейри света. Хотя и не так дико, как у фейри-призраков.
— Расскажи мне, — потребовала она.
Глядя в эти бесконечно глубокие, чарующие глаза, я ответил:
— Фейри теней предпочитают уединенные обряды, только для двоих. Мы поднимаемся высоко на пики Солгавии и, под светом солнечного бога Сольцкина, даем друг другу клятвы.
— Произнося особые слова?
— Да. Но нас связывают не только слова.
Она молчала, ожидая продолжения, и я заговорил:
— Связь создается через укус, который мужчина оставляет на её шее.
Я коснулся основания своей шеи, показывая, куда именно.
— А затем мы скрепляем узы на природе, под солнцем.
Я ждал, что увижу на её лице отвращение. Но вместо этого в её глазах вспыхнуло желание.
— Давай сделаем это по-твоему, — сказала она уверенно. — Под светом Лумеры.
Её взгляд скользнул к луне, затем снова вернулся ко мне, пока мое сердце гулко билось в груди.
— Ты хочешь венчаться по обряду фейри теней? — спросил я, чтобы удостовериться, что правильно её понял.
— Да. Под благословением света Лумеры мы соединим веру тьмы и света. Ведь мы — оба. Значит, и связь должна быть двойной.
Она нервно моргнула.
— Разве ты не согласен?
— Согласен.
Не в силах ждать ни секунды, я потянулся к поясу её халата и медленно ослабил его. Её руки сжались в кулаки, но она не воспротивилась. Раздвигая полы ткани, я позволил халату соскользнуть с её плеч и упасть на холодный камень.
Клянусь богами, она была восхитительна.
Её тело — словно созданное для сладкого искушения. Маленькие груди с твердыми розовыми сосками прижимались к тонкому кружеву лифа. Её широкие бедра … и я тихо застонал от удовольствия. Так ей будет легче принять меня… легче подарить мне детей.
Я потянулся к завязкам на её плечах и ослабил их, позволяя платью упасть следом, полностью обнажая её.
Перехватив дыхание, я скинул полотенце с талии, оставив себя таким же нагим, как и она.
Её взгляд медленно скользнул вниз. Губы приоткрылись, затем она резко сжала веки, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.
— Как это делается? — спросила она дрожащим голосом.
— Сначала — клятвы. Мои, потом твои.
Она кивнула. Я взял её маленькие руки в свои и шагнул ближе, игнорируя боль желания, между нами.
— Марга, — начал я мягко. — Я клянусь тебе своей жизнью и сердцем с этого дня и навсегда. Я буду защищать тебя и оберегать всегда. Под светом Лумеры я дарю тебе свою любовь до последнего вздоха.
Она смотрела на меня зачарованно, её глаза мерцали от невыплаканных слёз.
— Любовь?
— Да, — кивнул я. — Любовь.
— Как ты можешь говорить о любви? Мы только встретились. Ты даже не знаешь меня.
Я тихо рассмеялся:
— Я знаю, что твоя доброта согреет меня в холодные ночи. Я знаю, что твоя любознательность заставляет меня улыбаться. И я знаю, что твоё нежное, любящее сердце достойно того, чтобы его беречь… чтобы за него сражаться.
Я склонился и прижался лбом к её лбу.
— Моё сердце стало биться только ради тебя с того момента, как я увидел тебя в той гостинице. Если это не любовь, то я не знаю, что тогда любовь.
Слёзы стекали по её щекам, исчезая в темноте. Я отступил, дожидаясь её клятв.
Она облизала губы, подняла подбородок и встретила мой взгляд.
— Валлон из дома Хеннавин, я обещаю заботиться о тебе, быть верной и…
Она замерла, её сердце отражалось в глазах.
— …и любить только тебя — с этого дня и до самой загробной жизни.
Она глубоко вдохнула.
— Я прошу благословения Эльски под светом Лумеры, чтобы наш союз был освящён дарами брака — нерушимым товариществом, детьми, если боги позволят, и преданной верностью.
Её голос дрогнул.
— Я никогда не покину тебя… и наш брак.
Я знал, как много это для неё значит. Её мать оставила мужа, когда встретила своего истинного спутника. И хотя брачный союз был достаточно силён, чтобы увести её мать в измену, он оставил след на моей Марге.
Её мать покинула и её тоже.
— А я никогда не оставлю тебя, — поклялся я.
И затем запечатал нашу клятву поцелуем.

Глава 16

Марга

Ночь была тёплой, но я не могла перестать дрожать – всё тело вибрировало от предвкушения, а сердце, казалось, вот-вот вырвется наружу от того, что я собиралась сделать.
Я не была той, кто поступает опрометчиво. Это всегда была Тесса. Я привыкла взвешивать каждое своё действие с осторожностью и трезвым умом. Но сейчас… Сейчас я отдавала себя целиком фейри теней, с которым познакомилась всего два дня назад. Логика кричала мне остановиться, но сердце толкало вперёд, а душа ликовала.
Валлон смотрел мне в глаза, ведя горячими ладонями по обнажённым плечам, затем вдоль рук, прежде чем опуститься передо мной на колени, широко расправив крылья. Я наблюдала, как он осыпает поцелуями и лёгкими укусами мой живот, спускаясь к бедру, и была слишком возбуждена, чтобы испытывать смущение.
Он присел на корточки, его руки скользнули по моим бёдрам, обхватывая ягодицы.
– Подойди ближе, – велел он, притягивая меня к себе.
Я не была совсем уж невинна, но не сразу поняла, чего именно он хочет, пока он не провёл большими пальцами по моим складкам, не раздвинул губы моей киски и не припал губами к клитору в центре.
– Ах! – вскрикнула я, вцепившись одновременно в его плечо и один из его рогов.
Он вылизывал меня длинными движениями языка, с каждым касанием взвинчивая наслаждение всё выше.
– Валлон… – прошептала я, извиваясь под этим божественным ощущением.
Он низко зарычал прямо на мой клитор, и это заставило меня застонать ещё громче. Затем он поднял одну из моих ног и перекинул её себе на плечо, раскрывая меня ещё больше.
– Я не могу… О боги… – я сжала его рог и начала двигаться навстречу его языку, горя от нестерпимого жара, разливающегося по телу.
Он держал меня крепко, удерживая в равновесии, пока тянул, сосал и проникал внутрь меня языком, доводя до блаженства.
Я застонала, чувствуя, как напряжение нарастает, как раскалённое наслаждение заполняет меня.
– Да, Валлон, – зашипела я, чувствуя, как оргазм вот-вот настигнет меня. – Так… Да!
Я запрокинула голову и закричала, когда волна экстаза захлестнула меня целиком. Пока тело ещё дрожало в послевкусии, Валлон поднялся и, подхватив меня за талию, прижал к себе.
– Обвей ноги вокруг меня, – приказал он хрипло.
Я подчинилась, ощущая, как его твёрдый, горячий член скользит по моей влажной киске. Одна его рука лежала у меня на пояснице, другая обвила шею.
– В первый раз может быть больно, – его дыхание было прерывистым, но тело оставалось крепким и несгибаемым.
– Это неважно, – мечтательно прошептала я, ещё не отошедшая от блаженства, от осознания того, что принадлежу своему спутнику. – Даже наоборот… Я думаю, что хочу немного боли, – добавила я, сама не зная, откуда пришли эти слова. – Так я запомню эту ночь навсегда.
Сорвавшийся с его губ звук был низким и грубым. Он развернул меня так, чтобы его член оказался у самого входа. Его алые глаза почти полностью почернели, утонув в расширенных зрачках, затуманенных жаждой.
А затем он вошёл, медленно, с низким рычащим мурлыканьем, вибрирующим в его груди. Я ахнула от плотного вторжения, почувствовав острую боль, когда он вонзился глубже, а затем оказался целиком внутри меня.
Я тяжело дышала, пытаясь справиться с резкой болью. Он не двигался, наблюдая за мной этими дикими, непостижимыми глазами.
– Видишь? – его голос был мягок, но полон голодного притяжения. Он прикусил мою нижнюю губу. – Ты создана для меня. – Он снова укусил, сильнее, затем наклонился к самому уху и прошептал: – Эта тугая киска моя, Марга.
Он начал двигаться, медленно вытягивая свой толстый член, и я заскулила, сжимая его за плечи.
– Твоя сладкая киска ждала меня, – прорычал он, вонзаясь глубже.
– Ах!
Его рот спустился к моей шее, его пальцы сжали мои волосы, потянув голову назад.
– Мне нужно чувствовать тебя, когда ты кончаешь. Нужно, чтобы ты сжимала мой член. – Он начал двигаться быстрее, сильнее.
Я бы, возможно, удивилась, как он удерживает меня, как стоит прямо, не переставая вонзаться в меня так глубоко, но мой разум был захвачен вихрем восторга.
Он протянул руку, между нами, накрыл мою грудь ладонью, легко царапая кожу когтями, затем сжал сосок, не причиняя боли.
– Да… – простонала я, сжимая его рог. – Это так хорошо…
Он глухо застонал и рывком приподнял меня, выскальзывая из меня.
— Нет, — ахнула я, но он уже обхватил губами мой сосок, лаская его языком, закручивая, покусывая острым клыком. — О боги, Валлон. Пожалуйста!
Я заскользила по его животу, прижимаясь к нему влажной плотью, умоляя, чтобы он снова оказался внутри. В одно мгновение он расправил крылья и, резко развернув меня в своих руках, поставил на ноги, лицом к балкону.
— Руки на перила, — приказал он. — Держись крепче.
Я едва успела ухватиться, как он толкнулся внутрь одним мощным движением, заполняя меня до конца. Я застонала, не уверенная, выдержат ли мои ноги. Но Валлон крепко держал меня за округлые бёдра, вгоняя себя глубже, так что я приподнялась на цыпочки.
Громкие влажные звуки наших движений, мои стонущие всхлипы, его низкие, хриплые стоны — всё сливалось в единый пульсирующий ритм под открытым ночным небом, кружило голову, погружало меня в вихрь ощущений.
— Пожалуйста, Валлон! — я почти кричала. — Ещё чуть-чуть!
Он ускорился, рука скользнула вниз, пальцы закружили по моему напряжённому клитору.
— Кончи для меня, Марга, — прорычал он мне в самое ухо, снова окутывая нас крыльями. — Позволь мне почувствовать, как твое удовольствие сжимает мой член.
И я взорвалась, закричав, вздрагивая от безумного наслаждения, почти не заметив, как он вонзил клыки в изгиб моей шеи и плеча. Острая боль лишь усилила спазмы внутри меня, заставляя моё тело содрогаться сильнее. Валлон зарычал, впиваясь губами в рану, вылизывая кровь, а затем сделал последний, глубокий толчок, разливаясь во мне.
— Да, — простонал он, прижимая меня к себе, вдавливаясь в мои ягодицы, тяжело дыша. — Моя.
Его голос больше не был бархатным, соблазнительным — в нём звучала тьма, звериный рык.
— Я оттрахаю тебя, — повторил он, почти рыча, вытягиваясь до самого конца и снова резко вбиваясь внутрь, всё ещё заполняя меня своим семенем.
Я никогда не чувствовала себя так блаженно использованной — моё тело горело одновременно от боли и восторга. Валлон оставался внутри меня, нежно облизывая след от своих клыков, пока из его груди не вырвалось низкое, удовлетворённое урчание, отзываясь вибрацией в моей спине.
Но затем тот жестокий, дикий Валлон исчез, сменившись мягкостью. Он резко притянул меня к себе, удерживая плотно прижатой к его груди, всё ещё оставаясь внутри, когда прошептал:
— Я никогда не отпущу тебя, Марга.
Он прижался щекой к моей.
— Никогда тебя не брошу.
Волна эмоций накрыла меня, выдавливая слёзы из глаз. Я не знала, как сильно нуждалась в этих словах. И ещё сильнее — как безоговорочно верила им.
Только тогда Валлон, наконец, вышел из меня, подхватил меня на руки и унёс в постель. Я уже наполовину спала, когда почувствовала, как он осторожно вытирает тёплой тканью между моих ног. А когда он натянул на нас обоих одеяло и крепко обнял меня, укладываясь за спиной, я мгновенно провалилась в глубокий, беспробудный сон.

Глава 17

Валлон

Я проснулся с резким толчком. Не было ни звука, ни признаков вторжения. И все же я чувствовал присутствие фейри теней. Их магия скользнула по моей коже, словно призрачный шепот.
Медленно, бесшумно я потянулся к ножу, лежащему рядом с кроватью, вытащил его из ножен, не издав ни звука. Внимательный осмотр комнаты. Его здесь не было. Шторы на балконе колыхались от утреннего ветра, а вдалеке щебетали жаворонки.
Я шагнул наружу, готовый к нападению, вглядываясь в тени, где он, скорее всего, скрывался с помощью магии. Но, к моему удивлению, он вовсе не пытался спрятаться.
Он стоял слева от балкона, с выпрямленной спиной, глядя на горы, освещённые первыми лучами рассвета. Золотые волосы поблёскивали в утреннем свете. Вместо того чтобы расслабиться, я остался настороже, готовый защищаться.
— Мой принц, — произнес я, не убирая нож.
Он медленно повернулся, скользнув взглядом по моей обнажённой фигуре и боевой стойке.
— Мой принц? Так официально, Валлон. Здесь только мы, — в его голосе прозвучала едва уловимая обида.
Я не ответил. Я находился далеко от того места, где должен был быть — в замке короля-призрака, что само по себе было немыслимо. В последний раз, когда я отчитывался перед ним, я находился на юге, в лесах у озера Морин, следя за своей подопечной. Торвин знал всё о последнем желании моего отца.
Но сейчас я был за сотни миль от дома. И, без сомнения, он мог почувствовать её запах на мне.
Он изучал меня, его золотые глаза, как всегда, замечали каждую деталь.
— Она мила, твоя маленькая подопечная.
— Она моя пара, — резко бросил я. — Моя жена.
Впервые за все годы нашего знакомства я увидел в его взгляде неподдельное удивление.
— Это… неожиданно.
— Но это правда.
Напряжение пульсировало в моём теле, пальцы всё ещё сжимали рукоять ножа.
— Никто не осудит верховного жреца за брак с фейри света, — сказал он, скользнув взглядом по моему оружию. — Вот только поэтому ты укрылся с ней в летнем замке короля Голла?
— Есть и другие причины, по которым я не могу привести её в Гадлизель.
— Какие? — Его вопрос не был вопросом. Это был приказ.
Как верховный жрец, я привык отвечать без промедления. Но сейчас я промолчал.
Солнце поднялось над горизонтом, окрашивая его черные крылья с оранжевыми кончиками в мягкое золото — знак его королевского происхождения.
— Почему ты видишь во мне угрозу? — нахмурившись, спросил он. — Мы друзья.
— Друзья ли? — в моём голосе прозвучала грубость, которую я не смог сдержать.
— О чём ты говоришь? Конечно, друзья.
— Торвин, в последние месяцы ты всё больше отдаляешься. Даже когда мы рядом, мне кажется, что тебя здесь нет. Я боюсь, что… — Я осёкся, не желая озвучивать свои мысли вслух. Но выражение, появившееся на его лице, говорило, что он понял.
— Что я становлюсь таким же, как мой отец.
Я коротко кивнул.
Он тяжело вздохнул и отвернулся, глядя на горы.
— Я не безумен, Валлон. Я зол, расстроен… и чертовски напуган, — его голос опустился до шёпота.
Я никогда раньше не слышал, чтобы он признавался в страхе. Сейчас он говорил со мной не как правитель, а как друг.
— Мы все боимся, — признал я. Ведь зло пробуждалось с пугающей скоростью, растекаясь по миру, как кровь из глубокой раны.
— Значит, именно поэтому ты не приводишь свою жену в Гадлизель? Боишься держать её рядом с тем монстром, с которым мы сражаемся?
— Дело не в этом, — я поколебался. Да, чудовище, что дремало в недрах горы, становилось сильнее. Но я знал, что смогу защитить её. При первых признаках того, что тёмный прорвёт наши защитные чары, я увезу её.
— Тогда скажи мне, брат.
Я вздрогнул. Торвин не называл меня так уже много лет. Когда мы были детьми, нам нравилось притворяться братьями, потому что ни у одного из нас не было родных. По всем меркам, кроме кровных уз, мы и были братьями. Мы прошли через слишком многое вместе. Но в последнее время он отдалялся, и именно это заставляло меня задумываться, стоит ли доверять ему правду.
— Она провидица, — сказал я ровным голосом.
Его хмурый взгляд стал ещё более сосредоточенным.
— Какого рода?
— Провидица миров, — ответил я.
Существовало три вида прозорливцев. Провидец душ видел судьбу лишь одного человека и был неразрывно связан с его будущим. Обычно такие встречались при дворах королей и королев. Провидцы богов вещали волю одного из божеств. А провидцы миров узревали видения, что влияли на весь род фейри.
— Понимаю, — тихо сказал Торвин.
— Именно. Я не могу привести её в Гадлизель, потому что она окажется в большей опасности со стороны твоего отца, чем от того, что таится в недрах горы.
Он вновь обернулся к восходящему солнцу. Я присоединился к нему, оперся на балюстраду, положив клинок на холодный камень перил.
— Я понимаю твою осторожность. Но мне нужен ты, Валлон.
— Я убью любого, кто попытается причинить ей вред, — признался я. — Включая твоего отца.
Торвин повернул голову, внимательно вглядываясь в моё лицо, читая истину в моих глазах.
— Значит, она твоя истинная пара, дарованная богами.
— Да.
— Тогда мы никому не скажем, что она провидица, — заговорщически предложил он.
Внезапно мне показалось, будто я вновь разговариваю со старым другом, как в прежние времена. Мы двое — против всего мира.
— Ты готов скрыть это даже от своего отца, ослушаться его закона?
— Моего отца… — он презрительно фыркнул. — Я едва узнаю его. Он уже не тот, каким был прежде, Валлон. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
Да, знал. Король более не был тем, кому я когда-то присягал на верность.
— А если у неё случится видение в присутствии других? — спросил я. — Она пока не умеет управлять своей магией.
— Валлон, ты давно не появляешься при дворе, а твой дом расположена так высоко над Гадлизелем, что ты словно живёшь в ином мире. Никто не сочтёт странным, что ты редко бываешь при короле, ведь так было всегда.
— Я предпочитаю уединение, — ровно ответил я.
Он рассмеялся — звук, который я не слышал уже долгое время. Но вскоре его взгляд вновь стал серьёзным, золотые глаза смотрели на меня с непоколебимой искренностью.
— Ты мне нужен, брат. И я поклянусь защищать твою спутницу. — Он протянул руку, поднимая предплечье вертикально. — К тому же, — добавил он с лукавой улыбкой, — возможно, она появилась в твоей жизни неспроста. Провидица миров, Валлон. Разве это не кажется подозрительным совпадением?
— Я думаю, это воля богов.
— Тогда будем слушать богов. То, что мой отец их отвергает, не значит, что я последую его примеру. — Он разжал ладонь. — Возьми мою руку. Прими мою клятву.
Я коснулся своим предплечьем его руки, сжав его ладонь. Чувство облегчения и правильности охватило меня.
— Я принимаю твою клятву защищать мою спутницу ценою жизни.
Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах лишь преданность моего самого верного друга.
— Ценою жизни, — повторил он.
Я резко выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает меня. Крепко сжав его плечо, сказал:
— Я скучал по тебе, Торвин.
— Прости, что был… — он хмыкнул, подбирая слова, — отстранён. — Затем бросил взгляд вниз и разжал мою руку. — А теперь, как бы мне ни нравилось стоять здесь и беседовать, пока ты голый, тебе стоит вернуться к жене.
Я рассмеялся, отступая назад и подбирая с перил клинок.
— Когда мне ждать тебя дома? — спросил он, расправляя крылья, готовясь к полёту.
— Скоро. У нас есть одно дело, оно займёт несколько дней. Но не жди меня как минимум неделю. Или две. Возможно, три.
Он вновь рассмеялся, тёплым, живым смехом, напоминавшим мне о беспечных днях юности. В Гадлизеле давно не было ни радости, ни смеха. Хорошо было снова слышать это в его голосе.
— Даю тебе полный цикл луны, а потом будь готов к моему визиту.
Он взмахнул крыльями и взлетел на край балюстрады.
— Что будешь делать с матерью? Она может помешать всем тем развлечениям, что ты запланировал с новоиспечённой женой.
— Моя мать будет в восторге и не станет мешать. Она уже давно мечтает о внуках.
Мысль о детях от Марги внезапно ударила в самое сердце, наполнив меня тихим, согревающим теплом.
— Что ж, верно подмечено, — усмехнулся мой друг, принц Гадлизеля. — Увидимся через месяц.
Он оттолкнулся и взмыл в небо. Я заметил большую тень, скользнувшую по облакам над нами. Дракон короля. Патрулирует, скорее всего. Но, сверкнув в лучах солнца, Торвин растворился в воздухе, сливаясь с небом. Дракон мог учуять его запах, но никогда не увидит.
Я вернулся в спальню, где Марга всё ещё спала, её прекрасное лицо повернуто к утреннему свету. Одеяло было прижато к груди её тонкой рукой. Она и не подозревала, что здесь только что происходило. Мне предстояло рассказать ей так много о Гадлизеле. Но не сейчас.
Я откинул покрывало и вновь лёг рядом, притягивая её тёплое тело к себе, наслаждаясь этим коротким мигом счастья, прежде чем мы вернёмся в реальность.

Глава 18

Марга

Я стояла под одиноким деревом посреди равнины, его широкие ветви отбрасывали спасительную тень, укрывая меня от палящего дневного солнца. Мы ждали у границ Ванглозы — главного лагеря крупнейшего клана фейри-зверей в Нортгалле.
— А вдруг это не она? — нервно спросила я.
Валлон стоял за моей спиной, его руки ласково сжимали мои плечи.
— Ты действительно думаешь, что в этом мире есть ещё одна фейри лесов по имени Тесса, которая стала парой фейри-зверю?
— Ты прав, — я тихо рассмеялась собственной глупости. — Это точно она.
Разведчик фейри-зверей, который остановил нас на пути в лагерь, без лишних расспросов признал, что в Ванглозе живёт кто-то, полностью подходящий под описание моей сестры. Нас велели ждать, после чего воин, хмуро посмотрев на Валлона, вскочил на своего мир-волка — громадного серого зверя — и ускакал обратно в лагерь.
Они не строили постоянных жилищ из камня или дерева. Их поселение состояло из шатров, крытых оленьими шкурами. Но всё же оно оказалось куда больше, чем я ожидала.
Два всадника появились из-за палаток, их мир-волки двигались спокойно, но с уверенностью. Ни один из них не был тем самым разведчиком.
Когда всадники приблизились, я непроизвольно напряглась, увидев двух фейри-зверей, едущих верхом на гигантских волках. Один зверь был тёмно-серым, другой — больше и чернее ночи.
О северных волках Нортгалла слышали все. Эти громадные создания были спутниками фейри-зверей — единственных, кто мог приручить диких исполинов.
Но не звери привлекли моё внимание, а их всадники.
Валлон глухо зарычал и прижал меня к себе крепче.
— Кто это?
— Лорд фейри-зверей и его главный воин.
— Почему ты так взволнован? — кроме очевидного, что они самые огромные фейри, каких я когда-либо видела.
— Я не люблю лорда-зверя. Он… сложный.
— У тебя были с ним дела?
Валлон фыркнул.
— Дел — нет. Но мне не раз доводилось слышать его угрозы. Дружелюбием он не отличается.
Мы замолчали, пока всадники приближались. Оба спешились прямо у дерева.
Они были одеты лишь в шкуры, обёрнутые вокруг бёдер, а их мощные груди и руки покрывали тёмные руны. Оба носили по четыре массивных рога, закрученных в спирали. У одного у основания рогов серебряные кольца, у другого, более крупного, — золотые. Их король.
Главный воин был темноволос, с непроницаемым выражением лица. Лишь лёгкая складка между бровями выдавалась в его изучающем взгляде. Его глаза, ярко-жёлтые, почти светились в лучах солнца. Кожа имела тёплый, золотисто-коричневый оттенок.
Лорд-зверь был темнее, его бронзовая кожа отливала медью, а густые каштановые волосы вспыхивали рыжими бликами под солнцем.
Их лица… были необычными. Челюсти широкие, грубые, скулы резкие, нос и рот слегка выдавались вперёд, придавая им хищный вид. Над могучими лбами возвышались самые массивные рога, какие я когда-либо видела.
Но, несмотря на это, было в них нечто… привлекательное. Они выглядели устрашающе, но в то же время — величественно. Сильные, грозные, необузданные.
Конечно, у них не было крыльев, как у фейри теней, но зато за спинами тянулись длинные хвосты, покрытые мягким мехом, с жёсткой кисточкой на конце. Впрочем, меха на их телах было больше, чем у большинства фейри. Я старалась не пялиться. Правда, получалось не очень.
Лорд-зверь скрестил руки на груди, его огромные мышцы напряглись, а хвост мерно качался из стороны в сторону.
— Лорд Редвир, — первым заговорил Валлон. — Главный воин Безалиэль.
— Чего вам нужно? — голос лорда был низким, грубым, обжигающим, словно холодный ветер.
Никаких приветствий, никаких любезностей.
— Моя пара хочет увидеть свою сестру, которая живёт в вашем клане, — произнёс Валлон, так как я до сих пор не могла выдавить из себя ни слова.
Лорд Редвир приподнял голову и втянул воздух, его пронизывающий янтарный взгляд вновь обратился ко мне. Он напоминал огромного хищника, готового к прыжку.
Он хмыкнул.
— Не смог найти себе такую же, жрец? Пришлось украсть у фейри лесов?
Валлон напрягся, его пальцы сжались крепче.
— Боги связали нас друг с другом, — сказала я, наконец обретя голос. — Он не крал меня.
Ну, сначала крал. Но, пожалуй, упоминать об этом я не стану.
Лорд-зверь вновь посмотрел на меня, на его лице появилась едва заметная тень насмешки.
Он действительно выглядел менее цивилизованным, чем большинство фейри, но в его облике ощущалась сила. Настоящая, необоримая.
— Это противоестественно, — произнёс он, его голос был пропитан презрением. — Крошечная фейри лесов в паре с одним из этих тварей.
Я хотела рассмеяться — в том, что лорд звериных фейри считает Валлона существом, а не фейри, когда весь остальной мир видит именно звериных фейри самыми непохожими на нас.
— Рэд, — резко сказал воин, его хвост начал подергиваться от раздражения.
Редвир закатил глаза, разжал руки, затем оперся одной ладонью на грозного черного волка, стоявшего рядом, а вторую положил низко на бедро, продолжая разглядывать нас.
— Эти твари должны оставаться в своих горах, — бросил он своему воину.
Гнев вскипел во мне от его оскорбления.
— Вы презираете союзы между разными видами фейри, мой лорд, или ваша ненависть распространяется исключительно на фейри теней?
Оранжевые глаза звериного лорда сузились, хвост резко дернулся, но затем он ухмыльнулся, обнажив длинные острые клыки.
— Бойкая маленькая древесная фейри. Может, она и правда сестра той.
— Она, — подтвердил воин. — Описание совпадает.
— Значит, моя сестра живёт среди вас, — я попыталась сделать шаг вперед, но хватка Валлона лишь усилилась, удерживая меня рядом. — Пожалуйста. Я должна её увидеть.
— Ты можешь пойти, но он — нет, — сказал Редвир.
— Она никуда не пойдет без меня, — Валлон молчал почти всю нашу встречу и до этого момента даже не возражал.
Редвир пристально уставился на него, и от скрытой угрозы в этом взгляде у меня по спине пробежал холод. Затем он громко свистнул через плечо.
Тотчас из лагеря выбежал ещё один мири-волк, светло-серый, поменьше. По мере его приближения я разглядела всадника, и сердце ухнуло в радостном трепете.
— Тесса, — прошептала я, чувствуя, как в глазах жгут слезы.
Я вырвалась из рук Валлона и бросилась вперед. Тесса остановила волка и ловко спрыгнула, придерживая сверток, обмотанный вокруг её плеч и талии. Затем она тоже побежала ко мне, смеясь и плача, как и я.
— Тесса! — крикнула я, мчась по высокой траве равнины.
Мы столкнулись и крепко обняли друг друга, но тут же отпрянули от приглушенного ворчливого звука, раздавшегося, между нами.
— О, Марга, дай-ка я на тебя посмотрю, — она обхватила мое лицо ладонями, сквозь слезы улыбаясь.
Но мой взгляд был прикован к ребёнку, свернувшемуся в перевязи у неё на груди.
— Тесса, — выдохнула я, едва дыша. — Это… твой ребёнок?
Она продолжала смотреть на меня с той же нежной любовью, по которой я так скучала, но затем рассмеялась и приоткрыла ткань, укутывавшую малыша.
— Саралин, познакомься со своей тётей Маргой.
Я заглянула в перевязь и увидела самую прекрасную малышку с темной кожей и густыми тёмными волосами. Её глаза широко распахнулись, светло-карие, с длинными ресницами, а сквозь прядки волос уже пробивались крошечные рожки.
— О, Тесса, — всхлипнула я, подавленная нахлынувшими чувствами. — Можно мне её подержать?
— Давай сядем, — Тесса опустилась на траву, скрестив ноги, потянув меня за собой.
Я послушно села рядом. Она развязала перевязь, осторожно вынула малышку и передала её мне.
В полном изумлении и восторге я прижала драгоценный свёрток к груди.
— Моя племянница, — прошептала я, любуясь её крошечным личиком.
Девочка сладко загулила, а затем её крошечный хвостик обвился вокруг моего запястья.
— Ох! — ахнула я.
Тесса рассмеялась.
— Знаю, к этому надо привыкнуть. Она хватается хвостиком за всё, что попадается под руки.
Я покачала головой, тихо смеясь.
— Значит, ты не солгала в записке, которую оставила на пороге постоялого двора.
Тесса нежно провела рукой по моим волосам — её старый жест любви.
— Да, — в её голосе прозвучала серьёзность. — Ты думала, меня заставили, да?
— Думала, — призналась я. — А что ещё мне оставалось? Ты ушла в лес за можжевельником и не вернулась.
— Знаю, знаю, — она сжала мою руку. — Прости.
Её взгляд скользнул за моё плечо.
— Ты и правда здесь с фейри теней?
— Да. Он мой муж.
Теперь настала её очередь удивляться.
— Что?!
Я лукаво приподняла бровь.
— Почему это так сложно поверить? В конце концов, ты сама связала свою жизнь с фейри-зверем.
— Просто… как, во имя богов, это вообще произошло? Как ты его встретила?
— Долгая история, — ответила я. И печальная. Не такая, которую я готова была сейчас рассказать. В этот миг я хотела просто насладиться своим счастьем. — Расскажу потом. А пока хочу лишь держать на руках мою прелестную племянницу и услышать всё о твоей жизни.
Тесса поведала мне о своих приключениях в качестве супруги фейри зверя: о переездах, о жизни в новых лагерях, о непринужденном существовании среди клана. Они не беспокоились о деньгах или торговле ради выживания зимой. В их племени каждый трудился для общего блага, поддерживая друг друга. Хотя, конечно, ревность и соперничество были здесь такими же, как и в любом другом клане.
Её супругом оказался главный воин, Безалиэль. В первые дни Тессу приняли неохотно — ведь она выбрала себе одного из лучших бойцов племени. Но Безалиэль ясно дал понять, что она теперь их часть, несмотря на своё происхождение. Это давало мне надежду, что и я смогу найти гармонию в своей новой жизни в Гадлизеле.
Я заметила, что Валлон, Безалиэль и Редвир подошли ближе, но всё же держались на расстоянии, чтобы не нарушать нашу встречу. Они даже о чём-то говорили с Валлоном. Раз ударов не раздавалось, значит, разговор оставался в пределах вежливости.
Я как раз гладила Саралин по мягкому пушку между её маленькими рожками, когда уловила знакомый жужжащий звук.
Гвендизель приземлилась ко мне на колено, охнув от восторга.
— О, посмотрите, посмотрите, миледи! Какая чудесная малышка!
— Что…? — Тесса испуганно дёрнулась, собираясь отмахнуться от неё.
— Всё в порядке, — успокоила я сестру. — Она моя подруга.
Глазки Саралин тут же широко распахнулись, и она весело загулила, поднеся хвостик к крылышку Гвенды.
— Обожаю милых малышей! — протрелилась Гвенда. — Не могу дождаться, когда и у вас появится малыш, миледи.
Она застенчиво моргнула мне.
Тесса вновь стала серьёзной.
— Значит, ты будешь жить в Сольгавиях вместе с ним?
— Да.
— Будь осторожна. — Тесса вновь сжала мою руку, вглядываясь в мое лицо с тревогой. — Безалиэль говорит, что в горах пробудилось нечто. Нечто очень опасное.
Если бы она только знала… Но я поклялась Валлону, что мы пока сохраним моё пророчество в тайне. Нам предстояло выяснить, дадут ли боги больше знамений.
Не просто так судьба свела меня с Валлоном. Моё место было с ним, в Гадлизеле. Моё предназначение оказалось куда более значительным, чем я могла себе представить, когда жила с отцом в трактире.
Я могла помочь фейри теней. Всем фейри. Я знала это до самых глубин своей души.
— Я знаю, Тесса, — наконец ответила я, крепче сжимая её ладонь. — Не тревожься. Я в надёжных руках.
Мой взгляд скользнул влево, к Валлону, чьи крылья распахнулись, отбрасывая тёмный силуэт на фоне заходящего солнца.
Сердце моё было полно. Что бы ни ждало нас впереди, я знала: я нахожусь именно там, где велели мне быть боги.

Эпилог
— Ты убьёшь меня, — прорычал Валлон, глядя на меня сверху вниз, пока я погружала его член глубже в горло.
С тех пор как мы вернулись в его дом над Гадлизелем, он каждую ночь доводил меня до безумия своим искусством, но ничто не приносило мне большего удовольствия, чем видеть, как он сам теряет над собой контроль. Как сейчас.
Я не могла проглотить его полностью, но всегда старалась, и в этот момент он выглядел одновременно истязаемым и околдованным.
Я застонала, втягивая его в себя, затем медленно вывела его член наружу, задержавшись на набухшей головке, обвела её языком. Он стиснул зубы, а его ладонь крепче легла на мой затылок.
— Ещё раз. Возьми меня глубже.
Я улыбнулась, приоткрыла рот, расслабила горло, позволяя ему скользнуть внутрь настолько, насколько могла, дыша через нос.
Его глаза потемнели до иссиня-чёрного, когда он провёл большим пальцем по моей верхней губе, натянутой вокруг его члена.
— Единственное, что мне нравится больше, чем трахать этот прекрасный рот, — это трахать твою сладкую киску.
В одно движение он выскользнул из моего рта, подхватил меня под руки и швырнул обратно на постель.
Я всё ещё была в одной из новых сорочек, которые он купил мне — лёгкой, кружевной. Но услышала, как ткань треснула, когда он рывком задрал её вверх, поднырнул руками под мои колени и широко раздвинул мне ноги.
Его раскалённый взгляд приковался к тому месту, куда он направил свой член, и, содрогнувшись, он погрузился в меня на один долгий, дрожащий вдох.
Я была готова. Я всегда была готова.
— Такая мокрая, — пробормотал он у моих губ, прежде чем поцеловать меня.
Я вцепилась в его волосы и потянула, зная, что ему нравится, когда я позволяю себе всё.
— Часть этого — у меня во рту, — поддразнила я.
В его груди раздался низкий рык.
— Этот сладкий, охеренный рот… — он прошёлся поцелуями по моей челюсти, спускаясь к горлу. — И мёд из твоей киски… — он прикусил моё плечо. — Я мог бы сожрать тебя целиком.
Я рассмеялась, но в следующий миг он изменил угол, вошёл глубже, и я застонала.
— О боги, я уже…
— Да, любовь моя, — он двинулся сильнее, резче. — Дай мне почувствовать, как ты кончаешь на моём члене.
Как всегда, его грязные слова и безупречные движения толкнули меня прямо за грань. Я вскрикнула, выгибая шею, когда оргазм разорвал меня на части.
Он опустил голову, впиваясь губами в мой сосок, посасывая, лаская языком. Внутри меня всё сжалось, мои мышцы пульсировали вокруг него, пока меня накрывало волнами оргазма.
Он застонал, замерев глубоко внутри, прижимаясь ко мне, продолжая двигаться короткими, извлекающими толчками.
— Так, охеренно, хорошо…
Я захныкала, когда он откинулся назад, оставаясь внутри меня, и большим пальцем очертил круги на моём клиторе.
— Нет, — я дёрнулась, пытаясь отбросить его руку.
— Тшш, — он схватил меня за запястье и продолжил свой медленный, мучительный массаж. — Я хочу ещё один, прежде чем заполню тебя.
Его пылающий, алый взгляд приковал меня к постели, заставляя извиваться на его члене, полностью пленённой им.
— Я не смогу… — прохрипела я, чувствуя себя совершенно обессиленной.
— Руки вверх, — скомандовал он. — Держись за изголовье.
Я почувствовала под пальцами резные деревянные перекладины — как раз достаточно узкие, чтобы ухватиться.
— Руки вверх, — повторил он более хрипло, когда я не сразу подчинилась. — И не отпускай.
Я схватилась за изголовье, отчего моя грудь приподнялась, приоткрывшись для него.
Его взгляд задержался на моих набухших, дрожащих сосках.
Он застонал, протянул руку, сжал один, покатывая его между большим и средним пальцем, его когти легонько задели кожу.
— Ах! — вскрикнула я, когда волна горячего возбуждения снова накрыла меня.
В этих смертельно острых когтях, скользящих по моей коже, всегда было что-то, пробуждающее во мне жажду наслаждения. Пока он щипал и скручивал мои твёрдые соски, доводя до лёгкой боли, затем провёл когтями по груди, задевая чувствительные места, я выгнулась навстречу.
— Валлон… — прошептала я, покачивая бёдрами.
— Вот оно… — Его взгляд опустился ниже, и он подушечкой большого пальца надавил на мой клитор, разгоняя по нему новую влажность. — Ещё мёд для меня, да, дорогая?
— Перестань дразнить меня. — Я сильнее согнула ноги, упираясь ступнями в его грудь. — Трахни меня, Валлон.
В его глазах вспыхнуло дикое пламя. Он обожал, когда я приказывала ему в постели.
Он зашипел, впиваясь взглядом в то место, где мы были соединены, его член внутри меня напрягся, раздуваясь ещё больше. Обхватив мои бёдра, он подчинился, двигаясь во мне длинными, глубокими толчками.
— Так? — Он сжал мои бедра крепче, его когти вонзились в мою плоть. — Ты хочешь, чтобы я оттрахал тебя жёстко, дорогая?
— Жёстче, — задыхаясь, простонала я, цепляясь за изголовье. — Быстрее.
— О боги, Марга…
И тогда он взял меня с той животной неистовостью, которую я жаждала. Я любила его ласковым, но, чёрт побери, когда он трахал меня как следует, я сходила с ума.
— Да! — Я чувствовала, как моя грудь подпрыгивает от каждого удара его бёдер. — Именно так!
Он зарычал, его алые глаза приковали меня к месту, пока он снова и снова глубоко вонзался.
— Да, — простонал он, когда моя плоть начала сжиматься вокруг него в приближающемся оргазме. — Вот что я хотел.
Он продолжал вдалбливаться в меня, даже когда я кончила, моя голова запрокинулась, а губы раскрылись в новом крике.
— Твоя сладкая киска так крепко меня сжимает…
Внезапно он откинул голову назад, взревев, толкнулся в последний раз, удерживая мои бёдра над постелью, пока заполнял меня своим семенем.
Я улыбнулась, наблюдая, как он теряет контроль, полностью растворяясь в этом миге.
Когда волна его наслаждения схлынула, я провела ступнёй вверх по его плечу и игриво задела носком его заострённое ухо.
Он, наконец, посмотрел на меня, ухмыляясь, как истинный демон. Затем прижался губами к моей лодыжке, взял обе ноги в руки, обвил их вокруг своей талии и снова опустился на меня, оставаясь внутри.
Уперевшись предплечьями по обе стороны от моего тела, он позволил мне провести ладонями по его груди, замечая свежие царапины, оставленные мной прошлой ночью…
— О нет… — Я коснулась следа укуса на его бицепсе. — Я укусила тебя?
Он оскалился, блеснув острыми белыми клыками.
— Знаю. Мне нравится, когда ты оставляешь на мне свои метки.
— Твоя мать подумает, что я дикая варварка.
Он тихо рассмеялся, убирая прядь волос с моего лица и ласково проводя пальцем по моей щеке.
— Моя мать безумно счастлива, что, возможно, доживёт до внуков. Она уже почти потеряла надежду.
Я улыбнулась. Я любила мать Валлона. Мира была прекрасной женщиной, пожилой фейри теней с длинными серебристыми волосами и самыми добрыми глазами. Я была поражена тем, как быстро мы сблизились, когда я впервые приехала сюда месяц назад. Она не обращала внимания на то, что я светлая фейри, что я наполовину фейри луны и леса. Единственное, что её волновало, — это то, что я была женой её сына.
— Ты поселила улыбку в его сердце, — сказала она мне однажды вечером, когда мы сидели у огня. — Это всё, о чём может мечтать мать.
Я посмотрела на Валлона и провела пальцами по его шёлковым волосам, падающим чёрной завесой вокруг моего лица.
— Так у тебя не было очереди фейри теней, мечтающих стать хозяйкой Дома Хеннавин?
Он наклонился ниже, улыбаясь с лёгким вызовом.
— Желающих хватало, но я не подпускал их даже близко.
— Почему?
— Потому что ни одна из них не была моей истинной парой. Я всегда знал, что предназначен для настоящей связи, для брачных уз, для глубокого чувства.
Его взгляд стал серьёзнее, когда он нежно коснулся моих губ.
— И ты нашёл это, — сказала я с полной уверенностью.
— Да, я нашёл это, — шепнул он, нежно касаясь моих губ, в то же время неторопливо двигаясь внутри меня. — А как насчёт тебя, леди Марга из Дома Хеннавин? Нашла ли ты ту самую любовь и счастье?
Моё сердце затрепетало от его тихого, но такого важного вопроса. Ему действительно нужно было услышать это.
— Нашла, Валлон. Всем сердцем.
Мы целовались долго, нежно, неспешно. Но когда его член снова начал твердеть внутри меня, он медленно вышел.
— Ох… — я сжала ноги, наблюдая, как он соскочил с постели. — Куда ты?
— Пора одеваться. Сегодня к нам придут гости.
— Кто? — я села, натягивая одеяло на грудь.
— Принц Гадлизеля. Вчера он прислал вестника, предупредив, что собирается нас навестить.
Я поспешно выбралась из постели, накинула на себя лёгкий халат.
— Это какой-то особый случай?
Валлон завязал шнуровку брюк, а затем медленно направился ко мне.
— Да. — Он взял моё лицо в ладони. — Он хочет встретиться с женой своего лучшего друга. И с прорицательницей.
Я положила ладони поверх его рук.
— Ты уверен, что он не выгонит меня? Из-за королевских законов.
— Никто тебя не тронет. — В его голосе зазвучали низкие, уверенные ноты. — Я обещаю тебе.
— Тут есть что-то ещё, верно?
Моя магия пробежала по коже холодными мурашками. Я уже научилась распознавать её знаки, когда она пыталась что-то сказать мне.
— Да. — Его взгляд стал серьёзнее, между бровями пролегла складка. — Есть кое-что, о чём мне нужно рассказать тебе. О Гадлизеле.
— У меня такое чувство, что это что-то большее, чем просто визит принца.
Он улыбнулся.
— Ты права.
— Почему ты не сказал мне раньше?
— Потому что я хотел хотя бы ненадолго оставить тебя только для себя. Но теперь я понимаю, что боги послали тебя мне не только ради личного счастья. Твой дар… может помочь нам.
Волна умиротворяющего осознания прокатилась по мне, словно сама Эльска провела ладонью по моим волосам и спине. Я уже давно это чувствовала.
— Да, — согласилась я. — Думаю, ты прав.
С тех пор как мы приехали сюда, я ощущала что-то тёмное, скрытое глубоко в горах — ту же сущность, что исходила от ночного червя. Но в недрах гор было нечто большее, чем зло. Там таилась сила, пронизывающая пространство под нами. И именно об этом Валлон ещё не рассказывал мне.
Он прижался губами к моему лбу, затем обвил руками моё тело, крепко прижимая к себе.
— Что бы ни случилось, Марга, знай, что я люблю тебя. — Он мягко поцеловал меня в макушку.
Магия снова окутала меня своим тёплым потоком — тем самым успокаивающим всплеском, который подтверждал истину чужих слов. Я не просто слышала их — я знала, что они истинны. Это была самая сладкая песня для моего сердца.
— Как и я люблю тебя.
Я закрыла глаза, вдыхая его запах, впитывая этот момент — последний миг тишины, прежде чем нам предстояло встретиться с миром… и той опасностью, что ждала нас впереди.

***

Благодарим вас за прочтение Королей и Костей.
Переверните страницу, чтобы прочитать рассказ из цикла Нортгалла — Сделка фейри зверя, где сестра Марги, Тесса, встречает свою пару.
Следите за новостями о второй книге — Владыка зверей, выходящей в 2025 году.

Сделка фейри-зверя
— Не уходи, Тесса.
— Я должна, — прошипела я. — Папе нужен можжевельник. Отвар — единственное, что облегчает его боль в желудке, а жар только усиливается.
Я быстрым шагом направилась к двери его спальни. Лицо у него оставалось бледным, а по вискам стекали капли пота, мерцающие в свете огня.
— Если подождёшь до утра, у аптекаря, может быть, появится новый запас.
Я фыркнула, схватив коричневую сумку с крючка на стене.
— Этот бесполезный слизняк? Ни за что, Марга. Он так глубоко засел в заднице у высшего лорда, что ему плевать на таких, как мы.
— Тесса! — у сестры вспыхнули кончики острых ушей, а её розовые губы скривились. — Мы не отбросы.
Её взгляд опустился к полу, и я заметила, как в её глазах промелькнул стыд. И тут же почувствовала похожее чувство, сдавливающее грудь.
— Нет, дорогая, — мягко добавила я. — Мы не отбросы.
В нашем мире у каждого существа было своё место в иерархии власти. Тех, кто вовсе не обладал магией, презрительно называли низшими. Наша мать была одной из них.
Папа никогда не позволял себе дурных слов в её сторону… пока Марга не подросла. Пока её белоснежные волосы не остались такими же светлыми, пока не стало очевидно, что он ей не родной отец. Пока однажды он не сказал матери, что ему не нужна жена без магии, которая раздаёт своё тело другим мужчинам.
У мамы были тёмные волосы и карие глаза. У папы тоже. У меня тоже. Но не у Марги. Её бледные черты, белоснежные волосы и лиловые глаза — все они принадлежали высшим лунным фейри из Лумерии. Пусть у неё не было их крыльев, её лицо было живым напоминанием о том, чья кровь течёт в её венах.
В тот день я возненавидела отца. Сидя на крыльце нашей убогой гостиницы, я качала на коленях пятилетнюю Маргу, которая рыдала, пока мы обе смотрели, как он грозится убить мать, если та вернётся. Она ушла, обернувшись на нас со слезами на глазах. Она никогда не отрицала, что Марга — дочь другого мужчины. Но тот мужчина так и не объявился, чтобы признать её.
Вскоре после этого отец перевёз нас в другое племя лесных фейри на восточной границе Лумерии. Позже я поняла, что он хотел спрятаться от неё, чтобы она нас не нашла. Он получил своё. Она так и не нашла.
Не стоило мне вообще произносить слово «низший», даже в шутку. Но было очевидно, что наш клан — маленькая горстка лесных фейри, старающихся держаться подальше от Иссоса — стоит на самом дне пищевой цепи.
Лесные фейри не были кочевниками по природе, но мы последовали совету нашего высшего лорда и покинули Срединные земли, когда война между Королём Призраков и лумерийцами добралась до Мырковирского леса, где мы жили. Мы поселились здесь, на окраине Пограничья, предпочитая держаться подальше от войны, в которой воины Короля Призраков в чёрных доспехах бродили по землям, сжигая деревни.
К несчастью, мы оказались слишком близко к Гадлизелю и Мирланду — тёмным землям, которыми правят демоны-фейри и прочие чудовища.
Чувствуя вину за то, что расстроила Маргу, я шагнула к ней и тяжело вздохнув, заключила её в объятия.
— Нет, Мар, мы не низшие. Но наш клан почти забыт. Слишком далёк от Лумерии, чтобы иметь значение, а тени продолжают сгущаться.
Она вцепилась в мою спину, сжимая мою простую тканую блузу.
— И именно поэтому ты не должна идти.
Её голос стал почти неслышным.
— У меня снова этот зуд.
Её магия была скрытой, только начинала проявляться в семнадцать лет, и мы до сих пор не знали, что это за дар. Но каждый раз, когда должно было случиться что-то плохое, её кожа начинала зудеть. Как в тот раз, когда отец заболел — она так расцарапала себе внутреннюю сторону руки, что мне пришлось наложить на неё лечебный компресс.
Но ни один лесной фейри никогда не проявлял дар провидца. А провидцы не предчувствовали дурное знамение сыпью и раздражением.
Я боялась, что у Марги вовсе нет магии, что всё это лишь её воображение. Но я никогда не позволила бы ей думать о себе как о низшей — это было бы проклятием для наших.
— Кроме того, — прошептала она с угрозой в голосе, — видели фейри-зверей.
Я вздрогнула.
Фейри-звери были одними из самых страшных существ магического мира. Они были не фейри и не животными, а чем-то средним между. Давным-давно обезумевшая ведьма из фейри теней соблазнила одинокого мир-волка. От их союза родилось потомство — уродливые полуживотные существа. Их род размножился, превратившись в настоящих монстров. Они были отвратительны и смертельно опасны, постоянно жаждущие крови и свежей плоти.
Конечно, я никогда не видела их. Если бы видела, я была бы мертва.
Я натянула фальшивую улыбку, отстранилась и крепко сжала её хрупкие плечи.
— Ну, — сказала я с лёгкостью в голосе, — по крайней мере, это не сам Король Голлайя.
Марга ахнула, лицо побледнело от одного лишь упоминания Короля Призраков.
Она трижды сплюнула: через левое, затем через правое плечо, а потом коснулась большим пальцем лба, подбородка и груди — всё за пару секунд.
Оберег, чтобы не пустить демоническую магию в разум, уста и сердце.
— Даже не шути такими вещами, Тесса.
Я схватила филейный нож, которым разделывала рыбу, взмахнула им перед Маргой и засунула за пояс.
— Куст можжевельника растёт у развилки ручья. Я возьму, что нужно, и вернусь через час. Запри дверь за мной.
Прежде чем она успела что-то сказать, я уже выскользнула за порог. Задержалась лишь на мгновение, чтобы услышать, как задвижка скользнула на место.
— Хорошая девочка, сестрёнка, — пробормотала я и бросилась бегом в лес за нашей хижиной.
Наш дом был вполне уютным, но мне не хватало нашего прежнего жилья в Срединных землях. Там мы жили в домах на вершинах дубов — там, где нам и было место. А теперь всё шло наперекосяк. С тех пор как мы уехали, мы потеряли нечто большее, чем просто дом. Будто чем дальше мы уходили от центра мира светлых фейри — Лумерии, тем сильнее теряли самих себя.
Я отогнала эти мысли и сосредоточилась на том, что было важным сейчас.
Ночь была тёплой, лёгкий летний ветерок перебирал мои волосы, пока я бежала. На мне была короткая блуза, заправленная в самую тонкую юбку, и больше ничего — я вовсе отказалась от нижнего белья.
Грудей у меня не было, не таких, как у Марги, хоть я и старше её на пять лет. Корсет носить смысла не имело, а если не было женских дней, я предпочитала чувствовать себя свободной под юбкой.
Я прислушалась к своей магии, позволяя ей вести меня в темноте. Лунный свет озарял мне дорогу, юбка развевалась вокруг ног, когда я подошла ближе, ловя шум бегущего ручья, совиный крик и далёкое жужжание насекомых.
Я вышла на небольшую поляну, сбавив шаг у могучего дуба, что простирал ветви над большим валуном.
— Добрый вечер, господин Дуб и госпожа Камень. Вижу, вы всё ещё храните свою маленькую тайну.
Я улыбнулась и неспешно направилась к валуну, над которым раскинулся куст можжевельника.
— Не обращайте на меня внимания. Я ненадолго. Простите меня, госпожа Камень, — сказала я, опускаясь на колени рядом. — Мне нужно всего несколько веточек, и я исчезну.
Я сняла нож с пояса, сумку с плеча и принялась аккуратно срезать нужные побеги, быстро укладывая их внутрь.
И тогда я поняла, что кроме журчания воды не слышно ни звука. Ни совиного крика. Ни жужжания насекомых.
У меня по коже пробежали мурашки. Волоски на затылке встали дыбом, магия встрепенулась, ощутив присутствие чего-то родственного.
Я вскочила на ноги и резко обернулась, выставив перед собой лезвие.
Из темноты, высоко на уровне деревьев, на меня смотрела пара светящихся жёлтых глаз.
Сначала я подумала, что это просто ночной зверь, притаившийся в низких ветвях. Но затем их владелец шагнул в круг лунного света, и у меня перехватило дыхание.
Передо мной возвышался темнокожий фейри — высокий, крепкий, под два с лишним метра, а если считать рога, то ещё выше. Его тело источало мощную магическую ауру.
Он был обнажён по пояс, на нём была лишь кожаная набедренная повязка, свисавшая почти до колен. Кожа тёмно-янтарного оттенка, рельефные мышцы, мощные бёдра. Ниже колен начинался густой мех, скрывавший его ноги и когтистые ступни.
Татуировки руническими узорами покрывали лоб и широкую грудь, переходя на руки. Мягкий мех рос на запястьях и предплечьях. У него было четыре рога: два крупных, изогнутых назад и вверх, и два поменьше, чуть загнутых кверху.
Он носил серебряные украшения, кольца вдоль ушей, браслеты на запястьях и ободки у основания рогов.
Он был важной персоной.
Королевской крови?
Он шагнул ближе, осторожно, без резких движений, пока я всё ещё держала нож перед собой.
Глупо было думать, что я смогу защититься таким оружием от существа, подобного ему. Но если придётся умереть, я хотя бы попытаюсь сопротивляться.
Он изучал меня долгим, пристальным взглядом, грудь его вибрировала от низкого урчания. Он не нападал.
А затем заговорил.
И у меня подогнулись колени.
— Что ты здесь делаешь, светлая?
Глубокий, бархатный голос, несправедливо соблазнительный, прошёлся по моей коже, вызвав дрожь.
Но холодный ужас прокатился по позвоночнику, когда я заметила, как блеснули его клыки.
— Ты… ты фейри-зверь, — выдохнула я, голос дрогнул.
Его длинный хвост, покрытый тонким мехом с пушистым кончиком, скользнул по земле. Он чуть склонил голову, будто воспринял мои слова как комплимент, затем сделал шаг в сторону, осторожно обходя меня кругом.
Как будто загонял добычу.
— А ты… прекрасная лесная фейри… — его взгляд скользнул по мне, изучая, — и совершенно одна в лесу ночью.
Он улыбнулся.
Его губы приоткрылись, обнажая четыре острых клыка.
И тогда я по-настоящему узнала, что такое страх.
— Только не ешь меня, — выпалила я, и нож в моей руке дрогнул.
Его улыбка расширилась.
— Я ничего не могу обещать.
Я зажмурилась, шепча молитву Эльске, Богине Леса. Затем распахнула глаза и снова сосредоточила взгляд на медленно движущемся фейри-звере.
Я не могла поверить, что смотрю на одного из них.
Он не был уродлив.
Я ожидала увидеть чудовище с деформированным лицом, с жёлтыми, гнилыми зубами, с капающей слюной, запёкшейся кровью и кусками плоти его последней жертвы.
Но, хоть его нос и рот немного выдавались вперёд, а лоб был массивнее, чем у обычных фейри, его лицо было… интересным.
Странным.
И даже… привлекательным.
— Тебе не следовало бы быть в этих лесах ночью, светлая.
— Мне нужен был можжевельник для отца. Он болен.
— Хорошая и послушная дочь.
— Большую часть времени, — пробормотала я, надеясь, что, если продолжу говорить, он не разорвёт меня на части и не высосет мою кровь.
— Мой облик пугает тебя?
— Нет, — ответила я честно. — Но ты выглядишь не так, как я думала.
— И каким ты меня представляла?
Он остановился, прислонившись к стволу великого дуба, его хвост лениво скользил по земле позади него.
— Ну… — я замялась, — уродливее.
Его клыки снова сверкнули в улыбке, и я удивилась собственной беспечности. Почему я говорила ему всё, что думала и чувствовала? Где-то в глубине груди тянуло, вынуждая меня открыться перед ним.
— Как тебя зовут? — спросил он тем же низким, бархатистым голосом.
— Тесса.
Опять это странное желание — дать ему то, что он хочет, угодить ему. Оно и сбивало меня с толку, и пугало одновременно.
— У тебя есть магия принуждения?
Его бровь удивлённо приподнялась.
— Моим не дана такая магия.
— Это правда? — спросила я, чуть опуская нож. — Что твоя прородительница была ведьмой из фейри теней и сошлась с мир-волком?
Глаза его весело сверкнули, и низкий, раскатистый смех прокатился по его груди.
— О, ну надо же… — Он покачал головой, делая ещё один неторопливый шаг ко мне. — Ты когда-нибудь видела мир-волка?
— Нет.
Конечно, нет. Их стаи жили далеко на северо-востоке, за пределами мест, где я провела всю свою жизнь.
— Они ростом с палласийского жеребца, а некоторые даже выше, и вдвое массивнее.
Палласийские кони достигали в высоту двенадцати-пятнадцати футов * (15 футов – 4,5м).
— Клыки мир-волка — вот такие. — Он указал от сгиба локтя до запястья. — И хотя некоторых из них мы приручаем, они не стали бы спариваться с фейри. Как и ни один фейри не захотел бы совокупляться с животным.
Его взгляд потемнел, смешавшись с оттенком едва уловимого презрения.
— Прости, если я тебя обидела, — пробормотала я. Последнее, что мне сейчас было нужно, — это разозлить демона-фейри. — Так говорят наши старейшины.
— Всемогущие старейшины светлых фейри, — его губы изогнулись в насмешливой полуулыбке. — Они ввели тебя в заблуждение.
— Тогда как же получилось… — я жестом указала на его тело, но моя рука дрожала, всё ещё сжимая нож. Смехотворный, глупый нож. Как будто я могла защититься от фейри-зверя. И к тому же высокопоставленного. — Как ты стал таким?
— Проклятие.
Его золотые глаза вспыхнули, магия хлынула вперёд волной, разлившись по воздуху.
Я прикусила губу, чтобы не застонать — настолько ослепительным было это ощущение.
Его магия ласкала мою кожу, скользя по обнажённым рукам, шее, лицу, пульсируя живой, плотной энергией. Она словно пыталась просочиться под кожу, пробиться к самому сердцу.
— Кто вас проклял? — мой голос снова задрожал.
— Жрица светлых фейри. Давным-давно.
Он наклонил голову, и я заметила, как в лунном свете заискрились его рога.
— Фейри-звери — дети демонического бога Викса и его фейри-консортки Мизры. Мы всегда обладали связью с животными, особенно с мир-волками. Наша магия была сродни их чувствам.
— В каком смысле?
— Мы отличные охотники. Наша магия усиливает наши инстинкты.
Его жёлтые глаза вспыхнули ярче.
— Но жрица лунных фейри наложила на нас проклятие, чтобы мы походили на зверей, которых любили, на чудовищ, которых почитали. Чтобы нас отвергли и презирали.
Я моргнула, потрясённая этим откровением.
Он не лгал.
Я чувствовала, что он говорит правду.
— Совсем не то, что рассказывали наши старейшины.
— Конечно. Иначе пришлось бы признать, что ответственность за наш облик, — он сделал широкий жест рукой, — лежит не на нас, а на них.
Я снова взглянула на него — на могучее тело, мускулистые бёдра, мощные плечи, на грудь, широкую, как наш кухонный шкаф.
Он был сложен, как воин.
Как хищник.
Густая, почти меховая растительность покрывала его ноги, делая их ещё массивнее, но лицо… Оно не было грубым, как у зверя. Оно было… необычным.
И я поймала себя на том, что слишком долго смотрю.
— Возможно, леди хочет увидеть всё, что скрывает фейри-зверь? Утолить своё любопытство? — его голос завибрировал в темноте.
— Нет, в этом нет необходимости, я…
Но прежде, чем я успела закончить, он сорвал с себя кожаную повязку и отбросил в сторону, представая передо мной во всей своей наготе.
— О мать звёзд… — выдохнула я, почувствовав, как воздух вышибло из лёгких.
Его грудь тоже была покрыта густым волосом, но не полностью. Оно сходило на нет, оставляя лишь тонкую дорожку, ведущую вниз, к пупку.
Каждый рельефный мускул был отчётливо виден.
Но это не его мускулы заставили меня раскрыть рот.
Это был его…
Я попыталась облизнуть пересохшие губы, но язык прилип к нёбу.
— Ты… т-ты… — Я судорожно сглотнула, показывая ножом куда-то в сторону. — Ты можешь это обратно надеть.
Но мои глаза всё ещё пожирали каждый дюйм его тела.
— Мне так больше нравится, — его губы растянулись в хитрой улыбке. — Мне нравится выражение твоего лица.
Я судорожно вдохнула, заставляя себя оторвать взгляд от его тела и встретиться с ним глазами.
— Кроме того, — он медленно пожал плечами, будто это было совершенно неважно, — мне нечего стыдиться.
О, боги, и правда нечего.
Он начал двигаться, обходя поляну по кругу. Будто отходил дальше, но я знала, что он делает.
Он пытался успокоить свою добычу.
Расслабить, чтобы потом загнать окончательно.
Но что я могла сделать?
Если я побегу — он поймает меня и легко одолеет.
Если я стану драться — он просто одержит победу.
Мы оба это понимали.
Значит, мне нужно было использовать не силу, а ум.
— Я не девственница, — выпалила я.
Его губы скривились, бицепсы напряглись.
— И почему ты мне это говоришь?
— Потому что… — я нервно сглотнула. — Потому что мы знаем, что фейри-звери ищут девственниц, чтобы… удовлетворить свой голод.
— Ты знаешь это? — спросил он, приподняв смольную бровь.
Он издевался надо мной.
— Так говорят. Старейшины утверждают.
— Ах. — Он коротко кивнул, и моё внимание снова невольно переключилось на его четыре рога, элегантно изгибающиеся вокруг головы, словно корона. — Ну, если старейшины утверждают, значит, так оно и есть.
— Ты смеёшься надо мной. То есть ты хочешь сказать, что это неправда?
В его глазах мелькнула золотая вспышка.
— Мне не нужна девственница, чтобы утолить голод.
Он продолжал медленно приближаться.
— Значит, ты не станешь меня принуждать?
— Я мог бы, — ответил он слишком спокойно. — Твой запах сводит с ума.
О, звёзды.
Он чувствовал меня.
И я прекрасно знала, что вид его обнажённого тела разбудил во мне желание.
А теперь, когда он заговорил о моём запахе, между бёдрами стало ещё теплее.
Он низко, удовлетворённо промурлыкал:
— Ммм…
Остановился всего в нескольких шагах, расставив ноги, руки непринуждённо опущены по бокам.
Но я знала, что он мог рвануть вперёд и свалить меня на землю быстрее, чем я успела бы даже открыть рот, чтобы закричать.
Да и кто услышал бы меня здесь?
— Но сделаешь ли ты это? — мой голос дрогнул, а пульс забился быстрее. — Будешь принуждать?
Между нами натянулась тугая нить напряжения, сотканная из страха и… возбуждения.
Я не могла понять, как могла чувствовать их одновременно, но моё тело сжималось в ожидании чего-то… неизбежного.
Он снова склонил голову набок — почти по-звериному, оценивая свою добычу.
— Это не в наших обычаях, — произнёс он беззаботно. — Давай сыграем в игру.
— В игру? — прошептала я.
— Если я выиграю, ты отдашь мне своё тело по собственной воле.
— Моё тело?
Будто не понимала, что он имел в виду.
— Ты будешь моей, — пояснил он.
Он говорил об этом так непринуждённо, что мне следовало бы возмутиться.
Но, почему-то, это не вызвало во мне отвращения.
Я не отрывала взгляда от его глаз, боясь смотреть ниже.
И так уже трудно было мыслить ясно.
— Ты говоришь об этом так спокойно. Будто это ничего не значит — переспать с кем-то.
— Напротив, — его золотые глаза вспыхнули. — Разделить своё тело с другим — это самое близкое к божественному, чего мы можем достичь на этой земле. Разве это ничего не значит?
Как это фейри-зверь мог говорить о плотской любви с такой философской глубиной?
Так поэтично?
Я поймала себя на мысли…
Каково это — лечь с таким существом, как он?
У меня было двое любовников.
Первый — Финлиал, сын аптекаря. Он был нежным, но таким же неопытным, как и я.
Второй — воин-фейри по имени Мелкин. Его отряд проходил через наши земли, направляясь из Иссоса в Мородон.
Они пробыли у нас две недели, прежде чем отправиться дальше.
Мелкин был сильным, мужественным, уверенным в себе.
Но… неужели этот фейри-зверь мог дать мне больше?
Марга всегда говорила, что я слишком безрассудна, слишком жажду приключений.
И была права.
Я вскинула подбородок, вызывающе глядя на него.
— Ты собираешься жульничать.
Он приложил правую руку к своей обнажённой груди, к сердцу.
— Клянусь Лумерой, что не стану.
— Я не молюсь богине луны, — высокомерно подняла я бровь. — Как и ты, фейри-зверь.
Его губы изогнулись в ухмылке.
Но затем в его взгляде вспыхнул интерес.
— Кому же ты молишься?
— Эльске. Богине Леса, разумеется.
Он не сводил с меня глаз.
— Ты не так уж много знаешь о светлых фейри, не так ли?
— Я никогда не встречал их. До тебя.
Его взгляд вновь скользнул вниз по моему телу, прежде чем вернуться к моему лицу.
— А теперь… вернёмся к нашей игре.
— Как мы играем?
— Ты просто позволяешь мне тебя поцеловать.
— Это не игра. Как определяется победитель?
— Всё просто. Если ты не издашь ни звука, то победишь.
Но если издашь хоть один звук удовольствия — я побеждаю и забираю свой приз.
— А если я издам звук… отвращения?
Он усмехнулся, и в лунном свете сверкнули длинные, острые клыки.
— Тогда ты выиграешь. Я даже провожу тебя домой.
— То есть… если я выиграю, если не издам ни единого стона… ты отведёшь меня домой?
Он медленно склонил голову, его рога очертили изящную дугу.
— А если выиграю я… ты отдашься мне.
Это было безумием.
Я почти слышала, как Марга кричит на меня за мою безрассудность.
Но Марги здесь не было.
Зато был он.
И какие у меня были варианты?
Если я соглашусь… если позволю ему взять меня, возможно, он оставит меня в живых.
А тёмная искра, что жила во мне, уже вспыхнула желанием.
Тем искушением, которому я никогда не могла сопротивляться.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Согласишься ли ты на игру? — его голос был мягким, но в нём сквозила непоколебимая решимость.
— Ты… — я перевела взгляд на серебряные браслеты на его запястьях и такие же обручи на рогах. — Ты король?
Он сделал последний шаг ко мне.
Теперь нас разделял всего фут.
— Нет.
Его голос стал ниже, глубже.
— Я — главный воин при нём.
Воин.
Из этого сражения мне не выйти победительницей.
Я резко вдохнула, глядя вверх, на его лицо. Он был выше меня на две головы, а с рогами — на три.
— Облокотись на камень, сладкая Тесса.
Я так и не согласилась на его игру, но руки сами потянулись назад, ухватились за гладкую поверхность валуна, и прежде, чем я осознала это, я уже легла, опираясь на камень.
Разум кричал, что нужно бежать.
Но тело хотело играть.
Он опустился на колени передо мной, и даже так всё равно возвышался надо мной.
Его большие ладони сомкнулись на подоле моей юбки.
Он медленно начал поднимать её вверх.
— Что ты делаешь?
Я схватила его за предплечье, чуть выше серебряного браслета, и ощутила, как магия дрогнула в ответ, волной прокатившись по моему телу.
Его сила стремилась внутрь меня.
И я хотела её впустить.
— Ты сказал — только поцелуй, — прошептала я, но мой голос был слабым.
— И это всё, если ты выиграешь. Но я не говорил, куда именно будет этот поцелуй. И ты не спросила.
— Демонский трюк, — прошипела я.
— Конечно, светлая.
Он не отрывал взгляда от моего лица, пока продолжал медленно поднимать юбку, подушечками пальцев скользя вверх по моим икрам, к коленям, выше — к бёдрам.
— Облокотись назад, сладкая, — его голос завибрировал, а клыки сверкнули в лунном свете.
Я подчинилась.
Мои плечи коснулись камня, голова откинулась на его твёрдую поверхность, руки расслабленно упали по бокам.
Он приподнял уголки губ в лёгкой усмешке и поднял юбку до талии.
Его взгляд упал туда, где сходились мои бёдра.
Из груди вырвался глубокий, низкий рык.
— Прекрасно.
Большие пальцы скользнули по нежной коже, очерчивая линии, смыкаясь у самого центра.
Он наклонился, широко раскрыв рот, и медленно вдохнул, наполняя лёгкие моим запахом.
Глаза его закрылись от удовольствия.
А затем снова открылись.
И приковали меня к камню.
— Ни звука, сладкая. Иначе я побеждаю.
Он наклонился и коснулся меня языком.
Я задохнулась.
Его язык был невероятно длинным, ненормально длинным.
Он всё ещё держал мой взгляд, когда раздвинул мягкие складки, обвёл языком мой клитор, и закрыл глаза, низко простонав.
Я судорожно вдохнула, губы сжались, тело содрогнулось в сладкой агонии.
Я вцепилась пальцами в камень, вгрызлась зубами в нижнюю губу — так сильно, что во рту появился металлический привкус крови.
— Ни звука, — выдохнул он мне прямо в дрожащую плоть.
Затем широко раскрыл рот, медленно, глубоко втянул в себя мою влагу, и сладостно пососал.
— Спасите меня, звёзды, — выдохнула я.
Он усмехнулся, но не прекратил своих ласк.
— Очень похоже на звук удовольствия, — прошептал он, горячее дыхание обожгло мою кожу.
Я зажмурилась, запрокинула голову, выгнула шею, стараясь не поддаться ощущению.
Его магия пронизывала меня насквозь, вибрируя в костях, растапливая меня изнутри.
Будто этому дикому фейри было предназначено стоять на коленях у моих ног и поклоняться мне.
Как это возможно?
Я изо всех сил пыталась держаться, дышала глубже, сжимала губы, не давая ни единому звуку сорваться с языка.
Но, о боги, невозможно было игнорировать этот размывающий сознание, разрушающий волю восторг.
Его бархатный язык завладел не только моим телом — он заманивал саму душу.
Я хотела прижаться к нему, вцепиться в него, забраться в него, раствориться.
Какое странное чувство.
Он снова лизнул, затем скользнул языком внутрь, погружаясь глубже, пока его когтистая ладонь охватывала моё бедро, раздвигая его шире.
О, боги…
Эту игру было невозможно выиграть.
Но, что странно, я не хотела.
Я хотела его.
Хотела его магию, его силу.
Хотела, чтобы он овладел мной полностью.
Я выгнулась навстречу, прижимаясь к его губам, и не смогла сдержать стон.
Его низкий, глухой рык прозвучал триумфом, когда он снова впился языком в мой пульсирующий клитор.
Я с трудом подняла голову, приоткрыла глаза.
Он смотрел на меня, не отрываясь.
— Думаю, я победил, — пробормотал он, и в его улыбке было чистое бесовское ликование.
— Да, — согласилась я, зная, что согласна на большее, чем просто проигрыш в игре.
В одно мгновение он подхватил меня, поднял с камня и уложил на мягкую траву у журчащего ручья.
Он был настолько огромным, что полностью навис надо мной, запирая моё тело между своим и землёй.
Одним движением раздвинул мои бёдра коленом, провёл по влажной плоти своим горячим, твёрдым членом.
— Раздвинься для меня, — голос его огрубел, наполнился первобытной жаждой.
Теперь он выглядел таким, каким я его представляла.
Диким.
Непокорным.
Опасным.
Я подчинилась, раздвинула ноги шире, и, повинуясь какому-то древнему, инстинктивному порыву, вцепилась в его два самых больших рога.
— Вот так, светлая.
Он накрыл мои губы своими.
— Держись за своего демона, пока он будет жестоко тебя трахать.
Я вскрикнула, когда головка его члена вжалась в меня.
Он был гораздо больше, чем те, кто был у меня прежде.
Он вогнал в меня ещё несколько дюймов, и я заскулила от растяжения.
— Тшш, — он прижался губами к моему уху, провёл языком по чувствительной коже, затем легонько прикусил.
Он двигался медленно, плавно, раздвигая меня своим горячим, могучим телом.
— Ты справишься, светлая. Просто расслабься и впусти меня.
Его слова, его тихие, ласковые движения, тёплые поцелуи вызвали новый всплеск желания.
Я пошла ему навстречу, позволила себе раскрыться.
— Да, сладкая. Вот так.
Он вогнался глубже, заполняя до конца.
— Совершенство.
— Так… тесно… — я задохнулась.
Он зарычал, прижимая меня к земле, полностью завладевая мной.
— Абсолютно. Совершенно.
Он вышел из меня до самого кончика, затем медленно и плавно погрузился обратно, тихо зашипев.
С каждым мощным толчком возбуждение разгоралось всё сильнее, тело пылало от яростного удовольствия.
Наверное, это и была его истинная магия—помутняющая рассудок, доводящий до экстаза секс.
Он ласкал языком моё плечо, пока входил всё глубже, всё жёстче. Мои стоны эхом разносились в ночи, срывались высоко в кроны деревьев.
Его хвост обвился вокруг моего бедра, чуть ниже колена, удерживая меня широко раскрытой для него.
Я застонала и прижалась грудью к его твёрдому торсу, каждый раз, когда он опускался в меня. Мои соски напряглись, болезненно пульсируя под тонкой тканью.
Внезапно он резко приподнял меня и, откинувшись на пятки, согнулся надо мной.
Один рывок—и моя блуза разлетелась в клочья.
Он втянул сосок горячими губами, прижимая его к острым зубам.
— Ах! — Я обвила его талию бёдрами, сжимая его в себе, а он тем временем двигался вверх, насаживая меня на себя.
Моя голова откинулась назад, когда меня захлестнуло наслаждение—яростное, необузданное, раздирающее тело.
Моя плоть сжалась вокруг его огромного члена, сотрясаясь в оргазме.
— Да!
Его рык, низкий и насыщенный, заставил бы меня испугаться, если бы я не знала, что он вызван блаженством.
Одна когтистая ладонь крепко поддерживала мою голову, вторая обнимала меня за талию, удерживая плотно прижатой к его телу, пока он продолжал медленно, глубоко двигаться внутри меня.
Его губы замерли у моих, его дикий взгляд приковал меня к месту, разгораясь в тёмных, сияющих глазах.
— О, светлая… — Его голос дрожал, как и его дыхание, рваное, прерывистое, — что-то происходило.
Его член словно раздувался у основания, набухая всё сильнее.
Я вдруг осознала, что это значит, и странное смешение ужаса и желания пронзило меня.
Я слышала, что фейри-звери «связываются» со своими самками во время спаривания, соединяя их, делая своими.
Но узел формировался лишь для одной женщины.
Для истинной пары.
— Это… то, о чём я думаю? — прошептала я, касаясь губами его улыбающегося рта.
— Да, моя сладкая, — прорычал он, вбиваясь глубже. Узел раздувался, распирая меня до грани боли. Его золотые глаза вспыхнули новой, необузданной силой. — Ты моя, Тесса.
Он запрокинул голову и взревел в ночное небо, заливая меня своей горячей спермой.
Я застонала, сжимая его рога, словно это могло дать мне хоть каплю власти над этим диким, могущественным существом.
Его голова скользнула к моему горлу, он провёл языком по плечу, издав глубокий, довольный стон, вибрации которого пронеслись по моему телу.
А затем резкий укол боли—он впился клыками в моё плечо.
— Ах! — Я дёрнулась, но он только сильнее прижал меня к себе.
Его стон наполнил меня, разлился по коже, пока он сосал мою кровь, одновременно продолжая ласкать рану языком.
— О боги… Что… что происходит?
Он не ответил, лишь продолжил удовлетворённо мурлыкать, пока его узел прочно удерживал меня на месте, а магия в его слюне медленно унимала боль.
Сознание затуманилось от переплетения боли и наслаждения, сливаясь в ощущение чего-то высшего, трансцендентного.
Я не знала, сколько времени прошло, но в какой-то момент он медленно наклонил нас вперёд, укладывая меня обратно на мягкую траву.
Моя одежда была разорвана, тело покрыто следами его укусов, а когда он, наконец, вышел из меня, раздался влажный хлопок, и его семя горячей волной вытекло наружу.
Его ладонь скользнула мне под затылок, в то время как другой рукой он провёл между моих ног, размазывая нашу смесь по моему чувствительному клитору.
Я вскрикнула и попыталась отстраниться.
— Тише, сладкая Тесса, — он не останавливался, продолжая ласкать меня. — Я и представить не мог, что эта ночь принесёт мне такое сокровище.
Затем он навис надо мной, накрыл мой рот своим и нежно, лениво провёл языком по моим губам.
Я застонала, извиваясь под ним.
— Боги… что ты со мной делаешь?
Он прижался лбом к моему.
— Это уже произошло, моё сокровище.
Он попытался прикрыть мой разорванный наряд как мог, затем поднял меня на руки и встал.
— Hallizel, — позвал он в темноту. Ghasta met.
Демоническая речь.
Из верхушек дубов слетело существо, похожее на птицу.
Прозрачные крылья затрепетали, тонкие когти под женственно очерченным силуэтом легко задели воздух.
Я видела лесных духов и раньше, но никогда так близко.
Его круглые, совершенно чёрные глаза сверкнули, тело цвета полуночи отливало перламутровым блеском, даже кончики заострённых ушей мерцали.
Он произнёс ещё несколько слов на своём языке, и существо тут же растворилось в ночи.
— Что ты ей сказал? — спросила я, обвивая руками его широкую шею, тело всё ещё парило в эйфорическом тумане.
— Она доставит лекарство твоему отцу.
— Как она узнает, куда идти?
— Она проследит по твоему запаху.
Я молча смотрела на него, поражённая его неземной красотой.
Теперь, когда страх ушёл, я действительно могла видеть, насколько он прекрасен.
— Как тебя зовут?
Он усмехнулся.
— Я Безалиэль.
— И куда ты меня несёшь?
Неожиданно для себя я не чувствовала ужаса.
Только спокойствие.
— Туда, куда иду я, сладкая Тесса.
Он прижался широким носом к моему, глубоко вдыхая мой аромат.
— Куда бы я ни шёл.
— А моя сестра?
— Твои старейшины внушили тебе, что мой народ ненавидит светлых фейри?
Я не ответила.
Его губы тронула хитрая улыбка.
— Мы не ненавидим никого.
Но ко всем относимся с осторожностью.
— Они примут тебя, потому что ты моя.
А значит, ты одна из них.
— А моя сестра?
— Я буду присматривать за ней. Издалека.
— Но не слишком издалека.
— Не слишком, — он заверил меня.
Я плотнее прижалась к нему, уткнулась лицом в его шею, пока он шагал всё глубже в чащу.
Луна исчезла за кронами деревьев.
Я не могла сказать, что именно произошло, как я так быстро изменилась—от женщины, что боялась фейри теней, до той, что без раздумий приняла свою судьбу и оставила ради него всё.
Но я знала.
Где-то глубоко внутри себя, в самом сердце костей.
Он был моим.
Как и я — его.
У меня не было выбора.
Я принадлежала ему.
— Куда бы ты ни шёл, Безалиэль.
Он довольно замурлыкал, прижимая меня крепче и целуя в макушку, шагая дальше в темноту.