Кейти баюкала свою инфицированную руку, пока такси подпрыгивало на «лежачих полицейских». Она и сама чувствовала себя такой же — дремлющей. Она писала протагонистов, но сама не обладала характером. Пришло время изменить ход своего повествования.
Бет, одна из милых медсестер в отделении, пыталась помешать ей уйти, но Кейти проковыляла мимо с телефоном в руке, бросив: «Мне нужно поговорить со своим агентом». Забавно, как люди отступают, когда слышат такое, не зная, что ответить.
Спустя десять минут она медленно двигалась вверх по реке. Привыкнуть к костылям с перебинтованным сломанным локтем было непросто, но она справлялась. Едва-едва. Голова раскалывалась, горло саднило от желчи и трубок, которые в него вставляли, но даже так она чувствовала себя более живой, чем за долгое время. Она что-то делала, а не пряталась в книге. У нее появились драйв и цель. Рвение главного героя.
На пристани Хейвен-Куэй Кейти заметила впереди Лайлу, пробиравшуюся сквозь ряды лодок. Мачты сталкивались и целовались на фоне золотисто-сумеречного неба. Неподалеку мужчина мыл, похлопывал и что-то нашептывал корпусу своего судна, словно это была любимая, но капризная лошадь. Женщина, сидевшая в шезлонге и положившая ноги на другой, гладила кошку на коленях и, казалось, была оскорблена шумом костылей Кейти.
Лайла услышала ее приближение и обернулась. Миг они просто смотрели друг на друга, а затем чары рассеялись: Лайла подбежала к Кейти, широко раскинув руки. В последний момент она остановилась; бинокль качнулся у нее на шее.
— Мы обнимаемся? Понятия не имею, как это работает. Ты вписала меня в этот мир, а потом поселилась в моей голове, я выгребала рвоту из твоего рта, и при этом нас даже формально не представили друг другу.
Они обе рассмеялись, и Кейти почувствовала родство, которое не понимала и в объяснении которого не нуждалась. Пожилая женщина, чистившая палубу соседней лодки, тоже рассмеялась. Ее волосы были цвета дождевых облаков, а глаза светились весельем.
— Простите, не заметила вас там, — сказала Кейти.
— Не извиняйся, дорогуша. Нет ничего лучше, чем смех подруг. А теперь давайте, представляйтесь уже формально, не обращайте на меня внимания.
— Как насчет этого? — Кейти прижалась лбом ко лбу Лайлы. В конце концов, они были частями друг друга. Однажды, когда ее возили смотреть, как печатаются ее романы, она поняла, что каждый текст начинается как сиамские близнецы на одной странице, а затем разрезается посередине, чтобы превратиться в две отдельные книги. Вот кем были она и Лайла — и Лайла с Эллисон. Связанные своими историями. Она создала Лайлу, но Лайла спасла ее, приказав держаться, когда жизнь ускользала. И Кейти ухватилась за ее слова и последовала за ними, как за косой, ведущей к твердой почве.
Кожа Лайлы была теплой.
— Тебе правда следовало остаться в постели. Ты не в том состоянии, чтобы скакать тут на костылях.
Кейти рассмеялась:
— Прошу прощения?!
— Ты понимаешь, о чем я. — Лайла отпустила ее и отступила. — И если убийца здесь, это может быть опасно. Полицейские катера перекроют фарватер, как только Манда сможет их вызвать, подкрепление из Саутгемптона уже в пути. Но я не могу ждать. — Лицо Лайлы выдавало ее тревогу. — Я пытаюсь дозвониться до Джимми, но он не отвечает. Мне нужно найти его первым, прежде чем… — Она не договорила, продолжая лихорадочно осматривать номера на лодках. — Мы ищем L1…
— Знаю, я слышала твой разговор с Мандой, когда была в такси.
Лайла искоса взглянула на Кейти, пока они продвигались дальше по ряду судов.
— Это странно — то, что ты подслушиваешь. Мама рассказывала, что в семидесятых линии стационарных телефонов иногда пересекались, и можно было слышать чужие разговоры. Мне всегда становилось не по себе от одной мысли об этом.
— Теперь, если ты о чем-то думаешь, я это слышу. Почти всегда. Это изматывающе. Если кто-нибудь изобретет телепатический допрос, тебе конец, потому что твоя голова никогда не замолкает. Ты замучаешь любого палача своими мыслями.
— Попробуй сама оказаться в эпицентре всего этого.
— Это как в пабе, где каждый читает лекцию TED о своих странных увлечениях.
— Наконец-то кто-то меня понимает.
В этот момент стая птиц взметнулась с понтона на другой стороне пристани, и донеслись крики. Они обе повернулись на шум: двое высоких мужчин спорили на палубе лодки.
Лайла посмотрела в бинокль.
— Это Бен. — Паника захлестнула ее. — И Джимми с ним. — Ее голос дрогнул от страха, руки затряслись, когда она пыталась удержать бинокль. — Это лодка Ансуорта, я вижу номер. Джимми пытается помешать ему подняться на борт. И у Бена нож. — Она повернулась к Кейти, вся дрожа и сдерживая слезы. — Лодка называется «Башня». Сегодня днем мне явился образ Джимми, которого сбрасывают с башни. Его трагическая гибель как напарника, о которой ты говорила. Я не могу этого допустить.
Кейти почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Я не писала эту историю, клянусь. Ты видела Ребекку?
— Нет, но судя по размерам лодки, под палубой должны быть каюты.
Кейти наблюдала, как двое мужчин борются на палубе, словно тени в кукольном театре. Один упал, другой бросился к штурвалу. Мотор взревел и с кашлем ожил.
— Джимми упал, не двигается. — Лайла повернулась к женщине на лодке, мимо которой они проходили. — Я инспектор Ронделл. — Власть окутала ее, как красный плащ. Она предъявила удостоверение. — Нам нужна ваша лодка.
— Я Фиона. — Женщина уже сматывала канаты, готовясь к отплытию. — Запрыгивайте. Это «Доротея» — она их догонит.
«Башня» начала движение, поднимая волны. Она оказалась больше, чем ожидала Кейти, и мощнее — она быстро превысила максимально разрешенную в гавани скорость. «Доротея» сорвалась с места, Фиона была у руля.
Лайла уже висела на телефоне:
— Манда, задействуй все подразделения. Нам нужен хотя бы один вертолет, любые патрульные катера и береговая охрана. Лодка Бена Ансуорта выходит из Хейвен-Куэй и на большой скорости идет вниз по реке к Соленту. Он на борту, и у него Джимми. — Ее голос дрожал.
Кейти чувствовала нарастающее разочарование Лайлы и сама заразилась им, «подслушивая», как Манда сообщает, что патрулей пока нет, а вертолет летит из Уэймута.
— Реквизируй дрон у кого угодно!
— Мы сможем их догнать? — спросила Кейти у Фионы.
— У них модель быстрее, — ответила та, — но мотор звучит хрипло. За «Башней» плохо ухаживали.
Тем не менее, «Башня» уходила всё дальше. Она петляла между рядами, провожаемая гудками и криками моряков. «Доротея», хоть и была крепче, начала отставать, и через пятнадцать минут другая лодка скрылась из виду.
Когда они вышли в Солент, у «Доротеи» появилось пространство для маневра, и она уверенно зашагала по залитой сумерками воде. Прошло пара минут, все затаили дыхание, пока Фиона не указала на резкий блик впереди.
— Что это?
Лайла посмотрела в бинокль.
— Это «Башня». Она остановилась.
Фиона замедлила ход «Доротеи», бросая якорь, когда они вплотную подошли к другой лодке. Суда то сближались, то расходились, словно партнеры в деревенском танце. От двигателя «Башни» несло жженой резиной и металлом. Джимми лежал ничком на палубе, его рубашка была в крови, лицо отвернуто.
Лайла проверила сообщения.
— Манда говорит, патруля всё еще нет, вертолет будет через полчаса. Я должна идти на борт. Джимми ранен. Он может умирать. И Ребекка может быть там. Если я буду медлить и с ними что-то случится…
Кейти замахала костылем:
— Ты не можешь идти туда одна, тебе нужно подкреп…
Но Лайла уже перелезала через борт «Доротеи», пытаясь набросить трос на штурвал «Башни». Оказавшись на палубе, она подтянула лодки еще ближе, пока между ними не осталось едва ли метра. Рука лежала на тазере, наготове.
Кейти пожалела, что вписала в сердце Лайлы это неудержимое желание защищать и спасать друзей. Из этого получаются отличные персонажи, но живут они недолго. Отпусти ее, — сказала она себе. Но не смогла.
— Спускайся в каюту, Фиона! — крикнула Лайла. — И забери Кейти. Не высовывайтесь, пока я вас не позову.
Фиона козырнула и попыталась взять Кейти за руку, но та отпрянула.
— Я остаюсь. — На этот раз Кейти раскрывала преступление, а не писала его для убийцы. Она привносила добро в этот мир.
Лайла двинулась к леерам, но прежде чем она успела прыгнуть на «Башню», появился Волк в маске, поднимаясь по лестнице с нижней палубы. Кейти застыла, увидев его, ее судорожный вдох превратился в пар. В одной руке он держал свой нож, блестящий, только что вычищенный. В другой был пистолет.
Он встал над Джимми, и Лайла вскинула тазер.
— Положи оружие, Бен, и иди сюда, подальше от Джимми. Тогда мы сможем поговорить.
Он склонил свою латексную голову. Поднял пистолет. Направил его на Кейти.
— Это всё вина писательницы. Это она заставила меня.
У Кейти закружилась голова. Мир вокруг нее сузился до перископа, и она снова оказалась в подвале Волка, глядя на него вдоль лезвия ножа; снова заперта на чердаке, пишет смерть по его приказу. Она едва слышала, как Лайла закричала: «Брось этот гребаный пистолет или целься в меня!». У нее хватило времени лишь на одну последнюю мысль перед концом.
Это действительно моя вина.
Пуля попала ей в грудь, но всё, что она почувствовала, — это страх и горе Лайлы.
Когда Кейти упала, Волк упал тоже — он перевалился через леера «Башни», дергаясь на рыболовной леске, на которую его подцепила Лайла. Она бросилась к Кейти, прижимая ее к себе, онемев от шока.
— Ты не можешь умереть. Ты уже справлялась с этим раньше. Сделай это снова. Держись за мои слова, как за канат. Держись. Держись.
Кейти не понимала, звучали ли эти слова снаружи или внутри, и имело ли это вообще значение. Она тонула. Это был конец.
— Спасибо, Лайла, — прошептала она. — Без тебя я бы никогда не стала настоящим человеком.
— Мы сделали это вместе, — ответила Лайла. — А теперь — держись. Это приказ.
Тьма потянула Кейти за собой, холодные руки легли на ее кости, увлекая ее домой, туда, где начинаются все истории. Нет. Она должна остаться. Ради Лайлы, иначе та умрет вместе с «Ужасом» — первой историей Кейти, воплотившейся в жизнь. Ее создания. Держаться, цепляться. Цепляться за Лайлу. Лайлу. Лай…