Неудивительно, что Нева снова вернулась в библиотеку. К тому моменту, как я с трудом дотащила своё уставшее тело наверх, чтобы поговорить, стопка книг рядом с ней выросла настолько, что я чуть было не прошла мимо, не заметив девушку за столом.
На ней были наушники, и её мечтательная синтезаторная музыка словно бродила между рядами полок, любопытствуя, какие книги ей встретятся.
Я рухнула на стул прямо напротив неё.
С тяжёлым вздохом Нева нажала на паузу и опустила наушники.
— Мне каждый раз приходится морально готовиться к этому вопросу, — сказала она. — Но всё в порядке?
— Готовься радоваться, — ответила я. — Всё ещё хуже, чем ты можешь себе представить.
— Я представляю, что ты выяснила: Материнское Дерево погибнет через несколько дней, лишив мир последних крох магии, и мы останемся лёгкой добычей для Детей и всех червей, что копошатся в почве, — сказала Нева.
— Окей, — выдохнула я. — Вау. Я… даже не уверена, что у меня новости хуже.
— Ты расскажешь мне? — спросила Нева. — Или я должна угадывать? Потому что следом в моём списке — высыхание священных источников.
Я вывалила на неё всю историю так быстро, что к концу мне пришлось ловить дыхание. Всё это время Нева молча смотрела на меня, её хмурый взгляд становился всё тяжелее.
— Что думаешь? — спросила я.
— Думаю, ты убеждена, что видела кого-то с серебристыми волосами, — сказала Нева. — И ты предполагаешь, что это Кайтриона, так же как предполагаешь, что всё это связано с друидами и Владыкой Смерти.
— Ты вообще слышала про статуи из человеческих костей? — возмутилась я. — И про метку короля Аннвна?
— Эти “статуи” могли быть чем угодно, например, памятниками умершим, — Нева вытащила из стопки одну из книг. — А котёл мог быть подарком.
— Ты не чувствовала ту комнату, — сказала я. — В ней было что-то не так. Что-то тёмное. А котёл…
— Смотри, — Нева подняла палец. — Легендарных котлов немало, как ты, полагаю, знаешь. И не все из них несут тьму. Есть, например, тот, что наполняется едой без конца. Кстати, интересно, где он… Как думаешь, он мог бы делать кислые мармеладки? Или макароны с сыром? Я бы отдала за это палец на ноге. Только не большой.
— Это должна быть она, — я упрямо покачала головой. — Её рост, движения… это она.
— Почему ты так уверена, что это Кайтриона? — спросила Нева.
— А почему ты так уверена, что нет? — парировала я. — Не понимаю, зачем ты её защищаешь, после всего, как она с тобой обращалась.
— Почему бы и нет? — рассеянно сказала Нева, снова уткнувшись в книгу. — Я ведь защищаю тебя перед другими.
Она осознала, что сказала, через мгновение и посмотрела на меня.
— Даже не думай смягчить это или взять слова назад, — сказала я. — Я заслужила. И, если что, мне правда жаль, что мы не сказали тебе правду. Но, зная, как передаётся кольцо, ты можешь меня винить?
— Я не виню тебя за желание защитить своего наставника и тем более не виню за попытку помочь брату, — сказала она, с шумом захлопнув книгу. — Но я злюсь из-за того, что меня выставили дурой, хотя ты и я прекрасно знаем, что я ей не являюсь.
— Я понимаю, — сказала я.
— И что ещё хуже, даже после того, как ты меня узнала, ты всё равно считала, что я способна убить Нэша ради своей выгоды, — продолжила Нева. — Так кто я для тебя? Безмозглая марионетка, которой можно манипулировать, или безжалостная колдунья?
Под столом мои руки сжались в кулаки.
— Ни то, ни другое. Я знаю, что порой бываю…
— Сложной? Колючей? Упрямой? — подсказала она.
— Всем этим, — согласилась я.
— И ты этим гордишься, — покачала головой Нева. — Почему? Я знаю, ты считаешь, что я слишком доверчивая, слишком мягкосердечная или что-то там ещё. Но что героического в том, чтобы отталкивать всех, кто приближается слишком близко?
— Я думаю, ошибка — пытаться помочь всем подряд. Нужно ставить себя на первое место, потому что никто другой этого не сделает, — возразила я. — И хотя в твоей доброте нет ничего плохого, рано или поздно каждому приходится закаляться, иначе мир найдёт, чем его разрезать.
— Тэмсин, у тебя не закалённая кожа, у тебя броня, — сказала Нева. — И броня, конечно, защищает от ударов, но и не даёт никому разглядеть, кто ты под ней на самом деле.
— Это неправда, — возразила я, чувствуя, как сердце в груди забилось слишком быстро.
— Со временем все перестают пытаться, не так ли? — продолжила она. — Думают, что ты к ним равнодушна. Устают от твоего негативизма. И что в итоге? Чувство безопасности? Или пустота?
Я хотела отодвинуться, выйти из комнаты, но её слова будто вдавили меня в кресло. Я не могла вдохнуть достаточно глубоко. Холодный пот выступил на груди и спине.
— Знаю, в это трудно поверить, но я тебя понимаю, — сказала Нева. — Если показать, что тебе кто-то или что-то небезразлично, это делает тебя уязвимой. Мир получает ещё один способ тебя ранить. Но наступает момент, когда нужно решить, что лучше: пустота или риск быть сломанной.
Она протянула мне руку, ладонью вверх. После всего, что я сделала, она всё ещё предлагала.
Я замялась, но всё же протянула руку в ответ, сжав её предплечье так же, как она сжала моё.
Нева улыбнулась. В свете свечей зелёные крапинки в её карих глазах сверкали.
— Ты умная, преданная и заботливая, — сказала она.
Её хватка чуть усилилась, наигранно, почти поддразнивающе, и улыбка стала шире, когда я попыталась не заёрзать.
— Вот так. Ты примешь этот искренний, сердечный момент и будешь мучиться от него, хотя внутри тебя всё будет умирать, да?
Я поморщилась.
— Ага.
— Отлично, — сказала она с деланой строгостью и, напоследок сжав мою руку, отпустила её. — В качестве искупления тебе придётся вынести ещё несколько таких трогательных моментов и смириться с тем, что ты моя подруга.
— Сжалься, — взмолилась я. — Может, я просто украду для тебя что-нибудь, что ты сможешь отнести в Совет Сёстриц, и мы будем квиты? Может, им впечатлит одна из этих жутких костяных статуй…
— Тэмсин! — Она метнула в меня перо. — Даже не думай.
— Почему? — удивилась я. — Меня же ни разу не поймали. Ну, кроме того раза. Но там был форс-мажор, попугай выдал меня с потрохами.
— Послушай, — начала она, но запнулась, словно подбирая слова.
— Ты хочешь узнать про попугая, да? — спросила я.
— Да, — призналась она с виноватым видом. — Ничего не могу с собой поделать. Расскажи всё.
— Его звали Каррот, и он жил в антикварной лавке в Праге, — сказала я. — И он был предателем, хоть и красавцем.
Нева закрыла глаза и мечтательно вздохнула.
— Каррот-попугай… Это гениально.
— Моё предложение в силе, — сказала я, скрестив руки и откинувшись на спинку стула.
— Ответ всё равно нет, — ответила она. — Но я ценю твоё рвение послужить Опустошителям.
Она осеклась слишком поздно.
— Я имею в виду… не то чтобы я считала Опустошителей ворами, просто… ну… ты понимаешь…
— Опустошители — воры, — сказала я. — Мы просто придумали себе другое название, чтобы спалось спокойнее.
Нева покачала головой и снова углубилась в книгу.
— Можно спросить? — начала я.
— Если это о том, чтобы сбежать из Авалона, прежде чем мы найдём способ помочь, то нет, — отозвалась она, даже не взглянув на меня, и перевернула страницу.
— Почему тебе так важно быть принятой в Совет Сестриц? — спросила я. — Я понимаю желание учиться, честное слово, уважаю твоё стремление, но ты и так добилась огромного успеха, обучая себя самостоятельно. А теперь у тебя ещё и Девятеро помогают. Насколько я знаю Совет, они скорее попытаются вытравить из тебя всю творческую жилку и доброту. Ты не боишься идти своим путём, так зачем тебе их одобрение?
— Всё не так просто, — сказала она, и её пальцы едва заметно сжались на книге. — В том мире — в нашем мире — я буду никем.
— Ты никогда не будешь никем, — резко сказала я. — Тебе не нужны их деспотичные законы и устаревшие заклинания.
— Нет, ты не поняла, — сказала она. — Я в буквальном смысле буду никем.
Я откинулась на спинку стула, обдумывая её слова, но она не стала объяснять. Вместо этого она залезла в лиф платья, вытянула цепочку и сняла её через голову, впервые показывая то, что всё это время скрывала.
Подвеску.
Она положила её между нами, глядя на неё с такой напряжённостью, будто перед ней затаилась змея. В простой серебряной оправе покоилась овальная белая… нет, не белая, а переливчатая, таящая в глубине россыпь цветов.
— Этот камень называют Глазом Богини, — тихо сказала Нева.
И память сама подбросила мне ответ.
— Ужасно редкий артефакт, способный усиливать магию.
Я едва удержалась, чтобы не взять его в руки и не рассмотреть поближе.
— Он принадлежал моей матери, — сказала Нева. — Я нашла его, когда помогала тёте убираться на чердаке. И сразу поняла: по выражению её лица, по тому, как она замерла. Я не должна была его находить. Как, впрочем, не должна была узнать, кто я такая.
Меня пронзил шок.
— Она скрывала, что ты ведьма?
— Не совсем. Меня подбросили к её дверям младенцем — классика, — усмехнулась Нева, но в её глазах была боль. — Тётя всегда утверждала, что не знает, кто меня оставил и кто была моя мать. Она чувствовала во мне магию, но не была уверена, проявятся ли у меня полные силы. Я могла с таким же успехом оказаться Одарённой, как и она.
— Но потом тебе исполнилось тринадцать, — мягко сказала я.
Нева кивнула.
— Это сложно объяснить… Однажды ты просто просыпаешься, и кажется, что тебя разрывает на части электрический ток. Если магию не обуздать и не направить в заклинания, она вырывается наружу. Пожары. Взрывное стекло. Проклятия, насылаемые на врагов…
— Последнее ты сказала слишком буднично, — нервно рассмеялась я. Но Нева не ответила тем же.
— Тётя… я не знаю, что она думала, — продолжила она. — Что если мы будем её игнорировать, она исчезнет? Но даже когда я положила подвеску обратно, она продолжала звать меня. Я чувствовала, что она должна быть моей. Клянусь, она шептала мне сквозь стены.
Я молчала, позволяя ей продолжать, когда она будет готова.
— Я не хотела расстраивать тётю и сопротивлялась целый год, убеждая себя, что не нуждаюсь в ней. Но однажды, когда она ушла на работу, я больше не смогла себя обманывать. Вернулась на чердак… и нашла не только подвеску. Там были книги моей матери. И её палочка.
Мне не нужно было спрашивать, она и так знала, о чём я подумала. Это была та самая палочка, которую Кайтриона забрала в нашу первую ночь здесь.
— И тогда я поняла, что тётя мне лгала, — голос Невы стал совсем тихим. — Она знала, кто моя мать. Они были подругами. Я нашла письма, которые та ей писала. В одном из них она рассказывала, что мой отец умер. Но нигде не было подписи — только буква «С». И последнее письмо расставило все точки над i.
Я подняла брови.
— Что в нём было?
— «Её зовут Нева. Не позволяй им забрать её».
— «Ими» могли быть кто угодно, — сказала она. — Семья отца, кто бы они ни были, Совет Сестриц, государство Южная Каролина… Всё, что я знала наверняка, — что тётя всё это от меня скрывала. А ведь это было моё.
Она вздохнула и продолжила:
— Так что, когда тётя уходила на работу, я тоже работала. Перелопачивала мамины книги, пытаясь узнать больше о ней, повторяла заклинания, которыми она пользовалась. И подвеска делала всё в разы проще.
— Ты думаешь, она могла сыграть роль в защитном заклинании, которое ты наложила, когда мы впервые сюда попали?
— Олвен считает, что она усилила его, — кивнула Нева. — Но ещё… Знаешь, я столько раз читала, что магия — это то, что нужно контролировать, подчинять, направлять в определённые формы. Её так много, она так дикая и бесконечная, что система установленных символов-ключей должна её сдерживать. Но для меня она никогда не ощущалась именно так, пока Олвен не объяснила, что жрицы используют магию иначе. Для них она… интуитивная.
Я нахмурилась.
— Интуитивная в каком смысле?
— Ты призываешь магию так, как тебе удобно, как кажется естественным, — сказала Нева. — Она откликается на твою волю, на то, как ты её представляешь. Хотя заклинания не всегда выходят точно такими, какими ты их задумала. Думаю, именно поэтому ведьмы разработали свой язык — чтобы всё стало конкретнее. И предсказуемее.
— Логично, — сказала я. Лично я в любой день предпочла бы надёжность метода ведьм.
— Олвен использует для этого напевы, другие — песни, — продолжила Нева. — Мари молится прямо Богине, а Лоури, сестра, что работает в кузнице, использует жесты.
— А ты закричала, — вспомнила я.
— Именно, — кивнула Нева. — Я знала, какое заклинание нам нужно, и крик просто вырвался сам — без раздумий, чистый инстинкт. Я сотворила заклинание.
— Это… — я даже не сразу нашла слова. — Это делает тебя ещё более впечатляющей. Но, зная, что есть и другой способ владеть магией — и тебе он явно даётся, — зачем тебе Совет Сестриц?
Вздох Невы был таким тяжёлым, будто вырвался не только из её груди, но из самой души.
— Это так глупо, я знаю. Я не должна хотеть их признания. Но хочу.
Она закрыла глаза, словно прокручивая в голове воспоминание.
— Несколько недель назад тётя вернулась с работы раньше обычного. Мы поссорились. По-настоящему. Так, как никогда раньше… — сказала Нева. — Я люблю её больше всех на свете, но тогда наговорила ужасного. Что она пытается меня сдерживать, что хочет, чтобы я была такой же слабой, как она… Она уверяла, что все её ложь и полуправда были ради моей защиты, но так и не сказала, от чего. Умоляла меня не идти в Совет Сестриц. Просто оставить всё это.
— Но ты не смогла.
Нева покачала головой и открыла глаза.
— В тот же день я ушла на вступительные испытания в их школу колдовства. Я говорила тебе правду — мне даже не дали попробовать. Едва позволили сказать слово. Но я не рассказывала тебе, что дело было не только в отсутствии наставника.
— Что ты имеешь в виду?
В её взгляде вспыхнула тихая, но неумолимая злость — та, что превращает железо в сталь.
— У меня не было доказанного происхождения. Не было документов, подтверждающих мою материнскую линию. Я даже не могла назвать имя своей матери. Я до сих пор вижу, как они сидят за столом и смеются…
Мои челюсти сжались так крепко, что я не могла говорить. Я чувствовала это, будто стояла рядом с ней в тот момент. Унижение. Отчаяние оттого, что ты абсолютно одна в своей истории и не можешь сложить из разрозненных обрывков хоть какое-то прошлое. Потребность в признании.
Я никогда не смогу по-настоящему понять многое из её жизни, но это… это я понимала.
— Пусть сгниют в адской бездне, — сказала я с яростью. — Они тебе не нужны. Ты слишком хороша для них во всём.
— Но они мне нужны, — возразила Нева. — Дело не только в принятии. И даже не в том, чтобы лучше овладеть своей силой. Я думаю… кое-что, что тётя сказала перед моим уходом, заставляет меня верить, что в архивах Совета Сестриц может храниться Бессмертие моей матери.
И ответы о том, кто я.
Она не сказала этого вслух, но мне и не нужно было. Я потеряла своё прошлое. А она ещё могла найти его. Нева была готова на всё, даже отправиться в Чужеземье, ради этих ответов.
Я понимала это тоже.
— Может, это и правда глупо, — вздохнула Нева. — Я даже не знаю её имени. С чего мне начать поиски?
— Ну, у тебя есть подруга, которая довольно искусна в поисках, — напомнила я. — Даже сделаю тебе скидку для друзей и семьи.
Нева фыркнула, но в её глазах стало ещё больше печали.
— Колесо Фортуны в перевёрнутом положении, Пятёрка Жезлов, Тройка Мечей, — пробормотала она.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: она говорит о своём последнем гадании в Mystic Maven. Сколько бы она ни говорила о том, что не сдаётся, какая-то часть её приняла холодный приговор карт.
Её вопрос эхом отозвался во мне. Я найду то, что ищу?
И вот теперь я по-настоящему поняла, почему она так верит в благоприятный исход. Не потому, что в ней не было сомнений. Не потому, что она была наивной. А потому, что она была достаточно сильной, чтобы удерживать свою веру и надежду даже перед лицом потерь и отторжения.
— А как же «Это всего лишь мнение карт»? — спросила я. — Напоминаю, у меня ноль магических способностей. Ты получила бы тот же расклад, если бы спросила, подарят ли тебе пони на день рождения.
Это, по крайней мере, заставило её рассмеяться.
— Я люблю пони.
— Никогда бы не догадалась, — сказала я. — Но слушай, у меня есть связи среди ведьм, с которыми я работала. Не могу обещать, что кто-то из них согласится помочь, но нужна всего одна, чтобы проверить архив на наличие Бессмертия твоей матери.
— Ты правда думаешь, они могут? — спросила Нева, подалась вперёд и театрально округлила глаза. — Тэмсин… ты что, настроена оптимистично?
Я изобразила содрогание.
— Тебе придётся пойти со мной. Шансы, что меня не убьют за дерзость, будут выше, если ты будешь рядом.
— Думаю, это можно устроить, — сказала она, старательно пряча улыбку. — Если мы вообще выберемся к порталу живыми.
— Если.
Я посмотрела на стопку книг перед ней и вытащила одну. Путь Целителя.
— Что ты делаешь? — спросила Нева.
— Может, свежий взгляд поможет, — сказала я.
— Я уже прошлась по этой стопке.
— Тогда принесу ещё, — пожала я плечами. — Или просто посижу и буду восхищаться твоим умом и усердием.
Нева рассмеялась и сдвинула ещё одну книгу ближе ко мне.
— Это исследование оборотней Чужеземья.
У меня сжалось сердце.
— Ты изучаешь проклятие Кабелла?
— Да. И Олвен тоже.
Я открыла кожаный том, наслаждаясь запахом старого пергамента.
— Но вы ничего не нашли?
— Пока нет, — сказала Нева, перелистывая страницы. — Но у меня появилась мысль: а что если он вовсе не человек, превращённый в чудовище? Что, если его человеческая форма и есть проклятие?
В висках нарастал гул. Я молча уставилась на неё. Нева подняла взгляд.
— Ты когда-нибудь рассматривала такую возможность?
— Нет, — выдавила я.
— Ну, вот тебе и свежий взгляд, — сказала она. По моему лицу явно читалось недоверие, потому что она поспешила добавить: — Это всего лишь теория. У меня нет доказательств.
Я всё ещё мотала головой, стискивая книгу.
— Разве это так плохо? — мягко спросила она. — Это дало бы ему хоть каплю покоя.
— Разрушение проклятия даст ему покой, — возразила я.
Нева взглянула мне в глаза.
— Ты не представляешь, каково это — знать, что ты должен быть кем-то другим, — сказала она. — Это разъедает тебя изнутри, пока не останется только пустота, которую может заполнить лишь правда.
— Он человек, — сказала я. — У него человеческое сердце и человеческий разум.
А если нет? Тогда он принадлежал другому миру. И часть его всегда будет тянуть туда. Даже если он сам не поймёт почему.