Тьма вернулась, как удушающая ладонь. Вокруг всё сливалось в размытые всплески движения.
Блоха всхлипывала, прижимаясь лицом к груди Кайтрионы, её дыхание запотевало на доспехах, там, где они ещё не были покрыты кровью. Она брыкалась, кричала, но Лоури, с застывшим лицом, оттащила её в сторону. Она обняла девочку, не давая вырваться, пока Рона, Серен и Эмрис поднимали обмякшее тело Кайтрионы.
Олвен уже направляла раненых в большой зал. Увидев их, она вскрикнула и бросилась вниз по ступеням.
Другие лишь молча замерли. Кто-то начал плакать, кто-то вскрикнул, не веря своим глазам.
— Начинайте прочёсывать башню и подземные пути! — выкрикнула Беатрис тем, кто застыл в ужасе на стенах. — Я найду Ари и встречусь с вами у источников.
Магия, что подпитывала огненные линии во дворе, разрядилась со злым шипением.
Сквозь дым я увидела, как Беатрис и Арианвен вытаскивали мечи из ещё подёргивающегося тела одного из Детей. Арианвен, плача, осторожно коснулась одной из его уродливых конечностей.
Позади меня раздался низкий стон ужаса.
Кабелл стоял, белый, как мел, едва держась на ногах. Его дыхание стало прерывистым, шок накатывал, но сквозь бурю смерти, что бушевала вокруг, его взгляд нашёл Неву.
Она сделала несколько шагов назад, её лицо было искажено страхом.
— Нет, — простонал он снова.
Кабелл вцепился пальцами в лицо, в волосы, когтистые руки оставляли на коже багровые полосы. В какой-то момент уже было невозможно понять, кровь на его руках принадлежала Кайтрионе или ему самому. Его одежда висела на нём лохмотьями после превращения.
— Теперь всё кончено, парень, — тихо сказал Бедивер.
— Каб…
Его голова резко дёрнулась вверх.
Взгляд, который он бросил мне, был полон такой злобы, такой боли, что у меня перехватило дыхание.
Любой ценой.
Бедивер положил руку ему на плечо.
Но прикосновение лишь разбило его окончательно.
Кабелл дёрнулся, вырвался из хватки и бросился прочь, растворяясь в колышущихся клубах дыма.
Я последовала за ним, пробираясь сквозь руины битвы, хватая ртом воздух, который не наполнял лёгкие. Живые двигались вокруг, словно лунатики, ковыляя в сторону башни.
Впереди Кабелл исчез в конюшне.
Я бросилась следом.
Животные метались в панике. Лошади били копытами по стенам стойл, не понимая, что угроза уже миновала. Козы носились по загону, визжа от ужаса, который я сама недавно ощущала во дворе.
Я услышала хриплое дыхание Кабелла в конце стойла.
Он осел по стене вниз, сжавшись в комок.
— Нет… нет… нет…
Это был не просто шёпот, а молитва, полная боли.
Я осторожно подошла ближе.
И тогда я почувствовала запах крови.
Кабелл лихорадочно раздирал ногтями порез, оставленный клинком Эмриса, разрывая кожу, и тёмная кровь струилась по его руке.
— Перестань—Кабелл! — Я рухнула перед ним на колени, пытаясь перехватить его руку.
Он сопротивлялся с такой силой, что сбил меня с ног.
— Прекрати!
— Я должен увидеть… я должен увидеть… — его зубы стучали, он бормотал это снова и снова.
Кровь всё ещё запёклась у него на подбородке.
Я подползла ближе, снова вцепилась в его запястье, покрытое кровью, вклинила своё тело между его руками, мешая когтям достичь цели.
— Увидеть что? Что ты ищешь?
Я повернула его лицо к себе.
И застыла.
Его глаза были пустыми.
Волны раскаяния, боли, что сотрясали его тело, вдруг стихли.
Он стал неподвижен.
Его взгляд умер.
И я знала, знала без слов, что сейчас я стала свидетельницей того, как в нём угас последний свет.
— Увидеть, серебряная ли она, — прошептал он. — Если я один из них.
Сердце глухо ударило в груди.
Я обхватила его за плечи, прижала ладонь к ране, пытаясь удержать кожу вместе.
Держать его вместе.
— Нет, ты не такой, — сказала я. — Я клянусь.
— Клянусь, что нет.
— Я убил её.
Это не был вопрос.
— Нет, ты… — я хотела возразить, но правда была в том, что я не знала.
Я не знала, что будет дальше.
Или что они с ним сделают.
И это пугало меня до смерти.
У меня не было оружия, чтобы его защитить.
Не было знаний, чтобы понять.
Я даже не могла бы вывезти его из башни — не выдав ещё больше, не бросив в ещё большую опасность.
Если авалонцы верили, что тьма медленно разъедает всю магию острова… решат ли они, что Кабелл так же осквернён, как Дети?
Кто сказал, что нет?
Тёмный голос в глубине сознания зашептал.
Он теряет контроль всё больше и больше…
— Твоя нога… — прошептал он, увидев кровь, следы укуса. — Я снова причинил тебе боль…
— Я…
Я крепче прижала его к себе, не давая погрузиться в пустоту.
Но это ничего не значило.
Ничего из этого больше не значило.
— Ты обещала, — с болью выдохнул он. — Ты обещала.
— Мы это исправим, — прошептала я, обнимая его, пока он дрожал в моих руках. — Я клянусь, мы найдём способ.
— Девочка.
Я подняла голову и увидела Бедивера.
Лицо его было исполосовано ранами, кожа потемнела от синяков, но в глазах отражалась лишь мягкость. Он едва заметно наклонил голову в сторону, указывая на дальний конец конюшни.
Я не двигалась, всматриваясь в лицо Кабелла, ища хоть проблеск эмоций за этой бесконечной пустотой в глазах.
Разорвав подол своей туники, я намотала ткань на его рану, затянув узел там, где кожа расходилась.
Он не отдёрнулся. Даже не вздрогнул.
— Я скоро вернусь, — пообещала я.
Когда старый рыцарь направился к выходу из конюшни, он осторожно коснулся каждого животного, умиротворяя их своим прикосновением. Лошади провожали его тёмными, внимательными глазами.
Бедивер выглянул во двор.
Беатрис поддерживала мужчину с глубокой раной на ноге, помогая ему добраться до башни.
Я схватила рыцаря за руку, заставляя его снова посмотреть на меня. Мне было всё равно, как отчаянно я выглядела или звучала.
— Он не хотел этого. Он никогда бы не причинил ей вред… никому.
Бедивер накрыл мою руку своей. Кожа его была загрубевшей от работы, но удивительно холодной.
— Тебе не нужно убеждать меня, девочка. Я видел своими глазами, как он боролся с превращением.
И в этот миг я поняла, почему Девятеро смотрели на него с таким доверием и уважением.
Его спокойствие было якорем в шторме, бушующем во мне.
Он не пытался скрыть проблему.
И не раздавал ложных обещаний.
Его долгие годы, всё, что он видел, сделали его тем, на кого можно было по-настоящему положиться в этом проклятом Авалоне.
— Я не знаю, что делать, — сказала я, горло сдавило.
— Я вижу твою боль, — тихо ответил он. — Ты заботилась о нём все эти годы. Он рассказывал мне, как ты защищала его. Как честно пыталась найти ответы.
— Он мой брат, — сказала я. — Моя ответственность.
— Да, — кивнул Бедивер. — Но я работал с ним последние несколько дней и вижу в нём потенциал. Верю, что со временем смогу помочь ему обрести хоть частичный контроль над его магией. До того благословенного дня, когда проклятие будет снято.
Я знала, что надеяться — опасно.
Но как же трудно было не ухватиться за эту надежду.
Ещё немного времени.
— Как?
— Превращение вызывают страх и боль, — сказал Бедивер. — И оба можно покорить. Я научу его тому, что знаю.
Я колебалась, взглянув на Кабелла.
— Ты так долго была в этом одна, — продолжил рыцарь. — Позволь мне снять с тебя хотя бы часть этого груза. Хоть ненадолго. Я забочусь о парне, и верю, что это то, чего он сам хочет.
Может, в этом и была проблема.
Что именно Бедивер смог ему помочь.
А не я.
Я потратила годы на поиски, на попытки — и всё равно потерпела неудачу.
Но, возможно, у Бедивера получится.
— Что, если он снова обратится? — спросила я.
Адреналин уже выветрился из крови, и теперь меня накрыла усталость.
— Что, если другие захотят его убить за то, что он сделал?
— Я клянусь тебе, девочка, жизнью своей и жизнью моего лорда, — сказал Бедивер, преклоняя колено в клятве. — Никто не причинит ему вреда.
— Думаю, я смогу подавлять большую часть его превращений с помощью той малой магии, что у меня есть. Это поможет остальным побороть страх.
Он был прав.
Остальные слушали его.
Даже Кайтриона уважала его.
Они не посмеют тронуть Кабелла, если за ним стоит рыцарь Круглого стола.
Если я не могла вытащить нас отсюда…
Я хотя бы могла дать ему шанс выжить.
Я могла сделать это.
— Это его выбор, — заставила я себя сказать.
Бедивер склонил голову, касаясь груди рукой, прежде чем подняться.
— Я поговорю с ним.
Я сделала шаг, но он остановил меня протянутой рукой, взгляд его был полон извинений.
— Думаю, лучше, если я поговорю с ним наедине.
Меня передёрнуло, но я кивнула.
Нет ничего более неправильного, чем передавать заботу о нём другому.
О единственном человеке, который по-настоящему значил для меня что-то в этом мире.
— Его рана…
— Я позабочусь, — пообещал Бедивер. — А тебе нужно помочь остальным очистить двор и похоронить павших.
***
Я покинула конюшню в полубреду.
Казалось, моё тело сложится пополам и рухнет, прежде чем я доберусь до башни.
Серый дым смешался с туманом, сверкая серебром, как кости мёртвых существ вокруг.
Он рассеялся, открывая передо мной Эмриса.
Он ждал.
Его лицо было напряжённым, глаза мерцали тревогой.
Я шагнула к нему, отчаянно желая почувствовать что-то, что угодно, кроме этой жгучей боли в груди и холода, что скапливался под кожей.
Но когда он поднял руки, будто хотел коснуться меня, я остановилась.
Я заставила себя остановиться.
Пепел медленно оседал, цепляясь за пряди его волос.
Я видела, как отчаяние проступает в его лице, затмевая даже яркий свет в глазах.
Кровь и пот впитались в его тунику, обтягивая мышцы груди.
По его телу уже было немало шрамов, но я знала: этой ночью их стало ещё больше.
Эмрис сглотнул, его горло дёрнулось, плечи чуть опустились.
В груди поднялось пугающее чувство — пугающее в своей ясности.
Я хотела утешить его.
Так же сильно, как хотела, чтобы он утешил меня.
Но сама мысль о такой уязвимости — особенно перед ним — лишь усилила тошноту.
Я — Тэмсин Ларк.
Он — Эмрис Дай.
И всё, что могло бы случиться между нами, прошло мимо.
— С Кабеллом всё в порядке? — осторожно спросил он.
— Ты знаешь, где Кайтриона? — парировала я.
Он выдохнул и кивнул.
У кузницы сложили тела погибших.
Их изувечили так сильно, что некоторые уже невозможно было узнать.
Двенадцать.
Меньше, чем я боялась.
Лоури, Беатрис и Арианвен работали в тишине, помогая нескольким мужчинам выкладывать тела.
Они омывали мёртвых в последнем жесте милосердия.
Некоторых уже накрыли белыми саванами.
— Их нужно сжечь, — тихо сказал Эмрис, ведя меня к большому залу.
— Чтобы они не обратились.
— Их должны вернуть земле, — возразила я. — Чтобы они смогли переродиться. Так говорят Бессмертия.
— Я знаю, — ответил он так же мягко. — Знаю.
Раненых было несколько десятков. Большинство уже стояли на ногах, помогая тем, кто находился в критическом состоянии. Их уложили на длинные столы.
Нева ходила между ними, раздавая воду и перевязки.
Мари принесла корзину с травами и инструментами для Олвен, оставаясь рядом с лекарем, пока та склонилась над мужчиной, потерявшим нижнюю часть ноги.
Блоха сидела у изголовья Кайтрионы, словно стоя на страже. Она всё ещё плакала, упрямо вытирая слёзы рукавом.
Её маленькие пальцы осторожно приглаживали волосы Кайтрионы, спутанные и покрытые кровью, касались перевязанной щеки.
Только когда веки Кайтрионы дрогнули и приоткрылись, я поняла, что она действительно жива.
От этого момента у меня в груди что-то сжалось, как будто лёгкие превратились в камень.
Как поверить, что именно Кайтриона могла принести на остров эту тьму?
Но что-то в глубине меня подсказывало: её планы были сорваны превращением Кабелла.
Но она не убила его, подумала я. Хотя могла бы. Легко.
Разве это не значило что-то?
Рона и Серен заняли позиции по обе стороны от стола.
Рона держала руку Кайтрионы, нежно поглаживая её.
— Теперь ты будешь выглядеть ещё грознее, — заметила Серен. — Шрамы лишь добавят величественности твоему устрашающему взгляду.
— Это будет по-настоящему грандиозно, — согласилась Рона.
— Как у героев прошлого, — продолжила Серен.
— И у лучших спутников Сэра Бедивера, — закончила Рона.
— Я… потеряю… руку? — с трудом прохрипела Кайтриона.
— Олвен так не думает, — ответила Рона, но затем замялась.
— Скажи… всю… правду… — Кайтриона едва выговаривала слова.
Жрица с тёмными волосами тяжело вздохнула.
— Она не уверена, что ты сможешь полностью восстановить подвижность. Время покажет, как и всегда.
Кайтриона судорожно вдохнула, обдумывая это.
Первая заметила нас Блоха.
— Убирайся! — зарычала она, глядя прямо на меня. — Тебе здесь не место, никогда не было!
Все взгляды устремились на меня.
Комната будто сгустилась, тяжесть этих взглядов нависла, словно грозовое облако.
Эмрис придвинулся ближе, Нева тоже подошла, нервно разглаживая окровавленный фартук.
На её лице были следы слёз, засохших среди копоти и пыли.
— Хватит, Блоха, — осадила её Серен.
— Я… — слова застряли в горле.
Я сделала шаг к Кайтрионе, но Рона тут же двинулась, словно пытаясь меня заслонить.
Кайтриона лежала, её волосы разметались по столу, освободившись из привычной тугой косы.
Правая сторона её лица была покрыта какой-то лечебной мазью, через неё шли кровавые бинты, тянущиеся вниз, к порванному плечу.
Доспехи сняли, чтобы перевязать неглубокие порезы на её теле.
Она следила за каждым моим движением.
— Прости, — выдохнула я.
Грудь сжало так сильно, что казалось, я не смогу больше говорить.
— Мне так жаль.
— С… твоим братом… всё… хорошо? — хрипло спросила Кайтриона.
— Не делай этого, — сказала я. — Будь ужасной, прошу. Это единственное, что я сейчас вынесу.
— Он… — её голос был слабым. — Не виноват.
Она перевела взгляд на Блоху.
Девочка сердито выдохнула, но её губы задрожали, когда она продолжила осторожно очищать волосы Кайтрионы влажной тряпкой, смывая грязь и кровь.
Нева приблизилась, опустилась на колени рядом.
Напряжение в теле Кайтрионы чуть ослабло, когда её взгляд нашёл ведьму.
Бледная рука с веснушками, покоившаяся у неё на животе, сжалась в кулак.
— Спасибо, что спасла мне жизнь, — сказала Нева.
— Ты была так храбра.
Кайтриона покраснела.
Мы все сделали вид, что не заметили.
Она сжала пальцы Роны, привлекая её внимание.
— Её… палочка… — прошептала она, сознание уже ускользало. — Верни… её…
— Серьёзно? — Нева посмотрела на неё, потом на Рону.
— Ты уверена? Что изменилось?
Глаза Кайтрионы сомкнулись, и с последним выдохом она произнесла единственное слово:
— Всё.