Мы с Нив вскрикнули в унисон, выронив оружие. Пламя меча тут же погасло, утонув в снегу, а жезл покатился к ногам Эмриса, в тот самый миг, когда мы кинулись друг другу в объятия.
— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, голос дрожал от потрясения.
Кайтриона стояла в шаге позади неё с мечом наготове, а Олуэн, ещё дальше, закручивала в ладонях клубок туманной магии. Обе расслабились, увидев нас, но совсем чуть-чуть.
Нив отступила на шаг, не выпуская мои плечи из рук, и посмотрела на меня с полным недоумения видом.
— Мы пришли найти вас. Обоих.
— Зачем? — Я почувствовала, как в груди начинает подниматься тревога. — Что-то случилось?
Олуэн приложила ладонь к лицу — то ли в досаде, то ли от смеха.
— Пойду заварю чай, — пробормотала она.
— А случилось вот что: ты покинула охраняемую башню, ты, круглая дура, — хрипло бросила Кайтриона. — Живо внутрь. Оба.
Мне понадобилось мгновение, чтобы осознать:
— Вы пришли за нами.
— Конечно! — воскликнула Нив, раздражённо. — А что ты думала мы сделаем, когда вы не вернулись до наступления темноты?
Ничего. Это слово ударило в голову, как колокол. Я уставилась на неё. Моя жизнь не стоила того, чтобы они рисковали своими. Ни Эмрис, ни тем более остальные не должны были идти за мной. Я хотела им это сказать, но что-то происходило в груди, в горле, и слёзы подступили слишком быстро.
Эмрис наклонился, чтобы поднять меч, потом положил мне руку на плечо и мягко подтолкнул внутрь, чтобы можно было плотно закрыть и запереть дверь.
Внутри коттедж оказался неожиданно уютным: кровать в дальнем углу, обеденный стол перед очагом и пара мягких кресел возле полки, набитой, судя по всему, записями или журналами.
— Что это за место? — спросил Эмрис, почти рухнув в одно из кресел.
— Этот дом принадлежит смотрителю садов, — ответила Кайтриона, убирая меч в ножны. Тихо поправилась: — Принадлежал.
— Вот это подача новостей, — пробормотала я. — То есть… это дракон?
— Это была Карон, последняя из своего рода, — пояснила Олуэн. — Она была близким другом одного из смотрителей много лет назад.
Нив усадила меня в другое кресло, прижимая ладонями к плечам, заставляя сесть. Я скорчила ей недовольную гримасу, она ответила мне вдвойне.
Вас не должно быть здесь, пронеслось у меня в голове с отчаянием. Никого из вас. Весь смысл моего задания заключался в том, чтобы обезопасить остальных, и теперь они были в куда большей опасности. Это было последнее, чего я хотела.
Лицо Нив стало серьёзным, как будто она видела поток мыслей, пронёсшихся у меня в голове.
— Ты правда думала, что мы бы не пришли?
Я опустила взгляд.
— Вы не должны были рисковать собой.
— Слишком поздно, — твёрдо сказала Нив. — Это не тебе решать. Сожалею, что должна тебе сообщить, но, несмотря на все твои усилия, людям не всё равно. Мне, в том числе.
Повернувшись к Олуэн, которая магией разогревала маленький чайник, Нив сказала:
— Я закончу. Лучше ты взгляни на этих двоих.
— Начни с Тэмсин, — вставил Эмрис. — И не суди меня слишком строго, Олуэн. Я старался.
Я сбросила куртку, подставляя рану для осмотра. Олуэн вымыла руки и подошла ко мне, прищурившись, когда увидела швы и мазь. Она принюхалась.
— Эхинацея и тысячелистник? — одобрительно уточнила она.
— И капелька масла орегано, — подтвердил Эмрис.
— Швы требуют доработки, — сообщила она после осмотра и руки, и лодыжки. Мягко похлопала меня по ладони: — Я всё прочищу и нанесу то, что ускорит заживление. Откуда такая глубокая рана? Один из Дитя?
— Не… совсем, — выдохнула я.
Позади неё Кайтриона остановила шаг, дав Нив пройти с чашкой ароматного отвара. Сушёные яблоки и травы плавали на поверхности.
— Бедивер рассказал нам про атам, но как только мы добрались до озера, налетела буря, и мы потеряли ваши следы, — сказала Кайтриона. — Ты нашла его?
Из-за повязки на лице было трудно уловить её выражение, но надежда в голосе сжала мне грудь. Я не подумала об этом — о том, что придётся рассказать, что стало с их любимой Верховной Жрицей. И о том, как она прокляла их всех.
Когда я сделала первый глоток настоя, то, наконец, поняла, что испытала Нив той самой первой ночью. Тёплое, золотистое сияние разлилось по телу, моментально уняв ломоту в мышцах и боль в животе. Этот восстановительный эффект — не иначе как знаменитые яблоки Авалона, исцеляющие и питающие одновременно. Именно они дали мне ту последнюю каплю решимости, что была нужна.
— Я нашла его, — сказала я. Олуэн подняла глаза от моей лодыжки, которую она аккуратно бинтовала, и резко вдохнула. В её облегчении было столько же боли, сколько в надежде Кейтрионы.
— Но вам совершенно не понравится, где он.
Когда я закончила рассказ, Олуэн уже плакала, а Кейтриона опустилась в одно из кресел у стола, сжав голову в руках. Я почти физически ощущала, как её разум перебирает детали истории, которую я поведала, пытаясь решить — можно ли в это поверить.
— Как это вообще может быть правдой? — спросила Олуэн, смахивая слёзы с лица. — Ревенант, из такого малого количества костей… Кто мог наложить на неё такое проклятие?
— Только она сама, — мрачно ответила Кайтриона. Она откинулась на спинку стула, и в её чертах застыла безысходность.
— Нет, — покачала головой Олуэн. — Этого не может быть.
— А кто тогда? — Кайтриона говорила с тоской. — Наша Верховная Жрица была единственной во всём Авалоне, кто точно обращался к магии смерти. Я годами отказывалась верить в такую возможность, но теперь…
— А вдруг это была ошибка? — осторожно предложила Нив. — Она могла неправильно понять одно из заклинаний друидов.
— Или она больше не служила Богине, — тихо произнесла Кайтриона, свернувшись в кресле, — и приняла в себя высшую магию смерти.
— Нет, — упрямо повторила Олуэн. — Нет. Я готова поверить во многое, но не в это.
— Олуэн, — сказала Кайтриона. — Ты ведь знаешь, как она говорила о своём желании вернуть Морган к жизни. Хотела всего лишь один день рядом с ней. Может, она искала магию воскрешения — и именно это погубило нас.
Олуэн покачала головой:
— Нет. Она бы не нарушила баланс таким способом.
— Верховная Жрица когда-нибудь рассказывала вам, как создаются ревенанты? — спросила я.
Олуэн закинула густые тёмные кудри за плечо.
— Совсем немного. Лишь отдельные фрагменты, обрывки воспоминаний.
— Для того чтобы сформировался ревенант, нужно всего лишь сильное магическое присутствие в теле и желание жить дальше, — объяснила я. — Иногда ревенанты не бывают злыми. Они просто слишком упорно хотят закончить начатое и не дают никому себя остановить.
Эмрис кивнул:
— Если это было неосознанно, её стремление продолжить существование могло быть ничем иным, как желанием защитить Авалон.
— Или, — сказала я, — она действительно служила Владыке Смерти и знала, что, став ревенантом, станет почти неуязвимой.
Олуэн прижала ладони к лицу, пытаясь взять себя в руки при одной этой мысли. Позади неё Нив откинула голову назад с явным раздражением.
— У тебя невыносимый ум, — заявила мне Кайтриона.
— Послушайте. — Я попыталась снова. — Мне самой эта идея не нравится, но у озера казалось, что она управляет Детьми. Думаю, мы должны хотя бы допустить возможность, что она позволила себе стать таким существом, чтобы продолжать действовать втайне или стать по-настоящему непобедимой.
— Святая Мать, — прошептала Олуэн, прижимая руку к груди.
— А что, если дело в Кольце Рассеивания? — неожиданно спросил Эмрис. — Я весь день думаю, как оно оказалось у неё. А вдруг Мари была права, и кольцо действительно развращает носителя? Может, оно подтолкнуло её ко всему этому?
Олуэн покачала головой:
— Единственное кольцо, что она носила, — это было кольцо с лунным камнем… но… возможно, она прятала другое при себе. Не стану отрицать, у неё были тайны. Ей, безусловно, нравилось собирать чужие.
— Или кольцо вообще ни при чём, — вставила Нив. — Возможно, ревенант просто наткнулась на него где-то в лесу.
Мои собственные догадки были пока слишком зыбкими, чтобы их озвучивать, да и в конечном счёте это не имело значения. Афам и кольцо были где-то рядом. Осталось лишь понять, как найти ревенанта и отобрать их у неё.
Что, как показывали мои раны, было проще сказать, чем сделать.
— Ревенант — это паразит, — сказала я. — Чтобы сохранить физическую форму, он должен питаться магией. Есть ли к северу от нас место, где до сих пор хранится древняя, сильная магия? Высшая магия — такая, что призывается с помощью обряда через Могущественную Богиню, ведь такая существует?
Олуэн и Кайтриона переглянулись.
— Да, — осторожно произнесла Кайтриона. — А что?
— Потому что именно за такой магией она и отправится, — ответила я. — Это то, что ей нужно.
— Значит, чтобы уничтожить ревенанта, его сначала нужно лишить доступа к источнику магии? — переспросила Нив, в голосе которой смешались страх и заинтересованность.
— Верно. Нужно снять старое заклинание. — Я снова обратилась к жрицам: — Это место далеко отсюда?
Кайтриона поднялась со стула:
— Это не твоя забота. Ты возвращаешься в башню вместе с остальными.
— Что? — выдохнула я. — Нет!
Кайтриона начала вновь надевать доспехи из стали и кожи, упрямо избегая смотреть в нашу сторону. Нив села на подлокотник моего кресла, тяжело вздохнув и бросив на меня тревожный взгляд.
— Ты не уйдёшь отсюда без нас, — твёрдо заявила Олуэн.
— Кто меня остановит? — спросила Кайтриона с той горделивостью, которую она по праву заслуживала.
— Никто, ты, великолепная, славная дурочка, — отозвалась Олуэн. — Но я тоже знаю, где находится это место. И если понадобится, приведу их туда сама.
Косы Кайтрионы хлестнули воздух, когда она резко обернулась к Олуэн, глаза вспыхнули. Но Олуэн даже не вздрогнула.
— Я не такая уж хрупкая, Кейт, — сказала она тихо. — И она была моей Верховной Жрицей так же, как и твоей. Ты не должна идти туда одна.
— Это была моя ошибка, — хрипло ответила Кайтриона. — Я должна была…
— …Остановить сэра Бедивера от того, что он скрывал до вчерашнего дня? — предложила Нив. — Как именно? Расскажи нам — и тогда, может, мы позволим тебе пойти одной.
Пальцы Кейтрионы застыли на краге, челюсть сжалась.
— Все здесь понимают, насколько это опасно, — сказала я. — Но если мы объединимся, мы найдём способ остановить ревенанта и вернуть афам с кольцом.
— Ты по-прежнему хочешь завладеть Кольцом Рассеивания? — удивилась Олуэн. — Несмотря на всё, что теперь знаешь о нём?
— Если ритуал обновления не подействует, это может стать последней надеждой для моего брата, — ответила я.
Ноздри Кайтрионы раздулись от тяжёлого выдоха:
— Идём, если уж надо. Но только после того, как Олуэн закончит свою работу и восстановит силы у воды.
— Я в порядке, правда, — сказала Олуэн. — Я не чувствую усталости и точно не собираюсь растапливать целую бадью снега.
— Будешь, — твёрдо сказала Кайтриона. — Я не позволю тебе или кому-либо ещё пострадать.
Она вернулась к доспехам, поморщившись от боли, когда сдвинула плечо. Подняв руку к лицу, она попыталась затянуть ремешки зубами.
— Дай я помогу, — сказала Нив, подойдя ближе. — Я умею.
Кайтриона внезапно замерла, будто лиса, пойманная за хвост.
— Нет, правда, я могу сама…
Но слова её затихли, когда Нив мягко повернула её запястье и начала привычными движениями затягивать кожаные ремешки, будто делала это сотни раз.
Склонив голову над делом, Нив была так сосредоточена, что не заметила, как застыла другая девушка, как её жёсткое выражение лица смягчилось. Казалось, она даже не дышит — боясь, что Нив растворится, стоит ей пошевелиться.
Палец Олуэн ткнул мне в швы на руке, резким уколом вернув меня к реальности.
— Ай! — ойкнула я.
— Батюшки, — сказала Олуэн с выразительным взглядом. — Прими мои глубочайшие извинения за грубость.
Я подняла брови. Она подняла свои в ответ.
Эмрис наклонился ко мне через плечо, наблюдая, как она прикладывает к ране масло — по резкому запаху это было орегано — а затем втирает в кожу мягкую восковую мазь, разогретую между пальцами.
— Рана глубокая, — начала Олуэн, в голосе её прозвучала лёгкая дрожь. — Должно быть, тебе было ужасно больно, когда она… когда ревенант тебя порезала. — Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня. — Вивиан никогда бы так не поступила, если бы оставалась собой. Мне очень жаль.
— Я знаю. Но тебе не за что извиняться, — ответила я, поймав взгляд Эмриса. Он подарил мне тёплую, ободряющую улыбку — и я поняла, что больше не могу молчать об ещё одной важной вещи, узнанной в кургане. — Есть кое-что, что вы должны знать. Обо мне.
Все слушали с разной степенью ужаса. Олуэн пару раз казалась вот-вот прервёт меня вопросом, но сдержалась — до поры.
— У тебя действительно была серебряная кость? Это была не просто видимость? — спросила она, пристально глядя на швы.
Я напряглась:
— Блестела как начищенная монета. Видимо, я прогнила до самого основания.
Эмрис сжал мне плечо, но первой заговорила Нив:
— Это совсем не то, что ты себе надумала, — сказала она строго, подходя ближе. — Так что перестань себя жалеть.
Я раскрыла рот от возмущения.
— Да, ты жалеешь себя, и это понятно. Но это не делает твои худшие мысли правдой, — продолжила она. — А я-то думала, что волшебный огненный меч хоть немного поднимет тебе настроение.
— Ну… — вздохнула я. — Тут есть ещё кое-что, что я должна сказать.
Олуэн кивнула, когда я рассказала о снах, впитывая информацию с той же невозмутимостью, к которой я уже привыкла. Кайтриона отступила в тень, с выражением лица, которое я не смогла прочесть.
— Почему ты раньше ничего не сказала? — спросил Эмрис, обеспокоенный.
— Не знаю. Просто… не была уверена, что это вообще что-то значит. — Я повернулась к Олуэн. — Ты думаешь, это как-то связано с серебром?
— Думаю, объяснение куда проще, — сказала она, обменявшись ещё одним многозначительным взглядом с Кайтрионой. — Богиня говорит с нами через туман — песней, сном, видениями. Возможно, Её воля — чтобы ты услышала. И Она обращается к тебе так, как ты способна услышать.
— Посылая мне видения единорогов? — простонала я. — Ей стоило бы поработать над навыками общения.
— Возможно, это просто образ, в котором Она пожелала предстать перед тобой, — мягко сказала Олуэн.
— Признаюсь, часть меня боялась, что я сама всё это нафантазировала, — прошептала я.
Олуэн скользнула взглядом к мечу у двери — тому самому, что я достала из озера:
— Интересная мысль. Иногда туман и правда порождает предметы, но я почти уверена, что этот меч появился задолго до твоего прибытия на Авалон.— Ты его узнала? — спросила Нив.
— Он напоминает мне историю, которую Мари как-то рассказывала, — задумчиво ответила Олуэн. — Но я не могу сейчас вспомнить её полностью.
— Тогда обязательно спроси у неё, когда вернёшься в башню, — сказала Кайтриона. — Её обрадует такое сокровище.
— У меня есть одна догадка насчёт серебра, если хочешь послушать, — предложила Олуэн, доставая из сумки рулон бинта.
Рука Эмриса всё ещё лежала у меня на плече — тёплая, ободряющая. Мне пришлось спрятать свою под бедро, чтобы не коснуться его в ответ.
— Весь во внимании.
— Я думаю, — глаза Олуэн загорелись энтузиазмом, который, пожалуй, я оценила бы в других обстоятельствах, — кость становится серебряной при контакте с огромным количеством магии смерти. Ты уверена, что никогда не сталкивалась с проклятием или заклинанием? Может быть, через предмет, к которому прикасалась?
Перед глазами вспыхнул призрак той женщины в заснеженном поле. Холодное пламя её прикосновения, когда она пыталась утащить меня с собой в смерть. Метка над сердцем зажглась воспоминанием.
Нив коснулась моего плеча — она угадала. По выражению лица Эмриса я поняла, что и он всё понял.
Я глубоко вдохнула и кивнула:
— Наверное, в этом всё дело.
Олуэн завязала бинт:
— Не давит?
— Всё нормально, спасибо. Но теперь сложнее всего — вы правда готовы сделать всё необходимое, чтобы уничтожить ревенанта, зная, что в ней есть частичка вашей Верховной Жрицы?
— У нас нет другого выбора, кроме как вырвать её тёмную магию с корнем, — спокойно ответила Кайтриона. — Нам нужно получить афам, чтобы провести ритуал очищения.
Олуэн кивнула:
— Если ритуал восстановит землю и вернёт Детей к их прежнему облику, хоть что-то хорошее ещё может выйти из этой боли.
— Ну, уничтожить магию, которой питается ревенант, должно быть несложно, верно? — сказала я.
Кайтриона и Олуэн переглянулись. Долго. И ужаснулись.
— Верно? — повторила я.
— Может, мы просто… захватим её и перенесём куда-нибудь, прежде чем убьём? — спросила Кайтриона, в голосе которой зазвучала мольба.
— Это ты сейчас мягко намекаешь, что не можешь уничтожить магию, к которой она теперь привязана? — уточнила я.
— И Кайтриона, и я способны это сделать, — сказала Олуэн. — Только жрица Авалона может пересечь охраняющие её чары.
— Тогда в чём проблема? — спросил Эмрис.
— Дело в самом месте, — слабо ответила Олуэн. — Это живая гробница короля Артура.