Утренний свет ударил меня по голове так, что я застонала, поднося руку к ноющему лицу. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? Я что, ввязалась в драку?
Я попыталась приоткрыть один глаз. У меня было смутное ощущение, что я не в своей комнате. Свет падал с другой стороны или что-то в этом роде, но в тот момент, когда в поле зрения появился кусочек мира, я поняла, что меня сейчас вырвет.
— Уф. — Я попыталась приподняться, но что-то горячее, твердое и чертовски тяжелое удерживало меня на месте.
— Боги, — простонала я, прежде чем прикрыть рот свободной рукой.
Каким-то образом Ашер понял, что меня вот-вот вырвет, и в мгновение ока подхватил меня на руки. Мы добрались до туалета как раз вовремя; я растянулась на полу, обнимая белый унитаз. Ашер не отходил от меня, оставаясь рядом, держа меня за волосы и нежно поглаживая по спине, пока меня рвало, пока не осталось ничего, кроме рвотных позывов.
Положив голову на сиденье — да, отвратительно, я знаю — я боролась с болью и тошнотой. Я чуть не расплакалась, когда Ашер ушел от меня, но это было ненадолго, а потом он вернулся с бутылкой воды и какой-то зеленой, отвратительно выглядящей смесью.
— Демоническое зелье плохо сочетается с фейри, — тихо сказал он, будто знал, что сегодня слова причиняют боль. — А с полубогами, очевидно, еще хуже.
— Уф. — Я снова застонала, но все же смогла поднять голову и сделать глоток прохладной воды. Я подождала секунду, чтобы увидеть, не появится ли она снова, но, к счастью, она осталась на месте.
— Это поможет, — сказал Ашер, и я подавилась, когда он протянул мне таблетку.
Покачав головой, я попыталась отодвинуться от него и его хипповского дерьма.
— Дай мне Тайленол или чертов морфий. Что угодно, только не это дерьмо.
Ашер усмехнулся, а я задумалась, могу ли я ударить его, и меня не вырвет. Или мне следует ударить его и попытаться блевануть на него. Оба варианта были приемлемы.
— Эти человеческие лекарства не подействуют на тебя теперь, когда твоя сила раскрыта, теперь, когда… твоя смертная оболочка уничтожена. Твое естественное исцеление поможет через несколько часов. — Он снова помахал передо мной этим дерьмом. — Это просто для того, чтобы снять напряжение.
Стиснув зубы, я попыталась встать, но только для того, чтобы потерять равновесие и врезаться в стену. Ашер поймал меня прежде, чем я успела нанести какой-либо непоправимый ущерб, и я оттолкнула его. Его руки на мне были такими приятными и правильными, но теперь, когда я не была пьяна, я вспомнила, что он сделал. С поразительной ясностью я вспомнила, что чувствовала. Как он почти уничтожил меня.
Я не могла вернуться туда. Не сейчас. Может быть, никогда.
Словно прочитав этот сумбур мыслей, он сказал:
— Нам нужно поговорить, Мэдди. — Он провел рукой по волосам, и это был такой знакомый жест, что я чуть не потянулась, чтобы сделать то же самое.
— Да, знаю, — сказала я, сглотнув, во рту у меня был привкус грязной земли в пустыне. — Только не сегодня. Я морально не готова к этому.
Ашер кивнул, на его лице заиграла легкая улыбка.
— Что ты помнишь? – спросил он меня.
Я пожала плечами.
— Ну, так, части. Я пошла в бар, выпила чертову уйму «смерти», замаскированной под алкоголь, и встретила угрюмого оборотня.
Игривость Ашера мгновенно улетучилась.
— Держись подальше от Рейджа, Мэддисон. Он не похож на других оборотней. Он старый, опасный и неисправимый. Он не тот друг, которого тебе стоит иметь.
Я ухмыльнулась, застонав от боли в висках.
— Спасибо за предупреждение, Ашер, но поскольку ты не можешь выбирать мне друзей, давай просто согласимся не соглашаться здесь.
Он действительно выглядел так, будто хотел поспорить, но, к счастью, Ашер знал, как настоять на своем, и, поскольку мы сегодня уезжали и я, вероятно, больше никогда не увижу Рейджа, он оставил все как есть.
— Я лучше пойду соберу вещи, — тихо сказала я, отстраняясь и выходя из его ванной. — Мне просто нужно побыть одной. — Ашер не последовал за мной, за что я была ему бесконечно благодарна. Я была на грани срыва, и никому не нужно было этого видеть, особенно Ашеру. По правде говоря, я помнила все о прошлой ночи.
Мы выпили, посмеялись и потанцевали. Ашер и Рейдж даже провели несколько светских бесед. В течение нескольких часов я была прежней Мэддисон, а Ашер — моим Ашером. Но эти часы прошли, реальность снова вторглась в нашу жизнь, и мы возвращались в школу.
* * *
Полет на самолете показался мне вечностью. Большую часть времени я переписывалась с Илиий и Лариссой. Я рассказала им о судебном процессе и о том, что произошло прошлой ночью, и все это время злилась, потому что Ашер предпочел сидеть подальше от меня во время полета. Я ждала, что снова понадоблюсь ему во время взлета, но он даже не взглянул в мою сторону. Я имею в виду, я не могла по-настоящему разозлиться – это я попросила пространства, — и все же я была зла как черт.
Конечно, я понимала, что в последнее время чертовски сбиваю с толку, но… если Ашер хотел вернуть мое доверие, ему нужно было бороться за меня. Ему нужно было показать мне, что меня не так легко заменить и уволить, как он представлял. Что еще хуже, после нескольких дней, проведенных вместе, я начала ужасно по нему скучать.
В моей руке зазвонил телефон.
«В какую игру играет Ашер?» написала Илия после того, как я ей все рассказала. «Знаю, что он что-то замышляет, но я все еще не уверена, что именно».
Еще одно сообщение.
«Не смей прощать его, пока он не даст хоть каких-то объяснений». Ларисса была в бешенстве. Рон снова обнюхивал ее; в ответ она чуть не ударила его по яйцам. Моя лучшая подруга не сдалась без боя.
Отправив сообщения им обеим, я расправила плечи. Они были правы. Мне нужно было узнать все, прежде чем я хотя бы отдаленно смогу снова доверять Ашеру. Сердце было готово, тело горело для него, но мозг, та часть, которая на самом деле все продумала, знала, что у нас с Ашером далеко не все в порядке.
Телефон снова зазвонил, и я покосилась на незнакомый номер.
«Хочу прикоснуться к тебе».
Я резко подняла голову и посмотрела туда, где сидел Ашер, прямо впереди. Я не видела, был ли у него в руках телефон, но кто еще мог прислать мне что-то подобное?
Я перечитала сообщение еще раз. И еще раз. И еще раз, пока не превратилась в чертово месиво.
Прозвучало еще одно сообщение.
«Провожу языком по твоей коже, такой гладкой и совершенной. Пробую на вкус каждый изгиб и впадинку».
Я сжала ноги. Я была одновременно возбуждена и зла. Он продолжал возвращать нас к сексу. Секс никогда не был нашей проблемой, и он не собирался нас исправлять.
Разозлившись, мои пальцы забегали по клавишам.
«Ашер, хватит. Нам нужно поговорить. Конец истории, больше никаких гребаных секс-сообщений».
Ответ пришел так быстро, что я не была уверена, что кто-нибудь из супов сможет печатать так быстро.
«Кто такой Ашер?»
У меня кровь застыла в жилах, и я вскочила со своего места, направляясь туда, где сидел Ашер…
В руке у него не было телефона. Он смотрел прямо перед собой, прикрыв глаза и сжав челюсти.
Телефона не было.
Он повернулся, когда я остановилась, потому что каким-то образом всегда знал, когда я была расстроена.
— В чем дело? — спросил он, поднимаясь на ноги.
Мой взгляд упал на телефон, который я все еще сжимала в руке.
— Э-э, ничего, — тихо сказала я. — Просто мне было немного не по себе.
Он знал, что я лгу, это было очевидно, но он не стал меня уличать в этом. Он схватил меня за свободную руку и усадил на соседнее сиденье.
— Готова к разговору? — спросил он, усаживаясь, по-прежнему глядя перед собой.
Я посмотрела на Главу Джонса, который дремал. Он тоже отлично провел вечер со старыми друзьями, и я была рада, что не я одна выглядела как собачье дерьмо, когда мы покидали тюремный городок.
— Да, наверное, — сказала я, понизив голос. Это был частный разговор, и я прекрасно знала, что на борту были пилот и бортпроводники, все из которых были сверхъестественными существами.
Ашер наклонился и коснулся губами моего уха, отчего по телу пробежали мурашки.
— Я так старался держаться от тебя подальше, любимая. Защитить тебя от чертовых скелетов в наших шкафах. Но… мы неизбежны. Наша любовь — настоящая супружеская связь, и я боролся с судьбой… — Он запечатлел нежнейший поцелуй на моей шее. — Я всегда был обречен на поражение.
— Больше никаких секретов, Аш, — выдохнула я, ерзая на стуле, когда его губы продолжили свое нападение на меня. С неохотой я оттолкнула его. — Мне нужно действовать медленно. Я… мне понадобится много времени, чтобы вернуться к тому, на чем мы остановились.
Если мы когда-нибудь сможем.
Ашер прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Понимаю.
Почти монотонно он начал рассказывать мне все. О своей матери, о том, какой могущественной она была на самом деле, и о том, как она пыталась уничтожить все или кого угодно, кто вставал на пути ее планов… планов, в которые входил и Ашер. Он пытался сделать так, чтобы она никогда не узнала, что я важна для него.
— Ты планировал продолжать в том же духе вечно? — спросила я, не скрывая сарказма. Я ненавидела, когда люди «защищали меня ради моего же блага». Такая дерьмовая отговорка.
Глаза Ашера умоляли меня понять, но я еще не была готова.
— Нет, — сказал он со вздохом. — Я пытался придумать, как избавиться от нее. Так же, как я поступил с Шерой. Это то, чем мы занимаемся с тех пор, как я вернулся в Академию.
— А парни?.. — Мой голос сорвался, потому что их предательство ранило почти так же сильно, как и Ашера.
— Она хочет и их тоже, — признался он. — Никто из нас не хотел рисковать тобой. Нам просто нужно было немного времени, чтобы разработать план.
План, в котором я явно не участвовала.
— Ты должен был доверять мне. Ты должен был рассказать мне об этом плане и позволить мне решить, хочу ли я, чтобы меня защищали.
Боги, я была зла.
— Я не знаю, есть ли у нее шпионы в Академии, — сказал он. — Она ужасно поторопилась отослать меня обратно во время этого судебного процесса. Она ничего не делает без скрытого мотива. Я до сих пор не разобрался с ее мотивами.
Фыркнув, я отодвинулась от него, уставившись в окно на безоблачное небо.
— Она, наверное, хочет библиотеку.
Ашер резко повернул голову в мою сторону, и я замерла. Когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, у меня закружилась голова, а кровь отхлынула от лица.
— Ты не знал, — тихо сказала я. Ребята не сказали ему…
Во мне закралось подозрение, и я подумала, не была ли я гребаной идиоткой, купившись на длинную игру Ашера. Он вел двойную игру со всеми нами ради своей матери? Она, безусловно, была достаточно могущественна, чтобы контролировать его.
— Ты нашла библиотеку?
Я попыталась соврать.
— Нет. Не нашла. Я просто хотела сказать, что мы знаем, что она где-то поблизости от Академии.
Ашер, похоже, на это не купился.
— Если ты нашла ее, Мэдди, мне нужно это увидеть. Там может быть важная информация, чтобы уничтожить ее. Чтобы уничтожить всех богов.
Я сохраняла невозмутимый вид.
— Да, я знаю. Но я не нашла ее. Не повезло. — Он внимательно наблюдал за мной, и я делала то же самое, и я увидела боль на его лице. Я чуть не запнулась, но Ашер был все еще слишком неизвестен. Я не могла сдаться, пока не буду знать наверняка. — Тем не менее, нам следует поискать ее, — сказала я, потому что именно это я бы сказала в обычных обстоятельствах.
Его губы слегка изогнулись, и у меня защемило сердце.
— Да, это хорошая идея.
Наше молчание было тяжелым.
— Если ты пытался защитить меня, — наконец произнесла я устало, — тогда почему ты вернулся к разговору «мы — настоящие партнеры» в последние несколько дней?
Ашеру даже не пришлось обдумывать свой ответ.
— У меня не хватило сил держаться в стороне. Это убивало меня. Я не сплю, почти не ем. Я только тренируюсь, охочусь и исследую. И за то время, что я отталкивал тебя, я ничему не научился, как исправить эту гребаную ситуацию.
Боль в груди стала сильнее, чем когда-либо.
Ашер взял меня за руки.
— Я умирал без тебя, Мэдди.
Я тоже без него. Каждый гребаный день.
Мы приближались к концу полета, а я все еще чувствовала усталость. Ашер раскрыл объятия, и моим первым побуждением было вскочить и убежать, спрятаться от возможности впустить его и снова получить травму. Но… мои ноги не двигались. Я почти не спала с тех пор, как у меня забрали Ашера,.. казалось, я стала зависима от других.
И это было так заманчиво.
— Давай, водная малышка, — мягко сказал он. — Нам обоим не помешало бы несколько минут побыть в покое.
Одинокая слезинка скатилась по моей щеке. Я закрыла глаза, прежде чем решила, что он прав. Умиротворение. Я гналась за ним в течение нескольких месяцев, и оно было более неуловимым, чем когда-либо.
В тот момент, когда его руки обвились вокруг меня, я почувствовала, как это возвращается. Дом.
Мы заходили на посадку, но я задремала, не в силах оставаться в сознании. Я пошевелилась, когда меня подняли и понесли, то приходя в сознание, то теряя его, довольная тем, что снова оказалась в его объятиях. Было почти страшно, насколько сильно я не хотела разрушать иллюзию того, что провела время с Ашером.
Только когда он уложил меня в знакомую постель — мою постель — и оставил спать, я снова почувствовала, как меня пронзает боль. Она была резкой и быстрой, и вместе с ней пришел знакомый кошмар, тот самый, в котором Ашер взорвался у меня на глазах, чтобы тут же преобразиться, сделанный из чистого золота. Его кожа, волосы и глаза, все в нем было сильным и холодным, как Антарктика.
Живая, дышащая статуя.
Сон захватил меня и не отпускал. Он никогда не отпускал меня, заставляя заново переживать каждый гребаный момент моей боли. Мой траур. Снова и снова. Я закричала, заметалась по кровати, отчаянно ища что-нибудь, что могло бы избавить меня от этой агонии. Ашер покинул меня давным-давно, но каким-то образом он снова вернулся в тот момент, его руки обнимали меня, вырывая из сна. Наконец я смогла проснуться.
Я ахнула.
— Ты ушел, — грубо сказала я, пытаясь взять себя в руки. — Ты бросил меня.
Ашер крепче сжал ее в объятиях.
— Я никогда не оставлял тебя. Я был за твоей дверью, сидел на полу и ждал, когда ты проснешься.
— Почему?
Мне было трудно прочесть выражение его лица, но его глаза горели.
— Я не могу уснуть без тебя, и… я просто не мог вернуться домой в пустую постель сегодня вечером. Только не сегодня.
Мой Ашер. Вот он снова. Чем чаще он появлялся, тем труднее мне было дистанцироваться от него. Тем труднее было вспоминать все, через что он заставил меня пройти. Тем труднее было понять, что, возможно, мне не следовало полностью ему доверять.
— Тебе следует уйти, — наконец сказала я, и слова обожгли меня, потому что это было последнее, что я хотела сказать.
Я подумала, что он собирается драться со мной, но он встал, взгляд его глаз ласкал меня в темноте, когда он протянул руку и провел кончиком пальца по моей щеке.
— Увидимся завтра, водяная крошка.
Затем он ушел. Забрав с собой мое гребаное сердце.