Мои крылья такие широкие, что касаются края входа в туннель. Они невероятно красивы, с тёмно-фиолетовыми перьями, которые светятся по краям, отражая окружающий меня свет.
Губы Романа изгибаются в довольной улыбке за секунду до того, как он хватается за край своей рубашки и стягивает её через голову. Поначалу меня отвлекает его бронзовая кожа и чётко очерченные мышцы, и трудно поверить, что что-то может отвлечь мой взгляд, пока не раздаётся глухой удар и по обе стороны от него не расправляются крылья, даже шире, чем у меня. Они цвета самого тёмного аметиста, почти чёрные, с фиолетовыми блестящими кончиками. Перья изящны, почти как снежинки, потому что узор на каждой из их поверхностей кажется уникальным. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы подавить желание протянуть руку и провести по ним пальцами.
Поджав губы, чтобы скрыть, насколько я заинтригована, я вспоминаю, что всё ещё обнажена до пояса, и рука, которую я прижимаю к груди, — единственное, что скрывает мою грудь. Я не смогу снова натянуть свою одежду, потому что моя рубашка не сможет вместить крылья, но, к счастью, я могу кое-что с этим сделать.
Я провожу пальцем по руне на краю левого запястья, не убирая руки с груди.
— Одеться, — шепчу я, надеясь, что волшебство подействует и одежда, которую я уже ношу, увеличится и окружит крылья — мои крылья. Я всё ещё не могу поверить, что они у меня есть.
Материал моих джинсов превращается в чёрные защитные брюки, ниспадающие вниз, облегающие ноги, а затем поднимающиеся вверх по животу и груди, поддерживая и скрывая их. На спине материал аккуратно облегает широкие места, где крылья переходят в лопатки.
Я готова настолько, насколько это вообще возможно.
Я склоняюсь к своим волкам, которые остались на краю туннеля, и быстро принимаю решение, что будет лучше, если они останутся здесь. Мне очень не хочется покидать Эйса прямо сейчас, но у меня нет другого выбора.
— Лука, Эйс. Мне нужно, чтобы вы подождали нас здесь.
Эйс что-то рычит в ответ, его губы растягиваются в улыбке, показывая, что ему не нравится мой приказ, но я испытываю облегчение, когда он опускается на корточки рядом с Лукой, неохотно соглашаясь остаться на месте.
— Полетели, — говорю я Роману, надеясь, что за те несколько секунд, что у меня есть, я научусь летать.
Я удивляюсь, когда крылья хлопают при одной только мысли о том, чтобы подняться в воздух, и мне кажется, что мой мозг подключается к ним так же, как мои пальцы. Мне даже не нужно думать ни о чем, кроме желания летать и возможности достичь высот королевского замка, и вдруг они с силой ударяют, поднимая меня в воздух.
— Полегче, — предупреждает меня Роман. — Твои крылья сильные, они будут двигаться так, как будто ты пользуешься ими годами, но мышцы твоей спины не привыкли к такому весу. Дай им секунду, чтобы приспособиться.
Моя попытка подчиниться приводит только к тому, что я сильнее хлопаю крыльями, и опять же, это не требует от меня никаких сознательных усилий. Они хотят летать. Мне просто нужно думать, что мне нужно двигаться, а об остальном я позабочусь. Уму непостижимо, насколько невероятны эти крылья; способность Романа плести руны не похожа ни на одну силу, которую я видела или испытывала раньше. Если бы все сверхъестественные существа могли это делать, они бы сейчас меняли свою внешность и создавали богатства из грязи. Дарили себе крылья, подобные тем, что есть у меня сейчас.
Склонность Романа к рунной магии, должно быть, связана с его демоническим происхождением, и это даёт мне слабую надежду на то, что, возможно… возможно… он мог бы тоже научить и меня рунной магии.
Роман больше не задаёт вопросов и не предупреждает меня, но остаётся рядом, и я снова стараюсь не замечать, как перекатываются мышцы на его груди и животе, когда он летит так, словно родился в воздухе. Парень подтянут, и не в том смысле, что я принимаю стероиды и тренируюсь двенадцать раз в неделю. Нет, у него такие мышцы, которые формируются годами упорного труда. Большие, но не громоздкие. Сильные, но не одутловатые. Я заметила это в тот первый день в спортзале, но, конечно, тогда я подумала, что он враг, от которого мне в конце концов придётся избавиться. Не тот, к кому я могла бы испытывать вожделение. Однако сейчас какая-то часть меня надеется, что у нас будет шанс исследовать этот постоянный жар между нами.
Если, конечно, мы переживем сегодняшнюю ночь.
— Держись в тени, — шепчет Роман, когда я случайно забираю слишком далеко вправо. Мы приближаемся к самой высокой точке скалистых стен, оставаясь невидимыми в тени, но я немного теряю самообладание, когда моя спина начинает гореть — чёрт бы побрал Романа за то, что он был прав насчёт моих мышц,- и я замечаю, что на мгновение попадаю в луч света, падающий из зеркала вдалеке над нами.
Роман протягивает руку и тянет меня обратно в тёмное пространство, когда я не могу сразу же сделать это сама, и, к моему удивлению, он не бросает «Я же тебе говорил», на что он был более чем вправе добавить.
— Давай перейдём через этот выступ, — говорит он вместо этого, указывая на то место, где небольшой — и естественно образованный — выступающий участок ведёт почти прямо к замку через дорогу.
Мы собираемся вылететь из тени вдоль стены и пересечь сам город. Если я что-то и знаю, охотясь на улицах Вегаса, так это то, что большинство людей, сверхъестественных существ и демонов не смотрят вверх. Если их внимание не привлекает что-то наверху, они, как правило, сосредотачиваются на том, что находится на уровне их глаз. Мы можем использовать это в своих интересах, но это означает, что отчаянное хлопанье крыльями или столкновение с какими-либо каменными гранями и смещениями камней — ужасные идеи.
Твёрдо помня об этой опасности, я стискиваю зубы, чтобы справиться с болью в протестующих мышцах по обе стороны позвоночника, и медленно скольжу вдоль выступа, стараясь ни о что не удариться по пути. Прямо под нами лязг промышленного оборудования продолжает нарушать тишину, но при этом заглушает хлопанье наших крыльев. Я не сомневаюсь, что на уровне земли было бы намного шумнее.
Роман не раз вмешивался и исправлял мой путь, но, по большей части, игнорирование боли помогает мне добраться туда, куда мне нужно. Когда мы доходим до конца выступа, который скрывал наши движения, в поле моего зрения мелькают яркие отблески от далеких камней. С этого момента начинается самая опасная часть нашей миссии. Здесь около дюжины ярдов абсолютно открытого пространства, и, как отмечалось ранее, большинство гоблинов не будут смотреть вверх, но мы уже почти на верхних уровнях замка. Если кто-то выглянет из здания, из этих высоких комнат, он будет смотреть прямо на нас.
— Давай действовать быстро, хватать добычу и убираться отсюда, пока никто ничего не заподозрил, — говорит Роман низким и рокочущим голосом. Его обычный тон ровный и обаятельный, голос достаточно глубокий, чтобы у меня мурашки побежали по спине, но не настолько глубокий, чтобы я боялась, что он вот-вот сорвётся на крик. Однако сейчас у него баритон существа, которое вот-вот превратится в волка, и я задаюсь вопросом, не более ли он недоволен опасностью, с которой мы вот-вот столкнемся, чем я.
Или, может быть, его обходительная сторона наконец-то взяла паузу, дав волю своей тёмной стороне.
— Хорошая идея, — говорю я, устремляясь вперёд, когда чувствую его руку на своём плече.
— Может, тебе стоит подождать здесь, — говорит он. — Двое скорее привлекут внимание, чем один, и я лучше контролирую свои крылья.
Я мгновенно хмурюсь.
— Нет.
— Нет?
Я взмахиваю крыльями, не обращая внимания на боль, и скольжу мимо него с большим самообладанием, чем раньше, — простая случайность, но он этого не узнает.
— Нет, — рычу я, проходя мимо него.
Я вижу медленную улыбку Романа, прежде чем он поворачивается и бесшумно выходит на открытое место рядом со мной.
Мы добираемся до замка меньше чем за минуту, направляясь прямо к самой высокой вершине в центре, где находится герб гоблинов и их символ. Бриллианты здесь намного ярче, чем в видении, они мерцают в свете, падающем с потолка. Они ослепляют, и это помогает скрыть серебряную застёжку, расположенную чуть выше их центра.
Я замедляю движение крыльев, приближаясь к замку. К счастью, я не вижу гоблинов в окнах верхних этажей замка. Даже те несколько гоблинов, которых я вижу, передвигающихся далеко внизу, кажутся сосредоточенными на своих задачах. У нас ушло так много времени на то, чтобы пройти по туннелям, что сейчас уже очень поздно — близится полночь — и большая часть гоблинского населения, должно быть, спит, хотя звуки и движение с нижних уровней определенно указывают на то, что у них ночная смена каменщиков и землекопов.
Мы приняли правильное решение, придя сюда в такое позднее время.
Когда я поравнялась с гребнем, острая боль пронзила мою спину, и я была вынуждена протянуть руку через плечо, чтобы потереть больные места. Чёрт, через несколько минут боль станет невыносимой, и я не могу понять, почему моё исцеление оборотня не помогает справиться с нагрузкой от тяжёлых крыльев.
А может, так оно и есть, и боль была бы намного сильнее, не будь я оборотнем.
Стиснув зубы, я сосредотачиваюсь на гребне, наконец-то определяя местоположение застёжки, но останавливаюсь, прежде чем дотронуться до неё, когда мою ладонь покалывает от новой энергии.
Это тёплая энергия, как солнечный свет, успокаивающая, несмотря на то что все мои инстинкты кричат мне, что она опасна.
— Что-то не так, — шепчу я, пытаясь удержаться на ногах, несмотря на мучительную тягу от моих крыльев. — Я чувствую здесь энергию, которая обжигает. У меня на лбу появляются морщинки. — Почему-то она мне знакома…
Я отворачиваюсь в сторону, пока Роман проводит тридцать мучительных секунд, изучая гребень. Каким-то образом он остаётся очень неподвижным, изучая его, его крылья — единственная часть тела, которая движется, пока он остается на одном уровне с гребнем. Когда он, наконец, протягивает к нему руку, его движения медленные и обдуманные. Я слегка отклоняюсь назад, с трудом сглатывая, когда меня снова пронзают мучительные уколы боли между лопатками и вниз по позвоночнику.
— Сама по себе застёжка не несет никакой магической защиты, — говорит он. — Именно так она и прячется. Сверхъестественные существа не могут почувствовать ничего, что могло бы заставить их поверить, что у неё есть высшее предназначение. Но вокруг неё были установлены магические чары. Причём совсем недавно.
Глубокая складка на его лбу исчезает, как будто его осенило.
— Это ангельские обереги, — выражение его лица меняется, становясь свирепым. — Ты бы узнала эту энергию из-за встречи с ангелом, которую вы спасли, — говорит он. — Но если ты испытала на себе воздействие ангельского света, ты поняла бы, как сильно будут гореть эти чары, если мы прорвёмся сквозь них, чтобы извлечь этот фрагмент.
— Ты можешь использовать руну, чтобы снять защиту? — спрашиваю я напряжённым голосом, потому что больше не могу скрывать боль в спине.
Тихий стон срывается с моих губ, прежде чем я успеваю его остановить.
Внезапно вспыхнувший взгляд Романа быстро оценивает мои глаза, мои губы, которые я сжимаю, мою стиснутую челюсть, а затем мою спину.
— Мне нужно было бы тщательно это сконструировать, — говорит он. — На это нет времени.
От прикосновения к левому запястью вспыхивает ониксовый свет, и на другой ладони появляются видимые письмена. Письмена, словно жидкость, растекаются по его правому кулаку, образуя сияющую перчатку, которая выглядит так, будто сделана из бронзового металла.
Его крылья замирают, тело напрягается, бицепсы и мышцы спины напрягаются.
Резким движением он погружает руку в энергию, окружающую застёжку, его пальцы смыкаются вокруг неё, затем он отводит руку назад и… Чёрт!
Золотой свет проносится вокруг нас, множество лучей обжигают бронированную перчатку на руке Романа и едва не задевают мои крылья. Они ударяются о землю далеко под нами. Один луч попадает в землю и оставляет на ней небольшой кратер. Другой взрывается в дереве, и деревянные осколки разлетаются по саду замка.
Сразу же новые лучи света вырываются из драгоценных камней, украшающих окружающие каменные стены, и даже с крыши. Красные, синие и зелёные лучи соединяются с первоначальными золотыми, освещая каждый дюйм воздуха вокруг нас, а также проникая в сады на следующем уровне, цвета, сочетаясь, придают деревьям жутковатый оттенок коричневого.
Роман уже тянется ко мне, когда мир вокруг нас озаряется светом.
— Ангельский свет активировал защиту гоблинов! — Роман притягивает меня ближе как раз в тот момент, когда завитки света от драгоценного камня вырываются наружу и пытаются обвиться вокруг нас, как верёвки.
Я пытаюсь взмахнуть крыльями, приказываю себе лететь, но мои крылья словно примёрзли к земле. Боль пронзает спину, мышцы резко отказывают, и всё моё тело бросается вниз в опасном прыжке.
В следующее мгновение Роман берёт ситуацию под свой контроль.
— Полетели, — торопливо говорит он, крепко обнимая меня и взмахивая крыльями сильнее, чем раньше, двумя мощными взмахами рассекая воздух и отбрасывая нас назад, к тени, которая внезапно появляется у него за спиной.
Я изумлённо смотрю на тёмное облако, к которому мы летим. Я не видела, чтобы он использовал руну, но это единственное объяснение, которое у меня есть для внезапного появления тёмного облака, потому что его форма полностью противоположна яркой магии гоблинов и залитым солнцем оберегам ангелов.
Под нами ожил город гоблинов, и пройдут минуты, если не секунды, прежде чем мы столкнёмся с чем-то большим, чем магия.
Как только мы входим в облако, руки Романа скользят по моей спине, и он аккуратно складывает мои крылья вокруг меня. Выражение его лица нечитаемо, его тело — тёмный силуэт. Во мне просыпаются инстинкты самосохранения, и я обхватываю ногами его бёдра, прижимаясь к нему, пока он крепко держит меня. Я заставляю себя оставаться в его объятиях, одновременно благодарная и подавленная, потому что мне грозило опасное падение навстречу разъярённым гоблинам.
Тьма продолжает окружать нас, даже когда он снова взмахивает своими мощными крыльями, неся на себе и мой вес, и уносит нас прочь от выступа ко входу в туннель, который приведёт нас обратно в лабиринт каналов за ним.
Тени, сгустившиеся вокруг нас, заслоняют мне вид на город гоблинов внизу, но я внезапно осознаю, что моя боль исчезла, блаженное облегчение охватывает меня, когда руки Романа прижимаются прямо к моим.
Подождите… Мои крылья пропали.
Я прокручиваю в голове тот момент, когда он обнял меня, прикосновение его ладоней к моей спине, и то, как мне показалось, что он обернул мои крылья вокруг меня. Теперь я понимаю, что это было так, как будто он стёр их, как будто каким-то образом убрал магию рун с моей спины.
И снова во мне бушует буря эмоций: разочарование, потому что крылья открыли передо мной целый мир возможностей, и глубокое облегчение, потому что я не была уверена, как долго ещё смогу выдерживать их тяжесть.
Он не останавливается, когда мы летим прямо к выходу из туннеля и пересекаем то место на краю обрыва, где мы оставили моих демонов-волков, которые всё ещё невидимы.
— Идем! Ahlek! — зовёт он их, когда мы пролетаем мимо, и я могу только предположить, что он велел им двигаться быстрее.
— Мы должны превратиться в волков и бежать, — кричу я. — Ты не сможешь летать в узких туннелях.
— Нет, — резко отвечает он. — Моя демоническая сила сильнее. Она перенесёт нас.
Роман взмахивает крыльями, ещё один сильный удар, прежде чем он влетает в туннель, и яркие огни драгоценных камней исчезают из виду. В то же мгновение он закрывает нас обоих своими крыльями, и свет гаснет, когда последние из его перьев ложатся мне на спину и скрывают нас от внешнего мира.
Подобно пуле, мы несёмся вперёд, в то время как он держит крылья сомкнутыми, и его заклинание тени продолжает скрывать нас из виду — по крайней мере, я так думаю, учитывая, что я могу видеть лишь проблески тьмы сквозь крошечные прорези между его перьями.
— Они могут захлопнуть ворота, — напоминаю я ему приглушённым голосом, прижимаясь лицом к его шее.
— Но не канализационные выходы, — огрызается он.
Я не вижу его лица или какой-либо другой части его тела, потому что внутри кокона из его крыльев слишком темно. Но я чувствую напряженные линии его тела и силу его рук, когда он прижимает меня к себе.
— При условии, что мы сможем добраться до них достаточно быстро, — говорит он.
Он не ошибается — канализация принадлежит людям, поэтому гоблины в неё не лезут. Их ворота работают только в пределах системы туннелей, но нам придётся добраться до конца туннелей, контролируемых гоблинами, прежде чем мы окажемся в безопасности.
На такой скорости у нас есть шанс, и поскольку я ничего не могу сделать, кроме как закрыть глаза и держаться, я перестаю отвлекать его и посылаю хорошие вибрации во вселенную.
В последнее время я больше всего прибегаю к молитве.
Надеюсь, этого будет достаточно.