Каким-то образом Роман остаётся в воздухе, ускоряясь без необходимости махать крыльями, и я чувствую, как давление вокруг нас усиливается, как будто тени, которые он создал своей демонической силой, чтобы скрыть нас, теперь толкают нас вперёд и обходят те углы, за которые нам нужно свернуть.
Тени никогда не пугали меня, но, возможно, в данном случае они должны были бы пугать.
Я остаюсь в коконе его крыльев, укутанная в темноте, мои ноги всё ещё обвиты вокруг его бёдер. Одна его рука поддерживает мою голову, другая сжимает мою талию, и, несмотря на растущее во мне беспокойство при мысли о том, что мы не доберёмся до канализации вовремя, я чувствую себя более живой с каждым своим вздохом.
Внизу живота разливается тепло. Моя демоническая сила растёт, желая, чтобы я дала ей волю. Как и в тот момент, когда мы столкнулись в крепости Магната, мой демон реагирует на Романа, жаждя контакта с его силой. Теперь это имеет смысл. Демон с демоном.
Так близко к груди Романа, когда я прижимаюсь губами к его шее, его запах усиливается в моих ощущениях, и он переходит от аромата тёплого пляжа к жгучему аромату горящего дерева и жару пламени.
Иллюзия безопасности рассеивается, когда мой обострённый слух улавливает позади нас бегущие шаги. Гоблины близко, и их много.
Я чувствую, как энергия моих демонов-волков ослабевает, когда они отступают, чтобы защитить нас, но они не смогут задержаться или окажутся здесь в ловушке, если гоблины закроют ворота.
— Подожди, — говорит Роман во второй раз за этот вечер, слегка приоткрывая крылья, прежде чем снова их захлопнуть. Моё беспокойство возвращается, когда он выполняет свою команду, давая срочные объяснения. — Они закрывают ворота.
Позади нас раздается визг, который усиливает моё напряжение, а затем в конце туннеля, по которому мы только что пролетели, раздается металлический лязг — всего через несколько секунд после того, как мы взлетели.
Я вздыхаю с облегчением, когда энергия моих демонов-волков снова гудит позади нас. Должно быть, они справились с этим в самый последний момент.
Позволяя своей волчице подняться, я слышу скрежет закрываемых ворот впереди нас, что означает, что они должны закрываться каскадом от самых внутренних до самых внешних. Предыдущий удар замедлит гоблинов, но для них это не будет иметь значения, если следующий поймает нас в ловушку в их туннелях.
Роман ускоряет шаг, мышцы его тела напрягаются ещё больше. Он переносит свой вес, слегка наклоняя нас, и на краю моего поля зрения снова возникает фиолетовое свечение. На этот раз это не мои крылья — оно исходит от его правого плеча. Это то же самое свечение, которое я заметила на территории орлов, когда он прятал меня от света Ателлы. Стараясь не нарушить нашего положения, я слегка поворачиваю голову, решив посмотреть, что на этот раз вызывает свечение.
На плече у него три длинных царапины, каждая из которых светится фиолетовым, как будто заполнена фиолетовой лавой. Они выглядят как рана, как будто какой-то зверь так сильно поцарапал его, что удивительно, как ему не оторвало руку. Я ничего не вижу за коконом из его перьев, но глубокая руна на его плече ярко сияет, и я чувствую, что заключенная в ней магия увеличивает нашу скорость.
Скрежет металла впереди нас теперь громче, и я молю бога, чтобы нас не раздавило, если ворота закроются, когда мы будем проходить через них. К счастью, на этот раз я чувствую, как энергия моих демонов-волков возрастает, когда они бегут так быстро, как только могут.
Я готовлюсь к удару, но в следующую секунду металл царапает мою спину, крылья Романа втягиваются, прежде чем их разорвет в клочья, и…
Мы проскакиваем!
Я никогда не думала, что буду так счастлива вдыхать зловоние канализации.
Но прямо сейчас он не идёт ни в какое сравнение с обжигающим ароматом тела Романа.
Он расправляет крылья, поднимает нас как можно выше, не ударяясь головами о потолок туннеля, и парит там вместе со мной, пока я перевожу дыхание.
Тёмное облако рассеивается, и я, наконец, могу разглядеть, что нас окружает, включая прочные металлические ворота, через которые мы пролетели, — такие, которые могли бы размозжить нам кости. Мы занимаем позицию, его рука поддерживает меня за ягодицы и бёдра, другая по-прежнему обхватывает мой затылок.
Его грудь вздымается от напряжения, его взгляд падает на меня, притягивая ближе.
Ослабив хватку на его спине, я провожу рукой по тому месту на его правом плече, где светилась руна когтя. Теперь она растворилась в его коже — её снова не видно. Мне следовало бы планировать наш следующий шаг, но этот момент внезапно кажется мне важным, и я хочу сохранить этот внезапный мир между нами.
— Что это за руна? — спрашиваю я.
Выражение его лица непроницаемо.
— Молись, чтобы ты никогда этого не узнала, — его рука на моем затылке смягчается, пальцы запутываются в моих растрёпанных волосах, поглаживают шею и находят там ещё более ноющие мышцы.
Я закрываю глаза, остро осознавая, что уже должна была высвободиться из его объятий. Мне следует спрыгнуть с этого места. Это лёгкий прыжок, и я не боюсь, что споткнусь. И всё же я остаюсь на месте, убеждая себя, что это только потому, что от него пахнет чертовски лучше, чем от нашего окружения, и, как только я спрыгну вниз, на меня снова обрушится зловоние канализации.
Его голова склоняется к моей. Его глаза цвета морской волны внезапно становятся такими же бурными, как волны, разбивающиеся о скалы и увлекающие меня за собой.
Моё сердцебиение учащается, когда он зависает в дюйме от того, чтобы сократить расстояние между нами.
— Чёрт, — шепчет он.
Я чувствую натяжение его мышц, едва заметное напряжение, которое говорит мне о том, что он намерен отстраниться от меня. Я обвиваю рукой его шею, прежде чем он успевает это сделать, — безрассудный порыв с моей стороны, но мне нужно знать, что у него на уме. Я хочу знать, что он чувствует, когда его зрачки вот так бурлят.
Мне нужно знать о нём слишком много.
— О чём ты думаешь? — спрашиваю я.
Он замолкает, в его глазах сгущается ледяная тьма.
— Мне нужна правда, — говорю я. — Если для этого мне придётся задать один из своих вопросов, я это сделаю.
Его пальцы снова зарываются в мои волосы, плавное поглаживающее движение, от которого у меня по спине пробегают приятные мурашки, расслабляя меня больше, чем следовало бы прямо сейчас.
— Я думаю, что нам повезло, что мы прошли через ворота. Я думаю о том, что эта чёртова канализация не может пахнуть хуже. Что, если собрать это оружие воедино, мы можем погибнуть. И что ты такая чертовски… — он резко замолкает, поджимая губы, а я жду, когда он продолжит.
— Я — что? — подсказываю я, теперь уже тихо.
— Своевольная, — объявляет он, и его взгляд становится всё более мрачным.
Я наклоняю голову набок, он захватывает мои волосы, но не тянет их.
Думаю, я приму его оценку как комплимент.
Он поднимает голову, и его крылья, щелкнув, исчезают из виду в мгновение ока. Он опускается на землю, ловко сгибая колени, чтобы смягчить удар и не сбросить меня.
Я мысленно встряхиваюсь, быстро отпрыгиваю от него и поворачиваюсь к своим волкам, чтобы скрыть жар на щеках и собственное учащённое дыхание.
Как только я беру себя в руки и быстро восстанавливаю свою связь с волками, я сосредотачиваюсь на застёжке. Он взял её, держал в руке, потом подлетел ко мне, и теперь её нигде не видно. Я морщу лоб.
— А где застёжка?
— Прямо здесь, — одним плавным движением, словно фокусник, раскрывающий букет цветов, он проводит пальцами по левому запястью, и символы на нем на секунду светятся ониксом, прежде чем он поворачивает правую руку ладонью вверх и разжимает кулак, показывая застёжку.
Он протягивает её мне, словно провоцируя меня обвинить его в том, что он скрывает это от меня.
— Ты хочешь её понести?
Застёжка больше, чем я ожидала, её диаметр равен размеру моего плеча. В моём защитном костюме нет карманов, а это значит, что мне некуда её положить, и он это знает.
— Нет, — отвечаю я. — Но, когда я попрошу, ты отдашь её.
Он наклоняет голову, хотя уголок его рта приподнимается.
— Тебе нужно, чтобы я дал обещание на крови?
Я прищуриваюсь, глядя на него, и разворачиваюсь на каблуках, призывая своих демонов- волков обратно, пока спешу по туннелям к выходу. У меня нет времени зацикливаться на играх разума Романа, потому что следующими идут вампиры. Мне понадобится вся моя сообразительность, чтобы пробраться через их территорию. Проблема с путешествием по этим каналам в том, что, когда мы выйдем, от нас будет вонять. Люди смогут учуять нас, не говоря уже о вампирах. Мы не сможем прокрасться внутрь с таким запахом, даже если вампиры будут спать.
Руна на моём запястье не может помочь, она только снимает и возвращает на место одежду, которая на мне, а затем превращает всё, что на мне надето, в защитное снаряжение. Она не сможет волшебным образом создать для меня новую одежду из воздуха. Более того, мой рюкзак со свежей одеждой и припасами остался в туннеле далеко позади нас. Теперь я безмерно благодарна судьбе за то, что вынула из него телефон для сохранности.
— У тебя есть руна, которая может создать для нас новую одежду? — спрашиваю я Романа, когда он догоняет меня, и добавляю: — Или убрать запах?
— Нет, но у меня есть комната в одном из казино неподалёку, где мы можем принять душ и переодеться.
— О, и, я полагаю, у тебя есть женская одежда под рукой? — спрашиваю я, выгибая бровь.
— Тоже нет, но раздобыть её будет нетрудно.
Если он так говорит. У меня сейчас точно нет с собой денег, не говоря уже о том, чтобы знать, где найти магазин одежды, который работает в ранние утренние часы, но, если где и можно это сделать, так это в Вегасе.
— Казино, вероятно, хорошее место, чтобы спрятать грузовик и в любом случае пешком добраться до убежища вампиров, — соглашаюсь я.
В основном будет полезно не пахнуть канализацией дольше, чем это необходимо. Чувства оборотней полезны в большинстве случаев, но сегодня я бы с радостью воспользовалась обонянием человека.
Роман, похоже, согласен, так как он начинает идти быстрым шагом, и я спешу держаться поближе к нему, пока мы идём по туннелям обратно к выходу. Мои волки следуют за мной по пятам, ближе, чем когда-либо, с тех пор как они возненавидели бы, если бы их оставили одних, пока я летела над городом гоблинов. Они могут пережить разлуку со мной, но в таких случаях они обычно находятся с моей семьёй — Малией, Таней или Мамой.
Наконец, мы выбираемся из канализации и возвращаемся в переулок. Городские огни всё ещё мерцают, но до первых лучей рассвета осталось всего пару часов. Мои волки снова становятся невидимыми, прежде чем мы выезжаем из последнего туннеля, и, как только мы все садимся в машину, я поворачиваюсь и тянусь к ним на заднее сиденье.
Пока Роман выводит машину на улицу, я кладу руку Луке на макушку, разделяя с ним момент уверенности и сближения. Даже в его невидимом состоянии я ощущаю его энергию как нечто незыблемое. Когда мы оказываемся на волосок от гибели, как в случае с гоблинами, особенно важно уделить минутку и заверить моих волков, что со мной всё в порядке. Мне также нужно почувствовать их энергию, целую и невредимую.
Мы нужны друг другу.
Эйс медленно подходит ко мне, но в конце концов позволяет погладить себя по голове. Он издает тихое рычание, когда я провожу рукой по его шее, по мягкому меху, и я морщу лоб, когда чувствую, что его голова сзади влажная.
— Ты ранен? — спрашиваю я, и меня охватывает внезапное беспокойство, когда я наклоняюсь так далеко, как только могу, чтобы наши глаза были на одном уровне. Гонка по туннелям повторяется, и я вспоминаю, как один из моих волков взвизгнул. Обычно они исцеляются мгновенно, поэтому наличие того, что может быть кровью на его шее, настораживает меня. Мне нужно проверить, но я не смогу сказать наверняка, пока Эйс не покажется полностью. Бросив быстрый взгляд на окружающую обстановку и оценив местоположение Эйса на заднем сиденье автомобиля, я решаю, что стоит рискнуть и попросить его стать видимым.
— Покажи мне, — говорю я Эйсу.
— Lesnay! — быстрая ответная команда Романа прерывает меня прежде, чем кто-либо из моих волков успевает подчиниться, он приказывает им оставаться невидимыми.
Я откидываюсь на спинку сиденья и пристально смотрю на него.
— Что ты делаешь? Мне нужно посмотреть, не ранен ли Эйс. Мне кажется, у него на шерсти кровь.
Роман качает головой.
— Вокруг слишком много людей, чтобы демоны-волки могли появиться. Даже с тонированными стёклами.
Я начинаю протестовать, но Роман снова перебивает меня.
— Это не его кровь. Эйс прикончил трёх гоблинов-охранников, которые бежали за нами по туннелям.
Я долго смотрю на Романа, пока он продолжает вести машину. Он был так же глубоко погружен в тёмное облако, как и я, но он направлял нас, контролировал наше продвижение по туннелям и каким-то образом мог лучше понимать, что происходит вокруг нас. И снова, незнание того, как использовать свою демоническую силу в полной мере, похоже, поставило меня в невыгодное положение, и у меня нет другого выбора, кроме как поверить ему. На данный момент.
Эйс скулит с заднего сиденья, и я надеюсь, это означает, что он согласен с заявлением Романа и с ним всё в порядке.
— Я проверю тебя в отеле, хорошо? — шепчу я Эйсу, прежде чем оторваться от обоих волков и повернуться к проходящим мимо улицам.
Когда Роман выезжает на следующую дорогу и вливается в основной поток машин на полосе, я с удивлением замечаю, что несколько уличных фонарей погасло. Это единственный район Вегаса, где никогда не прекращается сияние.
Прижимая ладонь к окну, я прищуриваюсь, вглядываясь в тёмные пространства, в тени между зданиями. В них движутся фигуры, и я успеваю заметить алые татуировки на мускулистых руках, прежде чем мужчины исчезают из виду.
— Демоны Страйка, — говорю я. — Обычно они не выходят на полосу.
— Сила Руна растёт, — отвечает Роман.
— Я чувствую это, — у меня покалывает ладонь, когда я обращаюсь к своей тёмной стороне. В глубине проплывающих теней я чувствую, как коварная магия кошмаров расползается по городу, и её темнота медленно проникает в мой дом. — Мастер Демонических Рун наращивает свою мощь и собирает армию. Становясь сильнее с каждой минутой…
Я быстро достаю свой телефон, желая связаться со своими сёстрами. Я рискую прервать их в тот момент, когда им нужно сосредоточиться, но я больше не могу ждать.
Я пишу сообщение и отправляю его им обеим: «Таня, Малия, у вас там всё в порядке? Позвоните мне, если сможете».
Я жду ответа и, конечно, представляю себе миллион ужасных вещей, которые могли бы произойти, но, к счастью, Таня звонит мне секундой позже.
Я с облегчением слышу её голос, хотя он и понижен до шёпота.
— У нас здесь все хорошо, Новз. Сейчас мы на территории стаи. Мы прошли через охрану незамеченными, и, похоже, Грант и остальная часть стаи ещё не вернулись сюда.
В трубке звучит голос Малии, и я представляю, как она наклоняется к телефону.
— Мы скоро подадим сигнал.
— Отлично. Будьте осторожны, — быстро отвечаю я. — У нас есть застёжка. Далее мы отправимся в «Бронзовый доллар», а потом встретимся с вами.
— Будь осторожна с кровососами, — говорит Таня. — Подожди, пока они погрузятся в самый глубокий сон, прежде чем входить.
Я морщусь. Это означало бы ждать до полудня. Я не уверена, что у нас есть столько времени.
— Я буду осторожна, — наконец говорю я. — Позвони мне, ладно?
Они обе соглашаются, а затем наше общение прерывается. По крайней мере, пока они в безопасности, и, похоже, земли стаи в основном пусты. Я рада, что приняла правильное решение, отправив их туда.
— Твоя сестра права, — говорит Роман, в очередной раз доказывая, какой у него острый слух. — Мы должны подождать, пока вампиры погрузятся в свой самый глубокий сон, прежде чем отправляться за камнем.
Я уже качаю головой.
— Мы не можем позволить силе кошмаров Руна увеличиться ещё больше, чем она уже есть.
— Это риск, на который мы должны пойти, — говорит он.
Я пристально смотрю на него.
— Мы не подведём — даже если вампиры проснутся. Я уже сражалась с такими, как они.
Роман прищуривает глаза, сосредоточившись на дороге.
— Я не беспокоюсь о том, что не смогу достать камень. Мы не можем допустить, чтобы вампиры узнали, что мы делаем. Очень немногие из ныне живущих знают об этом оружии, не говоря уже о том, на что оно способно. Я не могу допустить, чтобы они задавали вопросы и пытались забрать оружие себе.
Я морщу лоб.
— Ну, я могу понять, если они захотят защитить себя от Руна…
— Это оружие опасно, Нова, — говорит он. — Чрезвычайно опасно. В неправильных руках оно может привести к катастрофическим последствиям. Именно поэтому оно было демонтировано.
Он много раз говорил мне, что это оружие опасно. Ателла согласилась, но она не знала точно, почему. Только Роман знает, но он отказывается говорить мне, основываясь на своей второй клятве — клятве, о которой я начинаю жалеть, когда прошу его дать её.
Я тщательно обдумываю.
— Ты нарушишь данную мне клятву только в том случае, если рассказывать мне об оружии будет опаснее, чем не рассказывать о нём. Итак, я не собираюсь задавать тебе вопросы, я собираюсь сказать, что я думаю. Если я ошибаюсь и позволь мне действовать, основываясь на неверных убеждениях, более опасно для меня, тогда ты не нарушишь свою клятву, если поговоришь со мной.
Его взгляд прищурен и блестит. Он молчит. Это приводит в бешенство. Но в конце концов он кивает мне.
— Хорошо.
Я делаю глубокий вдох и начинаю.
— Ангелы приложили руку к созданию этого оружия. Я уже испытала на себе опасность, которую представляет для меня их свет, а это оружие излучает ярчайший свет — достаточно яркий, чтобы пробить врата между Землей и Подземным миром и изгнать элитного демона обратно в Ад…
Я останавливаюсь, потому что так оно и есть. Опасность, о которой он не хотел, чтобы я знала.
— Это оружие, — шепчу я. — Оно и меня изгонит.