Грязь цвета слоновой кости струится вверх в нескольких шагах от нас, как будто она превратилась в жидкость и перетекает с поля боя в воздух между нами и Эстой.
Я готовлюсь к тому, что она причинит нам боль, но каждая пылинка и мох, которые поднимаются, продолжают сливаться воедино, образуя великолепный жемчужный щит, который изгибается дугой вверх, вокруг и надо мной и Кодой.
Не успеваю я моргнуть, как вещество обволакивает нас куполом, запечатывая изнутри, за исключением небольшой щели с правой стороны, но даже эта щель быстро закрывается.
Я вздыхаю с облегчением, когда поток аметистовых рун вылетает через отверстие прямо на внутреннюю поверхность купола, прилипая к ней.
Руны Романа!
Как только руны очерчивают купол вокруг нас, скребущее ощущение в моей груди прекращается.
Воздух проясняется, и кажется, что туман рассеивается.
Секундой позже участок земли прямо перед нами вздымается, взметывается пыль, и я снова напрягаюсь, но моё сердце подпрыгивает от счастья, когда появляется Малия, скорчившаяся и отвернувшаяся от нас, как будто она переместилась в это самое положение.
Мой голос охрип.
— Малия!
— Нова! — зовёт она, бросив тревожный взгляд через плечо. — Держись! Я могу прикрыть тебя. Роман и Таня прямо за мной.
Кольца рун обвивают тело Малии и подчёркивают её гибкую фигуру, придавая золотисто-коричневой коже сияние. На ней такие же тёмно-аметистовые доспехи, как и на мне, которые Роман наколдовал перед боем. Её тёмно-каштановые волосы выбились из косы и развеваются вокруг головы, когда она протягивает руки к щиту.
Лёгким движением ладоней она поднимает с земли ещё больше земли, образуя ещё один слой, который начинает покрывать руны на внутренней поверхности купола.
Боль в моей груди ещё сильнее утихает.
Золотой солнечный свет силы Эсты быстро сменяется почти полной тьмой, которую освещает только жемчужно-аметистовое сияние щита.
Не думаю, что когда-либо я так радовалась тьме, как в этот момент.
Несмотря на сгущающуюся тьму, я вижу всё более отчётливо, чем несколько мгновений назад. Моё сердце подпрыгивает, когда я вижу Эйса, тихо лежащего примерно в десяти шагах слева от меня и немного позади, так что мне приходится повернуть голову, чтобы увидеть его. Он мой самый страшный демон-волк, тот, кто настоял на том, чтобы последовать за мной в битву с Аргой.
Волчица с рубиновыми глазами лежит рядом с ним. Удивительно, но она прижалась к его боку. Должно быть, она подползла к нему во время нападения Эсты, потому что, когда я видела их в последний раз, они лежали порознь, и не похоже, чтобы Эйс шевелился. Я удивлена, что она придвинулась к нему поближе, но, возможно, какой-то инстинкт подсказал ей, что с ним она в большей безопасности, чем одна.
Глаза обоих остаются закрытыми, но грудь мерно вздымается и опускается.
— Эйс! — мой крик едва ли громче шёпота, когда я тянусь к нему, полностью намереваясь добраться до него, но ноги меня не слушаются.
Вместо этого я опускаюсь на землю рядом с Кодой, тяжело дыша.
Мой брат переворачивается на бок в грязи, но не отпускает мою руку, и я благодарна ему, потому что струйка его силы — моя единственная защита от боли.
Малия бросает на меня ещё один тревожный взгляд.
— Мы не могли подобраться к тебе, пока ты не нанесла ответный удар. Сила Эсты была слишком велика, — её встревоженный взгляд скользит по моему лицу, и я думаю, она замечает все мои травмы и, что ещё хуже, мою мертвенно-бледную кожу. — Подожди. Пожалуйста, Нова. Как только мы вытащим тебя отсюда, я смогу тебя вылечить.
В следующее мгновение Таня влетает в узкий проход справа от нас, Темпл, Лука и Блиц следуют за ней по пятам. Блиц добегает до меня первым, облетая Таню, его тело размыто, он самый быстрый из трёх волков. Они всё толпятся вокруг меня, их фиалковые глаза горят, а чёрный мех подсвечивается жемчужным сиянием внутри купола.
Лука скулит и облизывает мои кровоточащие пальцы, в то время как сверкающие глаза Темпл сужаются, и она издает сердитое рычание, переходящее в тихий вой. Я тянусь к ним, успокаиваясь в их присутствии, ощущая прикосновение их мягкой шерсти к кончикам пальцев, прежде чем они быстро расступаются перед Таней.
В облике гарпии её длинные волосы цвета карамели кажутся ещё более блестящими, чем в человеческом обличье, а золотые когти на ногах скребут землю. Её крылья остаются расправленными, как будто она готовится снова взлететь, как только понадобится, когда она проталкивается вперёд и опускается на землю передо мной.
— О, чёрт, Нова, — шепчет она, широко раскрыв свои бирюзовые глаза, пока её взгляд перебегает с моих волос на окровавленное лицо и сломанные пальцы. Её руки скользят по моему лицу и моей разбитой броне, когда я наклоняюсь к ней, но она, кажется, боится прикоснуться ко мне, и я думаю, она боится, что может причинить мне боль. — Чёрт, хотела бы я, чтобы у меня была сила исцелить тебя прямо сейчас.
Выражение её лица становится напряженным, когда она смотрит на Коду, в её плечах нарастает напряжение, но она быстро переводит взгляд обратно на меня.
— Малия использует металл этой земли для создания щита. Роман отдает свою силу, чтобы укрепить щит и увеличить силу Малии, но им требуется всё, что у них есть, чтобы остановить проникновение света души Эсты.
Малия — одна из немногих ведьм, которые могут вплетать металл в предметы, но я никогда не видела, чтобы она делала это в небольших количествах. Сила, которую она, должно быть, использует прямо сейчас, огромна. Сила, которая, должно быть, подпитывается отчаянием.
— Роман? — шепчу я. — Где он?
Как будто я его вызвала, Роман парит внутри.
Его крылья прижаты к бокам, тёмные перья исчезают в мгновение ока, когда он падает на землю, разворачивается и обрушивает яростный шквал рун на брешь, поднимая пыль цвета слоновой кости вверх и закрывая брешь.
Он поворачивается ко мне, кипя от ярости, и его глаза встречаются с моими. У меня перехватывает дыхание от того, как всё остальное меркнет в его присутствии — от его чисто демонического присутствия, которое взывает к самым тёмным уголкам моей души. Его обычно бронзовая кожа стала тёмно-аметистовой, светлые волосы стали угольно-чёрными, а глаза — совершенно чёрными. Такими чёрными, что я вижу в них своё отражение, когда он бросается ко мне и опускается на колени.
Таня быстро отходит на несколько шагов, но не уходит далеко. Они с Малией провели с Романом не так много времени, как я, и их доверие к нему всё ещё хрупкое, но, похоже, прямо сейчас она одобряет его ярость.
Моё отражение в его глазах показывает мне, насколько я ранена, и это настолько ужасно, что я опускаю взгляд. Моё лицо в ужасном состоянии. Повсюду кровь. От силы ударов Арги у меня треснули кости, а также поверхность доспехов, и синяки под наколдованными пластинами уже расползаются, уродливые и красные, как синяки на моём лице. Слёзы застилают мне глаза, и я не боюсь их показать.
Мне больно. Мне повезло, что я осталась жива.
Мне повезло, что у меня есть моя стая. И Роман.
— Нова, — его глубокий, рокочущий голос поражает меня прямо в сердце, заставляя снова посмотреть на него. Он говорит с яростным обещанием. — Если бы Арга мог умереть снова, я бы убил его тысячу раз. А что касается Эсты… — его челюсти сжимаются, когда он рычит: — Я уничтожу её.
Пока он говорит, руны кружатся вокруг его груди, отделяясь от него непрерывным потоком, который устремляется к барьеру, создаваемому Малией. Кажется, он даже не задумывается о них — об этом постоянном потоке силы, который он даёт Малии, чтобы обеспечить нашу безопасность, — и меня немного пугает, что на самом деле я лишь мельком увидела его истинную силу.
— Тебе нужна целительная сила Малии, но она не может перестать защищать нас. Я сделаю для тебя всё, что смогу, а потом мы заберём тебя отсюда, — Роман бросает острый взгляд на мою сестру-ведьму, в то время как мои волки приближаются к ней, издавая рычание в том направлении, куда она смотрит, как будто тоже хотят поделиться с ней своей силой.
Перед началом боя Роман сказал мне, что не может вмешиваться, но сделает всё, что в его силах, чтобы сохранить мне жизнь.
— Равновесие, — шепчу я.
По его рычанию я понимаю, насколько сильно он контролирует свою ярость.
— Оно уже разлетелось в клочья. Крона вышла на поле боя и усиливает силу Эсты своей собственной. Я больше не следую её правилам.
Моё сердце уже разрывается на части, но заявление Романа придаёт мне сил.
Столкновение силы Эсты с внешним куполом разрушает всё вокруг нас. Она так просто не сдастся. И с помощью Кроны она может прорваться в любую минуту.
— Я в порядке, — говорю я, со стоном пытаясь встать, зная, что у нас нет времени на пустую трату времени. — Я могу двигаться.
Я пошатываюсь. Моя рука дрожит, когда я кладу свободную руку на плечо Романа, сжимая её только ладонью из-за сломанных костей.
Контакт между нами подобен электрическому разряду. Вся сила, исходящая от него, заряжает меня энергией, и на мгновение я действительно верю, что смогу подняться на ноги. Пока мои ноги не отказываются двигаться дальше.
Роман прижимает свою большую ладонь к моей поврежденной щеке. Новый поток рун стекает с его руки на моё лицо, а также с его плеча на мои сломанные пальцы, эти руны оседают на моей коже и образуют прозрачный слой вокруг моих повреждённых конечностей.
Это навевает воспоминания о коконе, который он сплёл вокруг меня, когда я была ранена в Дебрях, когда он окутал меня своей целительной магией и спас мне жизнь. Он сказал мне, что его целительная сила не так велика, как у других его рун. Он искусен в искусстве причинения смерти и боли, но не исцеления.
Роман начинает говорить.
— Я забираю тебя в Дебри…
— Нет! — моё возражение прозвучало резче, чем я намеревалась, но у нас нет времени обсуждать наш следующий шаг. — Мы должны найти моего отца.
Роман напрягся.
— Тело твоего отца находится в царстве ангелов. Ни один демон не сможет попасть туда и выжить.
Я пытаюсь сомкнуть пальцы на его плече — задача невыполнимая, учитывая размер его мышц и текущее состояние моей руки. Я остро осознаю, что до сих пор он даже не взглянул в сторону Коды и что мой брат наблюдает за нашим взаимодействием из-под нахмуренных бровей. Кода сидит, ссутулившись, рядом со мной, его дыхание становится всё более поверхностным с каждой секундой.
— Демонам не место в царстве ангелов, — хрипит Кода и, к моему удивлению, поддерживает Романа. — Даже если мы доберёмся туда, шансы на выживание невелики.
Снова сосредоточившись на Романе, я настаиваю.
— Мы должны использовать оружие, созданное ангелами, чтобы пройти через врата Мортема. Добраться до Земли, а затем найти путь оттуда в царство ангелов.
Это оружие — мощный источник ангельского света, предназначенный для перемещения его обладателя — и любого, кто окажется в пределах его действия, когда оно активируется, — между мирами. Оно нестабильно и опасно, и Роман хранит его фрагменты в безопасности у себя дома, где ими нельзя злоупотреблять.
Они нужны нам сейчас.
Я отказываюсь отводить взгляд, даже когда глаза Романа темнеют. Они становятся невероятно чёрными.
— Мы можем убивать Эсту сколько угодно раз, но она не умрёт, — говорю я. — Мой отец — единственный, кто может положить этому конец. Мы должны найти его тело и вернуть ему душу. Исцелить его, и снова всё исправить.
Таня подходит ко мне. Её крылья прижаты к бокам, но голубые глаза по-прежнему полны беспокойства.
— Нова права. Джарет пытался передать нам сообщение, пока мы были в тюрьме. Найти его — единственный способ справиться с этим.
— Даже если нам придётся сломать врата, чтобы выбраться, — говорю я, вспоминая, что сказал мне мой отец перед тем, как мы сбежали из тюрьмы, где в плену находится его душа.
Забери своих сестёр и беги из Пира-Мортема. Сломай врата, если понадобится. Беги, Нова!
Я думала, он советовал мне сбежать от Устранения, спасти себя, но теперь я думаю, что он советовал мне найти его.
— Врата были заперты, чтобы контролировать дисбаланс, который формировался в Мортеме, — рычит Роман хриплым шёпотом. — Их разрушение вызвало бы колебания в трёх мирах. Равновесие могло быть полностью нарушено. Даже если бы у нас был способ пройти.
— С оружием ангелов мы справимся, — говорю я, хотя с моей стороны это всего лишь надежда.
В первую очередь, оружие ангелов привело нас сюда. И хотя оно может быть где-то в Дебрях, Роман в прошлом доказал, что может мгновенно доставить его, где бы оно ни находилось.
— Я больше не могу их сдерживать! — Малия кричит с передней части купола, её руки напряжены, плечи сгорблены. Её пятки упираются в землю, как будто какая-то сила толкает её назад.
Щит перед ней становится прозрачным, его слои медленно снимаются. Силуэт Кроны теперь виден рядом с силуэтом Эсты. Одеяния древней женщины развеваются вокруг её крошечного тела, её одежда и кожа такие фарфорово-белые, что сквозь щит из слоновой кости видны лишь её очертания.
Эста и Крона. Как, чёрт возьми, я это пропустила? Роман предупреждал меня, что Мортем полон обмана и иллюзий, но даже он не видел их зла.
Глядя в глаза Романа, я осмеливаюсь взглянуть в лицо отражению своих ран.
— Если Эста победит, равновесие между тремя мирами никогда не будет восстановлено. Она загоняла души в Запретные Земли, заточала в тюрьму демонов, которых там быть не должно. Душа моего отца тоже находится там в плену, а его тело? Хрен знает, что с ним случилось. Если она воцарится, три мира навсегда окажутся на переломном этапе. Равновесия никогда не будет.
Я чувствую, что решимость Романа слабеет. Мои поврежденные пальцы сжимают его руку. — Мы должны попытаться.
Он кивает мне, но напряжённая линия его подбородка и напряженный взгляд говорят о том, что ему это не нравится.
Он проводит рукой по груди, и три разобранные части оружия появляются в воздухе между нами, паря в лучах аметистового света.
Основание оружия изогнуто и имеет цвет кости, напоминающий бивень древнего существа. Застёжка серебряная. А камень похож на серебристый бриллиант размером с мой кулак. Камень должен быть вставлен в верхнюю часть застёжки, в то время как нижняя часть застёжки опирается на полый конец длинного изогнутого рога.
Малия кричит со щита.
— Роман! Он ломается!
Роман поворачивается к ней и, бросив последний неохотный взгляд на части оружия, говорит:
— Собери оружие! Я прослежу, чтобы щит был достаточно прочным и оружие могло переносить только тех, кто находится внутри.
Фрагменты уже притягиваются друг к другу в воздухе, сближаясь и ещё раз доказывая, что это оружие хочет быть собранным.
Я ловлю застёжку в воздухе, в то время как Таня хватает рог, но Кода только смотрит на камень, который парит перед ним.
Мы подрались с ним из-за этого оружия. Чуть не погибли во время той драки. Теперь мы протягиваем ему обломок и надеемся, что он поможет нам собрать его воедино.
Его глаза встречаются с моими. Вместо того, чтобы взять камень, он прижимает свободный кулак к груди, морщась от боли.
Я не отпускаю его вторую руку. Я пока не могу. Я говорю себе, что это потому, что его сила скрывает мою боль, но есть другая часть меня, которая боится, что его союз со мной — ещё одна иллюзия этого мира. Что она исчезнет, как только я отпущу.
Прошлое нельзя исправить за несколько часов.
Доверие нужно укреплять, но прямо сейчас мы мчимся вперёд по опасному пути, и у нас нет времени на сомнения.
Я поворачиваю застёжку к рогу. Воздух потрескивает, когда две части соединяются, точно так же как это было в первый раз, когда мы использовали это оружие.
Руны на поверхности застежки начинают светиться мягким аквамариновым цветом. Теперь, когда две детали подогнаны друг к другу, оружие готово к работе над третьим фрагментом, и я чувствую, как оно притягивает нас к камню.
Кода сжимает челюсти, но его рука не дрожит, когда он хватает бриллиант из воздуха и подносит его к застёжке.
Камень встаёт на место, и я готовлюсь к тому, что врата Ада вот-вот распахнутся.