Портал привел нас с заснеженного горного хребта вниз, в своего рода долину. В этой долине был скрыт городок средних размеров. Я предполагала, что это и есть община, которая защищала врата Кракова. Что, к счастью, означало, что здесь будут только сверхи. Нам не придется скрывать свою непохожесть.
Город был построен так же, как и Стратфорд, но в более благоприятном для снега стиле шале. Дома окружали несколько больших квадратных сооружений, которые назывались «конференц-залами».
По-прежнему было холодно, но местность была защищена от самых сильных штормов. Пейзаж казался знакомым, поэтому я предположила, что мы все еще находимся в том же регионе Румынии – в Карпатских горах. Судя по тому, что я могла видеть с нашей более высокой точки обзора, площадь была, вероятно, около десяти миль в диаметре, и располагалась она в чем-то похожем на кратер вулкана. Причудливый маленький городок окружали горные хребты.
— Это самое крутое место, — сказал Луи. — Их безопасность можно взломать, потому что я бывал здесь раньше, но в Краков нет простого пути. — Его царственные черты лица обернулись к сучьим близняшкам… Да, я повысила их из «фруктовых». — Теперь это ваша вечеринка, дамы. Какой бы план вы ни придумали, вам лучше пошевеливать задницами. Горожане начинают догадываться, что мы здесь.
Он даже не шутил. Члены сообщества появлялись из ниоткуда, где бы они ни жили. Суровые, они отличались размерами и внешностью от наших знакомых сверхъестественных рас. Я не удивилась, увидев, что здесь много троллей. Они всегда были в горах и скалистых местностях.
Я слышала, как горожане перешептывались между собой. Никто не говорил по-английски. Это звучало как восточноевропейский говор… румынский. Что, знаете ли, имело смысл, поскольку именно там мы и находились. Когда они приблизились, я смогла слышать их более отчетливо.
— Ce naiba? — было популярной фразой.
Луи наблюдал за ними, его взгляд был непоколебим, от него исходили потоки силы.
— Ты знаешь, о чем они говорят? – спросила я его, поскольку он, казалось, следил за их разговорами.
Он усмехнулся.
— Что-то вроде «что за чертовщина?». Не думаю, что на них произвело впечатление наше появление через их систему безопасности.
Не могу их за это винить. Их единственной обязанностью было охранять барьеры и тюрьму, а мы просто зашли внутрь. Близнецы вели себя довольно равнодушно по отношению к приближающимся к нам горожанам. Они взялись за руки, и хотя в том, что они делали, не было ничего очевидного, я видела, как от них исходит энергия. Затем они начали петь. Это была тихая, завораживающая мелодия, которая проникала сквозь мою кожу и оседала в крови. Я чувствовала, как ноты хотят проникнуть в мой разум, но у меня было достаточно сил, чтобы сдерживать их.
Разговоры горожан стихли, и над заснеженным поселком воцарилась тишина. Затем они начали отступать обратно в свои дома в стиле хижин и другие постройки — по–видимому, бездумно – подальше от того места, куда они явно пришли, чтобы противостоять незваным гостям.
Когда песня стихла, я, прищурившись, посмотрела на близнецов.
— Что вы с ними сделали? Что, черт возьми, у вас за способности?
Луи был первым, кто ответил.
— Я удивлен, что вам удалось сохранить этот маленький секрет при себе, — сказал он. — Я узнаю эту песню. Вы – сирены и обладаете «убеждением».
Наконец-то мы узнали, кто такие близнецы. Сирены. Неуловимые фейри женского пола. Обычно они имели власть только над мужчинами, но я понятия не имела, что такое «убеждение». Очевидно, что-то, что могло повлиять на целый город.
Луи, должно быть, заметил мое смущенное выражение лица.
— Близнецы очень взрослые, а старшие фейри иногда могут использовать энергию влияния. Мы называем это убеждением. Сирены и так наделены даром убеждения. Кажется, эти двое еще больше развили его.
Я наклонилась вперед, уперев руки в бока.
— Хочешь сказать, они могут управлять людьми? Заставлять их подчиняться своей воле?
Апельсинка насмешливо рассмеялась.
— Если бы это было так, нам бы не пришлось использовать Мишу, чтобы принудить тебя. Мы можем присылать предложения, но силы у нас нет. Большинству сверхъестественных существ просто не хватает силы воли даже на то, чтобы осознать, что их мысли не принадлежат им. С подозрительными супами, такими как члены тюремного сообщества, мы не скрываем своего присутствия, мы влияем на них, заставляя поверить, что мы одни из них, а не угроза. После этого они нас игнорируют.
Подала голос Лимонка.
— Это особенно сильно проявляется у мужчин.
Брекстон скрестил руки на груди.
— Только у некоторых мужчин.
Они обе кивнули, и я поняла, что они, должно быть, в какой-то момент пытались контролировать моего дракона-оборотня. Глупые сучки.
По крайней мере, большая часть тайны вокруг фруктовых близнецов теперь прояснилась.
— Поскольку вы — сирены, а тюрьмы переполнены мужчинами-надзирателями… они, в общем-то, сопровождают вас прямо туда, не так ли?
Сверхи, как правило, не были сексистами – за исключением мистиков, ориентированных на мужчин, — женщины были равны во всех отношениях и во многих случаях превосходили их. Но по какой-то причине мужчин больше интересовала работа в тюремной системе. Муниципальные советы всегда пытались привлечь женщин к работе в тюрьмах, но мы, похоже, предпочитали управлять сообществами «врат».
Лицо Апельсинки было суровым, ее темные глаза сверкали, глядя на меня.
— Не все знают, что мы — фейри, мы прилагаем все усилия, чтобы скрыть это. Мы были бы признательны, если бы вы не распространяли эту информацию повсюду.
Я отмахнулась от них.
— Ценю это, сучка. Я тебе ничего не должна. Давай продолжим это долбаное шоу. Я не заинтересована ни в каких девчачьих отношениях.
Да, я была взбешена. Но они задели мои чувствительные нервы, угрожая Мише. Я вела себя нехорошо.
Апельсинка зашипела и подалась вперед, словно собираясь напасть. Сестра остановила ее, слегка тряхнув своими желтыми волосами, и в глазах Апельсинки погасло желание драться. Казалось, они снова безмолвно общаются. Я знала, что они могут говорить мысленно, как мы с Мишей, и, поскольку они были старыми и могущественными, им, вероятно, даже не нужно было прикасаться друг к другу.
Кстати, моя сестра, похожая на зомби, продолжала просто стоять и наблюдать, ни на что не реагируя. Несмотря на беспокойство, часть моего гнева была направлена и на нее. Похоже, у папы были те же мысли, его ледяные глаза тоже были прикованы к ней.
За то время, что я росла рядом с ним, я поняла одну вещь – он был довольно снисходителен во многих отношениях, но по тем нескольким правилам, которые у него были, он ожидал беспрекословного выполнения. И одно из них гласило, что члены твоей стаи должны прикрывать тебя, несмотря ни на что. Сегодня Миша явно не справлялась с этим. У нас не было времени заниматься с ней прямо сейчас, нам оставалось только надеяться, что мы продержимся достаточно долго, чтобы избежать семейной ссоры, которую я видела в нашем будущем.
Близнецы повели нас вдоль окраины города. Несколько человек повернулись в нашу сторону, но никто не подошел к нам. В конце концов мы оказались у подножия массивного утеса. По поверхности было разбросано несколько скалистых выступов, но в основном это выглядело как единый кусок неровной скалы.
Апельсинка повернулась ровно настолько, чтобы я могла разглядеть ее крючковатый нос и прищуренные глаза.
— Точно следуйте по нашим следам.
Зловещие слова. Без сомнения, нам придется обойти множество мер безопасности, чтобы попасть в Краков. К охране тюрем нельзя было относиться легкомысленно.
Близнецы подошли к стене, и я вздохнула, когда они положили руки на камень. Безумно, блядь. Мы карабкались. Я была волком, мы не карабкались. Миша двинулась следом за ними, и я увидела, как она положила руки точно на то место, где только что были ноги Лимонки. Выступы, по которым они карабкались, казались невидимыми, так что, если не знать, где они находятся, не возможно взобраться на скалу. Джонатан подтолкнул меня вперед, кивком показав, что я должна следовать за ними.
— Ты не пойдешь этим путем? — Я зажмурилась, ледяной воздух заморозил мои ресницы.
Он покачал головой.
— Извини, Джесса, это не главный вход.
Луи наклонил голову, чтобы поймать мой взгляд.
— Не забывай о… — Он замолчал, указывая на мой живот. Он еще больше понизил голос. — Мы можем быть там через несколько минут, но для того, чтобы наш план сработал, мы должны прийти на официальную встречу.
Джонатан провел рукой по моей щеке.
— Близнецы объяснили ранее, что, если мы все пойдем за ними, у нас будет больше шансов быть пойманными. Их сила распространяется только на это, — его голубые глаза смягчились. — Но мы будем рядом, так что зови, если понадобимся.
Он отступил в сторону и позволил Брекстону прижаться ко мне. Дракон не выглядел довольным.
— Это противоречит моему здравому смыслу, Джесс, но обещай мне, что ты ни на секунду не ослабишь бдительность. Даже с Мишей.
Я несколько раз кивнула. Ему не нужно было беспокоиться об этом. Часть моей сестры перешла на темную сторону, и ей нельзя было доверять.
— Я выбираю тебя. — Я наклонилась ближе. — Я люблю тебя. — Я говорила это миллион раз до этого, но сейчас это значило нечто большее. И у меня не было возможности сказать ему об этом.
Он зарычал.
— Не делай этого. Я очень скоро увижу тебя снова.
— На всякий случай, — пробормотала я.
Затем он коснулся моих губ своими, и в поцелуе чувствовался привкус страха, прежде чем он смягчился, и я смогла почувствовать его истинные эмоции. Этот поцелуй сказал мне, что он любит меня. Отчаянно. Страстно. Навсегда.
Каким-то образом я оторвалась от него и повернулась лицом к скале. Черт, девочки были уже на полпути к вершине. Спасибо, что я точно следовала их пути.
— Я могу помочь с этим, — сказал Луи.
Внезапно мои ноги оторвались от земли. Похоже, этот волк сегодня и лазал, и летал. К счастью, я отчасти и дракон.
Несмотря на странное ощущение взмывания в небо, я не дрогнула. Я закаляла себя, готовясь к тому, что должно было произойти. Дурное предчувствие, которое я испытывала в течение нескольких дней, усиливалось, инстинкты кричали мне, чтобы я уходила, но, в отличие от моей сестры, я была лояльна и не сброшу ее с обрыва. По крайней мере, пока. Но ей лучше начать доказывать, что она достойна всех нас.
Я не сводила глаз с троих мужчин так долго, как только могла, особенно с Брекстона, который обеими руками вцепился в скалу, словно был в шаге от того, чтобы последовать за мной. Когда я подошла к Мише, мне пришлось отвести взгляд; Луи прижал меня к скале. Магия продержалась достаточно долго, чтобы я смогла найти углубления. Мои пальцы в перчатках попадали в глубокие места, и подниматься было довольно легко. Я снова посмотрела вниз, но внизу никого больше не было. Боль в сердце усилилась.
Я снова подавила печаль, сосредоточившись на том, каким, черт возьми, могло быть это оружие; если оно было нужно близнецам, оно должно было быть важным.
Примерно на полпути к вершине массивного утеса Апельсинка исчезла. Высунувшись как можно дальше, я попыталась разглядеть, что происходит наверху, но она определенно исчезла. Затем, как только следующий близнец растворился в небытии, я поняла, что мы достигли точки входа в Краков. Я поспешила за Мишей, стараясь не отставать от ее ног.
Еще пять футов, и Миша исчезла, едва не задев меня ботинками по голове, когда она пробиралась к потайной двери. Когда я потянулась за следующей опорой, мне пришлось вскарабкаться повыше, чтобы найти отверстие. Я знала, что это глупо, но я закрыла глаза на долю секунды, которая понадобилась мне, чтобы пройти сквозь фальшивую каменную стену. Я открыла их и обнаружила, что моя голова и верхняя часть тела находятся в небольшой нише пещеры. Я подтянулась к краю и встала. Остальные трое немного подождали, прежде чем снова тронуться в путь.
Апельсинка сказала:
— Мы только что вошли в Краков через черный ход. Держитесь поближе.
Я не ответила, мой недовольный взгляд говорил о многом. Миша немного замедлила шаг. Она несколько раз моргнула, глядя на меня. То ли ее глаза замерзли от ледяного холода, то ли она пыталась не заплакать. Я удерживала ее взгляд, пока она не стряхнула с себя эмоции и снова не отвернулась.
Пещера начала сужаться, превращаясь в своего рода туннель, и чем дальше мы удалялись от потайного входа в скале, тем темнее становилось вокруг. Для моих волчьих глаз света было достаточно, но думаю, что человеку было бы трудно. Это место было похоже на любую другую пещеру, в которой я когда-либо бывала, но если это действительно так, то почему каждый волосок на теле встал дыбом? Почему волчьи чувства были обострены? – не говоря уже о моем драконе, которая бродила по стенам своей клетки, будто находится в дозоре.
У меня возникла внезапная мысль. И я с невероятной скоростью схватила сестру за руку. Связь между нами вспыхнула, но без видимой энергии, которую могли бы ощутить другие близнецы.
«Ты рассказала им о моей способности превращаться в дракона?»
Мне нужно было знать. Скорее всего, я шла прямо в ловушку, и мой дракон казался мне своего рода секретным оружием, чего не было бы, если бы они уже знали о ней.
Широко раскрытые зеленые глаза Миши встретились с моими, она убрала руку, и на мгновение я подумала, что она проигнорирует мой вопрос. К счастью, прежде чем мне пришлось выбивать из нее это, она покачала головой. Она ответила на это легкой грустной улыбкой, и я поняла, что пока она хранит мой секрет в безопасности. В глубине души я была ей предана.
Хотела бы я знать настоящую причину, по которой она продолжала прибегать к этим манипуляторам. Предполагалось, что их убеждение сирены действует только на мужчин и на тех, кто ничего не знает или легко поддается. Неужели душевная боль и неуместное доверие Миши настолько ослабили ее разум? Мне казалось, что было что-то еще. Чтобы спасти Мишу, я должна была знать, что продолжает тянуть ее назад. Я выжду время. Рано или поздно кто-нибудь из них оступится.
Туннель был длинным, извилистым и ледяным, но я не стала держать руки по швам. Я не хотела терять ни секунды, если мне нужно было драться.
— Откуда здесь этот вход? — Я поймала себя на том, что спрашиваю.
Ни одна из близнецов не обернулась, но одна из них все же ответила.
— Сюда они отводили пленников, чтобы избавиться от них. Их связывали магическим образом и сбрасывали со скалы. Те разбивались насмерть. — Последовала короткая пауза. — Горожанам было достаточно легко смириться с тем, что они погибли при попытке к бегству.
Тем более, что их магические путы исчезали после смерти. Очень сурово. В нашей тюремной системе не было смертной казни, поэтому я предположила, что это было сделано для тех, от кого они хотели тайно избавиться. Коррупция была распространена во всех организациях, и наша ничем не отличалась. Придумывать истории для обложек было легко. Это была несложная работа — раскручивать историю, когда у тебя была вся власть, а другой человек был мертв.
Мы продолжали путь в молчании, путь не менялся. Я уже собиралась спросить, сколько еще идти, когда в коридор начало проникать неестественное освещение, и я поняла, что мы к чему-то приближаемся. Завернув за угол, я первым делом увидела решетку, которая тянулась поперек пути, не давая нам двигаться вперед. Впрочем, Первая и Вторая сирены не беспокоились. Близнецы подошли к охраннику-мужчине, и он, не колеблясь, нажал на кнопку. Прутья решетки скользнули в сторону, и, проходя мимо, я заметила, какое у него было безразличное выражение лица, а зрачки были полностью расширены. Он явно потерял самообладание.
Да, это была ужасная сила. Жаль, что она оказалась в руках этих ублюдков. Лязг оповестил о том, что дверь за нами закрылась, и вот так я оказалась в ряду камер.
Мы были в Кракове.
Камеры тянулись вдоль левой стороны от нас – правая была из шероховатого камня – и простирались, насколько я могла видеть. Атмосфера была напряженной, от этого места веяло чем-то нехорошим. Камеры, которые я могла видеть, были заняты различными сверхами, представителями всех рас. Многие из них были фейри-полукровками. Эти заключенные казались более суровыми, чем преступники в Вангарде, с мертвыми глазами, нахмуренными бровями и напряженными чертами лица. Они выглядели старыми, а супы не выглядели старыми до последних нескольких лет своей жизни.
Мне показалось странным, что никто из них не поднял головы, когда мы проходили мимо. Мы не вели себя тихо. Наши шаги царапали камень, и наши запахи должны были выдать их наше присутствие.
Апельсинка, должно быть, заметила мое замешательство.
— Эта тюрьма еще суровее, чем Вангард. Худших из худших отправляют сюда. На их камеры наложены заклинания, похожие на одностороннее стекло. Мы можем видеть изнутри, но они не могут ни видеть, ни слышать снаружи.
Что ж, это все объясняет. И «суровее» — еще мягко сказано. Эти заключенные содержались в одиночных камерах, отрезанные от всех контактов с другими людьми. Для оборотней и многих других рас это была пытка хуже смерти.
Лимонка продолжила разговор.
— Здесь нет разделения на расы. Эти ячейки просто пронизывают гору насквозь и огибают ее.
— То есть, по сути, вся эта гора и есть Краков? — Я попыталась осмыслить логику этого процесса. Ячейки просто ввинчивались все глубже и глубже в скалу.
Близнецы кивнули.
— Да, им разрешают выходить из камер на несколько часов в неделю, но ничто не сравнится со свободным временем для общения, которое есть у вас в Вангарде. Не в твоих интересах оказаться здесь в тюрьме.
Неудивительно, что лица в камерах были такими отчаявшимися и опустошенными, превращенными в подобие сверхов. Я надеялась, что каждый из них заслужил оказаться в подобной ситуации, потому что в противном случае… я не могла даже думать об этом.
— Отмеченные драконом, которые были здесь… им было также плохо? — спросила Миша. Впервые за долгое время на ее лице отразились настоящие эмоции.
Темная ярость промелькнула на лице близняшки, такая же быстрая и жестокая.
— Да, — это было все, что сказала Лимонка, но тон, которым это было произнесено, сказал гораздо больше.
Во мне вспыхнул гнев – младенцы и малолетние дети в этой среде. Ты Четверка и все остальные члены сверхъестественного сообщества, которые принимали в этом участие, должны были провести несколько лет в тюрьме. Или умереть. Да, им нужно было провести несколько лет мертвыми, потому что не было искупления за то, что они сделали сотням невинных людей.
Это знание могло бы по–новому взглянуть на действия фруктовых близнецов, которые вламывались, чтобы спасти всех отмеченных, но я знала, что они делали это не только для того, чтобы спасти их. Они также искали нас с Мишей. Эгоистичные действия по освобождению короля, страдающего манией величия.
Я была начеку, пока мы пробирались по коридору с заключенными, заставляя себя не смотреть на мрачные лица за волшебным стеклом. Я закрыла уши, чтобы не слышать бессвязного бормотания, криков, похожих на звуки животных. Я ничем не могла им помочь. Я гадала, знал ли Джонатан, насколько суровой была эта тюрьма. Наверняка должны были существовать какие-то правила обращения с заключенными. Лучше было бы убить их, чем всю жизнь подвергать пыткам. Сверхи живут очень долго.
Мы наткнулись еще на три запертых калитки, но каждый раз на страже стоял по крайней мере один мужчина, и они были более чем полезны близнецам. Я думала, что они такие крутые, когда впервые услышала, что две женщины освобождают отмеченных драконом, но их почти всегда сопровождали туда и обратно. Никакого риска. Не требовалось никакой крутизны. Позерки.
Хуже всего было то, что у многих супов был достаточно слабый разум, чтобы на них можно было повлиять, хотя я знала, что с ними труднее бороться, когда их застают врасплох. А близнецы были старыми и могущественными. Но все же.
Холод усиливался по мере того, как мы продвигались все дальше в гору, и тропинка, казалось, шла под уклон, направляясь прямо в подвал этого проклятого места, что вызывало у меня очень неприятное чувство. Теперь нас окружало так много камней.
Мои волк и дракон начали рычать, и мне пришлось прервать эту мысль, чтобы успокоить их. И себя. В основном себя, потому что у меня начинался приступ клаустрофобии.
— Сколько еще осталось? — наконец зарычала я, не в силах больше выносить это безмолвное хождение.
Лимонка одарила меня ухмылкой.
— Почти на месте, волк. Оружие находится в самом нижнем подземелье этой тюрьмы. Там покоятся самые старые, могущественные и злые заключенные.
Потрясающе. И если нам действительно повезет, все эти заключенные сбегут как раз перед тем, как мы доберемся туда. Знаете-ка, просто так, для развлечения.
Вздохнув, я приготовилась к оставшейся части долгой прогулки. В конце концов, мы достигли чего-то вроде Т-образного участка, и близнецы решили свернуть налево, тропинка начала довольно круто спускаться вниз. Я все еще пыталась создать в своей голове образ Кракова. Это место напомнило мне подземные изображения муравейников или камеры под пирамидами в Египте. Единственным источником света в этой секции были маленькие кристаллы, вделанные высоко в каменные стены.
— А что было дальше по другой дорожке? — спросила я, посчитав Т-образную секцию странной.
Я не разглядела, кто из близнецов, но мне показалось, что ответила Апельсинка.
— Это зона для общения. Они берут по пятьдесят заключенных за раз – не больше, и у них не хватает охранников, чтобы контролировать их. Это происходит дважды в неделю, по несколько часов на группу.
Только два раза в неделю. Эти заключенные, должно быть, в буквальном смысле сумасшедшие.
— Откуда вы так много знаете о внутренней работе тюрем? — Эти сучки были такими подозрительными. Я пожалела, что здесь нет папы или черверняшек. Мне нужен был кто-то рядом. Я была в меньшинстве, и мне не хватало жизненно важной информации.
— Мы стары, мы уже давно живем в сверхъестественном мире. А Краков — это тюрьма, которая важна для нас. — Снова Апельсинка и на удивление легко делится информацией. Обычно, когда сумасшедшие болтают без умолку, это потому, что они собираются вас убить. Но близнецы наверняка знали, что не смогут убить меня. Они тоже были отмечены, и у них так же не было уязвимых мест.
Но, возможно, они знали, в чем наши слабости. Я не была удивлена, что та Четверка ничего не знали, никто не собирался сообщать им об этом, но я подумала, что близнецы, возможно, знают.
Холод начал меня беспокоить. Было так холодно, что у меня перехватило дыхание и заледенели глаза. На ресницах выступила влага, а губы пересохли и потрескались. Я мечтала о еде, теплой постели и обнаженном Брекстоне. Может быть, я смогла бы есть еду с обнаженного Брекстона, лежа в постели. Да… да, это был отличный план.
Я поняла это, когда мы приблизились к нижним уровням тюрьмы. Энергия становилась все сильнее, защита давила на меня. Стали видны элементы, вплетенные в решетки камер заключенных, и, повинуясь инстинкту, я прижалась поближе к каменной стене. Впервые за долгое время мой взгляд упал на заключенных. Я несколько раз моргнула. В отличие от печальных душ наверху, все те, кто был внизу, сидели совершенно неподвижно, не издавая ни звука, и все смотрели прямо на свои прутья, будто могли видеть сквозь волшебное одностороннее стекло. Единственным утешением было то, что они не следили за мной взгядами, но все равно было жутковатое ощущение, что они видят происходящее.
В этом ряду я узнала нескольких известных преступников среди сверхов. Насколько я помнила из уроков истории, это был раздел для преступников, которые создали широкую известность в мире людей. Я зарычала, когда в поле зрения появилось знакомое лицо – колдун, по белым глазам которого я сразу узнала его. Я не была уверена в его настоящем имени, в сообщении он упоминался как Ростовский потрошитель. Он был серийным убийцей худшего сорта. Он любил молоденьких девушек, заманивал их, насиловал и пытал. Жаль, что его заключение не предусматривало ежедневного потрошения. На самом деле я была немного удивлена, что он все еще жив. Строгие меры безопасности и раздельное проживание в этой тюрьме позволили ему сохранить рассудок. Что было чертовски обидно.
Только в этой маленькой секции было трое ворот, восемь охранников, и единственной, кто хотя бы дважды взглянул на нас, была женщина-оборотень, но напарник немедленно заставил ее замолчать ударом правой в челюсть. Именно так были подавлены все женщины-охранницы, которых мы видели, что меня очень разозлило. Близнецы были сучками-манипуляторшами, они не заботились ни о ком, кроме себя. Типичные сирены, которые настолько привыкли контролировать мужчин, что думали, будто могут контролировать все.
Когда мы дошли до конца тропинки, там больше не было ни решеток, ни какого-либо отклонения от пути. Это была каменная стена, тупик.
— Итак, какой у нас теперь план? — Я была весьма горда тем, сколько сарказма прозвучало в моих словах.
Они обернулись, и ухмылки, похожие на улыбки близнецов, чертовски нервировали. Мне захотелось врезать им обеим по носу.
Они заговорили одновременно.
— Теперь мы открываем стену.
Конечно, конечно. Открываем стену.
— Как вы собираетесь это сделать? – спросила я. Волосы встали дыбом, когда эти двое обступили меня с обеих сторон. Я немного отступила назад, слегка приподняв обе руки, чтобы при необходимости дать им отпор.
Апельсинка сверкнула в мою сторону темными глазами и сверкнула белыми зубами.
— Полегче, просто немного крови.
Немного чего? Только не в мое дежурство, сестра, я ни для кого не проливаю кровь. Я никогда не давала крови Максимусу, хотя любила его больше жизни. Я начала отступать быстрее, сохраняя определенную дистанцию между собой и ними. Они перестали преследовать меня примерно на полпути к этому небольшому участку, и я как раз задумалась, какого черта они делают, когда они обе развернулись и набросились на мою слабоумную сестру.
Я без колебаний сменила направление, но знала, что был слишком далеко, чтобы успеть вовремя. Все, что я могла делать, это в ужасе наблюдать за происходящим.
Они были гораздо опытнее, чем она. Апельсинке не потребовалось много времени, чтобы достать нож, и движением, которым гордился бы любой специалист, она вонзила его Мише в бок, проведя между ребер. Изо рта моей близняшки вырвался сдавленный вскрик, и она тут же потеряла сознание. Я слышала ее прерывистое дыхание и поняла, что они проткнули ей легкое.
Мой первый удар с разворота пришелся Лимонке по затылку, ударив ее лицом о камень. Она без промедления отскочила назад и развернулась, чтобы напасть на меня. По ее щеке, поцарапанной в том месте, где она ударилась о стену, стекала струйка крови. Я зарычала, и мои руки превратились в когти, когда я набросилась на нее. Мне нужно было добраться до Миши, а Лимонка стояла у меня на пути.
Обернувшись через плечо Апельсинки, я заметила, как она наклонилась, чтобы поднять моею близняшку на руки. Взбешенная, я ударила Лимонку локтем в челюсть. Но я снова не смогла вовремя дотянуться до Миши. Апельсинка отбросила ее к стене, преграждавшей путь.
Брызнула кровь, когда она ударилась о камень, и тогда я почувствовала магию. Между нами пронесся разряд силы, древней и сильной, какой всегда ощущалась магия Луи.
Лимонка попыталась увернуться от меня. Я развернулась и ударила ее. Я нанесла хороший удар, потому что она отвлеклась, пытаясь дотянуться до сестры. Прекрасная возможность. Я ударила ее еще раз, уворачиваясь от ее слабых попыток защититься, и, наконец, мой локоть сбил ее с ног. На этот раз она осталась на месте. Пнув ее один раз в живот, я перепрыгнула через ее тело и бросилась на помощь Мише.
Земля содрогнулась, и я заскользила по камням, чтобы добраться до близняшки, подхватила ее на руки и оттащила подальше от падающих обломков. Что бы ни натворили эти сучьи близнецы, они обрушили стену. С грохотом она развалилась, камни покатились по полу, оставляя за собой вход в то, что выглядело как еще одна небольшая каменная площадка.
Близнецы стояли над тем местом, где я баюкала Мишу, и смотрели на меня сверху вниз.
— Иди за мной, или твоя сестра умрет. — Апельсинка выглядела взволнованной, и это напугало меня больше, чем ее гнев.
Я слышала хриплое дыхание Миши, ее тихие всхлипы, от которых у меня по спине пробегали панические мурашки. Я превратила свою панику в гнев, усмехаясь, когда рычание сорвалось с моих губ.
— Отмеченный не может умереть.
Близнецы переглянулись, прежде чем повернуться ко мне, и синхронно рассмеялись мертвым, пустым смехом сумасшедших.
— Конечно, отмеченный может умереть, и для Миши начался обратный отсчет. Ты же не хочешь откладывать.
Правда. Я знала, что у этих сук есть ключ к нашей смертности.
Не сводя с них глаз, я медленно поднялась, держа в объятиях стройную фигурку своей сестры.
— Поторопитесь, черт возьми, и вам лучше надеяться и молиться, чтобы с Мишей все было в порядке.
Я подавила эмоции, сосредоточившись на ее чертах лица, прежде чем последовать за ними через этот вход – мне пришлось развернуть Мишу, чтобы она пролезла, – и в следующий туннель. Как только у меня освободилась рука, я собралась активировать свой трекер. Миша угасала, и что-то подсказывало мне, что в ближайшие несколько минут мне самой понадобится помощь.