Миша Леброн
Когда я переступила порог дома Компассов, до моего слуха донеслись проклятия.
— Ты что, издеваешься надо мной? Черт возьми! Фиолетовый… кому нужны десять разных оттенков фиолетового? И что, черт возьми, такое пурпурный?
Не было ничего необычного в том, что я врывалась в дом, который моя близняшка Джесса делила со своим приятелем-драконом-оборотнем Брекстоном, и слышала множество ругательств. Первые несколько раз, когда это случалось, я убегала, уверенная, что если кто-то так кричит, то его либо убивают, либо у него начинаются преждевременные роды. Она ждала двойню, и никто не мог быть уверен, когда они появятся на свет. Но теперь я знала лучше. В последнее время обычно причиной ее гнева было то, что кто-то съедал последний кусок торта.
Никогда не прикасайся к пирогу беременного оборотня. Эта мантра была вбита в меня, и я вряд ли ее забуду. Конечно, на этот раз речь явно шла о чем-то другом. Фиолетовый цвет привел ее в возбуждение.
Я поспешила по коридору так быстро, как только могла, но из-за моей собственной надвигающейся беременности я была не в лучшей форме. Да, мы с моей близняшкой решили, что должны все делать вместе, включая рождение наших первых детей.
— Джесс, — крикнула я, чтобы дать ей понять, что я уже в пути, прежде чем вспомнила, что в этом нет необходимости. Дурная привычка, оставшаяся со времен моего человеческого существования. Она была волком-оборотнем и услышала бы меня еще до того, как я пересекла крыльцо.
— Я в столовой, Миш, — проревела она в ответ. А потом: — Что за чертовщина? К черту все это.
Раздался треск, за которым последовало множество мелких предметов, которые, казалось, разлетелись по комнате. Я рассмеялась, и было странно слышать, как что-то такое легкое и беззаботное слетает с моих губ. В последнее время я была настроена на грустный лад в худшем смысле этого слова. Я хотела обвинить гормоны беременности, и они определенно имели к этому какое-то отношение, но в основном это были… другие вещи.
Стараясь изо всех сил не переваливаться с ноги на ногу, я прошла по небольшому холлу и через гостиную, которая была пуста, в соседнюю комнату. Джесса сидела на своем обычном месте за совершенно потрясающим обеденным столом, шедевром ручной работы, которому место в музее или где-то еще.
Серьезно, я не была уверена, что кто-то еще в Стратфорде понимает, насколько уникален его дизайн и форма. В человеческом мире за него запросто можно было бы выручить десятки тысяч долларов. Ни один человек не смог бы сделать его вручную. Только сверх мог обладать достаточной силой и ловкостью, чтобы сделать то, что сделал Брекстон Компасс. Партнер моей близняшки был не только страшным, как черт, драконом-оборотнем, смертоносным и божественно красивым, но и художником. В глубине души. Невозможно создать что-то настолько красивое и не обладать артистизмом в душе.
Длинные, чернильно–черные волосы – точная копия моих собственных — разлетелись в разные стороны, когда Джесса вскинула голову. Она встретилась со мной взглядом. Темно-синий цвет ее глаз напомнил мне сапфир идеальной огранки. Одним из немногих различий между нами были наши глаза. Мои были бирюзовыми, ближе к зеленому, чем к голубому. Я обошла стол с ее стороны, заметив, что обеими руками она крепко сжимает какую-то несчастную книгу.
Она подняла ее и помахала ей у меня перед носом.
— Это все твоя вина. Серьезно… — Она начала передразнивать меня высоким голосом: — «Тебе нужно что-то сделать, чтобы успокоиться, Джесса». Поэтому я решила попробовать что-то новое.
Я, наконец, разглядела обложку книги, и из меня вырвался взрыв смеха. От смеха у меня разболелись бока и заболел живот. Я попыталась перевести дыхание, когда опустилась рядом с ней, немного расслабившись за столом. Даже когда смех стих, огромная, лучезарная улыбка не сходила с моего лица. У меня действительно болели щеки.
Моя близняшка была настоящим золотом в комедийном плане, даже когда не пыталась им быть.
— Откуда у тебя это? — спросила я, вырывая книгу из ее железной хватки. Разгладив белую обложку книжки-раскраски для взрослых, я пролистала страницы. Джесса попробовала сделать с полдюжины рисунков, но на каждый из них ей удалось наложить не более нескольких цветных мазков.
Название снова привлекло мое внимание.
— Конечно, ты купила книжку–раскраску под названием «The Eff Bomb Coloring Book» — для взрослых, которым нужно выплеснуть немного гнева.
На каждой странице было по одному крупному ругательству, окруженному каким-нибудь вычурным или цветочным рисунком. Я задержалась на картинке посередине, которую Джесса начала обводить ненавистным фиолетовым цветом.
— Что такое членосос? — спросила я, наморщив лоб и пытаясь понять, было ли это правдой или выдумкой.
Как только это слово слетело с моих губ, я поймала себя на том, что оглядываюсь через плечо, ожидая, что моя мама волшебным образом появится и ударит меня по голове. Лиенда Леброн не любила, когда мы, дамы, ругались матом, и это делало ее жизнь очень интересной, когда она была рядом с Джессой.
Моя сестра рассмеялась.
— Подруга! Думаю, тебе эта книга нужна больше, чем мне. Нам нужно обновить твой словарный запас. Я больше не хочу слышать «боже мой, ну и дела» из твоих уст.
Я ударила ее книгой.
— Я никогда в жизни не говорила «Боже мой».
— Неважно, — сказала Джесса. — Я все равно считаю, что эта книга — твоя вина. Благодаря этой раскраске ты стала настоящим дзен-мастером, даже несмотря на то, что ребенок, похоже, поселился в твоей утробе на постоянное жительство и выбивал из тебя все дерьмо, поэтому я заказала такую же через Гильдию. Я, конечно, выбрала что-то более интересное, чем красота природы.
Ну конечно. «The Eff Bomb» было ее любимым словом. Это правда, я любила раскрашивать и рисовать. Я находила моменты умиротворения, когда была поглощена своим искусством, и, вероятно, не пережила бы последние несколько месяцев без этой творческой отдушины.
Джесса явно не разделяла моих чувств.
— Итак… видя, что карандаши теперь разбросаны по всей комнате, предполагаю, что это был не тот расслабляющий опыт, на который ты надеялась.
Она зарычала, застав меня врасплох, но, по крайней мере, я больше не дергалась. После двадцати с лишним лет, проведенных в мире людей, я знала об этом сверхъестественном мире всего несколько месяцев и постепенно привыкала ко всему странному. Хотя мне было трудно смириться с тем фактом, что я превратилась в животное, в такую волчицу, как моя сестра… Серьезно. Кто мог бы сказать такое о себе?
Джесса вскочила на ноги, и я последовала за ней. Нам обеим пришлось отодвинуть скамеечку, чтобы освободить животы наших малышей. Несмотря на то, что я была на месяц старше, ее округлый животик был почти такого же размера, как у меня. Учитывая, что там были двое малышей, это не было большим сюрпризом.
— Я даже не понимаю, как ты можешь думать, что это не стресс. Мне не только приходится не выходить на черточки, но и я понятия не имею, какой цвет выбрать. Зачем я купила пачку из ста двадцати карандашей? Почему? — Она всплеснула руками. — Я сдаюсь, ты можешь оставаться в своем дзене. Я собираюсь пойти и выбить все дерьмо из Компассов или чего-то в этом роде.
Это было бы для нее местом расслабления и счастья.
— Уверена, мы сможем придумать для тебя другой способ расслабиться.
Когда глубокий голос пронесся над нами, все в моей сестре изменилось. Нахмуренный лоб, морщинки напряжения на ее лице — все это исчезло, уступив место чему-то, что я могу описать только как желание и радость. Радость в чистом виде.
На это было больно смотреть, и в то же время я жаждала увидеть это. В последнее время жизнь была во многом похожа на эту войну внутри меня. Это было похоже на пожар. Я любила пламя, жар и энергию, но я также знала, что это может причинить мне боль, может прожечь нежные слои моей кожи и навсегда оставить шрам. Забавно, что то, чего мы жаждем, часто может причинить нам наибольшую боль.
Джесса двигалась быстро и гораздо более грациозно, чем следовало бы в ее состоянии. Брекстон стоял в дверном проеме. Он был одним из четверняшек Компассов, знаменитым, могущественным – недавно назначенным лидером сверхъестественного сообщества Соединенных Штатов.
Каким–то образом четверняшки родились от родителей-гибридов, Джека – отца – фейри-оборотня и Джо – матери — вампирши-колдуньи, но у каждого из них была чистая душа четырех разных сверхъестественных рас. Фейри, вампир, маг и оборотень. Единственным, в котором у них не было своего представителя, были полу-фейри. Но недавно мы узнали, что на самом деле они были просто ветвью фейри, так что ребята представляли все расы. Это делало их необычайно могущественными. Это была та стая, в которой моей сестре посчастливилось вырасти.
В сверхъестественном сообществе есть стаи, в которых ты родился, а есть те, которые ты выбрал сам. Джесса и четверняшки были лучшими друзьями с двухлетнего возраста и создали свою собственную стаю. Не было никаких церемоний или обмена кровью, как я могла бы предположить, просто их внутренний оборотень, вампир, пользователь магии и фейри принимали других и сближались с ними.
И теперь я была одной из них. Я не пробыла здесь и полугода, и время не прошло гладко и без драм, но каким-то образом они приняли меня и моего волка. Мы были стаей.
У входа за Брекстоном стояли его братья. Джейкоб с его белокурыми волосами и глазами цвета травы был фейри. Тайсон с каштановыми волосами и прекрасными, как жимолость, ирисами был магом, владеющим магией. Последним из их четверки, кого не хватало, был Максимус, массивный, красивый и смертельно опасный вампир. С грязно-светлыми волосами, глубокими карими глазами и смуглой кожей, обтянутой крепкими мышцами, он был сложен как воин и сражался как воин. Он также был тем сверхъестественным существом, или супом, о котором я изо всех сил старалась не думать, потому что у нас было общее прошлое, а также будущий ребенок, о котором он ничего не знал.
Джесса подбежала к Брекстону и бросилась в его объятия. Он подхватил ее на руки, будто она ничего не весила. Хотя для него это, вероятно, было так. Когда они перешли к обычному приветствию, сопровождавшемуся множеством прикосновений и жарких-прежарких поцелуев, остальные направились в гостиную. Я почувствовала, что меня тянет к Тайсону. В последнее время мы с магом сблизились. Что-то в нашей общей боли нашло общий язык.
Он опустился на диван, проводя рукой по своим каштановым волосам. Они только-только начали отрастать, но я знала, что он подумывает о том, чтобы подстричь их. Короткая стрижка в стиле ирокеза напомнила ему о Грейс, ведьме-целительнице, которую он никак не мог выбросить из головы. В порыве гнева она волшебным образом подстригла его волосы, и теперь часть его сознания воспринимала это как прелюдию. Бедный чувак, он был моей мужской версией, мы оба, черт возьми, сунули руки в огонь. Грейс в тот момент не было в Стратфорде, у нее была семейная драма. Думаю, Тайсону оставалось около недели до того, как он ее поймает. Терпение не было его сильной стороной.
Я устроилась справа от него, Джейкоб помахал нам рукой, когда поднимался по лестнице, вероятно, чтобы принять душ и переодеться перед тем, как мы отправимся на ужин. Не то чтобы он когда-либо выглядел так, будто ему нужно было привести себя в порядок. Фейри был физическим совершенством; в его белокурых волосах ни одна прядь не выбивалась из прически. Это было неестественно и нервировало. Ни один человек никогда бы так не выглядел, если бы не был манекеном.
Я улыбнулась Тайсону.
— Ну, как сегодня было в Королевской школе? — Он обратил на меня теплый взгляд темно-медовых глаз. До приезда в Стратфорд я никогда не видела этого цвета, одновременно тающего и таинственного. Он был похож на самого мага.
— Королевская школа, — усмехнулся он. — Все равно это название лучше, чем скучная подготовка к тому, чтобы стать лидером городского совета. Все идет хорошо. Мы с самого начала были в выигрыше, так что пора наверстывать упущенное. Сегодня мы снова были в Вангарде, изучали все секретные документы, видели разные подразделения, пытались разобраться со следующей партией преступников, которая скоро появится. — Он протянул руку и погладил меня по животу.
— Как поживает моя маленькая племянница или племянничек?
Теперь все знали о ребенке, скрыть живот такого размера было невозможно. Семья и стая также знали, что это ребенок Максимуса, и никто не придал этому значения. Чего я никак не ожидала. Их непоколебимое принятие не раз доводило меня до слез, но я, по крайней мере, ждала, пока останусь одна, чтобы взорваться бурными эмоциями, вызванными беременностью.
— Хорошо, просто… я действительно хочу отправить ему сообщение. Я не могу родить этого ребенка без его ведома. Я просто не могу.
Я нечасто произносила его имя вслух. Это было болезненно, но с меня было достаточно. Тайсон протянул руку и сжал мою. Мне нравилась тактильная природа сверхов. Это было утешительно, и я смирилась с этим, потому что у меня никогда в жизни не было ничего подобного.
— Не самая лучшая идея. Мы не хотим выводить его из себя, и кто знает, что может натворить подобное сообщение. Он сказал, что возвращается, а он — суп своего слова.
Я застонала, прежде чем уронить голову на плечо мага, что еще несколько месяцев назад мне было бы неудобно делать. Но как только мой волк принял их в свою стаю, все остальное встало на свои места.
— Я столько раз планировала сказать ему об этом сразу после битвы с королем драконов. Я даже целый час простояла у его двери, просто надеясь, что он появится. Но ему было так больно, и, казалось, он не хотел находиться рядом со мной. — После потери Кардии он проводил время со своей стаей, но совершенно очевидно, что он избегал меня с целеустремленностью, которая была довольно оскорбительной.
— Я должна была заставить его выслушать меня в тот последний день, когда вы, ребята, были введены в совет. Почему он просто ушел, даже не остановившись, чтобы повидаться со мной? — Я сделала глубокий вдох, пытаясь запихнуть свои оскорбленные чувства поглубже, туда, где им самое место. У меня не было права на эти эмоции, и я очень старалась принять это. Максимус мне ничего не был должен. Но он был обязан уделить внимание нашему ребенку, а это означало, что он был нужен мне здесь, чтобы он мог хотя бы узнать об этом до рождения.
Рука Тайсона снова стала успокаивающей.
— Ты пыталась поступить правильно. Дай ему время погоревать и смягчить боль от потери его пары. Это он сбежал, не сказав тебе ни слова. В этом виноват только он. Он скоро вернется. Я знаю это.
Маг, вероятно, был прав. Похоже, он был в курсе происходящего в нашей вселенной. Боги говорили с ним.
— Не думаю, что смогу это больше выносить, — сказала Джесса, садясь рядом со мной, Брекстон — по другую сторону от нее. — Мне нужно вернуть Максимуса. Брекс… верни его мне.
Она обратила большие умоляющие глаза на своего партнера, и я практически видела, как он был раздавлен безмерностью своей любви к ней. Не было ничего, чего бы он не сделал или на что бы не пошел ради нее. Теперь я не сомневалась, что его брат-вампир скоро вернется в Стратфорд.
Глубже вжимаясь в мягкую кушетку, я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Не было смысла показывать кому-либо, что внутри меня кипит агония. Это было глупо, но каждый раз, когда я слышала его имя, меня словно пронзал острый удар в грудь, прежде чем срикошетить по ребрам. Но не тут-то было.
Каждый раз.
Моя волчица коснулась моего разума, и я позволила ей обвиться вокруг меня.
Пара.
По какой-то причине она всегда называла его своим партнером. Почти все сверхи, которых я знала, объясняли мне – по нескольку раз – что вампир никак не может быть моей настоящей парой. Мы принадлежали к разным сверхъестественным расам. Это была одна из первых истин, которые я узнала по прибытии в Стратфорд. Истинные пары принадлежали к одной расе. Моя пара была оборотнем, а пара Максимуса — вампиром… была вампиром. Кардия. Она погибла в битве с королем-драконом и стала причиной бегства Максимуса.
Уф! Я не стану больше зацикливаться на этом. Я больше не собиралась быть печальным и жалким членом этой стаи. Хотя было трудно не чувствовать себя одинокой. Снаружи, в мире людей, я была никем, забытым уродом, которым пренебрегала мать, которая горевала, и которого высмеивали люди, которые не понимали тех странных мелочей, которые я совершала. И хотя со временем я научилась скрывать свои странности, которые, как я теперь поняла, были частью моей природы оборотня, жестокие насмешки и чувство одиночества никогда не покидали меня. Но я больше не была такой слабой. Я была сильной и не позволю ни одному существу снова сломить меня, даже великолепному вампиру с грязными волосами.
Я закрыла глаза, воспользовавшись моментом, чтобы мысленно соединиться со своим нерожденным ребенком, чтобы привести свой разум в порядок, как сказала бы Джесса.
Приступ боли не ослабевал.
Черт возьми! Разве время не должно было залечивать раны и все такое? Внутри вспыхнула связь близнецов, и чувство любви окутало меня. Это было так трудно объяснить, но ощущение тепла — это то, как я бы описала дом. Вместе с моей волчицей и Джессой я впервые по-настоящему почувствовала, что такое семья, что я не одинока, и я любила ее так сильно, что мое сердце переполняли чистые эмоции.
И все же этого было недостаточно.
«Все будет хорошо, Миш. Он вернется к нам. И он научится мириться со своей болью. Так же, как и ты. Этого ребенка будут любить оба родителя».
Мы почти не общались через связь. Мне так больше нравилось. Меня пугало, что она могла видеть печаль в моем сердце и душе. Я боялась, что она снова подумает, что я слабая. Джесса была воплощением всего, чем я всегда хотела быть: сильной, дерзкой, красивой и уверенной в себе. Мы выглядели почти одинаково, но даже наше лицо она носила лучше, чем я. Ее внутренняя уверенность придавала ей блеск, которого у меня никогда не было. И это было прекрасно. Я рано усвоила, что внешность — это не то, к чему нужно стремиться. Доброта, интеллект и способность продолжать заботиться, даже когда все вокруг сбивают тебя с ног, — вот где были мои цели.
По правде говоря, я была не единственной, кто пострадал от решения наших родителей разлучить нас при рождении, даже если они сделали это, чтобы спасти наши жизни. Джесса тоже потеряла мать и сестру, оставшись с отсутствующим, скорбящим отцом. Когда наши родители увидели, что у нас метка дракона – символ давно умершего короля, который, как говорили, должен воскреснуть, – они поняли, что должны разделить и спрятать нас и наши метки, иначе нас обеих у них отняли бы.
Несмотря на то, что он был тысячу лет взаперти, сверхъестественные сообщества боялись короля, и предсказывали, что он вернется с целой армией супов, отмеченных меткой дракона, в его распоряжении.
Благодаря нескольким глупостям с моей стороны, ему удалось сбежать из тюрьмы месяц назад. И он, безусловно, имел власть над всеми нами, кто был отмечен, но в конце концов он потерпел поражение от моей сестры и Компассов. Они навсегда покончили с ним, что означало, что все мы, отмеченные, теперь могли вернуться к своей жизни.
Так что да, Джесса страдала, но у нее всегда была своя стая, четверняшки Компассы. И эти четверо парней были едва ли не самыми крутыми сверхъестественными существами на свете. Я думала, Джесса еще круче.
«Теперь это и твоя стая».
Она преподнесла мне этот последний подарок, прежде чем снова установить барьер между нами. Она лучше справлялась с ментальными барьерами, чему научилась у своего дракона. Большую часть своей жизни Джесса была двойным оборотнем, драконом и волком, но во время последней битвы ей пришлось освободить душу своего дракона. Теперь она была обычной старой волчицей–оборотнем, как и я, даже если в моей сестре никогда не было ничего по-настоящему простого. Жозефина, ее драконья душа, теперь обитала в прекрасном теле золотого дракона и была королевой зверей, живущей в Волшебной стране.
Я заставила Джессу пообещать, что она возьмет меня с собой в гости, как только мы сможем. Спешить, конечно, было некуда, супы жили сотни лет. И все же во мне оставалось что-то человеческое, и я всегда беспокоилась, что у меня не хватит времени.
Сильный удар малыша заставил меня подпрыгнуть на целый фут в воздух, и я инстинктивно схватилась за ребра.
— Хороший мальчик, — сказал Тайсон, отводя мою руку в сторону, чтобы тоже почувствовать удары. Было невероятно видеть, как эти абсолютно смертоносные самцы сходили с ума по младенцам, которых вынашивали мы с Джессой.
— Ты не знаешь, что это мальчик, — сказала я, мое сердце учащенно забилось, а тепло и радость наполнили мой разум и кровь.
Ребенок был чудом. По-другому это не описать. И хотя я сожалела о стольких решениях, которые приняла с тех пор, как вернулась в мир сверхъестественного, я никогда не жалела о своей единственной ночи с Максимусом. Она подарила мне ребенка, и временами я задавалась вопросом, действительно ли сердце может разорваться от избытка любви.
Малышка снова взбрыкнула, и Тайсон закричал:
— Хорошо, это был сильный удар. Ты права, это может быть маленькая девочка. Мы знаем, что в этом мире нет более сильного существа, чем женщина. То, как ты вынашиваешь детенышей и кормишь их из своего тела, просто чудо.
В устах мужчины-человека это могло бы прозвучать снисходительно, будто он просто пытался успокоить глупую женщину, но мужчины-сверхи на самом деле имели в виду именно это. Они были более приземленными, чем люди, даже похожими на животных; они лелеяли своих самок до такой степени, что если бы человеческая самка когда-нибудь стала свидетелем этих уз, она, вероятно, умерла бы от зависти.
Брекстон издал низкое рычание, и я почувствовала жар, исходящий от дракона-оборотня.
— Мы счастливы, что в нашей жизни есть ты и наши новые дети, — сказал он. Его пристальный взгляд был прикован к Джессе, и из-за связи близнецов мое сердце сжалось от ошеломляющих эмоций, связанных с их настоящей парой. В нем было что-то особенное. Может быть, дело было в голубых глазах или в гипнотическом рокоте его груди, но я никогда не удивлялась, когда моя сестра превращалась в липкую лужицу у его ног.
Моя малышка снова пнула меня, на этот раз сильнее, и внезапно внутри началась танцевальная вечеринка. Я заерзала на диване, пытаясь найти удобное местечко или надеясь сорвать вечеринку до того, как она начнется и продлится всю ночь.
— На каком сроке, по словам ведьмы, ты была? — Теперь Тайсон, приподняв брови, смотрел на мой живот. — Какой срок предполагался при беременности?
Я знала, о чем он спрашивает; казалось, что этот человек уже был готов к борьбе.
— Они проверяли меня три раза, и каждый раз срок беременности составлял шесть месяцев. У меня примерно четыре с половиной месяца, так что еще немного впереди.
Джесса подалась вперед, и на ее лице отразилось любопытство.
— Я никогда не слышала, чтобы на рождение гибрида вампира и оборотня уходило шесть месяцев. Обычно этот срок намного короче. Твой ребенок, должно быть, скорее относится к нашей семье, чем к семье Макса.
Это заставило меня задуматься о самих четверняшках Компассах. Они были генетической аномалией. Как они могли родиться от гибридных родителей, и у каждого из них была чистая душа четырех рас?
— Какой, черт возьми, был период беременности у Джо? — выпалила я, надеясь, что это не был неуместный вопрос. Я была начисто лишена всех социальных навыков и знаний в этом мире. Я училась на собственном горьком опыте, в стиле «нога в ногу».
К счастью, ребята только рассмеялись.
— Если спросишь маму, она скажет, что прошло не меньше четырех лет, — сказал Тайсон. — Но в итоге было около восьми месяцев. Это было самое долгое время, которое ее тело могло выдерживать четверых, и хотя мы родились немного раньше срока, проблем не возникло.
Конечно, нет, ни одна проблема не осмелилась бы появиться рядом с этими четверняшками. Черт возьми, они уничтожили короля-дракона. Они были новыми лидерами совета. Все они были великолепны, выглядели так, словно были идеально вырезаны самими богами. Рядом с ними и моей сестрой я обычно чувствовала себя глупым человеком, случайно попавшим в их идеальный мир. Я не вписывалась в него. Я была чужой. Но я хотела оставаться там так долго, как могла. Я слишком сильно жаждала связи с их стаей, чтобы уйти, даже если бы знала, что в тот момент, когда Максимус вернется, боль в моей груди вспыхнет с новой силой.
Мой недавно обострившийся слух уловил приближение Джейкоба задолго до того, как он спустился по лестнице. В его голосе звучала легкая тревога.
— Нам нужно двигаться. Они заметили Кристоффа на окраине Стратфорда, прямо на линии безопасности. Луи просто дал мне знать. Он тоже направляется туда.
Мужчины встали и начали двигаться еще до того, как я полностью осознала смысл этих слов. Джесса тоже поднялась на ноги, под ее черной хлопковой рубашкой был виден округлившийся живот.
— Если вы все думаете, что уйдете без меня, подумайте еще раз.
Брекстон застыл. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки, пока он подыскивает слова, чтобы успокоить свою капризную пару. На лице Джессы появилась легкая усмешка. Она поняла, что победила, еще до того, как он открыл рот.
Оборотень только покачал головой и подхватил ее на руки.
— Нам нужно бежать. Я не хочу, чтобы ты отстала.
Правдоподобная история. Четверняшки все время таскали мою близняшку за собой, будто она была их личной королевой. Это раздражало, и я немного завидовала тому, как сильно они ее любили. Понимали ли эти сверхи, насколько редкой была такая безусловная любовь? Никакой конкуренции. Никакой ревности. Никаких странностей. Только искренняя поддержка и любовь. Придурки. Да, я это сказала. Когда я мысленно ругалась, знала только Джесса, так что я была в безопасности от Лиенды.
Неуклюже поднявшись, я направилась к входной двери. Я тоже собралась уходить. Это была моя стая, и я не позволю им подвергнуться опасности без меня. Может, я и была беременна, но я все еще оставалась волчицей. И хотя я была намного медленнее их, в конце концов я доберусь туда. Остальные последовали за мной, и когда мы приблизились к входной двери, я приготовилась к тому, что спор останется позади. Такова была моя жизнь, всегда отодвигаемая на второй план.
Тайсон мягко схватил меня за руку, останавливая. Затем, повергнув меня в шок, сказал:
— Давай, красотка, я отнесу тебя, — и наклонился, чтобы обнять меня. — Ты сейчас немного медлительна, а нам нужно было добраться туда пять минут назад. Кристофф — скользкий ублюдок, и он продолжает ускользать из наших рук.
Одним плавным движением он подхватил меня на руки и прижал к себе. Я приглушенно вскрикнула и вцепилась в его мощные плечи. В отличие от Джессы, я не привыкла к тому, чтобы меня таскали с собой по работе.
Моя близняшка ухмыльнулась мне.
— Просто смирись с этим, девочка. Ты не сможешь с ними бороться. Они используют ямочки на щеках и грубую силу, чтобы добиться своего.
Я фыркнула.
— Тебе просто повезло, что я усталая и толстая. Иначе я бы надрала тебе задницу, Тай… и я не такая уж тугодумка.
Тайсон только усмехнулся и обнял меня крепче.
— Мы тактильные парни, тебе просто придется привыкнуть к нашим мужским манерам.
Это было как раз то, что нужно. Я не хотела привыкать к этому, а потом снова лишаться этого. Каким-то образом эти супы постепенно проникали во все уголки моего мира.
И мне это начинало нравиться. Сильно.
Мы вышли за дверь так быстро, что у меня закружилась голова. Несмотря на то, что я прилично прибавила в весе за время беременности, Тайсон не выказывал никакого напряжения, когда нес меня.
Было по-прежнему холодно, но появились первые признаки весны. Огромные акры лесов, граничащих со Стратфордом, уже расцветали. Мне нравились волчьи бега, которые мы устраивали в последнее время. Отсутствие кровожадного короля-дракона, контролирующего меня, действительно высвободило мое время для других веселых занятий.
Когда мы увидели силовое поле, окружающее наш город, у меня внутри все сжалось от волнения. Я чуть не вздохнула, когда на опушке леса появился Луи. Абсолютно великолепный колдун, со светлыми волосами и завораживающими фиолетовыми глазами, терпеливо ждал нас.
Я находила Луи такой аномалией. Если бы я никогда не видела его, а только слышала, как он говорит, или чувствовала его силу, я бы ожидала, что он будет выглядеть как маленький сморщенный колдун – что-то о том, что он все знал, все мог сделать и обладал древней силой, от которой у меня буквально ныли кости. На нем было все, что не подходило к образу модели нижнего белья Calvin Klein. Он был высоким, не таким массивным, как Компассы, но определенно не лишенным телосложения. На вид ему было около двадцати восьми лет, но я знала, что ему далеко за сто. Супы действительно хорошо старели. Мы не начали выглядеть старыми, пока нам не исполнялось лет восемьсот или что-то в этом роде.
Сила Луи ударила меня по лицу, когда мы приблизились к нему. Вместе с четверняшками Компассами, не было ничего, что могло бы превзойти этих пятерых. Что было облегчением, ведь у меня был тот, кого нужно защищать.
Я все еще не могла понять, какого черта Кристоффу Крассу было нужно. Он был лидером совета пользователей магии до того, как к власти пришли четверняшки. Хотя, на самом деле, он потерял свой пост задолго до этого, за попытку подставить и убить мальчиков, чтобы сохранить свою власть. Он был настоящим профессионалом.
За последнюю неделю колдуна неоднократно видели, и теперь ребята пытались справиться с этим, а также освоиться со своими новыми обязанностями.
Мы только что закончили одну войну, и будь я проклята, если в ближайшее время к нашим ногам свалится еще одна. Но у меня было странное чувство, что на нас надвигается что-то серьезное, и я очень надеялась, что мы все подготовлены к тому, чтобы справиться с этим. В моей душе вспыхнули новые материнские инстинкты. Я бы защитила своего ребенка или погибла, пытаясь это сделать. Это было первое обещание, которое я дала ребенку, когда узнала, что беременна, и оно же должно было стать и последним.