БРЕКСТОН КОМПАСС
Мысли Джессы по-прежнему оставались моим самым любимым местом во вселенной.
Моя пара отдавалась делу на сто пятьдесят процентов, когда ей было не плевать, и я был тем самым везучим сукиным сыном, в чьей жизни она была.
Джейкоб поймал мой взгляд, и стало ясно: впервые в жизни две стороны его натуры пребывали в мире. И, черт возьми, это делало меня абсолютно довольным супом. Если так пойдет и дальше, меня начнут принимать за кого-то другого, а не за дракона-оборотня. Этот ублюдок внутри меня практически мурлыкал, хотя мы всё еще были слегка не в себе из-за потери нашей братской связи.
Я всё еще чувствовал их всех — значит, мы потеряли не всё. Восемь из нас были связаны так, как могут похвастаться лишь немногие сверхъестественные существа, и вместе мы будем защищать то, что имеем, с яростью, которая должна пугать любого, кто перейдет нам дорогу. Раньше я думал, что мой дракон — собственник, но теперь у нас было столько сокровищ…
— Папочка?
Эви говорила нечасто, поэтому в те редкие моменты, когда она это делала, мою грудь сдавливало, и я боролся с желанием задушить её в объятиях. Такое желание — странная причуда родителей, особенно когда их дети такие очаровательные, как мои. Чертовски идеальные.
Встав со стула, я опустился на корточки рядом с ней.
— Да, малышка?
Она приложила ладошку к моему лицу, и я увидел вспышки леса — ей нужно было пойти со мной на прогулку. Вторая женщина, владеющая моим сердцем; я не колебался ни секунды, снимая её с маленького стульчика, на котором она сидела за общим столом.
Взгляд Джессы впился в мой, и я позволил своему взору задержаться на её прекрасном лице. Её волосы были собраны в высокий хвост, открывая лицо сердечком и точеные скулы; она выглядела еще более ошеломляющей, гордой и свирепой, чем обычно.
«Мы скоро вернемся», — сказал я ей, и моя энергия коснулась её души лаской.
Она кивнула, проследив взглядом за Эви, проверяя, всё ли с ней в порядке. У нашей малышки было абсолютно безмятежное выражение лица. Я знал, что она расскажет, зачем ей эта прогулка, когда будет готова.
Впрочем, это не имело значения. Хотела ли она просто погулять или ей была нужна помощь, чтобы спрятать труп — папочка всегда её прикроет. Оба моих ребенка знали: нет ничего, что они могли бы сделать или сказать, что изменило бы мою любовь к ним. До конца моих дней этот дракон будет на их стороне, сражаясь с любым врагом. Те, кто пытался причинить вред моей семье, всё равно были слишком глупы, чтобы жить.
Мы покинули шумный дом, где завтрак всё еще поглощали те, кто ел медленнее моей пары — то есть почти все. Эви вела меня через крыльцо и вниз по ступеням; её маленькие ножки легко справлялись со спуском.
— Всё хорошо? — спросил я. Мысль о том, что что-то может тревожить её невинный разум, заставила моего дракона скрестись в груди. Зверь больше не мурлыкал; его ярость при защите потомства была способна стереть города с лица земли.
Ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, и я призвал на помощь всё своё безграничное терпение. Если я смог ждать двадцать лет, пока её мать поймет, что я люблю её, то смогу проявить такое же внимание к дочери. Все дети в стае были умными и сильными, с очень разными характерами. Эви нужно было пространство, чтобы сформулировать мысль, и когда она это сделала, её слова оказались запредельно глубокими для её возраста.
Наши руки всё еще были сцеплены, поэтому она проецировала свои мысли так, как ей больше нравилось.
«Папочка. Я хочу еще братика или сестренку. Или побольше кузенов. Нам нужно, чтобы это случилось».
Волна облегчения накрыла меня, и я отложил планы по убийству какого-нибудь воображаемого подонка, расстроившего мою дочь. Остановившись среди деревьев, я опустился перед ней на колени. Мне нравилось смотреть ей в глаза, когда мы разговаривали.
— Мамочка и я любим тебя и Джексона больше всего на свете. Вы — наше счастье. Наше солнце и радуга.
Струйки счастливой энергии потекли через наши руки.
— Возможно, однажды мы подарим тебе братика или сестру, — продолжил я, — когда придет время. Но сейчас мы думаем, что лучше не приводить в наш мир новых детей.
— Почему?
Черт. Она сделала усилие, чтобы снова заговорить вслух, поэтому я отвечу так честно, как только смогу.
— Потому что в мире много плохих людей, и они всё время пытаются навредить нашей стае. Пока не станет безопаснее, мы будем защищать ту семью, которая у нас есть сейчас.
Пока она понимала ту неистовую, бесконечную, безусловную любовь, которую я чувствовал к ней и её брату… к нашей стае… остальное не имело значения. Её глаза изучали мои так, как мало кто из взрослых способен. Дракон в моей душе не пугал её — у неё был свой собственный.
Она похлопала меня по щеке.
«Хорошо, папочка. Сначала мы остановим плохих парней. Я сильная».
Она напрягла ручки, и я притворился испуганным, заставив её захихикать.
— Ты такая сильная, малышка. Ты поможешь папе защитить нашу семью, я это просто знаю.
Я понятия не имел, кем стал в эти дни, но мои дети абсолютно властвовали надо мной, даже когда я притворялся, что это не так. Мне плевать, какой ты крутой парень: если твой ребенок протягивает тебе игрушечную чашку с чаем — ты пьешь этот чертов «чай» и улыбаешься во весь рот.
Минуту спустя появилась Джесса, бегущая к нам, и я покачал головой.
— Похоже, твоё терпение лопнуло, крошка.
Она одарила меня свирепым взглядом, и это заставило меня полюбить её еще сильнее. Её огонь и характер просто сводили меня с ума.
— Ты закрыл от меня свои мысли! Как, черт возьми, я должна была проверить, всё ли у вас в порядке?
Эви выскользнула из моих рук и подлетела к матери, обвив пухлыми детскими ручонками шею Джессы. Выражение лица моей пары, когда она прижимала к себе ребенка, закрыв глаза от счастья… это просто убивало меня.
— Мы так сильно любим тебя, малышка Эви, — проворковала Джесса дочери. — И однажды у тебя будет столько братьев и сестер, что ты не будешь знать, с кем играть.
Меня это устраивало: больше детей и больше любви к моей паре. Беспроигрышный вариант.
Эви издала радостный визг и через секунду уже мчалась обратно к дому, чтобы сообщить Джексону благую весть. Джесса стояла, её глаза лучились слезами, а рука была прижата к груди.
— Не знаю, что я сделала правильно, но что бы это ни было, я так благодарна за наших детей.
— Мы никогда их не потеряем, — яростно сказал я, и мой голос загрохотал, когда дракон внутри подал знак. Мы разорвем любую угрозу в клочья задолго до того, как она приблизится к нашим детям.
Она бросилась ко мне, я подхватил её под ягодицы, прижимая к себе.
— Я чертовски люблю тебя, — выдохнула она мне в грудь.
Смех пророкотал во мне:
— Я тоже чертовски тебя люблю.
«Любовь» — пустое слово по сравнению с тем, что я чувствовал. И как всегда, когда слов не хватало, я показывал ей это, открывая свои эмоции и позволяя ей почувствовать всё, что чувствовал я. Всё то дерьмо, которое я не мог облечь в слова. Джесса была единственной, кто видел мою душу до самого дна.
С того самого момента, как я встретил её — в возрасте двух лет, когда она была вся из молочных зубов и гонора, — Джесса Леброн владела моим сердцем. Я помнил тот первый миг с идеальной ясностью, потому что, хоть я и сам был карапузом, я знал, что этот оборотень будет важен для меня. Джесса слышала об этом раньше, видела часть воспоминаний, но сегодня я отдал ей всё. Ей это было нужно после нескольких лет борьбы с миром.
— Ты никогда не показывал мне эти воспоминания, — прошептала она. — Связь была сильна уже тогда.
— Да, была.
Чувствуя, что ей нужно больше, я позволил воспоминаниям литься потоком. Тот первый раз, когда она поранилась, и я впал в ярость, избив супа, который случайно её задел. Нам было всего по шесть лет, но потребность защищать её была в моем ДНК. Она просеивала их, останавливаясь на самых важных. Например, когда ей было десять, и она плакала из-за того, что мать бросила её. Я держал её в руках и клялся, что однажды она больше никогда не почувствует такой потери. Я пообещал себе, что буду защищать её до конца своих дней. И с тех пор я работал над этим.
Мелькали и другие кадры: мои любимые моменты. Измазанные грязью. Танцующие под дождем. Потерявшиеся в лесу. Сражающиеся спина к спине. Любящие друг друга, несмотря ни на что.
— Брекстон, я, черт возьми, тебя не заслуживаю, — сказала она, судорожно вздыхая. — Никогда не оставляй меня, иначе я сойду с ума.
Я рассмеялся:
— Любовь моя, ты никогда не останешься без меня. Это обещание, которое будет стоять вечно. Ты моя первая, последняя и единственная.
Она вытерла слезы, издавая смешок:
— Последняя — может быть, но мы все знаем, что вы, Компассы, не могли удержать достоинство в штанах. Пока ваши пары не появились.
Моя грудь рокотала; дракон подталкивал меня вперед. Я никогда не делился с ней этим набором воспоминаний, потому что не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой за то, как всё сложилось. Кажется, время пришло.
— У меня есть для тебя еще кое-что, — сказал я, стирая её слезы. Моя работа — любить её до тех пор, пока у неё не останется ни секунды страха одиночества.
— Пожалуйста, — всхлипнула она. — Я не могу поверить, какой ты невероятный.
Я хмыкнул:
— Малышка, я дракон-засранец. Ты свет моей души. Ты это знаешь.
Она покачала головой:
— Хочу врезать тебе за этот комментарий, но так как сейчас я чувствую к тебе прилив любви, я оставлю это на потом.
Я рассмеялся, поднимая её выше, чтобы поцеловать идеальные губы.
— Никогда, черт возьми, не меняйся.
Джесса обхватила моё лицо руками, удерживая мой взгляд:
— Последнее воспоминание. Давай его мне.
Рык сотряс мою грудь:
— «Давать» тебе я буду после.
Её глаза потемнели, но она была упряма и готова была отложить желание ради этого воспоминания. С вздохом я отпустил ту часть своего прошлого, открывая единственный секрет, который хранил от неё.
— Брекстон! — прорычала она. — Это не те воспоминания, которые я хочу видеть!
«Заткнись и смотри».
Она сузила глаза, но на сей раз послушалась. Воспоминание вернулось: первое свидание, на которое я когда-либо ходил, с какой-то случайной оборотнихой. Одно за другим она видела все свидания, которые у меня были — те, что были не с моей парой. Сначала Джесса вздрагивала от образов, пока не поняла, что именно я ей показываю.
Все свидания заканчивались одинаково: я целовал девушку в щеку и прощался с ней.
Я никогда по-настоящему не касался женщины до того момента, пока моя пара не была готова ко мне. Я знал это еще ребенком и ждал её. Она не поступила так же, и хотя собственническая часть меня ненавидела этот факт, это был верный путь для Джессы, чтобы прийти ко мне той, кем она была.
— Я не… понимаю. — Она сильно плакала, слезы полосовали лицо. — У тебя ведь был секс до меня, верно?
— Нет.
Прикосновение к другой женщине, когда я любил её, было бы высшим предательством.
Джесса качала головой, словно отказывалась верить:
— Я не понимаю.
Мой голос стал мягким — таким он бывал только для неё.
— Я знал, что ты моя, сколько себя помню. Я решил не давить на тебя, но если бы я вообще ни с кем не встречался, у тебя возникли бы вопросы. Это был мой компромисс.
Она разрыдалась еще сильнее.
— Это всегда была ты, Джесс. Всегда.
Она поцеловала меня, обвив ногами, её язык сплелся с моим.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Она повторяла это снова и снова между поцелуями. Моя грудь рокотала; собственнический ублюдок внутри вышел поиграть. С Джессой всегда было мало. Я жаждал всего: хотел её обнаженную против себя, чтобы я мог любить каждый дюйм её тела.
Сегодня ей не светило поспать.
«Обещания, пара. Убедись, что ты их выполнишь».
«Я всегда выполняю».
И я всегда буду.