Арчи надеялся, что если ему когда-нибудь и доведется встретиться с королем Рендольфом лицом к лицу, то это произойдет при более достойных обстоятельствах. Возможно, он даже проявил бы компетентность, если бы ему всё еще позволялось немного помечтать. Вместо этого он, насквозь промокший, сидел в роскошной карете напротив короля и принцессы, судорожно прижимая к поясу королевскую мантию.
Он виновато склонил голову:
— Еще раз благодарю вас, сир.
Лицо короля, обрамленное короткой бородой, оставалось бесстрастным. Это был худощавый, но жилистый мужчина средних лет — из тех людей, что выглядят по-королевски даже без короны и драгоценностей. Он сохранил бы величественный вид даже в мешке из-под картошки. И несмотря на свиту стражников, он сам нес свой меч за спиной.
— Тебя ограбили на дороге?
— Да. — А что еще он мог ответить королю? И, что более важно, что ожидал услышать от него кот? У Лео наверняка был какой-то план, но Арчи понятия не имел, в чем он заключается. Всё, что сделал этот самовлюбленный котяра, — это запрыгнул в карету с таким видом, будто он здесь хозяин, устроился на коленях у принцессы и замурлыкал.
Эйнсли была совершенно очарована.
Но на короля было не так-то просто произвести впечатление. На самом деле, очевидная беспомощность Арчи, казалось, его глубоко задела.
— И ты хочешь быть охотником? Почему ты не нашел того, кто научил бы тебя владеть мечом? Лук бесполезен в ближнем бою, а не всякий зверь, которого ты решишь сразить, будет держаться на расстоянии.
Арчи открыл рот, но тут же закрыл его. Он ожидал выговора от монарха, но это было больше похоже на ворчание раздосадованного отца. А поскольку Арчи не раз доводил собственного отца до белого каления, он знал: любое оправдание сделает только хуже.
Королю вряд ли захочется слушать, что в Умбрае или любом другом Пограничном Королевстве никто не станет обучать фехтованию сына мельника.
Его не взволнует, что Арчи умеет обращаться с шестом.
И тот факт, что никаких реальных разбойников не существовало, тоже не имел бы значения. Тягостное молчание затянулось, пока принцесса не прервала его преувеличенным вздохом.
— Ну правда, отец. Не все испытывают потребность постоянно махать мечом.
— Должны испытывать. Иначе они попадают в такие вот щекотливые ситуации, — парировал король, широким жестом указывая на Арчи. — Мы не можем допустить, чтобы разбойники бродили так близко к городу — особенно когда моя дочь вознамерилась открыть замок для фестиваля.
Принцесса не отступила ни на шаг.
— Тогда, полагаю, это к лучшему, что в замке уже есть как минимум два десятка человек, жаждущих первой весенней охоты. Собери их на рассвете. Защита твоих земель от разбойников не должна ложиться на плечи одного охотника, каким бы талантливым он ни был. — Эйнсли одарила Арчи улыбкой, от которой у него перехватило дыхание.
У её отца тоже.
— И впрямь, — медленно произнес король, словно в раздумьях. Его руки замерли у пояса с мечом, а карие глаза сузились, впиваясь в Арчи, казалось, он заглядывал ему прямо в душу. — Однако редко случается так, что моя дочь узнает о навыках нового охотника раньше меня. Редко случается, чтобы она так страстно его защищала. Это странность, которой я не могу позволить длиться долго.
У Арчи не нашлось слов. Ну вот и всё. Принцесса попыталась заступиться за него, но теперь, когда король узнал о её симпатии, Арчи наверняка будет пронзен королевским мечом.
А ведь под королевской мантией на нем по-прежнему были только подштанники.
Жизнь Арчи, может, и не тянула на сказку, но кто-нибудь наверняка напишет балладу об этом конкретном злоключении. Поучительную историю. Слова в ней будут не самыми лестными, но какая разница? Его уже не будет в живых, чтобы это услышать.
В таком виде он не мог примерить на себя маску ни компетентного охотника, ни даже карлика Андердольфа.
Руки короля остались на рукояти меча, но он улыбнулся. Это был вызов и приглашение одновременно.
— Итак, охотник, что скажешь? Присоединяйся к моим людям на рассвете, помоги нам выследить этих разбойников, и, возможно, мы найдем того, кто научит тебя сражаться.
Всё еще ожидая удара, Арчи выдавил из себя слова, похожие на кашель:
— Вы… вы научите меня фехтовать? — Сначала принцесса учила его стрельбе из лука, теперь это.
Видимо, подобные причуды были в этой семье наследными.
Король рассмеялся:
— Я не говорил, что буду учить тебя лично, но почему бы и нет? Я скрещивал мечи почти с каждым, кто состоит у меня на службе, и я ценю людей, у которых есть стержень.
«Людей, у которых есть стержень». У Арчи всё внутри завязалось узлом. Он посмотрел на мирно дремлющего кота, гадая, во что еще Лео их втравил.
***
— Что это, Эйнсли? Какой-то юношеский бунт? — спросил король, как только они добрались до замковых конюшен и сдали сына мельника на поруки подвернувшимся слугам. Но Лео по-прежнему был на руках у принцессы и слышал весь разговор. — Здесь, накануне твоей первой весны в качестве взрослой женщины, я беру тебя в поездку, чтобы представить всех достойных и благородных мужчин нашего двора, я даже спрашиваю твое мнение… и только для того, чтобы ты призналась, что положила глаз на какого-то полуголого крестьянского мальчишку?
Эйнсли вздернула подбородок, подстраиваясь под резкий тон короля, словно они исполняли какой-то танец или вели игру в волан, перебрасываясь им туда-сюда.
— Честное слово, отец. Ты говоришь так, будто я притащила домой трактирную крысу.
— Нет, я думаю, ты притащила домой пугливого кролика, — парировал король. — Тебе следовало бы быть благоразумнее, Эйнсли. Твой брат погиб, и тебе понадобится настоящий защитник, который поможет утвердить твои права на трон.
— Арчи — охотник из рода благородных охотников. Ты уже пробовал то, что он добыл — перепелок, зайцев. Когда ты увидишь его в следующий раз, он будет выглядеть вполне достойно.
— То есть после того, как у тебя появится шанс его принарядить?
— Ты думаешь, те мужчины, которых ты мне показывал, не наряжались, чтобы выставить себя в лучшем свете? Могу заверить тебя, среди них не было истинных принцев.
Король поморщился.
— Надеюсь, что нет. Я не отдам свое королевство чужеземному принцу. Пока в нашей крови еще осталась хоть капля силы.
— Тогда мы договорились. — Она склонила голову в ироничном реверансе, который мог означать только одно: волан в их споре приземлился, принеся ей решающее очко. — Я приму предложение только от благородного сердцем защитника из стен нашего собственного королевства.
Лео терпеть не мог, когда его держали на руках. Еще больше он ненавидел, когда люди совершали неловкие движения, из-за которых его лапы болтались в воздухе, а туловище сжималось. Каждый инстинкт велел ему выразить свое недовольство и дать деру.
Но он всё равно остался.
Там, на улицах, он чувствовал себя в чужой стране, где было легко оставаться непривязанным и держаться подальше от людей. Всё было слишком большим. Слишком шумным. Грубым и даже вонючим. Однако слушать, как девушка словесно фехтует со своим отцом, было совсем другим делом. Кто-то наконец заговорил на его языке, пусть даже слова и не были обращены к нему.
Он был на территории замка, и какая-то часть его мгновенно почувствовала, что он вернулся домой.
Ради этого можно было еще немного потерпеть.
— А теперь я должна пойти и позаботиться о нашем госте, чтобы слуги не разнесли слухи о нашей немилости, — произнесла принцесса с видом милостивой властительницы.
Король цокнул языком, но в этом звуке слышалось восхищение. И гордость.
— У тебя язык твоей матери и дерзкая гордость любого принца. Мне следовало бы предостеречь этого выскочку, но я, пожалуй, склонен скорее его пожалеть.
Эйнсли улыбнулась, и её голос смягчился:
— Возьми его на охоту, отец. Дай ему шанс проявить себя. То, что ты уже предложил, это всё, о чем я действительно тебя прошу.
Король помолчал еще мгновение, затем кивнул.
— Да будет так. Ступай, а завтра я увижу этого мальчика одетым так, как ты того желаешь.
Гейм. Сет. Матч.