ЕЛЕНА
Пятница выдалась сумбурной. Вивиан засыпала меня вопросами о том, как я познакомилась с Блейком.
Я была расплывчата со всеми ними. Сказала ей, что он хороший друг, и на этом все.
Я позавтракала в тишине, так как пришла сюда одной из первых.
— Ранняя пташка, — спросил шеф.
— Больше похоже на раннюю ворчушку. Последний день тренировки. Послезавтра я собираюсь проспать целую неделю.
Он усмехнулся, и я положила себе обычную овсянку с черникой.
Я быстро поела и выпила свой стакан апельсинового сока. После этого я совершила долгую прогулку к куполу Парфенона, надеясь, что моя еда быстрее переварится. Когда я добралась до купола, Миши там все еще не было, поэтому я разогрелась. Мне нужно все время для сегодняшнего урока.
Миша сегодня говорила о слабых местах Рубикона, и я обратила на это внимание. У него были не только усики. На животе у него тоже было пятно, которое она покажет мне сегодня вечером на тренажере. Что-то подсказывало мне, что времени на вечеринку не будет.
Мы немного потренировались, а потом она проводила меня обратно в академию.
— Помни, Елена. Под этим большим комком мышц и чешуи скрывается всего лишь мальчик.
Я кивнула, пошла в свою комнату и приняла душ, чтобы смыть с себя пот. Я никогда в жизни не принимала душ так долго.
Слова Миши о том, что он всего лишь мальчик, прокручивались у меня в голове. Он был всего лишь ребенком. Я так и знала. Тогда как он мог сломить Люциана и Арианну? В этом было мало смысла.
В десять мое имя назвали по системе, и я ушла.
Мой наряд для церемонии ждал у Миши, и она пошла со мной в мою комнату, чтобы подогнать его.
Кожаные штаны облегали мое тело, а ботинки доходили мне до икр. У меня была жилетка; она была прочной, как скала, и из новейшего ассортимента. Она была такой легкой. Черная рубашка с длинным рукавом под ней не давала моему телу замерзнуть.
Еще один день, и мне исполнится шестнадцать, и я смогу заявить права на неуверенного маленького мальчика, стоящего за этим зверем.
После обеда я пошла в свою комнату собирать вещи. У всех, кто делил со мной комнату, были чемоданы перед кроватями. Но никого из них здесь не было. В коридоре раздавалось множество голосов. Они прощались друг с другом. За неделю у них завязалось много дружеских отношений. Я знала только Сэмми, Блейка и Люциана.
Из системы донесся голос мастера Лонгвея, призывающий всех первокурсников на инструктаж. Я схватила свою сумку, когда во всех направлениях послышались шаги. Все трое протиснулись в дверь, а я перекинула лямку через плечо и вышла из комнаты, одетая в шорты, летний топ и шлепанцы. Здесь было жарко.
Я прошла мимо «дракона Блейк», и она рассмеялась. Она была само совершенство. Она, вероятно, убила бы меня, если бы узнала, что я была в его комнате. Я опустила голову, проходя мимо них.
— Ты Елена, верно? — Ее голос раздался у меня за спиной.
Я остановилась и посмотрела на нее. Мой желудок скрутило в узел, а сердцебиение участилось.
— Да.
Ее губы изогнулись в кривой улыбке.
— Удачи с завтрашним днем. Тебе понадобится вся помощь с этим драконом.
— Спасибо.
— Мы не можем потерять его, но небольшой совет: будь осторожна с мальчиком внутри. Он не всегда знает, чего он хочет или что для него хорошо. — Это прозвучало как предупреждение.
Она знала Рубикона.
— Спасибо, буду иметь это в виду.
Она улыбнулась и пошла дальше.
После инструктажа мастер Лонгвей отвел меня в свой кабинет, где ждал Люциан. Блейка нигде не было видно.
Я не знала, что мы здесь делаем.
— Ты готова? — спросил Люциан, отдавая свои чемоданы мастеру Лонгвею и снимая сумку с моего плеча, передавая ее ему тоже.
— Готова к чему?
— К лучшей поездке на американских горках в твоей жизни.
— Вот дерьмо! — вздохнула я.
Люциан и мастер Лонгвей усмехнулись.
— Это самый быстрый способ добраться домой, Елена. Тебе понравится.
Мастер Лонгвей подошел к стене и отдернул занавески, за которыми виднелась дверь лифта.
Слова Миши о том, что я не была готова к поездке на лифте, всплыли у меня в голове. Что-то подсказывало мне, что это не обычная поездка на лифте.
Он нажал несколько кнопок на панели у стены, и две металлические двери отодвинулись друг от друга, открывая два кресла с ремнями безопасности и механическое устройство, которое поднималось над креслом. Это была поездка на американских горках. Где рельсы?
Мой взгляд скользнул к Люциану, и мое сердце замерло.
— Расслабься, это весело. — Он подошел к одному сиденью и пристегнулся. Я плюхнулась на сиденье рядом с ним и попыталась разобраться с ремнем безопасности. Мастер Лонгвей подошел ближе и помог мне. У него застежки мгновенно защелкнулись одна внутри другой.
Я подняла глаза, и там было просто черно. Я не могла смотреть вниз. Куда направлялся этот аттракцион? Как он работал?
Мой взгляд упал на улыбающегося мне Люциана.
— Это похоже на катание на американских горках?
— Если тебе страшно, просто закрой глаза и не забудь сделать глубокий вдох, когда все прекратится. Это помогает.
— Прекратится, где? – спросила я. Ничто из того, что слетало с его губ, не имело смысла.
— Расслабься, Елена. Просто наслаждайся поездкой. — Он одарил меня одной из своих сладких улыбок и откинулся на спинку кресла.
Я глубоко впилась пальцами в подлокотники, когда механическая перекладина опустилась над нами и сильнее вдавила нас в кресло.
— Наслаждайся, — с улыбкой сказал мастер Лонгвей, и двери закрылись. Я ничего не могла видеть.
Нервный смешок сорвался с моих губ, когда стулья просто остались на одном месте, играя с моими нервами. Я попыталась успокоиться и сделала глубокий вдох, медленно выдыхая через нос.
Сопли попала в горло, отчего мой желудок подскочил к горлу.
Мой конский хвост развевался во все стороны, а губы и лицо, казалось, хлопали, как в мультфильмах. Скорость возросла, и с моих губ сорвался крик. Я крепче вцепилась в подлокотники.
Люциан вскрикнул, когда лифт продолжил спускаться. Ему это очень нравилось.
Затем, как будто мы только что достигли дна мира, все остановилось.
— Глубокий вдох, Елена, — сказал он взволнованно, и я не раздумывала дважды.
Я думала, что умру, когда боль пронзила все мое тело. Я закричала и выдохнула, что сделало боль в десять раз сильнее. Было такое чувство, будто кто-то пометил меня железным колом по всему телу. Я пыталась заглушить свои крики и изо всех сил стискивала зубы. Потом это просто исчезло. Все просто прекратилось.
Я учащенно дышала, обхватив голову руками. Мое сердце бешено колотилось, а звон в ушах мешал слышать Люциана рядом со мной.
Двери лифта открылись, и свет ослепил меня. Голос королевы Мэгги раздался прямо передо мной. Как, черт возьми? Это было ненормально!
Я открыла глаза, и она держала передо мной коричневый пакет. Меня стошнило в пакет, и Люциан усмехнулся.
— Люциан, это не смешно? — пожурила королева.
Тошнота, наконец, утихла.
Люциан уже поднялся со своего места, и мой отец обеспокоенно посмотрел на меня.
— Ты в порядке, Медвежонок?
— Жить буду. — Мой взгляд метнулся к Люциану, стоящему у стола и поедающему пачку крендельков. — Как тебе это может нравиться?
— Тебе следовало задержать дыхание.
— Это безумие.
— Со временем становится легче, Елена. Я делал это миллион раз и почти ничего больше не чувствую.
— Это не может быть полезно для тела. — Я посмотрела на королеву, когда она расстегивала ремешки.
— С моим все в порядке. Каждый орган на своем месте, если это то, о чем ты беспокоишься, — ответил Люциан.
У меня подкашивались ноги, когда королева Мэгги помогала мне встать со стула.
Это была поездка прямиком из ада.
***
Позже в тот же день Миша показала мне слабые места, о которых она говорила, внутри симулятора.
Он был таким большим, что мы проходили под его телом.
Люциан приостановил игру, чтобы мы могли оценить его. Она постучала по месту на серебристой плоти под ним. Это было одно, но он очень оберегал его. Все, кто пытался сделать это, были затоптаны до смерти его огромными лапами. Люциан едва выбрался из-под него.
— Эта лодыжка, — Миша пнула заднюю левую лодыжку, — требует большой нагрузки. Он левша, и, насколько я поняла, на эту лапу приходится большая часть его веса. Так что он будет защищать ее, Елена, поскольку он это знает.
Я кивнула.
У него было только три слабых места, вот и все.
— У него есть четвертое слабое место, но оно тебе не сильно поможет.
— Боже мой, что это?
Она рассмеялась, когда Миа сказала мне то же самое.
— Полегче, ты.
Я замерла и рассмеялась.
— Я?
— Да. Или ты им станешь.
Мои щеки покраснели, когда я поняла, что имела в виду Миа, что это не поможет мне на ринге.
Я все еще боялась, что он раздавит меня или оторвет мои конечности, не высвободив ни одной из моих способностей. С моими способностями я могла отвлечь его, но если он их не высвободит, мне нечем будет защищаться.
Мы также в последний раз тренировались с Эмануэлем. Он хотел того же от меня, изменить болото, или что там еще мой зверь собирался бросить в меня на ринге, обратно на ринг.
Я сделала это частично, но ровно настолько, чтобы увидеть, какой валун или дерево были Эмануэля, чтобы он не застал меня врасплох.
Люциан много раз говорил мне, что Рубикон любил болото. Как-то он был камнем, которого Люциан вообще не видел, и он довольно плохо видел свою задницу.
Около шести Миша попрощалась; она не осталась на завтра. Ей нужно было вернуться к моему Папи. Я хотела, чтобы они оба были здесь.
— Помни все, что я тебе показывала, Елена. Воздействовать на его три уязвимых места, может быть, и сложно, но это самый быстрый способ раскрыть его способности. А потом все пойдет под откос, и ты заявишь права на своего дракона.
— Да, дракон не был первым в моем списке подарков на шестнадцатилетие.
Она рассмеялась.
— Он нам нужен. Я знаю, у тебя все получится.
Я снова обняла ее, и королева вручила ей маленький подарок, завернутый в красную бумагу.
— Что это? — спросила Миша.
— Кое-что маленькое от Елены.
Взгляд Миши метнулся ко мне.
— Елена?
— Нет, ты действительно мне очень помогла. Жаль, что у меня не было тебя четыре месяца, тогда у меня не было бы этого кома в животе сейчас.
Она погладила меня по руке.
— Это нормально — нервничать перед заявлением прав. Делай все, что отвлекает. Ты готова, даже если этого не чувствуешь. — Ее пальцы оставили мою руку и убрали ворсинку.
— Нет, пожалуйста. Мне будет слишком неловко. — Я схватила ее за руку.
Она улыбнулась.
— Хорошо, что бы это ни было, спасибо. Тебе не следовало этого делать, так как мне было приятно познакомиться с тобой.
— Еще кое-что. — Я вытащила еще одно толстое письмо для Папи, и она улыбнулась, взяв его. — Спасибо, Миша.
— Всегда пожалуйста, принцесса.
Я зарычала на нее, заставив всех рассмеяться.
Мы наблюдали, как она шла к лифту, и она пристегнула себя ремнями к одному креслу, а свою сумку — к другому. Как сюда попали наши сумки? Вероятно, во время последующей поездки. Я не осталась смотреть.
Она, безусловно, была моим любимым и лучшим тренером.
Лифт закрылся, и она исчезла.
Я долго принимала душ и пыталась последовать ее совету расслабиться. Ничего не работало. Ее слова о том, что я стала слабостью Рубикона, не выходили у меня из головы. Я вспомнила ту ночь, когда смотрела на него, и то, как он смотрел на меня. Знал ли он, кто я такая?
Когда я спустилась, у папы в руке были ключи.
— Я хочу тебя кое-куда отвезти.
— Хорошо, — сказала я и последовала за ним.
Он взял одну машину и поехал к овальному зданию со стеклянной остроконечной крышей. Остальное было кирпичным.
Внутри было очаровательно. Это было что-то вроде арены. Тысячи ярусных кресел окружали ее и заканчивались в стеклянных ложах для VIP-персон, смотрящих вниз на все, что происходило внизу. Я уставилась на миллионы прожекторов, прикрепленных к стене прямо перед началом остроконечной стеклянной крыши.
Внутри было много людей, которые что-то устанавливали. Они были заняты чем-то вроде сцены, и мы наблюдали, как она двигалась вверх и вниз по команде электрика.
Мы с папой заняли места в зале.
Он достал пакет, обернутый коричневой бумагой и перевязанный бечевкой.
— Завтра ты, возможно, даже не увидишь свой день рождения. Мэгги делает торт. Я знаю, как сильно ты ненавидишь сюрпризы.
Я обняла его за руку. Мы продолжали наблюдать за персоналом, развешивающим флаги. Цвета Рубикона занимали большинство из них, и по контрасту с королевским синим это выглядело красиво.
— Цвета Мэлоунов.
— Что? – спросила я папу.
— Королевский синий — это цвета Мэлоунов.
Мой взгляд вернулся к голубым флагам. На материале был напечатан какой-то золотой герб.
— Я в ужасе, папа.
— Я говорил тебе, что все важные события в нашей жизни, за которые стоит бороться, ужасны, Елена.
Я покачала головой.
— Что, если он разорвет меня на части?
— Я остановлю это, Медвежонок. Гельмут остановит это. У него не будет такого шанса, ясно?
Я кивнула.
— Открой свой подарок.
— Сейчас, — спросила я.
— Да, я хочу, чтобы ты надела это завтра.
Я кивнула и развернула подарок. Это был кожаный браслет с темно-фиолетовой отделкой. Он выглядел почти как мой другой браслет. Его сделал Блейк?
Я перевернула его и подняла клапан. Инициалы Е У М уставились на меня. Я улыбнулась, покачав головой.
— Ты же знаешь, что это не от меня.
Я кивнула. Я никогда не сбегу от него. Он не нарушил своего обещания. Я была привязана к нему, просто не так, как хотела.
— Он очень заботится о тебе, медвежонок. Имей веру, хорошо. Завтрашний день обещает быть великолепным.
Я кивнула.
Мы посидели еще немного, пока папа указывал на ложи, откуда члены королевской семьи обычно наблюдали за заявками, но завтра он будет рядом с рингом вместе с Робертом, на всякий случай.
Мы ушли после того, как мое любопытство улеглось, и вернулись домой, где нас ждал торт.
Все мои тренеры были там, кроме Миши, персонал, даже Люциан был там. Блейка не было. Его никогда не было здесь, когда я хотела, чтобы он был.
Но у меня был браслет. Я надену его завтра.
Они спели для меня, а потом я задула шестнадцать свечей.
Мэгги подарила мне так много художественных принадлежностей и красивую кожаную сумку для творчества. Я не хотела знать, во сколько ей это обошлось. Она также раздобыла много краски для фрески в Военной комнате, как называл ее Люциан. Я не могла дождаться, когда начну этот проект. Я скучала по искусству.
После заявления прав моя жизнь официально начнется в Пейе. На следующей неделе у меня будет интервью с одним из крупнейших ток-шоу. Я так нервничала, что меня чуть не стошнило.
Но это было беспокойство другого рода.
Около одиннадцати я пожелала спокойной ночи, приняла ванну и просто уставилась на свой браслет, который сделал Блейк.
На нем были цвета Рубикона, и серебристый металл, должно быть, соответствовал цвету его живота.
Я не могла поверить, что под этим комком чешуи прячется дерзкий мальчишка. Мне не повезло больше всех.