– Твою мать! – орала Бринли, и её голос эхом разносился в ночи. Тени окутывали её, заслоняя луну и звёзды, пока мощные крылья размахивали во тьме. Ветер поглощал её крики, не давая услышать никому другому.
Но это не помогало. Сама себя она прекрасно слышала. И продолжала снова и снова кричать в пустоту. Каждая секунда, каждое мгновение ощущались длиннее предыдущих. Злость, горечь, замешательство смешались в ядовитый состав, растекающийся по её венам.
Прошло уже несколько часов после их с Ривер разговора в кабинета, но казалось, будто это случилось вот только что.
Слова фейри воды навсегда отпечатались на подкорке Бринли. Такого она даже представить себе не могла.
После того, как Ривер перевернула весь мир Бринли с ног на голову, вампирша вернулась в обеденный зал как в тумане. Сказала Райкеру, что нехорошо себя чувствует и что ей надо домой.
Ни словом не соврала, кстати.
Она не могла дышать. Не могла ни о чём думать. Чёрт, вообще ничего не могла делать.
Едва солнце скрылось за горизонтом, Бринли покинула поместье Бринли и взмыла в небо. Тени хлынули из неё, скрывая от чужих взгляд, пока она бесцельно летела куда-то в ночь.
Она никак не могла выкинуть из головы слова Ривер:
«Шесть лет назад я совершила ошибку».
В ушах Бринли зашумело и больше не утихало.
«Я не справилась с магией. Она просто… поднялась во мне. Я гуляла с друзьями, как вдруг она взяла и… вырвалась из меня. Я… пыталась остановить её, но не смогла. – Она передёрнула плечами. – Это моё проклятье. Тяжкий груз на моей душе.
Потеряла. Контроль.
Как два таких простых слова могли привести ко всем тем смертям и разрушениям?
Ривер смотрела на Бринли глазами, полными слёз.
Чёртовых слёз, мать её!
Как будто ей было не всё равно. Как будто она переживала из-за этого. Как будто это она той ночью потеряла всё.
«Буря была слишком сильной. Я пыталась её укротить, остановить ливень, но у меня ничего не получалось. Стихия не слушалась меня».
Тени скользнули с пальцев Бринли. Вампирша даже не заметила этого, пока кабинет не погрузился в почти кромешную тьму.
Нет.
Бринли хотелось вскочить на ноги, закричать на Ривер, чтобы та заткнулась, но из её рта не выходило ни звука. Она превратилась в мраморное изваяние, окаменевшее от потрясения из-за непредвиденного – немыслимого – признания.
«До сих пор не понимаю, откуда взялось столько воды. Как будто плотину сорвало».
– Нет! – снова закричала Бринли, летя на крыльях по ночному небу.
Как такое возможно? Бринли, сидя на кроваво-красной кушетке в кабинете, быстро сопоставила даты в уме. Ривер тогда было пятнадцать. Она ещё не достигла Зрелости. Даже не достигла совершеннолетия.
Как такая юная девочка могла быть виновна в ужаснейшей катастрофе?
У Бринли было много вопросов, много слов крутилось в голове, но она просто смотрела на Ривер и не верила своим ушам.
«Райкер вмешался. Спас меня, остановил бурю. Без него жертв было бы намного больше… – Слёзы текли по щекам Ривер. Она спрятала лицо в ладонях. – Он такой хороший, а я слишком опасна для этого мира.
Как Бринли могла так ошибиться? И ладно она, но как Джелизетт могла упустить это?
Бринли кричала и кричала, позволяя теням поглощать её боль. Но легче не становилось. Сколько бы она ни выплёскивала эмоции, услышанного это не изменит.
Как же она ошибалась. Всё, во что она верила, оказалось неправдой. И все её планы потеряли смысл.
Бринли покинула поместье, не тронув и волоска с головы Ривер. Руки-ноги не слушались, внутри всё застыло. Но даже если бы она и могла, всё равно бы ничего не сделала.
Какой смысл?
Одно дело Райкер. Военный с множеством наград и высоким званием. Фейри, достигший зрелости.
Ривер же сейчас всего двадцать один год. Она только-только стала взрослой. И по её же собственному признанию, она просто потеряла контроль над стихией и не смогла его восстановить. Одна ошибка, стоившая Бринли всего… и всё же это просто ошибка.
Все эти годы Бринли жила с убеждением, что у Райкера был какой-то мотив – преступный, бездушный, жестокий, но всё же обосновывающий его поступок.
Но нет.
Правда оказалась в миллионы раз хуже.
Это, чёрт возьми, просто несчастный случай.
Бринли летела всё дальше, и дальше, и дальше.
Её телефон завибрировал в кармане, но Бринли проигнорировала. Она прекрасно знала, кто ей звонит. Она уже давно должна была быть в убежище. И даже сообщение не отправила Занри и Джелизетт. Ей стоило бы ответить, но она была… пока не готова.
Возможно, она уже никогда не будет готова.
Для таких случаев не предусмотрено правил. Это не просто изменение цели в игре. Чёрт, да никакой игры уже нет.
Это новое положение дел, и Бринли не знает, что с ним делать. Кольцо на пальце внезапно стало весить тонну, напоминая, что она едва не убила невиновного.
А хуже всего то, что всё встало на свои места.
Едва Ривер заговорила, кусочки пазла сложились. Теперь понятно, почему поведение Райкера сбивало её с толку.
Всё, что она о нём знала, было ложью.
Теперь, когда Бринли прокручивала в голове воспоминания о той ночи, перевернувшей её жизнь, она поняла, кто стоял тогда рядом с Райкером.
Ту бурю устроила Ривер.
В какой-то момент её полёта ящик, удерживавший эмоции Бринли, затрещал. Он не просто разломался, он взорвался на миллион маленьких кусочков.
Все чувства, которые она подавляла, разом хлынули наружу.
Слёзы застилали глаза, ручьями текли по щекам. Бринли кричала и кричала, выплёскивая свою боль.
Теперь понятно, почему Райкер казался ей таким хорошим и ни разу не проявил свою тёмную сторону. И Бринли вовсе не сошла с ума. Она не отдавала своё сердце фейри, убившему всю её семью.
Она просто не знала правду.
Знала ли Джелизетт? Может, это и было её планом? Есть у этой истории двойное дно, или всё, как сказала Ривер?
«Райкер и мама помогли скрыть следы. Я… я не специально. Мне очень жаль. Я каждый день живу с этим грузом вины».
Бринли могла бы отомстить ей в ту же секунду. Разорвала бы горло Ривер на той багровой кушетке и закрыла бы для себя этот вопрос.
Но что-то её остановило. Бринли не хотела, чтобы кровь Ривер была на её руках.
Бринли убивала только тех, кто этого заслужил. Всяких мерзавцев и подонков.
Но Ривер? Несмотря на признание фейри, Бринли не чувствовала в ней ни капли зла. Она страдала из-за случившегося тогда, как и Бринли.
И теперь Бринли не знает, как поступить.
Часы сменяли друг друга.
Бринли летала, пока первые лучики рассвета не показались среди тьмы. Новый день неумолимо вытеснял ночь. Сердце Бринли забилось галопом. Смертоносное солнце приближалось.
Одно прикосновение его лучей – и она сгорит дотла. Навечно. Без возможности вернуться. Солнечный свет невозможно пережить, только не вампирам.
Она ждала, ждала, ждала… Оставались уже считанные секунды.
И едва солнце показалось из-за горизонта, простирая свои золотистые ручи, Бринли призвала свои тени, позволила им поглотить её. Тёмная магия окутала её. Бринли переместилась в Пустошь.
Всё ещё с расправленными крыльями, Бринли перемещалась через тени, пока не достигла пункта назначения. Защитные чары убежища пошли рябью, пропуская её. Вампирша приземлилась в гостиной.
Как только Бринли вышла из Пустоши, взгляд её Творца пригвоздил её к месту. Глаза Джелизетт были холоднее льда, посылая мурашки по позвоночнику Бринли.
– Ты опоздала, дочь моей крови.
Бринли догадывалась, какой приём её ждёт.
– Да, знаю.
Нет смысла отрицать очевидное. К тому же Джелизетт не любит, когда ей лгут. Теперь этот факт казался Бринли смешным. Но она не смеялась. С Джелизетт нужно действовать осторожно.
За прошедшие несколько часов размышлений Бринли пришла к трём выводам. Во-первых, она ни за что не станет убивать капитана Райкера Уотерборна. У неё и прежде были сомнения, теперь же последний гвоздь забит в крышку гроба. Вопрос решён. Райкер невиновен, а Бринли убивает только тех, кто этого заслуживает.
Как только она приняла для себя это решение, её накрыла волна облегчения. Крылья дрогнули на мгновение, прежде чем продолжить полёт.
Если первый вывод принёс ей несказанное облегчение, то второй нешуточно обеспокоил. Правила изменились. Бринли они больше не подходили. Но её Творец не сможет этого понять. Древние вампиры смотрят на жизнь несколько иначе. Отказ следовать плану приведёт к незамедлительной казни Бринли.
Так что она придумала новый план.
Через неделю она выйдет замуж за Райкера и приложит все усилия к тому, чтобы стать именно такой, какой её видит Ривер: хорошей.
Она не была уверена, что прощение так работает (не то чтобы у неё было опыта в этом), но такой вариант развития событий ей казался правильнее. Она не сможет убить Ривер. Фейри воды была ещё ребёнком, когда потеряла контроль над своей магией. Хоть Бринли и стала вампиршей, она всё же не лишена сердца.
А потому она защитит Райкера и его семью, включая эту бездушную стерву, которую он зовёт матерью.
Если только сама выживет.
– Я была с Райкером и его семьёй, – спокойно ответила Бринли, стараяь не выдавать ни одной эмоции. – Вечер несколько затянулся.
– Настолько, что ты даже не могла отправить мне сообщение? – съязвила Джелизетт. Тени скользнули с её ладоней. – Я ждала тебя.
– Прошу прощения.
Бринли почтительно склонила голову, опустив взгляд в пол. Её крылья плотно сложились за спиной, тени были наготове – чисто на всякий случай.
Возможно, внешне Бринли выглядела послушным раскаявшимся ребёнком, но внутри всё было ровно наоборот.
К счастью, Джелизетт не унаследовала дар чтения мыслений, так что Бринли просто следила за выражением своего лица, несмотря на ворох вопросов в голове.
Знает ли Джелизетт, что не Райкер, а Ривер на самом деле уничтожила Чевин? Если узнает, изменит ли это для неё что-нибудь? Сколько ещё лжи и полуправды она скормила Бринли?
Фейри не могут лгать, но у вампиров такой проблемы нет. Бринли уже не раз убеждалась в этом на собственном опыте. Ей пришлось переосмыслить всё, что ей говорили с момента её Сотворения.
Часы тикали, эхом вторя стуку сердца Бринли, пока Джелизетт проижагала её взглядом. Бринли разглядывала деревянные половицы под ногами в ожидании следующих слов своего Творца.
Её единственная цель прямо сейчас – выжить.
В конце концов Джелизетт вздохнула.
– Ладно, верю. Рассказывай, что ты там узнала.
Бринли подняла голову и посмотрела в глаза своего Творца. Всё, что не идеально, воспринимается как слабость. Бринли не может позволить себе быть слабой, особенно если собирается врать. У Джелизетт возникнут вопросы, когда после первой брачной ночи Райкер останется целым и невредимым.
Бринли уже думала об этом. Она скажет Джелизетт, что не подвернулось подходящей возможности, нужно будет пробовать снова. Если повезёт, после нескольких таких якобы неудачных попыток, Джелизетт отступит от этой идеи. План, конечно, шаткий, но лучше Бринли пока не придумала.
Нужно придерживаться его, потому что других вариантов нет.
Третий вывод, к которому пришла Бринли, оказался самым неожиданным.
После того, как шкатулка с эмоциями взорвалась, Бринли пришлось справляться с тем, что она игнорировала неделями.
Из всех чувств только одно, как сошедший с рельсов поезд, выбило воздух из её лёгких.
Райкер нравился ей сильнее, чем любой другой мужчина в её жизни. И не просто «нравился», если уж быть до конца честной. Она хотела его. Он не её цель, а её идеал.
И это пугало её больше всего.