— Что? — Грегор отшатывается. — Ты была в академии?
— Ты проникла туда? — уточняет Юра.
— Вроде того… Я была там как студентка, — поправляю я.
Рен морщится, как будто проглотил что-то кислое:
— Я думал, ты после побега заляжешь на дно. А ты, выходит, сразу полезла прямо в пасть зверю?
— Почему ты вообще туда пошла? — спрашивает Грегор.
— Так было безопаснее… тогда, — не знаю, как много из этого я в силах объяснить. Но знаю — я обязана рассказать правду. И всё же, неожиданно меня спасает Твино.
— Почему ты хочешь вернуться? — он смотрит не в прошлое, а в будущее.
— Академия — последнее место, где Арина точно была. А значит, именно там начинается след. — Есть один человек, который знает правду, и на этот раз я заставлю его говорить.
— Не возвращайся туда, Клара. Ты же помнишь, что говорила твоя мать об этом месте. Не заставляй её память пережить ещё одну дочь, проигнорировавшую её предостережения, — говорит Бристара сухо, но в голосе слышится нотка укора. Она знала мою мать. Не близко. Но достаточно хорошо, чтобы знать о тоннелях в горах — там она когда-то нашла нас с Ариной и предложила место в клубе.
— Моя мать мертва, — не кричу, не жалуюсь. Просто констатирую. Но почему-то эти слова заставляют всех отвести взгляд. Всех, кроме Бристары. Она по-прежнему спокойно смотрит на меня. — Всё, чего она хотела или не хотела для нас с Ариной, ушло вместе с ней.
— Почти её желания. И прислушайся к её предупреждениям, — говорит она, как будто именно ей моя мать их и доверила.
— Арина — всё, что у меня осталось. Я не откажусь от ни малейшего шанса найти её.
— А как же эта семья? — Бристара обводит взглядом всех в комнате. Никто не смотрит на меня.
У меня сжимается желудок.
— Вы ведь знаете, я…
— Ты должна её найти, — заканчивает за меня Твино. — Мы не бросаем свою семью. Ни кровную, ни ту, что по выбору.
Остальные молча кивают. Но Бристара по-прежнему сомневается. Её взгляд — твёрдый, пронизывающий. Я не отступаю. У меня много недостатков. Я могу быть дерзкой, импульсивной. Могу врываться без плана, говорить лишнее на эмоциях.
Но одного никто не сможет сказать: что я не верна тем, кого люблю.
— Я вернусь, — говорю, хоть и не уверена, когда смогу сдержать это обещание… Но Арина нашла путь из академии — и я найду. С Сайласом или без него. Я направляюсь к двери.
— Подожди, — Юра вскакивает, бежит на кухню и возвращается с узелком, обёрнутым тканью — в нём её фирменное печенье. — Будь осторожна, пожалуйста. Мы понимаем, что ты должна её найти. Но не забывай: мы уже думали, что потеряли вас обеих. Ты уже вернулась с того света. Пожалуйста, не умирай снова.
— Никогда, — я целую её в обе щеки и прячу свёрток в карман. — Не плачьте по пустому гробу, — напоминаю всем, кидаю последний взгляд — и выхожу.
Но не успевает за мной захлопнуться дверь, как Бристара выходит следом. Я даже не услышала, как она поднялась. Мы остаёмся наедине в коридоре.
— Ты уверена, что можешь доверять этому Сайласу?
— Уверена, — отвечаю тихо, чтобы он не услышал. Думаю, он всё ещё в передней комнате.
— А ты уверена в своей способности судить о людях после того, что было с прошлым заданием? — её слова ранят. Я отвожу взгляд, сжимаю кулаки… и медленно разжимаю. Она даёт мне немного времени. Потом, гораздо мягче:
— Я просто волнуюсь, Клара. Волновалась тогда. Волнуюсь и сейчас. Я боюсь за этот дом, что мы еле-еле восстановили. Если мы снова доверимся не тем людям… второго шанса может не быть.
— Я знаю, — опускаю голову. — Но мне нужно было выбраться. Нужно было найти вас… и узнать, если… если… — если я действительно всех потеряла. Я не могу это произнести.
— Следи за ним, — говорит она. В её тоне — не просьба, не приказ. Что-то между.
— Уже планировала, — отвечаю.
Её длинные, тонкие пальцы ложатся мне на плечи. Это самое близкое к объятию, что она когда-либо позволяла себе. Я всегда думала, что она просто знала — мне не нужна была мать. Я нуждалась в наставнике.
— Пока что держись в тени. Выясни всё, что сможешь. Как бы мне ни было тяжело это признавать… возможно, ты права. Ответ на вопрос, что случилось с Ариной, скрыт в академии.
— Он там, — отвечаю уверенно. — Как только узнаю правду — вернусь. Окончательно.
— Надеюсь, что так. — Она делает короткую паузу. — И если ты всё-таки собираешься игнорировать волю своей матери и идти в крепость… хотя бы не называй своего настоящего имени. — То, что Бристара вообще знала моё настоящее имя, говорит о её близости с матерью. Пусть они и не были подругами, но мать явно ей доверяла. А значит — и я могла.
— Я всегда его скрываю. — С последним кивком я направляюсь в кабинет. Часть меня не хочет уходить от них, но я найду дорогу назад.
А пока — у меня есть принц, которого нужно допросить.
Я нахожу Сайласа, склонившегося над столом, выходящим окнами на дорожку у дома. Он закрывает дневник — наверное, уже закончил работу над картой.
— Пора, — говорю я.
На мгновение его губы искривляются в недовольной гримасе, когда он смотрит в окно и на небо. Там ещё темно, но края уже начинают серебриться предрассветными бликами.
— Похоже, да.
— Ты говорил, что знаешь потайные ходы академии? — Я приближаюсь.
— Насколько это возможно, учитывая характер самого места, — отвечает он с прищуром.
— Прекрасно. Мне нужно, чтобы ты отвёл меня как можно ближе к покоям Каэлиса.
Он медлит.
— Зачем?
— У меня есть к принцу несколько вопросов.
— Каэлис не любит, когда к нему являются без предупреждения, — Сайлас медленно убирает инструменты в сумку. Слишком уж медленно — он явно тянет время.
— Я уже заметила. Но это будет между мной и Каэлисом. Просто доведи меня настолько близко, чтобы он не заподозрил твоё участие. — Я смягчаю свою просьбу. Сайлас помог мне, и последнее, чего я хочу, — это навлечь на него гнев принца. Он куда полезнее как тайный союзник. Я мягко беру его за запястье — знак того, что не предам.
— Он не узнает, что ты мне помог. У меня уже есть представление, как пробраться к его покоям, так что он ничего не заподозрит. Спасибо за всё, что ты сделал этой ночью. Я не отплачу тебе добром, подвергая опасности.
Сайлас тихо вздыхает, потом поворачивает ладонь вверх и проводит рукой по моей — от запястья к пальцам, сцепляя наши ладони. Его прикосновение — тёплое и уверенное.
— Ладно.
Без дальнейших слов он достаёт карту, заранее спрятанную в карман. Мир вновь сгибается, складываясь в магический круг у наших ног. Мгновение — и уютный дом сменяется гнетущими тенями академии.
Я не узнаю кабинет, в котором мы оказались. Но судя по паутине, свисающей вместо штор, и пыли, скрывающей резные розы в углах окон — здесь давно никто не появлялся.
— Мне пора, — говорит Сайлас, но остаётся на месте.
— Да, — я киваю. Теперь, когда я здесь, вся ярость от исчезновения Арины закипает в моей груди, и мне нужно выплеснуть её на Каэлиса, пока не сгорела изнутри.
Он идёт к одной из двух дверей, но останавливается и указывает на другую:
— Мы в крыле преподавателей. Его покои недалеко. Через ту дверь, прямо, по лестнице вверх, направо, по коридору и через мост.
— Спасибо. — И я действительно благодарна.
Он кивает, замирая в дверном проёме. Мгновение он смотрит на меня взглядом, в котором трудно что-либо прочесть.
— Если тебе что-то понадобится, Клара… ты знаешь, где меня найти.
Его предложение застаёт меня врасплох. Но не настолько, чтобы я не смогла ответить:
— Спасибо. И — взаимно.
Мы расходимся, каждый — в свою сторону.
Мои шаги гулко отдаются в этих знакомых, но недружелюбных коридорах. Я иду точно по указаниям Сайласа, к мосту, соединяющему сердце академии с башней Каэлиса. Двое Стеллис стоят у дверей напротив, их взгляды настороженны, а броня сверкает в свете факелов, упрямо сопротивляющемся ветру с гор.
Я готовлю в голове отговорки, сделки, взятки — и даже свою магию, если придётся с боем пробиваться внутрь. Но ни один из стражей не пытается меня остановить. Они хотят — это чувствуется по взглядам, по тому, как напряглись их фигуры, как руки нависли над эфесами мечей. Но ни один даже не шелохнулся.
Одна мысль о том, что Каэлис мог приказать впускать меня — будто я имею полное право приходить и уходить в его покои, когда пожелаю, — вызывает во мне глухую, необъяснимую ярость. Хотя… Это можно будет обратить себе на пользу. Позже. Когда голова остынет.
А пока я без промедления иду по маршруту, обратному тому, по которому он вёл меня в прошлый раз. Его двери возвышаются передо мной, массивные, грозные. Я даже не стучусь — просто толкаю их, удивляясь, что они не заперты, особенно после того как Равин когда-то вышиб их с петель.
Каэлис развалился на одном из диванов у камина — того самого, у которого он меня прижал. Он смотрит прямо на двери. Кочерга снова в его руках — он перебрасывает её из ладони в ладонь, лениво указывая ею в мою сторону.
— Я знал, что ты придёшь, — в его голосе прилипчивое ощущение власти. Вероятно, он хочет показаться загадочным. Но всё, что я вижу, — это самодовольство.
— Пошёл ты, — вырывается у меня. Не самое утончённое выражение. Но, скажем так, стоять на пороге ярости, где остаётся всего одно неосторожное слово до убийства, — это не та ситуация, где можно блестать красноречием.
— Знаешь, сначала я подумал, что это и будет для тебя худшим наказанием — хуже, чем Халазар. Но теперь мне интересно… Ты в постели такая же упорная, как в бою? Ты из тех, кто ломается… или тебе нравится подчиняться, когда ты так отчаянно пытаешься всё контролировать? — Он смотрит на меня исподлобья, волосы падают на лицо, отбрасывая тени.
— Я скорее умру.
— Тебе бы поработать над прелюдией.
Мне с трудом удаётся сохранять спокойствие. Он просто провоцирует. Просто играет.
— Арина, — только её имя я способна произнести уверенно.
— Кто? — Он хмурится. И я, честно говоря, не могу понять: прикидывается он или действительно забыл. Не удивлюсь, если она ему не запомнилась вовсе. Но и не удивлюсь, если он просто дразнит меня.
Я подхожу ближе и опускаюсь на диван напротив. Расставляю ноги пошире, откидываюсь назад, будто завоёвываю себе место, демонстративно отвоёвывая территорию.
— Моя подруга. Та, что помогала выносить припасы из академии. Проносила их через потайной ход, о котором ты, я уверена, знал — потому что она исчезла вскоре после того, как схватили меня. — Если Каэлис устроил моё заключение, почему бы ему не захватить Арину в ту же ночь, когда он разрушил Клуб? А потом использовать её, чтобы заставить меня сбежать и вписаться в его очередную игру. Всё слишком логично. — Ту самую, чьё имя ты вырвал у меня в Халазаре — просто чтобы причинить боль, потому что мог. Я знаю, ты знаешь, о ком я говорю. Ты управляешь этим местом, как своей личной вотчиной. Ты знаешь, что в прошлом году были беглецы. И она была одной из них. — С каждым словом голос становится жёстче, холоднее, как пила по льду. Я устала, устала от его игр. — Где. Она?
— Ах да, после нашей последней встречи я всё же решил разобраться… раз уж ты явно не собираешься оставить это. — Каэлис поднимается, ставит кочергу на место и направляется к двери в углу, у окна. — Пойдём.
— Куда? — Я не двигаюсь.
— Показать тебе записи. Предполагаю, ты не поверишь мне на слово. Так что… — Он машет рукой в сторону двери, и я нехотя поднимаюсь.
Он ведёт меня в смежный кабинет. Книги, книги, и ещё книги — на трёх стенах, не занятых огромным окном с видом на город и море. Среди этого книжного хаоса одинокий чёрный кот поднимает пушистую голову с кушетки, моргает на нас вяло.
— У тебя есть кот? — почему-то именно на этом я и зацикливаюсь. Найти в этих мрачных, ледяных апартаментах хоть какое-то живое существо — неожиданно ошеломляюще.
— А тебя это удивляет? — Он проходит к массивному столу в центре и начинает разбирать бумаги в ящике. Его движения точны, как всегда.
— Потому что ты… ты…
Каэлис замирает, опершись ладонью о стол.
— Второй принц, рождённый в пустоте, неспособный на человеческие чувства?
— Да, — отвечаю я. Если ему это и так очевидно, то не вижу смысла отрицать.
Он фыркает. Я не могу понять — это усмешка с горечью или признание моей прямолинейности?
— Её зовут Присс.
— Присс, — повторяю я в полном ошеломлении.
— Это вполне допустимое имя для кошки.
— Я не говорила, что оно плохое.
— Твоё лицо сказало это за тебя, — он поворачивается ко мне спиной и направляется к одной из полок за столом. Длинные изящные пальцы скользят по корешкам книг. Он выбирает одну, быстро пролистывает.
Я до сих пор не могу привыкнуть к абсурдности происходящего: я сижу в личном кабинете принца Каэлиса… и чешу его кошке подбородок. Присс — комок длинной шелковистой шерсти. Дружелюбная, с мурчалкой, которая включается при малейшем прикосновении. Внешне она — вылитый Каэлис: вся чёрная, с вечно насмешливым взглядом. Но внутри… внутри она сплошная мягкость и ласка.
— Вот, — Каэлис указывает на страницу. — Когда ты снова упомянула её и начала спрашивать, где она, это всколыхнуло во мне воспоминание о троих инициатах, пропавших в прошлом году. Твоя Арина значится среди них как одна из тех, кто покинул академию без разрешения. Беглецы. Конечно же, было начато расследование. Мы нашли её и отправили в Шахты. По официальным данным, она погибла до конца зимы.
Это совпадает с тем, что говорили Мирион, Сайлас и ребята из клуба. Значит, есть основания верить.
Мои пальцы замирают. Присс возмущённо мяукает.
— Что случилось с телом? — голос дрожит.
— Хочешь официальную версию? Или правду?
Я выпрямляюсь и смотрю ему прямо в глаза. Какое-то странное, непривычное предложение с его стороны…
— Правду. Всегда правду, Каэлис.
— Официально — были найдены фрагменты тела. Достаточные, чтобы «опознать». Их похоронили в братской могиле у Шахт. — Взрывы на Шахтах — не редкость, магия в порошках может быть нестабильной при обработке. — Неофициально — тела так и не нашли.
В голове эхом звучит девиз клуба: «Не плачь над пустым гробом.»
— А что с остальными двумя, кто сбежал вместе с ней?
— Один ушёл раньше. Его тоже поймали, и он числится в Шахтах. — Каэлис словно заранее знал, что я спрошу дальше. — Второй инициат — так и не был найден.
Возможно, Арина помогала кому-то выбраться…
— Как его звали? Второго?
— Селина Геллит.
Имя мне ничего не говорит. Кто бы это ни был, Арина никогда о ней не упоминала. Возможно, след на будущее. Надо будет рассказать об этом клубу.
— Была ли организована вторая поисковая операция после того, как Арина сбежала с Шахт?
— Тайно, да. — Им же нельзя было афишировать побег. — И, прежде чем ты спросишь, эта операция завершилась пару месяцев назад. Найти её не удалось.
Значит, шанс есть. Я прячу вспыхнувшую надежду под ровной маской безразличия.
— Удивительно, что её не продолжают искать по всему миру. По поведению ваших дозорных можно подумать, будто одна сбежавшая арканистка может разрушить Орикалис.
— Они не мои дозорные, — голос его становится ледяным, как зимний ветер.
Резкость в тоне ошеломляет меня, на мгновение лишая слов. Я снова обращаюсь к Присс, поглаживая её, — мысли роятся в голове. На секунду теряю из виду Каэлиса — и вдруг он уже нависает надо мной. Я прищуриваюсь:
— Что?
— Кто она была?
Он всё ещё не видит между нами с Ариной никакого сходства. И слава богам. Значит, он больше ориентируется на имена, чем на лица.
— Есть. — поправляю его. Я ещё не готова признать ничего другого.
— Есть ли?
— Я уже сказала: друг. Не более.
— Я могу помочь тебе найти её, — говорит он. Но я не верю ни на секунду. Если бы он и правда мог найти Арину, он бы уже это сделал. Арина всегда была скользкой. Если кто и смог бы сбежать с шахт и затаиться на долгие месяцы — так это она. Но куда бы она пошла, если не обратно в город Затмения, не в клуб? Этот вопрос так же завораживает, как и сводит с ума… и пугает.
— Ах, «помочь»? Как ты уже мне «помогал»? — парирую я, желая сменить тему с Арины. Жаль, что я не выше ростом. Ненавижу, когда приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза — будто стою на заведомо проигрышной позиции.
— Я же вытащил тебя из Халазара, не так ли?
— Ты не можешь сначала сам создать проблему, а потом хвастаться, что её решил! — я тыкаю его в грудь пальцем. Он даже не моргает.
— Создать проблему? — внезапно его пальцы сжимаются вокруг моих, обхватывая ладонь крепко. — Разве ты не создала её сама, когда решила незаконно чертить и продавать карты?
— Возможно, если бы ты и твоя семья не пытались контролировать каждого Арканиста, который дышит в королевстве Орикалис, тогда—
Он всё ещё держит мою руку, но другой резко тянется к моему лицу — пальцы обхватывают затылок. Я уже смотрела ему в глаза, но теперь у меня нет выбора. Наши носы почти соприкасаются.
— У меня не было выбора. Мне нужно было найти тебя.
— Меня? — моргаю я.
— Да, тебя. И остальных девятнадцать Старших. — Звучит, будто он спохватывается. «Найти тебя» прозвучало слишком целенаправленно. Будто я — нечто большее.
— Опять эта сказка для детей про Мир? — я прищуриваюсь. Сайлас верил в эту историю. Докажи, мысленно бросаю вызов Каэлису.
— Хотел бы я, чтобы это была сказка, — мягко отвечает он. Его взгляд уходит куда-то за пределы кабинета. — Возможно, мне стоит показать тебе.
— Показать что?
Каэлис отпускает меня и отходит.
— Пойдём. Я отведу тебя туда, где всё, что ты знаешь, началось… и скоро закончится.