Коридоры пусты, академия словно уснула. Наступили зимние каникулы — один из двух перерывов в учебном году. Летние, между Праздником Кубков и Огненным фестивалем, длятся почти два месяца, отмечая переход от одного учебного года к другому. Но зимние каникулы всего лишь неделя, начиная с зимнего солнцестояния. Неделя — немного, но достаточно, чтобы отдохнуть и сделать последние приготовления к Испытаниям Тройки Мечей. Для некоторых посвящённых это будет последний раз, когда они свободны и не отмечены клеймом. Для остальных — последняя неделя перед тем, как стать полноценными студентами.
И именно поэтому меня ещё больше злит то, что моё время прерывают. Меня не только вынуждают поехать и провести его с семьёй Каэлиса и другими Верховными Лордами и Леди на банкете в честь Солнцестояния Мечей в замке, но я ещё и пропускаю ужин с моей настоящей семьёй — из Клуба Звёздной Судьбы. Юра готовит лучший праздничный стол, какой только можно вообразить. А потом у нас традиция — обмениваться историями за бокалами вина, пока мы не начинаем краснеть и едва не валиться со стульев.
Сегодня я одета куда торжественнее, чем если бы направлялась в Клуб Звёздной Судьбы.
Моё отражение в зеркале — настоящее произведение искусства, если позволено будет так сказать. Платье такого глубокого, почти пурпурного, оттенка полуночного синего, расшито тончайшими серебряными нитями, усыпанными камнями. Серебряная вышивка держит сетку, которая покрывает руки и обрамляет бёдра, словно рамка карты Таро. Эта же сетка проходит по краю почти скандально глубокого V-образного выреза на лифе.
Платье каким-то образом одновременно подчёркивает и оттеняет мою кожу, чуть более загорелую теперь, после солнца, чем когда я вернулась из Халазара. Лёгкий румянец на щеках выделяет мои едва заметные веснушки. В полумраке, на фоне синего и серебра платья, мои глаза словно светятся ярко-алым.
— По крайней мере, я выгляжу соответствующе, — заканчиваю я, застёгивая на ушах бриллиантовые серьги. Я выгляжу как принцесса.
Стук в дверь вырывает меня из мыслей.
— Клара, ты готова? — слышится голос Каэлиса с другой стороны.
— Да, почти. Можешь войти.
Он открывает дверь, и мои руки замирают, когда я пытаюсь застегнуть последнее украшение — бархатный чёрный чокер с изящным мечом. На Каэлисе — жакет, сшитый из того же бархата, что и моё платье. По краю его серебром вышиты танцующие мечи. Камзол под ним настолько густо покрыт узорами, что кажется тиснёным металлом, а не нитью и тканью. И всё это подчёркивает и усиливает глубокий фиолетовый оттенок его волос — куда больше, чем простая чёрная густота.
Каэлис подходит ко мне и забирает концы чокера из моих пальцев. Легко застёгивает застёжку. Его кончики пальцев скользят по украшению, останавливаясь на мечике у основания моего горла.
— Ты ослепительна, — шепчет он.
— И ты тоже, — слова срываются прежде, чем я успеваю их обдумать. Но это чистая правда. Край его губ едва трогает лёгкая насмешливая улыбка — он, кажется, прекрасно это знает.
— Я не могу позволить себе быть одетым хуже всех. А как моя будущая жена, ты обязана соответствовать тому же стандарту, — он почти мурлычет слова мне в ухо. Его рука опускается, но тёмный взгляд продолжает держать меня, словно чувствует то волнение, которое я тщетно пытаюсь скрыть при мысли о замке Орикалис. — Банкет будет небольшим. Считай это репетицией перед Праздником Кубков.
— Кроме того, что там я собираюсь красть у твоего отца.
— Знаю, — он театрально вздыхает, но в голосе слышна насмешка. — Ну нельзя же веселиться всё время, не так ли?
Я тихо смеюсь, и он зовёт меня к двери.
Я следую за ним в коридор. В фойе нас уже ждут другие. К моему удивлению, мы не одни. Равин и Лей одеты в собственные парные наряды — полностью в чёрное и алое. Платье Лей разрезано, открывая облегающие брюки, а на её бедре висит украшенный меч, больше декоративный, чем боевой. Хотя я подозреваю, что в её руках и он смертельно опасен. Я завидую её свободе движения. Но по крайней мере мои карты надёжно спрятаны в кобуре на бедре под юбкой.
— Клара, это Сайлас, — официально представляет меня Каэлис человеку, которого я знаю куда ближе, чем позволительно. Сайлас тоже облачён в роскошный наряд.
— Приятно познакомиться, — я чуть склоняю голову, надеясь, что мой инстинкт скрыть наше знакомство верный.
— И мне, — Сайлас поддерживает игру, будто мы впервые видим друг друга. — Ну что ж, все готовы?
— Разумеется, — Равин нетерпелив.
— Сайлас — Колесница. Сегодня он доставит нас туда и обратно, — поясняет Каэлис. Иначе дорога до Очагa Судеб заняла бы как минимум три дня на карете.
— Вот это ответ на пару вопросов, — я улыбаюсь, когда Сайлас достаёт Колесницу.
Одним движением он активирует карту — и нас пятерых окутывает вспышка серебристого света. В тот же миг мы уже не в академии, а в маленькой гостиной замка Орикалис. Я слышу приглушённые звуки музыки и разговоров за дверью.
— Впечатляет, — говорю я с наигранным восхищением, будто впервые испытала силу карты. А потом, искренне любопытствуя, добавляю: — Сколько человек ты можешь переместить за раз с помощью Колесницы?
— Чем больше людей, тем выше риск, что магия пойдёт наперекосяк, — отвечает Сайлас. — Для безопасности я стараюсь не брать больше пяти-шести, включая себя.
Значит, армию не переместить.
— Завораживает.
— Тебе незачем вникать в способности других Аркан, — улыбается Равин. Но под этим кроется что-то ядовитое. — Ведь лишь корона имеет право пользоваться силой Старших Арканов.
— Разумеется, — я склоняю голову, демонстрируя почтительность. Помня о том, что говорили: другим кланам важно знать, что я не представляю угрозы, если Клан Отшельника вернётся. Мало кто понимает, что настоящая угроза — вовсе не он.
— Сюда, — Каэлис протягивает локоть. Его взгляд встречается с моим — в нём блеск чего-то игривого, чего-то опасно-соблазнительного. — Дорогая.
От этого слова по моим пальцам пробегает искра, когда я обвиваю его руку.
И вот я уже в самой гуще событий: мы проходим через двери, короткий коридор и оказываемся в огромном зале. Под сводчатыми потолками раскинулись фрески, рассказывающие историю королевства Орикалис: от давнего падения прежнего Ревисанского королевства, через клановые войны, до возвышения семьи Орикалис. Сотни лет истории — в ярких красках и свете хрустальных люстр.
В зале около сорока знати, сверкающих так же ярко, как картины над головами. Музыка достаточно громкая, чтобы заглушать разговоры — и гадания, что идут за столами. Зимнее солнцестояние традиционно время заглянуть в своё будущее на целый год вперёд, и этот бал явно следует этой традиции Сезона Мечей.
В центре зала вытянулся длиннющий банкетный стол, усыпанный декором так, что непонятно, куда ещё можно будет поставить еду. Мышцы Каэлиса напрягаются, когда он ведёт меня дальше в этот водоворот аристократии. Его присутствие становится странным, но крепким якорем в море знати.
— Начнём с кого-то попроще, — наклоняется он к моему уху. Когда я понимаю, что он ведёт меня к дружелюбному лицу, у меня вырывается слышимый вздох облегчения. Каэлис тихо смеётся, быстро возвращая себе серьёзность. — Верховный Лорд Влюбленных, позвольте представить вам мою невесту, Клару Редуин.
— Для меня честь, милорд, — я тепло улыбаюсь. — Мирион, рада видеть тебя.
Сын — словно копия отца. Те же густые ресницы, та же тёмная кожа. Различие лишь в том, что Иксил носит длинную косу, украшенную кристаллами и серебряными дисками.
— И я тебя, Клара.
— Для меня честь встретить женщину, которая восстановит Клан Отшельника, — Иксил касается губами моей руки. Я не могу понять: Каэлис отвёл взгляд из-за поцелуя или из-за упоминания Клана Отшельника. — Мой сын рассказывал мне о вас обоих. Особенно о том, как вы подходите друг другу. Какая же там была фраза? Ах да, «судьбоносная пара».
Мне придётся поблагодарить Мириона при встрече за эти слова, хоть он и знает, что это ложь. Особенно учитывая, что его отец — как Влюблённый — обладает чувством таких вещей. Он снова прикрыл меня. Все страхи, что я затаила ещё с первого дня в Святилище Старших Арканов, будто он раскроет, что мы с Каэлисом не влюблены, — рассеялись.
— Мы и сами так думаем, — я дарю Каэлису ослепительную улыбку, и он почти теряется, хотя быстро берёт себя в руки. Но я заметила его заминку.
— И с днём рождения, принц, — говорит Иксил. Я резко оборачиваюсь к Каэлису. Мои губы сами приоткрываются от удивления. Иксил замечает это. — Вы ведь знали?
— Это не имеет значения, — холодно отвечает Каэлис, поза его напряжённа.
— Мирион, как у тебя дела с Испытаниями Тройки Мечей? — торопливо спрашиваю я, уловив неудобство Каэлиса. — У третьекурсников ведь тоже экзамены в это время, верно?
— Верно… — и Мирион тут же начинает подробно рассказывать о проверках для вторых и третьих годов обучения.
Мы ведём светскую беседу с Верховным Лордом Клана Влюблённых и его наследником, затем идём дальше.
— У тебя сегодня день рождения? — тихо спрашиваю я, когда мы оказываемся вдвоём.
Каэлис не смотрит на меня. — К сожалению.
— Почему ты мне не сказал? — ясно, что этот день ему неприятен. Но меня всё равно кольнуло: он скрыл это от меня. — Я ведь должна знать такие вещи как твоя «смущающаяся невеста».
— Ты права, — тяжело вздыхает он. — Просто я ненавижу этот день. Придворные шепчут, что рождение в самую длинную ночь года — ещё одно доказательство моей пустотности.
В его голосе столько усталой боли, что мне становится стыдно за сомнения.
— Не слушай их, — я скольжу своей ладонью в его. — Если я чему и научилась за этот год, так это тому, что слухи живут своей жизнью.
Голос Каэлиса едва слышен:
— Этот день напоминает мне о матери.
И речь идёт явно не о нынешней королеве. У меня сжимается живот. Я поглаживаю его палец большим пальцем. Он переводит взгляд на меня — и на миг мы словно одни в комнате.
— Я позабочусь, чтобы разговор уходил в сторону, если тема снова всплывёт, — шепчу я.
— Спасибо, — отвечает он — искренне, это видно по тому, как разглаживается морщина на его лбу, как расслабляются плечи.
И мне почему-то слишком приятно помогать ему.
Следом меня представляют Верховной Леди Клана Мага — женщине с острым взглядом и ещё более острым умом. Мне даже нравится её общество. Но вскоре нас ведут дальше. Лишь двое из присутствующих снова касаются темы дня рождения, и я ловко свожу разговор в сторону.
В конце концов я оказываюсь перед Мореусом Венталлом, Верховным Лордом Клана Башни. В отличие от Иксила, он один — дочерей рядом нет, хотя большинство знати привели семьи. Слова Алор о своей семье — особенно об отце — всплывают в памяти. Пригласили ли её вообще? Или оставили дома?
Как и в Арининых и моих чертах легко угадывалась мать, так и у Мореуса невозможно не заметить родство с Алор и Эмилией. Его волосы того же оттенка, что и у них, идеально уложены и зачёсаны назад. Глаза — тёплого мёдового цвета, как у Алор, но с хищным прищуром, словно у Эмилии. Он загорел сильнее дочерей — явно проводит много времени на солнце. Его облик отточен, чтобы излучать суровость. От одного его присутствия веет угрозой.
— Верховный Лорд Венталл, рад видеть вас, — тон Каэлиса гладкий, вежливый, идеально отточенный, чтобы звучать безобидно. Странный подход к человеку, что снабжает корону Стеллисами. Я бы подумала, у них с ним будут куда более тёплые отношения.
— Принц Каэлис, — отзывается он суховато, оборачиваясь от предыдущего собеседника. Его взгляд останавливается на мне — и расширяется. Он узнал меня с Дня Всех Монет, как ту, что спасла Алор. — Верховная Леди Редуин.
Моё имя повисает в воздухе. Формально, но мягко. Будто он хочет поблагодарить меня, но не способен выговорить эти слова. Я отвечаю лёгкой улыбкой и лёгким кивком: пожалуйста.
— Пока ещё просто Леди Редуин, — поправляет Каэлис с почти жалостливой улыбкой. — Но мы надеемся, что, когда мой отец примет её, её статус закрепится… если кланы тоже будут готовы к исцелению старых ран.
— Да… — взгляд Верховного Лорда всё ещё прикован ко мне. — Вы же из простого рода, верно?
— Для меня честь, что вы знаете о моём происхождении, — вежливо улыбаюсь я.
— Поразительная удача, что принц выбрал именно вас среди всех простолюдинок. Вероятность этого… ничтожна, — его тон невозможно разобрать, но я улавливаю в нём подозрение. Башня отвечает за защиту короны. Его глаза прищуриваются. — Особенно учитывая, что, согласно лучшим нашим записям, полное родословие Клана Отшельника было уничтожено в едином решающем ударе.
Подозрение — именно оно.
— Ваши записи не всегда безупречны, — голос Каэлиса прозвенел сталью. Я знала: есть две вещи, которые он терпеть не может — когда его ставят под сомнение и когда упоминают Клан Отшельника.
— Но уж слишком часто они точны, — Верховный Лорд Венталл смотрел на него так, будто два хищника сошлись в небе, распушив перья и готовя когти. — Мне бы хотелось самому изучить доказательства её происхождения.
— Думаю, можете принять моё слово, — попытался пресечь Каэлис. И не преуспел.
— Обязанность Клана Башни — защищать корону. Я лишь исполняю долг, — его улыбка не касалась глаз, а взгляд оставался таким же холодным и острым, будто лезвие у моего горла. — Особенно на фоне слухов о беглянке из Халазара в этом году.
— Насколько помню, мой отец сказал, что это неправда? — Каэлис приподнял тёмную бровь.
— Официально — нет, — слегка пожал плечами Мореус. — Но осторожность никогда не повредит. В каждом слухе есть крупица истины, верно, леди Редуин?
— Быть может, — отвечаю ровно, стараясь не выдать ничего.
— Было бы нежелательно, если бы кто-то связал эти слухи воедино. Уж слишком забавное совпадение, что вы появились примерно в то же время.
Ладони у меня вспотели. Он знает. Должен знать. Иначе зачем задавать такие прицельные вопросы? Чёрт, Равин. Уверена, это его рук дело.
— Если вы хотите что-то сказать, Верховный Лорд Венталл, советую не тянуть, — слова Каэлиса звенят острее клинка, а во взгляде вспыхивает убийственный огонь. Его ладонь ложится мне на поясницу — едва ощутимо, но крепче любой брони.
Мореус уже раскрыл рот, чтобы продолжить, но замер, когда в зале внезапно погас свет. Все свечи на люстрах разом угасли, и наше внимание устремилось к возвышению в дальнем конце. Король Нэйтор Орикалис стоял на три ступени выше остальных. Свет, пьедестал, его роскошные одежды и одна лишь аура заставляли затаить дыхание.
Без слов он поднял карту Таро. Серебро блеснуло. У меня расширились глаза, и я едва не ослепла от вспышки огня, вырвавшегося из карты. Пламя стало холодным, синим, затем обернулось бурлящей водой. Ветер взметнулся по залу, трепля юбки и вызывая возгласы у лордов и леди. Свет и тень сгустились, и в кулаке Орикалиса возник скипетр: на одном конце полыхало пламя, на другом клубился лёд, а по древку вились живые лозы.
— Добро пожаловать, высокие лорды и дамы моего двора, на зимние торжества, — голос Нэйтора перекрыл зал. — Пусть ваши гадания принесут удачу, кубки будут полны, а сердца обретут новых союзников. Пусть грядущие годы будут столь же сбалансированы, как стихии четырёх мастей. Ужин подадут через час.
Король отступил назад, и в зале снова вспыхнул свет под аккомпанемент почтительных аплодисментов. Пока внимание было отвлечено, Лорд Венталл успел исчезнуть. И теперь во мне горело совсем иное любопытство.
— Как? — шепчу Каэлису. — Я знаю карты, что чинят вещи или создают иллюзии. Но я чувствовала жар и ветер. А скипетр… он настоящий.
— Маг позволяет творить из ничего, используя все четыре стихии.
— Я думала, только Старший Аркан может применить карту Старшего?
— Для этого существует Верховный Жрец. Карта должна быть сыграна Старшим, но она даёт арканисту право один раз воспользоваться силой другого Старшего Аркана. Потом благословение исчезает, — объясняет Каэлис. У меня в памяти вспыхивает то, что говорил Мирион в Святилище Старших.
— Дай угадаю, Верховный Жрец находится при дворе?
— Откуда ты узнала? — он усмехается. Но внезапно выражение Каэлиса меняется: брови хмурятся, глаза темнеют. — Клара, мне нужно отойти.
— Это из-за Венталла и его подозрений?
— Возможно. — Он уже уходит.
— Дай помочь.
— Не в этот раз, — он хватает мою ладонь, сжимает мягко, но так, что я замолкаю. — Я скоро вернусь. — В каждом его движении — спешка.
— Но мы должны быть… — мой протест гаснет, когда он исчезает в толпе. — …вместе.
Раздражённая и любопытная, я пытаюсь проследить за ним сквозь шелестящие юбки и развевающиеся полы камзолов. Мне кажется, я вижу, как он отходит в сторону с мужчиной в цветах Клана Луны… Смотритель Глафстоун?
Толпа смыкается, и я теряю их. Прорываюсь вперёд — но их уже нет. Чертыхаясь про себя, замечаю, как Равин уводит Сайласа в боковую дверь. Он внимательно окидывает зал взглядом, явно проверяя, не следят ли за ним. Их головы склонены друг к другу — напряжённый разговор.
Слишком подозрительно, чтобы оставить без внимания. Я ещё раз обшариваю зал взглядом в поисках Каэлиса — и, ничего не найдя, решаю: лучше выяснить, что задумали Сайлас и Равин, чем просто ждать.
Мужчины скрываются за дверью, делая вид, будто это незначительно. Я крадусь следом. Музыка глушит их голоса, но как только дверь захлопывается, звук стихает. Их шаги эхом разносятся по коридору, вплетаясь с приглушёнными фразами.
Я подкрадываюсь ближе.
— Равин, я уже сказал всё, что знаю, — голос Сайласа напряжён.
— Мне нужно больше, Сайлас. Если она оторвётся от пристального взгляда Каэлиса…
— Я дам знать, — резко отвечает тот. — Но я не могу заставить её уйти — это вызовет подозрения.
— Может, это и неважно. В этот раз тебе не нужен тайный облик… Мы можем просто взять её, вместо того чтобы подталкивать её самой, — размышляет Равин.
Тайная личность. В этот раз. Мои подозрения подтверждаются с каждой секундой.
— Если я похищу её прямо из-под защиты академии, Каэлис поймёт, что это был я.
— Она дикая карта. Я заставлю его поверить, что она сбежала сама, — Равин говорит так, будто знает меня достаточно хорошо, чтобы убедить Каэлиса.
— Она не покинет его сторону, — Сайлас уверен.
— Ах? — даже Равин уловил нотку в его голосе. — Она и правда к нему привязалась? Это любовь?
— Я не знаю. Все думают, что да.
— Я слышал обратное, — Равин гудит. Мне мерзок этот звук.
— Как бы то ни было, Каэлис тебе не поверит, что она сбежала. Меня вышвырнут из академии и из доверия Каэлиса. А ты потеряешь удобную тропинку во владения брата, — Сайлас выбирает слова осторожно. В каждом слышен расчёт.
— И нам этого не позволено, — голос Равина звенит раздражением. — Тогда, может быть, как ещё один Старший, ты сможешь её заманить.
— Я не могу подойти к ней близко, не вызвав подозрений твоего брата. Я пробовал. Она сбежала от меня в тот единственный раз, когда мы столкнулись, — Сайлас врёт открыто.
— Попробуй. Сильнее, — слова Равина становятся режущими, как клинок. — Ты заставил её танцевать однажды, заставь снова. Дай ей оступиться, и мы покончим с этой комедией раз и навсегда. Почему Отец не сделал этого сам — выше моего понимания…
— Я постараюсь, — Сайлас отвечает покорно.
— Помни, Сайлас, что поставлено на кон, если подведёшь меня.
Шаги быстро приближаются. Я юркаю за угол. К счастью, Равин не замечает меня, уходя прочь. Сайлас не следует за ним. Я знаю, что должна бы уйти, но…
Раздражение и злость берут верх.
— Ты… — я медленно толкаю дверь. Он опускает руки от лица. Сидит в кресле, будто рухнул и всё ещё не нашёл сил встать. Но я дам ему причину, чтобы ноги дрожали. — Я знала, что во встрече с тобой есть что-то знакомое. Но дело было не в описаниях Арины, правда? — каблуки звонко стучат по камню, пока я приближаюсь. Сайлас не двигается. — Это из-за тебя я оказалась в Халазара, ведь так?
Он молчит, только смотрит на меня виноватыми глазами. Я хватаю его за ворот, сжимаю ткань в кулаке. Поднять эту гору мне не под силу, но он и не сопротивляется.
— Я гнила там, — шиплю, наши лица почти соприкасаются. — Я едва не потеряла всё и всех, кто мне дорог. Навсегда. Из-за тебя.
— Да. Это был я, — голос его полон смирения.
— Ты позволил мне рассказывать свою историю, будто не знал её. Смеялся про себя всё это время? Когда предложил помощь в ночь нашей встречи — это тоже было началом предательства? — с отвращением отпускаю его, полубросая обратно в кресло. Он падает, как тряпичная кукла. — А Арина… пока меня не было, она стала для тебя лишним звеном в академии. Ты послал её в Мастерскую Дурака и убил.
— Что?
— Никто не знает Академию так, как ты. Ты знал о ней — вот почему нашёл меня там. Ты сказал ей идти туда, так?
— Арину отправили в шахты. Она сбежала, разве нет? — он смотрит искренне растерянно, в голосе паника. Я ненавижу его за это. Как он смеет выглядеть так, будто ему не всё равно? Будто всё это не обман? Ненавижу себя за то, что часть меня хочет ему верить.
Как я могла быть такой дурой?
— Она была не в шахтах, а в той самой комнате, где ты нашёл меня. И больше не вышла. Как ты и хотел. — голос дрожит, я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.
— Я предупреждал её, чтобы не заходила так глубоко! — повторяет он свои слова, сказанные мне ещё тогда. Я тогда поверила. Сейчас — не знаю зачем.
— Из-за тебя она мертва, — мои слова летят, как клинки. Я вижу, как они вонзаются ему в грудь.
Сайлас срывается на хриплый вдох. — Мертва? Нет. Она… не сбежала? Она не в шахтах? — я замираю от его подлинного ужаса. — Клара, я сделал обратное. Я умолял её не идти вглубь академии. Я и не слышал о “Мастерской Дурака”. Клянусь! Я только знал, что в недрах крепости скрываются опасные вещи. И когда я спасал тебя — это был первый раз, когда сам решился зайти за ту дверь. Но Арина, она же… она… — горло его перехватывает.
Я отворачиваюсь, складываю руки на груди. Утешать его? Не после Арины. Ни за что.
— Мне очень жаль, — шепчет он. — За Арину. За всё…
— Сэкономь слова.
— Я и экономлю, — опускает голову.
Между нами повисает ледяная тишина. И я снова — в тех тихих часах, что мы провели рядом, пока я восстанавливала силы. В ночах, когда сталкивались в коридорах Академии.
— Почему ты не сказал Равину про Дом Звёздной Судьбы? — спрашиваю тихо. Вопросов к нему теперь тысяча, но этот не даёт покоя. — Зачем лгать?
— Он убил бы их, если бы знал. Или использовал, чтобы добраться до тебя снова.
— Это не остановило тебя в первый раз.
— Тогда я тебя не знал, — в его словах столько искреннего раскаяния. — Только когда стало слишком поздно, я понял: ты… ты не такая… Твоя сестра не просто видела в тебе лучшее. Ты действительно пытаешься помочь людям.
— Очевидно, — отрезаю. Когда-то — да. А теперь? Теперь я сама не знаю, кто я. Помогать другим стоило мне всего. Может, теперь я хочу бороться лишь за себя. — Так что, совесть у тебя проснулась только в этом году?
— У него моя семья, — вырывается у Сайласа.
— Что? — я снова поворачиваюсь к нему. — Я думала, ты не знаешь, что с ними. Очередная ложь?
Сайлас вздрагивает, но продолжает: — Равин. Это он держит их. Пытает. Угрожает убить или хуже, если я не буду делать, что он велит. Я видел их. Он заставлял меня смотреть. — глаза Сайласа блестят. — Я собирался рассказать тебе всё, как только представится возможность наедине.
— Почему не раньше? Как мне тебе верить теперь? — спрашиваю, хотя сама хочу поверить. — После всего, что ты сделал?
— Я знал, ты не поверишь. Особенно когда услышишь всё…
— В точку, — бурчу я.
— Поэтому я ждал, пока смогу доказать, что я на твоей стороне, — он достаёт из кармана сложенный клочок пергамента.
Я принимаю его двумя пальцами, всё ещё глядя настороженно, и разворачиваю. Схема, наспех нарисованная. — Что это? — хотя я уже узнаю очертания.
— Чертежи механизма царской шкатулки — той, где он хранит карты Старших Арканов. Я знаю этот замок так же, как Академию. Пока все были отвлечены праздником, я пробрался в личный кабинет короля, взломал замок на его столе, сделал копию. Если ты собираешься добыть эти карты, тебе придётся открыть ящик. И без этих схем у тебя ничего не выйдет.
Скрыть удивление у меня не выходит, хотя я и стараюсь. Голос у меня звучит ровно, но брови всё равно взлетают вверх. И я не могу решить, что сильнее выбивает почву из-под ног — то, что он раскрыл мой замысел, или то, что он вообще рискнул пробраться в личные покои короля.
— С чего ты взял, что я захочу их украсть? — спрашиваю.
— Равин рассказал мне, что случилось, когда ты встречалась с королём в День Всех Монет. Ты попросила показать карты вместо того, чтобы потребовать истинное дворянство, земли, прощение или что-то ещё, когда могла получить абсолютно всё, — объясняет Сайлас. — Я смог придумать только одно объяснение: ты хотела увидеть, где он их хранит. И, зная тебя, легко представить, почему это для тебя важно.
Я поджимаю губы. Отрицать было бы оскорблением его очевидного ума, но подтверждать — пока слишком рано.
— Ты сказал Равину о своей догадке?
— Конечно нет. Я сказал ему, что понятия не имею, зачем тебе это понадобилось, — Сайлас качнулся, отводя взгляд. Он выглядит разбитым и почти сломленным. Наверное, поэтому злость во мне начинает гаснуть. — Клара, я никогда… я не хотел причинять боль ни тебе, ни Арине, ни твоим друзьям. Дело никогда не было в тебе. Я просто хотел защитить свою семью. Я не хочу больше подчиняться ему, но я… прошу, помоги мне их спасти.
Вот оно. Как только он по-настоящему узнал обо мне и о клубе… понял, что мы могли бы помочь. А может, понял ещё раньше, притворяясь Гривом, но уже был слишком глубоко увяз. Речь не обо мне и не о нём. Он делает всё это ради своей семьи. И это, пожалуй, самое близкое к доверию, что я могу позволить себе сейчас.
— Ты сказал ему нашу фамилию? — шепчу, не отрывая взгляда от чертежей.
— Что?
— Настоящую фамилию. Нашу с Ариной. Ты говорил её Равину? — наши глаза встречаются.
Сайлас качает головой.
— Если врёшь…
— Арина взяла с меня клятву хранить её в тайне. Я сдержал обещание, — он даже не дрогнул. Я вздыхаю, и плечи медленно опускаются.
— Где они? — наконец спрашиваю, пряча схемы в карман. Ум Твино куда больше подходит для таких вещей, чем мой. Пусть он проверит подлинность того, что принёс Сайлас, — он ведь тоже видел шкатулку короля.
— Что?
— Где Равин держит твою семью?
— Если бы я знал, я бы использовал карту, чтобы попасть туда и забрать их.
— Ты говорил, он заставлял тебя смотреть, — я настороженно пытаюсь поймать его на лжи.
— Он знает мою магию. Каждый раз переводил их до и после.
— Понятно, — я стучу пальцами по плечу и сверлю его взглядом.
Сайлас выдерживает его. В глазах мелькает огонёк, который мне совсем не нравится.
— Помнишь, в нашу первую встречу ты сказала: “что угодно, в благодарность за помощь”?
Я уже шепчу проклятия сквозь зубы.
— Вот чего я хочу, — заканчивает Сайлас.
Я тяжело выдыхаю.
— Ладно. Я помогу твоей семье.
— Правда? — даже потребовав это, он кажется удивлён не меньше моего. — Ты правда поможешь?
— Да, но—
— Клара? — окликает Каэлис, в его голосе сплетаются тревога и настойчивость.
— Мы ещё поговорим. Но если ты сделаешь хоть шаг в сторону, или даже моргнёшь не так, как мне понравится… — быстро шепчу, ткнув в него пальцем.
Сайлас поднимает руки.
— Клянусь, теперь я на твоей стороне. Навсегда.
Я бросаю на него последний жёсткий взгляд и, взметнув юбки, выхожу из комнаты.
— Я здесь.
— Вот ты где, — Каэлис шумно выдыхает с облегчением. — Отец зовёт нас.
— Прости? — выпаливаю, когда он берёт меня за руку. — Нас? Конкретно?
— Я сам не знаю, — успевает сказать он, прежде чем мы возвращаемся в зал.
Кажется, все взгляды сразу поворачиваются к нам. Я выпрямляюсь и стараюсь не выглядеть подозрительно. Что ещё было в тех коридорах? Найдётся ли предлог для моего появления там? Или Равин автоматически решит, что я была с Сайласом? Пока мысли крутятся в голове, на лице у меня держится ровная, спокойная улыбка.
Каэлис ведёт меня, сжимая мою ладонь, а вторую руку кладёт мне на поясницу, словно броню, и мы подходим к самому верху стола, где восседает король, окружённый Равином и молодым человеком с почти белыми волосами — должно быть, это третий принц. Младший брат держит голову опущенной, лениво водит пальцем по краю кубка, почти скучая.
Король Нэйтор поднимается, и зал словно замирает. Мы оба кланяемся, остановившись перед ним. Его руки ложатся на наши плечи, поворачивая нас лицом к собравшимся. Почти все уже расселись по местам.
— Лорды и леди, мои верные подданные. Позвольте мне официально представить вам невесту моего сына. Леди Клару Редуин, — звучит его голос. Следуют шёпоты и вежливые хлопки, реакция, к которой я уже успела привыкнуть от знати. — Их любовь горит так же ярко, как Туз Жезлов. Она столь же безбрежна, как Кубки. Этот союз остёр, как Меч, и укореняется так же глубоко, как Монета. В новом году мы примем её в семью Орикалис. До следующей зимы мы все поднимем Четвёрку Жезлов за королевскую свадьбу!
Аплодисменты становятся куда живее. Я заставляю себя улыбаться сквозь шок и бросаю взгляд на Каэлиса. В его глазах отражается такое же удивление.
Наша миссия — закрепить союз в глазах двора — выполнена безупречно. Но теперь встаёт куда более важный вопрос.
Почему его отец нам помогает?