Осколки стекла почти превращаются в пыль, и нас отбрасывает назад. Мы падаем в сад, за которым Рен ухаживал так старательно. Силой взрыва с кроны дерева сыплются листья. В пустых оконных рамах пляшут огонь и лед — внутри разворачивается бой.
Жгучая боль пронзает бок. В ушах звенит, я с усилием поднимаюсь с мокрой земли. В животе тянет, за этим следует мерзкий хруст. Рука на автомате касается раны и возвращается вся в крови. Меня отбросило прямо на один из кованых заборчиков, что окаймляют клумбы.
В доме вновь вспыхивает магия. Я моргаю, пытаясь сфокусировать зрение, пока голова кружится. Лечи себя. Королева Кубков. Я призываю карту усилием мысли — и плоть затягивается.
— Сайлас, — я поднимаюсь, дергаю его за локоть. Он ещё больше ошеломлён, чем я. Судя по крови, бегущей по виску, он ударился головой о каменную плитку. Телесная рана мала, но Королева Кубков не лечит то, что связано с разумом. Сайлас едва усаживается, как тут же сгибается пополам и выворачивает желудок.
Плохо.
Хлопок — задняя дверь во двор распахивается. В то же время в оконной раме, ведущей в гостиную, мелькает движение. Грязно-бурые мундиры и серебро с зелёным. Меня тошнит. Стража Халазара и городские дозорные. Здесь. Несомненно — за мной. Я привела их прямо к дверям друзей.
Я отпускаю Сайласа и шагаю вперёд. Карты слетают с колоды. Взоры нападавших устремляются на меня — ни слова, только магия.
Одна карта рассыпается прямо в воздухе. Я не вижу, кто использовал Десятку Мечей, но это значит: среди врагов сильные арканисты. Я отвечаю без раздумий: взрыв огня из Туза Жезлов. Следом — Семёрка Жезлов, распадающаяся на семь языков пламени, окружающих меня. Ещё один жест — и мгновение сомнений.
Девятка Жезлов превращается в светящуюся пыль, оседающую на кожу. Теперь у меня есть девять минут. Я не почувствую боли и усталости… но это не значит, что их нет.
Я бросаюсь вперёд.
— Она здесь! — кричит один из дозорных.
Выпадает Восьмёрка Жезлов — искры осыпают мои сапоги. Скорость усилена на восемь минут. Одним движением я призываю верный клинок Пятёркой Мечей. Дозорный не успевает опомниться, как я пронзаю его грудь насквозь.
Сбоку вспыхивает огонь — один из щитов-пламени гаснет, отразив ледяное копьё. Я разворачиваюсь к следующему врагу и добиваю его с помощью Четвёрки Кубков.
Я отбрасываю осторожность. Тело завтра будет разорвано на части от перенапряжения. Но завтра может и не быть.
Щит исчезает — и я срываюсь вперёд быстрее, чем следующий дозорный успевает среагировать. Лезвие вскрывает его горло. Поворот — и клинок уже в груди ещё одного, прыжком ворвавшегося через дверь.
Врагов бесконечно много. Но планировка дома сужает проход, не давая им выйти все сразу. Это не мешает одному стражнику броситься через оконный проём, пытаясь обойти меня.
Но стоит ему приземлиться, как десять языков холодного пламени обрушиваются на него. Гулко — словно на голову обрушили ящик кирпичей. Он бьётся в конвульсиях, глаза закатываются. Он больше не встанет.
Мой взгляд возвращается к Сайласу. Он опирается о дерево, прижимая руку к виску, будто сам призыв Десятки Жезлов чуть не разорвал его изнутри.
— Клара! — кричит Бристар изнутри. Я вижу вспышку магии. Она у парадной двери, отбивается от тех, кто прорывается внутрь. — Уходи!
Тайную дверь держит Юра. Она помогает Бристар сдерживать натиск, не отрываясь от своей позиции. Когда наши взгляды встречаются, Юра делает зовущий жест.
— Но… — начинаю я.
— Уходи! — Бристар повторяет. И тут же один из дозорных прорывается к ней, оставляя ожог на коже. Бристар пошатывается.
Я разворачиваюсь и хватаю Сайласа за запястье. Его глаза всё ещё мутны, движения рваны.
— Мы должны бежать.
— Уже поздно, — бормочет он, ковыляя рядом, совсем не бег. — Он знает… знает…
— У нас есть выход. Нас не поймают.
— Поздно… моё имя… моё имя… — повторяет он.
Я игнорирую. Страх, паника и травма головы — не союзники уверенности. Я вытащу его. Я передаю Сайласа Юре.
— Веди его и уходи.
— Клара… — она пытается возразить.
— Я заберу Бристар, сразу за вами. — Тени остальных уже скрылись в проходе. Взрыв магии вынуждает Юру отшатнуться. Я киваю.
Она обнимает Сайласа и тянет его внутрь.
— Нет, а Клара?! — он оглядывается через плечо.
— Она догонит, — отвечает Юра.
— Нет. Клара. — Сайлас вырывается. — Ты не понимаешь. Это не важно. Теперь Равин убьёт меня!
Грегор появляется со ступеней и силой уводит Сайласа прочь.
Я смотрю на лёгкий светящийся налёт на ладонях. Магия Девятки Жезлов почти угасла. Но минут у меня ещё есть. Хватит.
Каждое движение становится предельно выверенным. Ни капли лишней энергии. Карты взмывают из колоды, веером окружают меня. Два оставшихся щита Семёрки Жезлов висят у плеч, озаряя лицо.
Я воображаю себя крылатым существом из огня и тьмы. Разрушением, обретшим форму женщины.
Удача на моей стороне. Она всегда была и всегда будет.
Я бросаюсь в гущу боя.
— Что ты творишь? — рявкает Бристар.
— Я не оставлю тебя. — Я роняю меч, вызванный во дворе, и тут же обращаюсь к другой карте. Последняя Пятёрка Мечей в моей колоде. В моих руках появляются два коротких кинжала, куда более удобные для ближнего боя. Я рублюсь с одним из дозорных. Он прикрывается предплечьем, призывая Четвёрку Кубков. Один из моих двух оставшихся щитов из пламени пожирает туман, прежде чем он погрузит меня в сон. Я пользуюсь моментом, полоснув вторым клинком по его груди. Он тянется к новой карте. Я втыкаю кинжал — и этим всё заканчивается.
Бристар хватается за мою руку, когда я поворачиваюсь к следующему. Она дёргает меня к себе.
— Ты куда важнее меня. С Ариной всё, ты единственная, кто знает древнее искусство рисования. Ты должна…
— Вот как? — голос, холодный и жестокий, прорезает хаос. На миг всё замирает. В дверях стоит Равин, в окружении Стеллис. Я смутно узнаю одного из тех, что были сегодня в задних коридорах. — Превосходно. Я подозревал, что именно ты последняя незакрытая угроза. Благодарю за подтверждение.
— Уходи, — Бристар толкает меня назад.
Всё происходит за секунду.
Но кажется вечностью.
Я спотыкаюсь, но тут же выравниваюсь. Равин слишком быстрый. Восемь клинков из света и тени пронзают Бристар, прижимая её к месту. В его глазах — не что иное, как чистое зло. Поднимается ещё одна карта. Бристар рвётся против магии, её колода дрожит в кобуре — карты тоже скованы чарами Равина.
Он убьёт её.
Но взгляд Равина смещается на меня. Над его плечом парит серебряная карта. Бристар кричит. Она видит лучше, чем я. Но и с моего места я различаю рисунок. Слишком знакомый.
Потому что эта карта идентична той, что прижата у меня к боку.
Рыцарь среди поля белых роз. Половина тела в доспехах, половина — оголённая кость. На плоти розы увядают, а на костях цветут, оплетая бедренную кость и пробиваясь сквозь рёбра.
Смерть.
Я выкрикиваю и призываю единственное, что может помочь. Старший Аркан против Старшего Аркана. Поверни колесо, молю судьбу и удачу. В прошлый раз эта сила уничтожила другую карту Старшего Аркана. Пусть повторится.
— Клара Дайгар, — его карта вспыхивает ослепительным светом. В то же время моя карта закручивается всё быстрее. Время спотыкается. В глубине сознания раздаётся странный механический тик. Мир расплывается, земля словно сдвигается под ногами, заставляя меня сделать шаг, чтобы удержаться.
Свет гаснет. На лице Равина — гримаса. Его карта уничтожена. Каэлис говорил: не Старшие могут использовать карты Старших Арканов лишь раз — с благословения Верховного Жреца. Равин потратил свой шанс.
Мой момент.
Я тянусь к Бристар — и она падает мне в руки. Я ловлю её неловко, мы валимся на пол. Её тело. Безжизненное. Тяжёлое.
— Нет… — шепчу. — Нет, этого не было… Бристар. — Я трясу её. — Бристар!
Мир замирает, кроме моего сбивчивого дыхания. Стеллис по бокам Равина стоят неподвижно. Подмога останавливается за его спиной.
— Бристар, — хриплю. Женщина, что приютила меня. Не пыталась заменить мать, но стала наставницей, защитницей. Грудь пустеет, уступая место крикам ярости, готовым сорваться с моих губ. Огонь горит в моих глазах, когда я поднимаю голову на звук его шагов.
Он цокает языком.
— Такая непредсказуемая сила. Иногда полезная. Иногда — пустая. Колесо судьбы вертишь, и никогда не знаешь, где остановится.
Я отпускаю Бристар. Как бы ни хотелось держать её и рыдать — это не вернёт её. Она ушла. Но Равин истратил своё сильнейшее оружие.
К чёрту все поиски правды и деталей смерти матери — я убью его здесь и сейчас.
Я поднимаюсь.
Равин усмехается, наклоняя голову, разглядывая меня как игрушку.
— Думаешь, сможешь сразиться со мной? В таком виде?
— Я убью тебя, даже если это будет последним, что я сделаю, — клянусь.
— Сомневаюсь. — Из колоды на его предплечье поднимается ещё одна карта. — Мы победили. Ты проиграла. Мир есть таким, каков он есть. Ничто это не изменит. Ни ты, ни мой проклятый брат.
Я тянусь к своей колоде… и понимаю, что он вызвал. Серебряная карта.
Ещё одна Смерть.
— Ты… — Только Старшие могут использовать чужие карты Старших Арканов без благословения Верховного Жреца. Значит, Равин — Старший. Но не просто Аркан. Тот самый, кого я считала оставленным во дворце, скрытым. Нет. Король прятал его на виду. Я шепчу: — Ты и есть Смерть.
Равин лишь улыбается.
— Клара Дайгар, — повторяет он моё имя.
Карта вспыхивает, и тысячи воплей мёртвых пронзают сознание. Но они далеки. Магия накрывает меня, оставляя только липкий холод, словно я прошла сквозь кладбище ночью.
Наследный принц смотрит на меня. Шок мгновенно рушится, уступая ярости. Он хватает меня за горло. Я вцепляюсь в его предплечья. Последние мои карты взмывают из колоды — и тут же уничтожаются им и Стеллис.
— Какое имя фальшивое? Клара? Дайгар? Оба? — рычит Равин, сжимая сильнее. Я захлёбываюсь воздухом. Девятка Жезлов давно рассеялась, и усталость обрушивается на меня всей тяжестью, будто на голову обрушили Десятку Жезлов. — Как твоё имя? — я хриплю. Он встряхивает меня. — Скажи своё имя!
Я хриплю снова, пытаясь собрать слова, лицо горит от нехватки воздуха. Равин чуть ослабляет хватку. Я едва шевелю губами. Принц наклоняется ближе, чтобы расслышать.
— Моё настоящее имя… — сиплю. Он склоняется ещё ближе. — Леди… Иди-на-хер. — Я с силой врезаю коленом ему в пах.
Равин роняет меня, я падаю и спотыкаюсь. Поспешно тянусь к колоде Бристар. У неё ещё есть карты. Если я коснусь — узнаю их. А если узнаю, смогу призвать.
Но Равин приходит в себя слишком быстро. Он налетает на меня, сбивая с ног. Его сапог врезается в бок. На миг я боюсь, что он заметит у меня его золотую карту. Но, похоже, он ничего не понял.
— Ничего, ничего, — он смеётся, откидывая с лица волосы. — Я убью тебя по-старинке.
Чтобы использовать карту Смерти, нужно знать истинное имя. Это правило. Береги своё имя любой ценой, шепчет Мать из-за грани. Всё ещё защищая меня.
Любое чувство торжества мгновенно исчезает, когда Равин снова бьёт меня ногой. И ещё раз. Каждый удар сильнее предыдущего. Я захлёбываюсь воздухом, когда его носки врезаются в мой живот.
Инстинкт заставляет меня свернуться калачиком, прикрываясь руками. Но я полностью в его власти. Всё, что остаётся — терпеть. А он наслаждается этим слишком сильно, чтобы остановиться…
Он вдавливает пятку мне в рёбра, и раздаётся отчётливый хруст и щелчок, вырывающий из меня крик. Его глаза блестят от извращённого удовольствия.
Принц повторяет удар. А потом переворачивает меня и делает то же самое с другой стороны.
Я хриплю, задыхаюсь. Сдерживаю рвоту, потому что если вырвет сейчас — у меня не хватит сил выплюнуть, и я задохнусь. Весь живот разодран изнутри. Я сжимаю зубы при каждом ударе. Готовлюсь.
Сделай так, чтобы он остановился, молю я молча. Но я слишком хорошо знаю боль и скорее выдержу её, чем подарю ему удовольствие видеть меня умоляющей о пощаде. Каэлис… Второй принц возникает лишь в моих мыслях, словно я могу призвать его силой воли. Спаси меня, умоляю.
Без предупреждения Равин останавливается и отступает. Его тяжёлое, рваное дыхание вторит моему. Меня сотрясает непроизвольная дрожь. Холод пробирает до костей. Такой, что я думаю — а сколько крови я уже потеряла?..
Я моргаю, пытаясь разглядеть, что заставило его остановиться. Силуэт заслоняет свет, и на миг сердце вздрагивает: может быть, Каэлис всё-таки пришёл. Даже после того прощания он всё же нашёл меня. Он пришёл за мной. Рыдание едва не вырывается наружу. Но зрение проясняется, и я вижу сияющие серебряные сапоги в латах — тяжёлая броня Стеллис. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы увидеть, кто это, но тело не слушается. Мир меркнет и плывёт всё сильнее.
— …что ты творишь? — рявкает Равин.
— Мой принц… ценнее живой, — голос мужской. Смутно знакомый. Но это не Каэлис. Сердце падает. Почему он пришёл бы, после всего? — После… заставить её нарисовать свою карту… ещё использовать, чтобы выманить Каэлиса… — Я не могу уловить каждое слово. В ушах звенит. Голова будто плывёт в собственных жидкостях.
Кто бы это ни был — он заступается за меня. Но оставить меня в живых сейчас, возможно, жестокость больше, чем доброта…
Слышатся ещё какие-то слова, но смысл ускользает.
— Хорошо, — наконец произносит Равин, недовольный. — Заберите её.
Железо лязгает вокруг меня. Моё изломанное тело поднимают, полностью повисшее между двумя Стеллис. Кровь и горечь капают с полуоткрытых губ.
В ладони Равина парит ещё одна серебряная карта Смерти.
— Никаких недочётов, — бормочет он. — Сайлас Эренту.
Карта вспыхивает, и когда свет гаснет, над его рукой возникает призрачный силуэт Сайласа. Он оборачивается через плечо, будто говорит с невидимыми собеседниками. Остальные в клубе, понимаю я. Они рядом с ним. Никто не знает, что на Сайласа устремлён взгляд самой Смерти.
Я пытаюсь открыть рот. Возразить. Умолять, если придётся. Но из меня не вырывается ни звука. Сайлас… он был верен до конца. Он знал моё имя и так и не выдал его Равину. Он доверился мне полностью. И вот что получил?
Равин сжимает кулак, и призрак Сайласа дёргается и падает — так же, как Бристар.
Мёртв. Из-за меня.
Последние силы покидают меня. Я слишком слаба. Безоружна. Сломлена. Я повернула колесо, и теперь остаётся только сдаться будущему, каким бы оно ни было.
Удача окончательно отвернулась от меня. Я по-настоящему одна.
Или я так думала… Но Равин оборачивается к Стеллис, что держат меня, и останавливает их. Я едва поднимаю голову, чтобы разглядеть его губы:
— На этот раз она отправится в темницы Халазара. Глубоко. Туда, где никто, особенно мой брат, никогда её не найдёт. — Улыбка скользит по его губам, такая жестокая, что делает его лицо не людским. — Посадите её к сестре.