Чудище
Психея сидела в тёплой ванне с лавандовой водой и маслом. Две её сестры, мать и служанка Кира, окружив ванну, мыли её. В комнате не было ни одного человека, у которого были бы сухие глаза.
— Я бы согласилась выйти замуж за дракона много лет назад, — поддразнила Психея, — если бы знала, что мои сёстры будут так добры ко мне.
— Ты сильная, — сказала ей Аглаура, старшая сестра, и на её глаза снова навернулись слёзы. — Я никогда не смогла бы стать такой сильной.
— У меня нет выбора, — призналась Психея, не привыкшая к комплиментам от сестры. — Даже если бы я захотела, чтобы королевство пало вместо меня, отец бы этого не допустил.
— Похоже, ты бы погибла в любом случае, — заметила другая сестра, Сидиппа, широко раскрыв тёмные глаза. — Спасибо, что спасаешь наши жизни.
Их мать закрыла лицо руками.
— Пожалуйста, дорогие дочери, поговорим о чём-нибудь другом. Мне невыносимо одевать мою младшую дочь и на свадьбу, и на похороны. Я этого не вынесу!
— Мама, помоги мне вылезти из ванны, — ласково сказала Психея.
— Кира? — Королева указала на полотенце, висевшее на крючке.
Психея позволила матери и сестрам поднять её на ноги. Она вышла из ванны, где Кира завернула её в толстую мягкую ткань. Вместе они прошли через комнату в гардеробную. Колени Психеи подкашивались. Она вцепилась в руки сестёр.
Из коридора донёсся крик Нико:
— А что, если Оракул ошибается?
Кира бросила на Психею обеспокоенный взгляд, прежде чем ответить:
— Нико, тебе нельзя здесь находиться.
— Он не говорит ничего такого, о чём мы сами не задумывались, — призналась королева.
Парень вошёл в комнату, заставив дам ахнуть. Он закрыл глаза руками.
— Убейте меня, если нужно, моя королева, но прислушайтесь к голосу разума. Как мы можем быть уверены, что этот дракон угрожает королевству, и что Психея должна умереть, чтобы спасти нас? Что, если всё это ложь?
— Чего ты от нас хочешь? — Аглаура с вызовом откинула с лица выбившуюся тёмную прядь. — Рисковать королевством из-за того, что предсказание оказалось ложным?
Всё ещё прикрывая глаза руками, Нико сказал:
— Если этот предполагаемый красный дракон действительно появится и отомстит нам, мы сможем предложить её, но только после того, как воочию убедимся, что угроза реальна.
— Что, если наша нерешительность также приведёт к нашей гибели? — спросила Сидиппа.
Царица снова закрыла лицо руками и застонала.
— Я скорее рискну умереть вместе, чем отправлю свою младшую дочь на верную смерть.
— Тогда отправьте меня вместо неё, моя королева, — настаивал Нико. — Оденьте меня в её платье, накройте мне голову вуалью и отправьте на вершину горы.
На мгновение Психея обрадовалась возможности спастись. Но не успела эта идея белой птицей промелькнуть в её голове, как к ней пришло осознание.
Психея, нахмурившись, встретила выражение надежды на лице матери. Как бы Психее ни хотелось избежать участи, уготованной ей отцом, она сказала:
— Нет, мама, я не могу этого допустить. Что, если мы ещё больше разозлим дракона, когда он раскроет нашу уловку? Кроме того, это моё проклятие, а не Нико.
— Это наше проклятие, моя дорогая, — торжественно ответила её мать. — Если ты сделаешь это, часть меня умрёт вместе с тобой.
Психея обняла мать.
— А часть меня будет жить с тобой.
Свадебный пир Психеи был похож на фарс. Подданные приносили ей подарки, которыми она никогда не воспользуется, а слуги подносили блюда с едой, которую она не могла есть. Даже её изысканное белое платье и прекрасный венок из цветов, украшавший голову, вскоре будут разорваны в клочья. Только вино было полезным, и Психея пила его вволю.
В сумерках они начали восхождение на гору. Четверо стражников несли Психею на ялике, полном цветов, под бой королевского барабана. Хотел ли отец оказать ей честь или предотвратить побег, она не знала. Тоник, который дала ей няня, смешался с вином, и у неё кружилась голова, и она перестала бояться. Она посылала воздушные поцелуи плачущей матери и сёстрам, которые поднимались вслед за ней по склону горы.
За королевской процессией следовали сотни любопытных. Множество лиц повернулись к ней с выражением ужаса на лицах. Но она чувствовала волнение, витавшее в воздухе. Несмотря на то, что люди жалели её за жертву, которую она должна была принести, они были взволнованы и жаждали зрелища.
Когда они достигли вершины, мужчины спустили ялик и помогли ей выбраться. Она была в бреду, когда они усадили её на самую высокую скалу. Родители и сёстры ещё раз поцеловали её, прежде чем отвести толпу обратно к нижнему гребню, где они могли наблюдать за происходящим в безопасности.
Внезапно появился Нико.
— Убежим со мной!
Он пытался убедить её сделать это ранее в тот день, когда она прощалась с Ветроловкой в конюшнях. Она сказала ему, что не может подвести королевство, а он посоветовал забыть о королевстве и спасать себя.
Теперь она смотрела на него с удивлением, не в силах поверить, что он мог так сильно рискнуть.
— Нико?
— Убежим со мной, миледи, — повторил он, протягивая ей руку.
Прежде чем она успела ответить, мимо пролетела стрела и пронзила грудь Нико. Он закричал, падая с горы и разбиваясь насмерть в пропасти внизу.
— Нико! — закричала она, но было уже слишком поздно, чтобы спасти его. — О, Нико!
Когда она заглянула за склон горы, надеясь увидеть своего друга, то почувствовала чьё-то присутствие над собой. Подняв глаза, она увидела Зефира, бога западного ветра. Он поднял её на руки и унёс в небо.
— Вы лишаете людей возможности участвовать в шоу, — сказала она, немного отойдя от своего бреда.
— Они меня не касаются, — ответил он.
Он высадил её на другой горной вершине, скрытой за облаками, и ушёл. Прежде чем она смогла сориентироваться, над ней появился кружащий красный дракон. Его голова была высотой с человеческий рост, а туловище — длиной в два человеческих роста. Размах его крыльев достигал шести футов (фут = 0,3048 метра).
Он приземлился рядом с ней и уставился на неё сверху вниз, обнажив острые, как бритва, зубы.
Она планировала закрыть глаза и позволить ему сожрать её без боя, но теперь, когда настал подходящий момент, она закричала и побежала.
Психея, спотыкаясь, спускалась по склону горы, не в состоянии видеть дальше, чем на несколько футов вперед из-за густого облачного покрова. Крики вырывались у неё изо рта, обжигая горло. Туман лип к её коже, пробирая до костей, но ледяной страх, сжимавший сердце, был гораздо ощутимее. Звук кожистых крыльев, рассекающих воздух позади неё, заставил её ноги двигаться быстрее.
Она снова закричала, и её голос эхом разнёсся по туману, пока она неслась по пересечённой местности. Острые камни впивались ей в ноги сквозь сандалии, а платье цеплялось за колючие кусты, но она не осмеливалась замедлить шаг. Воздух наполнился рёвом дракона, ужасающей смесью гнева и разочарования. Психея оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромная фигура дракона материализовалась из облаков, его алая чешуя сверкала даже в тусклом свете.
Взмахнув своими массивными когтями, дракон потянулся к ней. Психея вскрикнула и пригнулась, но оказалась недостаточно проворной. Когти дракона сомкнулись вокруг неё, оторвав от земли. Отчаяние придало ей сил, и она извивалась всеми силами своего существа. Каким-то чудом она выскользнула, упала обратно на землю и покатилась вниз по крутому склону, а её венок из цветов упал рядом с ней.
Её облегчение было недолгим. Когда она остановилась, хватая ртом воздух, появился новый ужас. Гарпии — существа с птичьими телами и женскими лицами — спустились с неба. Воздух наполнился их пронзительными криками, от которых у Психеи мурашки побежали по спине. Одна из них, вытянув когти, бросилась к ней. Психея попыталась убежать, но гарпия была слишком быстра.
Как раз в тот момент, когда когти гарпии были готовы сомкнуться вокруг неё, вмешался дракон. С оглушительным рёвом он схватил гарпию и сбросил её с горы. Психея едва успела услышать пронзительный крик гарпии, прежде чем на неё налетела другая. Дракон бросился на них, отмахиваясь, но две оставшиеся гарпии были неумолимы.
Каждый раз, когда гарпии удавалось схватить Психею, дракон оказывался рядом, вырывал существо и швырял его в пропасть. Гарпии визжали от ярости, атакуя дракона когтями, но ярость дракона была грозной силой. Он сражался с такой яростью, что Психея испытывала благоговейный трепет и ужас.
В этом хаосе Психея обнаружила, что снова бежит, но на этот раз она не была уверена, куда именно. Гарпии кружили над головой, а рёв дракона сотрясал землю у неё под ногами. Её ноги дрожали от усталости, и она понимала, что долго так продолжаться не может. Когда другая гарпия бросилась на неё, она приняла отчаянное решение.
Она повернулась и побежала к дракону.
Существо, заметив её приближение, отбросило атакующую гарпию мощным ударом. Психея добралась до дракона, её сердце бешено колотилось. Она с трудом верила в то, что делает, но действия дракона показали, что он защищал её, а не причинял вреда. Она, дрожа, прижалась к его массивной ноге.
Дракон издал низкое, рокочущее рычание, скорее предостерегающее гарпий, чем представляющее угрозу для неё. Он широко расправил крылья, создавая защитный барьер вокруг Психеи. Оставшиеся гарпии разочарованно завизжали, но не осмелились приблизиться.
Психея, всё ещё дрожа, посмотрела на дракона, и её страх смешался со странным чувством благодарности. Дракон взглянул на неё сверху вниз, и его глаза, недавно наводившие ужас, теперь наполнились необъяснимой нежностью. На мгновение, среди клубящегося тумана и криков гарпий, Психея почувствовала проблеск надежды.
С удивительной нежностью дракон вытащил Психею из её укрытия у своей лапы и посадил себе на спину. Она ухватилась за одну из чешуек, которые тянулись вдоль его позвоночника, когда он расправил крылья и взлетел.
Ветер трепал её волосы, оживляя душу, когда они парили над облаками под мерцающими звёздами, где луна заливала облака небесным светом.
— Невероятно! — воскликнула она.
Дракон нырнул в облака и приземлился перед огромным замком, каменные стены которого мерцали в лунном свете. С десятью высокими шпилями и двадцатью балконами, он был намного больше, чем замок её отца.
Дракон снял её со своей спины и посадил на землю в самом прекрасном саду, который она когда-либо видела. Он был залит яркими лунными лучами, а лунные цветы, растущие на лианах вокруг золотой решётки, были раскрыты и благоухали.
Но краем глаза она заметила, как чудовище отступило назад, набрав воздуха, готовясь обдать её огнём.
— Остановись! — потребовала она. — Как ты мог? Ты спас меня от этих мерзких гарпий только для того, чтобы самому убить?
Сначала выглядя озадаченным, а затем развеселившимся, дракон сказал:
— Боги хотят твоей смерти. Почему я должен пощадить тебя?
Она была шокирована тем, что существо может говорить, но, придя в себя, сжала кулаки.
— Почему они хотят моей смерти? Неужели я представляю для них такую угрозу?
— Не тебе задавать вопросы.
— Я не согласна. Задавать вопросы — это хорошо.
— Тогда спрашивать буду я, — скомандовал дракон таким громким голосом, что Психея упала на колени.
— Ты умеешь шить? — спросил дракон.
— Нет.
— Готовить?
— Нет.
— Убирать?
— Может быть, если показать, как.
— Петь? — спросил он.
— Не очень хорошо.
— Возможно, играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте?
— Я никогда не пробовала.
— Тогда почему я должен оставлять тебя в живых, если это означает держать тебя здесь под моей защитой?
Психея дрожала. Оракул сказал, что они поженятся. Неужели Оракул ошибся?
— Я — хороший стрелок, я быстро езжу на лошади, и я умна — так мне говорили.
— Умна?
— Так мне говорили.
— Докажи, — потребовал дракон. — Скажи что-нибудь умное.
Психея ломала голову, что бы такое сказать.
— Это нелегко сделать сразу, без контекста. Что, если я попрошу тебя о том же?
— Я бы сказал так: самые могущественные из богов часто оказываются в плену самых простых эмоций смертных. Любовь, например, может связать даже самое могущественное божество, сделав его уязвимым, как ребёнка. Кто же тогда на самом деле сильнее — тот, кто повелевает небесами, или тот, у кого есть ключ к их сердцу?
Слова чудовища произвели на Психею впечатление и вдохновили её. Она поднялась на ноги, вздёрнула подбородок и ответила:
— Люди говорят о богах с почтением и страхом, но я нахожу их капризными и зачастую более ущербными, чем смертные, которыми они правят. Как у людей, так и у богов есть свои маски и иллюзии, но говорят, что мудрость и истина могут поколебать даже самых свирепых созданий. Скажи мне, ты — дракон, которому доставляет удовольствие наводить ужас на своих жертв, или в твоей натуре есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд?
Дракон вытянул длинную шею и кивнул своей огромной головой, явно довольный.
— Как насчёт загадки? — с вызовом спросил он.
— А какой у меня выбор?
Он прочистил горло.
— Меня многие не видят, но чувствуют. Я могу сделать тебя лёгкой или сделать тяжёлой. Я — сила, способная преодолеть великие преграды или создать трещины, в которых скрывается истинная гармония. Я — тепло, способное растопить каменное сердце, тихий шёпот, нежный тон. Я расту, когда мной делятся, но сжимаюсь, когда меня прячут. За мной ухаживают короли и нищие. Кто я такая?
— Единственное, что может растопить каменное сердце, — начала она, — это любовь.
Дракон снова кивнул своей огромной головой.
— Очень хорошо, — произнёс он своим глубоким, мелодичным голосом. — Я признаю, что ты умна. А теперь дай-ка я посмотрю, как ты ездишь верхом.
В нескольких футах от нас появилась лошадь, уже подходящая для наездника.
— При условии, что ты пообещаешь не есть животное после этого, — сказала Психея.
Глаза дракона расширились. Он сердито крикнул:
— Может, ты и привыкла отдавать приказы слугам в замке своего отца, но мне ты приказывать не будешь.
Психея задрожала и попыталась скрыть свой страх, высоко подняв подбородок, когда садилась на лошадь. Не дожидаясь указаний, она помчалась вниз по склону горы в поисках пещеры или укромного уголка — такого места, где он не смог бы за ней последовать. Однако через некоторое время она снова оказалась на том же месте, с которого начала.
Она натянула поводья и остановила лошадь.
— Ты быстрая наездница, — признал дракон. — Теперь я хочу посмотреть, как ты стреляешь. Если ты сможешь попасть в цель, я сохраню тебе жизнь.
У её ног появились лук и колчан со стрелами.
— Какая у меня цель?
Дракон присел на задние лапы и указал когтем на далекое дерево на опушке леса. На дереве была прикреплена круглая мишень с жёлтым яблочком в центре. Мишень была дальше, чем она привыкла, но она взяла лук, наложила стрелу на тетиву и постаралась изо всех сил.
— Близко, — сказал дракон. — Я удивлён, что ты вообще попала в цель.
— Ты сказал, что мне нужно только попасть в неё, и я это сделала.
— Твоя цель — яблочко.
— Я думаю, что наконечник стрелы касается линии, — возразила Психея.
— Ты бы доверилась своим собственным глазам — глазам смертной — больше, чем моим?
Она подняла на него глаза.
— Значит, ты — бессмертный дракон?
— Я дам тебе ещё две попытки, — сказал он. — Попади в яблочко, или я закончу свою миссию.
Психея сосредоточилась на том, чтобы не упасть, наложила на тетиву вторую стрелу, туго натянула тетиву и выпустила стрелу.
На этот раз стрела исчезла в лесу.
— Был ли первый выстрел удачей? — насмешливо спросил дракон. — Или последний не удачей?
— На втором я дрогнула.
— Постарайся не дрогнуть на третьей стреле.
Она наложила третью стрелу на тетиву, туго натянула тетиву, а затем повернулась и прицелилась в сердце дракона.
Когда стрела попала в цель, он вскрикнул скорее от удивления, чем от боли, и она воспользовалась возможностью убежать. Она бежала вслепую, острые камни царапали её лодыжки, шипы царапали голени.
Дракон схватил её когтями и поднёс к своей морде на расстояние нескольких дюймов.
Когда он посмотрел на неё, она закрыла глаза, готовая быть съеденной или испепелённой.
Но то, что произошло дальше, оказалось совсем не тем, чего она ожидала. Дракон рассмеялся, и горячий воздух от его дыхания взметнул её волосы. Это был громкий, неистовый смех, от которого задрожала земля под ними.
— Полагаю, ты попала в цель, маленькая смертная, — сказал он, когда его смех утих. — Итак, что мне с тобой делать?