ТОЧКА
Некоторые мифы отождествляют созвездие Стрелы с дротиком Эрота, который тот использовал, чтобы разжигать любовь.
Хелл
Это слишком. Всё слишком остро. Я не могу выносить его взгляд на себе. Я не могу выносить то, как эти очки делают его еще более привлекательным, чем раньше. Я не могу выносить то, как он жадно вдыхает воздух, чтобы почувствовать мой аромат, и уж тем более — учащенное сердцебиение всякий раз, когда он касается меня. Я дошла до той точки, когда даже звук моего имени из его уст сводит меня с ума.
— Знаешь, ты водишь лучше меня, — это первое, что он говорит, когда мы выходим из машины и я бросаю ему ключи.
Он не может поймать их на лету. Машет руками в воздухе, пытаясь перехватить, но всё равно роняет. С досадой подбирает их с тротуара.
— Арес, не думаю, что водить лучше тебя — это какое-то великое достижение.
Он прищуривается, внезапно обидевшись. — Повтори, если смелая.
— Не думаю, что это какое-то великое достижение…
— Ладно, ладно, это была фигура речи! Тебе не обязательно повторять и унижать меня во второй раз! — восклицает он мелодраматично, с таким преувеличенно страдальческим лицом, что я не выдерживаю и смеюсь.
Арес Лайвли — это всегда «всё или ничего». Белое или черное. Ты либо ненавидишь его, либо любишь. Либо хочешь надавать ему пощечин, пока он не вырубится, либо целовать его, пока не кончится дыхание. Его шутки либо заставляют тебя смеяться, либо вызывают желание пойти под суд за убийство.
Почти полночь, в Йеле никого, если не считать редких неясных силуэтов, которые беззвучно снуют во тьме, переходя из одного круга света в другой.
Внезапное осознание того, что я наедине с Аресом и мы идем к моей комнате, бьет меня как наотмашь.
Я не хочу прощаться, но и не знаю, как попросить его остаться. Я не из инициативных, в отличие от него. И боюсь, что он ничего не предложит, опасаясь моего отказа.
— Думаю, Хейвен проведет ночь у Хайдеса… — бросаю я как бы невзначай.
— Ну и ладно. По крайней мере, мы знаем, что они будут трахаться в кровати, а не на столе в кафетерии Йеля.
Подавляю вздох. — Кажется, Афины сегодня тоже нет. Правда, не знаю, где она.
Арес кривится, пожимая плечами и засунув руки в карманы кожаной куртки. — Какая тебе разница, где эта проклятая Гадюка? Чем она дальше, тем лучше.
Снова мимо. Возможно ли, чтобы парень был настолько туп?
До моей комнаты в общежитии остается всего несколько шагов. Звук наших подошв по полу — единственный шум, который нас сопровождает.
Я берусь за ручку двери, не опуская её, и поворачиваюсь к нему. Арес уже смотрит на меня в упор. — Ну…
Он поправляет оправу очков. — Пора спать, чтобы твой гениальный мозг отдохнул.
— Угу.
Попроси его остаться.
— Мы ведь увидимся завтра, да? — уточняет он, внезапно немного оробев.
Я киваю.
Он начинает медленно пятиться, подняв руку в прощальном жесте. Я отвечаю тем же и решаюсь нажать на ручку двери, готовясь войти.
— Хелл! — окликает меня Арес.
Краем глаза я замечаю, что он возвращается ко мне быстрым шагом, почти бегом. Когда он останавливается рядом, я не издаю ни звука, ожидая, что он скажет.
— Я… — он чешет затылок. — Хотел добавить «спокойной ночи», — выпаливает он неуверенно.
Это явно не то, что он хотел сказать на самом деле.
Но я не могу быть уверена настолько, чтобы спорить. — Спокойной ночи и тебе.
Если он и замечает нотку разочарования в моем голосе, то решает не комментировать и снова поворачивается ко мне спиной.
Я захожу в комнату прежде, чем окончательно сойду с ума.
В тот момент, когда я собираюсь закрыть дверь, чья-то туфля вставляется в проем, оставляя щель. Затем рука обхватывает деревянную поверхность и толкает её внутрь, распахивая настежь.
Лицо Ареса появляется в дверях, омраченное чем-то похожим на безумное желание. Мои ноги дрожат как осиновые листья, пока я отхожу, давая ему пройти.
— Хочешь добавить что-то еще? Например, «сладких снов»? — провоцирую я его.
Он цокает языком, и хриплый звук поднимается из самой глубины его груди. Он зависает в темноте комнаты, пачкая тишину.
Арес врывается внутрь и резким толчком закрывает за собой дверь.
Я знаю, что он собирается сделать, и знаю, что отвечу ему всеми силами, которые у меня есть.
— К черту этот мой бред, Хелл, — бормочет он торопливо.
Его ладони обхватывают мое лицо, а губы прижимаются к моим. Напор, с которым всё происходит, заставляет меня пошатнуться. Тело Ареса с яростью прижимается к моему, пока его рот исследует мой в страстном поцелуе.
Я снова качаюсь, словно пьяная, и оказываюсь спиной у стены.
Зажатая между стеной и широкой грудью Ареса, я чувствую, как его зубы покусывают мою нижнюю губу. Его язык прокладывает себе путь, начиная непрестанный танец в моем рту.
Это беспорядочный поцелуй. Поцелуй двух людей, которые больше не могут быть врозь и желают друг друга так сильно, что любого контакта всегда будет мало. Это жажда, которая обжигает горло, и которую не утолят и два литра ледяной воды.
Я обвиваю руками его шею, притягивая к себе. Арес спускает руки на мою талию, а затем заводит их мне за спину, засовывая в задние карманы моих джинсов.
Я раздвигаю ноги, позволяя его бедру скользнуть между ними.
Этот жест заставляет его застонать.
— В своей комнате спит твоя сестра… — шепчу я с трудом. Мне не хватает воздуха, но мне всё равно мало.
Он не сбавляет темп ни на секунду. — Мне насрать, — отвечает он, и еще один хриплый стон поднимается из его горла, взрываясь у меня в ушах.
— Она услышит, — настаиваю я, лишь для проформы.
На самом деле даже мне плевать.
Арес вынимает руки из моих карманов и переносит их вперед. Его длинные пальцы возятся с пуговицей моих брюк и расстегивают ширинку. — Меня — вряд ли. Тебя? Посмотрим.
— Что ты имеешь в ви…
Он прерывает меня быстрым и грубым поцелуем, затем замирает совсем рядом с моим ртом, тяжело дыша: — О чем ты думала, Хелл? Что я смогу еще долго не касаться тебя? Исключено. Ты будто родилась с единственной целью — сводить меня с ума, блядь.
Я не могу даже вздохнуть.
Но Арес еще не закончил.
— Я устал бегать за тобой как жалкий кретин. Устал быть неловким и смешить тебя. Я хочу трахать тебя всю ночь, каждую ночь. Хочу видеть тебя на коленях передо мной, хочу раздвинуть тебе ноги и… Боже, — восклицает он, не в силах продолжать.
Мой мозг не хочет напрягаться и искать слова, он слишком занят тем, что осознает тело Ареса, прижатое к моему, и его руки, которые забираются под худи и останавливаются прямо под бюстгальтером.
— Я не верю ни в какого бога, Хелл, — шепчет он. — Но если ты разденешься и позволишь мне делать всё, что я пожелаю, я мог бы начать благодарить Его каждую ночь до конца своих дней.
Мои руки дрожат, когда я касаюсь края своих брюк и начинаю тянуть их вниз. — Всё, чего желаешь ты, — это и моё желание, — признаюсь я.
Вспышка удивления озаряет его лицо, прежде чем её сменяет более мрачное и лукавое выражение.
Арес хватает ткань моих джинсов и стягивает их одним резким движением. Он исчезает из поля моего зрения лишь для того, чтобы скинуть с меня обувь и помочь окончательно избавиться от одежды.
Он медлит несколько мгновений. Облизнув губы, он снимает с меня и белье. Я вижу, как дергается его кадык, стоит ему увидеть меня, полуобнаженную, перед собой.
Вместо того чтобы опуститься на колени ради большего удобства, он закидывает мои ноги себе на плечи.
— Держись, — бросает он и тут же отрывает меня от земли, прижимая спиной к стене.
У меня вырывается сдавленный звук — то ли от неожиданности, то ли от предвкушения того, что сейчас произойдет.
Я тщетно ощупываю стену в поисках хоть какой-то опоры. — Я не знаю, за что держаться, Арес, я не…
— Прислонись к стене и хватай меня за волосы.
Он впивается пальцами в мои ягодицы и, не теряя ни секунды, зарывается лицом мне между ног. Язык Ареса проходится по всей длине моих влажных складок.
Он давит сильно, не ограничиваясь поверхностью, и мои глаза непроизвольно закатываются от наслаждения.
— К черту очки, они мешают лизать тебя как следует, — бормочет он, слегка отстраняясь. Высвобождает одну руку и срывает оправу с лица, цепляя её за воротник своей белой футболки.
Мои ноги сводит судорога.
Арес снова прячет лицо между моих бедер, начиная вылизывать меня с неистовством отчаявшегося. Его движения настолько порывисты, что я едва не теряю равновесие.
Кажется, он это чувствует; не прекращая ни на миг ласкать мой клитор языком, он хватает мою руку и направляет её к своим волосам, призывая вцепиться в них, чтобы найти вторую точку опоры.
Я запускаю обе руки в иссиня-черные пряди Ареса. Я не хочу причинять ему боль, но его движения слишком энергичны, и я сжимаю волосы так сильно, что заставляю его запрокинуть голову.
Он издает короткий, прерывистый смешок и облизывает губы, пропитанные моими соками. — Чертовски больно, Хелл, — он намекает на мои пальцы, вырывающие его волосы. — И мне это безумно нравится. Не останавливайся.
Вырываясь из моих рук, он снова подается вперед, чтобы продолжить с того места, где прервался. Кончик его языка бьет по клитору, затем его губы всасывают плоть, а зубы осторожно покусывают. Он вкушает каждую каплю моего возбуждения.
Зрелище его лица, погруженного между моих бедер, заставляет меня течь еще сильнее. Я тяну его за волосы, вызывая хриплый звук, в котором смешались боль и экстаз.
Волна жара воспламеняет низ моего живота, настолько мощная, что мне кажется — я сейчас кончу.
Мне приходится с силой прикусить щеку изнутри, чтобы не закричать как безумная; наслаждение пульсирует, оно так прекрасно, что я не хочу достигать финала прямо сейчас, но в то же время готова бежать за ним до самого конца и вопить так, будто в этой комнате только мы двое.
Всё еще цепляясь за его волосы, я подаюсь бедрами вперед, перехватывая инициативу. Арес замирает, возможно, раздосадованный моим желанием контроля, но затем крепко обхватывает мою талию, подстраиваясь под мои движения.
Он отстраняется лишь на миг, чтобы подзадорить: — Умница, ни на секунду не прекращай.
Эта фраза окончательно выталкивает меня за предел. Но когда его пальцы впиваются в мои бедра, чтобы с силой притянуть к своему рту, оргазм накрывает меня, лишая дыхания.
Я широко разеваю рот, и как только Арес это замечает, он вскидывает руку и прижимает ладонь к моим губам, заглушая мой крик о свою кожу. От оргазма я окончательно теряю равновесие и заваливаюсь в сторону, даже не пытаясь смягчить падение.
Арес бросается мне на помощь, хоть и столь же неловко. Пытаясь уберечь меня от удара об пол, он задевает подставку для зонтов у входа и опрокидывает её. Грохот разносится по комнате, но я едва его слышу, всё еще находясь во власти подаренного мне удовольствия.
Арес продолжает прижимать ладонь к моему рту. Он убирает её лишь тогда, когда ему кажется, что я успокоилась.
Он ложится рядом со мной с нечитаемым выражением лица.
Я смотрю на него вопросительно, так как сил спрашивать сейчас нет. Он опускает руку, и без всякого предупреждения я чувствую, как его палец скользит мне между ног. Проходит всего пара секунд, прежде чем он проникает в меня средним пальцем, уходя на глубину.
Острый стон срывается с моих губ.
Арес двигается внутри меня несколько секунд, а затем подносит руку к лицу. Он облизывает палец, не сводя с меня глаз, пока не слизывает всё до последней капли моей влаги.
— Арес… — нахожу я силы прошептать.
— Я с тобой еще не закончил.
В мгновение ока Арес поднимается и берет меня на руки, заставляя обвить голыми ногами его торс. Он идет вслепую, в полной темноте комнаты и без очков. Врезается в дверной косяк и тихо матерится, заставляя меня негромко рассмеяться.
Его ладонь впечатывается в мою ягодицу. — Ты что, смеешься надо мной, Гений?
Второй шлепок, сильнее первого, заставляет меня вздрогнуть. От наслаждения.
— Веди себя хорошо. Или я припечатаю тебя к стене, и следы моих ладоней останутся на твоей заднице на всю жизнь.
Он заходит в мою спальню, пинком закрывает дверь и несколько секунд шарит рукой, прежде чем нащупать ключ и трижды провернуть его в замке.
Арес бросает меня на кровать. Я приземляюсь на спину, беспомощная и уже тоскующая по тому контакту, который между нами прервался.
Он ухмыляется, видя меня такой — во всем для него. Снимает куртку и бросает на пол, одновременно скидывая обувь. Я тянусь к нему, сгорая от желания сорвать с него одежду и снова увидеть его обнаженным.
Арес цепляет край футболки и тянет вверх; швыряет её за спину, и когда звук удара о пол оказывается совсем не таким, какой должен издавать хлопок, он хмурится.
— Черт, очки висели на воротнике.
— Хочешь пойти под… — пытаюсь я.
Он прерывает мою попытку еще одним быстрым поцелуем. — Плевать мне на эти очки.
Мои пальцы дрожат до неприличия, но я подношу руку к ширинке его брюк и провожу ладонью по его эрекции, которая давит на ткань джинсов в ожидании свободы.
Арес запрокидывает голову и с силой втягивает воздух. — Хелл, — предупреждает он.
Я потираю сильнее, покусывая губу.
— Хелл, — повторяет он.
Я расстегиваю пуговицу на его брюках и тяну за бегунок молнии. Арес не ждет ни секунды: заканчивает дело сам, стягивая джинсы вместе с боксерами. Он останавливается лишь для того, чтобы достать презерватив из кармана. На время кладет его на тумбочку.
Я с трудом сглатываю и поднимаю взгляд, чтобы впитать всю его фигуру.
У него нет горы перекачанных мышц, но тело упругое. У него стать хищника — гибкого и стройного. Кожа гладкая, розоватая, более живая, чем в день нашего знакомства. Широкие плечи сразу приковывают взгляд, как и мраморная грудь и живот, сужающийся к талии. Темные волоски украшают низ живота под пупком, ведя прямиком к паху.
— Я не ставлю тебя раком только потому, что на этот раз хочу видеть твое лицо, чтобы ты знала.
Его слова пачкают тишину созерцания, в которой я затерялась, и вновь зажигают каждую клеточку моего тела. В мгновение ока я снова становлюсь влажной и нуждаюсь в нем сильнее, чем прежде.
Я быстро избавляюсь от худи, и Арес выхватывает его у меня из рук, чтобы отбросить назад, туда же, где валяется его одежда.
У меня нет времени расстегнуть лифчик, потому что он уже нависает надо мной, лишая кислорода яростным поцелуем. Я тщетно вожусь с застежкой, отвечая на движения его языка, который будто хочет трахнуть мой рот.
Арес перехватывает мои запястья и вытягивает руки перед собой, заставляя меня сдаться. После чего его ладони ложатся на мою грудь и опускают чашечки бюстгальтера, наполовину освобождая меня.
Я задыхаюсь ему в губы от неожиданности. Арес пользуется этим, слегка надавливает мне на плечи и опрокидывает навзничь, на прохладный матрас.
Последнее, что осталось — его повязка. Он снимает её.
Это единственный предмет, который он не швыряет небрежно в сторону. Он кладет её на тумбочку слева от меня и опускается на колени на кровати, обнаженный и прекрасный, как демон.
Может, в этом и кроется различие между Аресом и остальными Лайвли. Они все красивы и походят на настоящих богов. Но Арес при этом еще и притягателен, как зловещий, проклятый демон.
Его руки хватают меня за бедра и широко раздвигают ноги, открывая меня ему. Его взгляд, однако, блуждает по всему моему телу. — Я не могу как следует разглядеть тебя глазами, — бормочет Арес, терзаемый чистейшей неудовлетворенностью. — Поэтому мне придется наслаждаться изгибами твоего тела губами.
Я задерживаю дыхание, когда он склоняется надо мной. Его эрекция задевает внутреннюю сторону моего бедра, но его рот ловко переключает всё внимание на другое.
Начинается настоящий танец, путешествие, в котором его язык всасывает и ласкает каждый сантиметр моей кожи. Он начинает с виска, где оставляет неожиданно нежный поцелуй, и продолжает до самого уха, чувственно прикусывая мочку. Он берет штурмом мою шею, заставляя меня выгибаться на матрасе и отчаянно стонать.
Я сжимаю его затылок, пока он продолжает исследовать каждый изгиб моего тела своим ртом. Он целует мои плечи и проводит губами по внутреннему сгибу локтя. Осыпает мелкими поцелуями грудную клетку и спускается к груди.
Он не церемонится. Это не в его духе. Он широко раскрывает рот и захватывает мою правую грудь, полностью всасывая её. Я прижимаю его голову к себе, не в силах насытиться.
Не знаю, как я жила всё это время без его губ на моем теле и без его языка, клеймящего меня своей влагой. Знаю лишь, что сейчас позволила бы ему продолжать это вечно.
Арес отстраняется и выводит воображаемые круги вокруг соска. Он осторожно покусывает его и посасывает с такой же нежностью, заставляя меня поджимать пальцы на ногах. Каждый нерв в моем теле наэлектризован.
— Ты идеальна для меня, — шепчет он.
Я обхватываю его лицо и притягиваю к себе, чтобы поцеловать со всей страстью, на которую способна, надеясь, что он это почувствует. Раздвигаю ноги еще шире и устраиваюсь так, чтобы он мог войти без труда.
Я подаюсь тазом вперед, умоляя его.
Арес усмехается. — Чего ты хочешь, Гений? Меня?
— Да, — вырывается у меня хриплый стон.
— Скажи мне это. Вслух. Скажи, что хочешь меня. Это всё, что я всегда мечтал услышать от кого-то, рано или поздно. Убежденный, что никогда не стану чьим-то выбором, убежденный, что меня даже не рассматривают как вариант. Но сейчас я хочу слышать это только из твоих уст. Мне важно быть желанным только для тебя. Скажи, что хочешь меня, что я — единственный, кого ты хочешь сейчас и захочешь всегда.
— Арес…
Он протягивает руку, чтобы достать яркий пакетик с презервативом. Разрывает упаковку зубами и сплевывает остатки пластика.
— Я хочу, чтобы только ты укрощала мой хаос. Хочу, чтобы именно ты заполняла и освещала каждую мою пустоту и тьму.
Он надевает презерватив, поглаживая член по всей длине.
Сначала я не понимаю, что именно он мне говорит. Эта последняя фраза звучит загадочно — что-то, что, кажется, понятно только ему одному. И, несмотря на мой сомневающийся взгляд, он ничего не объясняет. Наверное, сейчас не время.
Я подаюсь вперед, приникая к его уху. — Я хочу тебя, Арес. Хочу так, как не захочет ни одна другая. Ты — мой выбор. Я выбираю тебя. Я тебя…
Голос умирает в горле, потому что его таз делает резкий толчок, и он входит в меня одним махом. Погребает себя внутри, до самого конца.
Я закрываю глаза от наслаждения.
Он слишком крупный для меня, и первым чувством становится боль. Странная смесь боли и возбуждения, которая оставляет меня в оцепенении и заставляет желать большего.
Арес шумно выдыхает, устраиваясь внутри меня осторожными движениями. — Боже, Хелл. Я кончу как кретин меньше чем через минуту. Не двигайся, умоляю.
Но начальная боль уже превращается в удовольствие, по мере того как я адаптируюсь к его размерам. Я не могу сдержаться и начинаю двигать тазом.
— Пожалуйста, Арес, — молю я его.
Арес нависает надо мной, упираясь локтем в подушку рядом с моим лицом. Я обвиваю ногами его торс, скрещивая их на уровне лодыжек. Наши животы соприкасаются — мой жар против прохлады его тела. Волна мурашек заставляет волоски на руках подняться дыбом.
Арес делает не один, не два, а целых три глубоких вдоха, прежде чем начать двигаться во мне. Сначала он неуверен. Не из-за отсутствия опыта, а потому что ситуация новая, и его возбуждение может слишком быстро всё прервать.
Но когда я кладу руки ему на спину и выпускаю когти, царапая кожу, я чувствую, как он резко стискивает зубы.
Его толчки становятся яростными и быстрыми. Настолько порывистыми, что несколько раз он почти выскальзывает, и ему приходится замирать, чтобы войти снова.
Его тело вбивается в меня неутомимо. А мои ногти впиваются в его спину, будто это единственная опора, оставшаяся мне, чтобы выжить.
Его имя срывается с моего языка так часто, что я боюсь, как бы он снова не зажал мне рот.
— Блядь, — бормочет он, тяжело дыша. — Не переставай называть мое имя. Ни на секунду.
Я продолжаю повторять его, пока его таз описывает круги внутри меня, а мои мышцы ритмично сжимаются и расслабляются.
Наши дыхания сливаются, становясь рваными. Моя грудь вздымается с аномальной частотой, как и его. Мы одинаково близки как к оргазму, так и к инфаркту.
Арес утыкается лицом в изгиб моей шеи, дыша на мою кожу. — Послушай, Хелл, — приказывает он жестко. — Послушай, какое у меня рваное дыхание. Из-за тебя. Слушай внимательно, что ты со мной делаешь.
Он на мгновение почти выходит, лишь чтобы еще сильнее смазать эрекцию моей влагой по всей длине, а затем снова вонзается внутрь.
Я резко выгибаю спину, и второй лучший оргазм в моей жизни заставляет меня окаменеть. Я чувствую, как он растекается по телу, касаясь каждой клеточки, из которой я состою.
Я так окутана удовольствием, что голова начинает идти кругом, и мне приходится напоминать себе, что нужно дышать. Вдох, выдох.
Арес уже близок к финалу. Он хватает меня за бедра и направляет свои движения, толкая и меня тоже, чтобы я шла ему навстречу.
Я наблюдаю за ним; я не свожу с него глаз, потому что не хочу пропустить момент, когда он кончит благодаря мне.
Его широкие плечи напрягаются, всё тело пронзают мощные спазмы. Он замирает, запрокидывает голову к полтоку, кадык дергается. Его руки хватают мою грудь, сжимая соски.
Из его горла вырывается животный рык и взрывается в комнате. Он выкрикивает череду грязных ругательств во власти оргазма.
Он тут же падает на меня, стараясь, впрочем, не придавить своей массой мою более хрупкую фигуру.
Он даже не выходит. Остается внутри, зажатый между моих обнаженных ног, потный и тяжелый. В ушах я слышу только его частое, усталое дыхание и какие-то слова, которые он бормочет, возможно, бессознательно.
— Хелл…
Я жду продолжения. Его нет. Вместо этого он целует меня за ухом.
И я настолько без ума от него, что даже этого жеста достаточно, чтобы я захотела его снова. Мой разум начинает рисовать все позы, в которых я хотела бы принадлежать ему и чувствовать его своим.
После нескольких мгновений тишины его слабый голос врывается в покой комнаты, почти пугая меня.
— Каждую секунду, что я живу со смерти отца… это агония. Каждый раз, когда я думаю о нем, мне кажется, что я сейчас умру — настолько сильна эта боль. Но ты… Хелл… Ты напоминаешь мне, что в моей жизни еще осталось что-то прекрасное. Я не идеальный парень. И даже не лучший друг, если на то пошло. Или брат. И я никогда не был образцовым сыном. Но я расшибусь в лепешку, чтобы быть достойным тебя и своей семьи. Клянусь.
Сердце заходится в немом всхлипе.
Я не знаю, что ему ответить. Мне больно от того, что он видит в себе столько изъянов, что так низко себя ценит. Но я также знаю, что никакие мои слова не заставят его передумать.
Поэтому я просто укладываю его рядом с собой, гладя по волосам и пытаясь помочь расслабиться. В этот момент я хочу лишь одного: чтобы он поспал и отдохнул. Под его глазами залегли глубокие тени, он даже не может их открыть.
Арес засыпает под моим бдительным, внимательным взглядом. Я чувствую момент, когда его тело рядом со мной окончательно расслабляется, а дыхание становится ровным и мирным. Это занимает всего несколько минут. А может, прошло много времени, и я просто этого не замечаю, потеряв счет секундам.
Я не перестаю смотреть на него, даже когда он спит. Он выглядит таким умиротворенным, что я всем сердцем начинаю желать увидеть его таким и после пробуждения.
Я осторожно целую его веки, боясь побеспокоить, а затем натягиваю простыню, укрывая его обнаженное тело до самого паха.
Он так красив, что мне кажется невозможным то, что он здесь, со мной, и только для меня.
Возможно, наступил тот самый момент — «точка», которую я так надеялась поставить в своем предложении. Больше никаких запятых, никаких бесконечных катастрофических вариантов продолжения фразы.
Усталость начинает давить и на меня. От зевка сводит мышцы лица.
Я устраиваюсь поудобнее на боку, лицом к Аресу. Чувствую, как веки тяжелеют, а образ Ареса становится расплывчатым.
Я уже одной ногой в мире снов, когда что-то начинает непрерывно вибрировать. Арес не шевелится ни на миллиметр, но я тут же настораживаюсь.
Голубоватый свет струится откуда-то снизу. Должно быть, телефон. Не мой, а Ареса — он свалился на пол, когда тот раздевался и швырял одежду во все стороны. Я улыбаюсь воспоминанию.
Тихо выбираюсь из кровати, чтобы не разбудить его, и поднимаю трубку. Звонит Тимос.
Сон как рукой снимает, и новое чувство тревоги липким узлом стягивает горло. Отвечаю сразу: — Алло?
На том конце — тишина. Видимо, он не ожидал услышать меня. — Хейзел?
— Это я. Арес спит. Что-то случилось?
Я почти чувствую, как он улыбается. — Нет, успокойся, ничего плохого. Просто не хотелось бы, чтобы этот придурок забыл вернуть мне ключи, потому что я стою перед своей машиной и не могу на ней уехать.
О. Точно, у Ареса нет машины. Должно быть, он снова одолжил её у Тимоса.
Шарив в карманах кожаной куртки, нахожу их с первой попытки. — Вот они. У меня. Если хочешь, встретимся у ворот Йеля, я передам.
— Нет, я сам поднимусь. Не хочу, чтобы ты разгуливала одна в такой час. У деда Урана шпионы даже среди уборщиков этого заведения.
— Но как ты войде…
— Общежитие Б, верно?
— Да. — Как, черт возьми, он это узнает? Почему он знает почти всё? — Комната 99.
— Буду через две минуты.
Он уже собирается вешать трубку, я знаю, но его голос снова звучит, заставляя меня прижать телефон к уху.
— Надеюсь, тебе хватит этого времени, чтобы одеться.
Я замираю с открытым ртом, глядя на экран завершенного вызова.
Неужели всем было настолько очевидно, чем мы с Аресом займемся этой ночью? Теперь я начинаю думать, что отсутствие Афины и Хейвен — не случайность. И если я начинаю понимать эту семейку, то презерватив в кармане Ареса оказался потому, что его подсунул Гермес.
Быстро хватаю белье и первый попавшийся спортивный костюм в своей половине шкафа, которую мы делим с Хейвен.
Выхожу на цыпочках, ступая босыми ногами по полу. Не проходит и минуты, как в дверь тихо стучат. — Это Тимос.
Мысленно благодарю его за то, что он сразу представился.
Он стоит в коридоре, высокий и внушительный; мышцы перекатываются под облегающей футболкой, на нем черные брюки-карго.
Хотя выражение его лица кажется жестким и холодным, в глазах проскальзывает что-то мягкое, словно пытаясь это компенсировать. — Доброй ночи.
Протягиваю ему ключи. — Привет, извини нас.
Он качает головой. — Не переживай. Это вина твоего парня, этого сосунка.
От этого слова я вздрагиваю. Тимос, конечно, это замечает и хмурится.
— Я сказал что-то не то?
Запинаюсь как дурочка. — Мы… ну, мы не пара. Мы не вместе.
Уголок его рта ползет вверх. — Еще нет. Но это случится. К твоему несчастью.
Это заставляет меня улыбнуться, хотя мне следовало бы защищать Ареса. Видеть, как они подкалывают друг друга, — это слишком забавно.
Делаю шаг назад. Почти два часа ночи, и я представляю, что он тоже хочет вернуться домой. Один.
— Ну, тогда доброй но… — пытаюсь я закончить встречу.
— Я надеялся поговорить с тобой наедине, — перебивает он.
Ладно, этого я не ожидала. — Почему?
Тимос засовывает руку в один из многочисленных карманов брюк и достает чек. Когда он поворачивает его ко мне, чтобы я видела сумму, я едва не давлюсь воздухом.
— Я хочу отдать их тебе, — объясняет он. — Этого должно хватить на полную оплату курса литературы здесь, в Йеле. Ровно на три года.
Я не могу оторвать глаз от этой череды цифр. Три нуля. Точка. Две цифры.
— Я не могу принять. Мне не нужны деньги, Тимос. Мои родители богаты. Наверняка ты можешь отдать их тому, кому они действительно нужны, серьезно.
Пытаюсь отступить, чтобы уйти, но его большая ладонь мягко обхватывает мое запястье и втягивает обратно в коридор. Он тут же отпускает меня, чтобы не пугать.
— Арес рассказал мне всё: и о твоих родителях, и о твоей ситуации здесь. Они готовы оплачивать тебе только технические дисциплины, так? Если хочешь изучать гуманитарные науки — должна платить сама. Верно?
Киваю.
Он улыбается и машет чеком. — Тогда бери. Тебе они нужны. Никто не должен подвергаться принуждению и шантажу со стороны родителей ради того пути, который они навязывают. Это несправедливо.
Не понимаю, почему он так близко принял это к сердцу. Хотелось бы спросить, но боюсь задеть личное и вызвать его раздражение.
Тимос со всеми холоден и отстранен, но я заметила, что со мной он более вежлив и покладист. Не хочу лишаться этого особого отношения.
— Пожалуйста. Это мое искупление, — добавляет он хриплым шепотом.
Его голос ломается, и я пугаюсь, что он сейчас разрыдается.
Беру чек, просто чтобы он успокоился. Я никогда не обналичу его. Ему об этом знать необязательно. Если ему станет легче от того, что он отдал их мне — я подыграю.
Тимос подходит ближе. Его тело, огромное как гора, возвышается надо мной.
— Я хочу, чтобы ты их приняла. У меня не получилось сделать то же самое для другого человека. Она ушла слишком рано. Ты кажешься мне посланной для того, чтобы я мог всё исправить и увидеть, наконец, кого-то счастливым и довольным своей учебой. Я прошу тебя, пожалуйста.
Афродита?
— Это лишь малая часть денег, которые Дейзи оставила мне перед уходом, чтобы помочь моему отцу. К сожалению, помогать уже особо некому, и я не использую их все. Вместо того чтобы хранить их у себя, я хочу отдать часть тому, кому они нужны. И ты — одна из них.
Да, он говорит об Афродите. Мне никогда особо много о ней не рассказывали. Знаю, что она заведовала оранжереей Йеля и ботаническим клубом, что её игры были довольно жестокими, что её второе имя было Дейзи и что она была девушкой Тимоса.
— Хорошо, — шепчу я.
— Хорошо? Обещаешь, Хаз?
— Обещаю.
Он кивает, и выражение его лица снова становится жестким. Он громко сглатывает и желает мне спокойной ночи, не давая возможности ответить тем же.
Наблюдаю, как он идет по коридору общежития. На полпути он поднимает руку и проводит ладонью по лицу, будто смахивая слезу.