ЛАДНО, ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА ТУТ ПРОИСХОДИТ?
Согласно легенде, причиной смерти Геракла стала его жена Деянира и приворотное зелье, которое ей дал кентавр Несс. Геракл и Деянира встретили его во время путешествия из Калидона в Трахин; Геракл доверил Нессу переправить жену через реку Эвен. Однако во время переправы Несс попытался изнасиловать Деяниру и навлек на себя гнев Геракла, который убил его отравленной стрелой. Перед смертью кентавр сказал Деянире, что его кровь обеспечит ей верность мужа. Опасаясь измены, Деянира пропитала тунику кровью Несса и отдала её Гераклу, что и стало причиной его гибели.
Арес
Когда мы добираемся до Олимпа после короткой поездки к водопадам, Рея уже стоит на террасе, ведущей к кухне. Она опирается предплечьями на перила и разглядывает нас с непроницаемым видом. Ветер треплет её светлые пряди.
Несмотря на глубокую ночь, она всё еще не спит; на ней элегантный темно-синий костюм в белую полоску, а волосы заплетены в боковую косу. Только передняя прядь выбилась из прически.
Боже, до чего ж она жуткая.
— Эй, Рея! Стой, давай выпьем чего-нибудь вместе! — приветствует её Тейя, помахивая рукой в воздухе.
Рея мгновенно каменеет, и на её лице отражается чистый паник. Она поворачивается к нам спиной и спешно скрывается в доме.
Гермес, Посейдон и Хейвен тихонько посмеиваются. Взглянув на Хелл, я замечаю, что и ей весело. Мне нравится, когда нам удается её рассмешить, потому что, хоть она и здесь, я прекрасно знаю: ей страшно, и она не представляет, чего ждать.
Я оставляю её на попечении Поси, а сам пристраиваюсь в конце шеренги, чуть впереди Зевса.
Если у водопадов погода была прекрасной, то здесь, в Афинах, кажется, вот-вот грянет гроза. Мне это по душе; я всегда любил грозы, особенно шумные. Может, это доброе предзнаменование для моего процесса?
Шаги вокруг становятся всё более редкими и далекими, и я понимаю, что остался один.
Нет, не совсем один. Здесь есть кто-то еще.
Аполлон.
Он идет сзади, а я и не заметил.
— Что…
— Идем, — говорит он просто.
Я медлю. — Идем куда? Если ты снова собираешься нас предать, знай — я тебе лицо начищу.
Его губы кривятся в дерзкой ухмылке, обнажая ямочки на щеках. — Идем спать. Не хотел, чтобы ты оставался один.
Доверять Аполлону чертовски трудно. Если честно, мне жаль, что я так в нем сомневаюсь. С другой стороны… он вечно кажется хитрее самого дьявола. Он — любимый сыночек, с которым Рея всегда откровенничала.
Жалкий маменькин сынок.
Я догоняю его в пару прыжков и кивком указываю ему путь. Я не пойду впереди, ни за что на свете.
Да, я придурок. И у меня работает только половина мозга, причем та самая, что отвечает за сексуальное влечение, — тоже да. Но я не повернусь спиной к Аполлону Лайвли.
— Ты ведь знаешь, что будет в последнем подвиге, верно?
Я жду, кажется, целую вечность, прежде чем слышу его хриплый голос. — Нет, на самом деле нет.
— Но ты знаешь что-то такое, чего не знаем мы, жалкие смертные.
— Ты тоже это знаешь, но, возможно, забыл.
Я замираю у фонтана. Аполлон хлопает меня по спине, подталкивая вперед. Я спотыкаюсь, и он подхватывает меня, не давая приложиться физиономией об землю.
— О чем ты говоришь?
Аполлон смотрит прямо перед собой и мягко подталкивает меня, понукая идти к входу в дом. — Пандора.
Пандора.
Уран тоже упоминал это имя. Ящик Пандоры, в котором заключены все беды мира. И, в самом конце, — надежда.
— Не понимаю.
— Я тоже, — признается он с усталой усмешкой. — Но я убежден, что мы близки к истине. Тебе просто нужно постараться выжить.
— Аполлон…
Слова застревают у меня в горле, когда я замечаю две посторонние фигуры. Они выходят из-за дома и направляются прямиком к нам.
Оба высокие, одеты одинаково. Черные пиджаки поверх таких же черных рубашек и классические брюки.
Ни я, ни Аполлон не смеем шелохнуться — не из-за отсутствия инстинкта самосохранения, а потому что они на девяносто девять процентов вооружены и пристрелят нас на месте.
Когда они подходят достаточно близко, мое сердце пропускает удар.
Их лица похожи. Нет, почти идентичны. И у них мои черты.
Я сразу понимаю: это не их настоящие лица, а очень реалистичные маски, слепленные по моему подобию.
— Это еще что за хрень? — выпаливаю я.
Аполлон смотрит на них с таким же выражением крайнего дискомфорта. — Тебе стоит пойти с ними.
Я едва не поперхнулся слюной. — Ты спятил?
— Нет. Очевидно, это касается игры. Ты не можешь сбежать, а я не могу тебя защитить. Иди.
Он довольно грубо толкает меня, сокращая расстояние между мной и незнакомцами.
Ну спасибо, ублюдок.
Они ждут меня. Мои два клона выжидают, пока я подойду вплотную. Аполлон стоит в стороне, не сводя с нас глаз.
Солгу, если скажу, что не наложил в штаны.
— Ну и рожи у вас охуительные, — говорю я.
Эти двое и глазом не ведут. Пока один стоит напротив, другой заходит мне за спину. Не успеваю я возмутиться, как мне на лицо накладывают повязку, закрывающую оба глаза.
— Аполлон, сейчас самое время вмешаться и… — начинаю я.
Двое незнакомцев хватают меня и заставляют идти. Я выкрикиваю имя Аполлона, но, очевидно, уже поздно. Да и бесполезно.
Не знаю, сколько мы идем и куда. Похитители предупреждают, когда на пути попадаются препятствия или ступеньки. Я задаю кучу вопросов, получаю ноль ответов и одно лаконичное: «Заткни свой поганый рот».
Какие же они всё-таки хамы.
Я сразу чувствую момент, когда мы переходим с открытого воздуха в помещение. Дверь за спиной захлопывается, и кто-то снимает с меня повязку.
Вокруг — хоть глаз выколи.
— Здесь сорок пять ступеней. Считай и постарайся не упасть, — гавкает один из незнакомцев, прежде чем пойти впереди меня.
— Да я же ни хрена не вижу! Как, черт возьми, мне спускаться по этой лестнице? Хоть фонарик включите или еще что, придурки вы эдакие с…
Один из двоих — полагаю, это мужчины — вздыхает. — Нас предупреждали, что это может понадобиться.
Внезапно он заклеивает мне рот куском скотча, пока другой громила связывает мне руки за спиной.
Отлично. Меня уже связывали и затыкали мне рот, но это было в спальне. Уж точно не ради игры в компании двух идиотов в масках с моим лицом.
— Пошли, живо.
Я начинаю считать ступени. Время от времени спотыкаюсь, но мой здоровый глаз постепенно привыкает к темноте.
Мы попадаем в просторное стерильное помещение с белыми стенами. Потолок целиком украшен росписью… но как бы я ни старался разглядеть фигуры, я не понимаю, к какому греческому мифу она отсылает.
Здесь внизу есть и другие люди. По фигуре в каждом углу прямоугольной комнаты. И у всех маски, похожие на моё лицо.
В центре на стуле сидит мой близнец.
Перед ним еще один стул — пустой. Полагаю, для меня.
— Сажай задницу на стул, шевелись, — гавкает тот же тип, что заклеил мне рот.
Я подчиняюсь приказам не потому, что хочу им угодить, а потому что хочу выяснить, к чему всё это ведет.
Усевшись, я иронично киваю Эрису, моему братишке. Он не отвечает.
За спиной я слышу хлопок двери, а затем звук всё более приближающихся шагов. Входит Танатос с бесстрастным видом. Он не смотрит ни на меня, ни на Эриса.
— У нас мало часов. К их исходу мы должны быть готовы к игре, — приказывает он присутствующим.