БЛАГОСЛОВЕНИЕ…
Афродита оказывает благотворное влияние на море: она — та, кто способен усмирить волны и ветры, богиня спокойного моря и безмятежного мореплавания. По этой причине её часто связывают с Посейдоном.
Афродита
С тех пор как меня заманили в лабиринт и накачали наркотиками во время той смертельной игры, мои братья превратились в настоящих телохранителей. Они стараются не выпускать меня из виду ни на секунду и три вечера подряд отказывались от работы, чтобы торчать в моем клубе.
Тимос воспринял эту новую ситуацию в штыки. Он ни разу не высказался прямо, но мне кажется, что он чувствует себя оскорбленным, а вдобавок — виноватым. В конце концов, он мой телохранитель, и то, что мои братья считают своим долгом его подменять, вероятно, заставляет его думать, будто его держат за некомпетентного. Теперь они даже взяли за привычку по утрам сдвигать три стола и завтракать вместе со мной.
Мне бы хотелось сказать им, что я предпочла бы придерживаться старых традиций: я на улице со своей книгой, а они на кухне, шумят и болтают без умолку. Но я не хочу их обижать. Они делают это ради меня, потому что любят, и я не собираюсь ранить их чувства.
Лабиринт выгорел наполовину, и со следующего же утра началась бесконечная суета — его восстанавливают, отстраивая уничтоженные части и возвращая к первоначальному виду. Мы надеялись, что этот инцидент заставит его исчезнуть навсегда, но у Кроноса Лайвли на это проклятое место другие планы. О том, что он всегда хотел «укомплектовать» семью другими детьми, дав им имена остальных греческих богов, мы и так знали. И всё же в глубине души я была уверена, что он сдастся.
Со вздохом я перекатываюсь в постели на живот и ищу удобную позу, чтобы продолжить чтение книги.
Стеклянная дверь открыта, сквозь занавески веет легкий послеобеденный бриз. Он теплый и даже приятный; в нём чувствуется тот самый запах летнего дня — то ощущение жара, от которого потеет затылок и уже через пару минут хочется бежать в душ.
Однако любопытство и желание узнать продолжение истории в книге сильнее.
Если бы только не один огромный отвлекающий фактор, который прохаживается по террасе, негромко переговариваясь по телефону. Тимос.
Я снова опускаю взгляд в тот самый миг, когда слышу, как он прощается и завершает звонок. Я не оборачиваюсь, чувствуя, как его шаги приближаются, и остаюсь неподвижной, даже когда он входит в комнату.
Его присутствие заполняет собой всё пространство, и я не о физических габаритах. Когда он рядом, становится трудно сосредоточиться даже на собственных мыслях. Мне приходится выпинывать его из своей головы со всей силой, на которую я способна.
— Читаешь? — нарушает он тишину.
— М-м-м.
— Я не помешаю, если останусь здесь?
— Нет.
— Хорошо, потому что я бы всё равно не ушел. Просто пытался быть вежливым.
Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.
Матрас проседает, и кровать слегка скрипит под весом второго человека. Аромат Тимоса щекочет ноздри.
Я наблюдаю за тем, как он ложится рядом со мной, на бок, подперев голову ладонью. Он повернут ко мне, на пухлых губах играет лукавая усмешка, а в глазах блестит нездоровое желание меня поддразнить.
Он вскидывает брови. — Что такое? Моя близость тебя отвлекает?
— Ничуть. — Я возвращаюсь к страницам.
— А кажется, наоборот.
Я жму плечами. — Я просто думала о том, насколько непрофессионально ты себя ведешь.
Он с трудом скрывает смешок, услышав мою шпильку. Это ведь он постоянно твердил в самом начале: «Это непрофессионально. Это малопрофессионально. Бла-бла-бла».
— Можно задать тебе вопрос?
— Можно даже два, — подбадриваю я.
— Отлично, потому что на самом деле я бы хотел спросить у тебя вещей десять. — Признавшись в этом, он приподнимается и садится на кровати, прислонившись широкой спиной к изголовью. Устраивает за собой подушку и скрещивает руки на груди.
Ладно, теперь мне любопытно. — Выкладывай, я слушаю.
— Ты ведь читаешь кучу книг, да? — Он указывает на ту, что открыта у меня сейчас. — Если бы я спросил, какая у тебя самая любимая, ты смогла бы ответить?
Я округляю глаза. Худший вопрос, который можно задать читателю. — Одну? Всего одну?
Он кивает, глядя на мою явную панику с весельем в глазах.
— Боже, одной мало. Я могу назвать тебе… двадцать.
Тимос разражается хохотом. — Двадцать — это слишком много, брось. Так нечестно.
— Но выбрать одну невозможно!
— Должно же быть какое-то название, которое пришло тебе в голову инстинктивно, как только я задал вопрос.
Ну… в чём-то он прав. Потому что такая книга действительно есть. Она всплывает в мыслях прямо сейчас, обличая мою ложь. Она требует, чтобы я призналась и произнесла её имя.
— «Маленькие женщины», — шепчу я. — Думаю, это моя самая сокровенная книга. Первая, о которой я подумала, и одна из первых, что я прочитала.
— О, классика.
— Да, но я читаю абсолютно всё. Классику, триллеры, любовные романы, современную прозу, антиутопии, фэнтези… Всё, что цепляет меня с первых глав.
Тимос долго изучает меня, словно я — подопытный образец, с которым ему наконец-то выпал шанс поговорить. — Ты когда-нибудь бросала книгу недочитанной, потому что она тебе не нравилась?
— Конечно. Я очень избирательна в чтении. Если после определенного количества страниц я не чувствую вовлеченности, то бросаю. Жизнь слишком коротка, а книг в мире слишком много.
Он протягивает руку и подхватывает прядь моих волос. Накручивает её на указательный палец — долгие, бесконечные мгновения.
— А я никогда не читал «Маленьких женщин».
— Нет?
— Я вообще почти ничего в жизни не читал, — ворчит он. — Никогда не было времени… или желания.
Закрываю книгу и полностью поворачиваюсь к нему. — Даже самые известные, классические произведения?
Он на секунду задумывается. — Ну, я прочитал первые пять глав «Гарри Поттера». Это считается за классику?
У меня вырывается совсем не изящный смешок, который передается и ему, заставляя улыбнуться в ответ. Я всё еще посмеиваюсь, когда встаю и жестом велю ему подождать.
— Я это исправлю.
Мои книги разбросаны повсюду. В моей комнате, в гостиной, в моей личной библиотеке на вилле и в моей комнате в общежитии Йеля. Но самые любимые всегда так или иначе под рукой. И я принимаюсь рыться на полках в поисках книг, которые Тимос обязан прочитать.
— Дейзи? Ты что…
— Вот! Начнем с семи книг, — объявляю я, прижимая стопку к груди. — А когда закончишь их, перейдем к другим.
Я выпаливаю слова скороговоркой, протягивая тома Тимосу по одному. Он забирает их с растерянным видом, но слабая улыбка озаряет его лицо. По мере того как я их отдаю, он изучает названия и обложки.
— Боже, жду не дождусь, когда ты начнешь. Мне так не терпится узнать, что ты о них подумаешь! Какие понравятся больше, какие — меньше. Кстати, имей в виду: я готова лезть в драку, если ты скажешь об этих книгах что-то плохое, ясно?
Тимос хмурится. — «Приключения Питера Пэна»?
Я неловко плюхаюсь на кровать животом вниз. — Ты же не думаешь, что «Питер Пэн» — это просто мультик Диснея.
— «Сто лет одиночества», — продолжает он.
— Давай, давай дальше, — подбадриваю я его, в восторге от того, что он знакомится с книгами, которые я для него выбрала.
— «1984» Оруэлла. Про эту я уже слышал.
Выхватываю следующий том из стопки. — «Убийство в Восточном экспрессе». Я выбрала еще и детектив от одной из самых знаменитых писательниц всех времен. Это не самая моя любимая её вещь, но это классика, и её нужно прочитать хотя бы раз в жизни.
Тимос улыбается. — Круто. Я люблю детективы.
Улыбка гаснет, когда он видит, что идет после Кристи. Он вертит том в руках с выражением лица одновременно забавным и нелепым. Показывает его мне, будто я сама не знаю.
— «Сумерки»? Ты серьезно? Про тех вампиров, что блестят?
— Конечно. Это обязательная классика.
Мысль о том, как он будет читать «Сумерки», слишком меня веселила, чтобы не включить их в мой список. И если уж начистоту, мне они понравились.
Тимос запускает руку в волосы и вздыхает. — Ладно. Начну с детектива, составлю тебе компанию за чтением.
Улыбаюсь втихомолку, возвращаясь к своей книге, но краем глаза слежу за его движениями: за тем, как его крупные пальцы перелистывают первые страницы и замирают в самом начале истории.
Может, это глупо и преувеличенно, но когда кто-то рядом разделяет со мной момент чтения, это делает меня счастливой так, как мало что в этом мире.
Настолько счастливой, что мне трудно сосредоточиться на собственной книге.
— А ты уже знаешь, кто убийца?
— Да, я помню сюжет.
— Кто он? — спрашивает он в лоб.
Я разражаюсь смехом, а когда смотрю на него, он выглядит то ли смущенным, то ли обиженным.
— Что такое? Почему ты смеешься?
— Я не могу тебе сказать! — отчитываю я его. — Узнаешь, когда дочитаешь.
Тимос шумно вздыхает и продолжает, а я улыбаюсь как дурочка и перечитываю одну и ту же фразу десять раз, потому что концентрация упала ниже нуля.
Внезапно я чувствую, как подушечки пальцев касаются моего бока. Тимос держит книгу одной рукой, а свободная рука тянется к моему телу. Он гладит меня по спине поверх легкого платья, которое мне сейчас всем сердцем хочется зашвырнуть куда подальше.
Кажется, он даже не замечает этого — контакт спонтанный, естественный, как дыхание. Он сосредоточенно хмурится во время чтения, а его пальцы скользили к пояснице, задирая ткань и обнажая кожу.
Тимос издает сдавленный, мучительный стон.
— Проблемы? — подначиваю я.
Плохая идея.
Он вскидывает бровь. — У меня?
— Кажешься рассеянным. Не слишком сосредоточен на чтении, или я ошибаюсь?
Тимос выдает кривую ухмылку, от которой перехватывает дыхание. — Мне кажется, как раз наоборот, ведь с тех пор, как я начал тебя трогать, ты придвигаешься ко мне всё ближе и ближе.
Проклятье. Это правда? Я не заметила. Проверяю расстояние между нами, и он прав. Наши тела практически соприкасаются — я сама его сократила, жаждая почувствовать его руки.
Прочищаю горло и резким жестом поправляю книгу. — Вовсе нет. Я полностью погружена в сюжет. — Слегка машу томом, улыбаясь ему. — Очень интересно. Ничто не может меня отвлечь.
Тимос медленно кивает. Я воспринимаю это как знак того, что тема закрыта, но когда возвращаюсь к тексту, чувствую в воздухе электричество, предвещающее неприятности.
Неприятности из разряда приятных.
Мои глаза прикованы к бумаге, но я не пропускаю ни малейшего движения воздуха. Сразу понимаю, что Тимос закрыл книгу: слышу, как он кладет её на тумбочку. Затем его тело сдвигается, без особого намерения быть бесшумным.
Я не оборачиваюсь, хоть и умираю от желания. Даже когда он оказывается у меня за спиной, упираясь коленями по бокам от моих бедер и беря меня в ловушку. Ткань его брюк трется о простыни — знак того, что он сползает ниже.
Его мощное горячее тело возвышается надо мной, приближаясь, пока я не чувствую жар спиной. Рука убирает мои волосы, перекидывая их на левое плечо, и его губы приближаются к моему уху.
— Ничто не может тебя отвлечь? — шепчет он тихо.
— Именно. — Слово выходит как нелепый писк.
— Тогда читай дальше, Дейзи, — шипит он, и в его хриплом глубоком голосе слышится вызов. — Игнорируй меня.
Я не понимаю, что он задумал, пока это не случается. Пока его руки без колебаний не обхватывают мои бедра и не задирают платье до середины спины. Указательным пальцем он проводит по всей длине позвоночника, собирая на пути капли пота.
— Тебе жарко? — спрашивает он.
— Немного, но это не важно.
— А не скажешь. — Он сопровождает слова движениями пальцев по моей коже. Когда он добирается до ягодиц и полностью накрывает их ладонями, я вздрагиваю от наслаждения. — Ты всё еще сосредоточена, да?
— Да, — поспешно подтверждаю я. — Кроме того, я была бы признательна за тишину. Твои постоянные вопросы мне мешают.
Игривый смешок разносится по комнате. — Ты дьявольски хитра, Дейзи. Поэтому ты сводишь меня с ума.
Я с силой прикусываю губу, чтобы не сдаться, и снова принимаюсь за чтение книги, в которой, кажется, забыла уже каждую деталь.
— Буду паинькой, не пророню ни звука, — обещает он. — Посмотрим, справишься ли ты так же хорошо.
Вцепившись руками в мои бедра, он подталкивает мой таз вверх, заставляя нижнюю часть тела оторваться от матраса. Мое тело не сопротивляется, оно позволяет вести себя так, будто я больше себе не хозяйка, а всё решает Тимос.
Но тут в голове вспыхивает тревожный сигнал, заставляющий меня одеревенеть. — Нет, — шепчу я, чувствуя, как паника овладевает мной.
Тимос замирает. — Что случилось?
— Там, сзади… не надо.
— Что…
Резким движением я вырываюсь из его хватки и переворачиваюсь на спину. Наши взгляды встречаются, и я уверена, что в его глазах читается что-то очень похожее на тревогу, если не на испуг.
— Я не понимаю. Я сделал что-то не так? Если так, прости меня…
Я быстро качаю головой, и мысль о том, что он берет вину на себя, заставляет меня чувствовать себя еще хуже. Сглатываю впустую и в конце концов решаю объяснить.
Сзади, на бедрах, там, куда он тянулся… у меня целлюлит. Много. И я этого стесняюсь. Не хочу, чтобы он видел это так близко, чтобы трогал. Ему не понравится, это испортит момент.
Следует тишина, заряженная напряжением. По крайней мере, моим. Потому что Тимос хмурится и шумно выдыхает через нос. Он выглядит… злым?
Я всегда прекрасно знала о своих лишних килограммах, об изгибах, которые подчеркивает облегающая одежда, о широких бедрах и пышных ляжках. Я прекрасно знаю размер на этикетках своих вещей. И мне никогда не было до этого дела.
Но эти изъяны на моих бедрах… Я пыталась делать вид, что ничего не замечаю, убеждала себя, что с определенного расстояния их и вовсе не видно. Пробовала кремы, утягивающее белье и надевала мини-юбки только тогда, когда это было строго необходимо.
Думаю, в том, что он есть, нет ничего плохого, это нормально. И всё же мой мозг никак не может заставить себя принять его на собственном теле.
— Я не хочу вгонять тебя в краску, — говорит он спустя мгновение. — Поэтому сначала спрошу: могу я обхватить тебя за бедра и снова повернуть так, чтобы твоя прекрасная попка была передо мной?
— Я…
Тимос подается вперед, пока не касается кончиком своего носа моего. Его губы запечатлевают поцелуй на моей щеке — такой нежный и романтичный, что я забываю, почему вообще была в панике.
— Ты мне доверяешь? — спрашивает он.
Я киваю.
— Могу я снова тебя перевернуть?
Снова киваю.
Он немного отстраняется и, взяв меня за талию, возвращает в положение на живот. Задирает платьице, обнажая низ, и его пальцы тихонько барабанят по бедрам. Именно там, где, как я знаю, кожа не идеально гладкая.
Внезапно он наклоняется и начинает покрывать их поцелуями. Рот Тимоса оставляет влажный след, он осыпает мои ноги поцелуями. Говорит между прикосновениями губ, не отрываясь от меня.
— Твой целлюлит не уродлив, он не портит момент, это не то, на что мне было бы неприятно смотреть. Каждый сантиметр твоего тела чудесен. Ты настолько идеальна, что обнаружить в тебе несовершенства для меня — облегчение, — шепчет он, и его зубы слегка царапают мою кожу. — Даже говорить тебе, что ты идеальна, звучит банально, Дейзи.
— Тимос…
Он приподнимается и одной рукой удерживает меня за бедро. Другая скользит вперед, нежно касаясь изгиба моего выступающего живота. Проходит по резинке трусиков и уверенным движением ныряет внутрь, полностью накрывая меня ладонью.
— Ты дьявольски красива, не прячься от меня, — приказывает он теперь уже жестче, почти сердито. — Я хочу каждую твою частичку, даже те, что ты считаешь уродливыми. Каждый сантиметр твоего тела, к которому ты позволяешь мне прикоснуться, для меня — благословение.
Он ласкает двумя пальцами мою плоть. Моя реакция совсем не похожа на реакцию девушки, сосредоточенной на книге: я невольно прогибаюсь в спине еще сильнее, прижимаясь ягодицами к его паху. Раздвигаю ноги настолько, насколько могу, чтобы дать ему лучший доступ.
Тимос снова приближается к моему лицу и оставляет легкий укус на шее, предварительно засосав кожу. — Συνέχισε να διαβάζεις, αλλά και με τα πόδια σου ανοιχτά, Σείριο (Synéchise na diavázeis, allá kai me ta pódia sou anoichtá, Seírios) — «Продолжай читать, но продолжай и держать ноги открытыми, Сириус».
— Я читаю… — с трудом бормочу я в тот самый миг, когда его средний палец дразнит мой вход и решительным толчком погружается внутрь.
Я подавляю стон, но он не ускользает от него, судя по низкому смешку, от которого вибрирует его грудная клетка. Я чувствую этот рокот своей спиной, и он пробирает меня до костей.
Он начинает двигаться во мне — медленными, глубокими толчками. Мои внутренние стенки сжимаются вокруг его пальца, и мой таз слегка подается навстречу, умоляя дать мне больше и не останавливаться ни на секунду.
Когда он вводит и указательный палец, наполняя меня с еще большей силой, удовольствие становится слишком острым. Оно заставляет меня поджать пальцы на ногах, и из моего рта вырывается громкий стон.
Рука Тимоса, державшая меня за бедро, поднимается к шее. Он собирает копну волос с плеча, наматывает их на кулак и тянет на себя, заставляя меня откинуть голову ровно настолько, чтобы поцеловать.
Его губы движутся против моих, почти идеально попадая в ритм двух пальцев, которые со страстью толкаются между моих бедер. В тот момент, когда я снова стону, язык Тимоса с силой размыкает мои губы и заглушает мои звуки, заставляя их исчезнуть.
— Ты сказала, что тебе нужна тишина, — тяжело дышит он мне в рот. — Твои стоны довольно шумные, Дейзи.
Выгибаю спину, ударяя по его вздувшейся ширинке. — Они тебе мешают?
На этот раз стон, наполнивший пространство между нами, принадлежит ему. Такой глубокий, что на миг я пугаюсь, что сейчас кончу.
Он полностью вынимает, а затем снова вставляет руку в мои трусики и, продолжая двигать пальцами, снова прижимает меня к своему паху, заставляя изгиб моих ягодиц тереться о его эрекцию.
Я бросаю книгу, бросаю игру и признаю поражение. Опираясь на подушку, я приподнимаюсь, пока не оказываюсь на коленях на кровати вместе с ним. Моя спина прижата к его животу, а обнаженный таз трется о прохладную ткань его брюк-карго.
Я подстраиваюсь под движения его пальцев и одновременно пытаюсь подарить удовольствие и ему. Тимос прижимается губами к моему уху, покусывает его и посасывает мочку, одаривая меня серией хриплых стонов.
Моё тело плавится во власти его прикосновений, того, как он, кажется, уже знает, на каких струнах играть, чтобы извлечь самую прекрасную мелодию.
Он будто даже понимает момент, когда я вот-вот кончу, потому что вынимает пальцы, вызывая у меня возглас разочарования. Но я не успеваю опомниться. Он прижимает меня к матрасу и снова приподнимает мой таз. Его пухлые губы занимают место пальцев, и у меня нет возможности насладиться ими столько, сколько хотелось бы, потому что хватает всего нескольких движений его горячего языка, чтобы я кончила прямо ему в рот.
Моё тело сотрясают сильные судороги, пока я прихожу к финалу и выпускаю на волю стоны, которых не слышал ни один другой мужчина.
Тимос оставляет поцелуй на внутренней стороне бедра, сопровождая его ласковым укусом, а затем прижимается лицом к моей спине, приложив к ней ухо, чтобы слушать вибрации моих стонов наслаждения, виновником которых стал он сам.
Я с трудом дышу даже спустя несколько минут после оргазма. И мне хочется повторить всё сначала, хочется зайти гораздо дальше, хочется обладать этим мужчиной всеми возможными и дозволенными способами.
Но если я это сделаю, боюсь, моё сердце не выдержит. Я чувствую, как оно бешено колотится, словно хочет проломить грудную клетку и прыгнуть прямо в руки Тимосу.
Он молчит, понимая, что я пытаюсь собрать воедино все осколки, на которые он меня разобрал, и составляет мне компанию. Снимает с меня платьице, оставляя в одном белье, и покрывает поцелуями мою вспотевшую спину. Ласкает моё тело с обожанием, с нежностью, даже те части, которые в моих глазах уродливы.
— Твой отец ведь уехал в деловую поездку, верно? — спрашивает он наконец.
Отвечаю спустя мгновение. — Да. А что?
— А эти твои братья-ромпикоглиони [прим. пер. — занозы в заднице]?
— Наверняка где-то на острове. Ты же их знаешь: они никогда не сидят на месте.
— Хорошо.
Он отстраняется от меня, и отсутствие контакта между нашими телами ощущается как пустота, которая весит больше, чем я могла себе представить.
Я не успеваю расстроиться, потому что Тимос подхватывает меня с матраса и берет на руки, как принцессу.
— Пора принять освежающую ванну, денежный мешок на ножках.
Когда я думаю, что он несет меня в ванну, Тимос проходит через стеклянную дверь на балкон, и я понимаю его истинные намерения. Я начинаю хихикать и болтать ногами в воздухе, наслаждаясь ощущением того, что меня несут его сильные руки.
Кажется, я для него совсем ничего не вешу; он спускается по боковой лестнице и выходит на тропинку, ведущую к частному пляжу. Только добравшись туда, он ставит меня на землю. Прежде чем он успевает двинуться к морю, я хватаю его за предплечье и останавливаю.
— Ты ведь не думаешь купаться прямо так?
Тимос выгибает бровь.
В тот момент, когда я цепляю края трусиков и стягиваю их вниз, оставаясь совершенно обнаженной, его рот приоткрывается. Это выглядит так забавно, что я не могу удержаться от смеха.
— Что такое, Тимос? — подначиваю я его, начиная пятиться к воде. — Слова растерял?
Он следит за каждым моим движением и тем временем тоже начинает раздеваться. — В один прекрасный день ты доведешь меня до инфаркта, Афродита Дейзи Лайвли. Проклятье…
Я поворачиваюсь к нему спиной и бегу к морю. — Давай, шевелись!
Я только успела коснуться прохладной воды, как две руки обхватили мои бедра и оторвали от земли. Обнаженная мускулистая грудь Тимоса прижимается к моей спине, а его мягкие губы зарываются в мои волосы. Он ласково кусает меня за шею, заставляя хихикать.
Тем временем он заходит в воду, всё еще держа меня на весу, пока не доходит до места поглубже.
— С тобой решительно невозможно совладать, — отчитывает он меня. — Но я правда не знаю, что буду делать, когда мне придется уйти.