СИ-ДЖЕЙ
Управление зеркалами знакомо мне. Я могу видеть сквозь любую отражающую поверхность, если захочу, и меня определённо поражает, что я вижу Изольду без её ведома. Она великолепная женщина с формами, которые определённо лучше видны вживую, чем в зеркале. Я откидываюсь на спинку стула и наблюдаю за ней через зеркало в полный рост в её спальне, отличающееся от зеркала в моей. Она обнажена, на ней мой пиджак, и я никогда в жизни не видел ничего более сексуального.
Низкое рычание вырывается из моей груди, первобытный звук, который я с трудом сдерживаю. Шёлковая подкладка ласкает её кожу, обрисовывая округлости грудей и изгиб бёдер. Она вдыхает запах воротника, её глаза закрываются, и по моим венам разливается собственнический жар. Моя. Этот аромат, который она вдыхает, этот пиджак, в который она закутана, — всё это моё. И скоро она тоже будет моей.
Желание телепортироваться прямо в её комнату, почувствовать эту нежную кожу под своими руками, заменить ткань своими прикосновениями вызывает почти физическую боль. Её невинность, то, как она явно взволнована мной, — опьяняющий соблазн. Она думает, что она просто опекаемая сестра Айзека. Она понятия не имеет, кто она такая и что она со мной делает.
Та красная луна, тот внезапный переворот в чужом мире, который постоянно погружён в темноту, — это подарок судьбы. Они вывели её из клетки в мой мир. Блэкридж может пытаться держать меня подальше от неё, а Айзек может пытаться защитить её, но они не понимают. Она не просто новая ученица. Она — расплата. И я единственный, кто видит, что за этой застенчивой внешностью назревает буря. Я наблюдаю, как она расхаживает по своей комнате, пиджак слегка раскрывается при её движениях, открывая дразнящий вид. Терпение. Я ждал так долго. Могу подождать ещё немного, чтобы заявить права на то, что уже предназначено мне судьбой. Но не слишком долго. Одной мысли о том, что кто-то ещё может приблизиться, о том, что она смотрит на другого мужчину так, как смотрит на меня, даже в страхе и замешательстве, достаточно, чтобы во мне зашевелились драконьи черты, разгорелся огонь под маской хладнокровного вампира, который является моей доминирующей силой. Да, как личность она определённо лучше, и в постели она будет ещё лучше.
Её запах, эта уникальная смесь невинности и чего-то более дикого, необузданного, пропитывает ткань пиджака. Чертовски пьянящая. Мой член возбуждается, твёрдый и тяжелый. Я сжимаю его, уже обнажённый, зная, что получаю непрерывное удовольствие от созерцания.
Она понятия не имеет, какой эффект оказывает не только на меня, но и на сам воздух вокруг неё. Под её кожей пульсирует сила, защитная магия, настолько мощная, что она практически как маяк. Но она совершенно не замечает этого.
Я нежно дёргаю свой член, представляя, как её рука касается меня.
Именно эта наивность, это нетронутое качество привлекает меня так же сильно, как и её красота. Она — награда, редкий, защищённый цветок в саду, полном шипов. Теперь она здесь, в Серебряных Вратах, где монстры разгуливают на свободе.
Я один из самых больших и злобных монстров из всех.
На моих губах играет ухмылка. Она — восхитительный секрет, которым я не горю желанием делиться, но вмешательство Блэкриджа ранее было чётким предупреждением. Он знает. Или подозревает. Не имеет значения. Никто не разлучит меня с ней.
Она снова вдыхает мой запах.
— Хорошая девочка, — бормочу я, доставляя себе большое удовольствие. — Позволь моему запаху оставить на тебе след, а ты даже не будешь знать об этом.
Мой взгляд снова скользит по ней, задерживаясь на уязвимом изгибе её шеи. Желание испить из неё, заявить на неё права таким образом, чтобы не оставалось никаких сомнений, — сжигающий голод.
Она поворачивается к зеркалу и снимает пиджак, предоставляя мне беспрепятственный обзор её стройного маленького тела. Её сиськи идеально подходят для того, чтобы, сдвинувшись, просунуть мой член между ними, её влагалище выбрито наголо, что заставляет меня тяжело дышать, когда я напрягаюсь и ускоряюсь. Мой оргазм близок. Я встаю, сжимая член в руке, и подхожу ближе к зеркалу. Со стоном я смотрю, как она расчёсывает волосы. Мои яйца напрягаются, когда я представляю, как погружаю свой толстый член в её невинную киску, и моё семя выплёскивается наружу, разбрызгиваясь по холодному зеркальному стеклу.
— Чёрт, — хриплю я. – Изольда, — даже её имя приятно на вкус на моём языке.
Она понятия не имеет. Она бродит по своей комнате, совершенно не замечая ни моего взгляда, ни той бури, которую она вызвала.
Мой отец предупреждал меня о том, что в этом захолустном измерении нельзя отвлекаться, нельзя привязываться к чему-то другому. Но Изольда — не отвлекающий фактор. Она… неизбежна. В роду Морворенов есть нечто особенное. Я ещё не знаю, что именно, но рано или поздно Айзек поделится со мной подробностями, а если нет, то это сделает Изольда. Потянувшись, я размазываю своё семя по её отражению.
— Никто другой не получит тебя, моя сладкая. Ты моя, и чем скорее все это поймут, тем будет лучше. Я сожгу всю эту грёбаную крепость дотла, если кто-нибудь попытается забрать принадлежащее мне.
Зеркало внезапно становится ледяным, настолько, что обжигает мне ладонь.
Я зашипел и отстранился, видя искажённую фигуру с другой стороны.
— Интересно, — бормочу я, подходя ближе и вглядываясь в стекло. — Ты кто?
Фигура исчезает, и я снова вижу Изольду, забирающуюся в постель, снова укутанную в мой пиджак.
Холодок на стекле рассеивается, но образ этого мимолетного искажения остаётся в моей памяти. Ещё один игрок? Или это просто уловка пространственных путей, которыми пронизана эта старая академия? В любом случае, это чертовски раздражает. Мои права на Изольду неоспоримы.
Прищурившись, я натягиваю на себя одежду, мой член снова становится твёрдым, желая испытать всё по-настоящему.
— Скоро, моя сладкая. Скоро.
Мысль о ней, беззащитной в этой комнате, одетой в мой пиджак, как во вторую кожу, вновь разжигает во мне собственнический огонь. Натягивая ботинки, я открываю окно и смотрю вниз. Двор пуст. Я вылезаю и спрыгиваю с четырех этажей на землю с грацией могущественного вампира, которым я и являюсь. В моём мире, который так сильно отличается от этого, нет никого более могущественного, чем моя семья. Мой отец — первородный вампир, Инициал, единственный оставшийся в живых, и ему почти три тысячи лет. Моей матери больше тысячи лет, и она Королева Драконов, хотя этот титул в основном излишен, поскольку она предпочитает быть вампиром, как и я. Я не могу превратиться в дракона, но в моих руках вся их сила. Возможно, если бы я принял свою драконью сторону, я бы превратился, но мне это не так интересно. Быть вампиром гораздо веселее. Пересекая внутренний двор, я останавливаюсь и смотрю вверх. Я чувствую Изольду и точно определяю, в какой комнате она находится. Уставившись в окно, я жду, но не вижу ничего плохого.
Отойдя за старое дерево, которое выглядит так, будто его опалили изнутри, я прислоняюсь к нему и смотрю в окно. Не отрываю от него глаз, пока она спит.