СЕДЬМОЙ УРОВЕНЬ
НАСИЛИЕ
С трудом заставив себя выбраться из-под тёплого укрытия одеяла, Офелия оделась для предстоящего испытания. Это был не просто очередной этап, а тот, который должен был ознаменовать её официальное освобождение из этого крыла Фантазмы и дать ей шанс найти Женевьеву.
И только эта мысль поднимала её с постели.
Когда она добралась до обеденного зала, Шарлотта и Кэйд уже сидели там в напряжённой, ледяной тишине. Леона, однако, не было видно.
– Он сдался, – ответила Шарлотта на её невысказанный вопрос.
Брови Офелии взлетели вверх.
– Ты видела, как это произошло?
Шарлотта кивнула.
– Поздно ночью я услышала крик в коридоре рядом с нашими комнатами – его комната была через две двери от моей. Когда я выглянула, чтобы понять, что происходит, его окружала стая ворон. Кажется, они выбили ему глаз. Никогда не думала, что птицы могут быть настолько жестокими. – Она пожала плечами. – Он сдался через несколько минут. Думаю, вороны были его самым большим страхом – тем, который он впустил сюда.
– Птицы? Его прогнали чёртовы птицы? – воскликнул Кэйд. – Этот ничтожный подонок навлёк проклятие на Люси, а сам не смог справиться с несколькими воронами?
– Ты не можешь выбрать, чего боишься, – попыталась оправдать его Шарлотта. – Я столкнулась со своим самым большим страхом на четвёртый день здесь. Чуть было не сдалась.
– Но ты всё ещё здесь, – резко ответил Кэйд. – А вот этому ублюдку я устрою ад на земле, как только выберусь отсюда. Ему повезёт, если я просто утоплю его в реке и оставлю для аллигаторов.
Шарлотта и Офелия не ответили. Шарлотта – возможно, потому, что ей не хотелось продолжать слушать его гневные тирады, или потому, что она была шокирована заботой, неожиданно проявленной Кэйдом. До сих пор его обращение с Люси не давало и намёка на то, что он способен защищать чью-либо честь. Но Офелия была отвлечена другим. Её вдруг осенило, что Фантазма ещё не показала её собственный самый большой страх. Зловещее предзнаменование, мягко говоря.
Оставшаяся троица – последние из их группы – молча провела остаток ужина. Офелия не сводила глаз с часов, ожидая появления Дьявола, когда рядом с ней в своей призрачной форме внезапно материализовался Блэквелл.
– Привет, – прошептала она, ощутив, как медальон пульсирует от его неожиданного появления.
Шарлотта бросила на неё вопросительный взгляд, а Кэйд прищурился, внимательно наблюдая.
– Не отвечай, – предупредил Блэквелл, заметив выражение Кэйда. – Когда окажешься на этом уровне, сразу призови меня, поняла?
Она едва заметно кивнула.
– Хорошая девочка, – тихо произнёс он. – Устроено здесь всё очень хитро, и мне нужно будет дать тебе инструкции в самом начале. Это жизненно важно.
Ещё один короткий кивок – и он исчез.
Через две минуты появился Дьявол. Высокий и стройный, с тёплым оттенком кожи и прямыми каштановыми волосами. Там, где должны были быть глаза, была гладкая кожа, а глазные яблоки были встроены в тыльные стороны его ладоней – самая странная Метка Дьявола, что Офелия видела до сих пор.
Не утруждая себя представлением, он открыл портал и произнёс подсказку:
Выбор двух жетонов, решение принять. Если все возьмут один – никто не пострадает.
Если двое выберут один, а третий – всё, третий пройдёт, остальные будут бороться.
Если двое возьмут всё, а третий – один, третий спасётся, остальные обречены.
Первым вызвали Кэйда. Затем Шарлотту. И наконец, Офелию.
Как и обещала, она незамедлительно призвала Блэквелла.
– Ладно, – без лишних слов начал он, – мне придётся вернуться на Иную Сторону, чтобы увидеть, что они выбрали. Не трогай ни один жетон, пока я не вернусь.
– Мне придётся звать тебя снова? – спросила она.
Он покачал головой.
– Теперь, когда я здесь был, смогу вернуться сам. Но если меня не будет через пять минут, призови на всякий случай.
Она кивнула, и он исчез.
Комната, где она ожидала, выглядела точь-в-точь как та, где она начинала испытание на пятом уровне. Только вместо двух рычагов в небольшой нише стены там находились два круглых жетона из обсидиана. Их поверхности были украшены рельефными изображениями роз, и, хотя ей нестерпимо хотелось прикоснуться к ним, ощутить текстуру пальцами, она подавила этот порыв, помня предупреждение Блэквелла.
Она мысленно отсчитывала время, пока Блэквелл не вернётся. Семь минут сорок две секунды – и он снова появился.
– Есть проблема, – объявил он. – Шарлотта взяла один жетон. Кэйд – оба.
Офелия начала снова прогонять в голове строки подсказки. В отличие от остальных испытаний, в этом всё было предельно ясно. Предупреждение. Или, скорее, угроза.
Она сглотнула.
– Значит, это означает—
– Выбирай свой яд, – прошептал он. – Кэйд или…
– Кэйд, – перебила она тут же. – Шарлотта может уйти свободной. Но он отсюда не выйдет.
Блэквелл ухмыльнулся:
– Я когда-нибудь говорил, как обожаю женщин, которые не боятся запачкать руки кровью?
Офелия проигнорировала то, как его слова заставили её сердце дрогнуть, и, глубоко вдохнув, взяла в руки оба жетона, ощутив их тяжесть – и физическую, и ту, что нёс её выбор.
– Ты знаешь, как использовать свою магию, – напомнил Блэквелл. – Не подпускай его слишком близко.
Стены вокруг Офелии дрогнули и одна за другой исчезли, открыв круговую арену, окружённую шестифутовой каменной стеной. На противоположных концах арены стояли Шарлотта и Кэйд. Рядом с Шарлоттой мгновенно появилась дверь, и она, удивлённо посмотрев на Офелию, обратила на неё взгляд.
– Я знала, что он возьмёт оба, – произнесла Офелия, подняв свои жетоны, чтобы показать пример.
Шарлотта слегка кивнула, выражая уважение:
– Удачи.
С этими словами она исчезла, оставив Офелию и Кэйда одних.
Жетоны в их руках рассыпались в чёрный дым. Кэйд, переплетая пальцы и выпрямляя руки, чтобы громко хрустнуть суставами, уверенно двинулся к Офелии. Его злобная ухмылка была пропитана самоуверенностью, когда он произнёс:
– Я ждал этого момента.
– Какого именно? – с усмешкой спросила она. – Твоей смерти? Уверена, весь Новый Орлеан с нетерпением ждал этого момента.
Кэйд оскалился, продолжая медленно приближаться к ней:
– Я знал, что ты – проблема с самого первого дня. Ты можешь быть из плоти и крови, но у тебя тёмная магия в костях. Ты призвала Демона, чтобы пытать меня. Ты крадёшься, разговаривая сама с собой, и целуешь Дьяволов. Ты пытаешься казаться такой же человеческой, как и все мы, но мы оба знаем, что это не так. В глубине души ты – чудовище. Мне никогда не нравилось, что Люси водил дружбу с твоей сестрой. Или что этот город так радушно принимает таких, как ты, и поощряет ведьмовство, подобное тому, что творила твоя мать. Это зло. Это противоестественно. Вся твоя семья – проклятая.
С каждым словом Блэквелл становился всё более мрачным, пока не начал дрожать от ярости, которую даже не пытался скрыть. Офелия знала, что, если бы он мог разорвать Кэйда на части, тот уже был бы мёртв.
– Надо было убить его, когда он поднял на тебя руку, – сквозь зубы прорычал Блэквелл, его голос был пропитан сожалением. – Смотреть, как свет угасает в его глазах, стоило бы риска твоей ненависти.
– Так вот почему ты его пощадил? – поразилась она.
Глаза Блэквелла вспыхнули, но он не подтвердил и не опроверг её догадку.
Кэйд вскипел ещё сильнее:
– С кем, чёрт побери, ты разговариваешь? Какие заклинания ты бормочешь, Демон?
Офелия закатила глаза:
– Да сколько можно! Я не Демон! И, судя по всему, ты ничего не понимаешь в паранормальных существах. Так что прекрати произносить имена тех, о ком ничего не знаешь! Демоны живут в Аду. Они могут покидать его лишь на один день в году! А я – некромант.
Она усмехнулась, обнажая зубы:
– И я не бормотала никаких заклинаний. Но если ты хочешь увидеть магию – с радостью покажу.
Кэйд подошёл достаточно близко, и настал момент продемонстрировать ему, с чем он столкнулся. Она призвала магию в свои руки; голубые искры вспыхнули в воздухе, когда она приняла боевую стойку. Кэйд замер, потрясённо наблюдая, как до него медленно доходит, что он наделал.
– Тебе действительно стоило взять только один жетон, – заметила она с усмешкой. И нанесла удар.
Её магия устремилась прямо в его грудь – концентрированная, чёткая, как учил Блэквелл. Энергия ударила Кэйда, и он отшатнулся с криком; магия прожгла его одежду и впилась в кожу. Но этого оказалось недостаточно, чтобы его свалить – только разозлить.
Она стреляла ещё дважды. Первый удар пришёлся в правое плечо, но он лишь ускорил свой натиск. Второй выстрел промахнулся, когда Кэйд изящно ушёл в сторону. Офелия отступала, стараясь увеличить дистанцию, пока он сужал её всё быстрее. Она почувствовала напряжённую энергию Блэквелла где-то за спиной – он явно становился всё более обеспокоенным.
– Уходи, – бросила она через плечо. – Мне нужно сосредоточиться.
— Нет, — твёрдо ответил он.
— Не будь занозой в заднице, — бросила она, сверкнув на него гневным взглядом, но тут же вернула внимание Кэйду. — Ты меня отвлекаешь. Я справлюсь сама.
На миг ей показалось, что он не послушается, но, когда напряжённое статическое поле его энергии угасло, она поняла, что Блэквелл вернулся на Ту Сторону, чтобы наблюдать оттуда. Теперь, сосредоточившись полностью на Кэйде, она уловила, как он бросился к ней, ожидая её следующего удара. И она не заставила его ждать. Раз, два, три — молниеносные выстрелы подряд. Он увернулся от двух, но третий удар поразил цель, и Офелия заметила, что это начинает его выматывать. Сквозь обугленные разрывы в одежде была видна кожа — покрасневшая, покрытая волдырями от ожогов её магии.
— Что случилось? — спросила она с наигранной невинностью в голосе. — Ты ведь говорил, что тебе это понравится?
— Пошла. К чёрту. Стерва, — прохрипел он, тяжело дыша, но всё же заставляя себя двигаться вперёд.
— А я даже не устала, — с усмешкой заметила она. — Для меня это самое лёгкое испытание из всех.
Это раззадорило его ещё больше. Он бросился вперёд, и она намеренно ничего не предприняла, дожидаясь, пока он окажется на расстоянии вытянутой руки. В последний момент, прежде чем он на неё налетел, она сделалась невидимой. Кэйд рухнул мимо неё, с громким ударом врезавшись в землю, а Офелия обернулась. Прежде чем он успел подняться, она набросилась на него, оседлав его бёдра и прижав обе руки к его горлу. В ней вскипела ярость, которую она никогда прежде не испытывала к другому человеку, но Кэйд давно перестал вести себя по-человечески. Глубоко внутри её терзало чувство вины — знание того, что она не выйдет из этого боя прежней. Чужая смерть изменит её навсегда. Но альтернатива — позволить ему победить — была просто немыслимой.
Она сжала его горло, перекрывая доступ воздуха; он бился и дёргался под ней, пытаясь сбросить её. Офелия держалась изо всех сил, напрягая мышцы рук до боли, не привыкшая к такой нагрузке. На то, чтобы призвать магию и мгновенно покончить с этим, времени у неё не оставалось: Кэйд изловчился и использовал ноги, чтобы перевернуть их.
Она ударилась спиной и затылком о холодную каменную поверхность арены. На миг её зрение потемнело, и, когда оно вернулось, перед глазами плавали яркие пятна света.
— Узнаёшь это чувство? — прохрипел он, наклоняясь к её лицу, из которого капли его слюны попадали ей на щёку.
Отвратительно.
Не теряя времени, она вновь сделалась невидимой и выскользнула из его захвата. Кэйд взревел от ярости, его разочарование от её ускользающей тактики выливалось в каждый его жест. Он судорожно тянулся к ней, пытаясь ухватить хоть что-то. Но прежде, чем она полностью исчезла, ему удалось схватить её медальон и сорвать его с шеи. Она перекатилась в сторону, вновь обретя физическую форму, и поднялась на ноги. Но когда она приготовилась броситься за своей цепочкой, случилось нечто странное.
Её сердце замедлило ритм. Температура резко упала, а в голове закружилось. Кэйд держал медальон с победоносной улыбкой.
«Следуй за своим сердцем». Похоже, именно это она и делала всё это время. Подчёркивалось тем, как её сердце внутри груди едва не остановилось совсем.
Этому нужно было положить конец. Чем быстрее, тем лучше. Чем скорее она найдёт свою сестру, тем скорее выберется отсюда навсегда.
Она была слишком слаба, чтобы атаковать, но знала, что Кэйд не станет сдерживаться. Если она предложит ему приманку, он её примет. И потому она позволила своему телу рухнуть на землю, притворившись, что потеряла сознание. Уже через несколько секунд Кэйд, предсказуемо, как всегда, бросился на неё. Она едва не закатила глаза от его предсказуемости. Как только он оказался близко, держа в руке её медальон, она нанесла удар. Вцепившись в золотой кулон, она сделала его и себя невидимыми ровно настолько, чтобы вновь застегнуть цепочку на шее.
Сердце вновь забилось в её груди.
Как только к ней вернулись силы, она материализовала своё тело и нанесла удар прямо в висок Кэйда. Кулак заныл от боли, но удар явно не был хорошо поставленным. Тем не менее, этого хватило: он с глухим стоном повалился вперёд. Она тут же выбралась из-под его тела, поднялась на ноги и резко ударила коленом прямо в лицо, разбив ему нос и заставив кровь брызнуть на землю. Кэйд закричал от боли, но она не остановилась ни на миг. С силой обрушив его обратно на землю, она накрыла его своим телом, её ладони быстро покрылись кровью, всё ещё струившейся из его разбитого лица.
Да. Да. Убей его, медленно, вырви ему глаза, сними кожу с его тела, — затараторил Призрачный Голос, алчно наслаждаясь насилием, как всегда.
— Я сделаю это быстро, — искренне пообещала она Кэйду. — Это милосердие, которого ты не заслуживаешь после того, что пытался сделать с Эдной. После той эгоистичности, что ты проявил за всю эту игру.
Нет, не быстро, мучительно медленно, — прошипел Призрачный Голос.
Кэйд попытался что-то прохрипеть, но её большие пальцы вдавились в нежное углубление на его горле, и из его губ вырывались лишь напряжённые хрипы. Она чуть ослабила хватку, позволяя ему сказать последние слова, и они её не разочаровали.
— Ты сгоришь в чёртовом аду, — выдохнул он.
— А ты исчезнешь в забвении, — ответила она. — И очень скоро о твоём имени не вспомнит ни одна живая душа. Ты не оставил в этом мире никакого следа. Я знаю, какую судьбу я предпочту из двух.
В его тускло-карих глазах блеснуло что-то похожее на отчаяние, но она больше не колебалась. Скользнув ладонями по его лицу, она собрала все остатки магии и выпустила её в Кэйда. Её чуть не вывернуло при виде и запахе его плавящейся плоти, когда её магия прожгла его череп.
Призрачный Голос захохотал от удовольствия, пока она поднималась на ноги, шатаясь от слабости. Когда она посмотрела на свои руки, то увидела, что они покрыты алой кровью. Но в отличие от случая с Эриком, стыд и вина не накрыли её.
Офелия поняла, что ей нравится кровь на её руках. Слишком нравится.
Да, Некромант, — подбодрил её Призрачный Голос. — Прими своё предназначение, вестница смерти. Освободи свою тьму, выпусти её на этот мир.