Рева
Рева смотрела на спящего у неё на коленях фавна. Его одежда была в дырах и перепачкана засохшей грязью. На щеках виднелись легкие царапины; казалось, он не видел родного дома уже много недель. Ей и Кроу казалось, что они присматривают за ним целую вечность, хотя на самом деле прошло едва ли полдня.
Мальчик отключился от нервного истощения. Кроу поймал его, когда фавн в приступе безумного хохота попытался вскарабкаться на дерево. Его глаза закрылись прямо в разгар подъема, и он повалился навзничь — прямо в ожидающие руки Кроу. Рева не хотела, чтобы ребенок спал на голой земле, поэтому уложила его голову себе на колени. Она гадала, каково было бы держать на руках Телию, будь её дочь в таком возрасте. На вид ему было столько же, сколько Телии, когда та впервые попала в Оз — лет одиннадцать или двенадцать.
Рева тихо напевала, перебирая пальцами его спутанные светлые кудри. Маки опасны для всех, но особенно для тех, кто еще не вырос. Она была удивлена, что маковый яд не убил его, но, должно быть, он съел совсем немного мяса кабана.
Вокруг поплыл дым, и в нос ударил запах жареного. Желудок Ревы предательски заурчал; она оглянулась и увидела, как Кроу поджаривает сову на разведенном им костре.
— Ты уверен, что эта тоже не набита маками? — спросила Рева, хотя ей было уже почти всё равно — пахло божественно.
— Уверен. — Кроу подмигнул ей. — Птицы умны. Они знают, что маки есть нельзя.
— Хм. В тебе самом есть часть птицы, однако ты не учуял их в мясе вчера.
Её взгляд невольно скользнул к губам Кроу, задержался на мгновение и испуганно метнулся в сторону. Она убеждала себя, что посмотрела туда только потому, что думала о еде. Не о его поцелуе. И, боги, не о том, что она поцеловала его первой… Несмотря на то, что маки лишили её рассудка, она отчетливо помнила мягкость его губ. Свои руки в его волосах, его ладони на своей пояснице. То, как сильно он её желал.
Рева тосковала по нему так, как тосковала всегда, и именно поэтому она не хотела брать его с собой в это путешествие. Потому что в конечном итоге он всегда мог её покорить. Как бы сильно она ни старалась не поддаваться.
Фавн тихо пискнул во сне. Возможно, скоро он придет в себя. Она на это надеялась.
— Держи, — сказал Кроу, протягивая кусочек подрумяненного мяса и слегка дуя на него. Он хотел дать его ей в руки, но заметил, что те заняты головой ребенка. — Открой рот.
Она была слишком голодна, чтобы спорить. Когда она приоткрыла рот, он положил нежное мясо ей на язык, едва коснувшись её губ кончиками пальцев. Травянистого привкуса, который она теперь списывала на маки, не было. Мясо было сочным и буквально таяло во рту.
— Ну что? — спросил он, присаживаясь рядом и отправляя кусочек себе в рот.
— Что? — повторила она, предпочитая смотреть на реку, а не на Кроу.
Прежде чем они успели продолжить свою игру в «эхо», ребенок снова подал голос. Его веки медленно приподнялись, открыв оранжевые радужки с огромными зрачками. Увидев их, фавн округлил глаза. С громким воплем он вскочил, отплевываясь и размахивая руками, пытаясь удержать равновесие. Он всё еще не в себе? Он выхватил крошечный нож из-за пояса и выставил его перед собой. Рева едва не закатила глаза: она могла бы выбить этот нож одним ударом ноги прежде, чем юнец успел бы шелохнуться. Но она решила дать фавну прийти в себя, и Кроу, похоже, думал так же — он просто скрестил руки на груди и изучал его взглядом.
Лицо ребенка исказилось, его бледная кожа приобрела зеленоватый оттенок. Выронив нож, он отвернулся, и его вывернуло всем, что было в желудке.
Фавн пошатнулся и чуть не упал. Кроу подхватил его, как и раньше.
— Мы не причиним тебе вреда.
Рева подобрала оружие мальчика, опустилась перед ним на колени и протянула нож рукоятью вперед.
— Он прав. Мы пытаемся тебе помочь. Где твои родители?
Нижняя губа фавна задрожала, когда он дрожащей рукой взял нож.
— Они мертвы.
Рева медленно кивнула. С тех пор как она ушла, многие дети остались без родителей, и наоборот. Слишком много смертей, слишком много разбитых семей. Но когда она была Злой Ведьмой Запада, она и сама разлучала семьи. Она постаралась не думать о пролитой ею крови и спросила:
— Как тебя зовут?
Его пальцы сжали рукоять ножа так, что костяшки побелели.
— Бёрч.
— Мне жаль, Бёрч. — Она знала, что ей не стоит называть свое имя, но ей хотелось дать ему хоть что-то. Он был слишком мал, чтобы помнить её прежнюю. — Я Рева, а это Кроу.
Взгляд Бёрча метнулся к Кроу, это имя он узнал, но её имя, должно быть, действительно кануло в лету, ведь его годами запрещали произносить.
— Локаста убила моих родителей. Она обещала защищать нас, но не стала. Она ополчается на каждого, кто перечит. Мои родители хотели, чтобы она прекратила осаду Изумрудного города, и она отказалась.
Рева поджала ли губы и покачала головой:
— Ей никогда нельзя доверять.
Значит, северная дрянь больше не притворяется доброй. Видимо, она считает, что победа уже близка. Если магия Ревы не вернется в ближайшее время, Локаста вполне может победить и воцариться над всей страной Оз. Но нет — Телия сильнее Локасты. Рева чувствовала магию Телии, когда та вытянула её и Озму из «темного места», видела её мощь. Но Телии потребуется время, чтобы научиться управлять ею по своей воле.
Мальчик теперь с благоговением смотрел на Кроу, его рука больше не дрожала. Возможно, Кроу ей всё-таки нужен. В Озе все по-прежнему смотрят на него и на Телию с надеждой. Рева в этом походе чувствовала себя ближе всех к Железному Дровосеку, только вот её сущность вызывала еще больше вопросов. Тина можно простить, но простят ли когда-нибудь фейри Оз её саму за то, что она совершила?
Бёрчу нужно было попасть в безопасное место, но поблизости не было ни одного города, которому можно было бы доверять. В Изумрудном городе была таверна, но добраться туда в одиночку и не погибнуть для Бёрча было бы слишком сложно. Рева и Кроу также не могли тащить его через кукурузное поле к Королю Гномов. Там его замучили бы до смерти.
И тут ей в голову пришла идея. Идеальная и, возможно, эгоистичная. Но Бёрч был с Севера, и если он научится доверять другим территориям, возможно, и другие северяне последуют его примеру…
— Как ты смотришь на то, чтобы отправиться на Юг?
Бёрч побледнел. Он потер затылок и прикусил губу.
— Там Лангвидер.
— Она мертва, — сказал Кроу. — Теперь там безопасно.
— Что, если мы скажем тебе, что теперь это приют? — начала Рева. — Ты сможешь прийти во дворец и будешь в безопасности. Мы с Кроу поможем сделать безопасным и Север.
— Глинда никогда не станет помогать Северу.
— Нет. Не Глинда, а та, кто любит всю страну Оз. Теперь она правит Югом и Западом, и она была таким же ребенком, как ты, когда спасла нас в прошлый раз.
Бёрч вскинул подбородок, его светлые брови взлетели вверх.
— О ком вы говорите?
— Ты слышал о человеческой девочке по имени Дороти?
Она ожидала, что он обрадуется, но он лишь недоверчиво прищурился.
— Она — причина всех бед. Из-за неё все гибнут. Так сказала Локаста.
Локаста, которая убила его родителей… но Рева не могла выразиться так прямо.
— Ты веришь всему, что говорит Локаста? Дороти убила Лангвидер и теперь помогает восстанавливать Юг. Мы доверяем ей. Разве я плохая? Разве Кроу плохой?
Бёрч оглядел её с ног до головы.
— Не знаю.
Это отнимало слишком много времени, ей нужно было, чтобы он уже отправился на Юг.
— Разве я не могла бы убить тебя во сне, если бы действительно хотела твоей смерти? — спросила она. — Разве я не могла бы оставить тебя здесь одного, не дав этого шанса?
— Наверное. — Бёрч поджал губы. — Значит, Дороти и правда добрая?
— У неё чистейшее сердце. — Куда чище, чем у неё самой. — Хватит ли у тебя смелости отправиться на Юг, в её дворец, в одиночку?
Расправив плечи и выпрямившись, мальчик выпятил грудь.
— Я уже давно сам по себе и отлично справлялся. Пока не съел то мясо…
Рева мягко положила руку ему на плечо.
— Избегай пути через Изумрудный город.
Кроу выудил из сумки яблоко и протянул Бёрчу.
— В дорогу.
Рева хотела выхватить фрукт и дать ему какой-нибудь другой, но ребенку он был нужнее.
Рева убрала руку с его плеча.
— Дороти понадобится хороший страж, и я думаю, ты именно тот фейри, который поможет ей восстановить то, что разрушила Лангвидер.
— Я сделаю это.
Она знала, что Дороти примет его, как только он появится на её пороге.
— И, Бёрч, если ты поможешь нашей дочери добиться успеха, мы будем тебе очень благодарны, — добавила Рева.
— Дочери? — Его лицо выражало крайнее изумление. — Дороти ваша дочь? Но вы же… — Бёрч посмотрел на Кроу. — Он же… Она же…
— Она не человек. Не совсем. Она фейри, как и мы.
Бёрч задумчиво посмотрел на свои маленькие руки, а затем снова поднял на них взгляд.
— Я буду защищать дочь Кроу ценой своей жизни. Родители учили меня никогда не давать обещаний, если я не собираюсь их выполнять. И я обещаю.
— Ты будешь вознагражден. — Она об этом позаботится.
Кроу указал ему направление к Дороге из Желтого Кирпича и велел придерживаться её, идя на юг, но обходить столицу стороной.
Бёрч развернулся и зашагал в южном направлении, ни разу не оглянувшись и не выказывая ни тени страха. Возможно, он уже слишком много потерял, чтобы бояться.
— Ты не упомянула, что там будет Железный Дровосек, — сказал Кроу, подходя к Реве.
— Я не хотела его пугать. Телия поможет ему во всем разобраться. К тому же, Дровосек не был таким ужасным, как я. Он не убивал ради чистого удовольствия.
— Но это ведь была не ты.
— Я знаю, — прошептала она. — Но всё равно больно. Так будет всегда.
— Рева?
Она подняла на него глаза:
— Да?
— Обещаю, я больше никогда тебя не оставлю. И если бы я мог отправиться с тобой в «темное место», я бы это сделал. Даже если бы пришлось остаться там на вечность.
Что-то коснулось её пальцев. Кроу вложил яблоко ей в ладонь.
— Я отдал Бёрчу не последнее.
Её сердце бешено заколотилось от его слов. Она поднесла фрукт к губам и не смогла сдержать улыбки, откусив кусочек сочного плода.
Больше не говоря ни слова, они поправили рюкзаки, напились из реки и продолжили путь. Светового дня оставалось немного, но была надежда добраться до окраины кукурузного поля к сумеркам.
Раздвинув ветви, Рева и Кроу вышли к роще белых деревьев. Но не кора делала их такими — стволы и сучья были целиком оплетены белоснежным паучьим шелком. Над головой раздался крик; Рева вскинула взгляд и увидела огромного паука на длинных тонких лапах, который закатывал в паутину спрайта. Хорошо. Этот вид спрайтов был сущим наказанием: своими клыками они высасывали кровь у молодых фейри и вырывали куски плоти.
Пауков, выглядывавших из-за ветвей, становилось всё больше, и инстинкт Ревы требовал пустить в ход магию. Но та по-прежнему не желала пробуждаться. Впрочем, пауки не приближались. Что-то подсказывало ей: они узнали в ней Реву, правительницу Запада, а не Злую Ведьму, и понимали, что нападать не стоит.
Рева и Кроу шли в уютном молчании. Она всё еще не могла перестать думать о вчерашнем поцелуе — нужно было взять себя в руки и не зацикливаться на этом. По крайней мере, пока они не закончат дело.
Она раздвинула ветки высоких кустов, и впереди, словно колышущиеся тени, возникли силуэты. Лучи заходящего солнца осветили кукурузное поле. Оно тянулось до самого горизонта. Пересечь его — дело не одного дня, так что завтрашнюю ночь им придется провести прямо среди стеблей. А пока можно было найти место на опушке.
Но когда она прикрыла глаза от солнца, то заметила нечто странное. Некогда желтые и зеленые стебли, хоть и оставались высокими, стали совершенно черными. В воздухе стоял запах гнили, от которого к горлу подкатила тошнота. Подойдя ближе, Рева и Кроу увидели желтые скелеты, припорошенные пылью и разбросанные по земле в причудливых позах.
— Здесь было так же, когда ты был здесь? — Голос Ревы дрожал от ярости, но не на Кроу, а на того, кто сотворил это.
Она резко повернулась к нему, не дождавшись ответа. Лицо Кроу было искажено болью, он выглядел совершенно разбитым.
— Кроу?
Он покачал головой: — Когда я был здесь, всё было плохо, но не до такой степени.