Рева
Все это до сих пор казалось сном. Рева выбралась из того мрачного места — и всё благодаря магии дочери. Телия верила, что она человек по имени Дороти, но перед тем как убить Лангвидер, узнала правду: она фейри.
Рева стянула с себя розовое платье покойной сестры, все в рюшах, и натянула единственную вещь в гардеробе Глинды, которая не была аляпистым бальным нарядом. Это был комбинезон: бледно-розовый — всё равно уродство — с пышными рукавами и широкими штанинами, перехваченными у щиколоток. Гибель сестры из-за жуткой одержимости Лангвидер чужими головами нанесла Реве глубокую рану, но она знала: Глинда хотела бы, чтобы она исцелила страну Оз и покончила со злом. Именно это она и собиралась сделать — держать голову высоко, как и всегда.
— Озма, ты готова? — спросила Рева, обернувшись к подруге. Та сменила свое изодранное синее платье на одно из белых одеяний Лангвидер. Этот наряд был не таким вызывающим, как прочие, но на спине красовался прозрачный диагональный вырез от шеи до талии, обнажающий рельефный шрам на месте, где когда-то были крылья Озмы.
Комбинезон колол кожу, но это была единственная чертова вещь с брюками, которая нашлась у сестры. К счастью, долго мучиться не придется. Она переоденется во что-нибудь другое, как только они выйдут на кирпичную дорогу. К тому же ей не хотелось, чтобы призрак Глинды преследовал ее весь путь. Пусть они и не были не разлей вода, но любили и уважали друг друга.
— Да, готова. — Озма провела пальцем по линии челюсти, встретившись ярко-голубыми глазами с изумрудным взглядом Ревы. — Но я думаю, тебе стоит сказать ему, что ты уходишь.
Рева стиснула зубы, стараясь даже не допускать мыслей о нем.
— Нет.
— Нет?
— Нет. — Рева опустила взгляд на босые ноги Озмы. — Все еще без обуви?
Озма пошевелила пальцами в лучах утреннего света, льющегося из окна.
— Никогда. — Она протянула Реве кожаную сумку, а вторую перекинула через собственное плечо. Затем отбросила длинные светлые локоны за спину. — Там полно припасов для дороги.
Рева натянула черные сапоги — единственную вещь, которая осталась у Глинды с ее последнего визита давным-давно. Поверить не верилось, что они все еще здесь.
Озма поправила кинжал на поясе. Реве оружие было не нужно — она сама была оружием.
Рева подошла к двери и тихо отворила ее. Глаза привыкали к свету после долгого отсутствия. Она замерла: на ковре, свернувшись на боку, спал мужчина. По его плечам рассыпались иссиня-черные пряди с вплетенными темными перьями. Кроу. Он всегда спал так крепко, что пушкой не разбудишь.
Сердце не екнуло при виде него — она об этом позаботилась. Рева прищурилась, чувствуя, как внутри начинает потрескивать магия — тихий звук, который слышала и ощущала только она. Там, в «темном месте», среди деревьев, чьи ветви могли разорвать тебя на части, и монстров, способных на то же самое, она воображала сотни способов, как убьет Кроу, когда увидит снова. Один из них — выпустить разряд молнии прямо ему в грудь. Тогда ее магия исчезла, но теперь она вернулась. Глядя на него сейчас, она вспомнила о Телии и поняла, что не сможет этого сделать. Даже если это по его вине Телия стала Дороти; по его вине сама Рева превратилась в проклятое чудовище; по его вине он не убил Локасту, когда узнал, насколько та порочна.
Озма положила руку на плечо Ревы и кивнула на Кроу, предлагая разбудить его. Рева резким жестом прижала палец к губам и поманила ее за собой. Взгляд Озмы ясно говорил, что она не одобряет этот выбор. Плевать. Особенно когда в памяти всплыли слова Кроу, умолявшего Реву не использовать силу против Локасты.
В полном молчании они прокрались по коридору к лестнице и спустились по деревянным ступеням. Внизу свет из купольного потолка окрашивал кушетку и четыре стула с белыми подушками. В комнате больше не было ни трупа Лангвидер, ни головы Глинды, ни мертвых Колесунов, ни трещины, расколовшей дворец надвое из-за магии Телии. Собственная магия дворца, дарованная Глиндой, исцелила дом, а со всем остальным справился Кроу. Смыл кровь. Похоронил ее сестру, головы Лангвидер и тело этой суки.
Едва заметное движение привлекло внимание Ревы. У двери, скрестив руки на груди, их ждала Телия. Ее дочь. Ее прекрасная, заботливая дочь. Карие глаза — как у Кроу. Она была его точной копией, если не считать ушей и каштановых волос Ревы. Несмотря на то что комбинезон Телии был в пятнах даже после стирки, она все еще была в нем. Она обещала заглянуть в одну из заброшенных лавок и подыскать себе обновку в ближайшее время.
— Так ты действительно уходишь, не сказав ему? — прошептала Телия.
Рева просила ее встретиться здесь для временного прощания, но следовало ожидать, что возникнут вопросы. Если кто и мог заставить ее передумать прямо сейчас, так это Телия, но Рева должна была это сделать. Если она отступит, их судьбы — судьба Телии — будут растоптаны Локастой и Озом. У Волшебника были серебряные башмачки, и Озма собиралась вернуть их, пока Рева будет разбираться с Локастой.
— Да, — наконец произнесла Рева, — хотя я знаю, что ты ему расскажешь. По крайней мере, дай нам фору.
Это всё, что ей было нужно. Она позаботится о том, чтобы он не смог их догнать.
— Я буду молчать, пока он не спросит, — Телия прикусила нижнюю губу. — А это, гарантирую, случится скоро.
— И на том спасибо. — Он будет дрыхнуть до обеда, если его не побеспокоить.
Прежде чем Рева успела добавить хоть слово, Телия бросилась к ней и обняла, что стало полной неожиданностью. Она не думала, что Телия так скоро пойдет на сближение, но ее дочь была другой: более чуткой, более человечной. Рева обняла ее в ответ, сдерживая подступающие слезы. Плакать еще рано — слезы счастья прибережем на потом, когда страна Оз будет в безопасности, свободной от злых ведьм. Тогда их мир снова расцветет.
— Позаботься о Юге, — прошептала Рева на ухо дочери.
— Мы с Тином справимся.
Тин… Рева плохо его знала. Она помнила его лишь сквозь призму воспоминаний Злой Ведьмы Запада. Тех самых, где она пыталась убить его, убить их всех.
Жажда убийства снова шевельнулась в ней, но не к невинным — к другой ведьме на Севере, что изящно восседает на своем троне. Локаста сдохнет за всё, что совершила. Молнии Ревы разорвут сердце этой дряни в кровавые клочья.
— Я люблю тебя, Телия, — прошептала Рева, отстраняясь и успокаивая себя мыслью, что ее дочь жива и в безопасности. Десять лет в «темном месте» она этого не знала. Эта неизвестность и взрастила в ней жгучую ненависть к Кроу. — Когда всё закончится и Оз будет в безопасности, я буду счастлива узнать тебя поближе.
— Я тоже тебя люблю.
Озма подошла и обняла Телию.
— Ты будешь великой правительницей. Я чувствую доброту твоего сердца.
Телия была не единственной чуткой фейри — у Озмы тоже было золотое сердце.
Освободив Телию из объятий, Озма отступила, позволяя той открыть дверь навстречу утреннему солнцу. Та поморщилась от яркости света.
Рева ожидала, что Кроу вот-вот скатится по лестнице, задевая ладонью резные перила, чтобы остановить их. Но он не пришел. И она почувствовала облегчение.
Снаружи солнце палило нещадно, и под его лучами одежда Глинды стала колоться еще сильнее. Вдалеке, за бело-лиловыми цветами, виднелся пятачок свежевскопанной земли — там, отдельно от остальных, были зарыты головы Лангвидер. Она помнила эту суку; помнила, как та превратила Оза из просто самовлюбленного человека-волшебника в жадного, безумного тирана. Лангвидер заслужила смерть. Оз тоже рано или поздно сдохнет — от руки Озмы. Тогда серебряные башмачки вернутся к своей законной владелице.
— Успокойся, моя добрая ведьма, — негромко шепнула Озма. — От тебя буквально пар валит.
И это не было преувеличением. Рева видела светло-серую дымку, поднимающуюся от ее кожи. Ей удалось сдержать себя прежде, чем за паром последуют гром и молнии.
Проходя через ворота, Рева старалась не смотреть на нежно-розовую статую своей сестры. Она молча, в последний раз, попрощалась с Глиндой.
Рева и Озма двинулись по дороге из желтого кирпича. Они достали из сумок сладкую выпечку и ели на ходу, запивая водой из фляг. Остановились лишь раз — подобрать Озме новое платье: нежно-голубое, с плетеным поясом на талии. В лавке не нашлось ничего достаточно темного для Ревы, а большинство вещей казались еще более неудобными, чем то, что было на ней. Она потерпит этот розовый цвет и зуд еще немного.
Шагая на север по желтой кирпичной дороге, Озма восторженно озиралась по сторонам: разноцветные деревья, домики-грибы, пролетающие мимо крылатые жуки.
Рева невольно улыбнулась. Она так долго была заперта в «темном месте», целые годы, пока туда не упал луч света — Озма, осветившая ту дыру своими рассказами и добротой. Видеть Озму счастливой и свободной после долгих лет жизни в страхе… Теперь, когда она привела себя в порядок, она казалась совсем другой фейри. Рева вспомнила, как они встретились.
Громкий треск раздался в темноте неподалеку. Там всегда было темно, но не настолько, чтобы Рева чувствовала себя слепой. Что-то среднее между ночью и закатом. Шорох донесся из-за почерневшего куста. Ее магия всё еще не спешила на защиту, но ей было плевать. Она отвела ветку в сторону и увидела светловолосую фейри с копной спутанных волос. Девушка была босой, на ней были лохмотья туники и штанов — обе вещи явно малы для ее высокого роста.
— Ты кто еще такая, черт возьми? — рявкнула Рева.
— Я… я не знаю, — пробормотала фейри, садясь и протирая глаза.
Возможно, это была иллюзия или зверь в обличье фейри. Но вряд ли, ведь зверь бы уже напал. В этом месте не хитрили и не играли в вежливость — здесь просто хотели разорвать тебя на куски. Манипуляции были ни к чему.
— Не знаешь? Память отшибло, что ли?
— Нет. — Фейри запнулась, глядя на свои дрожащие руки. — Не знаю. Я была им, а теперь я — она. И я чувствую себя как она, но скучаю по нему.
Рева вскинула бровь и сделала шаг назад. Когда-то она была фейри, готовой помочь любому на своей территории Запада. Но после проклятия — после всех убийств — она не спешила доверять кому-либо в этом пустом месте. Убить эту девицу для нее не составило бы труда.
— О чем ты, блядь, вообще говоришь?
— Я Тип. — Девушка открыла глаза. — Но я не Тип. Я Озма, истинная правительница страны Оз.
Рева нахмурилась, изучая фейри.
— Если ты говоришь правду, то здесь ты больше не правительница. Не в этом месте.
— Я не знала. Пока не появилась Момби. Пока Оз не использовал серебряные башмачки… — Озма отвернулась.
Реве было плевать на правителей, на Оза и на всё остальное, кроме возвращения к Телии. Она едва не убила собственную дочь и Кроу… И даже если она не убила их, она вырезала многих других. Множество фейри. Она помнила, как ее когти впивались в плоть невинных, а потом она скармливала кровавые ошметки своим летучим прихвостням. Но это была не настоящая она. Единственное, что она не могла себе простить — то, как едва не лишила жизни дочь. Это было ее единственным невыносимым сожалением.
Ее взгляд упал на спину Озмы, где платье было разорвано, и даже в слабом свете она заметила рельефный участок кожи. Из раны на кожу сочилась яркая кровь, будто то, что там было раньше, грубо отрезали. Крылья. Рева поняла всё сразу и, возможно, решила, что была слишком резка.
Вдалеке среди деревьев пронесся низкий, яростный рык.
— Тебе придется приготовиться к бегу, — сказала Рева.
— Почему? — Озма привстала на цыпочки и выглянула из-за огромного ствола.
— Сюда идут звери, они учуяли твою кровь. И не только они. Берегись деревьев, покрытых шипами — их ветви могут двигаться и схватить тебя.
Озма снова посмотрела на свои руки, нахмурившись.
— Моя магия исчезла.
— Моя тоже. — Ее не было уже много лет. В какие-то дни она была за это благодарна, в какие-то — в ярости, а иногда просто хотела, чтобы этот бесконечный цикл прервался.
— Тогда будем защищать друг друга? — спросила Озма, делая шаг к Реве.
— Возможно. Это наш единственный шанс выжить.
Рева не знала, сколько пробыла в этом месте, но знала, что прошли годы. Звуки приближались, деревья стонали, всё вокруг было охвачено голодом. Рева рванула Озму за собой, и обе сорвались на бег.
Рева отогнала воспоминание, когда со всех сторон послышался новый звук. Скрип. Незнакомый. Нет. Напротив, слишком знакомый. Просто она не слышала его годами. За ними следили.
— Похоже, тебе предстоит впервые увидеть живого Колесуна.
Ей следовало догадаться, что они придут — теперь, когда Лангвидер мертва, им нужен новый хозяин. Этим колесным ублюдкам стоило бы вернуться к границе Гибельной Пустыни, где им и место, потому что возиться с ними она не собиралась.
— Как думаешь, они стоят спасения? — спросила Озма, когда скрип стал громче.
— Нет.
Она бы проявила милосердие, если бы они решили убраться с Юга подобру-поздорову, но теперь они не заслуживали жизни.
Верещание разносилось из леса по обе стороны дороги. Колесун за Колесуном выкатывались из-за деревьев. Руки и ноги их были слишком длинными для их тел. Большинство были перепачканы засохшей кровью и грязью, в всклокоченных волосах застряли листья. Белые ленты, пропитанные алой кровью, наглухо сшивали их губы. Они выгибали спины, по-звериному скалясь и подбираясь ближе.
Колесунья со спутанными рыжими волосами метнулась к Озме. Прихвостница подняла шипованное колесо, набирая скорость, вращаясь всё быстрее. Озма подпрыгнула, ухватилась за ветку и ловко взобралась на дерево. В «темном месте» они обе привыкли лазить по валунам и деревьям, которые не пытались их убить, чтобы спастись. Пусть к Озме магия еще не вернулась в полной мере, но к Реве — вернулась.
Рева усмехнулась, легко уклонившись от Колесуна, который бросился на нее. Глубокий шрам тянулся от его пустой глазницы к боку головы, где болталось изуродованное ухо.
— Вам следовало катиться прямиком в Пустыню, — сказала она, хлопнув в ладоши.
Раздался громоподобный удар, от которого не только завибрировало всё внутри нее, но и задрожала земля.
Не сводя глаз с Колесунов, которые замерли с ошеломленными лицами, она зажгла в центре ладони зеленый огонек. Он затрещал, запел и начал разгораться. Некоторые Колесуны попытались развернуться, но было поздно. Вспышка молнии рванула вперед, пронзая мир электричеством.
Всё стало зеленым, зеленым, зеленым — таким, какой когда-то была ее кожа — пока цвет не рассеялся, оставив лишь дрожащий желтоватый свет. Вокруг не осталось ничего, кроме дыма и запаха обугленных тел.
Рева вскинула взгляд на Озму, которая сидела в безопасности на дереве, склонив голову набок и глядя вниз.
— Что? — хмыкнула Рева.
Озма нахмурилась и спрыгнула с ветки. Она стремительно выхватила кинжал и бросилась к дереву. Там, у самых корней, пыталась подняться бьющаяся в конвульсиях Колесунья. Озма замахнулась и вонзила кинжал ей в грудь, прямо в сердце. Колесунья завалилась на бок, застыв с пустым взглядом, направленным в чащу; из раны натекла лужа крови.
— Одну пропустила, — бросила Озма, изящно вытирая кровь с клинка о тунику другого Колесуна.
— Видимо, тебе надоело прятаться на ветках и захотелось украсть мой гром, — поддела ее Рева, хотя в глубине души была довольна: без этой стаи Колесунов Телия и Тин будут в большей безопасности.
В мыслях снова всплыл другой мужчина, с черными перьями, вплетенными в волосы, но она отогнала этого ублюдка прочь.
— Мне будет не хватать твоего сарказма, когда нам придется разойтись.
— Мне тоже тебя будет не хватать.
Рева не хотела думать о расставании с Озмой.
— Идем, пока не стемнело.