РАЗГОВОРЫ ЗА УЖИНОМ
За ужином я, к вящему неудовольствию Арчи, убеждаю его, что вполне способна сама наполнить себе тарелку. Он упоминает, что в очереди мне стоит активнее работать локтями. Что-то в нем заставляет меня смеяться почти каждый раз, когда он открывает рот. Это не дежурный смех, а тот самый, что начинается с искренней улыбки и перерастает в нечто большее.
Когда мы с Арчи усаживаемся на свои места, Дэриан пристраивается рядом с ним. Арчи смотрит на меня, многозначительно поигрывая бровями.
Коул, сидящий по другую руку от меня, откашливается. — Дэриан, это моя сестра, Кэт…
— Мы уже обменялись любезностями. — Дэриан отвинчивает крышку своей фляги, даже не удосужившись взглянуть на кого-либо из нас.
— Как нога? — спрашиваю я с самым невинным видом.
— Прекрасно, Катиина. — Он делает глоток из фляги.
— Как думаете, нам скоро дадут сразиться с мятежниками? — спрашивает Арчи, прихлебывая суп.
Челюсть Коула напрягается. — Я бы сказал, это неизбежно. Я получил распоряжение от Генерала перебросить наш отряд восточного крыла на юг, чтобы прикрыть Спиллбург — на них напали три ночи назад. А значит, здесь нам придется распределить силы предельно экономно.
Арчи выпрямляется, его глаза горят. — Я бы с радостью стал ведущим. Можешь даже поставить меня в пару к Дэриану, если беспокоишься за него. — Арчи толкает Дэриана локтем.
От этого резкого движения рука Дэриана дергается, и содержимое фляги выплескивается на стол. Дэриан вонзает в Арчи взгляд, острый как кинжал.
— Верно ведь? — снова спрашивает Арчи, и улыбка начинает сползать с его лица.
Дэриан стискивает зубы. — Я перестал слушать в ту самую секунду, когда ты открыл рот.
— Вы можете сказать хоть что-нибудь отдаленно приятное? — выпаливаю я.
Дэриан переводит на меня свой пылающий взгляд и склоняет голову набок; каштановые волосы падают ему на глаза. — Прошу прощения?
Коул толкает меня коленом под столом. Немое предупреждение.
Но я знаю такой тип мужчин. Никто не обязан проявлять к ним ни капли сочувствия, ни уважения, ни страха. Более того, я уверена: покажи я ему хоть тень любого из этих чувств, он тут же использует это как оружие против меня.
Несмотря на то, что нервы так и звенят под его порочным, пронзительным взглядом, я не отвожу глаз. — Вы. Меня. Слышали.
Дэриан хмыкает. Размяв шею, он поворачивается к Арчи с тяжелым вздохом. — Когда-нибудь, пацан, ты далеко пойдешь. — Он допивает остатки из фляги и поднимается на ноги. — …И я очень надеюсь, что ты там и останешься.
— Ну и чертов же ты ублюдок, — цежу я сквозь зубы.
Ложка Арчи падает, со звоном ударяясь о край миски. Коул напрягается, рефлекторно выставляя руку перед моей грудью.
Все вокруг замолкают на полуслове, гомон в лагере обрывается мгновенно.
Выражение лица Дэриана мне незнакомо. Это смесь опасного спокойствия, подсказывающая, что ему не нужно выставлять свой гнев напоказ. Люди просто… боятся его.
Он опирается на стол, возвышаясь надо мной. Я вздергиваю подбородок, глядя ему прямо в глаза.
От его шепота по спине бегут мурашки. — Я знаю.
Он сплевывает на землю, отталкивается от стола и уходит прочь размашистым шагом. Стоит ему исчезнуть, как разговоры возобновляются. Только на этот раз вместо привычной болтовни лагерь наполняется нервным шепотом.
— Да что с ним не так? — я перевожу взгляд на Коула. — Как он до сих пор в отряде с таким поведением?
Коул едва заметно качает головой и возвращается к своей миске. — Он лучший мечник в королевстве. Нам нужны его навыки.
— Это не должно иметь значения. Такие люди никому не приносят пользы. Подобный настрой опасен…
Арчи смеется. — Я его не боюсь. Скорее уж это он должен меня бояться! — Он демонстрирует зубастую улыбку в промежутке между напряженным бицепсом и предплечьем.
Я подавляю смешок. — Твоя правда. Теперь убери это «оружие», пока я не сбежала в леса.
Арчи подмигивает, но опускает руку.
— Арчи, как поживают твои родители? — Коул переводит тему.
Улыбка Арчи гаснет. — Хорошо, хорошо. Да. В этом месяце я еще не получал писем. Но я знаю, что в это время года они заняты подготовкой к зиме.
На меня накатывает грусть. Зима. Всего несколько месяцев назад я занималась тем же самым — была одержима идеей запасти достаточно еды и лекарств, чтобы дотянуть до весны. Теперь же, вместо этого, я здесь. Сирота. Единственное, что меня сейчас заботит в связи с зимой — сколько слоев одежды надеть утром. Мне не нужно гадать, откуда возьмется мой следующий обед. Я смотрю в суп.
— Ты голодна?
— Еще бы! Курица еще осталась?
Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. — Курицы, к сожалению, нет. У нас суп. Но дай мне посмотреть, вдруг я смогу раздобыть для тебя что-нибудь еще.
— А как ваши родители? — спрашивает Арчи нас с Коулом.
Коул барабанит пальцами по деревянному столу. — В порядке. Ну… вообще-то наша мать умерла. Но с отцом всё хорошо. С сестрами тоже.
Арчи хмурится, услышав новости. — Мне очень жаль. Я не знал.
Часть того, что сказал Коул, была правдой. Наши матери обе мертвы. Но если у Коула есть отец и сестры, то у меня нет никого. Только Дэйша. И Коул.
— А сколько лет твоим сестрам? — спрашивает Арчи.
Меня охватывает паника: я лихорадочно пытаюсь вспомнить возраст всех сестер Коула.
К счастью, Коул отвечает сам: — Семнадцать, четырнадцать, одиннадцать, девять, шесть и четыре.
Глаза Арчи округляются, он смотрит на меня. — А тебе сколько, Кэт?
На это ответить просто. — Двадцать два.
— А тебе… сколько, Коул?
— Двадцать шесть.
— Ого… — Арчи медленно кивает с приподнятыми бровями. — Могу поспорить, праздники в вашей семье — это весело.
— А у тебя есть братья или сестры, Арчи? — спрашиваю я.
— Ага, я младший из четверых. Все пацаны. Двое моих братьев сейчас служат в Артериасе.
— Ого. В самой столице? Впечатляет!
— Да. Все трое моих братьев изначально были назначены в замок короля. Но старший получил ранение и был с почетом уволен со службы. Он сейчас дома с мамой и папой.
— Жаль это слышать, — бормочу я.
Арчи пожимает плечами и опускает взгляд на свои руки.
— Курицы живут в лесу?
Внезапное вторжение Дэйши застает меня врасплох; я откашливаюсь, чтобы не рассмеяться.
Коул переводит взгляд на меня, Арчи тоже поднимает голову. Оба смотрят на меня выжидающе, будто я только что объявила, что хочу что-то сказать.
С моих губ срывается нервный смешок. — Восхитительно. — Я зачерпываю ложку супа.
— Нет. Почему ты спрашиваешь?
— Я хотела проверить, смогу ли сама поймать одну.
Я прикусываю губу — больно, — изо всех сил стараясь не расхохотаться. — Ты не сможешь, они живут на фермах. Мы их выращиваем ради еды.
— А что такое фермы?
Глаза Арчи встречаются с моими, он вопросительно приподнимает бровь.
Черт, я, должно быть, слишком долго пялилась прямо на него. Вести два разговора одновременно оказывается гораздо труднее, чем я могла себе представить.
— Дэйша, мне пора. Я приду к тебе ночью.
Я лихорадочно соображаю, о чем бы спросить Арчи. — Ты когда-нибудь бывал в Артериасе?
— Нет. Всегда мечтал! Надеялся, что к двадцати одному году меня переведут туда, к братьям.
— А когда тебе двадцать один? — спрашиваю я.
— Мне уже почти двадцать два. Я, э-э… не прошел отбор. В Артериасе служат лучшие из лучших. Оно и понятно — они защищают короля.
Коул вклинивается в разговор с ободряющей улыбкой: — И мы поможем тебе туда попасть, Арч. Ты уже близок! Не думаю, что когда-либо видел солдата храбрее тебя. Нам просто нужно подтянуть технику владения мечом. Я даже сам напишу рекомендацию королю для тебя.
Но, несмотря на уверенность Коула, улыбка Арчи не касается его глаз. Он бросает короткий взгляд в ту сторону, где исчез Дэриан.
До меня доходит… он хочет, чтобы его тренировал Дэриан.
Шестеренки в моей голове начинают вращаться, складывая кусочки воедино. То, как Арчи тянется к нему, отчаянно жаждя хоть капли признания или уважения, хотя Дэриан только и делает, что отталкивает его. Тот, кого считают лучшим мечником в королевстве. И этот ублюдок даже не желает уделить Арчи ни минуты своего времени.
Я кусаю губу; раздражение на Дэриана закипает во мне.
Взгляд Арчи резко перемещается мне за спину, выражение его лица меняется. Я оборачиваюсь, прослеживая за его взглядом: двое мужчин сопровождают идущую мимо женщину. Все трое одеты в темные боевые кожи, женщина идет на несколько шагов впереди мужчин.
Волосы черные, как тень, ниспадают на её спину роскошными волнами. Её плечи покачиваются при каждом шаге с кошачьей уверенностью. Темные ресницы обрамляют карие глаза; её кожа цвета насыщенного шоколада сияет в лучах заходящего солнца. Она кивает Коулу в знак приветствия, прежде чем они с мужчинами проходят на несколько столов дальше и садятся на свои места.
— Кто это? — спрашиваю я Арчи.
Арчи возвращается к еде в лихорадочном темпе, лишь пожимая плечами.
Коул отвечает: — Мелайна Сильверстоун. Те двое — Гэвин Лоункрик и Нолан Клирбрук. Они из Миствуда.
— Из Миствуда?
— Да, это самый восточный город, если не считать Стоуншайра. — Коул замолкает. — Ну… полагаю, теперь уже самый восточный.
— Что это значит?
— Несколько месяцев назад Стоуншайр был заброшен. Всё население города исчезло — будто они в одночасье снялись с места и ушли. Мне рассказывали, что в пекарне в печи еще горел огонь. А в чайнике оставался чай, всё еще обжигающе горячий.
— Как такое возможно? Никто ничего не видел?
Коул пожимает плечами, раздумывая; его брови сдвигаются. Это выражение глубокой задумчивости я полюбила давным-давно. Так погружен в себя.
Голос Коула падает до шепота: — Никто не знает. Даже в соседних городах нет ответов.
— Король их ищет? — спрашиваю я.
— Думаю, он делает всё, что может. Из-за участившихся атак мятежников мы теряем много людей, и среди гражданских, и среди военных, так что наши силы на исходе. Поэтому мы только что объединились с частью отряда из Миствуда.
Желудок скручивает при мысли о мятежниках и всплывающем воспоминании о Хорнвуде. Арчи затихает — серьезность ситуации наконец доходит до него. Жутко видеть его таким серьезным.
— Думаешь… нас разделят? — шепчу я.
Коул вздыхает и хмурится. — Хотел бы я сказать «нет». Но я не уверен. Иногда приказы приходят за час до выступления. — Он переводит взгляд с Арчи на меня с мимолетной улыбкой. — Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы остались вместе.
Но какой властью на самом деле обладает Коул?
***
Вернувшись в комнату после ужина, я спешу прочесть отцовский дневник при тех крохах дневного света, что остались, прежде чем ускользнуть к Дэйше.
Не думаю, что мне когда-либо было так страшно.
Картина обезглавленных гвардейцев прокручивалась в голове с каждым шагом прочь от покоев короля, пока я сжимал в руках деревянный ящик с драконьим яйцом. А ведь те гвардейцы, насколько мне известно, всего лишь шептались о короле.
Мне нужно было убираться оттуда.
Я не мог позволить себе ни секунды на раздумья о том, что со мной станет. Поэтому я сосредоточился на каждом следующем шаге. Грудь колесом.
Притворная уверенность.
Я усмирил панику, потому что, увидь меня кто-нибудь, они бы сразу поняли, что я что-то затеял.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я добрался до нижних уровней замка. У меня не было времени дойти до главных ворот. Плюс ко всему, мой выход был бы слишком очевиден.
На кухне был мусоросброс, и если бы я смог добраться до него, я бы выбрался из замка незамеченным. Когда я дошел до кухни, там стояла жуткая тишина. Свет был погашен, вокруг царило странное оцепенение.
Я почти ожидал, что сам король материализуется из теней и схватит меня.
Но он не пришел.
Я соскользнул вниз по мусоросбросу, выбрался из замка и побежал на юг. Я знал: если проберусь за ворота, у меня будет больше шансов добраться до Земель драконов.
Я не смел оглядываться, чтобы проверить, не преследует ли меня кто-нибудь, пока бежал по затененным улицам Артериаса. Я не мог позволить себе потерять ни мгновения.
Боги улыбнулись мне: мне удалось миновать остальную часть Артериаса, не привлекая особого внимания.
Артериас остался позади, и из тумана показались окраины Бруквейла. Я рухнул в самой густой части леса. Не был уверен, что ноги сделают еще хоть шаг, а легкие смогут вдохнуть полной грудью. Но когда я наконец заставил себя собраться с последними силами, я залез на дерево. Ночь я провел на спине, растянувшись на высокой ветке. Последнее, что я видел — звездное ночное небо сквозь просветы в листве над головой.
Это напомнило мне о доме.
Я закрываю дневник и смотрю на свой обветшалый потолок. Облака скользят по последним полосам темно-оранжевого и пурпурного неба. Свет в моей комнате сменяется тьмой.
Как ни странно, вид усыпанного звездами неба утешает меня так, что я не могу этого осмыслить. Возможно, отчасти потому, что это то самое небо, под которым я спала последние несколько месяцев. То же небо, под которым спал мой отец.
Позже ночью я выбираюсь навестить Дэйшу. С каждым шагом в глубь леса невидимая струна, уходящая корнями глубоко в мою грудь, натягивается, ведя меня к зарослям деревьев, где я видела её в последний раз. Улыбка согревает моё лицо, когда я различаю её светящиеся белые глаза в глубине пещеры.
Она радостно скачет мне навстречу, оставляя тени пещеры позади и выходя в лунный свет. Расправив плечи, она гордо раздувает ноздри. Я поймала курицу.
Я замираю на полушаге, в недоумении склонив голову. — Что? Как ты вообще могла поймать…
Что-то безжизненное свисает у неё из пасти. Я осторожно приподнимаю голову добычи, чтобы убедиться.
Утка.
Я взрываюсь смешком, представляя, как дракон её размеров гоняется за уткой. Я хлопаю Дэйшу по массивной шее. — Это, э-эм… не курица.
Не курица? — она моргает.
— Не курица.
Пожалуй, мне стоило быть точнее в описании курицы, так как простого упоминания крыльев в перьях оказалось явно недостаточно.
Крылья Дэйши слегка опускаются от разочарования, но она всё равно втягивает обмякшую утку в пасть и проглатывает её одним махом. По её гримасе понятно, что это не совсем то, чего она ожидала.
Я смотрю на озеро, мерцающее вдалеке между просветами деревьев. — Я пока не знаю, как долго мы здесь пробудем. Но ты должна быть осторожна, здесь опасно.
Почему?
— Ну… потому что люди могут быть опасны для драконов.
Что такое человек?
— Такие люди, как я, которые ходят на двух ногах.
Она склоняет голову набок. Но ты ведь не опасная?
Её невинность заставляет мои губы растянуться в печальной улыбке. Я провожу рукой по её щеке и вниз по шее. — Если увидишь кого-то на двух ногах, кроме меня, обещай мне, что спрячешься и будешь сидеть тихо?
Я дважды хлопаю пальцами по её шее, ожидая, что она исчезнет. Но ничего не происходит. Пробую еще раз — безрезультатно, и перевожу взгляд на её морду. — Ты больше не можешь становиться невидимой?
Она зажмуривается, ноздри раздуваются, тело напряжено. Приоткрывает один глаз, глядя прямо на меня.
Я фыркаю. — Я всё еще тебя вижу.
Побежденный выдох расслабляет её тело.
Проклятье. Вот и всё, план провалился.
— Ничего, продолжай тренироваться. Мне пора возвращаться в лагерь, но я приду к тебе завтра. Обязательно держись в тенях и не высовывайся…
Знаю, знаю.
Но как мне сказать ей, что если её поймают, это будет вопросом жизни и смерти? Не только для неё, но и для того, кто случайно на неё наткнется?