У Эстрид был день, чтобы решить, либо согласиться на безоговорочную капитуляцию, либо приговорить нас всех к смерти. Атмосфера накалилась от напряжения и страха. Но для меня этот день прошёл как в тумане. Когда я осматривала пациентов, слёзы текли так сильно, что мне пришлось бежать в свою палату, чтобы заглушить рыдания. Большинство людей в лазарете считали, что я расстроена из-за возможной капитуляции, и я не потрудилась их поправить, поскольку весь день ковыляла, как одна из мертвецов Тохона.
Мои мысли постоянно возвращались к тому, что рассказала мне Селина. Сначала я подумала, что она солгала, просто чтобы быть беспощадной. Но она описала смерть Керрика с такими ужасающими подробностями. К тому же у неё был его меч. Тот самый, который подарил ему отец. Керрик никогда бы не расстался с ним добровольно.
Заснуть было невозможно. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела образ того, как Керрика разрывает на части стая уф. Горе и вина переполняли меня, пока я не подумала, что взорвусь на тысячу кусочков. Сдавшись, я вернулась в лазарет. Я уже несколько дней хорошенько не отдыхала и сомневалась, что это вообще случится в будущем.
Пока пациенты спали, я собрала всё необходимое и приготовила утреннюю порцию лекарств. Когда я справилась со всеми делами, я вернулась в свою комнату, легла на кровать и разобрала свои скудные пожитки. Если Эстрид сдастся, я не сомневалась, что Тохон заявит на меня права и мне понадобятся мои вещи.
Из-за перчаток, которые дал мне Белен, потекли слёзы. Я сжала их в руках, надеясь, что он всё ещё жив. Возможно, я могла бы спросить Селину, поймали ли его, когда она вернётся, чтобы получить ответ Эстрид.
Порывшись в рюкзаке, я нашла мешочки с токсином Лилии Смерти. Почему Лилия Смерти дала их мне? Этот токсин не подействовал бы на мёртвых солдат Тохона, и я бы не стала использовать его ни на ком живом. Хорошо… Я бы с удовольствием ввела его Тохону, но у него был иммунитет. Размышляя, я положила мешочки на ночной столик.
Тохон без колебаний использовал бы их для запугивания и/или пыток своих врагов, поскольку почти все, кому вкололи яд, умирали долгой и мучительной смертью. А те немногие, кто выжил, стали целителями. Такова была теория. Тохон пытался создать больше целителей, но я уничтожила его сад Лилий Смерти и спасла Дэнни и Зилу — единственных выживших в его ужасном эксперименте — прежде, чем это стало известно. Могут пройти годы, прежде чем мы узнаем наверняка.
Я должна уничтожить мешочки, чтобы Тохон не смог их конфисковать. Тем не менее, Лилия хотела, чтобы они были у меня. Я обдумала, что ещё я узнала о токсине. Когда Тохон ввёл его мне, моё тело отреагировало так, как будто я была внутри Лилии Смерти. Моё сознание отделилось от тела, но тело подчинялось командам Тохона. Когда я была свидетелем того, как Тохон создавал своих мёртвых солдат, он вводил в них что-то, прежде чем заморозить их в магическом стазисе, предохраняя их тела от разложения.
Катая один из мешочков по столу, я вспомнила, как думала, что он использовал токсин Лилии Смерти, чтобы оживлять мертвецов, но у них не было сознания, которое можно было бы отключить. К тому же он заморозил их, чтобы токсин не подействовал. Вот только вещество, которое он ввёл, подействовало, несмотря на стазис.
Лилия Смерти также хотела показать мне, что Лилия Мира не вернула нас с Блохой к жизни… ну, технически, нет. Что это была комбинация сыворотки и прикосновения.
У Тохона были сотни Лилий Мира, растущих вокруг его замка в Согре. Что, если Тохон ввёл сыворотку Лилии Мира кому-то, кто умер? Нахлынул ужас. Были ли они на самом деле живы?
Нет. С содроганием я вспомнила их безжизненные взгляды, чёрную кровь и запах гниения, когда им отрубали головы. Не живые, но способные понимать приказы и выполнять их. Почему? Тохон прикасался к ним после введения сыворотки. Я предположила, что он помещал их в стазис, чтобы они не разлагались, но что, если это сыворотка предохраняла их от гниения? Блоха пролежал внутри Лилии шесть месяцев и прекрасно сохранился!
Итак, прикосновение Тохона оживляло мёртвых. Но они не были по-настоящему живыми. Магия Тохона, должно быть, не возвращала мёртвых к жизни. Или же он манипулировал своей магией, чтобы получить этих послушных, неудержимых существ. В этом был смысл.
Я задумалась. Возможно, если бы его мертвецам ввели токсин Лилии Смерти, это нейтрализовало бы действие сыворотки и остановило их. Я подняла мешочки и была уже на полпути к двери, когда вспомнила, что мы находимся под флагом перемирия. Эстрид никогда бы не согласилась нарушить его ради моей безумной теории. Если бы теория провалилась, последствиями были бы жизни всей её армии.
Я могла бы обработать свои метательные ножи, прокрасться на восточную окраину зоны боевых действий и вызвать мёртвых, чтобы проверить свои гипотезы. Конечно, это предполагало, что я смогу держаться подальше от них. Что, если это не сработает? И что, если Тохон узнает? Он мог бы сказать, что я действовала по приказу Эстрид, и использовать это как предлог, чтобы убить всех.
Почему я не подумала об этом раньше? Я вернулась к себе в постель. Положив мешочки обратно на ночной столик, я легла. Если я не могла проверить свою идею, то кто мог? Райн. Он не работал на Эстрид. Окружение Тохона мешало мне найти его. Хотя, если бы Эстрид сдалась, в мёртвых не было бы необходимости. Возможно, тогда я смогла бы ускользнуть.
Нет. Тохон ни за что не позволил бы мне уйти. Я могла бы попросить Саула или Одда. Смогут ли они найти его? Он должен был быть где-то поблизости. Я отказывалась верить, что он бросил нас. Я снова вскочила с кровати. Мне нужно было поговорить с Саулом до приезда Тохона, а это могло произойти в любое время после того, как Селина передаст ему ответ Эстрид.
Схватив мешочки, я положила их в свой рюкзак. Выходя, я прошла мимо кровати Блохи и остановилась. У нас с Блохой была связь. Могла ли я использовать эту связь, чтобы найти его, как он нашёл меня, когда я попала в беду?
Блоха сказал, что ему приснился сон. Поскольку я никак не могла заснуть, мне нужно было принять снотворное. Я выглянула в окно и поспешила в лазарет. До рассвета оставалось около часа.
Дав одной из сиделок указание не беспокоить меня без крайней необходимости, я налила себе небольшую дозу настойки и вернулась в свою комнату. Спрятав свою сумку под кроватью Блохи, я забралась под его простыни, надеясь, что его аромат земляной ванили поможет мне. Я проглотила напиток одним глотком.
Полностью сосредоточившись на Блохе, я лежала, пока моё тело не расслабилось. Мои конечности отяжелели, а затем на меня навалилась ошеломляющая пустота.
* * *
— Аври, просыпайся, — произнёс назойливый голос.
Чья-то рука потрясла меня за плечо. Я отмахнулась.
— Уходи.
— Ты не захочешь это пропустить, — сказал Саул, поднимая меня на ноги.
— Пропустить что? — мои путаные мысли не поспевали за мной, и я споткнулась.
Саул схватил меня за руку.
— Селина вернулась.
— Ой, — туман в моём сознании рассеялся, когда я с ужасом осознала это. Я проспала всё утро напролёт, и мне не приснилось, где находится Блоха.
С чувством разочарования, переполнявшим мою грудь, я последовал за Саулом из поместья. Селина и её свита из уф ждали во дворе. Армия Эстрид собралась неподалеку, но не слишком близко к уфам.
Вскоре прибыли Эстрид и её помощники. Одного взгляда на пораженное выражение лица Высшей Жрицы было достаточно, чтобы все поняли её решение. Джаэль стояла в стороне. От её гнева поднялся порыв ветра.
— Что мне сказать королю Тохону? — спросила Селина.
— Мы… — Эстрид медлила. — Мы сдаёмся.
Развевался флаг перемирия. Хлопали пологи палаток. Ветви деревьев гнулись и дрожали. Больше ни звука не нарушало тишину.
— Безоговорочно? — спросила Селина.
— Да.
— Мудрый выбор, — Селина развернула свиток и зачитала. — Завтра утром придёт отряд солдат Короля Тохона, чтобы конфисковать всё ваше оружие. Вы также освободите всех военнопленных. После того, как они окажутся в тылу наших войск, прибудет Король Тохон. Ты приготовишь королевский пир для него и его свиты. Высшая Жрица, её подчиненные и все её высокопоставленные офицеры, включая Джаэль Озера и целительницу Аври, должны присутствовать, а также принц Райн и его подчиненные. После…
— Принца Райна здесь нет, — прервала Эстрид.
Селина быстро скрыла свое удивление. Она опустила свиток.
— Где он?
— Мы понятия не имеем. Он и его маленькая армия исчезли в ночь перед днем летнего солнцестояния.
Оглядев солдат Эстрид, стоявших во дворе, Селина, похоже, не была убеждена.
— Я сообщу королю, — она продолжила инструктаж. — После пира Король Тохон проведёт церемонию верности. Каждый солдат в вашей армии, каждый жрец, жрица, служащий и член вашей семьи должны преклонить колени перед Королём Тохоном и поклясться ему в верности.
Селина свернула пергамент.
— Невыполнение его воли или любые нападения на тех, кто находится под его защитой, будут рассматриваться как нарушение условий вашей капитуляции и приведут к полному уничтожению вашего народа. До завтра… — она развернула лошадь и пустила её в галоп. Уфы не отставали.
После этой небольшой речи я тоже быстро ушла. Ропот солдат перерос в сердитый гул. Эстрид вернулась в особняк, не обратившись к своим солдатам, что вызвало ещё больший переполох.
— Думаю, это всё, — сказал Саул. — Все эти тренировки были напрасны. Генерал Джаэль была права — нам следовало перейти в наступление несколько месяцев назад.
— И вы потеряли бы гораздо больше жизней, — возразила я.
— Это лучше, чем быть вынужденными сражаться за Тохона.
Я замолчала, когда меня посетила ужасная мысль. Из того, что я знала о Тохоне, он не походил на человека, который доверяет целой армии, что они сдержат своё слово. Сделает ли он что-нибудь, чтобы обеспечить их сотрудничество? Как раз в тот момент, когда я подумала, что хуже от этой ситуации уже быть не может, оказалось, что мне доказали обратное.
— Ваши тренировки не пропали даром, — сказал я Саулу. — Мне понадобится твоя помощь.
Саул колебался.
— Я не нарушу перемирие.
— Это его не нарушит.
После того, как я зашла в лазарет за кое-какими припасами, он последовал за мной в мою комнату. Я написала инструкции, а затем свернула пару шприцев и все, кроме одного, мешочки Лилий Смерти, в бинты, сделав мягкую упаковку, которую туго завязала.
Я передала их Саулу.
— Поскольку Тохон не знал об исчезновении Райна, это означает, что принц не был схвачен. Мне нужно, чтобы ты нашел Райна или кого-то из его людей — неважно кого — и передал это им.
— И как я найду их?
— Они, должно быть, вышли из окружения. Вероятно, на север.
— Почему на север?
— Если у Райна всё пойдет наперекосяк, Девять гор станут отличным временным барьером, — это было бы в том случае, если бы племена не вторглись так далеко на юг. — Кроме того, если Тохон не сдержит своего слова, я хочу, чтобы ты открыл посылку и следовал инструкциям внутри.
— Ты думаешь, он всё равно убьёт нас? — Саул не выказал удивления. Похоже, не у меня одной были ужасные мысли.
— Надеюсь, нет.
— Ты не ответила на мой вопрос.
— У меня такое чувство, что он либо превратит тебя в мертвеца, либо накачает наркотиками, либо использует свою магию, чтобы повлиять на тебя.
— Спасибо, что деликатно разъяснила мне это.
— Ты спросил.
— И у нас не будет никакого оружия.
— У тебя есть тренировка по бесшумному передвижению, — сказала я. — И ты мог бы творчески подойти к определению оружия.
— Ну и ну, спасибо.
— По крайней мере, тебя не пригласили на праздник, — дрожь пробежала по моей коже.
— Это отстой для всех нас, — Саул положил руку мне на плечо. — Приходи сегодня вечером к сержантскому костру.
— Хорошо.
После ухода Саула я проверила, как там пациенты. Новость об условиях, которые поставил Тохон, молниеносно распространилась по лагерю. Настроение в лазарете было совершенно мрачным. Сиделки пытались сохранять оптимизм, но я посоветовала нескольким из них сделать перерыв, чтобы прийти в себя. Мне было интересно, сколько людей попытаются сбежать сегодня вечером. Далеко они не уйдут, но отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки.
Я, с другой стороны, чувствовала себя устрашающе спокойной. Учитывая, как я боялась снова оказаться в плену у Тохона, я погрузилась в отстранённое состояние. Я сделала всё, что могла. Остальное было неизбежно. К тому же, с уходом Керрика жизнь казалась тусклой.
Не то, чтобы я сдалась. Если бы Тохон допустил ошибку, я была бы перовой, кто воспользовался бы этим. Несмотря на его могущественную магию и острый ум, он совершал их и раньше. На самом деле, армия Тохона не заметила ухода Райна.
Я задумалась над последствиями. Четыреста солдат было трудно спрятать. И оцепление должно было быть создано ещё до летнего солнцестояния. На ум пришла карта Джаэль с красным кругом. Мы с Саулом пересекли его, возвращаясь после того, как скормили Урсана в Лилии мира. И тут я вспомнила об испуганных лошадях. Так вот где мёртвые прятались под землей? Урсан использовал свой последний вздох, чтобы предупредить нас об этом.
Я была идиоткой. Но Райн таким не был. О, нет. Он давно понял это. Сопоставил мою теорию о магии Улани с посланием Урсана, и он понял. Я надеялась, что у него тоже есть план, как остановить Тохона.
Когда пациенты были устроены на ночь, я присоединилась к Саулу, Одду и Винн у нашего костра. Я крепко обняла Винн и Одда, прежде чем сесть рядом с Саулом. Сначала никто ничего не говорил. Мы начали смотреть на танцующие языки пламени, погруженные в свои мысли.
— Помнишь, как Лив нравился сержант Коул? — спросила Винн.
— Да, весь лагерь знал, что она влюблена в него, — сказал Одд.
— Она была не самой деликатной, — согласился Саул.
— А когда он, наконец, пригласил её в свою палатку на ужин, она сбежала, — Винн рассмеялась.
— Трудно поверить, что она испугалась разделить с нами трапезу, — сказала я.
Винн рассмеялась громче, хватая ртом воздух.
— Ой! Детская Мордашка… ты такая…
— Что такого я сказала?
— Когда ты приглашаешь женщину в свою палатку на ужин, это означает, что ты приглашаешь её в свою постель, — объяснил Одд.
— Ах. Знает ли об этом Жрица Чистоты? — спросила я.
— Она не беспокоила наш взвод с тех пор, как Урсан пригласил её на ужин, — сказал Одд. — Она сказала, что это было самое милое…
— Одд, хватит, — сказала Винн. — Урсан просто дёргал тебя за цепь, — она посмотрела на меня. — Каждый парень в армии утверждает, что он будет тем, кто лишит непорочности Жрицу Чистоты.
После этого наш разговор не стал лучше. Он был грубым, непочтительным и глупым. Наши соседи, вероятно, подумали, что мы пьяны. Мы говорили обо всём и ни о чем. Мы все знали, что это был последний раз, когда мы собрались у сержантского костра, но никто не хотел этого признавать. Никто тоже не хотел прощаться.
Вместо этого, когда стало уже поздно, мы пожелали друг другу спокойной ночи, как делали это много раз раньше. Мы притворились, что увидимся утром.
Глубокий сон никак не давался. Я то засыпала, то просыпалась, и мне снилось, что я заперта в знакомой тюремной камере. Той самой, в которой я сидела, когда жила в Джакстоне. Мертвецы Тохона окружили здание, но Керрик стоял по другую сторону решётки.
— Идём, — сказал Керрик, открывая дверь камеры.
Не в силах пошевелиться, я сказала:
— Я не могу. Я в ловушке.
— Всё не так уж плохо, — сказал Блоха. Он лежал на циновке в соседней камере.
— Блоха, что ты делаешь? — спросил Керрик.
— Прячусь. Это отличное место. Никому и в голову не придет искать меня здесь.
— От кого ты прячешься? — спросил Керрик.
— От Тохона.
— Нам нужно идти, сейчас же, — Керрик протянул мне руку.
Чувствуя, что мои ноги увязают в грязи, я шагнула к нему. Наши руки почти соприкоснулись.
— Не так быстро, моя дорогая, — сказал Тохон. Он пронесся мимо Керрика и схватил меня за руку. — Тебе придется многое объяснить.
Боль пронзила мою руку, разбудив меня. Пальцы на правой руке покалывало, а сердце бешено колотилось в груди. Простыня запуталась у меня в ногах. Отказавшись от сна, я встала с кровати и переоделась.
Пока я застегивала рубашку, раздался громкий и быстрый стук. До меня донеслись приглушенные слова:
— …чрезвычайная ситуация… Высшая Жрица… — я бросилась к двери. Кристина застыла с поднятым кулаком, собираясь постучать. Её красные щеки и растрепанные волосы свидетельствовали о её расстройстве.
— Сейчас ты нужна в лазарете, — сказала Кристина.
Мы пробежали небольшую дистанцию. Эстрид ждала с двумя своими священниками. Она не выглядела больной или травмированной, но была явно расстроена.
— Что… — начала я.
— Разбуди её, — Эстрид указала на распростёртую фигуру на ближайшей кровати.
Узнав, кто там лежит, я ускорила шаги. Ноэлль была без сознания, и её лицо было бледным как снег. На ней не было видимых повреждений, но на подушке виднелись пятна крови.
— Что с ней случилось? — потребовала ответа я.
— Это то, что мы хотели бы знать, — сказала Эстрид.
Я ахнула.
— Кто-то напал на неё? Где Джаэль?
— Разбуди её, и мы узнаем.
Когда я положила руку ей на лоб, её глаза распахнулись. Моя магия коснулась её раны. На затылке у неё была серьезная рана и шишка. Должно быть, она довольно сильно ударилась головой. У неё также было несколько шишек и ушибов на конечностях, но ничего серьёзного.
Когда я коснулась её раны, она моргнула.
— Аври?
— Кто ранил тебя? — спросила я.
— Джаэль.
Боль пронзила мою голову. Мне придётся свернуть этой суке шею, когда я приду в себя. Нащупав свободную кровать, я рухнула на неё зажмурившись от жгучего света фонаря. Я балансировала на грани сознания.
— Где Джаэль? — спросила Эстрид.
— Я пыталась остановить её, Высшая Жрица, — сказала Ноэлль.
— Остановить её от чего?
— От отъезда.