Отрывистые ноты разбудили меня от лёгкого сна. Квейн стоял в нескольких футах от меня. На его мече отражался слабый лунный свет. Послышались ещё более слабые шорохи. Не Керрик. Даже если он и злился на нас, он не стал бы издавать ни звука. Если только что-то не было не так.
— Должна ли я разбудить остальных? — спросила шёпотом я.
— Мы проснулись, — сказал Блоха.
— Что думаешь, Квейн, пять или шесть? — спросил Лорен низким голосом.
— Может быть, больше. Они хороши.
Страх прогнал всю нечёткость сна. Я отодвинула одеяло в сторону и встала.
— Давайте переместимся ближе к Лилии Смерти.
— И станем завтраком? Нет, спасибо, — сказал Квейн.
— Она не будет тебя есть, если ты со мной, — я держала два метательных ножа.
Мы попятились к Лилии Смерти. Чтобы добраться до нас, незваным гостям пришлось бы пройти через Лилии Мира, но мы надеялись, что они отступят при виде Лилий. Мы вернулись на прежнее место стоянки после того, как Блоха задохнулся от испарений гуано летучих мышей.
— Блоха и Квейн, вы возьмёте на себя левую сторону. Аври и я возьмём правую, — Лорен сжал свой меч, уставившись на участок леса, откуда слышались лёгкие звуки.
Я задумалась, кто напал на нас посреди ночи. Селина, Джаэль, Эстрид, Райн — у нас определённо не было недостатка во врагах.
Отрывистые ноты прекратились и Керрик материализовался на дальней стороне. Я расслабилась, пока он не сконцентрировался на мне. Усталость и злость отразились на его лице. Так вот почему он звучал как целый отряд солдат?
— Почему вы не остались в пещере? — спросил Керрик своим дотошливым тоном.
— Место кишело летучими мышами ш… — начал Квейн
— Блоха упал в обморок, — прервала я. — Находиться там было небезопасно для здоровья.
Плечи Керрика проникли. Я поторопилась победителя энергией. Но прежде чем я дошла до него, он повернулся и позвал:
— Всё чисто.
Группа лиц вошла в зону видимости. Удивлённая, я остановилась, пока не узнала Одда. Я посмотрела на Керрика.
— Что происходит?
— Он пришли, чтобы помочь тебе.
Всем мои страхи и неуверенность улетучились, и я бросилась к Одду, обнимая его.
— Ох, Одд, мне так жаль.
Его руки замерли на полпути ко мне.
— Жаль из-за чего?
— Что думала плохие мысли о тебе.
Он крепко обнял меня.
— А. Ну, у меня были трудные времена, выбирая между Высшей Жрицей и Принцем Райном. Но когда я выяснил, что ты задумала, выбрать оказалось просто.
— Спасибо.
Он отстранился, улыбаясь мне.
— К твои услугам. Так какой план?
— Мм.
Его улыбка скисла.
— У тебя ведь есть план, да?
— Я работаю над ним. Во-первых, нужно найти лошадей.
— А как мы проберёмся в монастырь?
— У меня есть идея, но… — я встретила взгляд Керрика.
Жёсткое выражение лица Керрика изменилось.
— Мне он не понравится. Но давай посмотрим правде в глаза, мне не понравился любой план, который подвергается тебя опасности, но это тебя не остановит. Мы все знаем, что это будет опасная миссия.
Я шагнула к Керрику, переплетая свои пальцы с его.
— Теперь мы готовы к лошадям?
— Да.
* * *
— Я действительно должен это надеть? — возмущённо спросил Квейн. Он держал мантию послушника на расстоянии вытянутой руки. — Я думал, что буду в команде сопровождения.
— У тебя нет формы, и ни одна из наших тебе не подойдёт, — сказал Одд с удивительным количеством терпения, учитывая, что он повторил это уже в пятый раз.
— Вот, что ты получил, став таким толстым — сказал Лорен. Он натянул через голову точно такую же вызывающе красную робу.
Квейн сжал руку в кулак и напряг свой внушительный бицепс.
— О, да, хочешь увидеть, что этот жир может сделать?
— Хватит, парни, — сказала я, надевая свой, как бы его назвать? -наряд-не-девственницы? Он был такой же, как и обезьян, кроме цвета. Мой напоминал тёмно-коричневую грязь, и я надела его поверх своей походной одежды. Толстая и тяжёлая, летом в ней будет чертовски жарко.
— Оох, карманы! Много карманов, чтобы прятать там всякую всячину.
— До тех пор, пока они не найдут нас, — сказал Одд, испортив настроение.
Это было одним из больших «что-если». В нашем плане было много таких частей, которые могли сработать при условиях. Ни один план не был идеальным… верно?
Мы взяли лошадей, чтобы добраться до Чинска Мейр, расположенного в паре миль от нас. На это у нас ушло шесть дней, причем половину времени мы шли пешком.
Чтобы пройти мимо городской стражи, нам нужно было прикрытие. Моя идея заключалась в том, чтобы попасть не только в город, но и в монастырь. Квейн и Лорен выдавали себя за жрецов, возвращающихся из Королевства Сектвен с нечистой незамужней девушкой — мной как Ириной — на буксире. Они доставляли меня в монастырь и, надеюсь, позволили остаться и молиться.
Одд и его отряд должны были сопровождать нас, так как они просто случайно столкнулись с нами на обратном пути в Озеро. Заявив, что они подчиняются приказу Высшей Жрицы вернуться, чтобы сменить нескольких охранников, дежуривших в монастыре, Одд и его команда вошли в состав службы безопасности, в то время как Блоха и Айвз остались в городе, чтобы исследовать водоводы и составить карту маршрута отступления.
Как один из тех, кто жил и работал в Чинска Мейр до войны, Айвз был знаком с повседневной рутиной. Именно он украл робы из одного из храмов создателя. С тех пор как мы находились в Озеро, казалось, что в каждом городе есть молитвенный дом.
Моей задачей было найти Мелину так быстро, как возможно, пока остальные ищут обратную дорогу из монастыря. Звучало просто… правда?
Пока мы переодевались и репетировали свои истории, Керрик кормил и поил лошадей. Он собирался найти для них конюшню, как только мы уйдём. С тех пор как Одд и его люди присоединились к нам, он был необычайно тих. Пока нас не было, он планировал найти южный выход из водовода и встретиться с нами там. Как только мы доберёмся до места встречи, он будет во главе отряда, чтобы вывести нас из Озеро без каких-либо проблем. И он поможет нам оторваться от преследователей.
Мы рассмотрели все аспекты… верно?
— Мы уйдем за два часа перед началом смены, — сказал Айвз. — Это приведёт нас на место как раз к концу дневной смены. В это время этим парням будет всё равно, кого они впускают. Им будет более интересно, когда прибудет их замена, чем всё остальное.
Мы закончили осуждать план. Я передала Одду контейнер, который украла из лазарета, и объяснила, как он работает. Когда до нашего отъезда оставалось около часа, я собрала сумку и направилась к лошадям. Керрик нашёл шестерых выносливых тоборских лошадей, чтобы мы могли бы разделиться пополам. Но стояло только пятеро…. Ой. Он появился в поле зрения вместе с Керриком. Он вытащил камень из-под копыта лошади.
Я улыбнулась.
— Для человека, который не любит лошадей, ты определённо много знаешь о них.
— Дело не в том нравятся ли они мне или нет, — сказал Керрик. — Время от времени они полезны и о них нужно заботиться. И раз уж мне нечем заняться… — он проверил другие копыта лошади, прежде чем перейти к следующей — огромном гнедом жеребце, переступавшем с ноги на ногу.
Ах. Причина его… хандры. Я была так занята, планируя освобождение Мелины, что у меня не было достаточно времени, чтобы провести с ним. Мы делили лошадь и спальный мешок, но не имели никакой личной жизни.
Когда он закончил с жеребцом, я помешала ему проверить другого. Я обняла его за шею. Его магия заструилась по моей коже.
— Это может подождать. У меня есть для тебя ещё кое-что.
Он встретился со мной взглядом и притянул меня ближе. Ощущение покалывания усилилось, становясь глубже.
— Я понимаю, что оставаться позади трудно, — сказала я. — Я так много раз оставалась на стороне ожидающих и мыслящих, что сбилась со счёта. Всё, что я могу сделать — это пообещать быть как модно осторожнее. Знание, что ты находишься здесь — отличный стимул для меня поторопиться вернуться.
— Если не вернёшься, я приду за тобой, — в нём вспыхнула упрямая решимость. — Я могу быть пойманным в ловушку лесом, но я не лишён других ресурсов.
— Я тебе верю. В конце концов, ты искусен в разных видах деятельности, — я провела пальцами по его волосам. Они отрасли и доставали ему до плеч — самые длинные, какие я когда-либо видела.
— Несколько, — признал он хриплым голосом.
Жар его тела добрался до меня сквозь два слоя одежды. Или это был мой собственный внутренний огонь?
— Не будь таким скромным. Держу пари, ты мог бы найти для нас милое уединенное небольшое…
Керрик подхватил меня на руки. Его магия пропала, но моё тело всё ещё гудело, когда мы окрасились в цвета леса. Я обхватила его ногами за талию. Он целовал меня, пока нёс к… Я понятия не имела. И всё это, не пропуская ни одного шага.
Когда он уложил меня, мы на мгновение оторвались друг от друга.
— Впечатляет, — я тяжело дышала, хотя ничего не делала.
— Я только начал. Следующий шаг — избавление от всех этих раздражающих слоёв одежды. В нетерпении он сдёрнул коричневую мантию.
— Твою, тоже — сказала я, стягивая его короткий плащ.
Вскоре рядом с нами лежала куча одежды. Я задрожала от прохладного воздуха. Но замёрзла я ненадолго. Керрик согревал меня, пока по моему телу не пробежал огонь.
* * *
Через несколько мгновений… или, по крайней мере, мне так показалось, время вышло. С большой неохотой мы с Керриком распутались и оделись.
Прежде чем мы направились обратно к остальным, он притянул меня к себе.
— Мне нужно читать тебе нотации?
— Нет, я уже пообещала тебе быть осторожной.
— Войди и выйди. Не мешкай.
— Мешкай? Серьёзно?
Его лицо потемнело.
— Аври.
— Хорошо. Никаких промедлений и никаких больше лекций.
Керрик вытащил оранжевый листик из моих волос.
— Прости. Мне… трудно оставаться здесь. У тебя есть моё сердце, моя душа, моя жизнь. Без тебя я — пустая оболочка.
Эмоции застряли у меня в горле. Я крепко обняла его.
— Ты никогда не будешь один, Керрик. Мы с тобой связаны. Внутри тебя — вся я. И я всегда буду рядом.
Он запрокинул мою голову и поцеловал меня с такой страстью, что я забыла о миссии и всех мировых проблемах в этот момент полного блаженства.
— Эй, голубки, — позвал Квейн. — Прекращайте сгребать листву. Время идти.
Я прервала поцелуй.
— Сгребать листву? Это один из ваших ребяческих эвфемизмов?
Керрик вздохнул.
— Нет, это Квейн-низм. У него таких много.
— И не говори.
Мы вернулись в лагерь, держась за руки. Остальные повесили свои рюкзаки на плечи и ждали меня.
— Я буду у южного выхода, — пообещал Керрик, шепча мне на ухо.
— Увидимся там.
Мы с Керриком разделили ещё один поцелуй, прежде чем он отключил силу, и мы стали выглядеть нормальными.
Одд нахмурился, глядя на нас.
— Нужно уходить сейчас, или мы пропустим пересменку.
Я сжала руку Керрика, прежде чем отпустить. Взяв рюкзак, я закинула его на спину.
— Я готова.
Обезьяны и Блоха сказали пока Керрику. Я похлопала себя по груди над сердцем, сказав молчаливо прощай. Он улыбнулся.
Задавая темп, Одд шёл впереди, а Блоха — рядом с ним. Я держалась между Квейном и Лореном, а остальная часть отряда Одда следовала позади. Через несколько шагов я оглянулась. Керрик стоял на том месте, наблюдая за нами. Его рука покоилась на сердце.
Не в силах сдержать глупую улыбку, расплывшуюся по моему лицу, я повернулась лицом вперед. Кто бы мог подумать, что у Керрика есть сентиментальная сторона? Только не я.
— Мм, Аври или лучше Ирина. По идее, ты должна быть сокрушённой и раскаявшейся, — сказал Квейн.
— Буду, когда мы приблизимся.
— До тех пор, пока нас не застанет врасплох патруль. Без сорнякового парня, мы не… Ай! — жёлудь попал Квейну в лоб, оставив красную отметину.
— Ты что-то сказал? — спросила я.
— Забудь, — Квейн потёр висок и уставился на лес.
Мы продолжили путь в молчании. Прежде чем мы добрались до городских ворот, я рассовала несколько необходимых вещей по карманам своей мантии и нижней одежды. Они, вероятно, конфискуют мой рюкзак и обыщут его.
Город Чинска Мейр был окружен стеной из лазурно-голубого мрамора высотой в два этажа. Сквозь гладкий мрамор змеились тонкие белые прожилки. По словам Айвза, в городе было двое ворот, одни с западной стороны, а другие с восточной.
Очередь из людей и фургонов ожидала въезда в город. Одд подвёл нас к концу очереди. Несколько человек, ожидавших неподалёку, обернулись и уставились на нас. Я удрученно уставилась на истёртую брусчатку. Мы продвигались вперёд, пока не настала наша очередь изложить суть дела.
Одд начал объяснять, но охранник нетерпеливым жестом велел нам проезжать, как и предсказывал Айвз. Айвз и люди, которые лучше всех знали город, подошли к указателю и повели нас по узким безымянным улицам.
Ряды зданий прислонялись друг к другу. Тощие дома смешивались с предприятиями. Фабрики раскинулись во всех направлениях, как будто их свалили сюда откуда-то сверху. Я представила себе старые здания, раздавленные под ними. Преобладал запах гниющего мусора. Нас окутал столб серого дыма. Мы задохнулись от едкого дыма, который жёг нам глаза.
Горожане сновали мимо, избегая смотреть нам в глаза. Улицы патрулировали послушники в красных робах. Они смотрели на нас с подозрением, но никто не приближался. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что не так в этом тесном городе. Несмотря на то, что это был большой город, заполненный людьми и промышленностью, здесь было тихо. Никто не смеялся, не разговаривал, не кричал и вообще почти ничего не говорил. Даже их шаги были приглушенными, как будто они были обуты в ботинки на резиновой подошве. Жутко.
Через час я потеряла счёт поворотам, которые мы проходили. Солнечный свет померк, и бригады фонарщиков зажигали городские фонари. Даже они продолжали свою работу, почти не обмениваясь ни словом. После ещё нескольких часов блуждания по тёмным улицам Айвз остановил нас и предупредил, что монастырь находится за углом.
Мы ещё раз проверили нашу маскировку, и я поправила спрятанную контрабанду. Завернув за угол, мы все остановились и двинулись в путь. Здание, построенное из чистого белого мрамора, тянулось на несколько кварталов в обе стороны. На стенах, тянувшихся вверх на несколько уровней, не было окон. Каждый уровень был меньше предыдущего, как слои на гигантском свадебном торте. На полпути к восьмиэтажному зданию над монастырём возвышались башни, напоминающие свечи. И это было только то, что мы могли разглядеть в полумраке.
По сравнению с этим огромным сооружением крепость казалась крошечной.
* * *
Я смотрела на монастырь, пока моё сердце прыгало в груди. Мне повезёт, если я смогу выдраться, не говоря уже о том, чтобы найти Мелину. Наш план казался слишком простым для этого города-монстра. К тому же у нас была максимум неделя до возвращения Эстрид и большей части её армии. Керрик почувствовал её в лесу вместе со многими другими как раз перед тем, как мы пересекли границу Озеро.
После того, как я прочитала Блохе лекцию о том, как держаться подальше от неприятностей, и заставила его пообещать быть осторожным, Блоха и Айвз попрощались и ускользнули. Я встретила вопросительный взгляд Одда.
— Ещё не поздно вернуться, — сказал Одд.
— Нет. Мы будем придерживаться плана. Удостоверься, что не потеряешь это контейнер.
Он одарил меня слабой улыбкой.
— Да, сэр.
— Ребята, готовы? — спросила я обезьян, протягивая вперёд локти.
Квейн схватил мою правую руку.
— Брыкаясь и крича?
Лорен зацепился за другую.
— Тормозить Может быть, быть мёртвым грузом?
— Я собираюсь вступить в полномасштабную, отчаянную борьбу, — сказала я.
— Ах, малая толика всего, — в тоне Лорена слышались одобрение.
— Прекрасно, — сказал Квейн, усилив хватку.
Пока я сопротивлялась изо всех своих сил, но без помощи магии, они потащили меня к единственному входу. В нескольких футах от нас ярко горели две лампы. Железные петли соединяли огромные дубовые двери с мраморными стенами. С этой стороны был только огромный овальный дверной молоток. Без ручки. Без замочной скважины. Даже без глазка.
Одд постучал в дверь молотком. По дубовой двери разнесся тяжелый хлопок. Через несколько мгновений Одд постучал снова. У меня по коже побежали мурашки от ощущения, что за мной наблюдают. Я поднял глаза и заметил пару охранников, выглядывавших из-за края крыши первого уровня.
Они ничего не сказали, но вскоре дверь со скрипом открылась. На пороге стоял жрец. Я усилила свои попытки вырваться.
Он нахмурился, глядя на обезьян.
— Утихомирьте её.
Квейн заломил мне обе руки за спину. Лорен ударил меня по щеке тыльной стороной ладони. Он притворился, что это быль сильный удар, но это был скользящий удар. Я притворилась, что меня ударили сильнее, отскочила в сторону и с криком боли рухнула на колени — точно так, как мы тренировались.
Когда Лорен рывком поставил меня на ноги, я опустила голову. Баюкая щёку рукой, я притворилась забитой.
— Так лучше, — сказал жрец. — Кто ваши спутники?
Лорен объяснил.
Жрец кивнул.
— До нас дошли хорошие вести, что Высшая Жрица возвращается. Входите, братья.
Мы вошли в длинный коридор. Когда за нами с глухим стуком захлопнулась дверь, этот звук поразил меня сильнее, чем удар Лорена. Во рту у меня пересохло, и я проглотила комок страха. Мне потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к тусклому свету свечей. Жрец повёл нас к другим дверям. На них были толстые железные засовы, а по другую сторону их ждали два охранника.
— Они — слуги создателя, — сказал жрец стражникам.
Я подумала, не пароль ли это. Охранники открыли двери, и мы прошли через первый из множества подобных барьеров. Между ними пролегали узкие коридоры. Это напомнило мне лабиринт. После каждой хорошо охраняемой двойной двери из латуни, стали или толстого дерева мы поворачивали налево или направо. На стенах были и другие простые двери, но мы не останавливались. Мы преодолели шесть таких барьеров. Одд с трудом скрывал панику.
После седьмого комплекта мы зашли в комнату, где две жрицы работали за массивными столами, заваленными папками. Открытая дверь с другой стороны вела в темный коридор.
— Ещё одна кающаяся, которую вы должны обработать, Сёстры, — сказал жрец.
Женщина слева поднялась и исчезла в глубине коридора. Другая продолжила свою работу.
— Отсюда нет выхода, — сказал мне жрец. — Ты здесь для того, чтобы просить прощения у создателя. Веди себя хорошо или будешь страдать от последствий. От нас прощения не дождешься. Только создатель может даровать его.
Мило. Жрица вернулась с четырьмя охранниками. Удовлетворённый, жрец повёл моих спутников обратно. Одд оглянулся назад. Выражение его лица оставалось нейтральным, но в его взгляде сквозил страх.
— Сядь, — приказала жрица, указывая на деревянный стул перед её столом.
Четыре стража пялились на меня. Что случится, если я откажусь? Они были вооружены длинными палками, сделанными из тростника. Может быть, из бамбука? Без острых краёв, но, бьюсь об заклад, они будут жалить, если ударить по коже. Не было смысла доставлять неприятности. Пока ещё нет. Я села.
Заправив прядь каштановых волос за ухо, она вытащила лист пергамента и спросила, как меня зовут.
— Сержант Ирина из Королевства Габкин.
— Неправильный ответ, — сказала она, сцепив пальцы.
Огонь прошёлся по моей спине. Сила удара отбросила меня на пол, я задохнулась от боли. Двое охранников рывком усадили меня обратно на стул. Я скорчилась, пока жжение не утихло.
— Твоё имя — Кающаяся Два-Пять-Девять-Семь, — кивнула он мужчине позади меня.
Он схватил меня за левую руку, задрал рукав и надел на запястье металлическую манжету. Она со щелчком встала на место, прищемив кожу. Он отпустил меня, и я осмотрела металлический предмет толщиной в дюйм. На нем были выгравированы цифры два, пять, девять и семь. Было ли здесь в заключении еще 2596 кающихся грешников? Я содрогнулась от этой мысли.
— Как тебя зовут? — спросила она снова.
— Кающаяся Два- Пять-Семь-Девять-Семь.
— Хорошо. Надеюсь, это означает, что ты быстро учишься. Это убережет тебя от большого количество боли и наказаний, — она наклонилась вперёд. — Правила простые. Подчиняйся и моли о пощаде, — жрица встала. — Иди за мной.
Я поспешила за ней, а четверо охранников следовали за мной по пятам. Она отвела меня в ванную. Под угрозой вооруженных людей, стоявших прямо за дверью, и под её бдительным присмотром я сняла с себя одежду и остатки грязи. Когда я закончила, она вручила мне чистый коричневый халат и нижнее белье. Она не позволила мне надеть дорожную одежду или ботинки. Вот и вся моя спрятанная контрабанда.
Босая, я последовала за ней через лабиринт коридоров, комнат и полдюжины запертых дверей. Наконец, она остановилась перед дверью с двойным засовом, которую охраняли четверо мужчин.
— Это твоя спальня. Башня номер десять. После ужина все кающиеся возвращаются на ночь в свои башни. На каждом этаже есть койки. Найди свободную. Совершения молитв начинаются на рассвете.
Она оставила меня с охранниками у дверей. Они записали мой номер в список, открыли двери, втолкнули меня внутрь и снова заперли тяжелые металлические створки.
Запертая в башне. Я почти мысленно захихикала.
Я шагнула вглубь тёмной комнаты. По периметру круглой комнаты были расставлены двухъярусные кровати высотой в четыре метра. Свет с поста охраны отражался от дюжины пар глаз. Обитатели кроватей уставились на меня. Мелина была здесь? Сомневаюсь.
— Ух… привет, — попыталась я.
Одна женщина соскользнула с нижней койки и подошла ко мне. Она приложила палец к губам.
— Свет выключен, — прошептала она, затем указала на охранников. — На пятом этаже есть свободная койка. Поговорим завтра после ужина, — она поспешила обратно в свою постель.
Я поднялась по тонкой винтовой лестнице, считая этажи. Фонари были установлены в зарешёченных нишах в стенах лестничного колодца. Они освещали ступени, оставаясь недоступными. Это означало, что я не могла использовать огонь в качестве отвлекающего манёвра.
Никто на пятом этаже не произнёс ни слова и даже не пошевелился, когда я забралась наверх. Я нашла свободную койку и легла на деревянный пол. Ни на моей, ни на других кроватях не было ни матраса, ни одеяла, ни подушки. Думаю, кающиеся не заслуживают удобств.
Я не спала той ночью. Охранники в разное время поднимались на башню, проверяя, как мы. Они тоже считали, чтобы убедиться, что мы все на месте.
По мере того, как тянулась ночь, у меня в животе накапливался тошнотворный комок. Я была настроена оптимистично в отношении наших шансов на успех. Чрезмерно оптимистично.
* * *
Наступило утро. Не так, как обычно, когда свет медленно разгорался, а под грубые голоса охранников, кричавших на нас, чтобы мы поднимали свои ленивые задницы с постели. Мы вышли из башни и направились по коридору. Никто из кающихся не произнёс ни слова. Вспомнив, что женщина сказала вчера вечером о разговорах после ужина, я хранила молчание.
Мы вошли в столовую, уже наполовину заполненную женщинами. Пройдя в очередь за своим завтраком — тарелкой неаппетитной каши — я обнаружила свободное место. Когда я попробовала, мой желудок чуть не взбунтовался от мясистого запаха. На языке у меня образовалась какая-то холодная кашица, похожая на комок мокрого пергамента. Фу. Я отодвинула миску.
Остальные за моим столиком с удивлением наблюдали за тем, как я отправляю кашу в рот. Я оглядела лица окружающих в поисках Мелины. Возраст женщин варьировался от шестнадцати до пятидесяти лет. Некоторые из них встретились со мной взглядом, в то время как другие быстро отводили глаза. А некоторые не отрывали взгляда от своих мисок с кашей.
Все были одеты в коричневые робы, и у большинства на коленях виднелись тёмные пятна. Их длинные волосы были либо заплетены в косы, либо собраны в пучок на затылке, либо распущены. Ни у кого не было коротких волос. И Мелины тоже не было. Мы ели посменно? Или здесь было больше столовых? Судя по размерам этого места, я предположила, что в нём достаточно места, чтобы все могли есть одновременно.
Охранники расхаживали по всем краям столов с тростниковыми палками в руках. Я последовала примеру остальных и не смотрела им в глаза, но следила за их расположением. Поэтому не было неожиданностью, когда один из мужчин остановился рядом со мной. Однако острая боль, пронзившая мои плечи, заставила меня вскрикнуть.
— Ешь, — сказал он, показывая на мою миску своим оружием.
— Я не… — ещё один удар попал мне по предплечью.
— Ешь.
Я придвинула миску к себе и съела кусочек. Отвратительная консистенция не улучшилась.
— Ещё, — он оставался рядом со мной, пока я не проглотила всё остальное.
После того как мы закончили, мы выстроились в очередь, чтобы воспользоваться туалетом, прежде чем отправиться в молитвенную комнату. Я остановилась на пороге, поражённая огромным квадратным помещением. Кающиеся входили из разных входов и выстраивались в длинные ряды, обращенные в одном направлении. Более двух тысяч человек. Подталкиваемая сзади, я следовала за женщиной, стоявшей передо мной, пока охранник не выдернул меня из очереди.
— Новые кающиеся стоят впереди, пока не научатся молиться, — он провёл меня в первый ряд.
Я стояла рядом с молодой женщиной, которая вздрагивала всякий раз, когда один из охранников приближался к ней. Между нами и каменной стеной ничего не было. Я ожидала увидеть алтарь или какой-нибудь религиозный артефакт.
Как только шарканье босых ног по камню прекратилось, появилась жрица в шёлковом одеянии, которое развевалось вокруг неё при каждом движении. Она вышла вперёд и посмотрела на нас.
— Вы грязные грешники, которые не заслуживают прощения создателя. Встаньте на колени и молите о нём, — приказала она.
Все опустились на колени. Коллективный стук эхом отразился от стен. Я быстро подчинилась и присоединилась к ним.
Жрица широко развела руки в стороны и подняла их вверх.
— Взгляни на славу создателя и помолись о прощении.
Испуганная девушка, сидевшая рядом со мной, вытянула шею и посмотрела вверх. Остальные сделали то же самое. Я последовала их примеру. Высоко солнечный свет падал на красивый квадратный витраж. Замысловатый дизайн демонстрировал чередование рисунков, и я предположила, что это, должно быть, история создателя. Квадратные ярусы монастыря обрамляли окно. Каждый верхний ярус был меньше нижнего. Как будто я находилась внутри свадебного торта.
Считая, что будут ещё приказы, я оглянулась на вход. Жрица исчезла, и на её место встал охранник.
Он шагнул ко мне.
— Во время молитвы смотри в небо. Это будет твоим единственным предупреждением, — он коснулся трости, висевшей у него на поясе.
Я вернулась к созерцанию витража. В нём было достаточно деталей, чтобы на какое-то время заинтересовать меня. Однако вскоре моя шея запротестовала от напряжения, вызванного углом наклона. Я наклонила голову, чтобы сгладить изгиб. Большая ошибка.
Хрясь. Трость полоснула меня по щеке, и на глаза навернулись слёзы. Охранник поднял руку, указывая вверх. Я снова уставилась в окно. Прошло совсем немного времени, прежде чем мышцы моей шеи свело судорогой, и мне пришлось выбирать между этой болью и ударом его трости. Терпя как можно дольше, я старалась не шевелиться, но поскольку день продолжался без каких-либо новых приказов, мне приходилось время от времени снимать напряжение, зарабатывая ещё одну пощёчину за каждое нарушение.
В конце концов, от долгого стояния на коленях у меня задрожали ноги. Поясница болела так, словно я разгребал камни лопатой. А кожа горела множеством ожогов.
Угол падения солнечного света менялся с черепашьей скоростью. Время от времени тишину нарушали звуки пощёчин. Дамам в первом ряду приходилось хуже всего. Как новичкам, нам не хватало выдержки, чтобы часами оставаться в одном положении.
Когда солнечный свет померк, а цветное стекло почернело, жрица вернулась и позволила нам встать.
Почувствовав облегчение, я выпрямилась. Ноги у меня свело судорогой, и поначалу они отказывались удерживать мой вес. Другие кающиеся в первом ряду тоже, пошатываясь, поднялись на ноги. У многих на одежде, включая мою, были пятна свежей крови на уровне колен.
Мы вернулись в столовую, съели ещё по тарелке мокрого пергамента, выстроились в очередь в туалет, и нам приказали разойтись по башням. Всё это время я искала Мелину. И поскольку я была невнимательна, я понятия не имела, в какую сторону идти, чтобы найти свою башню.
Обращение к охраннику привело к еще одному ранению. Мне пришлось подавить желание ударить его и отобрать у него трость.
Другая кающаяся сжалилась надо мной и жестом пригласила следовать за ней. После того, как нас всех пересчитали и заперли двери башни, нам разрешили разговаривать до отбоя. Все, кроме меня и женщины, которая разговаривала со мной прошлой ночью, поднялись на верхние этажи.
Она представилась как Фиделия, и я назвала ей своё имя. Одна из моих многочисленных тревог исчезла. Я беспокоилась, что все называют друг друга по номерам, а поскольку я не знала номера Мелины, найти её было бы невозможно.
— Давай поднимемся на несколько этажей и поболтаем, — Фиделия взглянула на охранников.
Мы поднялись на третий этаж. Остальные, которые уже были на этом этаже, уставились на меня с любопытством, но, казалось, были довольны тем, что все разговоры вела Фиделия. Я предположила, что ей около сорока.
— Что думаешь о своём первом дне? — спросила Фиделия.
— Он был ужасным, — сказала я, потирая заднюю часть шеи. Она пульсировала.
— Ты привыкнешь к этому или…
— Или что?
— Или сойдешь с ума. Некоторые сходят.
Мои мысли вертелись вокруг того, как привыкнуть к этому или сойти с ума.
— Это…
— Да. Каждый день одна и та же рутина. Если бы у нас не было этих нескольких часов для разговора, мы бы все сошли с ума.
— Кто сказал, что мы не сошли с ума? — крикнула какая-то женщина.
Несколько женщин рассмеялись.
— Да, но мы помогаем друг другу. Мы не воюем между собой и не объединяемся в банды. Мы не собираемся усложнять чью-либо жизнь ещё больше, чем она есть. Я покажу тебе несколько упражнений, чтобы облегчить спазмы, но сначала расскажи, что происходит? У нас уже несколько месяцев не было никаких новостей.
Я ввела их в курс дела. Они внимательно слушали, наклонившись вперед, чтобы слышать каждое слово.
— Высшая Жрица возвращается? — спросила Фиделия.
— Как нам говорили.
— Проклятье, — Фиделия обменялись взглядами с другими женщинами, прежде чем её внимание вернулось ко мне. — Война становится хуже, да?
— Ага.
Наморщив лоб, она задала мне еще несколько вопросов об отступлении Эстрид. В какой-то момент раздался негромкий свист, и все разошлись. Фиделия усадила меня рядом с собой на койку. Вскоре после этого пришли два охранника, чтобы проверить нас.
Когда они ушли, Фиделия сказала:
— Они проводят выборочные проверки, и, если видят, что мы собрались в группы или выполняем упражнения, они приходят чаще. И если им кажется, что мы слишком дружелюбны, они разделяют нас и распределяют по разным башням на случай, если мы что-то планируем, — фыркнула она.
— Упражнения? — спросила я, надеясь подтолкнуть в этом направлении. У меня ныли ноги, и, хотя я исцелялась быстрее, я всё ещё чувствовала боль.
Фиделия одарила меня жестким взглядом.
— Если ты замышляешь сдать нас, чтобы заслужить благосклонность охранников, подумай ещё раз. Они накажут тебя так же сильно, как и нас, а потом тебя заклеймят как предателя. Если ты думаешь, что сейчас это плохо… то, когда на тебя злятся более двух тысяч кающихся, это ад, и тебе не захочется иметь такой опыт.
— Я не скажу ни слова.
Несколько секунд она изучала выражение моего лица. Затем она позволила мне подняться на шестой этаж башни. Женщины растягивали мышцы различными способами. Фиделия показала мне, как снять спазмы в шее, пояснице и бёдрах.
— Это не волшебное лекарство, — сказала она. – Лишь вопрос развития твоей выносливости. Тебе станет хуже, прежде чем твоё тело адаптируется. После этого каждый день будет немного лучше. И как только ты пройдёшь через физические испытания, мы поможем тебе с психологическими.
— Психологическими?
— Как только боль в твоём теле перестает занимать твои мысли, настанет долгий день, когда ты будешь смотреть в это окно.
— Ох.
Я повторила упражнения, которые продемонстрировала Фиделия. Время от времени этажом выше раздается глухой стук. Ещё упражнения или что-то ещё?
* * *
Трудно поверить, но следующий день был ещё хуже, чем первый. Стоило мне запрокинуть голову, как у меня сводило шею. И ломота с болью вспыхивали с новой силой. Сидеть неподвижно оказалось почти невозможно. Весь день рядом со мной находился охранник.
Когда дневная молитва закончилась, ноги отказывались разгибаться. Рядом со мной появилась Фиделия и помогла мне подняться на ноги. По пути в столовую я искала не только Мелину, но и Одда или членов его отряда. Мне нужен был знак, что наш безумный план может сработать. Иначе я бы сошла с ума. Жаль, что я не узнала никого из охранников.
Позже Фиделия присоединялась ко мне, когда я растянулась а башне.
— Держись, Ирина. Ещё несколько дней, и затем станет легче, — сказала она.
Несколько? Неприятная перспектива.
— Что случится, если я откажусь? Будут ли охранники просто бить меня весь день?
— Нет. Они заберут тебя в склеп, и… — Фиделия обняла себя руками.
— Убьют тебя? — спросила я шёпотом.
— Если бы. Склеп — место для наказаний. Отказ молиться приведёт тебя на два дня в склеп. Чем больше грех, тем дольше ты там остаёшься.
— Я должна знать…
— Нет. Поверь мне.
Я раздумывала, стоит ли выпытывать у неё подробности. Моё воображение разыгралось. С этими мрачными мыслями, кружащими в голове, я чуть не выпрыгнула из кожи, когда этажом выше раздался глухой удар.
— Ещё упражнения? — спросила я Фиделию.
Она сжала губы, обдумывая мой вопрос.
— Когда будешь готова, я покажу тебе.
— Ты имеешь в виду, когда ты будешь мне доверять?
Она улыбнулась.
— Вот оно. Я бы хотела знать, кого ты ищешь.
Прокололась. Больше нет смысла ждать, я всё равно планировала спросить её позже.
— Мелину из Менгельса Королевства Сектвен. Знаешь её?
— Зависит от того, кто ты ей.
— Я — друг.
— И что? Не похоже, чтобы тебе представился шанс поболтать и наверстать упущенное.
Правда.
— Я бы хотела знать, в порядке ли она… Ну, в порядке настолько, насколько можно быть в этом месте. И, у меня сообщение от её матери, — это было не совсем правдой, но Мелина была бы рада знать, что её мать беспокоится о ней.
Фиделия пристально посмотрела на меня, затем поправила обтрёпанный подол своей робы.
— У неё было тяжелое начало, и в итоге она оказалась в склепе. Но, как и большинство из нас, после одного похода туда она усвоила урок и не дала охране повода забрать её обратно. Мелина выживает.
Лучше, чем быть сумасшедшей. Ещё одна тревога с плеч долой.
— Ты знаешь, в какой башне она находится?
— Нет.
А теперь настал мой черёд изучать Фиделию. Она ответила слишком быстро.
— Ты пытаешься защитить меня? Уберечь от неприятностей?
Она фыркнула от удовольствия.
— А ты сообразительная, да? Конечно, я пытаюсь помочь тебе. Я говорила об этом раньше, — Фиделия вытащила нитку из подола и намотала её на палец. — Я была тут дольше, чем остальные. Я видела нескольких кающихся, нарушающих правила снова и снова. Они оставались в склепе всё дольше и дольше, пока совсем не вернулись.
Комок, который был со мной с ужина, подкатил к горлу, угрожая выплеснуть желчь. Страх и неуверенность всколыхнулись во мне. Я бы запаниковала, если бы не доверяла своим ребятам. Передо мной промелькнуло выражение лица Одда, и я повторила эти слова про себя. Я. Доверяла. Своим. Ребятам.
— Какое сообщение для Мелины? — спросила Фиделия.
— А что? Она в другой башне. Ты не сможешь сказать ей в любом случае.
Фиделия снова колебалась.
— Что ещё ты скрываешь от меня? — спросила я.
— Я не рассказываю тебе всего не без причины. Когда тебя заберут в склеп, охранники будут задавать вопросы. Много вопросов. Они почувствуют, что мы не так послушны, как притворяемся. Более слабые кающиеся будут болтать, а мы будем страдать.
Ах.
— И ты не знаешь, вдруг я тот тип, который болтает.
— Верно.
Я обдумала всё, что мне удалось узнать. У них была какая-то система скрытой связи.
— Хорошо. Не могла бы ты, пожалуйста, передать Мелине, что у меня есть для неё сообщение?
— И как же ты собираешься передать это сообщение?
— Я полагала, что она это устроит. Очевидно, ты ей доверяешь.
— Откуда ты знаешь? — требовательно спросила Фиделия.
— Ты не поинтересовалась, как ты передашь моё сообщение для неё, что означает, она не болтает охранникам.
Фиделия постучала пальцем по виску.
— Слишком сообразительна, Ирина. Это приведёт тебя к целой куче неприятностей.
Смешно, но я уже думала, что попала в целую кучу неприятностей.
* * *
В течение следующих двух ужасных дней я заметила Одда и ещё одного человека из его отряда среди охранников, что принесло мне немного душевного облегчения. Я отслеживала, когда менялась смена. Квейна или Лорена не было, но я не видела и жрецов. Как и Мелины. Я беспокоилась, что Фиделия не передала моё сообщение, чтобы спасти нас с Мелиной от неприятностей.
Четвертый день в аду, Одд привлёк моё внимание, когда нас согнали для молитвы. Он жестикулировал, используя сигналы, которые мы разработали для тех случаев, когда во время патрулирования требовалось соблюдать тишину. Жаль, что я забыла большинство из них. Я покачала головой.
После мучительного разглядывания витража я побрела в столовую. На полпути Одд выдернул меня из очереди. Остальные не сбились с шага, продолжая двигаться.
— Я слышал, что ты говоришь, кающаяся, — спросил он требовательно.
— Нет, сэр.
Он ударил меня по руке. Это прозвучало болезненно, но даже не задело.
— Кто давал тебе разрешение говорить?
В этот раз я держала рот на замке.
— Так-то лучше. В следующий раз, если я услышу хоть звук от тебя или твоей подруги, я заберу вас обеих в склеп. Понятно? — он одарил меня многозначительным взглядом.
Я кивнула. Одд хотел, чтобы мы с Мелиной вместе попали в неприятности. Возможно, он придумал способ побега из склепа.
— Когда, — одними губами произнесла я.
— Перед молитвой, — прошептал он, затем подтолкнул меня обратно в очередь, нарушив поток.
Воодушевленная мыслью о том, что я выберусь отсюда, я поела, не испытывая отвращения от вкуса еды. Теперь мне нужно было убедить Фиделию передать это сообщение Мелине. А если она откажется, я попробую другую тактику.
Однако в небольшой суматохе, вызванной посещением уборной перед тем, как отправиться в башни, Мелина нашла меня.
Она схватила меня за руку и отвела в сторону. В этой части коридора не было охранников, но это ненадолго.
— Что здесь происходит? — прошептала она. Нет времени на любезности.
— Я пришла спасти тебя. Снова, — я не смогла удержаться и не добавить это.
Она в недоверии уставилась на меня.
— Пусть нас отведут в склеп завтра до начала молитвы. Доверься мне, всё получится, — я надеялась.
— Спасти меня? — спросила она.
— Конечно.
— Нет.
Теперь настала моя очередь удивлённо ахнуть.
— Ты хочешь остаться здесь?
— Нет, но я не могу бросить их, Аври. Ты видела, что здесь творится. Мы должны спасти их всех.