Динь-Динь наблюдала, как преимущество в битве начало переходить от пиратов к Потерянным Мальчикам. Джеймса и пиратов сдерживало нежелание наносить смертельный удар, никто из них не хотел ранить детей. У сторонников Питера не было таких сомнений, и они обрушили на пиратов град стрел со всей силой, на которую были способны. Как бы ни было неприятно это признавать, Джеймс проигрывал. Отступление было неизбежно.
Что ж, если людям Джеймса суждено было потерпеть неудачу, Динь-Динь решила, что эта битва каким-то образом принесет пользу. Пока все были отвлечены сражением под проливным дождем, Динь-Динь ускользнула. Она не могла летать, когда вокруг нее падали крупные капли дождя размером с ее голову, но у нее все равно было преимущество, которого не было у пиратов. Ее крошечная фигурка осталась незамеченной, когда она скользнула в кусты. Единственным преимуществом дождя было то, что мальчикам придется возвращаться в свое убежище пешком. Это была слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить.
Это был только вопрос времени, когда Потерянные Мальчики вернутся в свое новое убежище, и если она последует за ними, это избавит ее от необходимости летать по округе и искать их. Сквозь листву она видела, как Джеймс кричит на мальчиков, умоляя их вспомнить о своих семьях, точно так же, как она обращалась к нему много лет назад. Та же неуверенность отражалась на лицах последователей Питера Пэна, когда они хмурились, пытаясь вспомнить свое прошлое. При виде этого в крошечной груди Динь вспыхнула надежда. Они вспомнили!
Гнев вскипел в ее душе, когда она увидела дикобразов и пикси, появившихся из леса. Это были лесные пикси из другого племени, отличного от ее собственного, умеющие общаться с животными; и все же они были здесь, так же как и она, обращенные в рабство Питером Пэном. Неужели у Питера совсем не было морали? Было ли бесконечное веселье его единственной мотивацией? Или его отвратительные поступки были вызваны садистским удовольствием мучить других?
Динь обмазала свое тело густой грязью, которая грозила утопить любого, кто ступит в нее, и постаралась как можно эффективнее замаскировать свое золотистое сияние. Она ждала в подлеске, пока пираты полностью не отступят. В глубине души она была раздосадована. Неужели Джеймс не понял, что она осталась в стороне?
После того, как пираты скрылись из виду, Питер приказал обыскать близлежащую листву, чтобы убедиться, что пираты там не задержались. Это был не случайный поиск. Питер, будь он проклят, был дотошен и проницателен в отношении каждой возможности, которая могла привести к тому, что пират обнаружит их новое убежище. Динь с неохотой осознала, что Питер, пожалуй, был чуть лучше Джеймса как тактик. Пока мальчики осматривали окрестности в поисках заблудившихся пиратов и никого не находили, Динь медленно двинулся к дикобразам. Самому младшему из Потерянных Мальчиков было поручено держать пикси на поводках, но он был не очень внимателен к их действиям и все время вытирал капли дождя и спрашивал, когда же настанет время уходить.
Лесной пикси, сидевший на ближайшем дикобразе, заметил приближение Динь-Динь и уставился на покрытую грязью представителя племени Глен. Динь поднесла палец, с которого капала грязь, к своим таким же грязным губам.
Сначала лесной пикси жестом велел Динь-Динь отступить, но после нескольких тихих слов объяснения лесной пикси кивнул и что-то быстро сказал дикобразу, который в ответ заворчал.
— Запрыгивай, — наконец сказал лесной пикси. — Спрячься между его иглами. — Динь подозрительно посмотрела на существо. Иглы были вытянуты прямо, за исключением того места, где сидел пикси, которое каким-то образом было лишено их. Динь не хотела представлять, какую ужасную процедуру Питер проделал с животными, чтобы добиться этого, но потом вспомнила о пригоршнях игл, которые были у каждого из Пропавших Мальчиков, и содрогнулась. Она уставилась на иглы, многие из которых были выше ее самой, и почувствовала дрожь дурного предчувствия. Было ли это безопасно? Даже если бы тускло-коричневые иглы соответствовали ее облику, покрытому грязью, одно неверное движение могло бы легко пробить дыру в одном из ее крыльев или чего похуже.
— Давайте выдвигаться! — позвал Питер, и Потерянные Мальчики, наконец, отправились в обратный путь, младший из них все еще крепко сжимал поводки в кулаке.
Пришло время принять решение. Динь сморщила носик и осторожно взялась за иглы дикобраза, затем спряталась между ними.
Поездка, хоть и не была комфортной, оказалась не такой уж плохой, как она ожидала. Только концы этих игл были с зазубринами. Стержни игл, в которых она была спрятана, были гладкими, как толстые стебли соломы. Динь пришлось ухватиться за две иглы, пока их хозяин ковылял по лесу. Спина существа неловко покачивалась, и Динь стиснула зубы, когда ее тело, все еще скрытое длинными иглами, закачалось из стороны в сторону. Это был не самый веселый способ путешествовать. Летать было намного приятнее.
В общем, Динь была благодарна за любое укрытие, которое можно было предоставить. Дождь утих, но мелкая морось, все еще падавшая с неба, начала смывать грязь, и Динь забеспокоилась, что ее заметят. Мальчики вели себя гораздо тише, чем обычно на таких прогулках. Питер часто шутил или задавал вопросы, но редко получал ответы.
Как только она начала гадать, когда же они остановятся, услышала, что несколько мальчиков ускорили шаг, и поняла, что они, должно быть, уже близко. Дикобразы, ковылявшие строем, были в хвосте компании. Если и было время уйти до того, как животные и пикси снова окажутся в загоне, то сейчас самый подходящий момент.
После поспешного предупреждения лесного пикси Динь-Динь спрыгнула со спины дикобраза. Приземляясь, она подвернула лодыжку и на долю секунды пожалела, что у нее нет крыльев. Если бы она была человеком, то могла бы сворачиваться калачиком, не опасаясь повредить свои нежные крылышки.
Конечно, рассуждала она, если бы она на самом деле была человеком, попытка спрятаться на дикобразе привела бы к катастрофе. Держась за лодыжку и наблюдая, как группа людей впереди приближается к большому почерневшему стволу дерева, она позволила своему разуму забыть о боли в ноге и вызвала в воображении образ Джеймса, сидящего верхом на дикобразе. Она тихонько хихикнула, глядя, как воображаемый Джеймс прыгает вокруг нее, держась за штаны.
Ее побег, казалось, остался незамеченным. Динь, прихрамывая, поднялась на ноги, стараясь не обращать внимания на стреляющую боль, пульсирующую в лодыжке, и проклиная дождь, из-за которого летать было невозможно. Она забрала назад свою предыдущую мысль… она никогда не хотела быть проклятым человеком. Джеймс будет перед ней в большом долгу за это. Пикси, которых Динь считала высшим видом, не должны были выполнять такую тяжелую работу.
Ковылять за группой, состоящей из людей, у которых ноги были в несколько раз длиннее, чем у нее, было нелегко. Динь старалась держаться как можно лучше, но отставала все больше и больше. Как раз в тот момент, когда она почувствовала, что готова сдаться, она услышала тихий гул голосов снизу. Наконец-то! Динь-Динь подошла поближе и обнаружила полый ствол дерева, в котором находился вход в убежище.
Это было одно из самых просторных убежищ, которые Питер использовал много лет назад. Насекомые и черви, должно быть, убрали весь беспорядок, который устроили Потерянные Мальчики, потому что чувствительный нос Динь не ощущал зловония. В воздухе витали только запахи свежего дождя и влажной земли. Чувствуя себя большой мухой, Динь проползла по дуплу дерева, где из потайной комнаты исходило мягкое золотисто-зеленое свечение. Динь выглянула наружу и обнаружила источник света. По всему потолку в клетках были подвешены пикси. Под каждой проволочной клеткой висели маленькие противни, чтобы собирать пыльцу пикси, которая падала с крыльев ее собратьев, и они были немного похожи на воздушные шары, которые она однажды видела во время поездки с Джеймсом в Лондон.
Динь пробиралась по крошечному выступу под потолком, скрытая корнями деревьев, которые прикрывали маленькую нору, в которой Динь спряталась. Ее тело было покрыто таким количеством грязи, что сияние померкло, но Динь не стала рисковать. Она легла на живот и, как змея, заскользила между корнями деревьев.
Динь наблюдала за этими мальчиками в течение почти трех месяцев, проведенных в Нетландии, и знала их всех в лицо. Питер, без сомнения, опасаясь, что данные им имена будут напоминать им об их родных местах, по прибытии дал каждому мальчику прозвище. Динь находила все их имена нелепыми — что-то вроде Вонючки, Важнючка и Чуточка. Очевидно, Питер использовал все свои мозги, чтобы перехитрить Джеймса, и не подумал о том, чтобы придумать хорошие имена для своих «друзей».
Потерянные Мальчики уже собрались в землянке и угрюмо сидели на кучах меха или на земляном полу, опустив плечи и обхватив головы руками. Динь прильнула одним глазом к просвету в корнях, наблюдая, как Болтун, Кудряш и Важнючка сидят рядом и, опустив лица, переговариваются шепотом. Пара идентичных близнецов вели себя так же скромно, теребя свою потрепанную одежду, из-за чего рассыпалось еще больше ниток.
— Почему у всех такие вытянутые лица? — Питер Пэн, все еще мокрый после ливня, вошел в комнату, вероятно, после того, как запер своих дикобразов. — Мы победили! И скатертью дорога этой старой треске, я прав, ребята? Видели, как убежал этот трус?
Несколько мальчиков издали одобрительные возгласы, но последовавшие за этим аплодисменты были далеко не такими громкими, как обычно. Кудряш, в частности, выглядел несчастным. Динь с интересом наблюдала, как Пэн уткнулся носом прямо в лицо мальчика.
— Выкладывай, парень! В чем твоя проблема?
Губы Кудряша задрожали, затем он широко раскрыл рот и начал причитать.
— Я не помню свою маму!
— Я тоже не помню! — добавил Важнючка, и из толпы послышались новые крики: «Я не помню!» и «Я тоже!». Даже мальчишки, которые радовались поражению Крюка, нахмурились.
— Прекратите! — приказал Пан. — Прекратите сейчас же, вы все! — Он упер кулаки в бока и развернулся по кругу, свирепо глядя на каждого Потерянного Мальчика по очереди. — Честное слово, что вы все за дети! Я привез вас в Нетландию и целый день играл с вами в игры, а теперь вы ноете, что вам не хватает мамочек? Вы скучаешь по тому, что кто-то командует вами и говорит идти спать? Или по работе по дому?
Малыш, самый высокий из всех Потерянных Мальчиков, вытер нос о свою рубашку. По его рукаву до самого локтя тянулась длинная блестящая струйка соплей. Близнецы заплакали и, обняв друг друга, уткнулись друг другу в плечо. Даже Джордж, грязный маленький лжец, опустил глаза.
Еще больше криков протеста донеслось до укрытия Динь под потолком. Она улыбнулась, довольная возникшим разногласием. Джеймсу ловко удалось проникнуть в душу Потерянных Мальчиков, даже не присутствуя при этом физически. Возможно, Питер все-таки был не лучшим тактиком. Она не удивилась, увидев, как напряглись плечи Пэна, и как он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, когда его контроль над мальчиками ослаб.
— Не унывайте, ребята! Не позволяйте капитану Крюку расстраивать вас! Он просто взрослый, помните? — Питер ждал, что за этим последует обычное освистывание, но его не последовало. Все мальчики глотали слезы и изо всех сил старались не показать, как они на самом деле скучают по дому.
Динь заметила панику в глазах Питера, который изо всех сил старался подавить ее. На ее лице промелькнула довольная ухмылка. После всех страданий, которые он причинил ей и ее народу, пусть он мучается и переживает из-за того, что его бросили другие друзья.
— Знаете… матери никогда бы не позволили того, что я собираюсь позволить вам сделать. — В голосе Питера послышались нотки отчаяния, и он откашлялся. — Хотите, я открою вам секрет?
Мальчики начали успокаиваться, и Питер, понизив голос, подозвал их поближе.
— Конечно, мать может вымыть твою поцарапанную коленку или приготовить тебе еду, но у меня есть кое-что получше.
Важнючка и Болтун придвинулись поближе к Питеру, их слезы быстро высохли, когда они погрузились в волшебство рассказа Питера. Динь почувствовала, как ее уши навострились. Любой план Питера обернется страданиями.
— У нас тут и там есть несколько пикси, верно? — Питер указал на подвешенные к потолку клетки, так что светящиеся пикси внутри выглядели как какая-то изогнутая версия лампы. Потерянные Мальчики кивнули.
— Представьте, что у нас будет так много пикси, что нам больше не придется нормировать запасы. Волшебной пыльцы будет неограниченное количество, и мы все сможем летать, когда захотим. Есть какие-нибудь предположения, где мы возьмем столько пикси?
Близнецы покачали головами и предположили:
— С деревьев? Там где они обычно прячутся.
Страх сжал грудь Динь, заставив ее сердце сжаться, так что все ее тело задрожало от страха. Она точно знала, о чем говорил Питер. Злорадная ухмылка озарила лицо Пэна, когда он прошептал:
— Есть место, где сотни пикси живут вместе… на вершине горы Эрозия, в небольшой лощине — Глене.
Динь-Динь попыталась успокоить свое учащенное дыхание. Ее семья, ее друзья… все в Пикси-Глене были в опасности. Почему-то она надеялась, что Питер с годами забудет о своем воспитании.
— Но прежде чем мы сможем их взять, нам нужно добавить еще немного… ингредиентов, если можно так выразиться. Хотя это может быть опасно. Мать никогда бы этого не допустила. Может быть, вы все еще слишком малы, чтобы помочь…
— Нет, нет, я помогу! — мальчики хором закричали, казалось, забыв о своем желании иметь мать. — Мы сможем это сделать!
— Уверены? — подстрекал Питер. — Я не хочу, чтобы кто-то такой трусливый, как этот капитан, был посвящен в мой план. Вы видели, как он убежал при первых признаках драки?
— Но… — нерешительно заговорил один из близнецов, но тут же осекся под ядовитым взглядом, который бросил на него Питер.
Связанный необъяснимой связью между близнецами, его брат закончил фразу:
— Но как насчет того, что он старше?
Снова поднялся шум.
— Да, Питер, ты говорил, что в Нетландии никто не стареет!
— Что, если мы начнем стареть, как он?
— Он был прав?
— Это из-за пыльцы пикси?
— Мы умрем от старости?
Взволнованный взгляд Пэна стал еще более безумным, к большому удовольствию Динь. Она наблюдала, как он лихорадочно придумывает историю, чтобы успокоить толпу мальчишек.
— Вы не должны слушать ничего из того, что говорит старая треска. Он… он с другого острова в Нетландии, где они стареют. Я видел это. Как только у нас будет столько пикси, сколько мы захотим, я могу отвести вас всех туда. Хотите послушать историю?
Мальчики сбились в кучку, ожидая обещанного рассказа. Питер начал:
— За морем есть земля, где воют сирены, которые призывают моряков погибнуть в воде.
— Что такое сирена? — спросил один из мальчиков помладше.
На лице Питера мелькнула злая усмешка, и на него снова напала тень его прежнего веселого нрава.
— Сирены похожи на местных русалок в том, что они наполовину гуманоиды, наполовину рыбы. Но сирены намного, намного хуже. Сирены — красивые взрослые женщины…
На этот раз его использование слова «взрослые» вызвало несколько одобрительных возгласов, и он выглядел воодушевленным, когда продолжил:
— Взрослые женщины, которые поют песни, от которых мужчины теряют рассудок и бросаются в океан, где их топят. Когда тебя начинает звать сирена, ты больше не можешь себя контролировать. Ты обнаруживаешь, что падаешь, падаешь, а потом… они схватили тебя! — Он набросился на Важнючку, который визжал и смеялся.
Динь нахмурилась. Она подумала, что Питер придумал эту историю, чтобы успокоить мальчиков, но в ней было что-то знакомое. Когда она была маленькой, другие пикси тоже рассказывали о таком месте и предупреждали, что если они попытаются полететь туда, то упадут от усталости. Но если у Питера будет вся пыльца пикси, которую он может собрать… если Динь и Джеймс не остановят его в ближайшее время, Питер может отправиться в другую страну, где он сможет нанести еще больший ущерб.
— Видите? Еще одна причина не доверять взрослым, — предупредил Питер, выпуская Важнючку. — Нам повезло, что наши русалки так не поступают. Они просто уродливые.
— Не такие уродливые, как капитан Крюк! — пошутил Чуточка.
Несколько мальчиков рассмеялись, а у Динь скрутило живот. Ей захотелось пнуть Чуточку под зад за критику Джеймса. Они не видели, какой он красивый.
Питер закончил свой рассказ о другой стране, где люди жили и старели точно так же, как в Лондоне, но Динь слишком усердно старалась скрыть красное сияние, охватившее ее тело, чтобы заметить это. В конце концов разговор перешел в невнятную болтовню, когда мальчики разошлись по своим кроватям. Они проговорили всю ночь так долго, что уже почти рассвело. Динь тоже подавила зевок, но знала, какие последствия могут последовать, если она поддастся усталости и закроет глаза. Ей нужно было вернуться на корабль, чтобы сообщить о новом местонахождении Питера, прежде чем ее обнаружат.
Питер поплелся из общей комнаты в свои личные покои, и Динь последовала за ним, ползая по крошечному туннелю между корнями, как большой жук, стараясь, чтобы с ее крыльев не упала ни одна снежинка пыльцы пикси.
— Будь проклят этот Джимми, — проворчал Питер себе под нос, как только остался один, и опустил медвежью шкуру, которую использовал вместо двери, на место. — Будь проклят Джимми в самом глубоком шкафчике Дэйви Джонса.
Динь втиснулась в щель в стене под самым потолком, скрываясь от взгляда Питера.
— Я отомщу, Джимми, — фыркнул Питер, — даже если это будет последнее, что я сделаю.
Тревожные звоночки зазвенели в голове Динь, когда всплыли мучительные воспоминания. Она знала, на что способен Питер, даже больше, чем Джеймс. Все это время она скрывала от Джеймса часть правды, но если у Питера на уме были более зловещие планы…
Динь-Динь знала, что Питер Пэн не бросается пустыми угрозами. Она должна была предупредить Джеймса, должна была обезопасить его и всех, кто жил в Долине Пикси. Если кому-то еще придется пройти через то, через что пришлось первым пикси и русалкам… она просто не могла этого допустить.
Хотя она прождала еще час, Питер больше не произнес ни слова. Он заснул, растянувшись на своей койке, а Динь оставалась неподвижной и молчаливой. Как только дыхание мальчика выровнялось, Динь решила, что можно выходить. Она бросила жадный взгляд на сундук в углу, в котором, как она знала, хранился запас украденной ею пыльцы пикси, и бесшумно вздохнула.
Она ни за что не смогла бы вытащить сундук, не разбудив Питера Пэна. Даже если бы он был посыпан ее собственной пыльцой пикси, чтобы сделать его легким, как перышко, не было достаточно большого отверстия, чтобы просунуть его наружу, за исключением туннеля в общей комнате, и она знала, что сбежать с ним незамеченной будет невозможно.
Динь также пришла в голову мысль о том, чтобы облить сундук водой, чтобы пыльца стала бесполезной. Лучше, чтобы она пропала зря, чем попала в руки кого-то вроде Пэна. Но у этого плана тоже были свои недостатки. Где бы ей взять достаточно воды, чтобы промочить запертый крепкий сундук, не разбудив Питера, и при этом у нее еще было время сбежать?
Динь раздраженно сморщила нос. Похоже, что на данный момент ей придется скрыться, имея при себе только ту информацию, которую она собрала, а не реальные доказательства того, что она расстроила какие-либо планы своего заклятого врага. Но затем ее взгляд скользнул туда, где зелено-золотое сияние мягко освещало холл за дверью из медвежьей шкуры — напоминание о порабощенных пикси, все еще запертых в клетках.
Динь медленно направилась обратно в главную комнату, изо всех сил прислушиваясь к медленному, ровному дыханию Питера Пэна, чей редкий храп прорезал неподвижный ночной воздух. Пикси внутри были теми самыми темнокожими пикси, которых Питер держал на поводках во время нападения пиратов на Потерянных мальчиков, и все они свернулись клубочками, чтобы согреться, их светло-зеленые крылышки уныло поникли, а изумрудное сияние потускнело. Она не могла оставить их, не сейчас, когда они были так близко.
Кроме того, рассуждала она, если ей удастся освободить их, это не только освободит пикси, но и остановит сбор Питером пыльцы и, следовательно, ограничит его способность похищать больше мальчиков, а также заставит их всех снова стареть.
Она оглядела разбросанных по полу Потерянных Мальчиков. Джеймс не хотел бы, чтобы она рисковала раскрыть свое прикрытие, и не хотел бы, чтобы она подвергалась опасности — по крайней мере, она так думала. Ее брови поползли вверх, когда она подумала о высоком, долговязом пирате, который ей так понравился. Она сделала множество намеков, так почему же он не обратил внимания ни на один из них? Или он не отвечал на ее чувства взаимностью, поэтому держался на расстоянии, чтобы избежать обсуждения этого вопроса? Если он не заботился о ней так, как она заботилась о нем, то на самом деле ничего не терял, рискуя ее безопасностью.
Динь вышла из своего укрытия, жалея, что ее кожа не так ярко светится в темноте. Она была слишком заметна. Осторожно, чтобы не звенеть и не хлопать крыльями, которые осыпали бы пыльцой пикси спящих внизу мальчиков, Динь проползла вдоль стены и по потолку. Наконец, она соскользнула вниз по тонкой веревке, удерживавшей крошечную тюрьму, ближайшую к тому месту, где она пряталась.
Ее золотистое сияние пробудило пикси внутри — того самого лесного пикси, который был на дикобразе ранее. Он бросил испуганный взгляд на Потерянных Мальчиков, и Динь снова приложила палец к губам. Лесному пикси хватило здравого смысла вести себя тихо, и Динь крепко держалась за выкрашенные в зеленый цвет перекладины, пока возилась с выдвижным замком, который из-за цельной деревянной панели, служившей дверью, было легко открыть снаружи, но невозможно изнутри.
Динь потянула за скользящий замок, стараясь не допустить скрипа, который мог бы разбудить Потерянных Мальчиков. Как только она выпустила первого пикси, он вскарабкался по веревке, удерживавшей его клетку в воздухе, и двинулся помогать освобождать своих собратьев. Тигровая Лилия, подруга Динь-Динь, была среди них. После того, как последняя из тридцати восьми пикси была выпущена на свободу, Динь-Динь в качестве эксперимента расправила крылышки. По крайней мере, теперь они были сухими. Она обвела взглядом всех остальных, которые смотрели на нее широко раскрытыми, полными нетерпения глазами, и подняла три пальца. Она опустила один, потом другой, и, хлопая крыльями и звеня, пикси взлетели, вылетев через импровизированный дымоход в открытое небо, навстречу «Надежде Лондона».
Несколько испуганных возгласов протеста, вырвавшихся у мальчиков, остались далеко позади, когда пикси убежали. Они радостно закричали, когда их группа, подобно сияющей комете, пронеслась по небу, и Динь затерялась среди них. Когда они остановились на короткий привал, убедившись, что Питера у них на хвосте нет, Тигровая Лили выступила вперед своих товарищей, чтобы обратиться к Динь-Динь.
— Мы благодарим тебя за своевременную помощь, — Тигровая Лилия говорила гораздо более официально, чем Динь привыкла.
— Не за что. В конце концов, мы — друзья.
— Можем ли мы чем-нибудь отблагодарить тебя?
Наконец-то, предложение о помощи!
— Вообще-то, да. Ты же знаешь Питера Пэна…
Из группы пикси донеслись шипение и сдавленные звуки.
— Мы не произносим имени несчастного человека, проклинающего нашу землю, — прорычала Тигровая Лилия.
— Ну, — продолжал Динь, — я знаю капитана Крюка, и он хочет остановить Пите… я имею в виду человека, который захватил вас в плен. Ты слышала его сегодня вечером; он планирует что-то грандиозное. Если мы поможем Джеймсу…
Лесные пикси уже покачали головами.
— Мы не вмешиваемся в сражения между людьми.
— Но это касается и вас тоже! Вас всех держали в плену неделями или месяцами! Если вы будете сопротивляться… — Динь-Динь захотелось дать пощечину всем пикси, но они продолжали упрямо качать головами.
— Мы не будем рисковать своими жизнями и жизнями наших детей ради шанса на свободу. Это также связано с возможностью умереть. Мы искренне ценим твою помощь, но ты просишь о том, чего мы не можем сделать. — Тигровая Лилия скрестила руки на груди.
Лицо Динь-Динь побагровело. Почему они были такими апатичными? Неужели их не волновало, что их семьи, весь их мир в опасности? Она предлагала им выход! Джеймс уже пожертвовал всем своим будущим, сражаясь против Питера Пэна. Был ли он единственным, кроме нее, кому было не все равно, кто мог что-то предпринять? Она знала, что Тигровая Лили плохо относилась к людям, но наотрез отказаться защищать свой народ, потому что это означало объединиться с Джеймсом против общего врага…
Пикси, большинство из которых выглядели слишком смущенными, чтобы выдержать свирепый взгляд Динь, разбрелись по двое и по трое, возвращаясь к своим давно потерянным семьям. Все еще злясь на своих собратьев-пикси, Динь-Динь взмыла в воздух и понеслась по звездному небу к пиратскому кораблю, который теперь, как никогда, казался ей родным домом.