Сердце Джеймса упало, когда он, тяжело дыша, выбежал на берег, обозревая открывшийся перед ним пейзаж, а по его лицу, покрытому грязью, стекали струйки пота. Его команда проигрывала битву, причем сильно. Несколько человек съежились, закрыв руками головы, в то время как Потерянные Мальчики осыпали их всем, что могли собрать.
Морской народ красовался на мелководье, где вода касалась песка, просто поджидая, когда какой-нибудь ничего не подозревающий Потерянный Мальчик подойдет достаточно близко, чтобы метнуть их смертоносные копья. Сми присел на корточки, пытаясь защитить маленького Майкла от этой сцены, в то время как Джон прыгал вокруг, а Венди, схватившись за лицо, впивалась ногтями в щеки, наблюдая за дракой.
Но ни одна из этих сцен не парализовала Джеймса таким страхом, как тот, когда он поднял взгляд и увидел Динь-Динь. Питер Пэн завел тонкие руки пикси за спину и приставил к ее горлу кинжал, тот самый, которым Джеймсу отрубил руку.
— Остановись! — взревел Джеймс. — Отпусти ее, Пэн.
Время, казалось, остановилось. Потерянные Мальчики прекратили атаку на пиратов, и все они подняли головы. Все взгляды были прикованы к Питеру Пэну.
— А, капитан, наконец-то набрался смелости сражаться самостоятельно, вместо того чтобы убегать и прятаться? Я гадал, сделаешь ли ты это.
— Отпусти ее, — повторил Джеймс, ни на секунду не отрывая взгляда от лица Динь-Динь. Черты ее лица исказились от боли.
Питер громко цокнул языком, и этот звук был хорошо слышен на внезапно затихшем пляже. Даже птицы перестали петь, а волны перестали накатывать. Джеймс даже дышать перестал. Ничто не имело для него большего значения, чем благополучное возвращение Динь-Динь.
— Капитан, капитан, Капитан Крюк, — прокричал Питер. — Ты никогда не научишься, не так ли? Я играю, чтобы выигрывать. Я готов рисковать, а ты всегда будешь проигрывать, потому что не умеешь, — он ухмыльнулся Джеймсу. — Это очень плохо, правда. Раньше нам было весело, тебе и мне.
Джеймс не мог сосредоточиться ни на чем, кроме Динь-Динь. Она была в опасности, а он был бессилен остановить величайшего злодея, которого когда-либо знала Нетландия. Внуки Сми выглянули из-за него, и любопытство заставило их больше не прятать свои лица, а Венди прижала ладони ко рту, глядя на медленно вращающихся Динь-Динь и Питера Пэна, которые были вне досягаемости Джеймса Крюка.
— Пожалуйста, — голос Джеймса прозвучал как стон.
Питер злобно ухмыльнулся, его лицо исказила неприятная ухмылка, и он посмотрел на зачарованную толпу. Он наслаждался тем, что внимание каждого человека было приковано исключительно к нему.
— Я так понимаю, ты уже забрал моих пикси, которых я с таким трудом собрал?
— Если ты имеешь в виду освобождение порабощенных тобой пикси, то да, — ответил Джеймс. Он смотрел только на Динь-Динь, которая скривилась от боли, когда Питер впился ногтями в ее руки и прижал кинжал к ее горлу. — Освободи Динь-Динь!
Питер расхохотался.
— Я так не думаю. Если ты лишил меня моих пикси, то, думаю, будет справедливо забрать у тебя того, кто тебе дорог, — его рука дернулась, и Динь-Динь ахнула, когда лезвие вонзилось ей в кожу.
— Нет! Я сделаю все, что угодно, — поспешно предложил Джеймс.
— Все, что угодно, говоришь? — Питер ухватился за его предложение быстрее, чем крокодил проглотил руку Джеймса.
Джеймс молча кивнул.
— Что ж, тогда давай выясним, насколько сильно ты на самом деле заботишься об этой пикси. Ты утверждаешь, что хочешь защитить их, и я голосую за то, чтобы мы это проверили. Мы сыграем в последнюю игру, не так ли?
У Джеймса от страха скрутило живот. Какое садистское развлечение имел в виду Питер?
— Давай поиграем… — Питер усмехнулся: — Кого ты хочешь оставить в живых.
Лица всех, кто был на пляже, застыли. Русалки усеяли мелководье, подплывая к нам так медленно, что казалось, будто они вообще не двигаются. Многие из пикси, которых освободил Джеймс, собрались на деревьях, лесные пикси и пикси Глена, широко раскрыв глаза, смотрели на своих плененных собратьев. Даже Потерянные Мальчики выглядели совершенно разочарованными неприкрытой жестокостью своего предводителя.
— Гипотетически, кого бы ты выбрал, чтобы оставить в живых? — спросил Питер. — Кого-нибудь из своей команды или эту… девушку? — Он слегка встряхнул Динь за руки, и нож вонзился ей в горло, пока тонкая струйка золотистой крови не потекла из ее шеи.
— Динь-Динь! — взревела вся команда в один голос.
Питер ухмыльнулся.
— Это так просто, когда все чисто гипотетически. Может, сделаем это еще интереснее? Кого бы ты предпочел оставить в живых… себя или ее?
— Ее, — без колебаний ответил Джеймс. Глаза Динь были закрыты, и Джеймс сомневался, что она слышала хоть слово из сказанного. Он сомневался, что она могла думать о чем-то другом, кроме ножа у своего горла.
Ухмылка на юном лице Питера стала еще шире.
— Тогда докажи это.
По пляжу прокатился общий вздох. Пираты уставились на своего капитана, ожидая приказов.
— Спустись и мы поменяемся, — вполголоса, обращаясь к остальной команде, Джеймс добавил: — Как только он спустится, ловите его.
Питер тихо рассмеялся.
— Я знаю, что ты задумал, и нет. Если малыш Джимми действительно хочет доказать, что любит пикси больше, чем самого себя, как он утверждает, тогда он сложит оружие и придет с пустыми руками. Сейчас мы увидим, кому он верен.
Джеймс мгновенно бросил саблю на землю, и от удара из-под лезвия посыпались мелкие песчинки. Затем пират вытащил свой кинжал из сапога и отбросил его в сторону, не обращая внимания на пульсирующую боль в все еще кровоточащей руке.
— Твой крюк? — подсказал Питер.
Джеймс отвинтил металлический крюк от наручника на своем запястье и положил его поверх меча. Он широко развел руки, показывая, что безоружен.
— Капитан, нет, — возразил Оззи.
— Я не оставлю ее, — голос Джеймса слегка прерывался. На этот раз он был уверен, что Динь-Динь услышала его, когда две тихие слезинки скатились по ее щекам.
Питер тихо выругался.
— Как бы это ни было нежно и восхитительно, твое время на исходе, Капитан Крюк. Хочешь спасти пикси или нет?
— Позаботься о команде, — тихо сказал Джеймс Чибу, — и Динь. — Затем он повернулся и пошел вперед, высоко подняв голову и расправив плечи.
— А теперь отпусти ее! — проревел он, оказавшись прямо под Пэном. Кровь из пореза на руке капала рядом с ним, окрашивая белый песок в темно-алый цвет, но Джеймсу было все равно. Какое значение имел порез, если на кону стояла его жизнь? Все, что имело значение, — это то, что он оберегал Динь.
— Негодник, иди сюда, — рявкнул Питер. Он оттащил Динь-Динь назад, подальше от приближающегося Джеймса, к океану, чтобы предотвратить любую попытку пирата освободить Динь-Динь.
Один из Потерянных Мальчиков медленно приблизился. Хотя в руке он держал короткий меч, казалось, что он готов пустить его в ход не больше, чем мать нападать на собственного ребенка.
— Чего… чего ты хочешь, Питер? — спросил он дрожащим голосом.
— Давай посмотрим, как ты справишься с печально известным Капитаном Крюком. Ты даже можешь попросить Жужжалку и Крутыша помочь тебе прикончить его, если хочешь.
— Нет! — Динь издала сдавленный крик, когда кинжал Питера прижался к ее горлу.
Питер грубо встряхнул ее.
— Тихо, пикси!
— Я… я думал, ты сказал, что это игра, Питер. — Мальчик, чей меч был направлен на Джеймса, вздрогнул, его нахмурил брови, у него задрожали губы. Казалось, он не мог смотреть Джеймсу в глаза. Теперь, когда ему пришло время забрать чью-то жизнь, он заколебался, точно так же, как Джеймс, когда столкнулся с перспективой убить Питера Пэна.
— Не причиняй ей вреда, Питер! — крикнул один из Потерянных Мальчиков. — Я больше не хочу играть.
Джеймс даже не пытался защититься. Он стоял на коленях на песке, безвольно опустив руки, и смотрел на женщину, которую обожал. Если в его сознании и должен был остаться последний образ, то он хотел, чтобы это было ее лицо.
Питер пролетел в воздухе несколько футов, но остался на достаточной высоте, чтобы никто из пиратов не смог на него напасть. Он посмотрел на Джеймса со странным выражением на лице, в котором смешались растерянность и жалость.
— Я тебя не понимаю, — в конце концов, признался он. — Мы вместе убивали пикси много лет. Чем эта отличается от других? Почему ты готов умереть за нее?
— Я люблю ее! — Слова вырвались у Джеймса, отдаваясь эхом громче, чем плеск волн, громче, чем крики чаек, и в одно мгновение заставив замолчать всю Нетландии. Питер от неожиданности отлетел назад, увлекая за собой Динь-Динь, словно его отбросило назад силой заявления Джеймса. Никто — ни пират, ни Потерянный Мальчик, ни русалка, ни пикси — не произнес ни слова, когда Джеймс повторил более мягко: — Я люблю ее.
Динь что-то беззвучно сказала Джеймсу, но не издала ни звука. Питер переводил взгляд с Джеймса на Динь, его нож все еще был прижат к горлу пикси. Казалось, он боролся с собой. Он обвел взглядом аудиторию, всех — пикси, в ужасе смотревших на него с деревьев широко раскрытыми глазами, русалок, неподвижно застывших в воде, и людей, пиратов и Потерянных Мальчиков, которые внимательно наблюдали за ним, чтобы увидеть, что он будет делать дальше. Может быть, он чувствовал… угрызения совести?
Кинжал, приставленный к горлу Динь-Динь, слегка опустился, когда лицо Питера сморщилось, а плечи опустились. Какое-то движение со стороны воды, наконец, отвлекло внимание Джеймса от Динь-Динь и русалок, которые все это время оставались в стороне от битвы. Питер Пэн и Динь-Динь незаметно подлетели достаточно близко, чтобы оказаться в пределах досягаемости удара. В Пэна полетело заостренное копье, брошенное невероятно сильной предводительницей.
Долгий, громкий вопль разнесся по пляжу, когда Венди закричала. Питер бросился в атаку и развернулся, а Джеймс в замедленной съемке наблюдал, как копье летит по воздуху, направленное уже не на Пэна, а на Динь-Динь.
— НЕТ! — Это слово разорвало горло Джеймса и вырвалось из его тела с силой, гораздо большей, чем та, что была направлена на Динь. Кровь отхлынула от его лица, когда он увидел, как заостренное копье пронзило Динь-Динь, а не Питера Пэна, всего в нескольких дюймах от ее сердца.
Наступившая тишина была из тех, что длятся всего минуту или две, но кажется, что она длилась сотни часов, если не лет. Это был момент, когда Джеймс понял, что ничто уже не будет прежним.
Питер, чье лицо внезапно стало пепельно-серым, выпустил Динь-Динь, как ужаленный. Она взмахнула крыльями, но так слабо, что упала на землю, слишком раненная, чтобы взлететь. Джеймс с яростным воплем бросился ее ловить. Они рухнули вместе, Джеймс баюкал Динь-Динь в объятиях.
Началось столпотворение.
Пикси из Глена, разъяренные тем, что Пэн использовал одного из их собратьев, чтобы отразить смертельный удар, окружили Питера Пэна. Хотя они все еще были покрыты русалочьей кровью, они вцепились ему в волосы, вонзили зубы в кожу и принялись колотить его своими крошечными кулачками. Лесные пикси под предводительством Тигровой Лилии выросли в полный рост и набросились на Пэна в облаке пыльцы пикси. Потерянные Мальчики испуганно закричали и упали на землю, чтобы избежать надвигающейся толпы пикси. Пираты оградили мальчиков от опасности, схватили их и убежали от мстительных русалок и пикси к линии деревьев, где Сми и его внуки жестом подзывали их поближе.
Огромный крокодил выскочил из джунглей, яростно шипя и мотая головой из стороны в сторону, используя свой единственный оставшийся глаз, чтобы посмотреть на людей на своем пути. Пираты резко остановились, песок летел во все стороны, пока они лихорадочно переводили взгляд с крокодила перед ними на русалок на пляже позади них и на пикси, окружавших Питера Пэна в воздухе.
— Джентльмены, час доблести настал! — Джон отбросил в сторону цилиндр и выхватил остроконечный зонтик. — В атаку!
Все Потерянные Мальчики и пираты, как один, бросились на крокодила, в то время как Венди выкрикивала предупреждения из-за их спин, настороженно поглядывая на русалочий народ.
— Будь осторожен, Джон! Дедушка, останови Майкла; драться с крокодилами небезопасно!
Пираты отрывали от крокодила все, до чего могли дотянуться, избегая при этом его смертоносных зубов, наказывая его за всех пикси, которых он съел за эти годы. Джон повел Потерянных Мальчиков в продолжающуюся атаку на чудовище, нанося удар по второму глазу чудовища концом своего черного зонта. Крокодил огрызнулся, злобно шипя и вслепую мотая головой из стороны в сторону.
Битва внизу была ничем по сравнению с той, что произошла наверху. Пэн, у которого уже иссякли запасы русалочьей крови, когда он поймал их в Пикси-Глене, яростно махал руками на пикси, как размером с человека, так и с пикси. Каждый раз, когда ему удавалось оттолкнуть одного из них, на смену ему приходило по меньшей мере два других, поскольку все пикси из каждого племени Нетландии собирались вместе, наконец-то воодушевленные действием и готовые объединиться. Ошеломленный огромной массой окруживших его пикси, Пэн сдался и был вынужден подчиниться.
Не обращая внимания на царящий вокруг него бедлам, Джеймс продолжал баюкать умирающую Динь-Динь и гладил ее по лицу. Все ее тело содрогнулось от боли, веки затрепетали, когда она слабо протянула руку, чтобы коснуться древка, пронзившего ее грудь, а затем провела кончиками пальцев по подбородку Джеймса.
— Мы победили? — Ее шепот был едва слышен, а взгляд блуждал.
— Да, конечно, — ответил Джеймс, не поднимая глаз, чтобы подтвердить обоснованность такого заявления.
На лице Динь-Динь появилась слабая улыбка.
— Значит, оно того стоило.
Джеймс сморгнул слезы, решив не плакать в последние минуты жизни Динь. У него перехватило горло, когда он посмотрел на бледное лицо пикси. Он не представлял, что все обернется именно так. Если кто-то и должен был умереть, то это должен был быть он, а не Динь. Ничто не стоило того, чтобы потерять ее, даже свобода Нетландии.
Глаза Динь-Динь затуманились, и ее худенькое тельце сотрясла сильная дрожь.
— Холодно, — прошептала она. Джеймс покачивал ее вперед-назад, крепко сжимая в объятиях, которым, как ему хотелось, не было бы конца.
Она снова произнесла что-то одними губами, и Джеймс наклонился достаточно близко, чтобы расслышать ее слабый шепот.
— Я люблю тебя, Капитан Крюк. Я всегда буду любить, — ее дыхание замедлилось и стало поверхностным, когда она убрала руку от лица Джеймса и закрыла глаза. Золотое сияние, озарявшее ее прекрасные крылья, начало медленно угасать, и крылья поникли, сморщиваясь по мере того, как жизнь медленно покидала тело Динь.
— Нет, — прошептал Джеймс сдавленно. Ему показалось, что его сердце разорвалось надвое. Он не мог продолжать жить без Динь. Не мог. Он уставился на копье, которое должно было оборвать жизнь Питера Пэна. Оно торчало из груди Динь под странным углом, из-за чего рана расширилась, когда вес длинного древка опустил наконечник копья вниз. Джеймсу было невыносимо видеть, как оно так изуродовало Динь.
Он передвинул Динь-Динь так, чтобы его лишенная кисти рука поддерживала ее голову, затем окровавленной рукой вытащил копье. Она тихонько застонала от боли, и Джеймс увидел, как из раны сочится золотистая кровь. Он положил руку на рану и крепко сжал, чтобы не видеть, как кровь покидает ее тело.
— Останься со мной, Динь, — умолял он. — Останься со мной, пожалуйста. Я не могу потерять тебя.
Динь-Динь не ответила. Вдохи были короткими, прерывистыми, паузы между ними становились все длиннее. Слезы стекали по длинному носу Джеймса, падая на тыльную сторону его ладони, которой он прижимал рану возле сердца Динь. Он прижал Динь-Динь к себе, и ее худенькое тельце обмякло в его руках. Она выглядела так же, как и он, — разорванной в клочья.
Все пикси Нетландии собрались вокруг, приведя с собой Питера Пэна, который был связан, а во рту у него был кляп. Он широко раскрытыми глазами смотрел на обмякшее тело Динь-Динь в руках Джеймса, в то время как первый Потерянный Мальчик Нетландии рыдал над Динь-Динь. Потерянные Мальчики, Сми и пираты, которым наконец-то удалось убить крокодила, присоединились к толпе пикси, в ужасе смотревших на умирающую пикси. Даже русалки прекратили свое нападение, когда Джеймс склонился над Динь, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на ее губах в качестве последнего прощания.
Огромная пустота в груди Джеймса сжалась. Он знал, что бы он ни делал, никогда больше не почувствует себя полноценным человеком. Сколько бы он ни ел, пустота внутри него никогда не будет заполнена.
Джеймс не думал ни о чем и ни о ком другом. Все, что его волновало, — это то, что Динь умирает.…
Или нет? К ее крыльям начал возвращаться золотистый блеск, щеки Динь снова окрасились в слабый розовый цвет, и она слабо пошевелилась, прежде чем приоткрыть глаза.
— Джеймс?
— Я здесь. — Джеймс жадно вглядывался в ее лицо, отчаянно желая провести с ней хоть немного оставшегося времени.
— Что…что ты сделал?
В этом не было никаких сомнений: Динь чудесным образом приходила в себя. Ее крылья расправились до прежнего размера и затрепетали, с новой силой осыпая песок пыльцой пикси. Джеймс поднял руку, чтобы посмотреть на то место, где ее пронзило копье.
Они оба с открытыми ртами уставились на рану, которая затянулась, заживая так же быстро, как заживало запястье Джеймса после того, как он потерял руку. В изумлении Джеймс поднял свою кровоточащую руку, которая тоже зажила. Они с Динь смотрели на это, осознавая последнюю тайну Нетландии, которую Питер Пэн, со всеми его экспериментами и испытаниями, был слишком эгоистичен, чтобы раскрыть.
Точно так же, как кровь пикси обладала способностью исцелять человеческие раны, человеческая кровь оказывала такое же действие на пикси. По толпе пронесся общий вздох, когда Динь-Динь села, осматривая место, где всего несколько мгновений назад была ее рана.
— Как мы могли не знать об этом? — изумленно спросила она.
У Джеймса не было ответа, но Тенли, пикси, которая первой вступилась за Динь-Динь, ответила.
— Какой человек до тебя пошел бы на такую жертву ради пикси? — Она бросила злобный взгляд на Питера Пэна, который пристыженно опустил голову.
Динь-Динь не смотрела ни на кого, кроме Джеймса, который все еще держал ее и выглядел так, словно никогда не хотел отпускать. Не обращая внимания на огромную толпу, собравшуюся вокруг них, Джеймс смотрел на Динь-Динь, чувствуя связь с ней, которая превосходила все остальное. Зная, что он едва не потерял, он не хотел повторять этот опыт.
Он никогда больше не хотел расставаться с ней.
Его больше не волновало, что он — человек, а она — пикси; казалось, не имело значения, был ли он пиратом, а она — лазутчиком. Он не знал, каким было их будущее, кроме того, что он хотел, чтобы она была с ним. Все, что имело значение, — это то, что он любил Динь-Динь каждой клеточкой своего тела и всегда будет любить.
Не двигаясь с места, где он скорчился на горячем пляже, чувствуя, как твердый песок впивается в каждую клеточку его уставшего тела, Джеймс заправил прядь светлых волос Динь-Динь за ухо и спросил:
— Динь, ты выйдешь за меня замуж?
Она просияла. — Конечно, я выйду за тебя замуж, старый ты пират.