Парение в ночном небе оказалось куда более захватывающим занятием, чем Джимми когда-либо ожидал. Питер позволял ему на короткое время парить в невесомости над их подземным убежищем, и это было ничто по сравнению с полетом высоко над деревьями, к тысячам сверкающих звезд. На такой большой высоте не было слышно никакого шума, и Джимми начал дрожать, когда они подлетели ближе к звездам и температура понизилась. Во время мучительной попытки проникнуть в убежище Джимми был так сосредоточен на том, чтобы Сми забрал свой мешочек с пыльцой пикси, что даже не подумал о том, чтобы прихватить другие припасы.
Динь прокричала Джимми и Сми инструкции:
— Держитесь подальше от облаков! — И бросилась в сторону от особенно плотного скопления облаков. Джимми свернул, чтобы избежать столкновения с ними, как ему было велено, но ему стало любопытно, на что они похожи, и он протянул руку, чтобы дотронуться до них.
Почти сразу же Джимми почувствовал, как пыльца пикси исчезла с его руки, когда его ладонь проплыла сквозь туман, и держать ее вытянутой стало гораздо труднее.
— Не трогай облака! — крикнул Джимми Сми, беспокоясь, что Сми не услышал тоненький голосок Динь, и с облегчением увидел, что Сми обошел облака гораздо дальше, чем он сам.
Джимми изо всех сил старался сохранить равновесие, следуя за Динь ко второй ослепительной звезде, которая с каждой минутой становилась все больше. В мгновение ока они миновали ее. Проходя сквозь звезду, он почувствовал себя так, словно купался в лучах солнца в канун лета. Онемение в пальцах от холодного воздуха небес Нетландии исчезло, и когда они оказались по другую сторону звезды, Джимми увидел самое удивительное зрелище, которое он когда-либо видел.
Огромные здания тянулись к небу, они были выше и в большем количестве, чем тогда, когда Джимми уходил в Нетландию. Огромные часы возвышались над городом, как гора, и, когда они приблизились, Динь повела их в головокружительный нырок, а затем пронесла под огромным мостом.
— Все так, как я и помнил! — радостно воскликнул Сми. — Теперь я знаю, где нахожусь! — Он обогнал остальных, петляя по улицам Лондона, уворачиваясь от фонарных столбов, и, наконец, сбавил скорость. Лицо Сми сморщилось в замешательстве. — На самом деле, выглядит немного по-другому. Но я знаю, что моя улица называется Блумсбери, и мы живем на углу.
Обойдя множество улиц, Динь издала торжествующий звон. Она нашла Блумсбери-стрит и увидела на углу величественный старый дом.
— Вот и все! — прогудел Сми.
Джимми подлетел достаточно низко, чтобы прочитать деревянную табличку, прибитую над входной дверью углового дома. Она гласила: Дом Дарлингов.
— Дом Дарлингов?
— Да. Меня зовут Сми Дарлинг, моя семья живет здесь на протяжении многих поколений.
Сми заглянул в одно из окон третьего этажа. Его плечи поникли.
— Там все выглядит совсем по-другому. — Он приоткрыл окно и просунул голову внутрь.
— Сми, не надо, — начал Джимми, и в его голосе послышалось беспокойство.
Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как Сми покинул свою семью, и не хотел говорить Сми о том, что, возможно, прошло много лет, опасаясь оказаться правым. Не стоит врываться в дом, где семья Сми больше не живет, и кто знает, какой сейчас год? Возможно, тот, кто живет здесь сейчас, так и не удосужился снять потрепанную непогодой табличку с входной двери. Джимми и так был ошеломлен обилием зданий и звуками автомобильных гудков на дорогах. Питер рассказывал истории об этих безлошадных экипажах, но до этого момента Джимми не верил им по-настоящему. Теперь шум уличной суеты, даже ночью, давил на уши. Он уже хотел вернуться в мир и спокойствие Нетландии, своего настоящего дома. Сможет ли он когда-нибудь быть счастливым в таком шумном, переполненном людьми городе, как этот, навязываясь чужой семье?
Ни один окрик Джимми не помешал Сми связаться с его семьей. Тот уже открыл окно и протиснулся внутрь.
— Мама? — тихо позвал Сми. — Это я.
— Сми, возможно, это не самая лучшая идея…
Динь-Динь влетела вслед за Сми, оставив Джимми протискивать свою долговязую фигуру в маленькое окошко. Разбросанные по дому вещи были совсем не похожи на то, к чему Джимми привык. Он не удержался и провел пальцем по всему, разглядывая удивительные механизмы, которые жужжали и щелкали, и были изготовлены с невероятным мастерством.
— Мама! — позвал Сми чуть настойчивее. — Я дома!
Динь порхала у него над головой и то и дело ныряла в ящики. Сми спрыгнул со стола у окна и рыскал по дому в поисках своей матери.
— Сми? — раздался хриплый голос. — Это ты, сынок?
— Мама! — Сми пробежал через гостиную и ворвался в соседнюю спальню. Он резко остановился, потрясенный увиденным.
На кровати лежала хрупкая пожилая женщина, на ее костлявом носу красовались маленькие очки-полумесяцы. Она зажгла лампу и, прищурившись, посмотрела на Сми, стоявшего в дверном проеме. Ее глаза наполнились слезами.
— Я знала, что однажды ты вернешься домой.
— Мама? — голос Сми дрогнул и поднялся на октаву. Он не мог оторвать глаз от ее морщинистого лица. — Ты выглядишь… старше.
Губы женщины растянулись в усталой, слабой улыбке, когда она протянула руки для объятий.
— Я стала старше, сынок. Мой вопрос в том, почему ты все еще выглядишь как мой милый десятилетний мальчик, который исчез сорок лет назад.
Сми, вместо того чтобы броситься обнимать мать, отшатнулся и прислонился к дверному косяку, чтобы не упасть.
— Сорок лет?
Джимми ухватился за друга, чтобы удержаться в вертикальном положении, когда колени Сми подогнулись.
— В Нетландии время течет иначе, чем здесь. — Он убедился, что ноги Сми выдержат, а затем слегка подтолкнул мальчика вперед. — Не теряй больше ни минуты.
Мать Сми не сводила глаз со своего сына.
— Я скучала по тебе, мой дорогой мальчик. Каждый день.
Сми медленно подошел к матери и нежно заключил ее в объятия. Джимми, прекрасно понимая, что они с Динь были чужаками, тихонько улизнул, чтобы дать Сми и его матери возможность встретиться наедине, чего они заслуживали.
Джимми зажег масляную лампу, опустился в потертое кресло в гостиной и посмотрел, как Динь вспорхнула к нему на колени, затем провел рукой по лицу и вздохнул.
— Что же нам делать, Динь? Сми был единственным, кто прибыл в Нетландию совсем недавно, а его мать уже очень стара. У других мальчиков и их семей нет никакой надежды, да?
Динь подлетела к Джимми, уселась ему на плечо и потрепала по щеке. От ее прикосновения он закрыл глаза. Все казалось таким безнадежным. Что ждало его в будущем, кроме безысходного одиночества и изолированности? Возможно, в поступке Питера была доля мудрости — стоило ли жить в блаженном неведении, если это избавляло их от боли потери близких?
— Да. Они больше не увидят свои семьи, прошло слишком много времени.
— Что нам делать? — повторил Джимми, медленно откидываясь на спинку кресла, чтобы не толкнуть Динь и не заставить ее потерять равновесие.
Динь подпрыгнула в воздух и развернулась лицом к Джимми, уперев руки в бока. Ее крылья зажужжали, когда она зависла перед лицом Джимми.
— Тебе следует задать себе вопрос: «Что я могу сделать?» Ты знаешь, в чем проблема, теперь подумай, как ее можно решить.
Джимми озадаченно уставился на нее.
— Я ничего не могу сделать, Динь! Все остальные семьи к этому времени уже будут мертвы. Никому из нас не к чему возвращаться. Мать Сми не может прокормить и дюжину мальчиков.
Динь упрямо вздернула подбородок.
— Тогда не возвращайтесь. Продолжайте. Ты действительно думаешь, что Питер остановится только на тех мальчиках, которые у него уже есть? Ты думаешь, он никогда не похитит еще одного ребенка или не посадит в тюрьму еще одного пикси?
До него дошел смысл ее слов. Она была права. Питер никогда не остановится. Время от времени он улетал и возвращался с очередным маленьким мальчиком, который был расстроен из-за какой-то ссоры с родителями, чтобы присоединиться к рядам Потерянных Мальчиков — Сми был тому доказательством. Кто-то должен был остановить Питера Пэна, но кто? Когда Динь многозначительно посмотрела на него, Джимми понял, кого она имела в виду.
— Только не я! — запротестовал Джимми и услышал, как дрогнул его голос. Он понизил его, чтобы не потревожить Сми с мамой. — Я не могу остановить Питера в одиночку, на его стороне слишком много других парней! Кроме того, он умеет летать и знает остров как свои пять пальцев. Мне некуда идти. Что я могу сделать?
— Джимми, ты знаешь Питера лучше, чем кто-либо другой. Ты был единственным, у кого хватило ума не принимать пыльцу пикси. Если ты не сможешь остановить его, то кто еще сможет?
Джимми хотелось съежиться. Ее похвала, какой бы щедрой она ни была, была необоснованной. Ему не хотелось признавать, что не разум и не подозрительность заставили его перестать пить пыльцу, а простая неприязнь к молоку. Он не был героем.
— Динь, — начал Джимми, надеясь, что она прислушается к голосу разума, — даже если бы я смог убедить других мальчиков присоединиться ко мне, на острове не хватит места для двух враждующих кланов Потерянных Мальчиков. Питер добьется, чтобы меня выгнали.
— Тогда отправляйся к океану.
— Верно. Я просто отращу плавники и буду плавать с русалками. Знаешь, они топят таких парней, как я.
Динь закатила глаза.
— Мальчишки такие глупые. Мы только сегодня нашли корабль, помнишь?
Джимми сделал паузу. Пляж уже служил ему мирным уединенным убежищем, и как только он подумал об этом, ему очень понравилась идея жить на том грандиозном корабле, который они нашли, при условии, что он придумает, как сделать его функциональным. Во второй раз за этот день он дал волю своему воображению и представил себя за штурвалом величественного корабля, плывущего вокруг Нетландии с солнечным светом на лице и ветром в парусах.
Что было лучше всего? Питер всегда избегал воды. Джимми вспомнил, как он провел рукой по облаку, вспоминая, как туман нейтрализовал действие волшебной пыльцы. Неудивительно, что Питер не хотел приближаться к океану. Он не смог бы долго лететь, когда в воздух взлетали морские брызги.
— Что? Ты хочешь, чтобы я стал пиратом?
Динь-Динь озорно улыбнулась.
— Лучше быть честным пиратом, чем вороватым Потерянным Мальчишкой.
Тень улыбки промелькнула на лице Джимми.
— Не думаю, что ты понимаешь, что такое пират, Динь.
Она хихикнула.
Сми высунул голову из спальни матери.
— Джимми?
Джимми вскочил на ноги, его лицо исказилось от беспокойства, когда он взглянул на Сми, который, казалось, был готов расплакаться.
— Привет, приятель. Что случилось?
Глаза Сми наполнились слезами.
— Моя мама очень больна, — прошептал он. — Я хочу остаться с ней до тех пор, пока она не уйдет. Ты… ты хочешь остаться с нами? Мама говорит, что ты можешь, если хочешь.
Джимми почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Каким бы заманчивым ни было предложение, ему хватило одного взгляда на Динь-Динь, чтобы понять, что его дальнейший путь будет отличаться от пути Сми. Он покачал головой.
— Нет. Мне нужно вернуться и посмотреть, что я могу сделать, чтобы остановить Питера Пэна.
Сми вытащил мешочек на шнурке, все еще наполненный блестящей, неиспользованной пыльцой пикси, и протянул его Джимми.
— Вот, это поможет тебе добраться туда.
Мелодичный звон от Динь-Динь подтвердил то, что Джимми уже подозревал, и он снова сжал пальцы Сми в кулаке.
— Нет, мне это не нужно; Динь говорит, что может вернуть меня домой. Ты оставь это себе на память обо мне и Динь.
Сми обнял Джимми и крепко прижал его к себе.
— Я никогда не смогу забыть тебя, Джимми.
— Я рад, что ты снова обрел свою семью, Сми, — продолжил Джимми, похлопывая Сми по спине и изо всех сил стараясь сдержать свои эмоции. — Никогда не принимай их как должное. Только подумай, ты сможешь рассказать своим детям и внукам о своих приключениях со мной, Питером Пэном и Потерянными Мальчиками.
У Джимми над ухом звякнула Динь.
— Что она сказала?
— Она говорит, что собирается сделать из меня пирата. — Джимми закатил глаза, глядя на Динь-Динь.
Сми улыбнулся.
— Это была бы хорошая история. Джимми-пират, сражающийся с Питером Пэном.
Джимми поднял левую руку, и по его лицу расползлась удивленная улыбка, когда он рассматривал свою измененную конечность.
— Не-а, Джимми-пират звучит не очень свирепо. Зови меня Капитан Крюк.