Аланна
Демоны — существа любопытные.
Они любят войну, как младенец — материнское молоко. Это часть их сути.
Но многие из них нашли здесь дом. Мир.
Кажутся счастливыми, хоть и не говорят о своём мире.
Скучают ли? Хотели бы вернуться?
Из запрещённой книги «Шёпоты с Того Света», написанной во времена брака Тараксис и Теутуса
На следующее утро, когда солнце только начинало подниматься на востоке и окутывать город золотистым светом, мы с девочками решили привести себя в порядок.
Они с нетерпением мечтали избавиться от всей той пыли и воспоминаний о пустыне.
В нишах, вырезанных прямо в стенах, мы нашли одежду — и я решила не задаваться вопросом, откуда она взялась. Кому она принадлежала. Были ли эти покои изначально обустроены для гостей, или же эти мягкие, роскошные льняные ткани когда-то хранились в шкафах людей, живших в этом особняке и цитадели.
Я выбрала самый скромный наряд, какой удалось найти — и даже он оказался изысканным.
Вел отказалась лезть с нами в бассейн и предпочла обтереться мокрой тканью, не снимая полностью одежду. Она не выглядела смущённой нашей наготой — но явно ценила личные границы. Это было уважительно. Не все так беспечны, как Гвен, которая сбросила одежду за пару секунд и с радостным визгом нырнула в воду.
Я же, давно переставшая скрывать шрамы и принявшая свои узы на ключицах, внезапно обнаружила, что тоже не стесняюсь своего тела.
— Это точно магия, — простонала Гвен, уронив голову на каменный край бассейна. — Думала, так и умру с пустынным песком в самых благородных складках.
Ну, по крайней мере теперь было ясно, к чему относились её сонные ворчания.
Переодевшись, я подошла к овальному зеркалу в резной раме. Вздохнула. Бывали у меня и лучшие дни. Несмотря на долгий сон, лицо выглядело усталым. Я заметно похудела, но по какой-то причине меня утешило, что волосы были в привычном беспорядке. Это — по-прежнему моё.
Как и тени на моей спине — едва различимые силуэты, дрожащие и расплывчатые. Они вспыхивали и исчезали, словно колеблющееся пламя. Я различила строгий пучок, изящные руки куклы и хлопанье сотен крыльев слугов.
Если бы все эти тени занимали реальное место, очередь за моей спиной растянулась бы через весь Вармаэт. С горечью я отвернулась от зеркала.
В дверь раздалось три лёгких удара. Я дёрнула её, уверенная, что это Мэддокс, но передо мной стояла молодая женщина. Худощавая, в тунике до самых пят, она держала руки перед собой, опустив голову так низко, что я видела только лоб и переносицу.
Я глянула за её плечо — никого.
— Привет, — пробормотала я.
Она вздрогнула.
—В… вас ждут в зале аудиенций.
Её голос… Он заставил мою кожу покрыться мурашками. Я узнала его.
Только теперь обратила внимание на детали, которые поначалу ускользнули. Её светлые волосы были жирными и сбившимися в пряди. Кожа на запястьях — исцарапанная, в синяках. И было очевидно, что туника видала не один день тяжёлой работы и лишений.
Её руки дрожали. Потому-то она и сжимала их так крепко.
Я почувствовала, как рядом со мной поравнялись Гвен и Вел. Они тоже всё поняли.
— Кто ты? — спросила я.
Казалось, она задержала дыхание. Не поднимая головы, сделала шаг назад.
—Я… я провожу вас. Прошу, следуйте за мной.
Она повернулась, и я краем глаза уловила её профиль — и тревога охватила всё моё существо.
—Реанн? — выдохнула я, не веря глазам.
Она застыла. На мгновение мне показалось, что она просто пойдёт дальше, заставив нас плестись следом, но спустя несколько секунд колебаний она всё же повернулась лицом к нам. Взгляд её встретился с моим, и она приподняла подбородок с той самой заносчивостью, какую я так хорошо помнила.
Но блеск в её глазах и презрительная усмешка — это всё, что осталось от той Реанн Болг, которую я знала.
Гвен всхлипнула, едва сдерживая потрясение.
—Что с тобой случилось?
Вид Реанн потряс меня до глубины души. Я никак не могла понять, как такое могло произойти — ведь в последний раз, когда я её видела, она была в Толл Глоир рядом со своей матерью, герцогиней Гримфир, обе облачённые в атлас, с идеальными локонами, уложенными по всем правилам.
Девушка сжала губы под тяжестью наших взглядов. Они были сухими, бескровными. Даже Веледа, не знавшая её, выглядела ошеломлённой.
—Как я уже сказала, вас ждут в зале аудиенций. Можете пойти за мной или попытаться найти его сами.
—Но…
Она развернулась на своих босых, потрескавшихся ногах и направилась к лестнице. Я встретилась взглядом с Гвен, но та едва заметно покачала головой.
Нам ничего не оставалось, кроме как следовать за Реанн и за той волной неловкости и гнева, что она оставляла за собой. В тот день, когда я её впервые встретила, на ней было роскошное платье цвета слоновой кости, и она благоухала розовой водой. Она и её подруга издевались надо мной… да.
Вот оно.
Её подруга была дочерью герцогов Хайфайд. Убили ли её вместе с родителями? Не один ли это был из тел, которые я видела ночью, когда их снимали с кольев? Попала ли Реанн в эту ситуацию из-за своей связи с семьёй Хайфайд?
Петляя по коридорам особняка, тускло освещённым и завораживающе вырезанным в скале, мы повстречали ещё больше людей, похожих на неё. Все они были людьми. Ни один не поднял головы от пола. Они застывали у стен, не смея пошевелиться, в той же одежде, измученные и запуганные. Кто-то мыл полы на коленях, кто-то носил подносы, кто-то счищал с канделябров засохший воск.
Слуги особняка.
Волна ярости прибавилась к отвращению, которое я уже испытывала к Волунду с самого вчерашнего дня.
Зал аудиенций оказался величественным купольным помещением, разделённым на три параллельных нефов. Он располагался в верхней части каньона, и сквозь три световых купола внутрь щедро лился дневной свет. Прекрасные арки из чёрной глазурованной керамики отмечали переходы между залами. Пол был выложен прохладной мозаикой, на которой расцветали всевозможные цветы в оттенках нефрита, сапфира, аметиста и чёрного с золотистой крапинкой.
Канделябры и подсвечники были отделаны потемневшим золотом и расставлены так, чтобы их свет мягко освещал стены и исчезал в полумраке ниш.
По краям зала когда-то стояли статуи. Теперь от них остались только обломки и пыль. В одном из фрагментов я различила скелетное крыло слуга, а в другом — покусанное лицо деарг-дю, клыки всё ещё различимы в оскале.
Очевидно, герцоги намеренно оформили этот зал так, чтобы любой, кто в него входил, чувствовал себя ничтожным под тяжестью величия. Чтобы никто не забывал: здесь поклонялись Теутусу и его демонам с Того Света.
И ещё очевиднее становилось то, что Волунд и фэйри из Анисы собирались стереть с лица земли всё, что напоминало о прошлом.
В центральном нефе зала стоял длинный, внушительный стол из обсидиана, рассчитанный примерно на сорок человек. Но мне совсем не показалось, что здесь устраивали пиры. Это скорее было место, где герцоги вершили правосудие и заставляли кое-кого испугаться до мокрых штанов.
Волунд сидел во главе стола, спокойный, с рогами цвета скисшего молока, чуть наклонёнными вправо — словно это место всегда принадлежало ему. На нём был золотистый плащ, расшитый бирюзовыми нитями, сверкавшими в свете свечей. Слева от него я узнала Рана — его лицо было полностью исцелено.
Остальные фэйри мужского пола с тёмной кожей, рассевшиеся вокруг, вероятно, были его семью другими сыновьями. Они отличались друг от друга, но в то же время были похожи: красивые, но красотой грубой и опасной, как у Сейдж.
У всех были пирсинги на лице.
Но новый «правитель» Анисы и его потомство были не единственными в зале. Мэддокс уже находился там — облокотившись на один из арок, с руками, скрещёнными на груди. Его крылья едва заметно дрогнули, когда наши взгляды встретились. Его золотой взгляд медленно скользнул вниз по моему телу, а затем, поднимаясь обратно, засветился чуть ярче. Он резко кивнул в сторону стола.
Я не поняла, одобряет ли он мой выбор одежды — свободные белые брюки и блузу, перехваченные на талии поясом, который мне смастерил Ойсин. С левой стороны бедра свисала Орна, а остальные мои оружия были на своих местах — две ножны с кинжалами и лезвие из гобийской стали. Утром Веледа всё это мне передала — очищенное и тщательно уложенное.
Я оглядела остальных. Оберон и Мидоу сидели за столом неподалёку от сыновей Волунда, хотя не настолько близко, чтобы это выглядело как родство. Возможно, это было сделано специально, а может — просто случайность. В конце концов, они принадлежали к одной и той же организации.
А в самом дальнем конце стола, ближе всего к дверям, с выражением лица, полным сожаления о том, что они вообще пришли, сидели Фионн и Морриган.
Интересно.
Когда мы подошли, на нас смотрели открыто, не скрывая интереса, и многие взгляды задержались на мече. Реанн скользнула в тень в одном из углов зала.
Мэддокс присоединился к нам, когда мы приблизились к столу. И только тогда, подойдя ближе, я увидела Сейдж — она стояла чуть в стороне, за Персиммоном.
Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы не раскрыть рот от изумления.
—Впервые видишь её без маски, да? —прошептала мне Гвен.
Я даже кивнуть не смогла. Всегда было любопытно, какова же Сейдж на самом деле. А теперь…
Она не стала выше, хотя казалась такой. Не красивее — она и так была невероятна. Но теперь… она была величественной. Освобождённой. Настоящей. И от этого у меня защемило в груди.
Если раньше её глаза были просто тёмными, то теперь они напоминали две миниатюрные звезды. Ни зрачков, ни белков — только сияние, обрамлённое густыми ресницами и пересечённое тёмными линиями, что начинались в уголках глаз, шли по скулам и уходили к вискам — словно татуировки. Губы потемнели, будто испачканы горьким шоколадом. И волосы… В них сверкали тончайшие золотые цепочки, сплетённые с чёрными прядями — и это удивило меня, ведь Сейдж никогда особенно не заботилась о причёске.
Нет, это были не цепочки.
Её волосы были из чистого золота. Я видела, как они начинались у висков и у линии роста ушей. Когда она поняла, что я разглядываю её слишком долго, с досадой закинула пряди за спину. Во всём остальном сделала вид, что меня не существует.
Волунд вытянул руку над столом. Отполированная обсидиановая поверхность отразила его чёткий подбородок, пирсинг и узоры, вырезанные на сводах потолка.
— Прошу, присаживайтесь.
Я замялась. Всё здесь казалось неправильным. Атмосфера, то, что они сотворили с городом, Реанн, их манеры…
С громким скрипом Мэддокс отодвинул для меня стул. Королю фэйри можно было бы и отказать. Но дракону — нет. Я села, с тяжестью в груди, растущей с каждым вздохом. Он расположился справа от меня, слева устроилась Гвен. Велида осталась стоять позади наших кресел. Хотя её наградили несколькими приподнятыми бровями и холодными взглядами, никто не осмелился сказать ни слова.
Из-за того, что она полуфэйри? Или все забыли, как она оставила принца Брана без руки?
— Прошу прощения, что вызвал вас до завтрака, — начал Волунд, выглядя так, будто ни капли об этом не сожалел. — Но вы ещё скажете мне спасибо. Это — мои сыновья, некоторых вы, возможно, уже знаете. — Он стал указывать на них по очереди. — Сефир, мой первенец. Сивад, Астро, Пекан, Даск, Рандьюспор, Эйд и Персиммон.
Никто из них даже не попытался обозначить, кто есть кто, и я решила не забивать себе этим голову. Если кто-то окажется важным — запомню.
— Это — Аланна, Инициатор, дальняя потомка Теутуса. Вы уже знаете Мэддокса, отказавшегося от имени Сетанта, и его… друзей из Братства. — Его «представление» звучало как плевок. Затем он перевёл взгляд на другой конец стола. — Я хотел бы продолжить нашу беседу. Мы как раз дошли до интересного момента. Не повторишь ли ты, о чём шла речь?
Все взгляды устремились к Морриган.
Она тоже умылась. Её волосы сияли под светом, льющимся из световых окон, словно свежая кровь. Всё ещё непривычно было видеть её без цепей, пересекающих лицо.
Поначалу она замерла. Очевидно, не жаждала внимания. Рядом с ней Фионн выглядел откровенно раздражённым.
— Это была не беседа. Ты меня допрашивал, — отчеканила она, не отводя взгляда от фэйри. Несмотря на усталость, в ней всё ещё чувствовалось высокомерие. — Меня называли Вестницей не просто так. Это не было моим личным прозвищем. Это была должность — роль Ничто.
— Ты имеешь в виду помимо его похвального труда по истреблению сидхов и роли одного из трёх Карающих Теутуса? — уточнил Волунд.
— Я имею в виду его единственную и настоящую работу. Благодаря своей паразитической природе он всегда был шпионом Теутуса. Оказывался именно там, где нужно было добыть сведения для своего короля. — Её голос зазвучал с такой горечью, что стало неуютно. Особенно потому, что под «там, где было нужно» она подразумевала себя. — Его задачей было передавать Теутусу, что в Гибернии всё спокойно. Иначе… он бы узнал. — Она вдруг посмотрела прямо на меня. — И пришёл бы.
Я сцепила пальцы на коленях, пряча замешательство. Она говорила то же самое, когда сорвала с себя маску.
— Ты уверена?
— Уверена ли я в том, что знаю работу демона, который жил во мне пятьсот лет, или в том, что Теутус придёт? — Я молча смотрела на неё, не реагируя на сарказм. — Трое Всадников связаны с королями-демонами, они были вызваны, чтобы служить им преданно. Теутус знает, что Мрачный Всадник и Ничто мертвы. И он, в особенности, знает, что меч вытащен из камня. Магия, что высвободилась при этом, достигла Иного Мира — благодаря обетам, что были вплетены в тот камень.
Обеты.
Насмешка Теутуса.
«Она мне больше не нужна, ведь я избавился от всех, кто пытался меня уничтожить. В подтверждение своей победы оставляю её здесь. И поднять её сможет только тот, в ком течёт моя кровь.»
— Всё это он воспримет как акт войны. Именно так считал Ничто до своей смерти. — Она рассеянно коснулась переносицы — как раз в том месте, где раньше проходили цепи. — Он жаждал воссоединения со своим господином.
Гневная искра промелькнула в глазах Волунда, и он даже не пытался её скрыть.
— Он знал, когда его господин собирается прийти?
Морриган замялась.
— Я знаю, когда, по его мнению, портал между мирами сможет выдержать основной удар армии Теутуса. Это та же дата, когда они прибыли впервые… С тех пор её стали называть самым тёмным днём года.
Мы все поняли одновременно. Наступила общая пауза. Затем я прошептала:
— Самайн.
Один из запретных праздников, что некогда отмечали. Люди переименовали его в Мормор. Если праздник Теу Биад чествовал конец войны и победу людей и демонов, то Мормор прославлял Великое Прибытие. Всем было плевать на то, что изначально Теутус пришёл с целью поработить всех, и лишь Триада смогла вразумить его. Именно Тараксис смягчила его сердце и убедила сложить оружие.
Но об этом не рассказывали в школах. Этого не проповедовали последователи демонов.
Но до Мормора был Самайн. Праздник богини Луксии. Ночь мёртвых.
Я сжала пальцы. Судьба была капризной. Теутус мог явиться в день, когда почиталась богиня, от которой я унаследовала свою тёмную магию.
А до этого дня оставались всего несколько месяцев.
Мало.
Чертовски мало.
Мэддокс расправил крылья, вырывая меня из раздумий. Я взглянула на него — и поняла, что он сделал это нарочно.
— А теперь мой самый насущный вопрос: почему мы должны тебе верить? — потребовал Волунд. — Ты отдала своё тело демону. Сотрудничала с ними. Всем известно, что ты предала сидхов и собственную семью, переметнувшись на сторону Теутуса во время войны. Умное решение, не спорю — на тот момент. Но посмотри, где ты теперь. И в каком виде. — Он с отвращением окинул взглядом женщину. — Не исключено, что ты просто пытаешься нас обмануть, чтобы Теутус застал нас врасплох в любой момент.
Фионн, который только что отпил из своей фляги, вновь прижал её к губам, будто в отчаянии.
— Это неправда, — мягко сказала я. — Она не отдавала своё тело Ничто по доброй воле.
Все взгляды обратились ко мне. Мэддокс смотрел особенно внимательно.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Волунд.
Я глубоко вдохнула, готовясь рассказать то, в чём, возможно, ошибалась. Но не верилось. Моя магия была ясна, и доказательства были повсюду.
Я поведала им о том, что произошло, когда я упала в озеро. О нападении кэлпи — и о том, что выжила я лишь потому, что кто-то спас меня.
— Это была Никса Рыжая. Она до сих пор жива, в том озере. — Я сосредоточилась на реакции Фионна. Он уставился в стол, словно на нём были начертаны все тайны мира. И в памяти всплыли его слова в тот день, когда мы познакомились, после того как он вышел из воды: «Если в этом озере что-то и осталось, можешь не сомневаться — ему до меня нет никакого дела». — Она взяла меня за руку, и я увидела воспоминание королевы. Её уже пленили, и Теутус отнял у неё голос, чтобы узнать пророчество. Он собирался её убить, но кто-то взмолился за неё. Девушка. Она стояла на коленях, вцепившись в ноги Теутуса; у неё были длинные рыжие волосы, как у Никсы, и она предложила свою жизнь в обмен на свободу королевы. Никса пыталась помешать — в ней было… — Я коснулась груди. Я всё ещё ощущала это. Потеря, поражение, полное бессилие. — Вот почему королева манан лир всё ещё жива. Без голоса, без силы — но жива. Потому что её дочь принесла себя в жертву.