Аланна
Иногда трудно поверить, кто возглавляет Дикую Охоту.
Они грязные, непокорные и шумные.
Но Морриган — самая грязная, непокорная и шумная из всех.
Мы её обожаем.
А я уже рассказывал, как она швыряла камни в Муйрдрис, пока не построила мост?
— Один мерроу на службе у Никсы Рыжей, более пятисот лет назад
В зале повисла мёртвая тишина. Морриган теребила пряди волос, щипала их, нервно перебирала. Не выглядела встревоженной — скорее, погружённой в себя.
— Я не богиня, — сказала она первой. — Я унаследовала бессмертие и со временем развила некоторые способности, которые не имеют никакого отношения к моей матери. Демоны провозгласили меня богиней войны лишь потому, что мои вороны парили над полями сражений и подстёгивали воинов. Магия иногда работает так. На самом деле, я отвратительно плаваю.
Я невольно фыркнула — получилось что-то вроде сдавленного смешка, который отозвался в зале, как фальшивая нота лютни. Но серьёзно? Дочь самой могущественной мерроу не умеет плавать?
Мэддокс подался вперёд, не отрывая взгляда от Морриган.
— Значит, каждый раз, когда ты сражалась со мной…
—Это был Ничто, — подтвердила Морриган. — Он ненавидел Нессию, ненавидел людей вообще, и в глубине души всегда злился на Теутуса за то, что тот изгнал его сюда, в Хибернию, вместо того чтобы позволить вернуться в Иной Мир. Да ещё и запретил убивать по прихоти.
Я моргнула.
— Он говорил что-то подобное в битве.
«Пятьсот лет спустя, а мы всё здесь. Если бы не одержимость нашего господина, я бы никогда не ступил на эту грёбаную землю во второй раз». Кроме того, он тогда раздавил ворона, который попытался сесть ему на плечо. Очевидно, тогда Морриган не управляла собой — маска полностью поглотила её лицо.
Жить так, столько лет…
Зная, что твое тело и силы используют для чудовищных, отвратительных дел. Вдали от единственной семьи.
Став предательницей в глазах всех, кого ты когда-либо любила.
И даже несмотря на это…
«Она запрещала мне приходить туда и велела всем остальным держаться подальше от твоей драгоценной долины. Думаешь, ты могла бы пить до потери сознания и гадить под себя все эти века, если бы не она?»
Даже тогда она каким-то образом пыталась защитить их.
Я обернулась к Волунду. Фэй смотрел на Морриган, будто та только что изменилась у него на глазах и превратилась в загадку.
— Она такая же жертва демонического короля, — сказала я, — и сейчас — человек, который лучше всех знает, кто он такой и чего хочет. Я верю её словам.
Я почувствовала, что Морриган изучает меня, сбитая с толку, но я говорила искренне. Я видела, как она молила за Никсу, за свою мать, почти целовала обувь Теутуса, будто не было на свете того, на что бы она не пошла ради её спасения.
У меня всё ещё оставались сомнения, но я верила, что она говорит правду.
Волунд откинулся на спинку кресла и кивнул.
— Хорошо. Если за Морриган заступается Инициаторка — значит, и я за неё.
Пустые слова. Показные. Театральные.
Я нахмурилась. Что он замышлял?
Он усмехнулся, заметив мою настороженность.
— Я не кидаюсь доверием, — продолжил он. — Но всё, что мы видели и слышали, совпадает с её словами. Мы уже подозревали, что в день, когда кто-то вытащит меч, Теутус узнает об этом. Это единственное логичное объяснение. То, что Морриган подтверждает это и, вдобавок, оказывается дочерью той самой манан лир, что когда-то была сильнейшей в королевстве, — это… — он взглянул на Сейдж, и та напряглась, — интересно в контексте наших планов. Рад, что ты оказалась не предательницей своего народа.
Но Морриган даже не подумала показать, что ей хоть каплю важны радости Волунда.
Король фэй щёлкнул пальцами над плечом:
— А теперь… Девчонка.
Реанн протиснулась между сыновьями Волунда, насколько это было возможно. Никто даже не попытался уступить ей дорогу.
Одного взгляда на её дрожащие глаза было достаточно, чтобы я с силой прикусила язык. По шее поползла тень. Реанн передала Волунду резную деревянную шкатулку. Добраться до него не составляло труда. Я уже делала это раньше. Совсем не обязательно было его убивать, достаточно…
В моей голове зазвучал голос.
Помни, что пока что нам выгодно находиться здесь. Это не навсегда, — прошептал Мэддокс. Притворившись, будто почесался, он коснулся своих уз. Вместе с его словами на меня обрушился поток жидкой ярости и бессилия. Если ты сейчас набросишься на него и снова опозоришь его, он может забыть о дипломатии.
Я приоткрыла губы. Как он догадался?
Незаметно пнула его в голень. Он кашлянул, пряча улыбку.
Я же говорил — ты не так уж хорошо прячешь свои мысли, как тебе кажется, sha’ha.
И прежде, чем опустить руку, добавил:
Ты очень красива с распущенными волосами.
Я нахмурилась. Да я их даже не заплела — просто не нашла подходящей ленты и не захотела снова использовать пару старых носков. Он исчезает среди ночи, а потом вдруг осыпает меня комплиментами?
Когда я снова перевела взгляд на стол, то уткнулась прямо в абсолютно чёрные глаза Рана. Хорошо, что его радужки были белыми, иначе я бы и не поняла, что он вообще смотрит на меня.
Раз уж вчера мы уже выяснили, какого рода у нас будут отношения, я подмигнула ему. Он сжал челюсти и отвёл взгляд.
Что ж. Прекрасно.
— Пришли вести из Хельглаз и Реймса, — объявил Волунд с самодовольной улыбкой. Он извлёк из шкатулки два свитка и потряс ими в воздухе. — От ваших товарищей по Братству. Простите мою вольность, но Сивад уже их прочитал. — Один из фэй, стоявший рядом с Сейдж, выглядел на тридцать с небольшим и поднял подбородок с высокомерным видом. Значит, это и был Сивад — тот, кому пришла в голову идея насадить герцогов и их свиту на колья. — Он выдающийся друй и наложил чары на наших стрижей, чтобы перехватывать послания. В том числе — от ваших лебедей. Простая мера предосторожности, вы же понимаете.
Тот тон… один сплошной яд под вуалью вежливости.
С изящным движением усыпанных кольцами пальцев Волунд послал свитки скользить по столу. Гвен ловко подхватила их на лету. С нетерпением распечатала один, печать на нём уже была сломана, и, прочитав первые строчки, передала его Веледе.
—Это от твоих родителей.
Веледа взяла письмо с такой осторожностью, словно оно было сделано из тончайшего стекла. Её карие глаза с жадностью скользили по строчкам, и я стала свидетелем того, как напряжение, накопившееся в её плечах, растворялось слово за словом.
Гвен попыталась заглянуть через плечо:
—Что они пишут?
—Они благополучно добрались до маленькой деревушки сидхов в недрах Тадора.
Тадор — самая малая из шести гор, составляющих Хельглаз. Леса на его склонах оставались покрытыми льдом большую часть года, в них не было и следа гематита, и к тому же пройти туда было невероятно трудно и опасно. По слухам, эти земли кишели трехглавыми хищными грифами — трэченнами.
Мэддокс развернул второе письмо:
—Ойсин сейчас на подступах к Реймсу. Пишет, что по всей Хибернии продолжаются нападения. Люди встревожены, потому что, судя по всему, Двор ничего не предпринимает. Лишь столица и, в особенности, дворец укреплены. Ни слуху, ни духу о предстоящей коронации. Более того… Пошли слухи, будто принц погиб в Долине Смерти вместе с королём, и что вайдеру и придворные скрывают это, чтобы не сеять панику.
Он сжал рукой пергаментный клочок, вложенный в письмо. Я взяла его, чтобы пробежать глазами.
Это был вырезка из одной из придворных бульварных газет королевства — Народное эхо. И я сразу поняла, чьих рук дело.
Ронан Торговец. Один из самых пронырливых кукловодов Гибернии.
Мы-то знали, что это неправда. Принц покинул Долину живым. Добрался ли он до столицы — вот этого мы не знали. Но что-то… Что-то внутри меня подсказывало: Бран жив. Такая ярость, какая струилась по его венам, не позволила бы ему умереть где-нибудь в одиночестве, истекая кровью, без зрителей. Если он умрёт, то только нанеся максимальный ущерб.
Я перехватила хмурый взгляд Мэддокса — и поняла, что он думает о том же, что и я. Бран жив. Но тогда почему до сих пор не устроена коронация? Загадка. Трон пустовал дольше, чем за последние пять столетий.
—Накелави подобрал корону, когда пал король, — напомнила я. Он был последним из Трёх Тёмных Всадников, кто оставался в живых, и не предпринял ни единого действия, чтобы повлиять на исход сражения. Просто наблюдал… пока конь не схватил зубами корону. А потом они исчезли — просто так. — Как думаете, он спрятал её, и потому Бран не может взойти на трон?
Морриган вмешалась:
—Все демоны служат Двору. Таково было распоряжение Теутуса перед его уходом. Он не может помешать следующему Нессия занять трон.
Мэддокс цокнул языком:
—Как бы то ни было, похоже, у армии сейчас слишком много фронтов.
—Пламя восстания, — небрежно прокомментировал Волунд. Он откинулся в кресле и, похоже, совсем не был обеспокоен новостями — даже если знал о них заранее. Нет, он явно наслаждался происходящим. — Достаточно было одной искры. И теперь, как подтвердила нам Морриган, это уже не остановить.
Меня охватил холод, потому что…
Он был прав.
Я взглянула на Веледу. Она всё ещё была поглощена письмом родителей. Я сжала её руку в лёгком жесте поддержки.
—Они в порядке. Это главное.
Она кивнула, но взгляд её оставался затуманенным.
—Надеюсь, я достаточно ясно выразил своё доброжелательное отношение, — провозгласил Волунд. — У меня нет ни малейшего желания прерывать вашу переписку. Более того, я приказал подготовить атрий для твоих тренировок, Инициаторша.
Я отстранилась от Веледы:
—Что?
—О, твой наставник не сказал тебе? — Его усмешка, направленная в сторону Фиона Непоколебимого, была скорее алчной, чем просто ироничной. — Странно. Ведь именно ради этого он столько веков провёл в Долине Смерти, в двух шагах от камня и меча. Ждал любого претендента, что осмелится попытаться вытащить клинок. Готовый взять под опеку, если пророчество когда-нибудь сбудется. Разве не так, Кумалль?
Ошеломлённая, я уставилась на бессмертного. Неужели это правда?
Всё, что он говорил мне тогда, когда я пришла к нему, заставляло думать, будто он — не более чем затворник, измученный судьбой, пьяница, потерянный в ностальгии по давно ушедшим временам. Я бы ни за что не подумала, что он обосновался у озера ради какой-то тайной миссии.
«Успокойся, девчонка. Перед тобой человек, которому плевать на пророчества и избранных младенцев больше, чем кому бы то ни было в Гибернии».
Он что, лгал? Или в какой-то момент передумал?
Фион не стал опровергать слова Волунда. Вместо этого он снова приложился к фляге. Капли янтарной жидкости застряли в его спутанной бороде, когда он опустил подбородок.
На этом я решила, что с меня этой убогой встречи достаточно.
Я с силой оперлась ладонями на стол и поднялась. Слишком поздно поняла, что приложила излишнее усилие: все бокалы на столе дрогнули и попали, расплескав своё содержимое. Я не стала даже смотреть на Волунда и его сыновей. Надеюсь, у них промокли яйца от имбирного чая.
—В таком случае я бы с удовольствием поговорила наедине со своим наставником.
Проходя мимо кресла Фиона, я услышала знакомый хриплый звук — его ворчание.
—Ещё кое-что, — Волунд повысил голос. Я глубоко вдохнула и медленно повернулась к нему. Этот ублюдок сиял, словно расцветал от всего произошедшего — раздора, тайн, беспорядка. — Приближается Лугнасад, Великая Встреча. И впервые за пять столетий я намерен позволить свободным фэй из Анисы отпраздновать его без страха быть раскрытыми или казнёнными. До него остаётся больше двух лун, но вы приглашены. А пока я устрою пир, чтобы почтить фэй из Борестеля.
Пир, конечно.
Как раз то, о чём все мы мечтали.