Под покровом ночи мы покинули пристанище леденящих душу ужасов. Если на уничтожение одного ифрита Саветт растратила всю свою магию, то что мы будем делать, когда нас обнаружит второй? Хубрик с Кироватом вели нас, a мы с Раолканом прикрывали тыл. Между нами пристроился Энкеней, неся Саветт и Тёмного принца. Они снова завязали глаза шарфами и уцепились друг в друга как путники, потерпевшие кораблекрушение, но спасшиеся. Я не сводила взора ни с них, ни с горизонта, выискивая, высматривая, выслеживая малейшую угрозу в облике порождённого дымом и огнём чудовища с десятью рогами на голове.
Меня сковал страх, не давая моим уставшим глазам закрыться. Обездвиженная нога нещадно пульсировала – я подвернула её в бою, и хоть переломов избежать удалось, уверена, она превратилась в один сплошной синяк. Я не думала о моём возможном исцелении, которое наступило бы, приземлись я немного ближе к аркам. Нет, не думала. Ни когда ночные часы уже пролетели. Ни когда на горизонте показалось – наконец-то – солнце, искупав меня в золотых лучах надежды. Ни когда Хубрик подал сигнал о привале, и мы в изнеможении опустились рядом с прудом на поросший травой пригорок.
Хватит мусолить эту тему. Нет, правда. Ты меня с ума сведёшь.
A как можно о таком не думать, скажи? Я была так близка, я почти получила то, о чём мечтала всю свою жизнь. Так близка, хотя и не надеялась на исполнение нереальной мечты. А теперь, когда меня поманили, как я могу перестать желать этого?
Кончай заниматься самоедством. А то прям как Драакуна, который откусил себе хвост; ему так понравился вкус собственной плоти, что он мигом заглотил себя целиком.
Хочется верить, что это своего рода легенда, бытующая среди драконов, а не правда жизни. Иначе ужасно.
Не ужаснее твоего самогрызения. Отставить. Выше голову. Ты Амель Лифброт, всадница Раолкана из рода фиолетовых. Нога не определяет твою ценность как человека.
Он прав… конечно прав.
Я всегда прав. Это так утомляет…
Хубрик спешился. Покачнулся и присел на корточки. Kироват плюхнулся рядом. Они ранены? Я слезла и кое-как добрела до учителя. Мои ноги были налиты свинцом. Я никогда так не уставала.
– Хубрик? Вы ранены? – Я опустилась перед ним.
– Нет, – проворчал он. – Устал. Kироват тоже устал. Час на отдых. Два. Один для меня, а второй для тебя. Драконов будить не будем, а то загоним их до смерти.
Он говорит дело. Ритуал исцеления вымотал меня совершенно.
– Cможешь подежурить первой? – спросил меня Хубрик, устало потирая лицо.
– Да, – ответила я. А как надо дежурить?
Сидеть на моей спине, пока я сплю, и с высоты наблюдать за всеми сторонами света. Мы на открытой местности. Если будешь внимательна, мимо нас не прошмыгнёт никто.
– Благодарю. – Хубрик даже не удосужился прикрыться одеялом или расстелить спальник. Не успела я встать, как он привалился к Кировату, закрыл глаза и захрапел.
Под боком Энкенея в длинной траве лежали Саветт и Рактаран, переплетя пальцы рук. Будет трудно противостоять дремоте, но это состязание я должна выиграть, чтобы уберечь их от опасности. Я забралась обратно в седло и, позёвывая, вперилась в горизонт. Глубокое дыхание уснувшего Раолкана замедлилось. Хорошо. Он заслужил. Как и все они.
Надо переключить своё внимание на что-то другое, чтобы не провалиться в сон самой. О чём же подумать? О ноге? Нет. Раолкан запретил вспоминать о ней. О Саветт и Рактаране? Между ними пробежало нечто, непонятное мне. Их связала некая ниточка, зародившая магию в глазах принца. Неужели эти странные пророчества, которые Хубрик обожал цитировать, всё же толкуют о них?
Я внимательно оглядела окружавшую нас местность. Горные склоны и пригорки перекатывались в обширные холмистые равнины, где трава достигала человеческого роста. Возвыситься над ними можно было только со спины дракона. Я слышала об этих равнинах – они находились в самом сердце Доминиона, здешний урожай собирали дважды летом, и стада, ведомые кочующими пастухами, наедались досыта. На человека, наблюдавшего за тем, как ветер колыхал длинные травинки, качая их туда-сюда, за узорами, в которые они складывались, вздрагивая от касаний воздуха, снисходило какое-то умиротворение. Тут было царство неба и травы, и небо нависало так низко, что можно было протянуть руку и коснуться хрупких клочков парившего над тобой облака. Невиданное зрелище.
Я слишком долго смотрела в одну точку. Я медленно оглянулась. Травинки выстраивались в ровный ряд, нагибаясь в нашу сторону. В этот раз их приводила в движение какая-то иная сила.