Два года спустя
РИЗ
– Тебе необязательно уезжать, – сказал я Эдвину, желая, чтобы он остался.
Всего через несколько минут он отправится в Порт-Чиастру, где сядет на корабль и покинет Дрейган.
– Не только у тебя в жизни должны быть приключения, – сказал брат. – Теперь моя очередь.
Мама, стоявшая без чьей-либо поддержки, сжала его плечо.
– Только пообещай когда-нибудь вернуться.
Он развернулся к ней с уверенной улыбкой.
– Обещаю.
Эдвин ещё не решил, куда он отправится. Просто куда глаза глядят. Мы снова появились на картах мира, больше не изолированные от всех остальных материков. Я мог бы даже позавидовать новообретённой свободе брата, но затем вспоминаю Амалию и всё, через что мы прошли, и выбор для меня однозначен. Каким бы утомительным ни казалось управление королевством, ни в каком другом месте я быть не хочу.
Кэлверт, стоявший рядом со мной, дулся, что его не пустили вместе с Эдвином в плавание. Нашему младшему брату всего четырнадцать, но он уже ростом почти как Триндон.
– В другой раз, – со смешком пообещал Эдвин в ответ на угрюмый вид Кэла.
И вот настал момент прощания.
– Береги себя, Эдвин, – сказал я, обнимая его.
– Ты тоже.
Он немного задержался на выходе из тронного зала и поднял кулак в воздух. Так странно осознавать, что он уезжает…
Эдвин всегда был здесь.
Теперь он ушёл, и Триндон взял маму за руку.
– Не грусти, твой любимый сын всё ещё здесь. Прогуляемся?
Она улыбнулась, смахивая слёзы. Они вместе медленным шагом направились к выходу из зала. Лечение Кента невероятно помогло маме. Теперь ей намного легче ходить и говорить, и она снова может сама делать себе причёски. Иногда она неважно себя чувствует, но хорошие дни перевешивают плохие.
– Почему бы нам тоже не прогуляться? – предложил я Амалии.
Она улыбнулась.
– Эмбер будет рада размять лапы.
Мы покинули замок, волкодав семенила рядом с нами. Мы оделись так, чтобы слиться с толпой, и нас почти никто не узнал. Мы шли по улицам, осматривая знакомые места. Впервые за всю мою жизнь цветы начали расти перед дрейганскими домами. Даже предприятия украшали свои фасады горшками с растениями.
В фруктах и овощах больше нет недостатка, поля за городскими стенами приносят богатый урожай. Крестьяне вернулись к земледелию. С каждым годом Дрейган всё больше оживает. Пшеница растёт на месте выжженной пустыни. Новые виноградники граничат с цветочными полями, а зелёные пастбища дают достаточно пищи для коров и овец. Больше никаких противоестественных болезней и загадочных гибелей урожая.
Торговля между Дрейганом и Реновой вновь процветает. Руда и нефть, добываемые в наших горах, обмениваются на семена и продукты питания. Приятно осознавать, что после всех этих тёмных времён у нас всё ещё есть что-то ценное.
Мы с Амалией вышли за пределы города и гуляли по мягкой лесной траве. Большинство деревьев в наших лесах всё ещё мёртвые, обугленные, но уже появился подлесок, да и молодые деревца тянутся вверх. Животные тоже возвращаются. Надеюсь, в будущем у нас будет много дичи.
Амалия отпустила поводок Эмбер, давая собаке свободу передвижения.
– Далеко не убегай, – предупредила она. – Скоро стемнеет.
– Какие знакомые слова, – подразнил я, приобнимая Амалию за талию.
Амалия улыбнулась, наблюдая, как волкодав сломя голову носится между деревьев.
– Хочешь вернуться домой? – спросил я. Утром мы отправляемся в путь.
У Гейджа и Кесс скоро родится первенец, и они попросили нас приехать в Ренову, в которой мы не были с тех пор, как положили конец проклятью. Триндон присмотрит за королевством в моё отсутствие. Могу только надеяться, что Дрейган уцелеет до моего возвращения.
– Я уже дома, – сказала Амалия, прижимаясь ко мне. – Но да, я соскучилась по семье.
Уже скоро мы вновь перейдём Разлом, хотя сейчас это будет, конечно, намного безопаснее.
Гигантская трещина посреди материка не закрылась, как мы того ожидали, а заполнилась чёрным камнем, как будто пропасть залили расплавленным гранитом. Получилась зигзагообразная граница между королевствами.
Ходят слухи, что там остались монстры. Якобы они в заточении под каменной коркой и готовы вырваться наружу, если мы осмелимся копнуть слишком глубоко. Но Серафина уверяет, что это просто шрам на теле земли, напоминание о том, что было. Часть истории, которую мы никогда не сможем забыть.
– Кажется, Эмбер опять далеко убежала, – сказала Амалия, когда волкодава уже долго не было видно.
– Вряд ли эти деревья возьмут её в заложники, – с улыбкой ответил я. – Но пойдём поищем её, как в старые добрые времена?
– Даже не знаю… – Амалия подняла на меня сияющие глаза. – А в этот раз ты поцелуешь меня, когда попрошу?
– Обязательно, – сказал я ей, уже наклоняясь к её губам. – Одно твоё слово – и я весь твой.
КОНЕЦ