— Я не тяну время, — сказал Киф деревьям, птицам и всем остальным, кто был готов его выслушать. – Не тяну.
Он не тянул!
Ему нужно было выспаться после такого изнурительного дня и невероятно эмоциональной ночи.
А потом он проснулся от голода, так что, конечно, ему пришлось съесть всю упаковку жарких чипсов «Читос», а потом бегать, размахивая руками, пока его рот не превратился в огненный ад судьбы.
Эти штучки были горячими.
К тому же, как ни странно, очень вкусными… и ему уже хотелось еще.
А если серьезно, то ОСТРЫМИ.
А потом он отправился на любимое озеро отца, потому что ему нужно было увидеть, есть ли в нем что-то особенное.
Внимание, спойлер: ничего особенного там не было.
Теперь он все еще прогуливался, надеясь, что свежий воздух прочистит ему мозги, потому что ему нужно было придумать план, как быть среди людей, не сходя с ума и не попадая в очередной кошмар на лодке.
Так что, на самом деле, он не тянул время!
Он ждал вдохновения!
И, боже мой, вдохновение не торопилось проявляться.
На данный момент его лучшей идеей было заткнуть уши и ходить вокруг, крича:
— ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА, Я ВАС НЕ СЛЫШУ!
Что, знаете ли, даже не сработало бы, поскольку эмоции не были слышны — их можно было почувствовать. И он так и не понял, как отключить свои чувства.
— Да, но я мастер не обращать на них внимания, — напомнил он птицам, прыгавшим по ближайшим веткам.
Тот факт, что он мог проводить время рядом с Фитцфи, без тошноты и не ударяя кого-нибудь кулаком, полностью доказывал это.
Но это было намного сложнее, чем Великое Забвение Фостер или треугольник, который начинался как квадрат.
Сотни или тысячи чувств обрушились на него со всех сторон.
Но должен же был быть способ от них избавиться.
Оооо, может быть, ему нужно было притвориться, что эти эмоции были результатом одной из лекций его отца!
Он пытался от них избавиться годами.
Хотя… обычно они погружали его в транс, похожий на сон, и ему нужно было быть в состоянии функционировать.
На самом деле, ему нужен был способ отвлечься.
Уровень осознанности, который находился где-то между блужданием по городу, разговором с воображаемой Софи и ОЩУЩЕНИЕМ ВСЕГО ПРОИСХОДЯЩЕГО НА СВЕТЕ.
Сработает ли свист?
Он попытался, но кто же знал, что от долгого свиста у него так заболят губы?
Через минуту или две единственным звуком, который он все еще мог издавать, был жалобный хрип.
А когда он перешел на мурлыканье, мелодия закончилась.
В Затерянных городах музыка была не в почете, если не считать естественных мелодий, которыми так славилась семья мальчика Тэмми, но он их не любил. И также не был большим поклонником песен гномов-карликов. Они были слишком бодрыми.
Он мог бы попробовать спеть пронзительные песни сирен, которые слышал во время задержания, но это, вероятно, привело бы к тому, что его схватят.
— Ой! Что, если все, что мне нужно сделать, это…?
Он сделал паузу, ожидая, когда его мозг закончит предложение.
— Уф, я действительно думал, что это может сработать.
Возможно, он слишком много думал об этом.
Может быть, ему просто нужно было найти что-то простое, на чем можно было бы сосредоточиться.
Как… подсчет своих шагов.
Это казалось немного более многообещающим, вот только он сбивался со счета каждый раз, когда ему приходилось думать о том, как бы не врезаться в деревья. И когда он не подумал о том, чтобы не врезаться в деревья, то споткнулся об упавшую ветку и оказался с перепачканным грязью лицом и без ботинка.
— Не стоит утруждать себя, — сказал он птице, которая хихикала над ним щебетанием.
Он завязал шнурки тройным узлом, чтобы ботинок снова не соскользнул, что, конечно, означало, что он сразу понял, что в ботинок попал камешек. Прямо под подошвой, так что он чувствовал его при каждом шаге.
Все в порядке, даже не больно, сказал он себе, когда не смог развязать шнурки.
Но все, о чем он мог думать, это о камешке в ботинке.
Камешек в ботинке.
Камешек в ботинке.
Камешек в…
Стоп.
— Неужели все так просто?
Он сделал несколько шагов, потом еще несколько.
Каждый раз его мозг чувствовал необходимость напомнить ему, что у него в ботинке все еще был камешек, но он также мог следить за дорогой впереди, чтобы не споткнуться. И он все еще слышал шелест ветра и порхание птиц.
— Хм, — сказал он, размышляя, сколько времени ему следует это проверять.
Это казалось очень, очень, очень, очень многообещающим.
Но он не мог знать наверняка, пока не окажется среди людей, а он боялся возлагать надежды после операции «Отвлекающий Маневр Фостер»
— Ладно, теперь я тяну время, — признался он, доставая следопыт и уставившись на кристалл, а затем уставился еще раз.
Он не мог решить, что было разумнее — вернуться в одно из мест, где он уже побывал, или попытать счастья в каком-нибудь новом.
Было бы полезно, если бы он знал, чего ожидать, но он также может снова оказаться на этой ужасной лодке.
Но на любом новом месте могут возникнуть еще большие проблемы.
— Серьезно, хватит переусердствовать! — сказал он себе, поворачивая кристалл к произвольной грани и поднося следопыт к солнечному свету. — Если это сработает, то сработает где угодно. А если нет…
Он решил не вдумываться в окончание этого предложения.
Так было еще труднее шагнуть в свет.
— Глубокий вдох. Помни: если это сработает, я смогу на деньги дорогого папочки купить еще остреньких чипсов «Читос» и еще чего-нибудь вкусненького, что не будет раздражать вкусовые рецепторы моего языка!
Его желудок заурчал в знак согласия, и он подтянул лямки рюкзака повыше на плечах.
— Хорошо. Давай-ка сделаем это!
Он закрыл глаза и с силой наступил на гальку, когда шагнул в теплый, струящийся свет.